Н. С. Борисов

История России.
Краткий курс

Учебное пособие

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 94(470+571)(075.8)

ББК 63.3(2)я73

Б82

Автор:
Борисов Н. С., историк, специализирующийся на раннем периоде истории России. Доктор исторических наук, заслуженный профессор МГУ, заведующий кафедрой истории России до начала XIX века исторического факультета МГУ имени М. В. Ломоносова. Лауреат премии митрополита Макария III степени.

Предлагаемая читателю книга — это яркий и образный обзор главных событий российской истории от Рюрика до наших дней. Автор не просто знакомит читателя с основными фактами нашего прошлого, но и предлагает оригинальную концепцию возникновения и развития России как самобытной цивилизации со своими историческими, политическими, культурно-религиозными и географическими особенностями.

Пособие предназначено для школьников и студентов, а также для всех, кто интересуется отечественной историей.

Изображение на обложке «Осенний пейзаж (Перелет птиц)»,
Исаак Левитан, 1895 г.

УДК 94(470+571)(075.8)

ББК 63.3(2)я73

© Борисов Н. С., 2022

© ООО «Проспект», 2022

ВВЕДЕНИЕ

Каждому возрасту человека соответствует определенная степень познания окружающего мира. Этот всеобщий закон наиболее наглядно представлен в школе. Переходя из класса в класс, школьники получают все больше информации по изучаемому предмету и все более сложные пояснения к этой информации. Так обстоит дело и с отечественной историей. За пять лет изучения этого предмета (6–10-й классы) наш юный читатель прошел вместе со своей страной более чем тысячелетний исторический путь. Одновременно с историей России он изучал всеобщую историю, без знания которой невозможно представить место нашей страны в мировом историческом процессе. Теперь настало время подвести некоторые итоги. Накопленные знания позволяют сделать первые самостоятельные шаги в призрачном мире минувшего.

Для начала мы хотели бы предложить читателю порассуждать о том, что такое история и какую пользу приносит людям эта наука о прошлом. В качестве точки отсчета для таких размышлений мы предлагаем наши собственные наблюдения на сей счет. И хотя они основаны на многолетнем опыте, мы вовсе не считаем их абсолютной истиной, а лишь хотим показать вам историю как знание особого рода, знание, дающее человеку вторую жизнь.

В наших рассуждениях об истории попробуем воспользоваться наводящими вопросами. Вот первый из них.

Кому и зачем нужна история?

Тут, кажется, ответ не за горами. История нужна всем. Но при этом разным «потребителям» нужен свой «сорт» истории.

1. История нужна правителям. Они ищут в ней свою награду и оправдание. Они сравнивают себя с героями прошлого. Правители и сами хотят «войти в историю». С этой целью они строят дворцы и храмы, пишут мудрые законы, благоустраивают свою страну. Желание «войти в историю» бывает столь сильным, что для его утоления безумцы порой поджигали прекрасные храмы и совершали чудовищные преступления. Однако в узде здравого смысла это желание — великий двигатель прогресса.

2. История нужна простому человеку. Она — его единственное неотъемлемое достояние. Даже потеряв все, он хранит ее как последний козырь в неудавшейся игре с жизнью. Каждый знает, кто его родители, где он жил в детстве, с кем дружил и с кем враждовал. Подобные простые сведения очень важны. Это наша собственная микроистория — «система координат», пользуясь которой мы ориентируемся в своем личном времени и пространстве. Человек, потерявший память о своем прошлом, уподобляется животному. Его единственным ориентиром в жизни становится поиск пропитания.

Но маленькому человеку нужна не только «маленькая», но и «большая» история. Безымянные труженики, чьи имена, как дорожную пыль, сметает ветер времени, могут утешать себя мыслью о том, что и они положили камень в основание пирамиды фараона или триумфальной арки императора.

3. История нужна народу. Это его память. Народ, не знающий своей истории, теряет ориентиры во времени и пространстве, Он превращается в стадо. И любой ловкий демагог может погнать это стадо, куда ему вздумается.

«Уважение к минувшему — вот черта, отличающая образованность от дикости; кочующие племена не имеют ни истории, ни дворянства», — говорил Пушкин. И чем выше поднимается народ в своем развитии, тем сильнее у него интерес и уважение к собственной истории.

Старая французская пословица гласит: «Не следует ждать от яблони апельсинов». Любой народ не может и, вероятно, не должен знать свою историю во всей ее сложности и противоречивости. Народу необходимо не столько достоверное знание, сколько уверенность в том, что у него есть великое прошлое.

Подведем итоги. История дает каждому его долю бессмертия или, скорее, вторую жизнь. А в этом нуждаются и народы, и правители, и простые люди...

Трудно найти человека, который бы не испытывал уважения к слову «история». Однако у каждого свои представления об этом предмете, своя степень погруженности в историю. И здесь самое время поставить второй вопрос.

Что же такое история России?

Его можно сформулировать и по-другому: каковы исторические достижения и перспективы нашей страны?

1. Загадка русской истории. Многие отечественные и европейские мыслители пытались дать свой ответ на вопрос об исторической роли России. Но даже самые проницательные из них в конце концов лишь разводили руками. Приведем пример. Русский писатель и революционер Александр Герцен состоял в переписке с английским историком и философом Томасом Карлейлем. В одном из писем к Герцену Карлейль писал о своем интересе к «вашей обширной родине, которую я всегда уважал как какое-то огромное, темное, неразгаданное дитя провидения, которого внутренний смысл еще не известен, но который, очевидно, не исполнен в наше время...».

Действительно, Россия с ее скачкообразным развитием была загадкой для Европы во времена Герцена и Карлейля. Такой она остается вплоть до наших дней. Конечно, с иностранцев спрос невелик. Но и сами русские зачастую плохо знают свою страну, ее географию и историю, культуру и национальную психологию. «Велико незнание России посреди России», — горестно восклицал Николай Гоголь в «Выбранных местах из переписки с друзьями».

2. Путь России. Смысл русской истории пытался постичь друг А. С. Пушкина, философ Петр Чаадаев. Однако даже этот умнейший человек своего времени не ушел в своих размышлениях дальше убеждения в том, что русские как народ «существуют лишь для того, чтобы дать миру какой-нибудь важный урок»...

Что же нужно русскому человеку для понимания своей страны? (В нашем пособии мы используем понятие «русский человек» в расширительном смысле, как человек любой национальности, воспитанный в традициях русской культуры и называющий Россию своей родиной.) Прежде всего ему следует хотя бы в общих чертах знать прошлое России. Решению этой задачи и должно помочь настоящее пособие. Мы предлагаем нашему юному читателю взглянуть на историю России «с птичьего полета», проследить важнейшие процессы «от истока до устья», то есть от эпохи древних славян до Второй мировой войны и далее — до наших дней.

Умение видеть Россию — «русскую цивилизацию» — как развивающуюся во времени сложную систему понадобится вам не только для успешной сдачи ЕГЭ или «дополнительного вступительного испытания» по истории, существующего в целом ряде отечественных вузов. Это умение — необходимое условие вашей гражданской зрелости.

Разумеется, мы не можем в рамках нашего пособия дать ответы на все вопросы. Наша цель — пробудить интерес к прошлому нашей страны. И тогда история — чтение книг, просмотр фильмов, посещение музеев и памятных мест — из учебной дисциплины превратится в увлекательное путешествие во времени. Прошлое оживет и станет для вас второй жизнью.

Три кита

Экзамен по истории — своего рода рыцарский турнир. Знания — ваши доспехи и оружие. Любовь к истории, словно боевой конь, несет вас к победе.

Однако не будем слишком самоуверенны. Экзамены, безусловно, вещь серьезная. Здесь, как и в любом другом деле, важно понять того, кто ожидает абитуриента по другую сторону барьера. Чего хотят от вас, холодно поблескивая очками, эти неумолимые экзаменаторы? Какого рода знания и рассуждения принесут вам успех? Ответ на этот вопрос будем искать в россыпях очевидного. Вот первая аксиома. Оценщик ваших ответов — профессиональный историк, преподаватель школы или вуза. Он в первую очередь желает увидеть в вашем ответе научный подход к делу или хотя бы его элементы. В чем же состоит и чем отличается такой подход от школьного урока истории?

Подобно Земле в представлении древних людей, историческая наука стоит на трех китах: проблемный подход, источники и историография, то есть совокупность знаний, накопленных историками по данному вопросу.

1. Проблемный подход. Каждый исторический факт для историка имеет значение не только сам по себе, но прежде всего в связи с каким-то важным процессом — создания единого Русского государства, формирования системы крепостного права, генезиса капитализма, подчинения Церкви государству, развития чиновничье-бюрократического аппарата и т. д. Факты — своего рода кирпичики, из которых историк строит здание своих теорий. Отдав должное вопросам «Кто?», «Где?» и «Когда?», он все же предпочитает им вопрос «Почему?».

2. Источники. Общий культурный уровень любой цивилизации можно определить и по тому, как она относится к своему прошлому, и в частности — к историческим источникам. Сегодня во многих странах существует сложная система архивов, музеев и научных центров, основной задачей которых является собирание, хранение и изучение исторических источников. Есть она и в нашей стране. Исторические источники в целом делятся на три вида: письменные, устные и вещественные. Соотношение этих видов и их внутренняя иерархия зависят от изучаемого периода. Так, например, для истории ранних славян главное — вещественные источники, добытые путем археологических раскопок. С появлением письменности на роль основного источника по истории Руси выходят летописи. По мере развития чиновничье-бюрократического аппарата возрастает роль приказного делопроизводства и актового материала. Для Нового времени (для России — примерно с XVIII в.) характерно обилие документов личного характера — писем, дневников, мемуаров. Технический прогресс сопровождается появлением нового вида источников — фотографий, аудио- и видеозаписей.

Любой предмет, любое слово или фраза, пришедшие к нам из прошлого, несут определенную информацию о том обществе, в котором они возникли. Важно только умело извлечь и правильно истолковать эту информацию. Этим тонким делом занимается особая отрасль исторической науки — источниковедение.

3. Историография. Каждый историк ищет истину. Однако абсолютно достоверно описать прошлое так же невозможно, как воссоздать в деталях вчерашний день. Историческая память так же избирательна, как и обычная память человека.

Несколько утрируя, можно сказать, что история — это историк. Подобно тому как журналист выбирает материал для вечерней передачи на радио или телевидении, так и историк, рассказывая о событиях прошлого, из россыпи бессвязных фактов подбирает те, что кажутся ему важными, выстраивая между ними причинно-следственные связи.

Историк всегда соотносит свое исследование с тем, что уже сделано предшественниками. Трудно найти значимую историческую проблему, по которой не высказался бы кто-нибудь из исследователей со времен первого русского историка Василия Никитича Татищева (1689–1750) и до наших дней. В большинстве случаев таких высказываний можно найти десятки и даже сотни. Историк не должен «изобретать велосипед». Поэтому, работая над какой-нибудь проблемой, он прежде всего изучает «историографию вопроса», то есть мнения и достижения предшественников.

«Каменный гость»

Кто не знает памятник Карлу Марксу на Театральной площади, в самом центре Москвы... Глыба серого гранита, из которой вырастает огромная голова мыслителя, напоминает о тех временах, когда идеи Маркса были истиной в последней инстанции...

1. Формационный подход. В середине ХХ в. Маркс создал одну из самых масштабных интерпретаций истории человечества — формационный подход. Марксизм — сложное и многогранное учение, основанное «на трех китах»: немецкой классической философии, английской политэкономии и теориях утопического социализма. Марксизм охватывает не только историю, но также экономику и философию. В нашей стране учение Маркса долгое время было не только официальной идеологией, определявшей все сферы жизни общества, но и своего рода «религией без Бога» — догмами, которым следовало верить, не требуя доказательств.

Историю марксизм рассматривает с точки зрения исторического материализма, где главным двигателем прогресса является развитие производительных сил общества. На определенном этапе уровень развития производительных сил вступает в противоречие с характером производственных отношений. Этот конфликт завершается переходом на более высокую общественно-экономическую формацию: от первобытно-общинного строя — к рабовладельческому, от рабовладения — к феодализму, от феодализма — к капитализму и от капитализма — к социализму и коммунизму. Этот последний рассматривался как идеальное общество будущего, где не существует частной собственности на средства производства и эксплуатации человека человеком. В коммунистическом обществе отмирает государство и благодаря высокому уровню развития производительных сил обеспечена полная социальная справедливость и народное самоуправление.

Борьба классов (рабы — рабовладельцы, крестьяне — феодалы, буржуазия — феодалы, пролетариат — буржуазия) рассматривалась Марксом как двигатель прогресса, «локомотив истории». Она ускоряла переход от одной формации к другой, который мог быть как эволюционным, так и революционным.

Критики марксизма часто упрекали его в «экономическом детерминизме», то есть в преувеличении роли экономического фактора в жизни общества. В этом есть большая доля истины. Сегодня теория марксизма, и особенно ее политическая составляющая — учение о коммунизме, рассматривается как своего рода утопия, которая, однако, была достижением европейской общественно-политической мысли середины ХIХ столетия.

2. Фальшивомонетчики истории. Наряду с различными интерпретациями истории существуют и банальные фальсификации. Это сознательное искажение исторических фактов в угоду той или иной политической конъюнктуре. Так, например, противостояние во второй половине ХХ в. между Востоком и Западом (холодная война) сопровождалось заведомо ложными утверждениями геополитических соперников Советского Союза об извечной агрессивности и культурной отсталости России. Великие исторические достижения нашего народа (создание Древнерусского государства, освобождение от власти Орды, победа над Наполеоном, разгром немецко-фашистской Германии и т. д.) представлялись как случайность или результат вмешательства внешних сил. Национальная политика России, в реальности сложное и противоречивое явление, под пером фальсификаторов представлялась как бесконечное притеснение малых народов. Случалось, что и отечественные историки строили свои теории, исполняя политический заказ. Обычно содержание такого заказа сводилось к преувеличению уровня развития России, ее успехов в тот или иной период. Серьезные ученые с презрением относятся к такого рода построениям. Однако соблазн популярности и щедрой мзды, а порой и страх репрессий бывает слишком велик...

3. История для бедных. Еще одно искушение для историка — историческая мифология. Это довольно тонкий и отчасти нравственный вопрос. Дело в том, что каждое государство имеет свою официальную идеологию, материалом для которой служат исторические события и образы деятелей прошлого. Мифы требуют своих героев и злодеев. Заметим, что исторический миф не является заведомым обманом. В нем всегда есть достоверное историческое ядро, окутанное туманом фантазии, а также набор деталей, необходимых для полноты картины. Таким образом, миф — это упрощенная и, может быть, единственно возможная форма восприятия народом своего прошлого. Можно сказать, что миф — это история для бедных.

Историки легко могут подвергнуть сомнению достоверность мифа, однако зачастую они предпочитают либо принять официальную точку зрения, либо вообще не высказываться по этому скользкому вопросу. Наследники Геродота поступают так не только из соображений личной выгоды, но и в силу ясного понимания необходимости мифов для патриотического и нравственного воспитания общества.

Разрушение мифа — такой же соблазн для историка, как и его созидание. Время от времени историк «выходит из тени» и начинает публично развенчивать тот или иной исторический миф, заложенный в идеологическую матрицу современного ему общества. Один делает это из любви к истине, другой — из желания прославиться, третий — из детской склонности к разрушению...

Как создатели, так и разрушители мифов особое внимание уделяют «знаковым фигурам» отечественной истории — личностям, ставшим символами той или иной эпохи. «Рыцарь без страха и упрека» Александр Невский и «жестокий скряга» Иван Калита, непобедимый Дмитрий Донской и «кровавый тиран» Иван Грозный, отдавший жизнь за царя Иван Сусанин и «революционер на троне» Петр Великий... О каждом из них существует свой миф и противостоящий ему «антимиф».

Как стать историком?

Быть историком трудно, но интересно. Конечно, для начала вы должны прочесть гору книг.

1. О чтении. Ни в коем случае не следует читать все, что попадает под руку. Ведь под руку, как и под ногу, обычно попадает далеко не лучшее. А время, потраченное на пустяки, не возвратишь, как неудачную покупку, обратно в магазин.

Короче говоря, советуем установить на вашей книжной полке строжайшую иерархию. Читайте книги но ранжиру. Начните с «генералитета». В любой области истории есть свои классики, труды которых стали точкой отсчета для всех остальных. Начав с классики, вы ею же и кончите, так как у вас просто не останется времени для прочего.

Научитесь читать книги быстро. На самом деле это не так трудно. Здесь не нужна какая-то особая методика. Важно лишь отметить, что серьезные книги по истории в первом приближении можно разделить на два вида: информационные и научно-исследовательские. Во-первых, вы можете найти массу фактов, изложенных в виде более или менее внятного рассказа; во-вторых — ответ на какой-то довольно узкий научный вопрос.

Информационные книги читайте внимательно, с карандашом в руке. Из них вы можете почерпнуть сведения, необходимые для всякого начинающего историка. Научно-исследовательские труды лишь на одну десятую состоят из собственных идей автора. Остальные девять десятых — это аргументация (или иллюстрация) выдвинутых положений, изложенная научным языком специалиста. Проверить прочность этой аргументации может только другой специалист. Не будучи таковым, не ломайте зубы об этот гранит. Разумнее ухватить то новое, что предлагает автор книги. Обычно он говорит об этом в концовках глав и в заключение всей книги.

Избегайте профессиональной узости. История, какой ее оставили нам наши великие учителя, — это синтез истории как совокупности фактов и их объяснений, философии как определенного взгляда на жизнь и литературы как способности историка достойным образом представить свои знания и размышления. А потому старайтесь построить свое чтение таким образом, чтобы равномерно зачерпнуть из этих трех источников.

В творческом соревновании историков часто выигрывает тот, кто знает нечто такое, чего не знают другие. Поэтому не бойтесь тратить время на изучение того, что не имеет прямого отношения к вашему ремеслу. Бывает так, что ключом к какой-нибудь исторической загадке вдруг станут данные биологии или астрономии.

Не торопитесь браться за источник. Конечно, это краеугольный камень исторической науки. Однако об него недолго и споткнуться. Серьезная работа с ним требует глубоких знаний. И прежде всего следует ясно представлять, что, собственно, мы ищем в этом источнике. Или, иначе говоря, в чем состоит проблема. А это знание приходит лишь после основательной проработки историографии.

2. О мнениях. Читателю, знакомому с отечественной историей только по школьному учебнику, необходимо иметь в виду, что историческая наука строится на тщательном изучении источников, развивается через борьбу различных точек зрения и предусматривает проблемный подход к предмету. Жанр нашего пособия не позволяет в каждом случае оговаривать дискуссионность сюжетов, приводить различные точки зрения и аргументировать собственную позицию. Но все это, безусловно, в нем присутствует, пусть и в ограниченном масштабе. Ведь вся прелесть нашей науки состоит не в том, что мы знаем, а в том, чего мы не знаем...

Русская цивилизация

1. Что такое цивилизация? Цивилизация — широко используемое в современной историко-философской литературе многозначное понятие, одно из значений которого — исторически сложившийся особый тип социума. Согласно классификации английского историка Арнольда Тойнби (1889–1975), в истории человечества можно выделить 21 цивилизацию — египетскую, шумерскую, эллинскую, китайскую, западную (западноевропейскую) и др. В их числе и русская православная цивилизация, которая, согласно Тойнби, генетически связана с византийской цивилизацией, однако при этом обладает рядом оригинальных характеристик. Она отличается и от западной, и от восточных, азиатских цивилизаций.

Всякая цивилизация, в том числе и русская, имеет склонность к распространению. Арнольд Тойнби отмечает: «Примитивные общества обладают сравнительно короткой жизнью, они ограничены территориально и малочисленны. Жизнь цивилизаций... наоборот, более продолжительна, они занимают обширные территории, а число людей, охватываемых цивилизациями, как правило, велико. Они имеют тенденцию к распространению путем подчинения и ассимиляции других обществ — иногда обществ собственного вида, но чаще всего примитивных обществ».

Не следует сравнивать цивилизации и различать их по принципу «плохие» — «хорошие». Каждая цивилизация хороша или плоха настолько, насколько она соответствует потребностям породившего ее общества. Есть, конечно, и моменты общего порядка. Так, например, многие негативные явления, традиционно считающиеся особенностями русского образа жизни (нищета народных масс, жестокость правителей, вмешательство власти в личную жизнь людей), широко представлены и в истории других стран средневековой Европы.

Устройство русского общества изменялось под воздействием времени и обстоятельств. Менялось и соотношение основных факторов, определявших своеобразие русской цивилизации, — географического, социального, политического, этнического, религиозного.

2. Географический фактор. Для любой цивилизации первостепенное значение имеет ее географическое положение. Русская цивилизация, сформировавшаяся в общих чертах к началу ХV столетия и принявшая государственную форму Московского царства, наглядно подтверждает это положение. Можно сказать, что вся история формирования и развития русской цивилизации есть история преодоления недостатков ее географического положения. Разумеется, географическое положение любой страны имеет свои плюсы и минусы. Но соотношение этих величин всегда различно. Для нашей цивилизации минусы явно преобладают над плюсами. Вот их краткий обзор.

Исторический центр русской цивилизации — земли, расположенные в радиусе 300–500 км от Москвы, — отличается весьма неблагоприятными природно-климатическими условиями. Основная часть этой территории находится в «зоне рискованного земледелия». Долгая зима и короткое лето с частыми перепадами температуры, способными погубить урожай, — таков климат средней полосы России. Впрочем, и сам этот урожай даже в лучшие годы не бывает обильным из-за низкого плодородия почвы. В степных областях за счет хорошей земли (чернозема) и более благоприятного климата производительность труда крестьянина была в 1,5–2,5 раза выше, чем в центре страны (нечерноземье). Однако эти области России (Новороссия) в полной мере стали доступными для сельскохозяйственного использования лишь в конце XVIII столетия.

Русская цивилизация возникла и выросла в зоне нечерноземья, то есть там, где крестьянин из-за низкого плодородия почвы и суровости климата все время находился на грани выживания. Для того чтобы прокормить себя и свою семью, ему приходилось в летнее время работать с невероятной энергией, возмещая своим трудом суровость природы. У этого бедняка, привыкшего беречь каждую копейку, не так-то просто было отнять часть произведенного им продукта (либо заработанных денег) на нужды государства — на содержание армии, администрации, царского двора и т. п. На стороне крестьянина в его противостоянии с государственной властью стояла сельская община. Подчинить общину и заставить ее служить государству могла только сильная и жестокая система центральной власти. Именно такой она и стала в России. Со временем значительную часть этой власти государство уступило помещику. Власть помещика над крестьянами постепенно стала почти неограниченной.

Другой проблемой была бедность исторического центра России природными ресурсами. Болотная железная руда встречалась здесь довольно редко и была низкого качества.

Добыча соли методом бурения скважин и выпаривания рассола требовала больших усилий и не всегда могла обеспечить потребности населения. Временами соль приходилось покупать за рубежом. Даже обычный белый камень-известняк, из которого построены многие средневековые соборы, на Руси встречался крайне редко. В центральных районах страны не было ни золотых приисков, ни серебряных рудников, ни медной руды, ни свинца. Только в Петровскую эпоху Россия начала осваивать природные ресурсы Урала и Сибири.

В строительстве заменой камню стало дерево. Бревенчатые постройки быстро возводились и легко разрушались, гнили от сырости или исчезали в огне пожаров. Зыбкость понятия «дом» толкала русского крестьянина на путь вечного странника.

Русская цивилизация долгое время не имела выхода к морям. На Балтийском море хозяйничали шведы и немцы, а на Черном — турки. Несколько веков Россия стояла у запертых перед ней ворот Европы. Русским был открыт лишь долгий и опасный путь из Архангельска через Белое и Баренцево море и далее вокруг Скандинавии — в Англию и Голландию. Борьба за выход к Балтийскому и Черному морям, к заветным византийским проливам продолжалась более двух столетий и стоила России огромных усилий. Выход к морю — дороге торговли и прогресса — долгое время был для наших предков несбыточной мечтой.

Вместо желанных водных просторов Русь получила от судьбы море степей. Русская цивилизация сложилась на границе с Великой степью, которая широкой полосой тянулась от Тихого океана до Карпат. Степняки были для Руси весьма беспокойными соседями. Изнурительная многовековая борьба с набегами кочевников была завершена лишь в 1783 г., когда Крымское ханство (последний осколок Золотой Орды) было включено в состав России.

Отрадой Руси были ее большие и малые реки. Но и здесь были свои проблемы. Речная сеть Европейской России состоит главным образом из рек, текущих с севера на юг или с юга на север. Сообщение Москвы с Западом и Востоком по водным путям затруднялось необходимостью идти по суше, через волоки преодолевая водоразделы.

Просторы России открывали почти неограниченные возможности для экстенсивного развития аграрной экономики. Однако тут возникала проблема бездорожья.

«Расстояние — наше проклятье», — говорил император Николай I. Однако расстояния помогали самодержавию удерживать народ от мятежа. Социально активные элементы общества (бунтовщики) всегда имели возможность выбора: бороться за свои права, оставаясь на месте, или отправиться в поисках лучшей жизни на безлюдные окраины государства. Главным пристанищем всех недовольных была Сибирь — «огромная тюрьма без крыши».

Перечислив главные минусы географического положения русской цивилизации, отметим и немногочисленные плюсы. Все они дали о себе знать в относительно позднее время. Огромные и необжитые пространства России являются серьезным препятствием для любого завоевателя. Это обстоятельство испытали на себе польский король Сигизмунд III и шведский король Карл ХII, Наполеон и Гитлер. Прежде чем завоевать Россию, ее надо сначала просто пройти. А это не так легко...

3. Политический фактор. Выработка политических форм, соответствующих задачам и возможностям русской цивилизации, завершилась к концу XVI в. Такой формой стала разновидность монархии — русское самодержавие. «Отцом русского самодержавия» называют московского великого князя Ивана III (1462–1505). При общем сходстве с западноевропейской политической традицией наша монархия имела и оригинальные черты. Монарх (государь всея Руси, царь, император) был не только высшим должностным лицом в государственном аппарате, связующим звеном исполнительной, законодательной и судебной власти, но также «хозяином земли Русской», сакральной фигурой, принявшей свою власть от Бога и ответственной перед Богом за благополучие страны. В народном представлении царь был отцом своих подданных, откуда и возникло известное именование — царь-батюшка. Он был воплощением высшей справедливости. Его неограниченные полномочия позволяли вершить суд «по совести», вопреки проискам корыстолюбивой знати. Русский мыслитель конца ХХ в. Владимир Соловьев не случайно назвал самодержавие «диктатурой совести».

Как и любая политическая система, российское самодержавие имело свои сильные и слабые стороны. К первым можно отнести способность монархии сосредотачивать все силы социума для решения важных общенациональных задач. Результатом подобных усилий стало освобождение от власти Орды и продвижение России на восток, строительство Петербурга и грандиозные проекты железных дорог, сталинская индустриализация и разгром гитлеровской Германии. Можно сказать, что самодержавие (единовластие) — оптимальная для России политическая система в экстремальных ситуациях. К ним относятся прежде всего ситуации подготовки к войне, ведения войны и послевоенного восстановительного периода.

Не следуя принятым в Европе системам контроля за действиями верховной власти, самодержавие, однако, никогда не было совершенно неограниченным. Ведь там, где слишком многое зависит от правителя, велик соблазн решить все проблемы, свергнув одного правителя и посадив другого. Так складываются предпосылки для дворцового переворота — заговора верхушки правящего класса, недовольной действиями самодержца. Примечательно, что тем же способом — цареубийством — пытались достичь своих целей и революционеры-декабристы, и революционеры-народовольцы.

В своем историческом плавании корабль российского самодержавия, подобно кораблю Одиссея, должен лавировать между Сциллой и Харибдой. И если первая угроза — дворцовый переворот — к середине XIX в. благополучно миновала, то осталась вторая угроза — народный бунт, мятеж, революция. За много веков своего существования наша монархия выработала много средств для контроля над вечно недовольным народом. Это и социальная демагогия, и всякого рода «зрелища», на которые столь падка толпа со времен Древнего Рима, и развитая система тайной полиции, и многое другое.

И все же главный недостаток российского самодержавия состоит в том, что эта система, воспроизводя себя на всех социальных уровнях, отучает людей проявлять инициативу. Пирамида власти проста. На каждом уровне есть свой монарх, требующий беспрекословного исполнения его указаний. Самостоятельность преследуется, инициатива считается дурным тоном. Постепенно подданные монарха становятся безразличны ко всему, кроме собственного благополучия. В таком окружении самодержец теряет чувство реальности и, не имея правдивых сведений о положении вещей, гонит государственную колесницу к высокому обрыву.

4. Социальный фактор. Через всю историю России проходит противостояние власти и общества, отражавшее, по выражению В. О. Ключевского, процесс «закрепощения сословий». Постоянное напряжение всех сил народа время от времени приводило к своего рода эмоциональным срывам — городским и крестьянским восстаниям. Обычно поводом для таких срывов была какая-то вопиющая по своей несправедливости мера властей: продажа хлеба за рубеж в голодные годы, задержка жалованья служилым людям, введение новых налогов, грабительская денежная реформа и т. п.

Историческая Россия с ее лесами и болотами, косогорами и оврагами — объективно бедная страна. Ее основной обитатель — нищий крестьянин, едва сводящий концы с концами. В России почти не было того рода людей, которых современная социология называет «средним классом». Это главным образом горожане, мелкие буржуа, люди не богатые, но и не бедные. Они имеют все необходимое для жизни и потому не склонны к каким-либо радикальным действиям, угрожающим существующему политическому строю.

Но это еще не все. Для России всегда была характерна огромная разница по уровню жизни между знатью и рядовым населением. На фоне всеобщей нищеты богатство знати выглядело особенно вызывающе.

Социальная напряженность — перманентное свойство русской жизни. И можно только удивляться тому, как сравнительно мало народных волнений и восстаний отмечают наши источники. Здесь сказываются и примиряющая роль Церкви, и пресловутый русский фатализм, и выработанная веками крестьянского труда привычка терпеливо переносить беды и лишения. Наконец, в подсознании каждого русского человека мерцает мысль о том, что Россия — такая страна, где, как бы ни было плохо, всегда может быть еще хуже. А потому — терпи, не поднимай головы от своей сохи или станка.

5. Этнический фактор. Русская цивилизация изначально складывалась как многонациональная. Народы Севера и Среднего Поволжья, кочевники степей Северного Кавказа и Казахстана, население распавшейся Золотой Орды... Все это растворялось и смешивалось в огромном плавильном котле Российского государства.

Этническая пестрота национальных окраин имела свои положительные и отрицательные моменты. У каждого из малых народов России была своя знать. Зависимость от Москвы, необходимость платить налоги и выполнять разного рода поручения и распоряжения правительства раздражали правящую верхушку, толкали ее на путь сепаратизма и мятежа. Центральная власть в борьбе с местным сепаратизмом пользовалась методом «кнута и пряника». Та часть местной элиты, которая лояльно относилась к центральной власти, включалась в состав правящего класса (дворянства) и получала соответствующие привилегии. Многие русские дворянские фамилии имели восточные корни. Но «пряники» доставались не всем. Смутьянов преследовали и подвергали разного рода наказаниям.

Проблема борьбы с местным сепаратизмом по значению сильно уступала тем положительным моментам, которые возникали в результате совместного проживания и интенсивных контактов русских и инородцев. Русская цивилизация не только обогащала малые этносы, обычно стоявшие на более низкой ступени культурного развития, но и сама обогащалась за счет их материальной и духовной культуры.

Следует отметить высокую толерантность, терпимость русских к обычаям и образу жизни других народов. Русская цивилизация не распространялась принуждением, огнем и мечом. Ее главным носителем был крестьянин с его вековым опытом и смекалкой, дружелюбием и приветливостью. Выдающийся русский мыслитель второй половины ХХ в. Н. Я. Данилевский полагал, что в распространении русской цивилизации главную роль играла «уподобительная сила русского народа, претворяющая в свою плоть и кровь инородцев».

6. Религиозный фактор. Отличительной особенностью любой цивилизации служит свойственная ей система духовных ценностей. Эта система во многом зависит от религии, которой придерживаются носители цивилизации. Духовный стержень русской цивилизации — православие. В наше время сравнительно немного людей постоянно посещают храм, соблюдают обряды, говеют в посты и потому могут считать себя в полной мере воцерковленными. Однако православная система ценностей, в основе которой лежит общехристианская мораль, но своеобразие которой не подлежит сомнению, проникает в сознание далеких от Церкви людей через самые различные каналы. Это и разговоры наших родителей и близких родственников, и классическая русская литература, и произведения искусства, и многое другое. Православная система ценностей определяет ментальность и поведение русского человека.

В отличие от римского католицизма, Русская православная церковь всегда избегала участия в политической жизни и в социальных конфликтах. Византийская теория симфонии, то есть полной гармонии в отношениях Церкви и государства, была воспринята на Руси. Идеал русского православия — монастырь с его отрешенностью от мира и молитвами о спасении души. Большинство русских святых — монахи.

Православная этика весьма неодобрительно относится к богатству, считая его грехом. «От трудов праведных не построишь палат каменных», — гласит старинная русская поговорка, отразившая распространенное мнение по этому вопросу.

7. Система ценностей. Помимо православной системы ценностей на русский менталитет повлияли исторические обстоятельства. Россия не знала трех великих духовных движений Запада — Ренессанса, Реформации и Просвещения. Каждое из этих движений в основе своей имело утверждение ценности человеческой личности в различных ее ипостасях. Ренессанс утверждал человека как центр мира в философском отношении. Реформация возвысила человека в религиозном отношении, предоставив ему право самостоятельно общаться с Богом, минуя все ступени церковной иерархии. Просвещение с его идеями естественного права и общественного договора утвердило равноправие людей в социальном отношении.

В итоге русская цивилизация в ее ценностном аспекте оказалась существенно иной, нежели европейская. И если на Западе на первом месте в общественной системе ценностей находится личность, то у нас — коллектив во всех его разновидностях: от государства до сельской общины или партийной ячейки. И если западная духовная культура во главу угла ставит разум, то у нас его место занимает вера. Наконец, если на Западе со времен Античности господствует закон, то у нас с нашими монархическими традициями это понятие вызывает скептическую усмешку. Русский закон — это то, что в данный момент приказывает самодержец. Но, как известно, природа не терпит пустоты. И место обязательного для всех закона занимает совесть — неписаный нравственный закон, регулирующий отношения между людьми. Воплощением этой высшей справедливости, перед которой склоняется любой закон, является самодержавный монарх.

Глава 1.
ВОСТОЧНЫЕ СЛАВНЕ. ГОСУДАРСТВО РУСЬ

Этногенез — происхождение нации (этноса) — самая таинственная область истории. Любая современная нация, подобно человеку, имеет возраст. Одни появились на исторической сцене несколько тысячелетий назад, другие — несколько веков. На территории современной России в далеком прошлом жили люди, не принадлежавшие ни к одной из современных наций. Их жизнь — область исследования археологов.

1. Каменный век. Археолог отличается от классического историка главным образом способом получения информации. Если первый разрабатывает преимущественно вещественные источники, то второй — письменные. Две эти области научного поиска тесно соприкасаются друг с другом. Археолог умеет работать с письменными источниками, а классический историк внимательно следит за находками археологов. Единственное, в чем классический историк уступает археологу, — это обстановка и результативность научного поиска. Археолог практически каждый день находит в своем раскопе что-то новое. Очищая от земли очередную находку, он испытывает волнующее чувство личной близости с прошлым. К этому остается добавить свойственный большинству археологов «полевой» образ жизни, романтику костров и палаток, возможность неформального общения студентов и маститых ученых...

Для изучения глубокой древности археологи создали особую периодизацию, основанную на материале, из которого древние люди делали свои орудия труда. Согласно ей палеолит (древнекаменный век) длился в период от 3 миллионов лет назад до 100 тысяч лет назад. Поздний палеолит — от 100 до 10 тысяч лет назад, мезолит (среднекаменный век) — от 10 до 7 тысяч лет назад, неолит (новый каменный век) — от 7 до 5 тысяч лет назад. В эпоху неолита люди открыли для себя много нового и полезного. Они изобрели топор и глиняную посуду, ткачество и лодку, лук и рыболовную сеть. В V–IV тысячелетиях до н. э. на смену каменному веку приходит бронзовый. Люди научились плавить металл и, смешав медь с оловом, получать прочную бронзу. В I тысячелетии до н. э. в Восточной Европе появляется производство железа — и наступает железный век.

Приведенная выше периодизация не является универсальной для всего человечества. В различных регионах мира тот или иной период мог начаться раньше или позже.

2. Археологическая культура. Помимо хронологической периодизации археологи в своих изысканиях пользуются понятием «археологическая культура». Это некая историко-культурная и этническая общность, определяемая по трем основным признакам: составу, форме и украшению керамики (глиняной посуды), способу погребения и типу жилища. Иногда к ним прибавляется определенный тип оружия (топора, меча, наконечника стрелы). Полученные в результате раскопок материалы археологи систематизируют согласно этим признакам и наносят на карту места аналогичных находок. Так возникает территория распространения той или иной «археологической культуры».

Стоявшие за этими культурами этносы сталкивались между собой и нередко поглощали друг друга. Тогда «археологическая культура» исчезала либо полностью, либо оставив себе наследника в виде новой культуры.

Каждая археологическая культура имеет название, которое обычно происходит от названия места, где найдены предметы, наиболее характерные для этой культуры. Так, например, в средней полосе России известны фатьяновская культура (II тысячелетие до н. э.), дъяковская культура (первая половина I тысячелетия н. э.). Первая из них названа по деревне Фатьяново в Ярославской области, вторая — по селу Дъяковскому близ Москвы. Но все это — следы неведомых народов, говоривших на неизвестном языке.

3. Языковые семьи. Что касается языков, то здесь на протяжении тысячелетий, как и во всем остальном, шел процесс развития и усложнения. Историю языков можно представить в виде дерева, имеющего корень и ветви. Объединение языков, имеющих общее происхождение, называют языковой семьей. Существующие ныне языковые семьи, на языках которых говорит современная Россия (индоевропейская, финно-угорская, тюркская и др.), возникли в III–II тысячелетиях до н. э.

4. Первобытно-общинный строй. «Древность темна», — говорил древнеримский историк Тацит. Общественные отношения в эти отдаленные эпохи трудно поддаются изучению, так как они практически не оставляли материальных следов. В эпоху палеолита господствовал так называемый первобытно-общинный строй. Люди жили большими родовыми общинами, которые, в свою очередь, объединялись в племена. Господствовал принцип уравнительного распределения продуктов и коллективный труд. Объединение было необходимым условием выживания в мире, где человеку со всех сторон грозила опасность.

В эпоху неолита начался важнейший в историческом отношении переход от присваивающего (охотничье-собирательского) хозяйства к производящему (земледелие и скотоводство). Этот процесс развивался быстрее в южных районах планеты с более теплым климатом и плодородной почвой. Одновременно из общего комплекса занятий человека выделяется ремесло.

5. Греческие полисы. Помимо безымянных носителей археологических культур, в первой половине I тысячелетия до н. э. и первой половине I тысячелетия н. э. на территории современной России можно было встретить и представителей хорошо известных историкам народов и государств. По берегам Черного моря раскинулось ожерелье греческих городов-государств (полисов), основанных преимущественно выходцами из Малой Азии. Это Херсонес, Пантикапей, Горгиппия, Фанагория.

В степях Северного Причерноморья существовала держава скифов — Великая Скифия. Фанагория была столицей враждовавшего с Римом могущественного Боспорского царства.

6. Кочевники Великой степи. Причерноморские степи как часть Великой степи, тянущейся от Тихого океана до Карпат, были торной дорогой для кочевников: скифов, сарматов, гуннов, аваров, тюрков, болгар и хазар. Все кочевники вели примерно один и тот же образ жизни. К ним можно отнести то, что рассказывал о скифах «отец истории» Геродот (V в. до н. э.): «У скифов нет ни городов, ни укреплений, и свои жилища они возят с собой. Все они конные лучники и промышляют не земледелием, а скотоводством...»

Сокрушительными волнами с востока на запад накатывали орды кочевников-степняков на поселения мирных земледельцев. Откуда они пришли и что заставило их покинуть родные кочевья — не знал никто. Даже сегодня в поисках ответов на эти вопросы наука не идет дальше предположений. Полагают, что причинами переселений становились перемены климата, в результате которых прежние пастбища превращались в пустыню, а новые нужно было найти и завоевать.

В результате успешных военных действий кочевникам иногда удавалось создать государственные образования. Однако они были внутренне хрупкими и существовали недолго. Скотоводство по природе своей является весьма примитивным видом человеческой деятельности. И хотя кочевники-скотоводы имели собственную культуру, удовлетворявшую их духовные потребности, развитие хозяйства и общественных институтов шло у них крайне медленно.

7. Появление славян. В прошлом всегда хочется встретить пусть дальних, но все же родственников, предков. Первые археологические культуры, бесспорно принадлежащие славянам, относятся к VI–VII вв. н. э. Это пражско-корчакская и пеньковская культуры. Их создатели были земледельцами и обладали навыками ремесел.

Происхождение славян — одна из самых сложных проблем современной исторической науки. Причина этой сложности кроется в скудности источников. Только с появлением у славян письменности в результате просветительской деятельности Кирилла и Мефодия (вторая половина IX в.) славяне получили возможность фиксировать происходившие с ними события в виде исторических повествований.

То, что не смогли рассказать о себе сами славяне, могли бы рассказать их соседи. Но гордых эллинов и прагматичных римлян мало интересовала судьба бедного лесного народа. В античных источниках I в. н. э. (Тацит) встречаются упоминания о венедах. Расположение этих народов между германцами и сарматами позволяет видеть в них славян. Однако полной уверенности, что это именно они, у исследователей нет. После известия Тацита славяне надолго исчезают из поля зрения историков. О них нет никаких упоминаний от I и вплоть до VI в. н. э. Готский историк Иордан (VI в. н. э.) утверждает, что венеды, склавены и анты — это один и тот же народ. Вопрос о том, где они жили и чем занимались все это время, остается открытым. Возможно, славяне скрываются под каким-то другим именем. Наиболее распространенная точка зрения состоит в том, что прародиной славян была Восточная Европа, точнее — земли в верхнем и среднем течении Вислы. Отсюда славяне в эпоху Великого переселения народов (IV–VI вв. н. э.) расселились на юг, на Балканы (южные славяне), на восток, в верхнее и среднее течение Днепра, а также на север, в район озера Ильмень (восточные славяне). Часть славян осталась на прежнем месте, в центре Восточной Европы (западные славяне). С расселением славян по Восточной Европе отношение к ним со стороны соседей резко меняется. Их стали замечать и бояться. Более других о них пишут византийские авторы, называя их врагами империи, совершающими набеги на ее границы (Прокопий Кесарийский, VI в. н. э.).

Возникновение у восточных славян государства Русь относится к IX в. н. э., когда племена (или союзы племен) восточных славян (поляне, древляне, вятичи, кривичи, ильменские словене и др.) по уровню своего социально-экономического развития вплотную подошли к тому рубежу, на котором создание государства становится не только возможным, но и необходимым.

8. Рождение Руси. Еще Аристотель размышлял о природе государства, утверждал, что «государство — продукт естественного возникновения». Условия возникновения любого государства, его форма определяются реальной исторической ситуацией, особенностями данного общества. Важным фактором, способствующим возникновению государства и его консолидации, служит внешняя опасность. Для восточных славян этот фактор имел особенно существенное значение. Борьба с кочевниками требовала объединения всех боевых сил, прекращения межплеменной вражды. На протяжении многих веков «Азия не перестает высылать хищные орды, которые хотят жить за счет оседлого народонаселения; ясно, что в истории последнего одним из главных явлений будет постоянная борьба со степными варварами», — писал известный русский историк С. М. Соловьев.

Переход от догосударственного, родового общества к государству шел медленно и неприметно. У восточных славян он происходил в VI–IX вв., когда сложились предпосылки для возникновения государства в социально-экономической (имущественное неравенство, сильная знать) и в политической (образование славиний, больших союзов племен) областях.

9. Рюрик и Рюриковичи. Начальный этап существования государства обычно связан с возвышением одного из знатных родов. Этот род в жестокой борьбе побеждает соперников и превращается в правящую династию. Примерно то же самое произошло и на Руси. Под 862 г. русская летопись «Повесть временных лет» содержит рассказ о войне между родами и племенами на севере страны. Старейшины племен ильменских словен, кривичей, а также их соседей финно-угорских племен чуди и веси пригласили на княжение в Новгород варяжского князя Рюрика. Большинство исследователей полагают, что варягами на Руси называли выходцев из Скандинавии. Что касается Рюрика, то в нем можно видеть датского конунга Рерика, нанятого восточными славянами для прекращения усобиц.

После смерти Рюрика в 879 г. власть перешла к его сородичу Олегу. Варяги не любили подолгу оставаться на одном месте. В 882 г., собрав большое войско, Олег двинулся на Киев, где издавна существовали собственные традиции славянской государственности, послужившие основой для легенды о трех братьях — основателях Киева. Однако во времена Олега легендарные братья Кий, Щек и Хорив вместе со своей сестрой Лыбедью уже давно вернулись к себе на родину — в царство фантазии. Киевом в это время правили варяжские витязи Аскольд и Дир.

10. Путь «из варяг в греки». Воины Олега шли на юг, в Царьград, по знаменитому пути «из варяг в греки». Этот великий торговый путь раннего Средневековья связывал Балтийское и Черное моря. Он проходил по реке Неве, Ладожскому озеру, реке Волхов, озеру Ильмень, реке Ловать. Из верхних притоков Ловати легкие корабли волоком перетаскивали по особым дорогам через водораздел до притоков Верхнего Днепра. Оживленное торговое движение по этому пути привело к тому, что именно здесь возникли крупнейшие города того времени — Новгород, Смоленск, Киев. Путь «из варяг в греки» стал как бы главной улицей Древнерусского государства. В то время реки вообще были наиболее удобными дорогами. Не случайно почти все древние города стоят по берегам рек, причем обычно на высоком мысу у впадения малой реки в большую.

11. Вездесущая Русь. Происхождение слова «Русь» загадочно. В тогдашней Европе многие племена и народы имели сходное название. Современные историки принимают объяснение, которое дает «Повесть временных лет»: Русь — название варяжского (скандинавского) племени, из которого происходил Рюрик и его сородичи.

Понятие «Русь», «Русская земля» поначалу обозначало лишь киевские и прилежащие к ним южнорусские земли. Позднее, примерно в XII в., оно распространяется на всю территорию, занятую восточными славянами.

12. Свои и чужие. Первые правители Руси — Олег (882–913), Игорь (913–945), Ольга (945–964) — настойчиво расширяли свои владения, подчиняя себе племена древлян, северян, радимичей, кривичей, вятичей. Поначалу зависимость этих племен от киевских Рюриковичей проявлялась лишь в выплате ежегодной дани. Однако постепенно власть местных правителей сменялась властью присланных из Киева наместников (посадников). Оплотом государственной власти в новых землях были укрепленные городки («погосты»), в которых находились военные гарнизоны и торговые дворы купцов («гостей»).

Покорение независимых славянских племен было трудным и опасным делом. В 945 г. восставшие древляне убили приехавшего за повторной данью киевского князя Игоря. Вдова Игоря Ольга жестоко отомстила древлянам за смерть мужа. Опираясь на собственные силы, а также на отряды наемников-варягов, Рюриковичи настойчиво добивались успеха.

Помимо распространения своей власти внутри страны, у первых киевских князей было две заботы: торговля с Византией и борьба со степными кочевниками — хазарами, печенегами, а с середины ХI в. — половцами. Князья Олег и Игорь прославились своими дерзкими походами на Византию (907, 941, 944 гг.), целью которых был не только захват добычи, но и обеспечение беспрепятственной торговли русских купцов в Константинополе.

13. Походы Святослава. Сын Игоря и Ольги князь Святослав (965–972) был выдающимся полководцем. Он не только нападал на Болгарию и воевал с Византией, но также осуществил в 965 г. необычайно смелый поход из Киева на северо-восток. Через леса и болота земли вятичей и финно-угорского племени меря он прошел к Волге, а потом, спустившись на судах вниз по реке, разгромил находившееся в Нижнем Поволжье враждебное Руси государство — Хазарию. Обратно в Киев Святослав прибыл из степей Северного Причерноморья. Война была любимым занятием Святослава. В 972 г. он возвращался через степь из похода на Болгарию и Византию. Извещенные византийцами печенеги подстерегли обессилевшее войско Святослава и уничтожили его. По древнему обычаю некоторых восточных народов, печенежский князь Куря приказал сделать из черепа Святослава пиршественную чашу.

14. Креститель Руси. Сын Святослава, киевский князь Владимир, пришедший к власти в результате жестокой междоусобицы в 980 г., вошел в историю прежде всего как «креститель Руси». После неудачной попытки ввести единый языческий культ Владимир около 988 г. вместе со своей дружиной принял крещение и провозгласил христианство государственной религией. Историки до сих пор спорят, где и при каких обстоятельствах это произошло. За эту заслугу со временем Церковь причислила его к лику святых и стала именовать равноапостольным. Введение новой религии часто сопровождалось жестоким насилием. Однако оно приобщило Русь к великой культурной традиции христианства. Новая религия осуждала рабство и, требуя «возлюбить ближнего своего как самого себя», способствовала гуманизации древнерусского общества.

Церковная иерархия, установленная Владимиром по византийскому образцу, стала второй, дополнительной, системой власти, поддерживавшей первую — государственную. Она состояла из священнослужителей (митрополит — архиепископы и епископы — священники — дьяконы) и церковнослужителей (певчие и звонари). Связь Русской церкви с восточной ветвью христианства (византийским православием) выражалась прежде всего в том, что ее главу — киевского митрополита — посвящал в сан константинопольский патриарх, выбиравший кандидатуры на этот пост из числа своих приближенных. Попытки наиболее влиятельных русских князей подчинить себе митрополичью кафедру не имели особого успеха до середины ХV в., когда была провозглашена автокефалия (самостоятельность) Русской церкви. В 1453 г. Византийская империя была окончательно завоевана турками, а с 1480 г. Россия, свергнув власть Орды, стала единственной независимой православной страной. Это позволило поставить вопрос о возведении главы Русской церкви в достоинство патриарха. Однако для успеха этого замысла требовалась его поддержка не только московскими государями, но также другими вселенскими патриархами (иерусалимским, антиохийским, александрийским и константинопольским). В итоге московский митрополит был возведен в достоинство патриарха только в конце ХVI в.

Государство уже со времен Владимира Святого оказывало Церкви материальную помощь: сначала в виде десятины (десятой части княжеских доходов), а позднее — через щедрые земельные пожалования и разного рода привилегии.

Распространение христианства на Руси вызывало возмущение приверженцев старых, языческих, верований. Языческие жрецы (волхвы) не раз поднимали народ на восстание против новой веры и ее служителей. Киевские князья беспощадно подавляли эти выступления при крещении Новгорода в 990 г., а также позднее, в 1024 и 1071 гг., в Суздальской земле.

15. «Заставы богатырские». Помимо крещения Руси князь Владимир имел и еще одну историческую заслугу. Он создал надежную систему обороны степных границ Руси от кочевников. Главным преимуществам кочевников — многочисленности, внезапности нападения и стремительности передвижения — он противопоставил не только высокую боеспособность своих дружин, но и хорошо налаженную службу дальней разведки, оповещения и связи. Могучие витязи (богатыри), стерегущие степные рубежи Руси от поганых (то есть язычников-степняков), стали героями древних русских сказаний — былин, возникновение которых относят именно к этому времени. Романтический образ непобедимых богатырей волнует воображение художников, писателей и поэтов и в наши дни.

16. «Русская Правда». Расцвета своего могущества Русь достигла в правление сына Владимира Святого — князя Ярослава Мудрого (правил в 1019–1054 гг.). Ему подвластны были земли от Черного до Балтийского морей. Родства и дружбы с ним искали многие государи Европы. Разгромив печенегов в 1036 г. под Киевом, Ярослав надолго обеспечил безопасность южных границ государства. Устраивая новые города, князья часто называли их своим именем. Так, на реке Рось — южной границе Руси и Степи — возник город Юрьев, названный так по церковному имени Ярослава — Георгий (Гюргий, Юрий). Основанием города Юрьева (современный Тарту) он утвердил свои позиции в Прибалтике. Большое значение для внутреннего устроения молодого государства имел свод законов «Русская Правда», составление которого началось при Ярославе Мудром. Этот памятник древнерусского законодательства дошел до нас в трех редакциях (краткая, пространная и сокращенная) и во множестве поздних списков. Его происхождение, структура и датировка вызывают споры среди историков.

17. Социальная структура. Основным населением Руси были лично свободные крестьяне (смерды), объединявшиеся в общину (вервь). Однако их земли постепенно превращались в вотчины — собственность аристократии. Владельцы вотчин требовали от крестьян натуральной, отработочной и денежной ренты за пользование землей. В роли землевладельца выступал и князь, имевший собственное земельное владение, — домен. Крестьяне платили дань князю — верховному собственнику всей земли. На эти средства, собранные с населения, правитель содержал дружину, суд и администрацию.

Крестьяне в эпоху Руси, как и позднее, в период существования независимых княжеств-государств, часто попадали в личную зависимость от землевладельцев. Обычно это было связано с получением денежной или иной помощи. Наиболее тяжелая форма личной зависимости — обельное холопство — была очень близка к рабству. Рабы составляли значительную часть населения Руси. В документах того времени их общее название — челядь. Главным источником рабства был захват пленных во время военных действий. Рабы использовались для самых различных нужд — от заведования княжеским хозяйством до тяжелых полевых работ.

Личная зависимость, переплетаясь с поземельной, создавала весьма пеструю ткань социальных отношений на Руси. Однако крепостное право как система законодательного прикрепления крестьян к земле сложилось все же гораздо позже. Оно было характерной чертой внутреннего устройства Российского государства в ХVI — первой половине ХIХ в. Не ранее конца ХV в. появилось и дворянство как особое сословие.

18. Община. Проблема выживания всегда стояла на Руси очень остро. Еще в глубокой древности люди поняли, что, объединив усилия, они смогут более успешно противостоять опасностям, исходящим из окружающего мира. На Руси крестьяне и горожане объединялись в небольшие общины. Община помогала своим членам в трудную минуту, однако за это требовала беспрекословного исполнения своих неписаных законов. В русской деревне община сохранялась гораздо дольше, чем в Западной Европе, — вплоть до начала ХХ в. Это объяснялось спецификой сельскохозяйственного производства в Восточной Европе, а также соображениями фискального и административного характера. Благодаря существованию общины властям легче было собирать налоги и усмирять волнения. «Общинная психология», во многом противоположная западноевропейскому индивидуализму, стала характерной чертой российского менталитета.

19. Образы власти. Символом могущества князя Ярослава Мудрого и величия Руси стали возведенные им в Киеве и Новгороде огромные соборы во имя святой Софии, Премудрости Божьей, сохранившиеся до наших дней.

Повторяя посвящение главного храма Византии — знаменитой константинопольской Софии, Ярослав Мудрый тем самым хотел выразить идею духовной самостоятельности Руси. По константинопольским образцам были построены в Киеве храмы в честь святого Георгия и святой Ирины, а также Золотые ворота. Мысль о величии Руси утверждал и единомышленник князя, первый киевский митрополит славянского происхождения Иларион в своем произведении «Слово о законе и благодати».

При Ярославе Мудром Русь обрела своих первых святых. Ими стали братья Ярослава Борис и Глеб, злодейски убитые по приказу их сводного брата, киевского князя Святополка Окаянного (правил в 1015–1019 гг.). Причислив Бориса и Глеба к святым, Церковь тем самым выразила свое осуждение княжеских усобиц — главного бедствия Руси. Кроме того, этим актом был укреплен престиж правящей династии.

20. Ярославичи. Наследниками Ярослава стали его старшие сыновья — Изяслав (ум. 1078), Святослав (ум. 1076) и Всеволод (ум. 1093). Первый получил по завещанию отца киевское княжение, второй — черниговское, а третий — переяславское. Кроме этого, все они получили в управление обширные области в других частях Руси. Летопись сохранила трогательное обращение умиравшего Ярослава к сыновьям, которых он умолял жить дружно на благо Руси. Однако Ярославичи не сумели сохранить единства. Они часто враждовали друг с другом. Между тем на степных границах Руси на смену разбитым Ярославом печенегам пришел новый опасный враг — кочевые племена половцев. В 1068 г. половцы разгромили объединенные силы сыновей Ярослава в битве на реке Альте. Узнав о поражении, возмущенные киевляне подняли восстание против своего князя Изяслава, который вынужден был бежать в Польшу.

21. Владимир Мономах. Раздоры князей, частые половецкие набеги и волнения горожан заставили киевскую знать в начале XII в. призвать на княжение внука Ярослава Мудрого, властного и авторитетного князя Владимира Всеволодовича Мономаха (правил в 1113–1125 гг.). После восстания 1113 г. в Киеве, вызванного произволом ростовщиков, он установил твердые нормы ссудного процента («Устав о резах»), а также, по мнению некоторых историков, подготовил новый свод законов — пространную редакцию «Русской Правды».

Владимир Мономах сумел объединить силы русских князей для отпора половцам, которые были отброшены им далеко на юг, к предгорьям Кавказа. Государственный деятель, полководец и писатель Владимир Мономах остался в памяти потомков как один из самых выдающихся правителей Руси. Не случайно именно его образ вдохновил московских книжников начала ХVI столетия на создание знаменитой легенды о шапке Мономаха — символическом подарке византийского императора киевскому князю, ставшем впоследствии родовой короной московских князей.

После кончины Владимира Мономаха киевское княжение перешло к его сыну Мстиславу (правил в 1125–1132 гг.). Он имел достаточно сил и мудрости, чтобы еще некоторое время удерживать единство Киевской Руси. Однако с его смертью она стала быстро распадаться на самостоятельные княжества и земли. Таков был неуклонный ход истории...

Глава 2.
РАСПАД «ИМПЕРИИ РЮРИКОВИЧЕЙ»

1. «Перелетные птицы Русской земли». Единство «империи Рюриковичей», как называют иногда домонгольскую Русь, не было прочным. Оно держалось главным образом на военной силе киевских князей, превосходившей возможности других правителей, а также на авторитете киевского великого князя как главы рода Рюриковичей. Наместниками Владимира Святого в различных русских землях были его сыновья. Равным образом и Ярослав Мудрый посылал в города своих сыновей, имея полное право отозвать их в случае необходимости. При таком порядке князья часто меняли место службы. Ключевский называл их «перелетными птицами Русской земли».

Эта система давала сбои уже при жизни Владимира Святого: известно, что Ярослав, будучи наместником в Новгороде, отказался подчиняться отцу. Разгневанный Владимир стал готовить поход против сына, однако внезапно умер.

Увеличение количества князей «Рюрикова дома», а также укрепление их связей с местной знатью вели к созданию на местах собственных княжеских династий. Основой для этого сепаратизма служил рост населения и, соответственно, экономического и военного могущества различных областей Руси. Процесс распада Руси как единого государства облегчался отсутствием прочных экономических связей между областями, господством натурального хозяйства, при котором практически все необходимое для жизни людей производилось на месте. Наконец, сказалось и отсутствие в середине XII в. серьезной внешней угрозы для всей восточнославянской общности. После блестящих побед Владимира Мономаха половецкие набеги ослабели, и для их отражения достаточно было усилий южнорусских князей. Но, как часто бывало в истории, покой дорого обошелся Руси. И когда степная угроза появилась в лице монголов, процесс обособления княжеств зашел уже слишком далеко.

Перестав быть столицей единого государства, Киев продолжал оставаться крупнейшим городом Южной Руси. Права занять великое княжение киевское домогались представители различных ветвей династии Рюриковичей. Обманчивый блеск золотых куполов киевской Софии будоражил воображение. Однако реальное соотношение сил было таково, что великий князь киевский не мог уже навязывать свою волю суверенным правителям Чернигова, Смоленска, Полоцка, Владимира и других городов. Он оставался лишь старшим среди равных, инициатором и организатором совместных походов южных князей на половцев.

Среди политических наследников единой Руси наиболее значительными стали Владимиро-Суздальская, Новгородская и Галицко-Волынская земли. В каждой из них сложилась собственная политическая традиция.

2. Владимирская земля. Выделение Владимиро-Суздальской земли как самостоятельного политического целого произошло в правление здесь сына Владимира Мономаха князя Юрия Долгорукого (правил в 1132–1157 гг.). Занятый борьбой за Киев, Юрий не забывал и своих верхневолжских владений. Вдоль Волги и ее притоков он выстроил цепочку крепостей — опорных точек его господства. К их числу принадлежала и Москва.

В памяти потомков остался и сын Юрия Андрей Боголюбский (правил в 1157–1174 гг.). По его заказу были построены великолепные белокаменные здания, сохранившиеся до наших дней, — Золотые ворота и Успенский собор во Владимире, церковь Покрова на Нерли.

Владимиро-Суздальская земля стала колыбелью русской монархии. Такой тип власти соответствовал особенностям этой скудной земли. К сильной централизованной власти предрасполагали и такие особенности Северо-Восточной Руси, как слабое развитие городов, низкая плотность населения и его пестрый этнический состав, а также относительная малочисленность и слабость знати, обусловленная общей бедностью края. Некоторые историки полагают, что владимирские князья первыми стали применять принцип служилого землевладения и таким образом положили начало возникновению дворянства.

Опираясь на военную силу, на возводимые ими города-крепости, князья Рюриковичи начали энергично теснить местную знать. Особенно сильное сопротивление оказывало могущественное ростовское боярство. На расправы, начатые Андреем Боголюбским, знать ответила заговором, целью которого было убийство правителя. В ночь с 28 на 29 июня 1174 г. князь Андрей был убит заговорщиками в своей загородной резиденции Боголюбово, близ Владимира. Под свежим впечатлением от этой драмы придворный священник Кузьмище Киянин написал «Повесть об убиении Андрееве» — замечательный памятник древнерусской литературы.

После гибели Андрея во Владимиро-Суздальской земле началась борьба за власть между братьями погибшего и ростовским боярством. Победителями в этой борьбе стали в конечном счете сводные братья Андрея Михалко и Всеволод. Этот последний, прозванный за многодетность Большое Гнездо (правил в 1177–1212 гг.), был образцом правителя. Византиец по матери, он обладал большими дипломатическими способностями и умел находить общий язык с аристократией. Правление Всеволода стало временем расцвета Владимиро-Суздальской земли. Продолжалось, и с еще большим размахом, чем при Андрее, строительство каменных храмов во Владимире и других городах. Шло наступление на восточного соседа — Волжскую Болгарию, державшую под контролем волжский торговый путь. С притязаниями Всеволода вынуждены были считаться в Киеве и Новгороде, Галиче и Смоленске. Неизвестный автор древнерусской героической поэмы «Слово о полку Игореве» восторженно отзывался о военном могуществе владимирского «самовластца».

Соперничество между «старыми» городами, родоплеменными центрами (Ростов, Суздаль), и «молодыми», построенными здесь Рюриковичами (Владимир, Переяславль-Залесский, Тверь и др.), стало главной причиной войны, вспыхнувшей после кончины Всеволода. Два его сына — Юрий, княживший во Владимире, и Ярослав, сидевший в Переяславле-Залесском, — вступили в борьбу с братом Константином, правившим в Ростове. Летописи называют Константина «философом». Однако он был и энергичным правителем. На помощь Константину пришли новгородцы во главе со знаменитым воителем князем Мстиславом Удатным. 21 апреля 1216 г. близ Юрьева-Польского, на берегах речки Липицы произошла кровопролитная битва. Победа досталась Константину. Однако с его смертью в 1218 г. на великое княжение владимирское вернулся Юрий Всеволодович (правил в 1218–1238 гг.). Сумев на этот раз поладить с братьями и племянниками, признав их удельные права, он на долгие годы обеспечил мир и порядок в Северо-Восточной Руси. Укрепляя свои позиции в Среднем Поволжье, Юрий в 1221 г. основал город Нижний Новгород, ставший со временем восточными воротами Руси.

3. Северная Венеция. Вторым крупнейшим осколком распавшейся «империи Рюриковичей» стала Новгородская земля. Здесь сложился своеобразный уклад общественной и политической жизни, во многом противоположный тому, который существовал во Владимиро-Суздальской земле. Если на северо-востоке Руси возобладала сильная автократическая власть, то в Новгородской земле, напротив, сложилась оригинальная политическая система — так называемая Новгородская республика. После народного восстания 1136 г., положившего конец правлению в Новгороде князей-наместников из Киева, высшим законодательным органом стало вече — собрание всех полноправных граждан. После долгих и обычно бурных дискуссий вече выносило решение путем голосования. Воля большинства становилась законом. На вече избирались и высшие должностные лица города — посадник (глава судебной и исполнительной власти), тысяцкий (руководитель новгородского ополчения), архимандрит (глава черного духовенства) и архиепископ (глава всей новгородской церковной организации, официальный представитель республики в ее внешних сношениях). Вече решало вопрос и о заключении или расторжении договора с тем или иным князем. При этом оно являлось весьма архаическим политическим институтом, не имевшим ни регламента выступлений, ни расписания вечевых собраний, ни кворума, ни четкой сферы компетенции.

Документация новгородского веча не сохранилась до наших дней. Учитывая его патриархальный характер, можно предположить, что ее и не существовало. Конкретные механизмы принятия решений во многом остаются загадкой для историков. На вечевые собрания не допускались провинциалы, а правом голоса обладали только жители самого Новгорода, что сильно сокращало количество пользователей этой демократией. Допуск к принятию решений был урезан не только по территориальному, но и по имущественному признаку. По сути своей Новгородская республика была олигархией — властью богачей. В этом отношении Новгород иногда сравнивают с Венецией, где под видом республики процветала олигархия. Такого рода политический маскарад — обычная игра власть имущих. Трудно ясно видеть, где кончается реальность и начинается политическая демагогия.

Демократия — удел свободных и состоятельных людей. Много ли таких было в Новгороде? Новгородская земля с ее лесами и болотами была неблагоприятной для ведения сельского хозяйства. Проблема выживания для основной массы населения — крестьян-общинников — стояла здесь не менее остро, чем во Владимиро-Суздальской земле. Новгородская вечевая демократия в реальности была элитарной и распространялась лишь на узкий круг новгородцев — домовладельцев, глав больших патриархальных семей. Клановая система отвечала специфике новгородской экономики. И торговля, и промыслы были занятиями весьма рискованными, требовавшими объединения сил и средств узкого круга всецело доверяющих друг другу лиц. Оптимальной формой организации торгово-промышленного товарищества и был боярский род, большая патриархальная семья.

Князья в республиканский период истории Новгорода (1136–1478) приглашались в город на определенных условиях в качестве военных специалистов. Их главными задачами были организация походов на соседние страны, а также отпор таким же грабительским нападениям соседей. Захваченные в набегах и походах пленные становились собственностью своих господ. Роль князя во внутренней жизни Новгорода была невелика. Опасаясь тирании, новгородцы бдительно следили за его действиями. Даже место для княжеской резиденции было отведено за пределами города — на Городище. Со времен Юрия Долгорукого новгородцы обычно признавали своим князем великого князя владимирского или же его сыновей. В случае конфликтов с Новгородом владимирский князь останавливал подвоз хлеба по реке Тверце из южных и центральных районов Владимиро-Суздальской земли. В городе начинался голод, и вскоре новгородцы вынуждены были идти на переговоры.

Новгород был столицей огромного государства, простиравшегося от Верхней Волги до Балтийского и Белого морей. Подобно тому как сам город делился на пять районов («концов»), Новгородская земля со временем разделилась на пять областей (пятин).

Просуществовав около трех с половиной веков, своеобразное новгородское государство в 1470-е гг. было раздавлено военной мощью Москвы. Почему Господин Великий Новгород не мог, да и не хотел выступить в роли «собирателя Руси»? Кажется, хозяева города-государства были слишком увлечены подсчетом барышей, чтобы подумать о будущем своей земли. Не нужно было быть пророком, чтобы понять очевидное: с возникновением единого Российского государства новгородская независимость, а вместе с ней и новгородская политическая система неизбежно должны погибнуть. Так оно и случилось. Отказавшись от борьбы за первенство, Новгород подписал себе смертный приговор. Однако само существование Новгородской республики на протяжении трех с половиной веков свидетельствует о наличии в средневековом русском обществе иных политических традиций, не носивших автократический самодержавный характер.

4. Благословенный край. Третьим историческим наследником распавшейся Руси стали ее юго-западные области с городами Галич и Владимир-Волынский (ныне Западная Украина). Это был поистине благословенный Богом край. Он славился мягким климатом и плодородием почвы. Урожаи здесь были обильными. Широкие реки несли корабли к Черному морю, где плодов земли уже дожидались предприимчивые греческие или итальянские торговцы. Соответственно, и доходы, которые собственник земли мог забрать у крестьянина, были здесь значительно большими, чем в других районах страны.

Имея такое изобилие, местная аристократия процветала. Галицкий боярин являлся на людях в богатых одеждах, окруженный толпой челяди. Пришедшим из Киева князьям было необычайно трудно править в этом вечно мятежном крае, где каждый боярин мог при необходимости выставить против князя целое войско. Положение Рюриковичей еще более осложнялось близким соседством сильных государств — Венгрии и Польши, стремившихся утвердить в Галиче и на Волыни свою власть. В результате всего этого галицкие и волынские князья в ХII — начале ХIII в. были за редким исключением (Ярослав Осмомысл, Роман Мстиславович) не более чем пешками в руках местного боярства. Только нашествие Батыя, разорившее Галицко-Волынскую землю и тем самым ослабившее ее аристократию, привело к установлению здесь сильного княжеского правления. Власть в разоренном крае сосредоточил в своих руках энергичный и смелый Даниил Романович Галицкий (ум. 1264), действовавший в тесном союзе со своим братом Васильком. Однако уже в первой половине ХV в. раздираемая внутренними распрями и утратившая собственную династию князей Галицко-Волынская земля постепенно переходит под власть Польши и Литвы.

Помимо Владимиро-Суздальской, Новгородской и Галицко-Волынской земель на территории некогда единой Руси в ХIII в. существовало еще около десятка других суверенных владений — Смоленское, Рязанское, Черниговское, Новгород-Северское, Киевское, Полоцкое, Курское, Переяславское княжества. Политическое дробление Руси продолжалось за счет разделения княжеств на еще более мелкие единицы — уделы, где самостоятельно правили младшие братья глав княжеств-государств. (В современной исторической науке термин «княжества» иногда заменяют более аутентичным термином «земли», а «уделы» — термином «волости».) Процесс политического дробления Руси уже в ХIV в. столкнулся со встречным процессом — постепенным объединением русских земель под властью одного общепризнанного правителя.

Глава 3.
«ПРИШЕЛ НАРОД НЕВЕДОМЫЙ...». ВЛАСТЬ ОРДЫ

1. Имя народа. «Пришел народ неведомый...» — такими словами летописец начал свой печальный рассказ о нашествии татар на русские земли. Разделенная на княжества и уделы, страна не смогла собрать достаточно сил для отпора врагам, которых на Руси называли татарами. С научной точки зрения это не совсем правильно: татарами в конце ХII в. называлось одно из монголоязычных кочевых племен Центральной Азии. Татары искони враждовали с собственно монголами и были почти полностью уничтожены Чингисханом. Однако название «татары» пережило сам народ, поскольку именно так русские называли всю массу кочевников, пришедших к границам Руси из заволжских степей в 20-е гг. ХIII в.

Что касается современных татар, то они в этническом отношении не имеют практически ничего общего ни с татарами, уничтоженными Чингисханом, ни с «татарами», которых привел на Русь внук Чингисхана Батый. Не следует забывать и того, что, во-первых, собственно монголы составляли лишь небольшую часть разноплеменной армии завоевателей; во-вторых, большинство монголов не вернулись из дальних походов. Они погибли в бою либо, оставшись в завоеванных странах, постепенно смешались с местным населением. Известно, например, что уже в ХIV в. основную массу населения Золотой Орды составляли потомки половцев и других кочевых народов причерноморских степей.

Современные историки, говоря о завоевателях ХIII столетия, называют их по-разному: монголо-татары, татаро-монголы, просто монголы или татары. Под этим названием они подразумевают не какой-то определенный народ, а возникшее в начале ХIII в. государственное объединение десятков кочевых племен. Русские книжники часто называли татар агарянами или измаильтянами — собирательным именем всех степных народов, употреблявшимся в Священном Писании.

2. Всадники погибели. Весной 1223 г. князья Южной Руси вместе с половцами выступили навстречу татарам, которые пришли в степи Причерноморья через Кавказ из Ирана. В кровопролитном сражении на реке Калке татары одержали верх. Однако вскоре они ушли обратно на восток, выполняя волю Чингисхана. Горький урок битвы на Калке не пошел на пользу русским князьям. Они продолжали враждовать друг с другом и оказались совершенно не готовыми к новому нападению татар. На сей раз это был не скоротечный набег, а грозное нашествие.

Численность войска Батыя, обрушившегося на Северо-Восточную Русь зимой 1237/38 г., точно не известна. Вероятно, она не превышала 100 тыс. человек. И все же это было гораздо больше, чем могли выставить самые крупные русские княжества. Последние силы северо-восточных князей были разбиты в битве на реке Сить 4 марта 1238 г. Помимо численности, армия завоевателей имела и ряд других преимуществ: стремительность передвижения, хорошо поставленную разведку, мощные стенобитные машины, железную дисциплину. Выросшие в седле, все монголы были ловкими всадниками. Возможно, это были лучшие воины своего времени. Во всяком случае, именно так представляют их в своих записках посетившие Монголию в середине ХIII в. западноевропейские путешественники — итальянец Плано Карпини и фламандец Гильом Рубрук.

Стремясь запугать народ, подавить волю к борьбе, татары крайне жестоко обращались с пленными, не щадили мирного населения. Так было не только на Руси. Ужасы нашествия изобразил в своих записках очевидец — папский посол в Венгрию магистр Рогерий. Однако даже страх погибели отступал перед мужеством. Летописи полны примеров героизма защитников русских земель. Рязань помнила своего Евпатия Коловрата, а Смоленск почитал чудесного воина Меркурия.

Осенью 1240 г. татары захватили Киев и через Галицко-Волынскую землю пошли дальше на запад. Разгромив венгерское и польское войско, они вышли в Центральную Европу, где внезапно прекратили поход и повернули назад, в степи. Перепуганная Западная Европа вздохнула с облегчением. Однако для русских земель испытания были еще впереди. Воспользовавшись плодами своих побед, татары создали систему своего владычества в покоренных землях. Громадная империя, возникшая в результате завоевательных походов Чингисхана и его ближайших наследников, вскоре распалась на несколько самостоятельных государств, одним из которых стала Золотая Орда (современники называли ее просто Орда). Под властью ордынских ханов, первым из которых был брат Батыя Берке (правил в 1255–1266 гг.), находились западные районы современной Средней Азии, Казахстан, Нижнее и Среднее Поволжье, степи Северного Причерноморья и Крым. Русские земли рассматривались правителями Золотой Орды как улус — автономная область, входившая в состав их владений.

3. Власть Орды. Потомки Чингисхана создали сложную, изменявшуюся со временем систему, главной целью которой было использование экономического и военного потенциала Руси в интересах завоевателей. Историки часто называют эту систему господства татаро-монгольское иго. Время сохранило крайне мало источников для изучения жизни наших предков в период господства татар (1240-е — 1480). Исследователи по-разному оценивают влияние завоевателей на различные стороны жизни Руси. Некоторые вообще считают татаро-монгольское иго мифом, созданным историками для оправдания культурной отсталости России. Однако главные положения все же неоспоримы. Зависимость русских земель от Орды была губительной и всесторонней. В экономической сфере — ежегодная выплата огромной дани ордынским ханам; в политической — жесткий контроль Орды за деятельностью русских князей; в культурной — принудительное использование русских мастеров для строительства и украшения городов Золотой Орды, расхищение татарами материальных и художественных богатств Руси во время частых набегов и карательных экспедиций.

Однако известно, что «нет худа без добра». Власть Орды стала тяжким испытанием для русского народа. Именно по отношению к этому периоду русской истории более всего подходит суждение К. Аксакова: «История русского народа — это его житие». Всякий, кто читал жития святых, знает, что их главная тема — страдания и мучения святого, которые он претерпел за веру. Но время шло, и отчаяние сменилось надеждой. Успешная борьба за независимость была возможна только на пути военно-политического объединения страны, пробуждения духовных сил народа. Сами того не желая, завоеватели заставили медлительный русский народ проснуться, подобно Илье Муромцу слезть с печи и, опоясавшись мечом, отправиться навстречу своей судьбе...

Глава 4.
ОТ МОСКОВСКОГО КНЯЖЕСТВА К ЕДИНОМУ ГОСУДАРСТВУ

1. Дипломатия на лезвии ножа. В первые сто лет татарского владычества, когда Золотая Орда находилась в расцвете своего могущества, вооруженная борьба отдельных русских князей с татарами была бесперспективной и вела лишь к разорению их земель и гибели тысяч людей. Примечательно, что даже князь Александр Невский, прославившийся победами над шведами на Неве (1240) и над немцами на Чудском озере (1242), избегал конфликтов со степняками. Став великим князем владимирским (1252–1263), он провел по их требованию перепись всего населения Владимиро-Суздальской и Новгородской земель. Она была необходима для установления размера дани Орде.

Политическое развитие Северо-Восточной Руси во второй половине ХIII–ХIV в. характеризуется прежде всего борьбой центробежных и центростремительных сил. И если в первые полстолетия чужеземного ига преобладало интенсивное дробление княжеств, сопровождавшееся жестокими усобицами, то уже с начала ХIV в. начинает явно доминировать тенденция к объединению русских земель. Понять причины этой перемены можно, лишь учитывая изменения в политике Орды по отношению к Северо-Восточной Руси. Во второй половине XIII в. Орда разжигала конфликты между князьями и добивалась покорности с помощью постоянных карательных походов в русские земли. Это привело к полному разорению Северо-Восточной Руси и в конечном счете к уменьшению доходов ханской казны. Постепенно правители Орды приходят к мысли о необходимости изменить подход к русским делам, дать возможность стране восстановить свой экономический потенциал.

В начале ХIV в. на смену разоренным татарскими набегами и княжескими усобицами старым городам Северо-Восточной Руси (Владимиру, Суздалю, Ростову, Переяславлю-Залесскому) приходят новые политические центры — Москва, Тверь, Нижний Новгород. Здесь правили представители младших ветвей потомства Всеволода Большое Гнездо. Отношение ордынских ханов к новым претендентам на великое княжение владимирское было двойственным. Желая умиротворения страны, они, однако, опасались, что ее объединение под властью одного правителя создаст реальную угрозу их владычеству. В этих условиях решающее значение приобретали личные качества князей, их умение заслужить доверие хана, убедить его в своей преданности. Московские князья, потомки младшего сына Александра Невского Даниила, — Юрий (правил в 1303–1325 гг.), Иван Калита (правил в 1325–1340 гг.), сыновья Ивана Калиты Семен Гордый (правил в 1340–1353 гг.) и Иван Красный (правил в 1353–1359 гг.) — более других преуспели в искусстве дипломатии на лезвии ножа. Они подолгу жили в Орде и до тонкостей изучили ее неписаные законы. В конечном счете умение ладить с Ордой позволило московским Данииловичам обойти своих основных соперников — князей Твери и Нижнего Новгорода. Заручившись поддержкой хана, Иван Калита попросту покупал в Орде ярлыки — особые ханские грамоты, дававшие ему право на управление различными русскими княжествами. Не случайно великий русский историк и писатель Н. М. Карамзин говорил: «Москва обязана своим величием ханам».

2. Возвышение Москвы. Главными соперниками московских Данииловичей в первой четверти XIV в. были тверские правители — сыновья князя Михаила Ярославича Тверского, ценой собственной жизни избавившего родной город от татарского погрома. Подобно своему отцу, разгромившему не только московские, но и ордынские войска в Бортеневской битве (1317), князья Михайловичи отличались дерзостью и отвагой. Однако время героев еще не пришло. В 1327 г. в Твери произошло восстание против татар. За это город был полностью разорен. Верховная власть в Северо-Восточной Руси (и символизировавший ее титул «великий князь владимирский») после 1328 г. уже не выходила из рук московских князей. Успех нижегородских князей и кратковременный захват ими Владимира в начале 1360-х гг. — исключение, которое лишь подчеркивает правило. Могущество Москвы неуклонно шло в гору. Новгородские бояре внимательно следили за возвышением Москвы, однако не решались открыто ему воспрепятствовать.

Свою борьбу, нередко кровавую и жестокую, московские князья рассматривали как «собирание Руси». Они остро ощущали свою личную ответственность перед Богом и людьми, испытывали раскаяние за совершенные злодейства. Глубокая религиозность Ивана Калиты отразилась и в его прозвище: он постоянно носил на поясе сумку (калиту), из которой наделял милостыней всякого встретившегося ему нищего. Некоторые летописи называют московского князя Иван Добрый. Известно, что он часто ходил в церковь, имел хорошие отношения с духовенством и построил много новых храмов.

Быстрое возвышение Москвы при Иване Калите и его сыновьях неизбежно должно было привести к столкновению с татарами. Внук Ивана Калиты, великий князь Дмитрий Иванович Донской (правил в 1359–1389 гг.) в 1368 г. выстроил в Москве белокаменную крепость. В 1370-е гг. он приступил к созданию союза князей, направленного против Орды. После кончины хана Джанибека в 1357 г. Орда вступила в затяжной политический кризис, сопровождавшийся внутренними войнами и ослаблением военного потенциала степной державы. В этих условиях князь Дмитрий Иванович решил, что настало время обнажить меч. Возглавив борьбу с Ордой, Москва должна была закрепить за собой руководящую роль в деле объединения русских земель.

Дмитрию Донскому достались сильные противники. В 70-е гг. XIV в. в степях возвысился опытный и дальновидный временщик Мамай. Затем его сменил хан Тохтамыш. В ходе начавшейся в 1374 г. вооруженной борьбы Москвы с Ордой русские познали горечь неудач (битва на реке Пьяне в 1377 г., нашествие Тохтамыша в 1382 г.) и радость побед (битва на реке Воже в 1378 г., знаменитая Куликовская битва в 1380 г.). Своей отважной борьбой с татарами князь Дмитрий, прозванный Донским за победу на Куликовом поле, на берегу реки Дон, обеспечил будущее Москвы. Никто не мог более оспорить ее права на роль столицы Северо-Восточной Руси. С Москвой связывали отныне русские люди и надежду на полное освобождение от власти Орды. Великое княжение владимирское, а с ним и обширные территории, и роль политического лидера Северо-Восточной Руси со времен Дмитрия Донского становятся неотъемлемой собственностью (вотчиной) московских князей.

3. Крест и меч. Возвышению Москвы способствовала Церковь. В лице двух своих выдающихся представителей — митрополита Алексея и игумена Троицкого монастыря Сергия Радонежского — она благословила освободительную борьбу Дмитрия Донского. История двух монахов, Пересвета и Осляби, принимавших участие в Куликовской битве, стала золотой легендой русского Средневековья. Церковь с ее единым вероучением, богослужебной практикой и иерархией была мощным фактором единения русского народа. Реформа монашеской жизни — введение «общежитийного устава», установившего равенство среди иноков и необходимость совместного труда, — осуществленная митрополитом Алексием и преподобным Сергием Радонежским, способствовала укреплению авторитета Церкви и активному участию монахов в хозяйственном освоении Русского Севера («монастырская колонизация»).

Зародившееся в XIV–XV вв. великорусское национальное самосознание получило свое воплощение в художественных формах православия, заговорило языком христианских понятий и символов. Великорусы (русские), украинцы и белорусы — три ветви одного исторического древа, корни которого уходят в домонгольскую эпоху.

4. Выбор Ягайло. Возвышение Москвы — лишь одно из проявлений стремления к политической консолидации, охватившей Восточную Европу в XIV столетии. Одновременно с московскими князьями «собиранием земли и власти» занимались тверские, нижегородские, а позднее и рязанские правители. Еще одним центром объединения стал Вильно. Литовские князья из династии Гедимина (правил в 1316–1341 гг.) создали сильное и обширное государство — Великое княжество Литовское и Русское. Основную часть его территории составляли земли, входившие ранее в состав Руси. Древнерусский язык был здесь государственным языком.

Некоторые историки полагают, что во второй половине XIV в. существовала реальная возможность создания на основе объединения Москвы и Великого княжества Литовского и Русского огромного восточнославянского государства. Однако попытки литовских правителей, и прежде всего знаменитого воителя Ольгерда (правил в 1345–1377 гг.), распространить свою власть на Северо-Восточную Русь и Новгородскую землю встретили энергичный отпор московских князей.

Озабоченный обороной своих границ от тевтонских рыцарей и татар, сын и наследник Ольгерда великий князь литовский Ягайло стал искать союза с Польшей. Результатом этого выбора стала Кревская уния (1385), объединившая Литву и Польшу под властью одной правящей династии. Одновременно с этим собственно Литва, долгое время сохранявшая языческие верования и обряды, окончательно приняла католичество. Судьбоносный выбор состоялся. Его оценка историками неоднозначна, но внешние последствия очевидны. Большая часть современной Украины и Белоруссии (входившая тогда в состав Великого княжества Литовского и Русского) попадает в сферу влияния католической культуры и постепенно усваивает ее. Язык, культура и традиции этого региона начинают существенно отличаться от великорусских. Однако православие еще долго сохраняло на украино-белорусских землях свой авторитет не только среди простонародья, но и в верхах общества.

5. «Москва — Третий Рим». Литовско-польское католичество было чуждым Северо-Восточной Руси, как и золотоордынское мусульманство. Обреченная отныне на духовное одиночество, она могла рассчитывать только на себя. Эта обособленность способствовала росту национального самосознания, побуждала к энергичному государственному строительству. На вызов враждебной окружающей среды Москва ответила созданием сильного государства. Его идейной основой стала религиозно-политическая теория «Москва — Третий Рим», утверждавшая ведущую роль России в православном мире. Впервые внятно изложенная псковским монахом Филофеем в его послании к Василию III, она стала знаменем московского благочестия. Примерно в то же время возникло и «Сказание о князьях Владимирских», утверждавшее легендарное происхождение династии Рюриковичей от римского императора Августа. Создателем основных положений этой теории, в том числе легенды о шапке Мономаха, якобы переданной Владимиру Мономаху византийским императором, был ссыльный киевский митрополит Савва — Спиридон.

6. Мятеж братьев. Тяжелым испытанием для Московской Руси стала первая в ее истории многолетняя династическая война, в которой тесно переплетались правовые нормы и эгоистические интересы. Борьба за власть между Василием II Темным (правил в 1425–1462 гг.) и представителями боковых линий московского княжеского дома во главе с князем Юрием Звенигородским и его сыновьями Василием Косым, Дмитрием Красным и Дмитрием Шемякой длилась, то затихая, то разгораясь, с 1425 по 1453 г. Мятежников поддерживал Новгород. В сущности, это была решающая битва между старой удельной «свободой» и деспотизмом московских великих князей. Победа Василия II показала необратимость политических перемен. Московская Русь сделала свой выбор и предпочла единовластие с наиболее устойчивым — от отца к сыну — наследованием престола.

Дальнейшее ослабление Золотой Орды в ХV в., ее распад на Казанское, Крымское и Сибирское ханства, Ногайскую и Большую Орду привели к изменению традиционного расклада политических сил в Восточной Европе. И если раньше «царь», как называли на Руси правителя Золотой Орлы, умышленно стравливал между собой сильнейших русских князей, добиваясь их покорности, то теперь точно так же, следуя принципу «разделяй и властвуй», действовал и московский великий князь в отношении татарских «царей» и «царевичей».

7. «Отец русского самодержавия». Военно-политические успехи московского князя Ивана III (правил в 1462–1505 гг.), при котором был завершен процесс создания единого Русского государства, поражали современников и потомков. Эти успехи объяснялись прежде всего соответствием поставленных им задач (установление сильной центральной власти, окончательное свержение ордынского ига, ликвидация самостоятельных княжеств и уделов, переход от оборонительной к наступательной внешней политике) не только достигнутому к тому времени экономическому и военному потенциалу страны, но и интересам огромного большинства ее населения. Уставшая от хаоса длительной смуты, униженная высокомерием соседей страна ждала героя, самодержца. Иван III по складу характера и воспитания подходил для этой роли. «Недостаточно родиться великим человеком, необходимо родиться вовремя», — говорил французский историк Ф. О. Минье. Время Ивана Великого пришло. Московское самодержавие, формировавшееся при Иване III, было в тех обстоятельствах оптимальным государственным устройством для Московской Руси, получившей с конца ХV в. новое государственное имя — Россия. Иван III принял новый титул — государь всея Руси. В нем легко угадывалась стратегическая цель московского правителя: распространить свою власть на все земли, входившие когда-то в состав домонгольской Руси.

Задача историка — выявление целесообразности существования тех или иных институтов, традиций, причин принятия политических решений. Главной целью всякого государства является всеобщее выживание и защита от внешних врагов. Ситуация, в которой оказался русский народ в силу географического положения страны, делала решение этих задач особенно трудным. Острота проблемы всеобщего выживания способствовала возрастанию роли государства, оптимальной формой которого оказалась монархия (самодержавие): в ХVI–XVII вв. сословно-представительная, а в XVIII–ХIХ вв. — абсолютная. Именно монархия в той или иной мере отвечала идеалу власти, стоящей над эгоистическими интересами различных сословий, социальных и этнических групп. Тем самым она оказывалась наиболее эффективной государственной формой для объединения всего населения страны во имя решения общезначимых задач.

Становление московского самодержавия сопровождалось ликвидацией многих старых норм и традиций. Аристократия (боярство, удельные князья) теряла свои прежние права и привилегии. Крестьяне были ограничены в свободе передвижения: Судебник Ивана III (1497) разрешал им менять место жительства лишь однажды в году — на осенний Юрьев день — 26 ноября (срок перехода охватывал неделю до и неделю после этой даты). Этого требовали интересы дворянства, ставшего со времен Ивана III основной боевой силой русской армии. В документах этой эпохи дворян часто называют «детьми боярскими». Принципиальное отличие дворянства от старой аристократии (боярства) состояло в том, что дворяне (помещики) жили за счет доходов от поместья (небольшого участка земли с живущими на ней крестьянами), которое давалось им только на время службы государю. Бояре владели крупными земельными участками (вотчинами) на правах собственности и пользовались многими привилегиями. Однако их обязанности перед государством неуклонно возрастали, а права сокращались. Уже в ХV в. вотчинники были обязаны нести государеву службу наряду с помещиками.

Угадав вектор времени, Иван III не встретил серьезного сопротивления своей автократической политике: силы оппозиции, в основном удельных князей и Новгорода, были разрознены, а ее идеалы не встречали поддержки у народа.

В интересах укрепления военного потенциала государства Иван III добивался конфискации части земельных владений Церкви для последующей передачи их дворянам. Однако церковные иерархи во главе с игуменом Иосифом Волоцким (иосифляне) воспротивились намерению великого князя, полагая, что его исполнение нанесет вред Церкви. Лишь монахи северных монастырей во главе с Нилом Сорским (нестяжатели) высказались за отказ монастырей от владения селами, которое, по их мнению, противоречило самой идее христианского монашества.

8. Россия и Запад. Процесс объединения страны и образования национальных государств проходил в ХIV–XV вв. не только на Руси, но и в западноевропейских странах — Англии, Франции, Испании. Однако каждый шел своим путем. На Западе королевская власть в своей борьбе за объединение страны опиралась на богатые города и многочисленное дворянство, встречая сопротивление со стороны крупной аристократии и Католической церкви.

На Руси города были слабыми и малочисленными. Дворянство как реальная политическая сила сложилось лишь к концу ХV в., когда процесс объединения страны уже в общих чертах завершился. Русская православная церковь поддерживала московских князей в их борьбе за объединение страны, но требовала за это разного рода вознаграждения. Возникшее на слабой социально-экономической базе, Московское государство сплачивалось необходимостью борьбы с внешними силами. Эта духовная скрепа могла исчезнуть после освобождения от власти Орды, а Московская Русь — вновь рассыпаться на земли и волости. И тогда ее независимости быстро пришел бы конец.

С падением ига в 1480 г. внешняя угроза для Руси ослабла, но не исчезла совсем. Желающих поработить Россию было более чем достаточно. Воинственные осколки Золотой Орды — Крымское и Казанское ханства, Большая Орда, а также Польско-Литовское государство и Ливонский орден внимательно следили за ситуацией и в любой момент готовы были начать наступление. Помня об этом, московские князья ужесточали свою власть над обществом. Всякое вольнодумство или непочтительный отзыв о правителе влекли за собой скорое и жестокое наказание. Так рождалась пресловутая московская тирания — горькое лекарство от сословного эгоизма.

9. Вокруг трона. Как и многие диктаторы, Иван III хорошо разбирался в людях, умел находить и выдвигать способных исполнителей своих предначертаний во всех областях жизни. Его военные успехи — походы на Новгород в 1471 и 1478 гг., Стояние на Угре (1480), присоединение Твери (1485), усмирение Казани (1487), покорение Вятки (1489), отвоевание у Литвы Северской Украины и некоторых смоленских земель — объяснялись не только многочисленностью и высокими боевыми качествами московского войска, но и талантами полководцев, среди которых первыми были князья Даниил Холмский и Даниил Щеня. Примечательно, что и тот и другой не были коренными москвичами. Холмский был отпрыском тверского княжеского дома, а Щеня происходил из литовских князей.

За этим, казалось бы, незначительным обстоятельством просматривается одна из основ московской политики. Со времен Даниила и Ивана Калиты будущая столица России росла за счет притока переселенцев из других земель. Москва всегда умела достойно принять каждого, кто готов был служить ей своими дарованиями. Московское дело — «собирание Руси» — стало поистине интернациональным. Иван III привлекал на свою службу итальянских мастеров, отливавших лучшие в Европе пушки, и татарских царевичей, умевших на всем скаку попадать стрелой в цель с невероятной точностью.

Возникшее при Иване III единое Российское государство изначально было многонациональным. Пестрота его этнического состава со временем только возрастала. По-разному входили в состав России целые народы или их отдельные группы. Некоторые (как, например, казанские татары) долго и мужественно сопротивлялись, не желая терять собственную государственность. И все же логика развития Российского государства требовала его дальнейшего расширения. Все великие державы создавались в том числе и путем насилия. Любой из правителей тогдашней Европы пользовался любыми средствами достижения политических целей!

Уровень социально-экономического и культурного развития народов России был очень разным. Переход под власть Москвы для одних открывал возможность более быстрого движения вперед по пути прогресса, другим же казался погружением во тьму отсталости. Оценки историков в вопросах межнациональных отношений редко бывают объективными. И все же трудно спорить с тем, что Россия давала право входившим в нее народам жить в соответствии с их традициями и возможностями, не допуская при этом лишь одного — преобладания национального интереса над общегосударственным.

Глава 5.
РОССИЯ В XVI СТОЛЕТИИ

1. Страна без границ. Безудержное расширение границ — давняя черта российской государственности. Рост территории России в XVI столетии шел значительно быстрее, чем рост населения. Огромные пространства на севере, востоке и юге были слабо заселены, а границы расплывчаты и неопределенны. Средняя плотность населения в России в это время составляла от 1 до 5 человек на 1 кв. км, а в Западной Европе — от 10 до 30 человек на 1 кв. км. По общей численности населения (около 7 млн человек) Россия отставала от небольших в сравнении с ней европейских государств — Франции (около 15 млн человек), Италии (около 11 млн человек), Испании (около 8 млн человек).

Освоение Россией просторов Севера, Урала, Сибири, степного Дикого поля со временем превратило ее в крупнейшую в мировой истории империю, занимавшую 1/6 часть суши. (Понятие «империя» мы используем в самом общем и нейтральном смысле: как огромное многонациональное государство с сильной центральной властью.) Огромность России сильно и неоднозначно повлияла на уклад жизни ее народа и национальный характер великороссов. «Жизнь удаленными друг от друга, уединенными деревнями при недостатке общения, естественно, не могла приучать великоросса действовать большими союзами, дружными массами», — говорил В. О. Ключевский. Однако природа России не только разъединяла людей, но и принуждала их к совместному действию. Для решения повседневных проблем крестьяне и горожане объединялись в устойчивые структуры — сельскую и городскую общину, церковный приход, неформальные родовые сообщества. Высшей формой объединения было государство. Его создание и развитие стало историческим достижением русского народа. Но всякое историческое достижение имеет свою цену. Вместе с успехами и победами над внешним врагом пришли и вечные спутники государства — насилие, жестокость, произвол. Для тех, кто не хотел мириться с новыми порядками, оставался один выход — бегство в отдаленные районы, туда, где граница России растворялась в бесконечности тайги или Великой степи...

Постоянная возможность уйти в поисках лучшей жизни на новое место приводила к оттоку наиболее обездоленной части населения из центра страны на пустынные окраины, откуда переселенцы обычно уже не возвращались. Таким образом, окраины оттягивали из центра наиболее активные и опасные для существующего порядка элементы общества. В этом — одна из причин поразительной «тишины» в Московском государстве. Эту удивительную социальную пассивность русского народа отметил А. С. Пушкин своей знаменитой фразой, которой заканчивается драма «Борис Годунов»: «Народ безмолвствует...» За исключением московского восстания 1547 г., вызванного небывалыми по силе городскими пожарами, в России в эпоху Ивана Грозного практически не было бунтов и мятежей. Смута начала ХVII в. была не восстанием против власти, а восстанием в поисках законной власти. Позднее, во второй половине ХVII–ХVIII в., именно окраины России стали укрытием для оппозиционной части русского церковного общества — старообрядцев. Но наши безлюдные пространства поглощали не только беглых крестьян и староверов. В них тонула любая инициатива, любые знания, любой прогресс... Напомним читателю, что в Европе ХVI в. — это уже Новое время — эпоха Микеланджело и Лютера, Магеллана и Монтеня, Коперника и Рабле. В России культурными героями столетия были усыпляющий своими теологическими рассуждениями Максим Грек, диссидент, писатель поневоле Андрей Курбский и полубезумный царь Иван Грозный...

2. Военные тревоги. Осенью 1480 г. московское войско под началом старшего сына Ивана III Ивана Молодого и опытного воеводы Д. Д. Холмского остановило нашествие на Русь хана Большой Орды Ахмата. Решающее столкновение произошло на берегах реки Угры близ Калуги. Отброшенные огнем московских пушек и устрашенные численностью русских сил, ордынцы, простояв около месяца на правом берегу Угры, ушли обратно в степи. И хотя степняки еще не раз приходили на Русь опустошительным набегом, ее зависимость от Орды (татаро-монгольское иго) необратимо ушла в прошлое. Стояние на Угре в 1480 г. открыло новый период в истории отношений между Русью и Степью. Получив долгожданную независимость от степняков, Россия столкнулась с новым вызовом — необходимостью постоянно отстаивать ее военным путем. Освоение новых пространств требовало людей и денег. Эта проблема находилась в центре внимания трех последних московских государей из династии Рюриковичей — Василия III (правил в 1505–1533 гг.), Ивана IV (правил в 1547–1584 гг.) и Федора Ивановича (правил в 1584–1598 гг.). Ее решению были подчинены многие их шаги в области внутренней политики.

Борьба с набегами татар из Крыма или Казани была сложным делом. Враги всегда приходили внезапно и передвигались стремительно. В то же время, переходя от кочевого образа жизни к оседлому, татары тем самым становились более уязвимыми для ответных ударов русских. Первым ощутило это на себе Казанское ханство. Еще Иван III в 1487 г. нанес по нему мощный удар, в результате которого в Казани был посажен на престол вассальный Москве правитель. Однако со временем Казань сбросила власть Москвы.

В 1552 г. Иван IV штурмом взял Казань и присоединил территорию ханства к России. За этим последовало и взятие Астрахани (столицы Астраханского ханства) — в 1556 г. Самым крепким орешком оказался Крым, покорить который России удалось лишь более двухсот лет спустя. Отделенное от центральных областей России широкой полосой безводных степей, Крымское ханство до конца ХVII в. было вообще недосягаемо для русской армии. К тому же крымские ханы, признав вассальную зависимость от Турции, получали от нее военную помощь и покровительство.

Оборона восточных и особенно южных границ России в ХVI в. была основана на постройке целой системы оборонительных рубежей, опорными точками которых были мощные каменные или дерево-земляные крепости в городах на Оке и близ нее — в Нижнем Новгороде, Муроме, Коломне, Рязани, Кашире, Серпухове, Туле, Орле, Калуге. Между ними устраивались цепи более легких оборонительных сооружений — городков и острожков, а также многокилометровые засеки — завалы из сваленных друг на друга срубленных деревьев. Далеко в степи несли сторожевую службу небольшие разъезды (станицы), следившие за движением крымских орд. (Эти своего рода пограничники со временем превратились в полупривилегированное военное сословие — казаков.) Всю эту сложную систему узаконил «Приговор о станичной и сторожевой службе», подготовленный в 1571 г. лучшим полководцем Ивана Грозного князем Михаилом Воротынским. Этот храбрый воевода, многие годы успешно защищавший южные рубежи России, вскоре стал жертвой опричного террора...

Главной боевой силой южных оборонительных рубежей были сосредоточенные там московские полки. Каждый год с ранней весны до поздней осени вдоль границы в городах стояли несколько десятков тысяч русских воинов. Основу армии составляло дворянское ополчение — не только сами дворяне, но и сопровождавшие их боевые слуги.

При первом же известии о приближении степняков войско стягивалось к предполагаемому месту прорыва оборонительной линии. Обычно это были броды на Оке в районе Серпухова. Лишившись преимущества внезапности и не рискуя вступать в бой с многочисленной, снабженной огнестрельным оружием русской армией, татары уходили ни с чем. Лишь в 1521, 1571, 1572 и 1591 гг. им удавалось прорваться во внутренние районы страны. Набег 1571 г. сопровождался огромным пожаром в Москве. Однако и в этих случаях степняки или быстро отходили с добычей, или же терпели сокрушительное поражение, как, например, в ходе битвы при Молодях в 1572 г.

Помимо борьбы со степняками Русское государство в ХVI в. решало поставленную еще Иваном III задачу: прочно обосноваться в Прибалтике, потеснив там немцев и шведов, а также отвоевать у Польши и Литвы земли в верхнем и среднем течении Днепра. Вехами на этом пути стали разгром литовцев в битве на реке Ведроше близ Дорогобужа (1500), появление московских наместников в Пскове (1510), взятие Смоленска (1514). Однако затяжная Ливонская война (1558–1583 гг.) показала, что борьба «на два фронта» еще не по силам Российскому государству. Лишь благодаря мужеству псковичей и расторопности воеводы Ивана Шуйского удалось уберечь этот город от осаждавших его (август 1581 — февраль 1582 г.) войск польского короля Стефана Батория. В рамках Ливонской войны Россия вела сразу две кампании: с польско-литовским государством (с 1569 г. — Речь Посполитая) и со Швецией. И если первую из них Россия кое-как свела вничью, вернувшись к довоенным границам (Ям-Запольский мир, 1582), то вторую проиграла (Плюсский мир, 1583). Царь Иван вынужден был уступить шведам не только стратегически важный порт Нарву, за который, собственно, и шла эта война, но также старые русские крепости по берегу Финского залива (Ям, Копорье, Ивангород).

3. Избранная рада. Внутренняя жизнь России всегда во многом определялась личностью того, кто находился на престоле. Эта особенность — порой спасительная, а порой и губительная — в полной мере проявилась в XVI столетии. Правление осмотрительного, но настойчивого Василия Ш отмечено политической стабильностью, подъемом экономики, строительством новых городов. Его дело продолжила княгиня-вдова Елена Глинская (правила в 1533–1538 гг.). Преждевременная смерть Елены послужила началом периода боярского правления, продолжавшегося до совершеннолетия Ивана IV и принятия им царского титула в 1547 г. (Слово «боярин» имело несколько значений. В узком смысле это одна из должностей в правительстве — Боярской думе; в широком смысле боярин — любой знатный человек.) Буйные стычки бояр Шуйских и Бельских, непомерные амбиции бояр Глинских, вызвавшие восстание москвичей в 1547 г., — все это показало современникам мрачные стороны своеволия аристократии, не сдерживаемой железной уздой самодержавия.

Спасение от раздоров люди видели в молодом царе Иване — воспитаннике митрополита Макария (1541–1563). Именно Макарий внушил царю мысль о его особой провиденциальной миссии. Почитатель монахов и монастырей, Иван слишком буквально воспринял наставления митрополита, а также своего духовного отца (исповедника) священника Сильвестра. Ощутив себя наместником Бога на земле, он со временем решил устроить в своем земном царстве подобие небесного Страшного суда. На фресках и иконах с изображением Страшного суда грешники, попавшие в ад, подвергаются таким же мучениям, какие Иван устраивал своим жертвам в подвалах Александровской слободы...

Первый период самостоятельного правления Ивана IV (1547–1560), отмеченный широким участием в управлении страной не только Боярской думы, но и деятельных представителей приказной бюрократии, личных друзей царя (Избранная рада), ознаменовался успехами во внешней политике и восстановлением порядка во внутренней жизни. Политика Избранной рады состояла в том, чтобы путем реформ добиться усиления самодержавия и ограничения привилегий крупной аристократии. Эти реформы имели и несколько конкретных задач: укрепление военно-полицейской базы режима (Стрелецкое войско, Избранная тысяча), пополнение казны путем роста налогов и отмены разного рода налоговых льгот (Сошное письмо, отмена тарханов), развитие системы центрального и местного управления (приказы, отмена воеводских кормлений, губные старосты).

Консолидации общества и укреплению авторитета монарха способствовали Земские соборы — периодически созывавшиеся царем съезды представителей всех слоев русского общества за исключением крестьян, интересы которых должны были выражать землевладельцы, а также сам царь. Деятельность Земских соборов (первый из которых был в 1549 г., а последний — в 1653 г.) — характерная черта сословно-представительной монархии в России. Не имея законодательной власти, Земские соборы, однако, были действенным средством согласования интересов различных сословий и социальных групп. Вел заседания Земского собора сам царь, указы которого в конечном счете были единственным источником законодательства.

На первый взгляд кажется удивительным, что самый деспотичный из русских государей — Иван Грозный — был изобретателем и сторонником Земских соборов. Однако это вполне объяснимо с точки зрения реальной политики. С помощью Земских соборов, где присутствовали дворяне и посадские люди, купцы и духовенство, царь расширял социальную базу своего режима. Проводя то или иное свое решение через Земский собор, он всегда мог в споре с аристократией сослаться на «мнение народа».

4. Самовластие. Второй период правления Ивана IV (1560–1584) отмечен стремлением царя править исходя исключительно из своих собственных представлений о власти. Разделив страну в 1565 г. на две части — опричнину и земщину, царь начал гонения на высшую аристократию, которая, по его мнению, не была вполне предана интересам государства, а главное — лично ему, царю. Идея опричнины была проста: добиться беспрекословного подчинения всего правящего класса, опираясь на его небольшую часть. Опричники, эти русские преторианцы, обладали полной безнаказанностью и подчинялись только самому царю. Они несли охрану дворца, исполняли любые приказы государя. Опасаясь расправы, знатный боярин из земщины низко кланялся худородному опричнику. Обращаясь к москвичам в 1565 г., царь просил народ поддержать его в борьбе со знатью. Однако действительность разрушила царские планы. Задуманная как инструмент контроля над правящим классом опричнина вскоре выродилась в слепой и безумный террор, жертвами которого становились преимущественно дворяне и горожане.

Сама целесообразность решительной борьбы с аристократией, которую провозгласил Иван IV, некоторыми историками ставится под сомнение: именно этот слой общества при всех его эгоистических притязаниях был своего рода каркасом, несущей конструкцией Российского государства. Выступая в трех основных ипостасях: полководца, администратора и придворного, бояре в массе своей были заинтересованы в успехах государства, служили царю не за страх, а за совесть. Вместе с тем они были организаторами крупного вотчинного хозяйства — наиболее эффективного в то время. Дробление конфискованных у бояр вотчин на поместья, которыми царь награждал своих дворян, в конечном счете снижало их экономическую эффективность.

Опричнина формально была отменена в 1572 г., но фактически продолжалась до самой смерти Грозного. Она имела губительные последствия не только для экономики страны, но и для нравственного состояния общества. Свирепые казни в Александровской слободе — резиденции царя Ивана, в 120 верстах к северо-востоку от Москвы — стали устрашением для всей России. Повсюду процветали доносы и наветы. По существу, в России установилась кровавая диктатура в духе Древнего Рима времен Тиберия и Калигулы.

В сочетании с бедствиями Ливонской войны, неурожаями и эпидемией чумы опричнина с ее земельным переделом и принудительными переселениями опальных вотчинников привела к запустению центральных уездов России. Их население частично вымерло, а частично ушло в более безопасные окраинные места. Стремясь сохранить остатки подданных и укрепить материальное положение дворянства, правительство в 1580-е гг. вынуждено было пойти на отмену Юрьева дня. Характер этой реформы («указное» или «безуказное» прикрепление крестьян к земле) вызывает споры среди историков. В 1590-е гг. был установлен 5-летний срок сыска беглых крестьян. Эти меры вызвали острое недовольство народа, ставшее одной из причин крушения российской государственности в начале XVII в.

Опричнина Ивана Грозного выявила ахиллесову пяту российской политической системы: своеволие монарха, его несменяемость при определенных условиях — прежде всего при недостатке у самодержца ума или сердца — могут привести к тому, что свою неограниченную власть он использует во вред обществу. Остановить обезумевшего тирана может только заговор аристократии. Понимая это, Грозный был очень внимателен к вопросам собственной безопасности. Царь умер 18 марта 1584 г. внезапной и, по-видимому, естественной смертью. Но еще долго слухи о его отравлении или удушении с оглядкой передавались из уст в уста...

5. Царь Федор. Правление царя Федора Ивановича (1584–1598) кажется счастливым и мирным временем в сравнении с тяжелым царствованием Ивана IV. Недалекий и набожный Федор фактически передал власть брату своей жены — боярину Борису Годунову. Жестко расправившись с недовольными его возвышением боярскими родами Шуйских и Мстиславских, Годунов повел прозорливую и осторожную политику, направленную на возрождение экономики, подорванной бедствиями опричнины и Ливонской войны, укрепление государства и расширение его границ. В это время было построено много новых городов в Нижнем Поволжье и Диком поле, возведены мощные оборонительные сооружения Москвы и Смоленска. Неприступной крепостью стал Соловецкий монастырь на Белом море — форпост борьбы со шведской экспансией в Поморье. Успешная война со Швецией (1590–1595) позволила вернуть России ее крепости в Прибалтике — Ям, Копорье, Ивангород. Однако ключевая цель, Нарва, так и осталась у шведов.

В правление Федора вырос международный авторитет России. В 1589 г. Годунов и глава Посольского приказа Андрей Щелкалов организовали возведение московского митрополита Иова в сан патриарха. Этим Годунов возвысил престиж Русской церкви и обеспечил себе ее поддержку.

Летом 1591 г. огромное войско крымского хана Казы-Гирея, прорвавшись через пограничные рубежи, внезапно подошло к Москве. Казалось, ничто не может спасти столицу от разорения. Однако случилось неожиданное. В лагере крымчаков среди ночи вспыхнула тревога, превратившаяся в паническое бегство. Наутро татары исчезли, словно страшный сон. Уверенный в том, что это проявление Божьей милости к Руси, царь Федор приказал основать монастырь на том месте, где стояли лагерем московские полки. Главной святыней новой обители стала чудотворная икона Божией Матери Донской, которую в свое время брал с собой на Куликово поле Дмитрий Донской.

Смерть в Угличе 15 мая 1591 г. младшего сына Ивана Грозного — царевича Дмитрия обострила вопрос о престолонаследии: царь Федор не имел наследников. После его кончины в 1598 г. Земский собор во главе с патриархом Иовом после долгих колебаний избрал на престол Бориса Годунова (1598–1605). Время показало, что это была роковая ошибка, дорого стоившая России...

Глава 6.
СМУТНОЕ ВРЕМЯ

1. Русская Смута: история болезни. Тяжелые испытания для русского народа, начавшиеся вскоре после смерти царя Федора Ивановича и завершившиеся лишь с избранием нового царя Михаила Романова на Земском соборе 1613 г., получили в исторической литературе название Смуты. Это была своего рода болезнь, из которой российское общество вышло хоть и ослабевшим, но живым. Дорого стоил и горький опыт политической наивности, который получила Россия.

В истории Смуты теснейшим образом переплелись самые различные по характеру явления: кризис власти и война с внешними врагами, борьба между боярскими кланами и социальный протест низов, всплеск религиозных чувств и развитие национального самосознания. И все же главная причина катастрофы — нарушение внутреннего равновесия общества из-за утраты одного из важнейших элементов его политического устройства — легитимной монархии. Попытки различных лиц и поддерживавших их социальных групп восстановить порядок не приводили к обретению утраченного равновесия. Ситуация усугублялась разрушительным действием вторгшихся в ослабевшую Россию внешних сил — польских и шведских войск, донских и запорожских казаков, иностранных наемников.

Поиск утраченного равновесия шел вслепую. Демагогия тех или иных деятелей Смуты часто скрывала эгоистические интересы. Никто не хотел уступать. Каждая партия стремилась в ходе борьбы получить максимум власти, не догадываясь, что своей алчностью она лишь усугубляет кризис, в который оказалась ввергнута страна.

2. Звезда Годунова. В конце правления Ивана Грозного на московском политическом небосклоне взошла яркая звезда Бориса Годунова — брата жены наследника престола Федора Иоанновича. С воцарением Федора Годунов получил почетный титул конюшего боярина и занял место у самого трона, превратившись в своего рода премьер-министра. Кончина царя Федора заставила Годунова вступить в борьбу за царскую корону. Таков был неписаный закон власти в те времена: утрата высокого поста, как правило, означала не только гибель самого боярина, но также гонение и бесчестие для всей его родни. Годунов взлетел уже так высоко, что не оставил себе пути к отступлению.

В борьбе со своими соперниками — представителями виднейших аристократических родов — Годунов проявил незаурядное искусство интриги. В конце концов он добился того, что Земский собор, в состав которого входили Боярская дума и верхушка духовенства (Освященный собор), признал его царем. Учитывая особое отношение народа к династии Рюриковичей как роду, отмеченному Божьей благодатью, сторонники Годунова всячески подчеркивали его родство с царем Федором. Распространялись слухи о том, что Иван IV питал к Борису особое расположение. Однако родством со старой династией гордились и главные политические противники Бориса — братья Романовы. Первая жена царя Ивана IV Анастасия — мать царя Федора — была родной сестрой их отца, боярина Никиты Романовича. Наряду с Романовыми свои виды на престол имели и представители боковых ветвей династии Рюриковичей, а также князья литовского происхождения. Наконец, даже крещеный татарский хан Симеон Бекбулатович рассматривался как кандидат на русский престол: в его жилах текла кровь ордынских «царей», потомков Чингисхана.

Несмотря на признание Земским собором, Борис Годунов ощущал непрочность своего положения. Он знал, что столичная аристократия, затаившись, ждет удобного момента для его свержения. В других слоях общества отношение к новому царю было неоднозначным. Многие не считали легитимным его избрание. Трезво оценивая ситуацию, Борис вел крайне осторожную политику. Он избегал войн с соседними государствами, но при этом укреплял армию, строил новые крепости, заботился о расширении территории России.

Добиваясь народной любви, Борис объявил о намерении установить для помещичьих крестьян определенные нормы податей и повинностей. Однако это намерение не воплотилось в жизнь. В результате крестьяне были раздосадованы, а помещики обеспокоены. Не слишком удачным оказалось и другое начинание царя. Освободив на время от государственных податей жителей наиболее бедных волостей, он вызвал зависть и раздражение всех тех, кто не получил этой льготы.

Царь Борис — одна из самых противоречивых фигур русской истории. Историки давно спорят о том, интересы какого сословия в первую очередь защищал Годунов. Одни считают его «дворянским царем», другие — «боярским». В действительности он не был ни тем ни другим. В своем стремлении получить московский трон он искал не только власти, но и славы. Родоначальник новой династии, он хотел войти в историю и как мудрый законодатель, просветитель и устроитель Русской земли. Подражая великим правителям древности, Борис создал выдающиеся постройки: огромную колокольню в Московском Кремле («Иван Великий»), гигантские крепости в Смоленске и Астрахани, новые стены Москвы (Белый город). Шедевром архитектуры стала Троицкая церковь в подмосковной усадьбе Бориса Годунова в Вяземах. Самый амбициозный из его замыслов — огромный храм Святая Святых в Московском Кремле — не был осуществлен из-за начавшейся Смуты...

Благородное честолюбие царя Бориса вызывает уважение. Однако его мечты были утопичны. Для осуществления задуманных им новшеств едва ли хватило бы всей власти и ярости Ивана Грозного. Но Борис был далеко не Грозный. Власть «избранного царя» была гораздо слабее, чем наследственная власть монарха по рождению. Да и сам Борис по складу своего характера избегал острых ситуаций и публичных казней. Гений интриги, он был слаб там, где требовалось необъяснимое, но столь привлекательное для народа очарование торжествующей воли — харизма. В результате Борис остался в памяти потомков как царь-неудачник, запятнанный подозрениями в подготовке убийства малолетнего царевича Дмитрия.

3. Гнев Божий. История заставляет с уважением относиться к такому далекому от науки понятию, как судьба. Борис Годунов был пасынком судьбы. Над его головой словно тяготел какой-то злой рок. Под скипетром первого избранного царя Россия попадала из одной беды в другую. Уже первые годы правления Бориса были омрачены небывалыми по размаху стихийными бедствиями: затяжными дождями и ранними морозами в 1601–1602 гг. Употребив в пищу весь семенной хлеб, крестьяне в 1603 г. остались без урожая. Царь использовал для борьбы с голодом всю мощь государственного аппарата. Были организованы раздачи зерна из царских запасов, установлены твердые цены, жестоко наказывались спекулянты. Однако и здесь Годунов боялся действовать слишком круто: хлебные махинации высшей аристократии и некоторых церковных иерархов оставались безнаказанными. Между тем голод в стране достиг небывалых размеров. Дороги переполнились беженцами из охваченных голодом районов страны, а леса — шайками разбойников. Как обычно, голоду сопутствовал мор — эпидемия чумы. По некоторым данным, в 1601–1603 гг. вымерло около трети всего населения России.

Народ быстро нашел объяснение обрушившимся на него бедствиям: это был гнев Божий. Нашлось и объяснение причин, вызвавших небесную кару. Согласно древнему христианскому представлению, Бог наказывает народ не только за его собственные грехи, но и за грехи правителей. Сомнений не оставалось: Борис совершил какое-то страшное преступление, за которое расплачивается вся Русь. Оставалось лишь выяснить, в чем именно он виноват. Вскоре возникла молва о том, что сын Ивана Грозного — царевич Дмитрий — не стал жертвой несчастного случая, как было официально объявлено в 1591 г., а пал от рук посланных Годуновым тайных убийц. Вслед за гибелью царевича Дмитрия Борису приписали и смерть царя Федора.

4. Воскресший царевич. Любовь народа переменчива. Разочарование в добром, но нерешительном царе-реформаторе быстро перерастало в ненависть к нему. Отсюда оставался лишь один шаг до поисков «законного наследника престола». И вот в 1604 г. против Годунова поднялся объявившийся в Польше «царевич Дмитрий» — чудом восставший из гроба сын Ивана Грозного и его седьмой жены Марии Нагой. (Ныне среди историков преобладает мнение, что подлинный царевич Дмитрий погиб в Угличе 15 мая 1591 г. в возрасте 8 лет в результате несчастного случая.) Самозванец, принявший имя царевича Дмитрия, получил в истории прозвище Лжедмитрий. Он утверждал, что в Угличе погиб его двойник, которого держали при дворе на случай покушения. Идея самозванца была новой для российской политической традиции и явно носила «авторский» характер. Полагают, что ее изобретателями были лютые враги Годунова — бояре Романовы, в доме которых некоторое время жил исполнитель роли «воскресшего царевича» — бедный дворянин Григорий Отрепьев.

В русской Смуте было много иррационального. Измученный бесконечными бедствиями народ жил в атмосфере религиозного возбуждения. Каждый выживший считал себя Божьим избранником. Охваченную мятежами Россию могло спасти от распада только чудо. Этим ожидаемым всеми чудом и стал поднявшийся из своей угличской гробницы державный отрок Дмитрий. Толпы народа встречали «царевича» с иконами и хлебом-солью на его пути от Путивля до Москвы. Люди связывали с ним надежду на восстановление законной царской династии и прекращение гнева Божьего. Тем временем верные правительству воеводы действовали вяло и под конец перешли на сторону самозванца. Борис Годунов внезапно умер 13 апреля 1605 г. Его наследник, сын Федор, был убит после захвата Москвы сторонниками «царевича» в июне 1605 г.

Вступив в Москву во главе пестрого войска (казаки, поляки, дворяне южных уездов), «царевич» вскоре под давлением Боярской думы вынужден был распустить своих воинов по домам. Теперь он остался один на один с могущественной московской знатью. Желая заручиться поддержкой сословий, новый царь щедро жаловал всех подряд. Он поручил составить новый общерусский свод законов и лично принимал жалобы от всех обиженных. Полагают, что Лжедмитрий собирался восстановить свободу крестьянского «выхода», то есть перехода от одного господина к другому. Даже холопы получили некоторое облегчение от нового государя. Однако Боярская дума взяла правителя под свою плотную опеку, смирив его реформаторский пыл. Самозванец же не имел достаточно сил и опыта, чтобы подчинить столичную аристократию. Не сумел он и сродниться с ней, вжиться в ее среду. Стремясь возвысить свою власть, Отрепьев принял титул императора.

Его сильным козырем оставалась поддержка дворян южных уездов и московских низов, все еще веривших легенде о вернувшемся на трон народном царе. Однако Отрепьев не успел разыграть эту карту. 14 мая 1606 г. самозванец отпраздновал свадьбу с польской аристократкой Мариной Мнишек. Вместе с ней в Москву прибыла большая свита, а также польское войско. Лжедмитрий надеялся с помощью чужеземцев укрепить свое положение. Но было уже поздно. Утром 17 мая 1606 г. «воскресший царевич» был убит заговорщиками, во главе которых стоял могущественный клан князей Шуйских — потомков отважного князя Андрея Суздальского, брата Александра Невского. Одновременно москвичи жестоко расправились с незваными гостями из Польши, которые были либо перебиты, либо взяты в плен.

5. Ветер удачи. Сторонники Шуйских, собравшиеся на Красной площади, провозгласили одного из братьев, Василия Ивановича Шуйского, царем. 19 мая 1606 г. новый царь дал клятву, подтвержденную целованием креста, что не будет применять смертную казнь и конфискацию имущества по отношению к своим врагам без согласия Боярской думы. Тем самым формула власти уже второй раз после избирательного Земского собора 1598 г. существенно изменялась: вместо мягкой диктатуры отменившего смертную казнь Бориса Годунова страна получила олигархию — коллективную власть столичной знати.

Но и эта политическая конструкция оказалась для России неприемлемой. Четырехлетнее правление Шуйского и Боярской думы не принесло Русскому государству желанного умиротворения. Народ был охвачен дурманом самых странных ожиданий и представлений. Многие провинциальные дворяне верили, что «царевич» Дмитрий вновь чудесным образом спасся от убийц. Эти доверчивые люди объединились вокруг беглого холопа Ивана Болотникова, объявившего себя воеводой «царевича» Дмитрия, якобы бежавшего из Москвы и скрывающегося в Польше.

Современному человеку трудно понять, как можно было верить сказкам о многократном чудесном спасении угличского царевича. Однако не забудем, что для людей той эпохи чудо было особого рода реальностью. Никаких официальных «средств массовой информации», кроме царских указов, оглашенных на площади, не существовало. Народная молва жила по своим таинственным законам. Отряды Болотникова, в которых преобладали казаки, беглые крестьяне и польско-литовские наемники, подошли к самой Москве, однако взять столицу не смогли. В нескольких сражениях армия Болотникова потерпела поражение, ее остатки укрылись в Туле, где осенью 1607 г. сдались на милость воеводам Василия Шуйского.

Уцелевшие болотниковские атаманы не нашли ничего лучшего, чем еще раз воспользоваться легендой о бессмертном царевиче. В каком-то литовском захолустье они отыскали человека, внешне немного схожего с Григорием Отрепьевым, и объявили его «царевичем Дмитрием». Историки называют этого авантюриста Лжедмитрий II. Под его знаменем собрались казачьи атаманы и польские наемники. Ветер удачи развернул их полинялые стяги. Пользуясь слабостью правительства Шуйского, Лжедмитрий II полтора года стоял лагерем в Тушине близ Москвы. Шайки его сторонников рыскали по стране, сея ужас и разорение. Большое войско Тушинского вора осадило Троице-Сергиев монастырь. Укрывшиеся за стенами обители монахи и воины оказали твердое сопротивление. Героическая оборона монастыря преподобного Сергия (сентябрь 1608 — январь 1610) — одна из самых ярких страниц в истории Смутного времени.

Для борьбы с отрядами Лжедмитрия II царь Василий Шуйский нанял большой отряд шведов (12 тыс. человек). Не получая обещанного жалованья, наемники быстро теряли интерес к службе и возвращались домой. И все же их участие помогло Шуйскому отразить натиск Лжедмитрия II. Вместе с полками московского воеводы М. В. Скопина-Шуйского они к весне 1610 г. успешно очистили центр страны от неприятеля. Однако внезапная кончина Скопина-Шуйского положила конец этой эпопее. Удача улыбнулась Лжедмитрию II. Казалось, еще немного, и его отряды войдут в Москву. Однако в начале 1610 г. напуганный приближением польской армии Тушинский вор ушел в Калугу, где вскоре был убит своими приближенными.

6. «Витязь на распутье». Гражданская война в России сопровождалась борьбой с внешним врагом. Осенью 1609 г. с запада в Россию вторглись польские войска. Началась героическая оборона Смоленска, которой руководил воевода М. Б. Шеин (сентябрь 1609 — июнь 1611). Продвигаясь дальше к Москве, поляки разгромили войско Василия Шуйского в битве у деревни Клушино (июнь 1610). В северо-западных областях хозяйничали шведы, которым удалось обманом захватить Новгород. Ситуация требовала срочных военно-политических решений. Устранив от власти Василия Шуйского в июле 1610 г., московская знать создала олигархическое правительство — Семибоярщину. «В олигархиях таятся зародыши двоякого рода неурядиц: раздоры друг с другом и с народом», — утверждал Аристотель. Справедливость этого тезиса подтверждает печальная история московской Семибоярщины. Не имея сил для борьбы с армией польского короля Сигизмунда III и опасаясь двинувшегося на Москву из Калуги Лжедмитрия II, Семибоярщина решила пригласить на опустевший с падением Шуйского московский трон сына Сигизмунда, 15-летнего королевича Владислава. Первым с этим предложением еще в начале 1610 г. выступил ростовский митрополит Филарет (в миру — боярин Федор Никитич Романов), попавший в плен к тушинцам и находившийся в тушинском лагере в качестве мнимого двоюродного брата Лжедмитрия II и нареченного патриарха.

Однако сложность этого проекта состояла в том, что московские бояре требовали от Владислава перехода в православие, а ревностный католик король Сигизмунд настаивал на сохранении за сыном «латинской» веры. Выбирая между двумя угрозами — королем Сигизмундом и Тушинским вором, Семибоярщина предпочла короля. В августе 1610 г. Москва присягнула королевичу Владиславу. А в сентябре 1610 г. польское войско гетмана Жолкевского вошло в Москву. Вскоре большое московское посольство отправилось в лагерь Сигизмунда под Смоленском. Бояре хотели встретить королевича и проводить его в Москву. Однако, поразмыслив, король Сигизмунд сам захотел занять московский престол и обратить Россию в католичество. Король потребовал от послов уговорить защитников Смоленска сдать крепость. Переговоры зашли в тупик. Подобно витязю с известной картины Васнецова, стороны пребывали в томительном размышлении. Момент выбора содержал в себе слишком большой риск. Речь шла о будущем России и Польши.

Мог ли Владислав вступить на московский трон? Что дало бы его воцарение: быструю европеизацию России или ее полное закабаление соседним государством? Сторонники польского проекта вспоминали рассказ о призвании варягов и умиротворение Руси под властью древнего Рюрика... Трудно сказать, чем обернулось бы для России это новое «призвание варягов». Во всяком случае, в историю Польши Владислав вошел как выдающийся правитель, хотя и не всегда успешный в своих начинаниях...

Между тем под развалинами московской государственности уже разгоралось пламя религиозной войны. Отважный старец патриарх Гермоген, брошенный поляками в темницу, и архимандрит Троице-Сергиева монастыря Дионисий в своих грамотах, расходившихся по всей стране, призвали православный народ взяться за оружие и изгнать из страны чужеземцев. Оскорбленные в своих патриотических и религиозных чувствах, измученные многими годами разрухи люди всех сословий мечтали о восстановлении государственного порядка. Многие готовы были с оружием в руках бороться за освобождение страны от чужеземцев.

В марте 1611 г. в Москве вспыхнуло восстание, подавленное польским гарнизоном. Спешившее на помощь восставшим первое народное ополчение, состоявшее главным образом из остатков войска Лжедмитрия II, потерпело неудачу (весна 1611 г.). Второе ополчение, возникшее в Нижнем Новгороде, возглавил великий дуумвират Кузьмы Минина и князя Дмитрия Пожарского. Их поход на Москву завершился освобождением столицы от поляков осенью 1612 г. Основой этого успеха стали совместные действия казаков под началом князя Д. Т. Трубецкого и отрядов дворян и горожан, во главе которых стояли Минин и Пожарский. Разгромив польский отряд гетмана Ходкевича, ополченцы открыли путь к полной победе. Церковь в лице келаря Троице-Сергиева монастыря Авраамия Палицына способствовала консолидации патриотических сил. 22 октября (4 ноября) 1612 г. ополченцы взяли штурмом Китай-город. Вскоре польский гарнизон, засевший в Кремле, капитулировал.

Земский собор в феврале 1613 г. избрал на царство 16-летнего Михаила Романова, сына московского боярина Федора Романова, насильно постриженного в монахи с именем Филарет по приказу Годунова. Выбор Земского собора оказался удачным. Отрок на троне возрождал надежды разуверившегося в своих прежних правителях русского народа. Избрание Михаила Романова было окружено ореолом чудесного. Золотой легендой Романовых стал подвиг костромского крестьянина Ивана Сусанина, ценой жизни спасшего юного царя от поляков.

Получив заветную «шапку Мономаха», Романовы сумели подняться до осознания общенациональных задач, главной из которых было преодоление безвластия и разрухи. Уставшая от многолетних неурядиц страна сплотилась вокруг престола юного самодержца. Очистив Новгородскую землю от шведов в 1617 г. (Столбовский мир) и отразив поход на Москву польского королевича Владислава в 1618 г. (Деулинское перемирие), правительство Михаила Романова доказало свою способность отстоять независимость страны и вывести ее из исторического тупика. Важную роль в восстановлении государственного порядка сыграл вернувшийся в 1619 г. из польского плена отец Михаила Романова патриарх Филарет. Среди деятелей Смуты Филарета отличала глубокая религиозность и твердость в отстаивании интересов Русского государства.

В истории России трудно найти события, которые заслуживают только положительной или только отрицательной оценки. Этот закон действует и при оценке Смуты. Ее негативные последствия — гибель людей и разрушение материальных ценностей — очевидны. Однако этот урок истории не прошел даром. Смутное время отчетливо показало слабые места российской государственности, общественного устройства и военного дела. Более требовательным стало отношение народа к верховной власти. Сама эта власть, утратив свою сакральную недоступность, стала ближе к народу.

Глава 7.
ПРАВЛЕНИЕ ПЕРВЫХ РОМАНОВЫХ

1. Россия встает из руин. Бедствия Смутного времени опустошили Россию, оказали глубокое воздействие на характер социальных отношений. Все понимали, что возрождение страны возможно лишь при условии консолидации всех слоев общества. Исходя из этого, правительство царя Михаила Федоровича (правил в 1613–1645 гг.) работало в тесном сотрудничестве не только с Боярской думой, но и Земским собором, который в первые годы после Смуты заседал почти непрерывно. Именно при царе Михаиле Романове государственный строй России был наиболее близок к народной монархии — идеальному типу общественного устройства, о котором позднее мечтали славянофилы и их последователи.

Совместная деятельность Боярской думы и Земского собора по преодолению разрухи в стране не устраняла, однако, существенной разницы этих двух институтов. Боярская дума стояла на страже общенациональных интересов, но при этом не упускала из виду и узко-сословные чаяния московской аристократии. Социальный состав Земского собора был более широким, включая представителей поместного дворянства, тяглового городского населения и духовенства. Именно поэтому Земский собор гораздо более, чем Боярская дума, был привержен идее усиления самодержавия. По наблюдению В. О. Ключевского, «народное представительство (Земский собор. — Н. Б.) возникло у нас не для ограничения власти, а чтобы найти и укрепить власть: в этом его отличие от западноевропейского представительства».

2. Смоленская война. К концу 1610-х гг. правительство Михаила Романова завершило военную борьбу с наследием Смутного времени — попытками нового наступления со стороны поляков и шведов, бесчинствами разного рода «воровских» шаек. После этого страна получила почти полтора десятилетия относительного покоя. Отстраивались города, заселялись опустевшие деревни, распахивалась заброшенная в Смутное время пашня.

В результате мирной передышки 1618–1632 гг. Россия собралась с силами для того, чтобы начать борьбу за возвращение захваченных во время Смуты поляками и шведами территорий. Первый шаг на этом пути — Смоленская война 1632–1634 гг. — оказался неудачным. Очевидной стала необходимость серьезного увеличения армии, ее переустройства на принятом в большинстве европейских армий принципе регулярности. Вместе с тем угроза новой войны, которая постоянно витала над Россией, заставляла укреплять города, превращать главные монастыри (Троице-Сергиев, Кирилло-Белозерский, Соловецкий и др.) в неприступные крепости.

3. Смена вех. Вспыхнувшее в Речи Посполитой национально-освободительное движение под руководством Богдана Хмельницкого (1648–1653) создало возможность для исторического события — воссоединения Украины с Россией (Переяславская рада, 8 января 1654). Однако Речь Посполитая не смирилась с этим. В результате длительной Русско-польской войны (1654–1667) России удалось получить Смоленскую землю, Левобережную Украину и город Киев. К концу ХVII в. ослабевшая от внутренних неурядиц Польша из врага России превратилась в ее союзника в борьбе с Турцией (Вечный мир 1686 г.). Еще в средине ХVII в., ослабив внимание к польскому направлению, Москва начала войну со Швецией (1656–1658), которая была остановлена Валиесарским перемирием (1658), принесшим России некоторые приобретения. Однако царя Алексея Михайловича пугала перспектива союза Польши со Швецией против России. Поэтому он пошел на уступки ради окончательного выхода Швеции из войны. В итоге Швеция по Кардисскому миру (1661) сохранила за собой захваченные ею русские земли, прилегавшие к Финскому заливу. Решение балтийской проблемы, таким образом, вновь откладывалось Россией до лучших времен.

В последней трети ХVII в. во внешней политике Романовых на первый план выходит крымско-турецкий вопрос. Война с Турцией за Правобережную Украину (1677–1681) не привела к решительным успехам России, равно как и Крымские походы князя В. В. Голицына в 1687 и 1689 гг. Однако уже сама постановка этих задач свидетельствует об усилении России, о ее возвращении к активной, наступательной внешней политике, цели которой — собирание всех восточных славян в единое государство и выход к морям — были намечены еще Иваном III.

4. Доходы и расходы казны. Достижение новых военно-политических рубежей требовало больших материальных затрат. Пополнение разграбленной в Смутное время казны было наиболее сложной и вместе с тем неотложной задачей, с которой сталкивались цари Михаил Федорович и Алексей Михайлович (правил в 1645–1676 гг.). Деньги нужны были прежде всего для выплаты жалованья дворянскому ополчению. В связи с запустением многих поместий в Смутное время их владельцы уже не могли нести службу без материальной помощи со стороны правительства. Немало средств требовали содержание стрелецкого войска, перевооружение армии, строительство новых крепостей, а также широко распространившийся с середины ХVII в. найм иностранных офицеров и инженеров.

Доходы казны в ХVII в. складывались из самых разнообразных поступлений. Общую сумму доходов, поступавших от тяглого (то есть подлежащего налогообложению) сельского и городского населения, правительство пыталось увеличить путем сокращения числа лиц, не несущих «государева тягла». Так возникла проблема белых слобод — участков городской застройки, владелец которых (а также его арендаторы) пользовался налоговыми льготами. Ликвидация белых слобод была законодательно оформлена «Соборным уложением царя Алексея Михайловича». Этот знаменитый свод законов Российского государства был принят на Земском соборе 1648–1649 гг., откуда и получил свое название.

В погоне за доходами правительство иногда пускалось на откровенные финансовые авантюры, вызывавшие народное возмущение. Резкое повышение цены на соль было одной из причин восстания в Москве в 1648 г. (Соляной бунт), а инфляция, вызванная чеканкой медной монеты взамен серебряной, привела к Медному бунту в 1662 г. Случалось, что правительство брало деньги в долг у крупных монастырей, но обратно их не возвращало. Освоение бескрайней Сибири, особенно активно развернувшееся в середине ХVII в., имело прежде всего экономическую подоплеку. Огромные прибыли — до 1/3 всех доходов — приносила казне продажа за границу добытой в Сибири пушнины.

Постоянная военная угроза или состояние войны вкупе с острой нуждой в деньгах заставляли правительство идти по пути централизации, сосредоточения власти в одних руках как в уездах, где компетенции местного самоуправления переходили в руки воевод, так и в центре, в Москве, где приказная бюрократия, складывавшаяся в вездесущий аппарат власти, постепенно вытесняла и родовитую высшую аристократию (боярство), и уже сыгравшее свою историческую роль сословное представительство (Земский собор). Оба института окончательно ушли в прошлое во второй половине ХVII в.

5. Бессрочный сыск. Естественным шагом правительства, заботившегося о материальном обеспечении своей военной и социальной опоры — дворянства, стало введение бессрочного сыска беглых крестьян по Соборному уложению 1649 г. Побеги крестьян наносили тяжелый ущерб благосостоянию дворян. После установления бессрочного сыска развитие крепостничества пошло в направлении усиления личной власти землевладельцев над крестьянами. Сближение юридического статуса помещичьих крестьян и совершенно бесправных холопов завершилось слиянием этих двух категорий населения при Петре I в единое сословие «крепостных крестьян».

Во имя государственных интересов должны были лишиться свободы передвижения и посадские люди: в 1658 г. они были прикреплены к своему тяглу, то есть лишены права переезжать на другое место жительства и тем самым выходить из числа налогоплательщиков. Таким образом, права личности все более ограничивались во имя интересов государства.

Внутренняя политика первых Романовых вполне соответствовала целям, которые они перед собой ставили. Строительство огромного и сильного Российского государства при скудности природных ресурсов и суровости климата, при бедности и малочисленности населения, при низких урожаях и частых стихийных бедствиях могло идти успешно только по пути жесткой централизации. Но здесь-то и зарождалось трагическое противоречие русской жизни: величие государства и могущество правителя достигались только лишь за счет бесправия и нищеты его подданных.

6. Терпение и возмущение. Отбирая у людей часть их имущества и свободы, государство, естественно, сталкивалось с возмущением подданных. Ситуация порой достигала критической черты. Но целый ряд факторов — привычка к повиновению, крайняя ограниченность повседневных потребностей простых людей, память о бедствиях Смутного времени — сдерживал развитие этих настроений. И все же время от времени они грозно давали о себе знать. Народные волнения случались главным образом на окраинах государства, где аппарат власти был слабее, а социальная активность населения (казаки, беглые крестьяне, инородцы) значительно выше, чем в центре страны. Наиболее крупным событием такого рода стало восстание под предводительством Степана Разина, охватившее Нижнее Поволжье и Дон (1667–1671).

Рост налогов и повинностей заставлял тяглое население искать облегчения путем всякого рода хитростей и уловок. Обычным явлением стало сокрытие истинных размеров дохода. Крестьяне, например, часто обрабатывали землю «наездом», не сообщая об этих дополнительных запашках при составлении писцовых книг, на основе которых определялись прямые налоги. Стремясь пресечь сокрытие доходов, правительство во второй половине ХVII в. переходит от поземельной системы налогообложения («сошное письмо») к подворной, при которой податной единицей становится крестьянский двор.

Однако крестьяне нашли новую уловку — укрупнение размеров двора, совместное проживание в одном дворе нескольких самостоятельных семей. В ответ на это правительство уже во времена Петра I перешло к подушной подати, при которой налог возлагался непосредственно на человека — мужскую ревизскую душу. Теперь крестьянин мог увеличивать размеры своих полей, не опасаясь вызвать этим рост налога, а молодые семьи могли строить новый дом, не увеличивая этим размеров взимавшихся с них податей.

7. Казнокрадство и мздоимство. Привыкнув смотреть на государство как на грабителя, стремящегося залезть в народный карман, люди, не стесняясь, отвечали ему тем же — массовым расхищением государственного имущества. И чем больше средств высасывал из населения разраставшийся государственный аппарат — тем больше их уплывало обратно в руки налогоплательщиков через многочисленные щели в казенных житницах и складах. Повальное, почти поголовное казнокрадство и взяточничество стало хронической болезнью России, излечить которую не смогли даже свирепые петровские указы.

По мере усиления власти монарха к исходу ХVII в. усилилось и значение царских любимцев — фаворитов. Именно они, пользуясь своим положением, обычно и выступали самыми крупными казнокрадами и взяточниками. Однако фаворитизм не был простым капризом монарха. Окруженный рядами льстивых придворных и лживых чиновников монарх испытывал потребность в неформальном общении. Наконец, фавориты напрямую, минуя казенные отчеты, осведомляли монарха о положении в стране.

8. Мир и порядок. Романовым на троне сопутствовала удача, которую люди той эпохи назвали бы милостью Божьей. Стихийное (осуществляемое исподволь, вопреки законам) и целенаправленное (проводимое правительством) перераспределение народного богатства в конечном счете создало некоторое равновесие. В последней трети ХVII в. Россия достигла политической стабильности и определенного экономического благосостояния. Отражением этого благосостояния стало строительство многочисленных и богато украшенных каменных храмов не только в торговых городах, но и в вотчинах аристократии. Постепенно преодолевалась культурная изоляция. Европа уже не казалась русским какой-то однозначно враждебной силой. Этому способствовали и контакты русских людей с иноземными жителями Немецкой слободы в Москве. Россия завершала перестройку армии на европейский лад, расширяла свои границы и уверенно смотрела в будущее.

Закладка фундамента империи — как назовет позднее Петр I доставшуюся ему от отца огромную страну — было главным историческим итогом деятельности первых Романовых. При всех недостатках Российской империи ничего лучшего на пространстве от Тихого океана до Карпат возникнуть не могло. Россия давала входящим в нее народам два блага, значение которых познается только при их отсутствии, — мир и порядок. А еще — возможность приобщиться к русской цивилизации, которая открывала новые горизонты для всех вступающих в ее пределы малых народов.

Глава 8.
КУЛЬТУРА РУСИ

1. Окна в исчезнувший мир. Развитие древнерусской культуры было тесно связано с общим ходом истории страны. Так, например, культура ХI–ХII вв. была значительно ближе к современной ей западноевропейской культуре, чем русская культура последующего времени. Татарское нашествие с его погромами и грабежами городов затормозило ее развитие. Оборвались контакты с Западом, где стали смотреть на Русь как на провинцию Орды. Но вместе с тем нашествие степняков как явное проявление Божьего гнева способствовало быстрому распространению во всех слоях населения христианских взглядов на мир. Владимирский епископ Серапион в своих проповедях утверждал, что именно приверженность языческим обрядам и верованиям вызвала гнев Божий.

Исполненная драматизма борьба за освобождение страны от власти Орды сопровождалась духовным подъемом, ярко отразившимся в литературе и искусстве. Создание единого Русского государства в ХIV–ХV вв. и его дальнейшая централизация сопровождались унификацией культуры, стиранием ее местных особенностей, возникновением общегосударственной идеологии. Глубокий след в культуре оставило Смутное время, изменившее многие традиционные представления о человеке и обществе.

Древнерусская культура изменялась не только во времени, от века к веку, но и в пространстве, от города к селу. Культура городской Руси отличалась от культуры деревни, где даже в ХIХ в. сильно ощущалось влияние язычества, а ритм жизни определялся не церковным календарем, а природными циклами.

О культуре средневековой деревни известно очень мало, тогда как о культуре города все же несколько больше. Жизнь города отражалась в письменных и вещественных источниках, деревня не имела своих летописцев и оставила археологам не слишком много находок. Изучение культуры Руси — как, впрочем, и ее истории, — сильно затруднено недостатком источников, большинство которых погибло во время пожаров и вражеских нашествий или же было сознательно уничтожено по тем или иным соображениям. Тот, кто желает взглянуть на этот давно исчезнувший мир и по осколкам восстановить целое, должен пройти своего рода «подготовительный курс», посвященный шедеврам древнерусской архитектуры, живописи и литературы, а также отразившейся в этих артефактах системе ценностей той далекой эпохи.

Огромное воздействие на культуру городской Руси оказывало христианство как учение и Церковь как организация. В сущности, главное отличие средневековой культуры от культуры Нового времени заключается именно в том, что первая была преимущественно церковной, а вторая — преимущественно светской. Христианство, ставшее государственной религией Руси с 988 г., помимо чисто догматических положений соединяло в себе историю и философию, этику и эстетику.

Зримым воплощением христианских идей служил дом Божий — храм. На Руси преобладали небольшие деревянные храмы. По виду они чаще всего напоминали обыкновенную избу, над крышей которой возвышалась небольшая главка, увенчанная крестом. Однако в городах нередко возводили и каменные храмы. Обычно каменным был собор — главная церковь города, в которой по определенным дням служили вместе, соборно, священники всех остальных церквей. Каменные храмы строились и в монастырях, которые появились на Руси одновременно с христианством и вскоре стали центрами распространения христианской культуры.

В романе Ф. М. Достоевского «Братья Карамазовы» старец Зосима говорит о том, что «русский монастырь искони был с народом». История России подтверждает эти слова. Но русское иночество — лишь ветвь великого древа христианского монашества.

Монашество, возникшее практически одновременно с превращением христианства в государственную религию Римской империи (325 г. н. э.), имело глубокий социально-психологический смысл. Это была постоянно обновляющаяся служба жертвенности, попытка воплотить в жизнь евангельский нравственный идеал. «Вера без дел мертва», — утверждал апостол (Иаков 2, 20). Монашество с его стремлением уподобиться Иисусу Христу стало наиболее трудным и почетным для христианства делом и потому — «живой водой» христианства. Цель монаха — спасти душу, отойдя от полного грехов и соблазнов мира. Но, спасая себя, монах одновременно служит обществу. Он молится о благополучии всех людей. Считалось, что молитва безгрешных иноков угодна Богу. Только ею мир может быть спасен от постоянной угрозы гнева Божьего, проявлениями которого считались всевозможные стихийные бедствия и нашествия иноплеменников.

Греческое слово «монах» (то есть иной, не похожий на других) на Руси обычно заменяли русским словом того же значения — инок. Иногда по темному цвету одежды монахов называли чернецами. Ревностный христианин, монах стремится не только по состоянию души, но и по образу жизни уподобиться Спасителю. Иисус Христос, согласно Евангелию, не имел семьи и собственности, был послушен пославшему его Богу-отцу. Во всем следуя за Христом, мирянин, принимая постриг, дает три главных монашеских обета — нестяжания (отказ от собственности), целомудрия (отказ от близости с женщиной и возможности иметь семью) и послушания (отказ от собственной воли, полное подчинение своему наставнику). Обряд пострижения имел глубокие исторические корни: еще в Древнем Риме остригали наголо рабов. Пострижение в монахи означало превращение человека в раба Божьего.

Монах должен был не только строго соблюдать данные при пострижении обеты, но и совершать непрерывный духовный труд, цель которого — полное торжество добра над злом в душе человека. Тех, кому удавалось ближе других подойти к этой цели, Церковь после кончины причисляла к лику святых. Святые из числа монахов в русской церковной традиции именуются преподобными, то есть весьма подобными самому Спасителю.

Главным врагом монахов была праздность. Она порождала разного рода соблазны и греховные помыслы. Понимая это, глава монашеской общины (игумен) тщательно следил за тем, чтобы каждый монах помимо молитвы имел какое-нибудь практическое занятие — послушание. Иноки переписывали книги и писали иконы, работали на огороде, готовили пищу и заготавливали припасы. В лучших русских монастырях с ХIV в. действовал «общежительный устав», предусматривавший строгую дисциплину, отсутствие у монахов частной собственности и постоянный труд.

Подлинное монашество было прежде всего призванием. Однако при этом оно являлось и своего рода профессией, требовавшей немало специальных знаний. Вопросам самоусовершенствования, духовного расцвета личности были посвящены творения Отцов Церкви и корифеев христианского монашества — Иоанна Златоуста, Василия Великого, Григория Богослова, Иоанна Лествичника, Ефрема Сирина, Исаака Сирина, Аввы Дорофея. Наряду со Священным Писанием — неисчерпаемым источником нравоучений и житейской мудрости — эти книги составляли обычный круг чтения не только монахов, но и благочестивых мирян. Изучение новгородских берестяных грамот свидетельствует о том, что грамотность была обычным явлением среди горожан древнерусских городов. Библиотека любознательного человека была невелика по объему (обычно не более десятка книг) — однако каждая книга прочитывалась с глубоким вниманием и размышлением. Те, кто не умел читать, слушали слово Божие в церкви из уст священника.

Кроме чисто религиозных, монастыри имели и социальные функции. Они часто выступали в роли школы и больницы, ссудной кассы и богадельни, тюрьмы и кладбища. В монастырях велись летописи, хранились и создавались художественные ценности. Монахи умели рачительно вести хозяйство на землях, пожалованных им благочестивыми людьми.

В процессе освоения русскими крестьянами новых территорий монастыри не только служили точками опоры для переселенцев, но и сами вели хозяйственную деятельность. Уходя в глухие северные леса в поисках желанного безмолвия, русские иноки совершали важное государственное дело, которое историки позднее назовут «монастырской колонизацией».

Древнейшей и самой известной обителью домонгольской Руси был Киево-Печерский монастырь, основанный в середине ХI в. иноками Антонием и Феодосием. В ХIV в., когда Киев перешел под власть Великого княжества Литовского, а Москва стала центром объединения русских земель, возвысилось значение подмосковного Троицкого монастыря, создателем которого был «игумен земли Русской» преподобный Сергий Радонежский (1314–1392). Ученики и последователи Сергия основали несколько десятков монастырей, среди которых особенную известность получили обитель преподобного Кирилла Белозерского (в 120 км севернее Вологды), а также Соловецкий монастырь на Белом море.

Помимо христианско-монашеского пласта древнерусской культуры существовал и языческий. Для язычества характерно обожествление сил природы, их персонификация в зримых образах богов — Перуна, Даждьбога, Велеса, Стрибога и др. Благополучие русского крестьянина всецело зависело от прихотей суровой северной природы. Он жил с нею одной жизнью, понимал каждое ее движение, чествовал ее подобающими обрядами, в которых тесно переплетались языческие и христианские мотивы. Обряд, ритуал был альфой и омегой крестьянской культуры, ее цветением. В основе обряда лежало характерное для Средневековья растворение личности в коллективе, в окружающей природе.

Церковь осуждала приверженность крестьян языческим обрядам. Не имея возможности до конца искоренить их, она стремилась придать им христианскую окраску. Одновременно Церковь совершенствовала систему христианской обрядности, которая оказывала мощное эмоциональное воздействие на людей.

2. Летопись мира. «Архитектура — тоже летопись мира: она говорит тогда, когда уже молчат и песни, и предания...» Эти слова Н. В. Гоголя наглядно подтверждаются всей историей древнерусской архитектуры. Здесь каждый камень — словно буква неведомого языка... Талант старых русских мастеров наиболее наглядно проявился именно в храмовом зодчестве. Через все века истории Руси тянется непрерывная цепь архитектурных шедевров — символов своего времени.

Могущество домонгольской Руси, свежесть и силу ее религиозного чувства воплотили величественные соборы — Святая София Киевская (1037) и София Новгородская (1045), Спасский собор в Чернигове (1036). С распадом единой Руси независимые земли стали состязаться не только блеском оружия, но и сиянием красоты. Большинство этих зданий не сохранилось до наших дней. Но кое-что все же поднято из руин реставраторами. Благодаря им красуется и ныне стройная, как свеча, церковь Параскевы Пятницы в Чернигове (конец ХII в.), загадочная церковь Святого Пантелеймона в Галиче (конец ХII в.), приземистая, словно выросшая из земли, церковь Спаса на Нередице в Новгороде (1198). Вершиной домонгольского зодчества стали прекрасные белокаменные храмы Северо-Восточной Руси: церковь Покрова на Нерли (1165), Успенский и Дмитровский соборы во Владимире (1190-е гг.), церковь Святого Георгия в Юрьеве-Польском (1234).

Длительный, более чем столетний кризис в развитии древнерусского зодчества, вызванный нашествием татар, сменился новым подъемом в период правления Дмитрия Донского и его сыновей. Об этом свидетельствуют сохранившиеся до наших дней белокаменные соборы в Троице-Сергиевой лавре (1423), Звенигороде (1400, 1405), московском Спасо-Андрониковом монастыре (1427). Освобождение от власти Орды и создание единого Русского государства в эпоху Ивана III было отмечено постройкой величественного архитектурного ансамбля Московского Кремля. Возведением прекрасных храмов — собора Василия Блаженного в Москве, Софийского собора в Вологде — ознаменовалось полное противоречий царствование Ивана Грозного. Скорбь о многих тысячах русских людей, погибших в Смутное время, воплотилась в шатровых храмах — памятниках второй четверти ХVII в.: церкви Покрова в Медведкове в Москве (1627), Успенской Дивной церкви в Угличе (1628). Расцвет русских городов во второй половине ХVII в. привел к появлению нарядных, богато украшенных каменных церквей, построенных на средства разбогатевших купцов. Особенно много таких храмов сохранилось и доныне в Ярославле. В их числе подлинные шедевры национальной архитектуры — церковь Ильи Пророка (1650), церковь Иоанна Предтечи (1687).

3. Ничего лишнего. Внутреннее убранство выдающихся по значению храмов не менее привлекательно, чем их внешний вид. Здесь нет ничего лишнего, но есть все необходимое для создания молитвенного настроения. Главную роль играет живопись — росписи стен и иконы. Однако за много веков существования христианского искусства символическое значение получила каждая деталь убранства дома Божьего.

Имена создателей внутреннего убранства храмов обычно неизвестны. Средневековая этика осуждала авторское право как проявление тщеславия и гордыни. Считалось, что Бог знает заслуги каждого, а гордиться своим талантом перед людьми — грех. И все же источники донесли до нас имена нескольких знаменитых художников. Во второй половине ХIV — начале ХV в. работали Андрей Рублев и Феофан Грек. Первый из них известен прежде всего как создатель гениальной иконы «Троица», а также частично сохранившихся росписей Успенского собора во Владимире, второй прославился росписями в новгородской церкви Спаса на Ильине улице.

Лучшим живописцем эпохи Ивана III был Дионисий, мастерство которого известно нам главным образом по росписям собора Ферапонтова монастыря (в 130 км к северу от Вологды). Следуя своим великим предшественникам, он сумел сохранить изысканность и выразительность образов при общей ясности и простоте композиции.

Во второй половине ХVII в. живопись испытывает сильное влияние западноевропейского реалистического искусства и постепенно расстается со своими средневековыми художественными нормами — строгим следованием образцам, «обратной перспективой», плоской моделировкой формы, лаконизмом композиции. В этот переходный период широкую известность получили стенописи поволжских мастеров Силы Саввина и Гурия Никитина, а также иконы московского изографа Симона Ушакова. В своем творчестве они попытались органически соединить старое и новое в живописи. Однако общий ход развития русского искусства неизбежно вел к появлению светской живописи и торжеству реализма даже в церковном — символическом по своей природе — искусстве.

В литературе Руси в количественном отношении преобладали произведения сугубо церковного содержания, большинство которых в разное время были переведены с греческого языка. Однако встречались и оригинальные, созданные русскими авторами сочинения. Именно они и представляют наибольший интерес, отражая живые черты духовной жизни общества.

Среди оригинальных произведений выделяется созданная киевским монахом Нестором в 1113 г. «Повесть временных лет» — яркий и увлекательный рассказ о первых веках русской истории. (И авторство, и время создания «Повести...» вызывают споры среди исследователей.) Величие Древнерусского государства воспел в своем знаменитом «Слове о законе и благодати» (середина ХI в.) киевский митрополит Иларион. Возвышенными размышлениями о жизни и смерти, о нравственном долге христианского правителя исполнено «Поучение детям» князя Владимира Мономаха (конец ХI в.). Борьба с кочевниками на южных рубежах Руси послужила темой для знаменитого «Слова о полку Игореве» (1185–1187). Идеология княжеской власти в Северо-Восточной Руси ярко отразилась в оригинальном публицистическом произведении «Моление Даниила Заточника» (конец ХII в.). Загадочным обломком какого-то не дошедшего до нас произведения о Батыевом нашествии является «Слово о погибели Русской земли» (начало ХIII в.).

Горестные повести о нашествии Батыя и страданиях Руси (ХIII в.) сменяются произведениями, прославляющими жертвенный подвиг князей, казненных в Орде за верность вере и Отечеству (повесть о Михаиле Тверском), победу на Куликовом поле («Летописная повесть», «Задонщина», «Сказание о Мамаевом побоище») и окончательное свержение власти Орды («Послание на Угру» ростовского архиепископа Вассиана, 1480).

Большой след в литературе конца ХV — первой половине ХVI в. оставила полемика иосифлян и нестяжателей — двух непримиримых течений внутри Русской церкви, представители которых по-разному видели ее место в системе Московского государства. Стремление к Божьей правде, то есть всеобщей справедливости и братской любви между людьми, составляет идейную основу летописей и русской религиозной публицистики, примером которой могут служить послания к князьям игумена Кирилла Белозерского.

Украшением русской литературы ХVI в. стала переписка Ивана Грозного и князя А. М. Курбского, ярко отразившая противостояние аристократии и самодержавия. В ХVII столетии литературу обогащают произведения, посвященные событиям Смутного времени («Сказание Авраамия Палицына», «Временник дьяка Тимофеева»). В глубинах общества возникают «сатирические повести», бичующие вечные пороки русской жизни — произвол власть имущих, корыстолюбие и мздоимство, пьянство и невежество. Над массой безымянных произведений возвышается одно из первых авторских сочинений — житие основателя оппозиционного течения в Русской церкви (старообрядчества) протопопа Аввакума, написанное им самим.

В целом к концу ХVII в. в русской литературе явно заметны поиски новых жанров и идей. Петровские реформы ускорили развитие этих тенденций.

Глава 9.
ЦАРЬ-РЕФОРМАТОР ПЕТР I

1. Юность Петра. Сын царя Алексея Михайловича Федор (1676–1682) и стоявшее за ним боярское правительство действовали в традициях предшественников: неторопливо и без блеска, но зато основательно и ответственно. В 1682 г. было окончательно отменено местничество — средневековая система раздачи чинов и должностей в соответствии с родовитостью и заслугами предков. Отныне единственным источником карьеры становились ревностная служба государю и его милость. Отсюда был уже один шаг до петровской «Табели о рангах» (1722).

Ранняя смерть молодого, но болезненного царя Федора привела к затяжному династическому кризису. Федор не оставил наследника, и потому на престол могли претендовать другие сыновья Алексея Михайловича — Иван (от первого брака с Марией Милославской) и Петр (от второго брака с Натальей Нарышкиной). В результате интриги родичей Ивана, поднявших в столице летом 1682 г. первый стрелецкий мятеж, на престоле оказались сразу два царя: малолетний Петр и слабоумный Иван. Формально они царствовали вместе до самой смерти Ивана в 1696 г. Но реальная власть в 1682–1689 г. была в руках у их сестры, царевны Софьи, и ее фаворита князя В. В. Голицына.

В 1689 г., подавив второй стрелецкий мятеж, Петр и его сторонники добились заточения Софьи в монастырь и ссылки Голицына. Однако полностью самостоятельное правление Петра фактически началось лишь после кончины в 1694 г. его матери — властной и влиятельной Натальи Нарышкиной. Последним отзвуком династической борьбы стал третий стрелецкий мятеж (1698), жестоко подавленный новым правительством. Вскоре было ликвидировано и само стрелецкое войско, созданное еще Иваном Грозным.

2. Медный всадник. Глубокие перемены во многих областях русской жизни, осуществленные Петром I, — одно из самых важных событий русской истории. Подобно тому как опричнина Ивана Грозного стала символом кровавого террора, так и эти преобразования стали символом реформ, проводимых сверху. Для русских либералов-западников, боявшихся иного источника перемен — народного бунта, революции, но при этом не желавших жить по-старому, петровские преобразования казались оптимальной эволюционной моделью политического развития России. Там, где останавливались в своих похвалах либералы, революционеры продолжали славословить Петра. Грубые, силовые методы преобразований, в жертву которым были принесены жизни тысяч людей, импонировали отечественным радикалам — от Н. Г. Чернышевского до большевиков, высоко ценившим царя, несмотря на его «классовую ограниченность». Но и это был еще не конец восхвалений. Небывалый рост военного могущества России и ее международного престижа в Петровскую эпоху заставлял склонять голову перед «царем-плотником» и самых рьяных консерваторов, противников развития страны по европейскому пути.

Отлитый в бронзе впечатляющий образ Петра Великого — пушкинский «Медный всадник» — стал одним из главных символов Российской империи. Однако уже Н. М. Карамзин весьма сдержанно оценивал итоги царствования Петра, замечая, что по его вине «мы стали гражданами мира, но перестали быть, в некоторых случаях, гражданами России». Принудительная европеизация, проводимая Петром, привела к расколу русского общества на чуждые друг другу по культуре и даже языку «верхи» и «низы».

Критику Петра, начатую Карамзиным, продолжили славянофилы и их последователи. Картину дополнили исторические исследования, выполненные в конце ХIХ — начале ХХ в. В них стали очевидны негативные последствия деятельности Петра: разорение народа многократно возросшими налогами и повинностями, окончательный крах идеи сословного представительства и установление диктатуры дворянства. Картину довершают всевластие чиновничества в системе абсолютной монархии и бюрократизация Русской церкви.

При Петре произошло окончательное закрепощение крестьян, которое прямо противоречило взятому им курсу на европеизацию России. Основная часть населения превращалась в бесправные ревизские души. Здесь скрывается главный парадокс Петровских реформ: европеизация дворянского фасада империи достигалась за счет, так сказать, азиатизации ее остальных частей.

Реформы Петра I отличаются крайней противоречивостью. В них причудливо переплетаются самые различные принципы и подходы. И потому каждая эпоха по-новому оценивает их, исходя из своих собственных проблем и представлений.

Еще учитель В. О. Ключевского, С. М. Соловьев, убедительно доказал, что важнейшие направления деятельности Петра: военная реформа, борьба за выход к морям, развитие промышленности и государственного управления, европеизация культуры правящих верхов — наметились до его прихода к власти. Петр лишь действовал на этих направлениях гораздо более решительно, чем его предшественники на троне. Эта решительность проистекала как из ситуации, в которой оказалась Россия в начале ХVIII в., так и из характера самодержца.

3. Азовские походы. Первое значительное военное предприятие Петра как главы государства — Азовские походы 1695–1696 гг. — было продолжением той активной внешней политики России на южном крымско-турецком направлении, которая началась еще во времена царя Федора Алексеевича (Чигиринские походы 1677–1678 гг.).

Взятие Азова, мощной турецкой крепости в устье реки Дон, стало возможным с помощью построенного на воронежских верфях флота. До Петра Россия не имела военно-морского флота. Однако этот успех не привел к дальнейшему наступлению русских войск в Причерноморье. Великое посольство 1697–1698 гг. убедило Петра в том, что европейские страны, и в первую очередь союзники России по антитурецкой коалиции (Австрия, Венеция и Польша), не готовы продолжать войну с Турцией. Действовать в одиночку против могущественной Османской империи Петр не решился. Лишь гораздо позже, в 1711 г., он предпринял попытку самостоятельно, без союзников потеснить Турцию. Однако Прутский поход Петра завершился неудачей. Русские вынуждены были вернуть туркам Азов и срыть укрепления Таганрога.

4. Северная война. В 1700 г. Петр заключил с Турцией мир на 20 лет и спешно двинул свои войска в Прибалтику, где Россия присоединилась к уже начатой Данией и Польшей войне против Швеции. Эта длительная (1700–1721) война получила в русской истории название Северной. Она началась крупными победами шведских войск, которыми командовал талантливый полководец король Карл ХII. В 1700 г. шведы разгромили Данию и нанесли тяжелое поражение русским под Нарвой. После этого Карл ХII двинул свои силы в Польшу. Считая, что основные трудности уже позади, он действовал там медленно и опрометчиво.

Между тем Петр после неудачи под Нарвой принялся деятельно укреплять и переустраивать свое войско. На смену старой системе дворянского ополчения приходят рекрутские наборы. Крестьяне, отданные в солдаты (рекруты), быстро становились хорошо подготовленными рядовыми и служили всю жизнь. Армия из дворянской превращается в крестьянскую. Дворяне отныне играют в ней роль офицерского корпуса.

В результате этих перемен, потребовавших огромных денег и достигнутых ценой неимоверных усилий правительства и местной администрации, армия стала более многочисленной и дисциплинированной. Для подготовки дворян к офицерскому званию Петр использовал Семеновский и Преображенский гвардейские полки, комплектовавшиеся главным образом из дворянской молодежи. Той же цели служили военные, военно-инженерные и морские училища, создание которых началось при Петре.

5. Крепостническая мануфактура. Одновременно с преобразованием армии и своим любимым занятием — строительством кораблей Петр всячески содействовал развитию российской промышленности, в первую очередь тех ее отраслей, которые обеспечивали потребности армии и флота. Известно, что для развития промышленности во все времена необходимы три условия: капитал, свободные рабочие руки и рынок сбыта для готовой продукции. Эти условия должен был выполнить и Петр. Особенно тяжело решалась в России проблема свободных рабочих рук.

И все же выход был найден. Как солдатами в петровских полках, так и рабочими на петровских мануфактурах должны были стать крестьяне. Владельцы мануфактур — предприятий, основанных на ручном труде, — получили дворянское право покупать крестьян, но не в личную собственность, а только для работы на данном предприятии. Одновременно тысячи государственных крестьян были принудительно отправлены на работу на государственные мануфактуры. Эти крутые меры быстро дали впечатляющие результаты. Если к концу ХVII в. в России известно около 30 мануфактур, то в петровское время их возникло уже около 100. Россия не только перестала ввозить металл из-за рубежа, но и сама готова была снабжать им другие страны.

Важно отметить, что наличие петровских мануфактур не означало появления буржуазных отношений в недрах феодального общества. Напротив, они представляли собой распространение феодальных отношений на сферу промышленности. В них отсутствовала главная особенность капиталистической системы производства — вольнонаемный труд рабочих. В исторической перспективе петровская «индустриализация» во многом напоминает сталинскую: те же принудительные методы, тот же впечатляющий успех, позволивший резко усилить военный потенциал страны, и та же бесперспективность низкооплачиваемого рабского труда, ведущего к нравственной и физической деградации рабочих. В конечном счете такая индустриализация вела к неизбежному отставанию экономики страны от развитых европейских стран. Однако мог ли Петр предложить стране иные пути решения вопроса? Едва ли. К тому же, не имея времени для размышлений, он спешно искал средства разбить угрожавших России шведов и не думал ни о чем другом.

6. Война продолжается. Постепенно вытесняя шведов из Прибалтики, Петр в 1703 г. основал город-крепость Санкт-Петербург, ставший в 1713 г. столицей России. В 1704 г. русские войска овладели Дерптом (Тарту) и Нарвой, в 1706 г. разгромили шведов на территории Польши (битва при Калише). Решающее наступление Карла XII на Россию началось в 1708 г.

Однако русским удалось уже в начале кампании нанести неприятелю тяжелый удар. 30 августа 1708 г. близ деревни Лесной петровская армия разгромила корпус генерала Левенгаупа, шедший на помощь Карлу ХII из Риги. Оставшись без подкрепления и лишившись запасов продовольствия, которые вез с собой Левенгауп, Карл ХII вынужден был отказаться от прямого удара по Москве и двинулся на Украину, где короля обещал обеспечить всем необходимым его тайный сторонник гетман Иван Мазепа.

Там, на Украине, 27 июня 1709 г. и произошло решающее сражение Северной войны — Полтавская битва. Она завершилась полной победой русской армии, которой командовал сам Петр, проявивший в сражении не только талант полководца, но и личное мужество.

После разгрома под Полтавой Карл ХII, пользуясь поддержкой Турции, еще долго продолжал сопротивление. В 1714 г. при мысе Гангут и в 1720 г. близ острова Гренгам молодой русский Балтийский флот победил шведов. Гибель Карла ХII в 1718 г. и высадка русских десантов в Швеции в 1719 и 1720 гг. ускорили конец войны. 30 августа 1721 г. был заключен Ништадтский мир, по условиям которого Россия получила обширное побережье Балтийского моря от Выборга до Риги вместе с расположенными там восемью портами. Отныне она становилась морской державой, активной и полноправной участницей европейской политики.

Завершение Северной войны было отмечено пышными празднествами и глубоко символичным актом — принятием Петром I 22 октября 1721 г. титула Великого, отца Отечества и императора Всероссийского.

7. Каспийские походы. В последние годы жизни Петр вновь вернулся к южным делам. Его заинтересовали слабо защищенные владения Ирана (Персии) в Закавказье. Первый Каспийский поход Петра состоялся летом 1722 г., но из-за слабой подготовки имел весьма скромные результаты — взятие русскими без боя крепости Дербент. В следующем году военные действия начала каспийская флотилия, высадившая десант на западном и южном побережье Каспийского моря. По Петербургскому договору Иран признал эти земли владением России, которая обязывалась защищать его от возможного нападения Турции. Турецкие войска, захватившие к этому времени центральные районы Закавказья, столкнувшись с русскими, вынуждены были остановиться. В 1724 г. между Россией и Турцией был заключен Константинопольский договор, признававший права обеих стран на занятые ими в Закавказье территории.

Каспийские походы Петра — свидетельство стратегического мышления первого русского императора. Подобно опытному шахматисту, он просчитывал действия противника на несколько ходов вперед. Геополитическая ситуация на Кавказе предопределяла в будущем долгую борьбу России с Турцией.

Выйдя на Каспий, турки могли построить там флот и нанести России удар с юга. Помогая персидскому шаху отбросить турок от Каспийского моря, Петр тем самым стремился не допустить опасного для России развития событий.

Это был последний военный и дипломатический успех Петра. 28 января 1725 г. после тяжелой, но скоротечной болезни «отец Отечества» скончался, не оставив завещания.

Глава 10.
ЭПОХА ДВОРЦОВЫХ ПЕРЕВОРОТОВ

1. Искатели трона. Уставшая от войны и напряжения всех сил в Петровскую эпоху Россия как бы отдыхала при его ближайших преемниках. Петр установил порядок, согласно которому глава государства мог завещать престол любому члену правящего дома Романовых. Однако его собственная семейная жизнь сложилась так, что к концу своих дней он не видел вокруг себя того, кто был бы достоин трона. Уморив в тюрьме царевича Алексея (сына от первой жены — Евдокии Лопухиной) и похоронив умершего в детстве царевича Петра (сына от второй жены — императрицы Екатерины I), Петр в конце жизни имел лишь двух дочерей — Анну и Елизавету. От двух браков в общей сложности было 11 детей, однако почти все они умерли в детстве или младенчестве.

При поддержке гвардии, которая в XVIII в. играла решающую роль в борьбе за власть, любимец Петра I А. Д. Меншиков добился возведения на престол второй жены умершего самодержца — Екатерины I. В 1727 г. корона перешла к внуку Петра — царевичу Петру Алексеевичу (правил в 1727–1730 гг.). С его кончиной высшая аристократия (Верховный тайный совет) пригласила на престол племянницу Петра I — Анну Иоанновну, сильно ограничив при этом ее власть в свою пользу особым обязательством — кондициями. Однако Анна, прибыв в Россию из Митавы, где она жила в качестве вдовствующей герцогини Курляндской, вскоре уничтожила подписанные ею обязательства и стала править самовластно, окружив себя советниками преимущественно немецкого происхождения.

Десятилетнее правление Анны, омраченное жестокостью ее фаворита Бирона (бироновщина), сменилось кратким пребыванием на престоле младенца Ивана Антоновича (1740–1741) при регентстве его матери, племянницы Анны — Анны Леопольдовны. Эту последнюю с помощью гвардии устранила от власти дочь Петра Великого Елизавета (правила в 1741–1761 гг.). Наследник Елизаветы, ее племянник Петр III (правил в 1761–1762 гг.) не сумел поладить с гвардией, которая, свергнув незадачливого императора, возвела на престол его жену, немецкую принцессу Августу Софью Фредерику Ангальт-Цербскую, более известную как Екатерина II Великая (правила в 1762–1796 гг.). Последним дворцовым переворотом, назревшим в конце ХVIII столетия, но осуществленным уже в ХIХ в., стало убийство группой офицеров сына Екатерины II императора Павла I (правил в 1796–1801 гг.).

2. Правящий класс. Пестрый ряд лиц, побывавших на престоле в 1725–1762 гг. (эпоха дворцовых переворотов), вызывает недоумение. Как могли эти в большинстве своем слабые и недалекие люди стоять во главе такой сложной и тяжелой в управлении страны, как Россия? Ответ — в особенностях расстановки социальных и политических сил ХVIII столетия. Монархия и в этот период оставалась мощным регулятором социальных отношений. Однако представление о ней в обществе существенно изменилось. После Смутного времени люди постепенно стали воспринимать Российское государство не как родовую вотчину правящей династии, а как некую систему, созданную самим обществом (через его представителей на Земском соборе 1613 г.) для общего блага. Монарх при этом выступал как бы доверенным лицом общества, ответственным за его благополучие. Не случайно Петр I так любил говорить о благе Отечества. Он искренне считал себя стражем государственных интересов, а государство — гарантом общего порядка.

Однако в реальности баланс общественных интересов в результате реформ Петра изменился. Сословие землевладельцев, прежде четко делившееся на вотчинников-бояр и помещиков-дворян, в результате целого ряда социальных трансформаций, и прежде всего юридического уравнивания поместья с вотчиной, стало единым. Его политический вес и активность возросли. Этому благоприятствовали и личные качества лиц, занимавших престол в первые полстолетия после кончины Петра. Исключая взрослого, но беспомощного в делах Петра III, это были либо женщины, либо дети, от имени которых правило их ближайшее окружение, состоявшее из наиболее удачливых столичных дворян.

В сущности, монархия стала лишь фасадом, за которым скрывалась диктатура правящего класса — дворянства. Стесняя права других сословий, дворяне шаг за шагом добивались от правительства практически всего, чего только они могли пожелать, — от личной власти над крестьянами до освобождения от обязательной службы и щедрой раздачи государственных земель в поместья. Лишь Екатерина II сумела до некоторой степени вернуть монархии ее былой авторитет. Одновременно она предпринимала некоторые шаги, направленные на дальнейшую европеизацию России.

3. Права и обязанности сословий. При Екатерине II возникла необходимость юридического оформления социальной структуры русского общества. Оно было официально разделено на пять сословий: дворянство, духовенство, купечество, мещанство и крестьянство. Между первыми тремя сословиями по-разному распределялись узаконенные привилегии. Главную из них — право владеть землей с живущими на ней крестьянами — имело только дворянство. Существенную роль играли и такие привилегии дворянства, как свобода от телесных наказаний и службы в армии (рекрутской повинности), освобождение лиц мужского пола от подушной подати, а домов — от воинского постоя. Духовенство имело все привилегии дворян, за исключением права владеть крепостными крестьянами. Крестьяне и мещане, то есть рядовые горожане, были податными сословиями. Они платили подушную подать, несли все повинности и не пользовались никакими привилегиями. Сословное деление общества, характерное для Средневековья, формально сохранялось в России до самой революции в феврале 1917 г.

4. Рост империи. Петровские реформы изменили многое не только в самой России, но и в ее отношениях с внешним миром. Северная война показала, что завоевать Россию практически невозможно как по причине огромных размеров, так и благодаря первоклассной армии и сильному флоту. В самой России также осознали, что военный потенциал страны отныне может быть направлен не только на оборону, но и на расширение границ. В XVIII в. во внешней политике России ярко проявился имперский, то есть силовой, подход к решению территориальных и национальных проблем.

Однако не следует забывать, что в те времена понятия «агрессия» еще не существовало. Любое государство имело свои собственные интересы, которые сводились прежде всего к увеличению территории и расширению сферы влияния в окружающем мире. Никто не упускал случая прибрать к рукам то, что плохо лежит. Европейские державы энергично строили свои колониальные империи, используя их ресурсы для обогащения метрополии. Страны, которые в силу различных причин не могли быть превращены в колонии (Турция, Китай и др.), закабалялись экономически и вовлекались как второстепенные фигуры в различные комбинации европейской политической игры.

Россия также следовала нехитрой логике тогдашнего политического мышления и стремилась не упустить своего. Через весь XVIII в. тянется череда Русско-турецких войн (1711; 1736–1739; 1768–1774; 1787–1791), в результате которых в состав империи были включены Крым (1783) и плодородные южные земли между Днепром и Днестром. В этих войнах засверкал талант екатерининских полководцев П. А. Румянцева (битвы при Ларге и Кагуле, 1770) и А. В. Суворова (битвы при Фокшанах и Рымнике, 1789, штурм Измаила, 1790). Речь Посполитая из опаснейшего врага России, коим она являлась в ХVII столетии, превратилась в ХVIII в. сначала в ее союзника, а затем и в жертву. Не сумев создать сильной монархической государственности, Польша погрязла во внутренних распрях и стала добычей своих соседей. В результате трех разделов Польши (1772, 1793, 1795) между Австрией, Пруссией и Россией в состав последней вошли Литва, Белоруссия и часть Западной Украины. Медленно, но неуклонно Россия теснила Турцию на Кавказе. Опасаясь создания прусским королем Фридрихом Великим сильного немецкого государства близ западных границ России, правительство императрицы Елизаветы направило войска в помощь коалиции (Австрия, Франция, Швеция, Саксония), воевавшей с Пруссией и Англией (Семилетняя война, 1756–1763).

Россия прирастала не только штыком Суворова, но также предприимчивостью купцов и любознательностью землепроходцев. Во времена Екатерины II русские начинают осваивать Северную Америку, основывая свои поселения в ее безлюдной северо-западной части.

Многонациональная Российская империя существенно отличалась от современных ей колониальных империй, созданных Англией, Францией, Испанией, Португалией, Голландией и другими европейскими странами. Народы, добровольно или по принуждению вошедшие в ее состав, не испытывали национального унижения, так как русские, в сущности, не являлись в империи господствующей нацией. Сумев освоить и благоустроить огромное пространство от Тихого океана до Балтийского и Черного морей, русские как нация не приобрели для себя каких-либо существенных выгод или привилегий. Более того, положение русского крестьянства было не менее, если не более, тяжелым, чем положение населения так называемых национальных окраин Российской империи.

Важнейшим принципом строительства Российской империи было включение в состав имперской аристократии правящей верхушки национальных меньшинств. Так повелось еще со времен киевских князей, в дружине которых варяги мирно уживались с финно-уграми, а крещеные степняки — со славянами. Так было и во времена Российской империи, когда дворянство едва ли не наполовину состояло из лиц неславянского происхождения, что, разумеется, не мешало им быть полноправными подданными