А. И. Вдовин

СССР.
История великой державы
(1922–1991 гг.)

Издание третье,
переработанное и дополненное

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 94(47+57)

ББК 63.3(2)6

В25

Рецензенты:
Ковалев Д. В., доктор исторических наук, профессор;
Томилин В. Н., доктор исторических наук, профессор;
Шадрин А. Ю., кандидат исторических наук, доцент.

В книге прослежены основные события общественно-политической и социально-экономической истории СССР от образования до разрушения. Выявляются идеологические основания внутренней и внешней политики государства, основные факторы и результаты подъема страны и народа к вершинам исторического развития. Объективно освещаются трудности, допускавшиеся ошибки и злоупотребления властью, возникновение необратимых кризисных явлений, приведших к падению государства в 1991 г. Излагается мало представленная ранее в учебниках история создания советского атомного оружия, диссидентства, национальной и конфессиональной политики.

Статистические данные об основных показателях развития страны, указатель имен (более 2 тыс. персон) облегчают усвоение материала и дальнейшее обращение читателей к затронутым в книге вопросам.

Книга написана с государственно- и национально-патриотических позиций, предлагается в качестве пособия в высших и средних учебных заведениях. Рекомендуется всем интересующимся новейшей историей России.

Изображение на обложке patrice6000 / Shutterstock.com

УДК 94(47+57)

ББК 63.3(2)6

© Вдовин А. И., 2018

© Вдовин А. И., 2022, с изменениями

© ООО «Проспект», 2021

ПРЕДИСЛОВИЕ

Современная концепция новейшей отечественной истории формируется с 1990-х гг. Ее начало символически обозначили рабочие технической службы Кремля Валерий Кузьмин и Владимир Архипкин. 25 декабря 1991 г. в 19 часов 38 минут они спустили красный флаг СССР с флагштока над президентской резиденцией в Кремле и водрузили бело-сине-красное полотнище российского стяга. В тот же день вступил в силу Закон РСФСР об изменении названия государства. Новое официальное наименование: Российская Федерация (Россия). Смена флага положила начало переосмыслению исторического опыта русского и породненных с ним российских народов.

В рамках господствовавшего ранее формационного подхода история советского периода представлялась как переход от капитализма к социализму с последующим восхождением последнего по ступеням зрелости от неразвитых форм к более развитым. Последняя из достигнутых фаз официально именовалась развитым социализмом. С неожиданным крахом социализма многим сторонникам формационного подхода трактовка представляется неверной. Они полагают, что правильнее было бы говорить о нем как об одной из фаз «раннего социализма», который еще во многом требовалось доводить до развитых форм.

Неудавшийся опыт социалистического строительства вроде бы оправдывает положение о современном этапе мирового развития, о котором говорится в статье американского профессора Френсиса Фукуямы «Конец истории?» (1989) и других его работах. В них утверждается, что часть человечества, находящаяся на современной капиталистической стадии развития, и впредь будет развиваться при капитализме. По мнению ученого, «триумф Запада, западной идеи, очевиден прежде всего потому, что у либерализма не осталось никаких жизнеспособных альтернатив». В целом же современное западное либеральное общество — венец эволюции, его утверждение во всем мире будет знаменовать конец истории. С этой точки зрения социализм представляется историческим тупиком, который вынудил оказавшиеся в нем народы возвратиться на магистральный путь истории и присоединиться к основной части человечества.

Идея о достижении человечеством совершенной стадии развития и одномерности социального прогресса несостоятельна, во всяком случае преждевременна. После распада СССР и мировой системы социализма конец истории не наступил. Социализм не прекратил своего существования, он развивается в китайском и кубинском вариантах. Если бы советское руководство избрало путь постепенного внедрения рыночных механизмов в экономику при сохранении государственного контроля, продолжал бы развитие и СССР. Далек от благополучия и капиталистический мир. Вместо бесперебойного функционирования на пике развития капиталистическая экономика поражена кризисами. Мир сотрясается в войнах, которыми государства из «большой семерки» пытаются приблизить «отставшие страны» к вершинам бытия. В отношении России развязана холодная война, которая по риторике и другим параметрам превосходит предыдущую.

Как бы то ни было, поражение социалистической идеи в СССР и целом ряде других стран существенно поколебало веру в формационный подход к истории человеческого общества, базирующийся на различении способов производства материальных благ. И хотя этот подход, безусловно, не исчерпал своих возможностей при характеристике минувших эпох, его прогностические возможности вызывают все большее сомнение.

С 1943 г., когда был упразднен III Интернационал, знаменитая международная организация, объединявшая с 1919 г. компартии различных стран, в нашей стране и мире все реже исполняется гимн Коминтерна. Совсем мало остается приверженцев коммунистических идей, убежденных в том, что уже в ближайшем будущем «все страны охватит восстания костер!». Вместе с тем остаются еще члены КПРФ и других партий, считающие: «Мы красного фронта отряд боевой. И мы не отступим с пути своего!»

К формационному подходу в определенном отношении оказывается совсем близким и так называемый цивилизационный подход. Он предполагает, что человечество развивается, восходя от дикости к варварству и далее к современным цивилизованным историческим формам. Так, социализм в свое время изображался как цивилизация высшего типа. После распада СССР лидерство в развитии представлялось иначе: «Десятка западных стран движется вперед, а остальные догоняют» (Семенникова Л. И. Цивилизации в истории человечества. Брянск, 1998). В качестве цивилизационного образца чаще всего выставляются США. Ориентируясь на них, отстающие «модернизируются». Считается, что главной задачей модернизации является перевод общества в новое качество, ликвидация отставания от экономически развитых стран.

Однако при ближайшем рассмотрении обнаруживается, что такая стратегия развития «отсталых» цивилизаций неосуществима, так как модернизировать все человечество по американскому образцу невозможно из-за ограниченности земных ресурсов, львиная доля которых потребляется теми же Соединенными Штатами. США производят около 20% мирового ВВП, а потребляют из него около 40%. Насчитывая около 5% жителей Земли, они расходуют 23% всей энергии, съедают 15% мяса, на американских дорогах используются 37% всех машин мира. Сегодня американец потребляет в четыре с лишним раза больше энергии, чем усредненный житель планеты, тратит в три раза больше воды, производит в два раза больше мусора и вырабатывает в пять раз больше углекислого газа. Заработок гражданина США почти в пять раз больше заработка усредненного жителя планеты. Официальный порог бедности в США составляет 50 долларов в день, а у 3,5 миллиарда жителей Земли нет возможности тратить ежедневно и двух долларов. По международным критериям бедностью считается доход в 2–4 доллара в сутки на человека, а нищетой менее 2 долларов.

К началу 1990-х гг. сформировалось понятие о «золотом миллиарде» Земли, одном из 7 млрд землян, населяющих страны, достигшие высокого уровня технологического развития; это США, Канада, страны Западной Европы, Япония, Австралия, Новая Зеландия, Израиль. В 2001 г. «золотой миллиард» распоряжался почти 85% мирового продукта (в 1960 г. 70%), на него приходилось 84% мировой торговли и 85% финансовых накоплений. В 1960 г. различия в доходах между наиболее богатыми и беднейшими 20% населения мира относились как 30 к 1, в 1970 г. — как 32 к 1, в 1990 г. — как 60 к 1, а к концу 2000 г. — как 100 к 1. В 2010 г. 388 самых богатых людей планеты располагали состоянием, сопоставимым с совокупным состоянием беднейшей половины ее населения. К 2016 г. число таких людей уменьшилось до 62, а, по данным на январь 2017 г., половина мирового богатства находилась в распоряжении всего восьми человек, они владели таким же объемом средств, что и 3,6 млрд жителей планеты, составляющих беднейшую половину человечества. Дальнейший рост неравенства в распределении доходов в пользу «развитых стран» и богатейших представителей «золотого миллиарда» лишает перспектив подавляющую часть населения планеты, делая ее излишней на земном празднике жизни.

Цивилизационная теория, как и любая другая, имеет право на существование. Но при ряде достоинств ей присущи ошибки, чреватые серьезными последствиями. Претендуя на единственно правильную методологию постижения истории, всецело овладев умами и будучи положенной в основу политической стратегии, она «грозит вернуть мир в эпоху Крестовых походов и джихадов с той разницей, что вместо мечей, стрел и копий пойдут в ход ракеты с ядерными зарядами, электронное и информационное оружие» (Г. Х. Шахназаров). Недавние события в Югославии и Ираке в этом свете предстают как первые крестовые походы под флагом прав человека и утверждения нового цивилизационного порядка.

Обращает на себя внимание и тот факт, что цивилизации зачастую классифицируются по произвольной методике. До сих пор не удалось выявить объективных критериев, по которым выделяются цивилизации. По этой причине их число сильно отличается у разных авторов, вплоть до сведения любого народа к особой цивилизации. История стран, шествующих впереди других по дорогам цивилизации, расцвечивается положительными характеристиками исторических фактов, явлений, процессов и личностей. Сочинения же по истории «нецивилизованных» стран изобилуют негативной информацией и антигероями. Все это наблюдается и во многих учебных пособиях по отечественной истории, изданных в последние десятилетия. Они во многом напоминают исторические труды, вышедшие из-под пера историков известной школы М. Н. Покровского, главной задачей которых было показать дореволюционную отечественную историю в исключительно негативном свете.

Ограниченность формационного и цивилизационного подходов к истории, представляющих путь народов как линейное восхождение от низших форм к высшим, развитие по неким «передовым образцам», как модернизационные переходы от традиционных обществ к современным, преодолевается синергетическим подходом к истории. Его появление связано с творчеством бельгийского физика российского происхождения И. Р. Пригожина (нобелевский лауреат за работы по термодинамике неравновесных систем, 1977) и немецкого физика Германа Хакена, давшего в 1973 г. изученным им эффектам самоорганизации в лазерном излучении название «синергетика» (от греч. synergētikos — совместное, согласованное действие). Со временем было признано, что этот диалектический метод познания имеет универсальный характер и применим для постижения закономерностей развития общества. В наши дни он активно входит в методологию исторической науки.

Синергетический подход основан на таких понятиях, как нелинейность, неустойчивость, непредсказуемость, альтернативность развития. Историков он привлекает новым взглядом на развитие неустойчивых ситуаций в историческом процессе, для чего требуется учитывать влияние на него разного рода случайностей, малых воздействий, которые невозможно предугадать и прогнозировать. Особую значимость для понимания истории приобретает развитие в точке бифуркации, точке ветвления процесса, являющейся отправной для новой линии эволюции. Яркий исторический пример представляет собой социальная революция, означающая кардинальную перестройку общественной системы. С понятием бифуркации неразрывно связано представление о так называемом аттракторе. Академик Н. Н. Моисеев объясняет эту связь следующим образом. Развитие динамической системы любой природы происходит в некотором аттракторе, ограниченной «области притяжения» одного из стабильных или квазистабильных состояний системы. Сложные нелинейные системы могут обладать большим числом аттракторов. В силу ряда причин: чрезмерно большой внешней нагрузки или накопления флуктуаций (противоречий в обществе) — ситуация однажды может качественно измениться, и система относительно быстро перейдет в новый аттрактор, или канал эволюции. Подобная перестройка системы называется бифуркацией.

Главное отличие нового подхода от классических заключается в том, что в рамках классической науки царствовали принципы детерминизма, а случайность считалась второстепенным, не оставляющим следа фактором в общем потоке событий. Неравновесность, неустойчивость воспринимались как нечто негативное, разрушительное, сбивающее с «правильной» траектории развитие, которое мыслилось как безальтернативное. В синергетике идея эволюционного подхода сочетается с многовариантностью исторического процесса и многомерностью истории. С позиций синергетики ХХ век человеческой истории представляется настоящим веком бифуркации. Как пишут авторы монографии «Синергетика и прогнозы будущего» (2001), «развитие нелинейной математики, синергетики, а с ними и нового взгляда на мир и условия жизни в нем не очередная мода, а естественная стадия развития науки и культуры».

Синергетический подход дает представление о сложности изучаемых в природе и обществе процессов. Однако при его применении следует иметь в виду особенности задач, решаемых обществоведами. Физики, добившиеся за последний век фантастических достижений в своей области, полагают, что их наука изучает «простейшие и вместе с тем наиболее общие закономерности явлений природы, свойства и строение материи и законы ее движения» (академик А. М. Прохоров). Перед аналогичными задачами, необходимостью установления наиболее общих закономерностей в развитии страны и российского общества стоят историки. Однако решить такие задачи им оказывается труднее, потому что общество как объект познания неимоверно сложнее объектов, изучаемых естественными и точными науками.

Историю творят миллиарды существ, наделенных разумом и чувствами. Они исполняют различные роли на разных этапах жизни, решают как собственные проблемы, так и проблемы сообществ, в которые оказываются включенными не только по своей воле. История любого государства — это судьбы отдельных людей, их отношения друг с другом, положение в коллективах и общественных объединениях, участие в делах семьи, организации, страны. Человек с рождения оказывается в перекрестии взаимодействий различных сторон жизни общества (экономика, политика, право, мораль, религия и т. д.). И в каждой из этих областей может оставить более или менее заметный след, результат творчества и свершений.

Интегральное понимание соотношений индивидуального, социального и общечеловеческого в общественно-историческом развитии чрезвычайно затруднено. Время кардинальных перемен в общественной жизни многократно усложняет проблему. Однако это не избавляет историков от необходимости создавать правдивые исторические полотна. Достоверные знания о прошлом своей страны и ее современном состоянии необходимы каждому современному человеку, ведь «человек может быть полезен своей стране только в том случае, если ясно видит ее» (философ П. Я. Чаадаев). Учебные пособия и предназначены для того, чтобы способствовать выработке такого видения, иначе говоря, хорошего понимания; формированию у учащихся не только необходимых знаний, но и лучших гражданских и патриотических качеств.

Нелишне напомнить, что историк сам должен обладать этими качествами. Лишь в этом случае он может соответствовать высоте своего призвания. «Историк, — писал патриарх отечественной историографии Н. М. Карамзин, — должен ликовать и горевать со своим народом. Он не должен, руководимый пристрастием, искажать факты, преувеличивать счастие или умалять в своем изложении бедствия; он должен быть прежде всего правдив; но может и даже должен неприятное, все позорное в истории своего народа передавать с грустью, а в том, что приносит честь, о победах, о цветущем состоянии говорить с радостью и энтузиазмом. Только таким образом может он сделаться национальным бытописателем, чем прежде всего должен быть историк».

А. С. Пушкин писал: «Я далеко не восторгаюсь всем, что вижу вокруг себя… но клянусь честью, что ни за что на свете я не хотел бы переменить отечество или иметь другую историю, кроме истории наших предков, такой, какой нам Бог ее дал». В этих словах заключено не только высокое патриотическое чувство, но и констатация очевидного. Другой истории у народа не может быть, даже если этого очень хотелось бы. «Прошлое принадлежит Богу», — говорил И. В. Сталин. Историкам, как и всем людям, оно неподвластно, его можно познать, но нельзя изменить.

Правдивая история, историческое воспитание, формирование исторического сознания являются непреложным условием бытия народа: «Без знания истории мы должны признать себя случайными, не знающими, как и зачем мы пришли в мир, как и для чего в нем живем, как и к чему должны стремиться». Развивая эту мысль применительно к соотечественникам, ученый полагал, что «каждый из нас должен быть хоть немного историком, чтобы стать сознательно и добросовестно действующим гражданином» (В. О. Ключевский).

Объективная история — продукт честного исследователя и патриота. Правдиво писать историю своей страны и своего народа способен лишь тот, кто любит их и признает их безусловную ценность. Патриотизм не противоречит объективности, он ее важнейшая предпосылка. Великий Л. Н. Толстой писал об особой значимости для историка евангельской заповеди «не лжесвидетельствуй»: «Эпиграф к истории я бы написал: “Ничего не утаю”. Мало того чтобы прямо не лгать, надо стараться не лгать отрицательно — умалчивая».

Историческая наука выполняет важнейшую общественную функцию — способствует сохранению и обогащению исторической памяти народа. В первую очередь — о великих событиях далекого и недавнего прошлого, о славных именах и деяниях предков. «Когда мы любим, гордимся отечеством, это значит, что мы гордимся его великими людьми, т. е. теми, которые сделали его сильным и уважаемым на исторической сцене», — говорил академик И. П. Павлов. Историческая память, в свою очередь, выполняет функции интеграции общества, скрепляет единство поколений, создает представление об общей исторической судьбе и исторической ответственности, поддерживает нравственное здоровье общества, питает национальную гордость.

Пренебрежение историей вредит ее творцам. Характерно, что нигилизм в отношении истории России, ее обесценение, изображение прошлого «темным», «проклятым», «мрачным», «рабским» и на этой основе прекращение преподавания истории в школах и университетах, санкционированное российской властью после революции 1917 г., продержались недолго. В начале 1930-х гг. отечественная история была вновь востребована. Действующая власть для обоснования своего права на место в истории была вынуждена доказывать, что она призвана направлять развитие страны к благу граждан, но справляется с этим лучше и эффективнее прежних властителей. Только в случае легитимации власти в качестве законного наследника тысячелетней истории России руководству удается сплотиться с народом. И только в этом случае власть заручается патриотическим настроением народа, способным защищать страну во времена суровых испытаний, успешно развивать государство, обеспечивать его благоденствие.

Отечественная история была не в чести и какое-то время после революционного 1991 г. Б. Н. Ельцин, стремясь круто повернуть жизнь страны, «подобрал команду, которая ничего из прошлого не ценила и должна была только строить будущее». На практике это свелось к разрушению всей советской коммунистической системы и советской экономики. «Наверное, по-другому было просто нельзя, — утверждал Ельцин. — Кроме сталинской промышленности, сталинской экономики, адаптированной под сегодняшний день, практически не существовало никакой другой. А она генетически диктовала именно такой слом через колено. Как она создавалась, так и была разрушена». Первое постсоветское десятилетие, точно так же как и десятилетие после 1917 г., прошло под знаком отказа от постановки проблем патриотического воспитания.

В последнее время наметились перемены. Если в 1990-е гг. средства массовой информации активно призывали россиян осудить имперское прошлое и стремление к великодержавию, не цепляться «за архаичные национальные идеалы», осуществить «розовую мечту российского космополитизма» и стать наконец частью Европы, то с недавних пор официальная риторика меняется, по словам историка С. М. Сергеева (2004), «с абстрактно-демократической на национал-патриотическую, подавляющее большинство либеральных партий только и говорят, что о Великой России… Запретные слова “нация” и “империя” обрели легальный статус в общественном сознании». Слово «держава» в заглавии настоящей книги используется как синоним «империи».

В феврале 2001 г. в России была принята Государственная программа «Патриотическое воспитание граждан Российской Федерации на 2001–2005 гг.». В аналогичных пятилетних программах, нацеленных на сохранение непрерывности процесса по формированию патриотического сознания российских граждан как одного из факторов единения нации, основным средством воспитания выступает тысячелетняя история страны, ее героическое прошлое, важнейшие события в жизни народа, патриотизм в делах и творчестве выдающихся людей Отчизны. Говоря об идее, способной объединять на современном этапе всех россиян, В. В. Путин утверждал в феврале 2016 г.: «У нас нет никакой и не может быть никакой другой объединяющей идеи, кроме патриотизма». Для внедрения национальной идеи недостаточно, чтобы президент или еще кто-либо об этом один раз сказал. «Для этого нужно сознание и постоянно об этом нужно говорить, на всех уровнях, постоянно».

Всесторонне и критически оценивая 75-летнее советское время, создавая и уточняя картину прошлого в связи с появлением новых источников, фактов и доказательств, историки должны с уважением относиться ко всему позитивному, что было сделано в этот период. В частности, именно к этому призывают руководители нынешней России. Д. А. Медведев в обращении к активистам партии «Единая Россия» в октябре 2012 г. говорил, что Сталин и другие советские руководители заслуживают жесткой оценки за все, что тогда происходило в стране. Но при этом необходимо максимально объективно оценивать события, «не зачеркивать славные страницы истории нашего Отечества советского периода». Вспоминая Великую Отечественную войну, он призвал помнить, что «это была победа всей страны, в том числе и руководства, какое бы оно ни было, как бы мы к нему ни относились… Это все-таки была их победа, не только народа, но и тех решений, которые тогда принимались. И это было сделано не вопреки, а совместно». Не стоит также забывать, говорил Д. А. Медведев ранее, в 2009 г., что «мы во многом последние годы жили за счет того наследства, которое получили из Советского Союза».

Стандарты образования, которые обсуждались на Всероссийской конференции преподавателей гуманитарных и общественных наук (июнь 2007), призваны обеспечивать фундаментальные исторические знания, обоснованные оценки. Вместе с тем, как говорил В. В. Путин на встрече с делегатами конференции, в пособиях по истории должна быть представлена альтернативная точка зрения — средство против стандартизации мышления. Однако в них не должно быть перегибов, оскорбляющих историческую память и национальное чувство. Трагические страницы истории (они были не только у нас; пострашнее еще были в истории других стран, например, колониальные захваты, нацизм, применение ядерного и химического оружия в отношении гражданского населения) не должны забываться, но и не должны использоваться для навязывания чувства вины. Этими наставлениями определяется надежная позиция для всех, кто профессионально изучает и преподает новейшую отечественную историю.

Главная цель работы по новейшей отечественной истории состоит в выявлении и характеристике исторических этапов, через которые Россия прошла после революции 1917 г., установлении их связи с другими этапами. Принцип историзма, которым при этом следует руководствоваться, обязывает рассматривать явления и события в их возникновении и развитии, неразрывной связи с конкретными историческими условиями. Такой подход предполагает всестороннее исследование объекта изучения: его внутренней структуры как органического целого, системы; процесса (совокупности следующих друг за другом во времени исторических связей и зависимостей, характеризующих развитие объекта); выявление и фиксирование качественных изменений в структуре объекта; закономерностей его развития, законов перехода от одного исторического состояния к другому.

Понимаемый таким образом историзм совпадает с научной объективностью, исключая архаизацию настоящего и модернизацию прошлого. Принципу историзма целиком соответствуют высокие стандарты русской школы историков с такой ее чертой, как научный реализм, проявляющийся прежде всего в конкретном, непосредственном отношении к источнику и факту вне зависимости от историографической традиции. В этой связи не стоит забывать, что «нередко и документы врут, как люди» (Ю. Н. Тынянов). Поэтому не стоит полагаться на документ в пересказе других историков, надо самым внимательным образом, дотошно и критически изучать исторические источники. Неудовлетворенность результатами изучения истории советского общества, которая часто демонстрируется в постсоветской историографии, не имеет никакого отношения к принципу историзма и научному реализму.

За время, прошедшее с начала 1990-х гг., существенно расширились возможности создания все более адекватной картины сравнительно недавнего исторического прошлого страны. Из-под покрова тайн, умолчаний и догматических напластований высвобождаются идейные основы эволюции внутренней и внешней политики государства. В научный оборот введены разнообразные комплексы архивных документов. Необычайно расширился поток изданных воспоминаний и размышлений участников исторических событий. Освещаются события, имена и деяния, до недавнего времени составлявшие государственную тайну. Высказано немало оригинальных идей и концепций, по-разному объясняющих исторические факты и процессы. Распад СССР породил массу попыток вскрыть истинные причины этого события, побудил пристальнее анализировать противоречия, сопровождавшие развитие Союза от рождения до крушения.

Настоящая книга написана в соответствии с действующей программой учебного курса «Отечественная история XX–XXI вв.». Всего в отечественной истории с 1917 г. до наших дней выделяется ряд основных этапов. Первый — события революции 1917 г., Гражданской войны и вооруженной иностранной интервенции (1918–1920). Далее — перипетии образования и развития СССР в условиях новой экономической политики (1921–1928), форсированной модернизации СССР в период первых двух пятилеток (1928–1937), история Союза ССР кануна военных испытаний (1938–1941), эпоха Великой Отечественной войны (1941–1945), обеспечившая Союзу ССР выдвижение на позиции мировой сверхдержавы. Важнейшим этапом в довоенной истории страны 1937–1938 гг. был так называемый Большой террор, ознаменовавший своеобразное завершение Октябрьской (1917 г.) революции. Он закончился отстранением от власти «ленинской гвардии» и ее заменой соратниками и выдвиженцами Сталина. Если в 1930 г. почти 70% секретарей обкомов, крайкомов и ЦК нацкомпартий были партийцами с дореволюционным стажем, то в 1939 г. эти посты более чем на 80% были укомплектованы лицами, вступившими в партию после смерти Ленина, а среди секретарей райкомов и горкомов таковых было более 93%.

В послевоенное время в истории СССР различаются последний этап сталинского правления, восстановления народного хозяйства и решения атомной проблемы (1945–1953); период модернизации страны на путях десталинизации в годы хрущевской «оттепели» (1953–1964), вместивший не только «волюнтаризм» политического руководства, взлет страны к звездным высотам во время беспримерного штурма космоса, но и начало отступления с позиций мировой сверхдержавы. Последующее развитие страны охватывает периоды раннего (1964–1975) и позднего (1976–1985) «развитого социализма». Далее следуют перестройка (с позиции синергетики — период утраты страной стратегической цели развития, скатывание к стихийности и хаосу, создание условий для реставрации старой системы), становление и первые этапы постсоветского развития Российской Федерации (1992–1999; 2000 — наше время). В названиях разделов использованы символические понятия, рожденные в конкретных исторических обстоятельствах.

В вопросе о причинах распада СССР автор разделяет точку зрения историков, согласно которой распад стал следствием сознательного выбора (именуемого также изменой делу социализма) высших руководителей Союза ССР (М. С. Горбачев, А. Н. Яковлев, Э. А. Шеварднадзе) и наиболее крупных союзных республик (Б. Н. Ельцин, Л. М. Кравчук, С. С. Шушкевич), которые вместе со значительной частью советской партийно-хозяйственной номенклатуры, спецслужб, крупных теневых предпринимателей стремились поменять в стране государственный строй по образцам демократических западных держав, восстановить частную собственность, заменить плановую экономику рыночной, превратить союзные республики в независимые государства. Так или иначе, 1991 г. стал завершением контрреволюционного перерождения страны, образованной в октябрьские дни 1917 г.

Автор книги исходил из необходимости сохранения памяти о соотечественниках, так или иначе отличившихся в событиях прошлого. В конечном итоге нет политической истории, есть история участников политических событий. Нет экономической истории — есть история людей, что-то производящих и обменивающих. Нет истории городов — есть история горожан. Приходится также считаться с тем, что поступки и деяния многих, даже самых крупных творцов истории не поддаются однозначной оценке. К примеру, Сталин — одна из таких исторических личностей. С позиций государственности великий герой, великий государственный деятель, с точки зрения прав человека — душегуб и злодей. Сложная фигура и «продукт своей эпохи», его не нужно ни обелять, ни демонизировать (Путин В. В., июнь 2017 г.). Для объективного ученого это такой же исторический персонаж, как, например, Иван III (собиратель земли русской) или Петр I («революционер на троне»).

В своей работе автор стремится следовать заповеди А. С. Пушкина: «Уважение к минувшему — вот черта, отличающая образованность от дикости. Гордиться славою своих предков не только можно, но и должно». «Мы должны гордиться своей историей, и нам есть, чем гордиться» (Путин В.В., сентябрь 2013 г.).

Глава 1.
В УСЛОВИЯХ НЭПА.
1922–1928 гг.

§ 1. Революционные преобразования в России к декабрю 1922 г.

Представления о путях к преодолению национальных и государственных различий. В будущем мировом сообществе, о создании которого мечтали многие поколения приверженцев коммунистического учения, не было места ни для наций, ни для государств. К. Маркс и Ф. Энгельс утверждали, что «национальная обособленность и противоположности народов все более и более исчезают уже с развитием буржуазии, со свободой торговли, всемирным рынком». С уничтожением частной собственности национальные черты народов «неизбежно будут смешиваться и таким образом исчезнут». Развивая эти положения, В. И. Ленин писал об «идиотской системе мелких государств и национальной обособленности, которая, к счастью человечества, неудержимо разрушается всем развитием капитализма». Социализм «гигантски ускоряет сближение и слияние наций» и должен завершить это разрушение. «Целью социализма является не только уничтожение раздробленности человечества на мелкие государства и всякой обособленности наций, не только сближение наций, но и слияние их».

В 1915 г. Ленин вывел из «закона неравномерности экономического и политического развития капитализма» возможность победы социализма первоначально в немногих или даже в одной, отдельно взятой капиталистической стране. Дальнейшие события рисовались следующим образом: «Победивший пролетариат этой страны… организовав у себя социалистическое производство, встал бы против остального, капиталистического мира, привлекая к себе угнетенные классы других стран, поднимая в них восстание против капиталистов, выступая в случае необходимости даже с военной силой против эксплуататорских классов и их государств». Угнетенные нации, национализм, сепаратизм антиколониальных, национально-освободительных движений в этой борьбе оказывались естественными союзниками пролетариата, они поддерживали все элементы распада в мире, подлежащем социалистической перестройке.

Ленин учил далее, что поскольку национальные различия невозможно уничтожить одним разом и при социализме, то все искусство «интернациональной тактики коммунистического рабочего движения всех стран» заключается в таком применении «основных принципов коммунизма (Советская власть и диктатура пролетариата), которое бы правильно видоизменяло эти принципы в частностях, правильно приспособляло, применяло их к национальным и национально-государственным различиям».

Соответственным было и отношение к отечеству. С социалистической точки зрения отечество рассматривалось «как историческая категория, отвечающая развитию общества на определенной его стадии, а затем становящаяся излишней»; пролетариат не мог «любить того, чего у него нет. У пролетариата нет отечества». Однако это не значило, что родину можно было просто игнорировать. «Отечество, — писал Ленин, т. е. данная политическая, культурная и социальная среда, является самым могущественным фактором в классовой борьбе пролетариата». Фактор этот, как и судьба страны, должен был приниматься в расчет и интересовать пролетариат лишь постольку, поскольку это касалось классовой борьбы, «а не в силу какого-то буржуазного, совершенно неприличного в устах с[оциал]-д[емократа] “патриотизма”». Столь же неприличными казались и любое, не окрашенное пролетарским цветом национальное движение и национальное государство. Не будем забывать, что, по Ленину, «национальные движения реакционны… главное зло современности — государства… Основная цель — уничтожение всех государств и организация на их месте союза коммун».

Призывы к защите отечества при таком понимании патриотизма и будущности государств с легкостью обращались в прямую противоположность. В 1914 г., в условиях войны, Ленин полагал, что «нельзя великороссам “защищать отечество” иначе, как желая поражения во всякой войне царизму»; это не только могло освободить 9/10 населения Великороссии от угнетения царизмом экономически и политически, но и освобождало бы «от насилия великороссов над другими народами». Подчеркивалось, что «поражение» было бы «наименьшим злом… Ибо царизм во сто раз хуже кайзеризма».

В условиях Гражданской войны в России тоже звучали призывы к защите отечества. «Мы оборонцы с 25 октября 1917 г. Мы за “защиту отечества”, — писал Ленин в 1918 г., — но та отечественная война, к которой мы идем, является войной за социалистическое отечество, за социализм, как отечество, за Советскую республику, как отряд всемирной армии социализма». Соотечественниками было предложено считать пролетариев всего мира, а лучшими из них рабочих Германии. «“Ненависть к немцу, бей немца” — таков был и остался лозунг обычного, т. е. буржуазного, патриотизма, — разъяснял Ленин. А мы скажем… “смерть капитализму” и вместе с тем: “Учись у немца! Оставайся верен братскому союзу с немецкими рабочими. Они запоздали прийти на помощь к нам. Мы выиграем время, мы дождемся их, они придут на помощь к нам”». Расчеты не оправдались, но Ленин сохранял веру в новых «соотечественников» и к концу Гражданской войны. Вскоре после победы пролетарской революции хотя бы в одной из передовых стран Россия сделается, полагал он, «не образцовой, а опять отсталой (в “советском” и социалистическом смысле) страной». Эта мысль постоянно звучала в речах приверженцев мировой революции. Г. Е. Зиновьев, председатель Исполкома Коминтерна, верил, что уже III конгресс этого штаба мировой революции «будем проводить в Берлине, затем в Париже, Лондоне». «В Москве мы находимся лишь временно, — говорил он в 1924 г. — Пожелаем, чтобы это время было как можно более коротким».

Таким образом, стратегия марксистско-ленинской национальной политики определялась целью слить нации. Остальное относилось к тактике. Представления о нациях и отечестве как явлениях, становящихся излишними при социализме, переводили традиционное национальное самосознание и патриотизм в разряд предрассудков, свойственных отсталым людям, в наибольшей мере крестьянским массам. Для интернационалистов, как отмечалось на XII съезде партии, «в известном смысле нет национального вопроса». Многие из них на вопрос о своей национальной принадлежности отвечали: революционер, коммунист. В 1918 г. Л. Д. Троцкий заявил на митинге в Петрограде: «Настоящий революционер не имеет национальности. Его национальность — рабочий класс». Тогда же по стране пошел слух, что национальности отменены. Комсомольцы заявляли: «Теперь нам, комсомольцам, национальность не нужна. Мы советские граждане!» М. И. Калинин считал: «Национальный вопрос — это чисто крестьянский вопрос… Лучший способ ликвидировать национальность — это массовое предприятие с тысячами рабочих… которое, как мельничные жернова, перемалывает все национальности и выковывает новую национальность. Эта национальность — мировой пролетариат». Национальная политика партии при таких убеждениях и устремлениях означала, по краткому определению Сталина, «политику уступок националам и национальным предрассудкам», которая щадила бы их национальные чувства в ходе «перемалывания». Тактика временных уступок была оборотной стороной национального нигилизма, определявшего стратегию национальной политики.

Внутренняя противоречивость ленинской национальной политики во многом обесценивала, казалось бы, трезвые оценки сложности и длительности процесса слияния наций. К примеру, Ленин в начале 1916 г. писал: «К неизбежному слиянию наций человечество может прийти лишь через переходный период полного освобождения всех угнетенных наций, т. е. их свободы отделения». Сталин полагал, что в условиях России этот период заканчивается с окончанием Гражданской войны. «Требование отделения окраин на данной стадии революции глубоко контрреволюционно» — писал он в октябре 1920 г.

Захватив власть, большевики сознавали, что они меньше всего могут склонить народы России на свою сторону призывами к борьбе за осуществление конечной цели в национальном вопросе. В дело сразу пошло «приспособление принципов коммунизма к национальным предрассудкам». Советская национальная политика с этого времени определялась главным образом идеями популизма, созвучными народным ожиданиям (подчас неосуществимым), вере в возможность скорейшего и справедливого разрешения национальных проблем, и прагматизмом, ориентированным на скорейшее достижение практически полезных результатов. Собственно, никакой иной национальной политики на протяжении всех последующих лет советской власти и не было.

Так, «Декларация прав народов России» от 2 ноября 1917 г. провозглашала немедленное и бесповоротное раскрепощение народов, уничтожение всяческого гнета и произвола, замену политики натравливания народов друг на друга политикой добровольного и честного союза народов России. Гарантировались «равенство и суверенность народов России», их право «на свободное самоопределение вплоть до отделения и образования самостоятельного государства». «Декларация прав трудящегося и эксплуатируемого народа» (12 января 1918 г.) устанавливала, что «Советская Российская республика учреждается на основе свободного союза свободных наций как федерация советских национальных республик». Это означало, что уже в первые недели существования новой власти пришлось отложить до лучших времен предписания насчет того, что «пролетариат может употребить лишь форму единой и неделимой республики», что «марксисты ни в коем случае не будут проповедовать ни федеративного принципа, ни децентрализации», что национальный мир вполне достижим в единой республике с широкой областной автономией для всех областей России и вполне демократическим местном самоуправлении.

Большевики с дореволюционных времен были известны как сторонники централизованного государства. Прогресс в государственном развитии представлялся как переход от разного типа союзных государств к единой республике, а от нее к безгосударственному общественному самоуправлению. «Пока и поскольку разные нации составляют единое государство, — писал Ленин в 1913 г., — марксисты ни в коем случае не будут проповедовать ни федеративного принципа, ни децентрализации». Принимая в 1918 г. курс на федерализм как новую форму государственного устройства для всей бывшей территории Российской империи, российская власть неизменно подчеркивала стратегическую временность этой формы. «Принудительный централистский унитаризм» считалось целесообразным заменить федерализмом добровольным, для того чтобы со временем он уступил место «добровольному социалистическому унитаризму». На федеративной основе, как предполагал Ленин, будет создана и Мировая социалистическая республика. В мае 1918 г. в беседе с американским журналистом А. Р. Вильямсом Ленин говорил, что начавшийся «период войн и революций в разных странах продлится 50–75 лет», а потом, через 75–100 лет, «страны объединятся в огромную социалистическую федерацию или мировое сообщество».

Провозглашение России федерацией. Страна, рожденная Октябрем, первое время именовалась Советской Российской республикой. Однако уже через месяц, 5 декабря 1917 г., опасаясь распада многонационального государства при унитарной форме правления и стремясь перехватить инициативу в борьбе за массы, Ленин посчитал: нечего бояться раздробления России. «Сколько бы ни было самостоятельных республик, мы этого страшиться не станем, для нас важно не то, где проходит государственная граница, а то, чтобы сохранялся союз между трудящимися всех наций для борьбы с буржуазией каких угодно наций». На III съезде Советов 25 января 1918 г. Российская республика была объявлена федерацией Советских национальных республик, хотя таковые еще предстояло создать.

Решение было принято отнюдь не потому, что мелкие государства и присущий им «местный национализм» были большевистским идеалом, а исключительно из популистских соображений. Для создания «благоприятной атмосферы» в борьбе за власть в национальных регионах Ленин всячески приветствовал образование многочисленных временных советских правительств при продвижении революционных армий на «несоветскую» территорию.

Творцов революции не смущало, что при последовательной реализации Декларации прав народов равноправных субъектов федерации будет столько же, сколько суверенных народов объявится в России. Не это считалось важным. Существенным было то, что федерация приспосабливалась для ее расширения до вселенских масштабов. В первой советской Конституции, 1918 г. прямо говорилось, что основной задачей РСФСР является «установление социалистической организации общества и победы социализма во всех странах». Конституция СССР 1924 г. объявляла образование Союза ССР «новым решительным шагом по пути объединения трудящихся всех стран в мировую социалистическую Советскую Республику».

Право на самоопределение и возможность его реализации в ходе революции (установлении советской власти на местах), как и другие призывы Октябрьской революции формулировались ясно, четко и доходчиво и были понятны даже малограмотной части населения. Например, 29 ноября 1918 г., после первых успехов белых армий в ходе разраставшейся гражданской войны, И. И. Вацетис (в сентябре 1918 — июле 1919 г. главнокомандующий вооруженными силами РСФСР) получил от Ленина телеграмму следующего содержания (телеграмма составлена совместно со Сталиным):

«С продвижением наших войск на запад и на Украину создаются областные временные Советские правительства, призванные укрепить Советы на местах. Это обстоятельство имеет ту хорошую сторону, что отнимает возможность у шовинистов Украины, Литвы, Латвии, Эстляндии рассматривать движение наших частей, как оккупацию, и создает благоприятную атмосферу для дальнейшего продвижения наших войск. Без этого обстоятельства наши войска были бы поставлены в оккупированных областях в невозможное положение, и население не встречало бы их, как освободителей. Ввиду этого просим дать командному составу соответствующих воинских частей указание о том, чтобы наши войска всячески поддерживали временные Советские правительства Латвии, Эстляндии, Украины и Литвы, но, разумеется, только Советские правительства».

С точностью до наоборот выстраивали свою национальную политику белые власти. Они уничтожали просоветские формирования и поддерживали антисоветскую местную власть с оговоркой, что окончательная форма государства будет установлена после войны Учредительным собранием. Это резко снижало поддержку белого дела в национальных регионах России и во многом обусловило поражение белых в гражданской войне. По одной из оценок, «правильная политика партии в национальном вопросе… облегчала нам победу над эсерами и меньшевиками, над Деникиным и Колчаком по крайней мере на 50%» (Г. Е. Зиновьев).

Таким образом, «местный национализм» использовался для захвата власти в России и при попытках распространить эту власть повсеместно в ходе мировой революции. По словам Н. И. Бухарина, «национализм, как и сепаратизм колониального, национального движения», нужно было использовать как «элементы распада», как «разрушительные силы, которые объективно ослабляют мощь… государства», подлежащего перестройке.

Адепты мировой республики без устали раздавали обещания о готовности к объединению усилий и оказанию всевозможной помощи всем «угнетенным» народам в социалистическом преобразовании старого мира. «Когда будем правительством, — писал Ленин в 1916 г., — мы все усилия приложим, чтобы с монголами, персами, индийцами, египтянами сблизиться и слиться, мы считаем своим долгом и своим интересом сделать это, ибо иначе социализм в Европе будет непрочен. Мы постараемся оказать этим отсталым и угнетенным более, чем мы, народам “бескорыстную культурную помощь”… помочь им перейти к употреблению машин, к облегчению труда, к демократии, к социализму».

В 1921 г. при конкретизации таких обещаний применительно к России было сформулировано одно из центральных положений всей послеоктябрьской советской национальной политики: «Суть национального вопроса в РСФСР состоит в том, чтобы уничтожить ту фактическую отсталость (хозяйственную, политическую и культурную) некоторых наций, которую они унаследовали от прошлого, чтобы дать возможность отсталым народам догнать центральную Россию и в государственном, и в культурном, и в хозяйственном отношениях».

Партия обязывалась помочь отставшим народам догнать Центральную Россию, в том, чтобы: «а) развить и укрепить у себя советскую государственность в формах, соответствующих национально-бытовым условиям этих народов; б) развить и укрепить у себя действующие на родном языке суд, администрацию, органы хозяйства, органы власти, составленные из людей местных, знающих быт и психологию местного населения; в) развить у себя прессу, школу, театр, клубное дело и вообще культурно-просветительные учреждения на родном языке; г) поставить и развить широкую сеть курсов и школ как общеобразовательного, так и профессионально-технического характера на родном языке… для ускоренной подготовки туземных кадров квалифицированных рабочих и советско-партийных работников по всем областям управления, и прежде всего в области просвещения».

В условиях диктатуры пролетариата на всеобщее понимание и добровольность в таком деле (уничтожение фактического неравенства народов) рассчитывать было трудно. Приходилось не только призывать, но и обязывать. В докладе на Х съезде РКП(б) об очередных задачах партии в национальном вопросе было прямо сказано, что только «одна нация, именно великорусская, оказалась более развитой… Отсюда фактическое неравенство… которое должно быть изжито путем оказания хозяйственной, политической и культурной помощи отсталым нациям и народностям». Не проявлявшие готовности должным образом помогать представители более развитой нации рисковали быть обвиненными в великорусском национализме или в уклоне к нему. Представители «отсталых» окраинных народов, не желавшие перестраиваться на социалистический лад с помощью большевистской России попадали в разряд местных националистов.

Принципиальными были положения резолюций X и XII съездов РКП(б) об интернациональном долге русского народа оказать всемерную помощь национальным окраинам в подъеме экономики и культуры, и тезис Ленина о том, что ранее господствовавшая нация должна возместить бывшим угнетенным народам несправедливость, допущенную при царизме. На протяжении всех 1920-х гг. утверждалось, что распределение средств между нациями в СССР осуществляется по правилу «больше тому, кто слабее» (Гурвич Г. С. Основы Советской Конституции. 7-е изд. М., 1929). Подобный патернализм не мог не порождать иждивенческие настроения среди части населения. Политика, которая нацеливалась бы на создание условий для развития и расцвета собственно русского народа, оказывалась излишней. Считалось, что государствообразующая нация развивается в результате социалистических преобразований.

Победа Красной Армии в Гражданской войне не только повсеместно утвердила советскую власть, но и сохранила под ее юрисдикцией основную территорию и население бывшей царской России. Сохранение единства отвечало интересам значительной части населения бывшей империи. Характерно, что между февралем и октябрем 1917 г. в России образовались 46 национальных партий. При этом ни одна национальная окраина не выразила желания выйти из России. На Всероссийских мусульманских съездах, проходивших в мае 1917 г., желательным государственным устройством страны чаще всего называлась демократическая республика, построенная на принципе национально-территориальной автономии, а для дисперсно расселенных национальностей — культурно-национальной автономии.

Первые республики на территории исторической России. Факторы, способствующие сохранению единства страны и объединению революционнах народов в новом централизованном государстве (общность исторических судеб на основе разделения труда между территориями, единая хозяйственная система и единый общероссийский рынок; общая транспортная сеть и почтово-телеграфная служба; исторически сформированная перемешанность полиэтничного населения; налаженные культурные, языковые и другие контакты) оказались мощнее факторов, препятствующих сохранению единства (национальное неравноправие, память о русификаторской политике старого режима; стеснение прав отдельных национальностей и боязнь повторения такой политики в новом виде; вкус к независимой власти, быстро обретавшийся национальными элитами окраинных народов в период разраставшейся смуты).

Опасность распада России была очень велика. Уже 4 марта 1917 г. в Киеве была создана Центральная рада, претендующая на роль самостоятельного правительства. 16 (29) марта 1917 г. Временное правительство России признало право Польши на независимость при условии «свободного военного союза» с Россией. (Окончательно независимость Польши оформлена 3 марта 1918 г., когда между Советской Россией и центральноевропейскими державами был заключен сепаратный мирный договор, по которому принадлежавшие России ранее польские земли выводились из-под ее верховной власти. 29 августа 1918 г. СНК РСФСР аннулировал договоры Российской империи о разделе Польши. 6 октября 1918 г. Регентский совет Польши объявил о создании независимого польского государства, а 14 ноября, после капитуляции Германии и распада Австро-Венгрии, он передал Юзефу Пилсудскому всю полноту власти в стране.

5 июля 1917 г. финский сейм провозгласил независимость Финляндии от России во внутренних делах. Временное правительство отклонило просьбу, отложив вопрос до решения Учредительным собранием. Свержение Временного правительства позволило Финскому парламенту вновь поставить этот вопрос и объявить 6 декабря 1917 г. независимость Финской Республики. 18 декабря независимость была признана Совнаркомом Советской России.

Помимо Украины, Польши и Финляндии на путь независимости встал ряд других сторонников белой идеи в различных регионах страны. На некоторе время провозглашали свою независимость Эстония, Латвия, Литва, Грузия, Азербайджан, Армения, Дагестан (Горская республика). Даже Кубанские казаки создали самостоятельную Кубанскую народную республику. В советской традиции в обозначение таких народов вводилась приставка «бело-»: белополяки, белоказаки, белофинны, белоэстонцы… Объединяли их три общие идеи: ликвидация большевистского режима, «непредрешенчество», подразумевавшее, что государственную систему России определит всенародно избранное Учредительное собрание; признание до окончания войны единой власти в лице лидера, облеченного диктаторскими полномочиями.

Национальная политика Советской власти позволила переломить разрушительную тенденцию и склонить народы России к сохранению единства в рамках единого федеративного государства. Стихийное развитие процесса самоопределения народов бывшей империи прервал Наркомнац — Народный комиссариат по делам национальностей РСФСР, государственный орган по осуществлению национальной политики Советской республики. Наркомат действовал с октября 1917 г. по апрель 1924 г. Его деятельность распространялась на территорию РСФСР и на все национальные окраины бывшей Российской империи.

Основной задачей наркомата было обеспечение мирного сожительства и братского сотрудничества всех национальностей и племен РСФСР, а также договорных дружественных советских республик; содействие их материальному и духовному развитию с учетом особенностей их быта, культуры и экономического состояния; наблюдение за проведением в жизнь национальной политики Советской власти.

В конечном итоге реализация права россйских народов (наций) на самоопределение к концу Гражданской войны превратила Россию в совокупность различных национально-государственных образований. Финляндия, Польша, Тува, Литва, Эстония, Латвия силой обстоятельств были отделены от России. Украина и Белоруссия стали независимыми советскими республиками. В Средней Азии существовали народные советские республики: Хорезмская (с февраля 1920 г.) и Бухарская (с октября 1920 г.). На Дальнем Востоке в апреле 1920 г. образована «буферная» ДВР, в составе которой с 1921 г. находилась Бурят-Монгольская автономная область (АО). Советизированные республики Закавказья (Азербайджан, апрель 1920 г.; Армения, ноябрь 1920 г.; Грузия, февраль 1921 г.) в марте 1922 г. образовали конфедеративный союз закавказских республик, преобразованный в декабре 1922 г. в Закавказскую Социалистическую Федеративную Советскую Республику (ЗСФСР).

Первые российские автономии, план всеобщей автономизации. В составе РСФСР на протяжении 1918–1922 гг. возник целый ряд автономных образований. Первыми из них были Туркестанская АССР (апрель 1918 г.), Трудовая коммуна немцев Поволжья (октябрь 1918 г.), Башкирская АССР (март 1919 г.). В 1920 г. созданы Татарская АССР, Карельская трудовая коммуна, Чувашская АО, Киргизская (с 1925 г. Казахская) АССР, Вотская (с 1932 г. Удмуртская) АО, Марийская и Калмыцкая АО, Дагестанская и Горская АССР; в 1921 г. Коми (Зырянская) АО, Кабардинская АО, Крымская АССР; в 1922 г. Карачаево-Черкесская АО, Монголо-Бурятская АО, Кабардино-Балкарская АО, Якутская АССР, Ойротская (с 1948 г. Горно-Алтайская) АО, Черкесская (Адыгейская) АО, Чеченская АО. В Закавказье образованы: на территории Азербайджана Нахичеванская Советская Республика (1920), на территории Грузии Аджарская АССР (1921) и Юго-Осетинская АО (1922); в 1921 г. создана Абхазская ССР.

Потенциал возникновения новых национально-государственных образований на территории бывшей царской России был весьма значителен. По переписи 1926 г. насчитывалось 185 наций и народностей лишь 30 из них в той или иной форме обрели государственность к концу 1922 г. Основная масса малых национальностей была индифферентна к федеративному строительству и спокойно существовала в рамках прежнего статуса. К моменту создания СССР национальные образования далеко не покрывали всей территории страны, наравне с ними продолжали существовать административно-территориальные единицы, сохранявшие преемственную связь с дореволюционным губернским, областным, уездным и волостным делением. К 1917 г. в России было 78 губерний, 25 из них в 1917–1920 гг. отошли к Польше, Финляндии, странам Прибалтики.

Необходимость укрепления государственного единства страны с множеством независимых и автономных образований, возникших с начала революции, выявилась уже в ходе Гражданской войны. В июне 1919 г. вопрос «о вхождении национальных республик в состав РСФСР» обсуждала комиссия во главе с Л. Б. Каменевым. Заместитель председателя Реввоенсовета республики Э. М. Склянский в июле официально предлагал объединить все советские республики в единое государство путем их включения в РСФСР. На X съезде РКП(б) (март 1921 г.) говорилось, что «живым воплощением» искомой формы федерации всех советских республик является РСФСР — федерация, основанная на автономизации ее субъектов. План всеобщей автономизации в действительности уже существовал.

Генуэзская конференция, актуализация автономизации. План автономизации приобрел чрезвычайную актуальность в начале 1922 г. в связи с подготовкой международной конференции в Генуе, где предстояло обсуждать судьбу долгов царского и Временного правительств и иностранной собственности в Советской России. Наркомат иностранных дел полагал неразумным участие в конференции всех республик, образованных на месте царской России. «Если мы на конференции заключим договоры как девять параллельных государств, это положение дел будет юридически надолго закреплено, и из этой путаницы возникнут многочисленные затруднения для нас в наших сношениях с Западом», — писал Г. В. Чичерин в ЦК. Избежать международных осложнений предлагалось включением «братских республик» в РСФСР.

Идея «поставить державы перед свершившимся фактом» уже на открытии конференции в апреле 1922 г. была привлекательна. Но осуществить ее было трудно. 13 января Сталин в письме Ленину выразил сожаление: «Нам нужно быть готовыми уже через месяц», а этого недостаточно для реализации предложения НКИД. Полное дипломатическое единство советских республик было обеспечено подписанным 22 февраля протоколом: восемь республик — Азербайджанская, Армянская, Грузинская, Белорусская, Украинская, Хорезмская, Бухарская, Дальневосточная — поручили делегации РСФСР защищать их интересы в Генуе и подписывать от их имени выработанные на конференции акты, договоры и соглашения.

§ 2. Образование и конституционное оформление СССР

«Сталинский план автономизации». К идее об «автономизации» вновь вернулись летом 1922 г., когда под председательством В. В. Куйбышева приступила к работе комиссия Оргбюро ЦК по подготовке вопроса «о взаимоотношениях РСФСР и независимых республик» к назначенному на 6 октября пленуму ЦК РКП(б). Сталин, возглавивший подготовку соответствующей резолюции, вряд ли долго над ней размышлял.

Проект резолюции (именно он впоследствии назывался сталинским планом автономизации) предусматривал необходимость «признать целесообразным формальное вступление независимых Советских республик: Украины, Белоруссии, Азербайджана, Грузии и Армении в состав РСФСР, оставив вопрос о Бухаре, Хорезме и ДВР открытым и ограничившись принятием договоров с ними по таможенному делу, внешней торговле, иностранным и военным делам и прочее». План, возведенный после разоблачения культа личности в разряд едва ли не «трагедии партии и народа», был лишь очередным выражением известного положения о РСФСР как воплощенной форме федерации всех советских республик.

Принятый комиссией документ был разослан руководству Украины, Белоруссии и Закавказья, однако не встретил единодушной поддержки. Не ставя под сомнение необходимость сохранения «диктатуры пролетариата» (иначе говоря, права на власть в государстве Коммунистической партии) и подчиненность этому «права наций на самоопределение», местное партийное и государственное руководство разделилось на сторонников «жестких» и «мягких» форм федерации.

Сторонники первого варианта (Ф. Э. Дзержинский, С. М. Киров, В. В. Куйбышев, В. М. Молотов и др.) соглашались с предложениями Сталина, реализация которых позволила бы ликвидировать «отсутствие всякого порядка и полный хаос» в отношениях между Центром и окраинами, дала бы возможность создать «действительное объединение советских республик в одно хозяйственное целое», обеспечивая при этом реальную автономию республик в области языка, культуры, юстиции, внутренних дел, земледелия и пр. Примиренческую позицию по отношению к этому варианту занимали Л. Б. Каменев (первый заместитель Ленина в Совнаркоме и СТО, председатель Моссовета) и Г. Е. Зиновьев (председатель Исполкома Коммунистического интернационала, председатель исполкома Петроградского Совета).

Сторонниками второго варианта (на Украине Х. Г. Раковский, Н. А. Скрыпник; в Грузии Ф. И. Махарадзе, П. Г. Мдивани; в Центре Н. И. Бухарин, Л. Д. Троцкий и др.) полагали необходимым сохранить за союзными республиками все «атрибуты национальной независимости», считали, что они будут в большей мере способствовать хозяйственному возрождению республик, отвечать интересам свободного развития наций и оказывать «максимум революционного эффекта за границей».

В резолюции ЦК Компартии Грузии, принятой 15 сентября 1922 г., вопреки присутствовавшим на заседании и голосовавшим против С. М. Кирову и Г. К. Орджоникидзе, сказано: «предлагаемое на основании тезисов тов. Сталина объединение в форме автономизации независимых республик считать преждевременным. Объединение хозяйственных усилий и общей политики считаем необходимым, но с сохранением всех атрибутов независимости».

22 сентября 1922 г. Сталин направил Ленину письмо, в котором обращал внимание на заявления азербайджанского и армянского партийного руководства «о желательности автономизации», а также ЦК КП Грузии «о желательности сохранения формальной независимости». Познакомившись с письмом и другими материалами, Ленин 25 сентября обсудил их с наркомом Г. Я. Сокольниковым, сторонником включения в РСФСР не только независимых советских республик, но и Хивы, Бухары. 26 сентября он имел продолжительную беседу со Сталиным и в тот же день направил письмо Л. Б. Каменеву (копии всем членам Политбюро), из которого следовало, что «Сталин немного имеет устремление торопиться» в решении «архиважного» вопроса. Ленин полагал, что вместо «вступления» независимых республик в РСФСР нужно вести речь о «формальном объединении» всех независимых республик в новый союз, в рамках которого «мы признаем себя равноправными с Украинской ССР и др. и вместе и наравне с ними входим в новый союз, новую федерацию, “Союз Советских республик Европы и Азии”».

В ответной записке Каменева рекомендовалось «провести Союз так, чтобы максимально сохранить формальную независимость», и обязательно зафиксировать в договоре о Союзе пункты о праве одностороннего выхода из Союза и разграничении областей ведения Союза и республик. К записке была приложена в виде схемы «Развернутая форма Союза Советских Республик».

Ленин продолжал изучать вопрос об объединении республик на встречах с председателем Совнаркома Грузии П. Г. Мдивани (27 сентября), Г. К. Орджоникидзе (28 сентября), членами ЦК Компартии Грузии М. С. Окуджавой (дядя поэта Булата Окуджавы), Л. Е. Думбадзе, К. М. Цинцадзе, с председателем Совнаркома Армении А. Ф. Мясниковым (29 сентября). В результате проект резолюции предстоящего пленума ЦК был исправлен. В новом проекте значилось: «Признать необходимым заключение договора между Украиной, Белоруссией, Федерацией Закавказских Республик и РСФСР об объединении их в “Союз Социалистических Советских Республик” с оставлением за каждой из них права свободного выхода из состава Союза».

Исправленная резолюция (ее авторами по праву следовало бы считать Ленина и его заместителя по СНК Каменева) означала рождение знаменитой аббревиатуры «СССР» и окончательные похороны плана автономизации, так как Ленин неожиданно для многих встал на сторону «независимцев» Грузии и Украины. Сталин не нашел нужным противиться «национал-либерализму», поскольку не вполне устраивавший его ленинско-каменевский проект образования СССР не исключал установления отношений подчиненности во всех главных вопросах окраин Центру.

В отношении к устройству Союза Ленин и Сталин осенью 1922 г. заняли позиции, прямо противоположные тем, которые каждый из них занимал в июне 1920 г. Ленин работал в то время над тезисами ко II конгрессу Коминтерна по национальному и колониальному вопросам, можно сказать, над проектом устройства будущей Мировой социалистической республики, и собирал на него отзывы ближайших соратников. Он полагал, что советская федерация уже в то время «обнаружила свою целесообразность» как в отношениях РСФСР к другим советским республикам (например, Венгерской, Финской, Латвийской, Азербайджанской, Украинской), так и внутри РСФСР (например, к Башкирской и Татарской автономиям). Задачи Коминтерна виделись в том, чтобы развивать и проверять опытом эти новые федерации и направлять их движение «к более полному федеративному союзу» и созданию «единого, по общему плану регулируемого пролетариатом всех наций всемирного хозяйства как целого».

В отзыве на этот проект Сталин предложил использовать при строительстве Мирового социалистического государства конфедерацию как начальную переходную форму сближения трудящихся разных наций. Будущие советские Германия, Польша, Венгрия, Финляндия, писал он, едва ли, став советскими, «согласятся пойти сразу на федеративную связь с Советской Россией типа башкирской или украинской… для этих национальностей наиболее приемлемой формой сближения была бы конфедерация (союз самостоятельных государств)». Ленин не согласился с доводами. В ответном «грозном письме» подобные предложения были заклеймены как шовинизм и национализм, делающие невозможным «мировое хозяйство, управляемое из одного органа». Сталинский план, отвергнутый Лениным летом 1920 г. как чрезмерная уступка возможному национализму европейских народов, в сентябре 1922 г. был найден вполне подходящим в качестве уступки национализму «независимцев» Грузии и Украины Мдивани и Раковскому.

Явное раздражение Сталина либерализмом, который проявили Ленин и его соратники при выработке проекта образования СССР, вызывалось его демонстративной избирательностью и усугублением несправедливости, закладываемой в основание Союза. Декларация прав народов России на заре советской власти обещала равенство, суверенность, право на свободное самоопределение и развитие всем без исключения народам страны. Теперь же оказывалось, что к созданию Союза ССР «вместе и наравне» допускались народы лишь четырех субъектов федерации. Все остальные оказывались в явно неравноправном положении. Сталина смущало, что, отвергая план автономизации как основы устройства СССР, Ленин и другие члены высшего политического руководства не видели необходимости что-либо менять в автономизации как основе РСФСР, на которую приходилось 90% площади и 72% населения создаваемого Союза.

Пытаясь отстаивать свою позицию, Сталин обращал внимание членов Политбюро на нелогичность образования единого государства как союза национальных республик по принципу «вместе и наравне», но без русской республики. 27 сентября 1922 г. в письме членам Политбюро Сталин предостерегал, что «решение в смысле поправки т. Ленина должно повести к обязательному созданию русского ЦИКа», исключению из РСФСР восьми автономных республик и их переводу (вместе с возникающей русской республикой) в разряд независимых. Федеральная постройка, возводимая на фундаменте с очевидным изъяном, заведомо не могла обладать должной прочностью.

Тем не менее Сталину, вынужденному согласиться с ленинской идеей, впоследствии «по долгу службы» приходилось не раз и не очень убедительно отстаивать решение Октябрьского пленума ЦК. Уже на X Всероссийском съезде Советов член коллегии Наркомнаца М. Х. Султан-Галиев отметил, что с образованием нового союза происходило разделение народов СССР «на национальности, которые имеют право вхождения в союзный ЦИК, и на национальности, которые не имеют этого права, разделение на пасынков и на настоящих сыновей. Это положение, безусловно… является ненормальным».

Исправленный под диктовку «национал-независимцев» проект резолюции Октябрьского (1922) пленума ЦК вдохновил их на дальнейшие притязания. Уже после отказа Центра от плана автономизации Х. Г. Раковский предложил сохранить независимость Украины. Управляющий делами Совнаркома Украины П. К. Солодуб полагал, что «будущий союз республик будет не чем иным, как конфедерацией стран, ибо субъектами союза являются не области и автономные республики, а суверенные государства».

Руководители Грузии на заседании расширенного пленума ЦК КПГ 19 октября 1922 г. предложили ликвидировать образованную в марте того же года Закавказскую федерацию, по их мнению, искусственную и нежизненную. 20 октября решением Заккрайкома председателя Совнаркома Грузии Окуджаву сняли с поста. 21 октября грузинский ЦК в знак протеста почти в полном составе сложил свои полномочия. Однако в Москве к коллективной отставке отнеслись прохладно.

«Грузинский инцидент». Между тем партийные «разборки» в Тбилиси не прекратились и дошли до оскорблений и рукоприкладства. На третьей неделе ноября 1922 г. на квартиру Орджоникидзе для свидания с остановившимся там А. И. Рыковым пришел его товарищ по ссылке в Сибири А. К. Кабахидзе. Во время общего разговора этот сторонник Мдивани стал выражать недовольство тем, что «товарищи, стоящие наверху», в материальном отношении обеспечены гораздо лучше других членов партии. Руководителю большевиков Закавказья был брошен упрек в принятии взятки — белого коня и содержании его на казенный счет. Во время начавшейся ссоры Орджоникидзе, услышав, что он и сам является «сталинским ишаком», «не разбирающимся в национальном вопросе», не сдержался и ударил обидчика по лицу. Вмешательством других участников сцены, включая жен Орджоникидзе и Рыкова, стычку (позднее именно ее именовали инцидентом) быстро уняли. Однако, благодаря начавшему жаловаться Кабахидзе, о ней стало известно за пределами узкого круга свидетелей.

Комиссия, назначенная 24 ноября Секретариатом ЦК РКП(б) для срочного рассмотрения грузинского инцидента (Ф. Э. Дзержинский, Д. З. Мануильский, В. С. Мицкявичюс-Капсукас), после четырехдневных слушаний в Тифлисе пришла к заключению, что политическая линия Заккрайкома и Орджоникидзе «вполне отвечала директивам ЦК РКП и была вполне правильной», направленной против тех коммунистов, «которые, встав на путь уступок, сами поддались давлению напора мелкобуржуазного национализма».

Историк В. А. Сахаров в книге «Политическое завещание» Ленина. Реальность истории и мифы политики» (М., 2003) пишет на основании архивных материалов секретариата Ленина: конфликт произошел на третьей неделе ноября 1922 г. участник события, член Политбюро ЦК РКП(б) А.И. Рыков письменно свидетельствовал: «В Тифлисе на квартире т. Орджоникидзе в моем присутствии разыгрался следующий инцидент: Для свидания со мной на квартиру т. Орджоникидзе пришел член РКП и мой товарищ по ссылке в Сибири Акакий Кабахидзе. Во время общего разговора т. Кабахидзе упрекнул Серго Орджоникидзе в том, что у него есть какая-то лошадь и что товарищи, стоящие наверху, в том числе т. Орджоникидзе, в материальном отношении обеспечены гораздо лучше, чем другие члены партии. В частности, был какой-то разговор о влиянии новой таможенной политики в Батуми на рост дороговизны. Одну из фраз, по-видимому, относительно того, что Серго Орджоникидзе на казенный счет кормит какую-то лошадь, Акакий Кабахидзе сказал Серго на ухо. Вслед за этим между ними разгорелась словесная перебранка, во время которой т. Орджоникидзе ударил Кабахидзе. При вмешательстве моем и моей жены инцидент на этом был прекращен и т. Кабахидзе ушел с квартиры. После этого Серго Орджоникидзе пережил очень сильное нервное потрясение, кончившееся истерикой». «По существу инцидента, я считаю, что т. Орджоникидзе был прав, когда истолковал как жестокое личное оскорбление, те упреки, которые ему сделал т. Кабахидзе. Причину срыва он видел в крайней истощенности нервной системы Орджоникидзе в результате длительного и острого внутрипартийного конфликта». Другой свидетель, член ЦКК КП Грузии Г. Д. Ртвеладзе вторит: «Инцидент с пощечиной, данной т. Орджоникидзе т. Кабахидзе, носит характер частный, не связанный с фракционностью (письменного заявления в КК Грузии Кабахидзе не подавал и в ЦК Грузии этот инцидент не рассматривался)». Сам Орджоникидзе также отрицает политический характер конфликта. Признавая себя виновным в рукоприкладстве, он заявлял, что «оно было вызвано не политическим спором, а личным оскорблением».

Ленин остался крайне недоволен заключением партийной комиссии. Позднее он сказал: «Накануне моей болезни Дзержинский говорил мне о работе комиссии и об “инциденте”, и это на меня очень тяжело повлияло». 13 декабря 1922 г. повторились два тяжелейших приступа болезни. 16-го, затем 23 декабря состояние здоровья Ленина еще более ухудшилось. 18 декабря на Сталина, по решению пленума ЦК, была возложена персональная ответственность за соблюдение Лениным режима покоя и полного отстранения от партийных и государственных дел. Это привело к ухудшению отношений Ленина, и особенно его жены Н. К. Крупской, со Сталиным.

Республиканские съезды Советов. Тем временем работа по созданию Союза на основании принятой Октябрьским (1922) пленумом ЦК резолюции «О взаимоотношениях между РСФСР и независимыми республиками» продолжалась. Из партийных организаций она уже перешла в республиканские ЦИК. Обсуждение проекта и решения о создании СССР 10–16 декабря 1922 г. провели съезды Советов трех объединявшихся республик: VII Всеукраинский, I Закавказский, IV Всебелорусский. 26 декабря последним (чтобы не оказывать давления на другие народы) аналогичное решение принимал X Всероссийский съезд Советов. Российская Федерация к этому времени существенно выросла территориально. Дальневосточная республика была очищена от белогвардейцев и японских оккупантов и 15 ноября 1922 г. прекратила свое существование, войдя в состав РСФСР. П. А. Кобозев, председатель правительства ДВР, высказывался при этом за превращение РСФСР в централизованную Единую Российскую Советскую республику. В телеграмме, адресованной правительству РСФСР, он писал: «В ближайшем времени герб всех сливающихся братских республик, по нашему мнению, упростится до трех букв РСР. Горькие плоды интервенции, белогвардейщины и учредиловки на окраинах достаточно убедили даже самых заядлых автономистов в истине марксистского демократического централизма» (Правда. 1922. 2 ноября).

В Москве такое предложение, как и другие, шедшие вразрез с резолюцией Октябрьского пленума ЦК, принято не было. Конференция полномочных делегаций четырех союзных республик, работавшая в Москве 29 декабря 1922 г., утвердила проекты Декларации и Договора об образовании союзного государства для рассмотрения и принятия назначенным на следующий день объединительным съездом Советов.

Образование СССР на I Всесоюзном съезде Советов. I Всесоюзный съезд Советов (30 декабря 1922 г.) принял Декларацию и Договор об образовании СССР, избрал Центральный Исполнительный Комитет Союза ССР — однопалатный орган власти в составе 371 представителя республик по пропорциональному принципу. ЦИК получил верховные полномочия на период между съездами Советов. Избранному тогда же Президиуму ЦИК поручено разработать Положения о наркоматах СССР, о СНК и Совете Труда и Обороны, о ЦИК и его членах, проекты флага и герба СССР. Для руководства работой ЦИК избраны 4 председателя М. И. Калинин (от РСФСР), Г. И. Петровский (УССР), Н. Н. Нариманов (ЗСФСР), А. Г. Червяков (БССР) и секретарь А. С. Енукидзе. Так, в обновленном варианте и со многими издержками было воссоздано тысячелетнее Российское государство, гарантирующее безопасность существования и развития всем российским народам.

Пока в Москве праздновали рождение прообраза Мирового СССР, прикованный к постели Ленин обдумывал недостатки его конструкции и продиктовал заметки, которые позднее получили известность как статья «К вопросу о национальностях или об “автономизации”». Приветствуя образование СССР, Ленин подчеркивал, что его укрепление необходимо «всемирному коммунистическому пролетариату для борьбы со всемирной буржуазией». В то же время он не исключал, что уже на следующем съезде Советов придется вернуться назад, оставив союз «лишь в отношении военном и дипломатическом, а во всех других отношениях восстановить полную самостоятельность отдельных наркоматов». Начинал же он с осуждения первоначального сталинского предложения: «Видимо, вся эта затея “автономизации” в корне была неверна и несвоевременна» в условиях возражения «независимцев» и ненадежности государственного аппарата. Большинство его сотрудников, как отмечалось, было «по неизбежности заражено буржуазными взглядами и буржуазными предрассудками» и представляло собой «море шовинистической великорусской швали». Именно поэтому предлагалось не форсировать, а подождать с автономизацией «до тех пор, пока мы могли бы сказать, что ручаемся за свой аппарат, как за свой».

Особенно негативные последствия имела озлобленная позиция автора «диктовки» в отношении русской нации, названной «угнетающей» и «великой только своими насилиями, великой только так, как велик держиморда». Впоследствии на всем протяжении советской истории постоянно воспроизводились ленинские слова о том, что интернационализм со стороны русской нации «должен состоять не только в соблюдении формального равенства наций, но и в таком неравенстве, которое возмещало бы со стороны нации угнетающей, нации большой, то неравенство, которое складывается в жизни фактически». План автономизации был заблокирован. К нашим дням все более выясняется, что сталинский план создания СССР (федерация на основе автономизации типа РСФСР) был предпочтительнее ленинско-каменевского (федерация с правом одностороннего выхода республик из Союза).

С позиции сегодняшнего опыта, — говорил В. В. Путин 19 декабря 2019 г., при создании СССР совершенно не учитывались геополитические составляющие. Когда спустя 70 лет после образования СССР по ленинской модели подоспело время развала партии — «и страна за ней посыпалась». Этого нельзя было допускать. «Это ошибка, абсолютная, кардинальная, фундаментальная ошибка при государственном строительстве».

Уклоны в национальном вопросе. Дебаты по вопросам образования СССР положили начало двум течениям большевизма в отношении национальной государственности. Первое, ортодоксальное, за «подлинный интернационализм», отождествлявшийся с социалистическим космополитизмом и мировой революцией. Второе, государственное (национально-большевистское) — за укрепление государства и роли в нем основного государствообразующего русского народа. В 1923 г. борьба течений проявилась в связи с XII съездом партии (17–25 апреля), на котором национальный вопрос занял одно из центральных мест.

Решение обсуждавшихся проблем предлагалось вести исходя из того, что пролетариат уже «нашел в советском строе ключ к правильному решению национального вопроса», что «путь организации устойчивого многонационального государства на началах национального равноправия и добровольности» уже открыт, но для полного и окончательного разрешения вопроса еще предстояло преодолеть препятствия, переданные в наследство «пройденным периодом национального гнета». Главное препятствие усматривалось в «пережитках великодержавного шовинизма, являющегося отражением былого привилегированного положения великорусов», и получающих подкрепление «в кичливо-пренебрежительном и бездушно-бюрократическом отношении русских советских чиновников к нуждам и потребностям национальных республик». Вместе с тем отмечались пережитки «радикально-националистических традиций» среди местных коммунистов, которые порождали «уклон в сторону переоценки национальных особенностей, в сторону недооценки классовых интересов пролетариата, уклон к национализму». В частности, обращалось внимание на грузинский шовинизм, направленный против армян, осетин, аджарцев и абхазцев; азербайджанский против армян; узбекский (в Бухаре и Хорезме) в отношении туркменов и киргизов. Однако все это трактовалось как «своеобразная форма обороны от великорусского шовинизма».

«Пережитки» и «уклоны» предлагалось осудить, сделав упор на «особую опасность уклона к великодержавному шовинизму». Главное условие «полного и окончательного» разрешения национального вопроса виделось в «уничтожении фактического национального неравенства». Задача эта возлагалась на русский народ. Преодолеть национальное неравенство, как подчеркивалось в тезисах, «можно лишь путем действительной и длительной помощи русского пролетариата отсталым народам Союза в деле их хозяйственного и культурного преуспеяния».

В специальной записке Сталина, направленной в Политбюро в феврале 1923 г., вновь ставился вопрос, не получивший ясного ответа в ходе образования СССР: «Входят ли наши республики в состав Союза через существующие федеративные образования (РСФСР, Закфедерация) или самостоятельно, как отдельные государства (Украина, Грузия, Туркестан, Башкирия)?» Вопрос был явно нацелен на необходимость выравнивания статуса республик в составе СССР.

Продолжая полемику главным образом с грузинскими «независимцами» и как бы становясь на их точку зрения, Сталин отмечал резоны в их требованиях: «Вхождение отдельными республиками (а не через федеральные образования) имеет несомненно некоторые плюсы: а) оно отвечает национальным стремлениям наших независимых республик; б) оно уничтожает среднюю ступеньку в строении союзного государства». Вместе с тем отмечались и «существенные минусы», не позволяющие принять предложения «независимцев». Разрушение Закавказской федерации требовало аналогичного отношения к РСФСР. По мнению Сталина, это было неприемлемо, так как обязывало «создать новую русскую республику, что сопряжено с большой организационной перестройкой», и вынуждало выделить русское население из состава автономных республик. При этом Башкирия, Киргизия, Татарстан, Крым рисковали лишиться своих столиц. В создании русской республики, по Сталину, не было «политической необходимости». Интересы русского народа предлагалось обеспечить через представительство «русских губерний» в Союзном собрании.

В связи с позицией Сталина по национально-государственному устройству Союза некоторые историки высказывают предположение, что в конце жизни Ленин стремился уравновесить силы в политической связке «Троцкий — Сталин», а то и вовсе устранить последнего из политики. Троцкий уже 6 марта выступил с резкой критикой сталинских тезисов «Национальные моменты в партийном и государственном строительстве». Он не соглашался с констатацией, что мы уже «наладили мирное сожительство и сотрудничество наций», считал из двух названных в резолюции уклонов «абсолютно необходимым выдвинуть на первое место» великодержавный и подчеркнуть, что «второй уклон, национальный, и исторически и политически является реакцией на первый». В состоявшейся тогда же беседе с Каменевым Троцкий высказывался еще определеннее: «Я хочу радикального изменения национальной политики, прекращения репрессий против грузинских противников Сталина… Сталинская резолюция по национальному вопросу никуда не годится».

Сталин был вынужден согласиться. В записке членам Политбюро он отметил, что считает поправки Троцкого «неоспоримыми», и предложил «еще больше подчеркнуть» в резолюции XII съезда особый вред «уклона к русской великодержавности». Так и было сделано.

При обсуждении национальных проблем на съезде Бухарин посчитал нужным открыто признать неравноправное положение русского народа. «Мы, — говорил он, — в качестве бывшей великодержавной нации должны… поставить себя в неравное положение в смысле еще больших уступок национальным течениям. Только… этой ценой мы сможем купить себе настоящее доверие прежде угнетенных наций». Сталин не соглашался: «То, что у т. Ленина является оборотом речи в его статье, т. Бухарин превратил в целый лозунг… Нельзя пересаливать в политике». Между тем, именно к этому вела резолюция съезда по национальному вопросу, закреплявшая в развернутом виде известное ленинское положение об «интернационализме большой нации».

Представители «независимцев» на съезде вновь пытались провести предложение о реорганизации СССР в пользу своих республик. Раковский прямо заявил, что «союзное строительство пошло неправильным путем… Нужно отнять от союзных комиссариатов девять десятых их прав и передать их национальным республикам». Фрунзе предлагал «превратить ряд новых республик в независимые». Предлагалось закрепить отход от русского великодержавничества переименованием РКП(б) в КПСС. Н. А. Скрыпник утверждал: «Только тот, кто в душе великодержавен, только тот может цепляться за старое название». Однако предложения были отвергнуты.

«Султан-галиевщина». Не получила поддержки съезда и атака на принципы построения СССР, предпринятая Султан-Галиевым. Он считал, что доклад Сталина «не разрешает национального вопроса», поскольку не позволял определять, какие национальности «доросли» до предоставления им автономий, а какие нет. Он удивлялся нападкам на грузинских уклонистов за их несогласие на образование Закавказской федерации и в то же время отсутствию законных оснований для объединения в федерации родственных народов Северного Кавказа, народов Поволжья, народов Средней Азии.

Однако делегаты съезда не стали углубляться в разбирательство нелогичностей, целиком полагаясь на способность руководства партии обеспечивать должную централизацию Союза ССР. В разъяснениях Троцкого на съезде это прозвучало следующим образом: «Национальность вообще не логичное явление, ее трудно перевести на юридический язык», поэтому необходимо, чтобы над аппаратом, регулирующим национальные отношения, «стояла в качестве хорошего суфлера партия… Если будут очень острые конфликты по вопросу о финансах и т. д., то, в конце концов, в качестве суперарбитра будет выступать партия».

Все это целиком соответствовало установке VIII съезда партии (март 1919 г.) на то, что существование особых советских республик «отнюдь не значит, что РКП должна, в свою очередь, сорганизоваться на основе федерации… Все решения РКП и ее руководящих учреждений безусловно обязательны для всех частей партии, независимо от национального их состава. Центральные комитеты украинских, латышских, литовских коммунистов пользуются правами областных комитетов партии и целиком подчинены ЦК РКП». Как показали дальнейшие события, унитаризм конфедеративного СССР (по признаку свободы выхода республик из союза) определялся особой, по сути диктаторской, ролью в государстве Коммунистической партии и ее лидеров. Под диктатурой В. И. Ленин понимал «ничем не ограниченную, никакими законами, никакими абсолютно правилами не стесненную, непосредственно на насилие опирающуюся власть», а «вся юридическая и фактическая Конституция Советской республики строится на том, что партия все исправляет, назначает и строит по одному принципу». «Ни один важный политический или организационный вопрос не решается ни одним государственным учреждением в нашей республике без руководящих указаний Цека партии». Г. Е. Зиновьев утверждал: «Всем известно, ни для кого не тайна, что фактическим руководителем Советской власти в России является ЦК партии».

Централизаторская роль партии в национальном вопросе проявилась уже вскоре после завершения ее XII съезда и выразилась в дальнейшем оттеснении от власти наиболее влиятельных «национал-уклонистов», в ряде случаев оказавшихся невольными пособниками «великорусского национализма». Так, обвиненный в связях с антисоветскими кругами Султан-Галиев был снят со всех постов, исключен из партии и вскоре арестован.

Опровергая обвинения, Султан-Галиев объяснял, что призывал сторонников активнее выступать с изложением позиций по проблемам национальных отношений лишь с тем, чтобы убедить руководство страны в целесообразности создания Туркестанской федерации (представлялась как фактор, способствующий ускоренному развитию производительных сил региона и пробуждению революционной активности трудящихся зарубежного Востока), независимой Республики Туран (объединение тюркских территорий Киргизии, Кашгарии, Хивы, Бухары, Афганистана и Персии), организации «Колониального Интернационала». Позднее Султан-Галиев писал о возможности создания на Востоке четырех федераций, которые должны быть включены в Советский Союз «на равных совершенно с Украиной правах»: федерации Урало-Волжских республик (Башкирии, Татарии, Чувашии), Марийской и Вотской областей; Общекавказской федерации с включением всех нацреспублик Закавказья, Северного Кавказа, Дагестана, Калмыкии и Кубано-Черноморья в целом; Казахстана как союзной единицы; Среднеазиатской, или собственно Туранской, республики в составе Узбекистана, Туркмении, Киргизии и Таджикистана.

Все это было свидетельством наивного революционаризма в смеси с татарским национализмом. Опасным, скорее всего, представлялось бесстрашие в низвержении «ленинских» принципов, на основе которых строился СССР. Сам Султан-Галиев ничего предосудительного «с точки зрения интереса международной социальной революции» в своих предложениях не видел. Напротив, подчеркивал он в письме в ЦКК РКП(б) в июне 1923 г., «это страшно для русского национализма, это страшно для западноевропейского капитализма, а для революции это не страшно». Группа руководящих работников Татарии в своем обращении к ЦК от 8 мая расценила его арест как «недоразумение» и просила об отмене репрессии.

14 июня Политбюро ЦК по предложению ВЧК приняло решение освободить Султан-Галиева из-под стражи. Ходатайство о его восстановлении в партии было отклонено. Вместе с тем, стремясь не допустить даже малейших сомнений в незыблемости освященных именем Ленина принципов устройства СССР, Политбюро решило изложить дело Султан-Галиева на специальном «совещании из националов окраинных областей».

Четвертое совещание ЦК РКП(б) с ответственными работниками национальных республик и областей состоялось 9–12 июня 1923 г. Официально оно созывалось для выработки практических мер по проведению в жизнь резолюции XII съезда партии по национальному вопросу. Докладчиком по основному вопросу совещания был Сталин. Положение дел на местах обрисовали представители 20 партийных организаций. Все были солидарны в том, что коммунистические организации на окраинах могут окрепнуть, сделаться настоящими, марксистскими, только преодолев национализм.

Большое значение имел представленный на совещании от имени Центральной контрольной комиссии доклад В. В. Куйбышева о деле Султан-Галиева. Отмечалось, что султан-галиевщина получила наиболее широкое распространение в восточных республиках, особенно в Башкирии и Татарии. Совещание расценило действия обвиняемого как самое уродливое выражение уклона к местному национализму, ставящее его «вне рядов Коммунистической партии».

В резолюции отмечалось, что уклон к местному национализму «является реакцией против великорусского шовинизма». На совещании раздавались призывы «заткнуть глотку» чудищу великодержавничества (Н. А. Скрыпник), «вытравить его окончательно, прижечь каленым железом» (Г. Е. Зиновьев), настраиваться на длительную борьбу, поскольку «великорусский шовинизм будет, пока будет крестьянство» (А. И. Микоян).

Совещание наметило целую систему мер по вовлечению местного населения в партийное и советское строительство. Предусматривались чистка государственно-партийного аппарата от националистических элементов («в первую голову русские, а также антирусские и иные националисты»); неуклонная работа «по национализации государственных и партийных учреждений в республиках и областях в смысле постепенного ввода в делопроизводство местных языков, с обязательством ответственных работников изучать местные языки»; вовлечение национальных элементов в профессиональное и кооперативное строительство.

Большое место на совещании заняли проблемы Конституции СССР. В итоге было решено учредить в составе ЦИК СССР две палаты (Союзный Совет, Совет Национальностей), установив равенство их прав и соблюдение условий, при которых ни один законопроект, внесенный на рассмотрение первой или второй, не может быть превращен в закон без согласия на то обеих палат. Конфликтные вопросы предлагалось решать посредством согласительной комиссии, в крайнем случае съезда Советов. В решениях было записано, что во второй палате автономные и независимые республики будут иметь одинаковое представительство (4 человека или более), а каждая национальная область по одному представителю.

Установлено было также, что палаты формируют единый Президиум ЦИК. Предложение Раковского о создании двух президиумов с законодательными функциями было отклонено. Это означало бы «раздвоение верховной власти, что неминуемо создает большие затруднения в работе». Сталин в этой связи высказывался еще определеннее: «Украинцы навязывают нам конфедерацию», «мы создаем не конфедерацию, а федерацию республик, одно союзное государство», отсутствие единого президиума ЦИК сводило бы «союзную власть к фикции».

Закрепление сталинской линии в решении национального вопроса выразилось в проведении чистки от «буржуазных националистов» всех партийных организаций. Наиболее влиятельный уклонист Раковский был смещен с поста главы правительства Украины и направлен на дипломатическую работу. Грузинские уклонисты (П. Г. Мдивани и др.) были переведены на работу вне Грузии. «Герой» грузинского инцидента А. К. Кабахидзе работал на железнодорожном транспорте, с 1928 г. был директором Забайкальской дороги. Сочувствовавший Султан-Галиеву Т. Р. Рыскулов (в 1922–1924 гг. председатель СНК Туркестанской АССР, сторонник объединения тюркских народов в «Великом Туране») был перемещен на работу в Коминтерн (в 1924–1925 гг. заместитель заведующего Восточным отделом Коминтерна, представитель Коминтерна в Монголии), затем в правительство РСФСР (заместитель председателя СНК в 1926–1937 гг.). Таким образом, успех совещания в борьбе с национал-уклонизмом наиболее явно выразился в оттеснении от власти представителей наиболее крупных нерусских национальностей, способных реально препятствовать дальнейшему укреплению единства СССР.

Конституционное оформление СССР. Конституционное оформление СССР заняло больше года (1923 г. — январь 1924 г.). Его результатом было создание в ЦИК наряду с палатой классового представительства второй — национального представительства, а также объединение принятых на I съезде Декларации и Договора в один документ под названием «Конституция (Основной Закон) СССР» и отклонение конфедералистских предложений Х. Г. Раковского — создавать не Конституцию, а дорабатывать Союзный договор.

Проект первой общесоюзной Конституции рассмотрели и одобрили сессии ЦИК России, ЗСФСР, Украины и Белоруссии, а 6 июля 1923 г. он был утвержден и введен в действие II сессией ЦИК СССР. (Вплоть до принятия новой Конституции СССР этот день праздновался как День Конституции.) 13 июля ЦИК СССР в «Обращении ко всем народам и правительствам мира» известил о создании СССР и начале деятельности первого состава Совнаркома СССР. Главой правительства был избран В. И. Ленин, к тому времени безнадежно больной.

10 марта 1923 г. новый приступ болезни окончательно вывел Ленина
из строя. У него парализуется правая половина тела, теряется речь. 15 мая в сопровождении врачей его перевозят в подмосковную резиденцию Горки. Во второй половине июля в состоянии здоровья Ленина наступает улучшение, он начинает ходить, работает в библиотечной комнате. В начале января 1924 г. в письме Н. К. Крупской отмечалось, что он «почти совершенно поправился, физически чувствует себя неплохо, внимательно следит за газетами и вновь выходящей литературой, нашей и белогвардейской, но работать пока не может». Однако 21 января, после ознакомления с разволновавшими его резолюциями XIII конференции РКП(б) (работала 16–18 января, сопровождалась острой борьбой с троцкистской оппозицией), последовало резкое ухудшение состояния здоровья В. И. Ленина, окончившееся смертью в 18 часов 50 минут.

Заместителями Ленина в правительстве, утвержденном в 1923 г. в соответствии с Конституцией СССР, стали Л. Б. Каменев (одновременно председатель СТО), М. Д. Орахелашвили (председатель Совнаркома ЗСФСР), А. И. Рыков (председатель ВСНХ), А. Д. Цюрупа (нарком РКИ), В. Я. Чубарь (председатель СНК Украины). В состав Совнаркома вошли также 10 наркомов СССР — руководители 5 общесоюзных и 5 объединенных наркоматов.

На этой же сессии ЦИК было решено упразднить Наркомат по делам национальностей РСФСР. Он «закончил свою основную миссию по подготовке дела образования национальных республик и областей и объединения их в Союз республик». В дальнейшем функции комиссариата выполняли Совет национальностей ЦИК СССР и другие специальные органы по осуществлению национальной политики — отдел национальностей при Президиуме ВЦИК, постоянные комиссии по делам национальных меньшинств в республиках, при областных и краевых исполкомах.

II Всесоюзный съезд Советов. В январе 1924 г. прошли съезды Советов союзных республик, ратифицировавшие Конституцию СССР. Окончательно утвердить ее текст должен был II Всесоюзный съезд Советов, созванный 26 января 1924 г. Он работал в траурные дни: 21 января умер В. И. Ленин. Съезд принял специальное обращение к трудящемуся человечеству и ряд постановлений об увековечивании имени вождя (сооружение мавзолея и памятников, переименование Петрограда в Ленинград, издание сочинений). Тело Ленина было помещено в мавзолей на Красной площади в Москве, ставший местом паломничества миллионов людей.

II съезд Советов завершил юридическое оформление союзного государства как Федерации суверенных союзных республик. 31 января 1924 г. Конституция СССР была утверждена. Как и первая Конституция РСФСР 1918 г., она носила ярко выраженный классовый характер. Верховный орган государственной власти съезд Советов состоял из делегатов городских Советов (1 депутат от 25 тыс. избирателей) и губернских съездов Советов (1 депутат от 125 тыс. жителей). Этим обеспечивалась «руководящая роль рабочего класса». Выборы были многоступенчатыми. Классовый характер Конституции четко просматривался и в избирательном праве, которое было всеобщим только для трудящихся. Не избирали и не могли быть избранными лица, использовавшие наемный труд или жившие на нетрудовые доходы: частные торговцы, монахи и профессиональные служители религиозных культов всех исповеданий; бывшие полицейские и жандармы, лишенные избирательных прав по суду; душевнобольные.

Иерархический федерализм. К ведению высших органов власти были отнесены дела, связанные с внешними функциями государства (международные сношения, торговля, защита границ); хозяйственные дела (общее управление народным хозяйством, руководство его важнейшими отраслями); вопросы урегулирования межреспубликанских отношений и решения важнейших социально-культурных проблем. Наркоматы были общесоюзные (по иностранным делам, по военным и морским делам, внешней торговли, путей сообщения, почт и телеграфов) и объединенные, позднее называвшиеся союзно-республиканскими (ВСНХ, продовольствия, труда, финансов и рабоче-крестьянской инспекции), руководившие порученной им отраслью государственного управления через одноименные народные комиссариаты в каждой из союзных республик. В ведении союзных республик находились внутренние дела, земледелие, просвещение, юстиция, социальное обеспечение и здравоохранение, возглавлявшиеся республиканскими народными комиссариатами.

На основе новой Конституции СССР разрабатывались и принимались конституции союзных и автономных республик. В апреле 1925 г. введена в действие Конституция ЗСФСР, в мае — РСФСР. В 1927 г. принят Основной Закон Белоруссии. Первые после образования СССР изменения в Конституцию Украины были внесены уже на IX съезде Советов Украины: переработанный проект утвержден в мае 1929 г. Из конституций автономных республик в 1920-е гг. был разработан и вступил в силу Основной Закон Молдавской АССР. Высшими исполнительными и распорядительными органами государственной власти союзных республик являлись Советы народных комиссаров, включающие соответствующие союзно-республиканские и республиканские наркоматы.

Иерархический федерализм, оформившийся в СССР с принятием Конституции 1924 г., объясняется фактическим неравенством народов. Считалось, что он представлял собой ту необходимую форму, в которой пролетариат решал национальную задачу путем действенной и длительной помощи отсталым народам в деле их хозяйственного, культурного развития, в их переходе к социализму. Автономная область и округ представлялись как форма самоуправления народов, особо нуждавшихся в поддержке центральной власти. Поэтому распределение средств между нациями в СССР осуществлялось по правилу «больше тому, кто слабее». Подобный патернализм имел и негативные следствия, порождая иждивенческие настроения среди части населения и стремление местных элит обрести более высокий этнополитический статус. Это таило реальную опасность взращивания сепаратизма «на законных основаниях».

Конституция СССР 1924 г. принималась и в расчете на возможность расширения Союза по мере успехов революции в других странах. Она объявляла СССР интернациональным государством, открытым «всем советским республикам, как существующим, так и имеющим возникнуть в будущем». Модель СССР, оформленная в Конституции, была более приближена к унитарному государству по сравнению с той, которую допускал В. И. Ленин. В его «завещании» предлагалось уже на следующем съезде Советов вернуться назад и оставить Союз «лишь в отношении военном и дипломатическом, а во всех других отношениях восстановить полную самостоятельность отдельных наркоматов». По сути, предлагалась конфедеративная модель в надежде, что это облегчит присоединение к Союзу новых стран в ходе мировой революции. Революции не случилось, и если бы наследники Ленина полностью согласились с его «завещанием», история Союза ССР могла закончиться задолго до своего 70-летия. Узаконенное Конституцией 1924 г. государственное устройство с полным равноправием и правом свободного выхода республик из СССР оказалось «миной замедленного действия» (Путин В. В., январь 2016), сработавшей в 1991 г. Конституционное право республик на отделение не снабжалось объяснениями, на каких основаниях это может произойти, какими должны быть порядок и процедуры практической реализации отделения. Правовая неопределенность в этих вопросах стала одной из причин, почему СССР не устоял против сепаратизма в национальных республиках.

§ 3. Изменения в составе Союза и в национальной политике

Изменения в составе СССР. Принятие Конституции завершило первый этап создания и укрепления единого союзного государства. В дальнейшем СССР пополнялся новыми членами. В октябре 1923 г. Хорезмская, а в сентябре 1924 г. Бухарская народные республики провозгласили себя социалистическими. Осенью того же года на территории этих республик и Туркестанской АССР в результате национально-территориального размежевания образовались две новые союзные республики Узбекская и Туркменская, одна автономная — Таджикская АССР в составе Узбекской, две российские автономные области Кара-Киргизская (в 1925 г. переименована в Киргизскую АО, а в 1926 г. преобразована в Киргизскую АССР) и Кара-Калпакская АО в составе Казахской АССР. В январе 1925 г. в состав Таджикистана вошла территория Памира (Горно-Бадахшанская АО), в мае III съезд Советов СССР включил в состав Союза на правах союзных республик Узбекистан и Туркменистан. В 1929 г. в союзную республику была преобразована Таджикская АССР. Национальное размежевание в Средней Азии охватило территорию с населением более 17 млн человек, что позволило на долгое время обрести спокойствие и устойчивость развития всему региону.

Появились новые национальные образования в составе Азербайджана (Нагорно-Карабахская АО, 1923 г.) и Украины (Молдавская АССР, 1924 г.). Созданный в 1923 г. Нахичеванский автономный край в составе Азербайджанской ССР в 1924 г. преобразован в Нахичеванскую АССР. Тогда же на основе союзного договора были оформлены отношения Грузии и Абхазской ССР, которая в 1931 г. была включена в состав Грузии на правах АССР.

В 1924 и 1926 гг. к Белоруссии были присоединены смежные территории РСФСР (части Витебской, Гомельской и Смоленской губерний) с преобладанием белорусского населения и развитой промышленностью. В результате территория БССР увеличилась в 2,5 раза, а ее население более чем в 3 раза.

В составе РСФСР Бурят-Монгольская и Монголо-Бурятская автономные области в 1923 г. образовали единую Бурят-Монгольскую АССР. В автономные республики преобразованы Карельская трудовая коммуна (1923), Автономная трудовая коммуна немцев Поволжья (1924), Чувашская автономная область (1925).

В июле 1924 г. вместо упраздненной Горской АССР, изначально включавшей 7 национальных округов Балкарский, Владикавказский, Кабардинский, Карачаевский, Назрановский (Ингушский), Чеченский и Сунженский казачий, в результате размежевания появились Ингушская и Северо-Осетинская автономные области (1924); были созданы Карачаевская (1926) и Черкесская (1928) АО. Существовавшая с 1922 г. в Краснодарском крае Адыгейская (Черкесская) АО в 1928 г. была преобразована в Адыгейскую АО. При национальном размежевании на Северном Кавказе земли с преобладанием славянского населения были выведены из подчинения автономий. В Кабардино-Балкарии, Осетии, Чечне создавались казачьи автономные округа. Владикавказ и Грозный с пригородами были отдельными округами за пределами Северной Осетии и Чечни. В начале первой пятилетки эти округа, вопреки интересам славянского населения, снова присоединили к Чечне и Северной Осетии. Грозный стал столицей Чечни, а Владикавказ (с 1931 г. — Орджоникидзе) был до 1934 г. столицей и Северной Осетии, и Ингушетии.

Районирование. Во время проводившегося в 1920-е гг. районирования старое административное деление (губерния, уезд, волость), не учитывавшее экономические и национальные особенности регионов, к концу 1929 г. было заменено в РСФСР трехзвенной системой: район, округ, область (край), а в других союзных республиках двухзвенной (район, округ). Вместо 766 старых уездов в СССР было создано 176 округов. Районирование несколько изменяло положение автономных образований. Автономные области включались в состав краев и областей. В постановлении ВЦИК РСФСР от 28 июня 1928 г. подчеркивалось, что автономные республики, входя на основе добровольности в краевые объединения, полностью сохраняют конституционные права. Местные органы власти в автономиях получили возможность решать многие вопросы без согласования с центром.

При районировании национально-государственное строительство доходило до самых мелких административных единиц. В республиках выделялись округа, уезды и районы, волости и сельсоветы, компактно населенные народами, отличающимися от основного населения. При этом численная норма, необходимая для создания соответствующей национальной административной единицы, снижалась в среднем в 2,5 раза. Так в стране появились национальные округа, уезды, районы, волости и сельсоветы. Работа по их созданию получила значительное ускорение после III съезда Советов СССР, установившего 20 мая 1925 г., что «должен быть принят… ряд дополнительных мероприятий, обеспечивающих и защищающих интересы национальных меньшинств». Постановление предусматривало, в частности, «в случаях значительной численности национальных меньшинств образование отдельных Советов с употреблением языков этих меньшинств, организацию школ и судов на родном языке». В том же году образовался Коми-Пермяцкий национальный округ в Пермской, а в 1928 г. Саранский (Мордовский) в Средне-Волжской области (в январе 1930 г. на его базе создана Мордовская АО). Помимо этого, в России были созданы 33 национальных района, 110 национальных волостей, 2930 национальных сельсоветов. Такие же миниатюрные автономии появились в других союзных республиках. Это обеспечивало наиболее полное выявление возможностей экономического, политического и культурного развития каждой национальности.

Большую роль в советизации народов Севера и Дальнего Востока, находившихся к 1920 гг. на стадии патриархально-общинных отношений, сыграл Комитет содействия народностям северных окраин (Комитет Севера), работавший при ВЦИК с июня 1924 г. Поначалу в этих районах создавались «родовые Советы» и «туземные исполкомы», которые соответствовали сельсоветам и райсоветам, развивалась промысловая кооперация.

Национальная политика. Национальная политика СССР середины и второй половины 1920-х гг. за пределами русских областей была сравнительно корректной и взвешенной. В среднеазиатских республиках сохранялись вакуфные владения (земли мусульманского духовенства), старый мусульманский суд (суд казиев) и учебные заведения (медресе). В государственный аппарат привлекались «именитые и влиятельные люди» из состоятельных слоев общества. Для вовлечения в новую жизнь патриархального крестьянства Востока создавались массовые организации бедноты и середняков «Кошчи» и «Жарлы», не имевшие аналогов в других республиках. В отношении ислама не велось широкой антирелигиозной пропаганды. У народов Северного Кавказа действовали суды адата и шариата, производившие разбирательства спорных дел по нормам местных обычаев и религиозного права. Вместе с тем причину трудностей в проведении масштабных преобразований (национальное размежевание, земельная реформа) Центр нередко усматривал в деятельности так называемых национал-уклонистов. В 1925 г. под огонь критики попал председатель Совнаркома Узбекистана Ф. Ходжаев, обвинявшийся в противодействии земельно-водной реформе и покровительстве баям-землевладельцам. В конце 1928 г. возобновились репрессии против султан-галиевцев.

«Шумскизм», «хвылевизм», «волобуевщина». Углубление во второй половине 1920-х гг. курса на ограничение и вытеснение капиталистических элементов, особенно переход к коллективизации, сопровождалось сужением прав национальных республик и автономных образований. Самостоятельность, свободу национального развития и «расцвет» наций центральное руководство пыталось все более ограничивать только культурно-национальной сферой. Однако и это не гарантировало от разного рода националистических проявлений. Например, на Украине серьезной проблемой стали «шумскизм», «хвылевизм» и «волобуевщина», получившие свое название по именам видных представителей национальной элиты.

Нарком просвещения А. Я. Шумский упрекал партийную организацию республики в том, что она недостаточно активно ведет борьбу с великодержавным шовинизмом, предлагал форсировать темпы украинизации партийного и государственного аппарата, учреждений культуры. Нарком сочувствовал писателю Н. Г. Хвылевому, который ориентировался в своих произведениях на буржуазный Запад и выступил с призывом «Прочь от Москвы». Экономист М. С. Волобуев, отрицая необходимость единого социалистического хозяйства СССР, проповедовал идею экономической самостоятельности Украины практически ее изоляции от СССР.

Троцкистский взгляд на национальную культуру. Издержки национальной политики на Украине пытались отнести также и на счет Сталина. Зиновьев на заседании Президиума ЦКК в июне 1927 г. назвал его политику в национальном вопросе «архибеспринципной», утверждая, что «такая» украинизация «помогает петлюровщине». Сталин в ответ обвинял оппозицию в великодержавных настроениях и извращении ленинизма. Основания для этого имелись. Например, в теоретической работе «О национальной культуре» (1927) троцкист В. А. Ваганян писал, что «под национальной культурой следует понимать только господствующую классовую культуру буржуазии». Он утверждал, что «борьба за коммунизм немыслима без самой решительной борьбы с национальной культурой», «при социализме совершается процесс, который… приведет… к постепенному уничтожению национальных языков, слиянию их в один или несколько могучих интернациональных языков». Вместе с этим русский язык изображался как «язык всесоюзной коммунистической культуры, которую мы вырабатываем все вместе», как «межнациональный язык нашего Союза».

Критикуя троцкизм в воззрениях и особенно в выводах для практической национальной политики, Сталин говорил в августе 1927 г., что Ленин призывал к развитию национальной культуры в национальных областях и республиках, а Зиновьев «думает теперь перевернуть все это, объявляя войну национальной культуре». А для пущей важности добавил: «То, что здесь наболтал Зиновьев о национальной культуре, следовало бы увековечить для того, чтобы партия знала, что Зиновьев является противником развития национальной культуры народов СССР на советской основе, что он является на деле сторонником колонизаторства».

Союзный центр и РСФСР. Адепты мировой республики неустанно раздавали обещания о помощи всем «угнетенным» народам. Начиналось это до революции. «Когда будем правительством, писал Ленин в 1916 г., мы все усилия приложим», чтобы оказать отсталым и угнетенным народам «бескорыстную культурную помощь», «помочь им перейти к употреблению машин, к облегчению труда, к демократии, к социализму». В 1921 г. при конкретизации обещаний было сформулировано одно из центральных положений всей послеоктябрьской советской национальной политики: «Суть национального вопроса в РСФСР состоит в том, чтобы уничтожить ту фактическую отсталость (хозяйственную, политическую и культурную) некоторых наций, которую они унаследовали от прошлого, чтобы дать возможность отсталым народам догнать центральную Россию и в государственном, и в культурном, и в хозяйственном отношениях».

Партия решением X съезда обязывалась помочь отставшим народам: «а) развить и укрепить у себя советскую государственность в формах, соответствующих национально-бытовым условиям этих народов; б) развить и укрепить у себя действующие на родном языке суд, администрацию, органы хозяйства, органы власти, составленные из людей местных, знающих быт и психологию местного населения; в) развить у себя прессу, школу, театр, клубное дело и вообще культурно-просветительные учреждения на родном языке; г) поставить и развить широкую сеть курсов и школ как общеобразовательного, так и профессионально-технического характера на родном языке».

Однако организацией ударной работы «отсталых народов» дело не ограничивалось. На X съезде РКП(б) об очередных задачах партии в национальном вопросе прямо говорилось, что только «одна нация, именно великорусская, оказалась более развитой… Отсюда фактическое неравенство… которое должно быть изжито путем оказания хозяйственной, политической и культурной помощи отсталым нациям и народностям». Русские крестьяне, в большинстве своем остававшиеся на низком уровне развития, и другие представители «развитой нации», не проявлявшие должным образом готовности помогать, рисковали быть обвиненными в великорусском национализме. Представители окраинных народов, не желавшие перестраиваться на «социалистический лад», попадали в разряд местных националистов. Особенно наглядно такая перспектива обнаружилась в конце 1922 г.

Союзный центр с момента образования СССР опасался, что в случае появления полноправных органов власти в РСФСР он не сможет сохранить полноту власти в своих руках, использовать республику как полигон для различных экспериментов. Не исключено, что именно для подавления неизбежного недовольства неравноправным положением Российской Федерации в Советском Союзе был выдвинут лозунг «борьбы с великодержавным русским шовинизмом».

Вместе с тем официальная идеология вплоть до конца 1920-х гг. исходила из тотального осуждения дореволюционной истории страны. Русскому народу навязывалась мысль, что до революции у него не было и не могло быть своего отечества. Россия именовалась не иначе как тюрьмой народов, русские эксплуататорами, колонизаторами, угнетателями других народов. Патриотизм как таковой приравнивался к национализму — свойству эксплуататоров и мелкой буржуазии. Руководство страны призывало искоренить национализм в любой его ипостаси. При этом главная опасность виделась в великодержавном (великорусском) национализме, местный национализм до некоторой степени оправдывался.

С утверждением у власти Сталина как единоличного политического лидера его представления о процессах в национальной сфере жизни общества приобретали все большее значение. С его именем связывалось классическое определение нации, представления о новых, советских нациях. Общечеловеческая культура, к которой идет социализм, изображалась им как пролетарская по содержанию и национальная по форме. Переход к такой культуре мыслился происходящим в порядке одновременного развития у национальностей СССР культуры национальной (по форме) и общечеловеческой (по содержанию). Сталин внес успокоение в национальную среду дискредитацией положения о том, что в СССР уже за период социалистического строительства исчезнут нации. Особенно воодушевляющей для «националов» стала установка, согласно которой период победы социализма в одной стране будет этапом роста и расцвета ранее угнетенных наций, их культур и языков; утверждения равноправия наций; ликвидации взаимного национального недоверия; налаживания и укрепления интернациональных связей между нациями.

Нацвопрос на XVI съезде ВКП(б). В наиболее общем виде диалектика национального вопроса представлена Сталиным 27 июня 1930 г. в политическом отчете ЦК XVI съезду партии: «Надо дать национальным культурам развиться и развернуться, выявив все свои потенции, чтобы создать условия для слияния их в одну общую культуру с одним общим языком в период победы социализма во всем мире. Расцвет национальных по форме и социалистических по содержанию культур в условиях диктатуры пролетариата в одной стране для слияния их в одну общую социалистическую (и по форме и по содержанию) культуру с одним общим языком, когда пролетариат победит во всем мире и социализм войдет в быт, в этом именно и состоит диалектичность ленинской постановки вопроса о национальной культуре». Таким образом, выходило, что в обозримой исторической перспективе национальные культуры будут только «расцветать». Всю совокупность сталинских теоретических новшеств, как и национальную политику 1920-х гг., можно расценить как уступку «националам».

Обретение народами бывшей Российской империи государственности и автономии вело к пробуждению чувства национальной общности, росту национальных настроений. Важную роль в развитии государственности играла коренизация – вовлечение представителей коренных национальностей в состав руководящего аппарата, интеллигенции, рабочего класса. Она была инициирована в 1923 г. XII съездом РКП(б) и до 1926 г. осуществлялась по методу механического замещения аппарата представителями коренного населения (механическая коренизация). С 1926 г. квотное представительство титульных национальностей в органах управления заменялось номенклатурными списками с указанием конкретных должностей, которые считались ключевыми для перевода делопроизводства на национальный язык и обслуживания местного населения. Критерием отбора на должность стала языковая компетенция, а не этническая принадлежность. Впервые такой метод коренизации был применен в Казахстане секретарем крайкома Ф. И. Голощекиным.

Функциональная коренизация Голощекина была одобрена И. В. Сталиным и довольно быстро, в течение 1926–1927 гг., распространена на другие республики. Коренизация в целом вела не только к позитивным сдвигам в структуре коренного населения, но и к оформлению местных элит с присущей им национальной спецификой, попытками обретения бесконтрольной самостоятельности, уклонами к сепаратизму. Протекционизм по отношению к представителям коренной нации (когда в основном коренизация уже решена) выступал как проявление национализма со стороны отдельных руководителей республик. Негативные последствия извращения политики коренизации стали заметно проявляться, начиная с 1960-х годов в республиках Закавказья, Средней Азии, других союзных и автономных республиках, когда лиц нетитульных национальностей стали механически выталкивать из властных структур. Исторический опыт показывает, что в достижении межнационального согласия и мира существенную роль играет политика пропорционального представительства в органах власти и управления всех национальностей, проживающих в данной республике (Тавадов Г. Т. Этнология. Словарь-справочник. М., 1998. С. 169–172).

Организуя реальную помощь отсталым в прошлом народам, государство в то же время превентивными ударами пыталось обезопаситься от национал-уклонизма и сепаратизма. Результатом стали растущие потери народов от репрессий. Однако это не означает, что национальная политика в СССР представляла собой возврат к политике великорусского национализма и восстановления империи. С этим не согласуется отсутствие признаков господства русских над «порабощенными» народами. Эксплуатация русскими объединенных с ними народов была напрочь исключена. Русские области РСФСР, начиная с 1917 г., вынуждены были постоянно больше отдавать, чем получать от других народов, имевших свои национальные образования. Русские, как и до революции, оставались главной опорой, государствообразующей нацией и во многом обеспечивали модернизацию всех советских республик.

Противодействие советской национальной политике и новому национально-государственному устройству СССР в условиях перехода к социализму в ряде регионов проявлялось в форме вооруженных выступлений.

Басмачество. Басмачи (от тюрк.: басма — налет) издревле действовали на территории Средней Азии. До 1917 г. их многочисленные отряды занимались исключительно грабежами местного населения и торговых караванов, фактически басмачи были профессиональными бандитами и наемниками, политика их мало интересовала. После победы советской власти басмачи продолжали свое криминальное ремесло, но теперь у них появились и новые цели — борьба с советской властью и изгнание большевиков. Первые значительные очаги басмаческого движения возникли после разгрома большевиками Кокандской автономии на территории Туркестана, а после проведения национального размежевания — на территориях Узбекистана, Казахстана, Таджикистана, Туркмении и Киргизии.

В басмачи чаще всего шли те, кто рассматривал бандитизм в качестве легкого способа заработка, и те, кого не устраивала ни старая царская и ни новая большевистская власть. Среди басмачей было много дехкан, привлекаемых речами местных религиозных деятелей. Приток сил в бандформирования во многом обеспечивался возможностью сделать карьеру, стать командиром (курбашем) и получить в качестве награды не только часть награбленного, но и сделаться хозяином определенной территории. Многие командиры крупных отрядов басмачей создавали в контролируемых ими районах некое подобие органов управления, становились местными властителями. Фактически многие становились басмачами не столько по политическим мотивам, а ради личной наживы.

Идеологической основой басмачества как политического течения являлись панисламизм и пантюркизм. Поддержку басмаческому движению оказывали исламские организации Шура-и-Ислам и Шура-и-Улема. Целью движения было отделение Туркестана от Советской России и создание Исламского государства Туркестан. Участники крупных вооруженных формирований басмачей называли себя моджахедами — участниками джихада, священной войны мусульман против неверных, всех немусульман.

Борьба с советской властью под лозунгами священной войны обеспечивала басмачам поддержку некоторой части верующих, национальной интеллигенции, исламских деятелей и лидеров, а также панисламских кругов Турции и других мусульманских стран. Кроме того, активную помощь как оружием, обмундированием, так и денежными средствами оказывали страны, имевшие в этом регионе давние интересы. Одну из активнейших ролей в помощи басмаческому движению играла Британская империя.

Тактика борьбы басмачей состояла в том, чтобы, базируясь в труднодоступных горных и пустынных районах, совершать конные рейды в густонаселенные районы, убивать большевиков, комиссаров, советских работников и сторонников Советской власти. Повстанцы прибегали к партизанской тактике: избегая столкновений с крупными частями регулярных советских войск, предпочитали внезапно нападать на небольшие отряды, занятые большевиками населенные пункты, а затем быстро отходить.

Отряды басмачей и их соединения достигали десятков тысяч человек. Их численность снижалась по мере укрепления советской власти в регионе. По советским данным, в басмаческом движении участвовало до 160 тыс. человек в 1920 г., около 20 тыс. в 1924 г., до 3 тыс. в 1931 г., от 200 до 300 человек в 1936 г., менее 100 чел. в 1938 г., от 20 до 40 человек в 1938–1942 гг. Соответственно снижались потери сторон (в том числе мирных жителей): 516 погибших в 1918–1922 гг., 689 погибших в 1922–1925 гг., 342 погибших в 1925–1930 гг., 76 погибших в 1930–1938 гг., 12 погибших в 1938–1942 гг. Всего за 1918–1943 гг. басмачество унесло 1635 жизней, насчитывало 2332 раненых, до 10 тыс. оказавшихся в плену, сложивших оружие и перешедших границу. Наиболее известными лидерами движения басмачей в Средней Азии были Джунаид-хан и Энвер-паша.

Джунаид-хан. (Джунаид Курбан Мамед), сын вождя одного из туркменских племен из рода джунаид, свой первый отряд басмачей собрал в 1912 г., совершал набеги на соседние племена, грабил узбеков и каракалпаков. С 1915 г., объединив под своей властью несколько туркменских племен, пытался захватить власть в Хивинском ханстве. В январе 1918 г. ему это удалось и до 1920 г. он был фактически правителем ханства. С появлением на политической карте Хорезмской Народной Советской республики (на юго-западе современного Узбекистана), ханской власти пришел конец. В мае 1920 г. войска Джунаид-хана были разгромлены. Позднее он выступал в качестве наемника местных феодалов и буржуазии как организатор антисоветских выступлений. Последняя крупная попытка свергнуть советскую власть в Туркмении была предпринята им в 1931 г. В упорном бою, продолжавшемся двое суток в Кара-Кумах, басмачам было нанесено поражение. Через несколько дней неотступного преследования их остатки были вытеснены за границу. Действуя из Ирана, а потом из Афганистана, Джунаид-хан продолжал оставаться лидером басмаческого движения, руководил переходами подчиненных ему бандформирований через границу, засылал своих эмиссаров в Туркмению. В 1933–1934 гг. Красная армия вновь вела в пустыне ожесточенные бои с туркменскими басмачами. Они завершились лишь с уничтожением всех курбашей, выступавших против советской власти. В 1938 г., со смертью в Иране 81-летнего Джунаид-хана, басмачество как религиозно-политическое движение в Средней Азии было подавлено. Отдельные его проявления давали о себе знать до 1942 г.

Энвер-паша. (Исмаил Энвер) родился в Турции в 1881 г. в семье чиновника министерства общественных работ. В 1903 г. окончил военную академию. Летом 1908 г. участвует в восстании против турецкого султана. В результате к власти в стране пришли члены партии «Единство и прогресс», позднее известные как «младотурки». В 1908–1911 гг. Энвер-паша был военным атташе в Германии, в 1911 г. возвратился в Стамбул. Принимал участие в итало-турецкой войне 1911–1912 гг., получил звание генерала, стал одним из лидеров «младотурок». Через год после поражения страны в Первой балканской войне (23 января 1913 г.) стал лидером захватившего власть в стране «триумвирата» (Энвер-паша, Талаат-паша и Джемаль-паша), главой партии «младотурок», военным министром и по совместительству начальником генерального штаба. Втянув Турцию в Первую мировую войну на стороне Германии, Энвер-паша просчитался. В конце октября 1918 г. члены триумвирата были вынуждены бежать в Германию. В июне 1919 г. турецкий трибунал заочно приговорил Энвер-пашу к смертной казни. Дороги назад не было. И тогда Энвер-паша предложил свои услуги Москве в деле освобождения народов Востока от ига колонизаторов, объявил себя сторонником идей Коминтерна, опубликовал ряд статей, призывающих к борьбе с колонизаторством. Среди мусульман он пользовался большим авторитетом, поэтому большевики заключили с ним соглашение о сотрудничестве. В августе 1920 г. Энвер-паша прибыл в Москву, активно сотрудничал с руководителями Советской России. Однако к концу сентября 1921 г. понял, что сделать политическую карьеру у большевиков не получится. В Турцию, где шла битва за власть между султаном и будущим турецким диктатором Мустафой Кемалем Ататюрком, он своего места не видел. В отличие от Ататюрка, выступавшего за светское государство, Энвер-паша считал, что оно должно быть исламским.

4 октября 1921 г. Энвер-паша приехал в Бухару, где проводил сложную политику, представляя интересы Советской России, беседуя с членами правительства Бухарской народной советской республики (БНСР), при этом наводил контакты с басмачами и эмиром. После консультаций с местными властями Бухары и с правительством БНСР он написал в Москву письмо с требованиями уважения независимости БНСР и вывода из Бухары войск Красной армии. В конце октября 1921 г., имея в руках информацию о составе, численности и дислокации частей Красной армии в регионе, он принял решение противодействовать большевикам и поднять панисламское движение за освобождение Средней Азии от красных империалистов. Для этого он взял на себя миссию объединения отрядов басмачей в борьбе с советской властью и решил восстановить власть бухарского эмира. В результате турецкий генерал стал «великим визирем Его Величества Государя святой Бухарии». Однако восставшие Ферганы отказались признать авторитет «великого визиря» бухарского эмира. В стране началась активная агитация против Энвера-паши. Тем не менее, к осени 1921 г. Энвер-паша развернул активную деятельность по координации басмаческого движения и был признан эмиром Сейид Алим-ханом (последний эмир Бухары, правивший с 4 декабря 1910 г. до захвата Бухары Красной Армией 2 сентября 1920 г.) главнокомандующим всеми басмаческими отрядами Бухары и Хивы и части Туркестана. В феврале 1922 г. руководимые Энвер-пашой басмаческие войска захватили Душанбе. Затем он организовал поход на Бухару. За короткое время бывший турецкий генерал смог занять практически всю территорию Восточной Бухары и значительную часть запада эмирата. Российские представители неоднократно предлагали ему мир и признание его владычества в Восточной Бухаре, однако Энвер-паша занял непримиримую позицию и требовал ухода российских войск из всего Туркестана и стремился создать пантюркское государство. В мае 1922 г. Красная армия предприняла контрнаступление, войска Энвера-паши потерпели поражение. Последнюю битву он проиграл в июле 1922 г. 4 августа 1922 г. в бою с 8-й советской кавалерийской бригадой Красной армии в кишлаке Чагана на территории бухарского государства (сегодня территория Таджикистана) Энвер-паша был убит.

Ксенофонтов. Национальные движения в автономных национально-государственных образованиях возникали из-за несогласия с принципами национально-государственного устройства или стремления перевести свой народ на более высокий уровень в иерархически устроенном государстве. Ярким проявлением стремлений такого рода было антибольшевистское движение в Якутии в 1927–1928 гг., известное как «движение конфедералистов» или «ксенофонтовщина», по имени лидера движения.

П. В. Ксенофонтов родился в зажиточной якутской семье, окончил юридический факультет Московского университета, в 1925–1927 гг. был сотрудником Наркомата финансов Якутской АССР. Как и ряд других якутских интеллигентов, он выступал за повышение статуса Якутской АССР до союзной республики, за пропорциональное представительство якутов в Совете национальностей СССР и органах республиканской власти, отделение партии от государства, предоставление большего самоуправления местным органам власти. Протестовал против переселения в Якутию русских крестьян, которое приводило к сокращению земель для выпаса скота. Попытки Ксенофонтова и его сторонников вынести данные вопросы на обсуждение окружных и республиканских партийных съездов не имели успеха из-за противодействия партийных руководителей Якутии.

На фоне вооруженных выступлений, начавшихся в Якутии с апреля 1927 г., Ксенофонтов в сентябре заявил о создании «Младо-якутской национальной советской социалистической партии конфедералистов». В ответ на это якутское руководство объявило Ксенофонтова и его сторонников бандитами и взяло курс на вооруженное подавление мятежа. В октябре-ноябре отряды восставших во главе с Ксенофонтовым заняли селения Усть-Мая, Петропавловск, Нелькан, Оймякон и др., в декабре действовали на территории уже пяти улусов Якутии и насчитывали до 750 человек. Продвижение повстанцев осуществлялось в основном без боя, за весь период восстания зафиксировано не более 10 перестрелок с советскими отрядами. 4 декабря 1927 г. в селении Мытатцы был избран ЦК партии конфедералистов, Ксенофонтов стал генеральным секретарем партии.

Руководство ЯАССР не раз обращалось к лидерам движения с предложением сдаться, обещая в этом случае амнистию. Считая, что основная цель движения — пропаганда политической программы партии достигнута и, одновременно осознавая пассивность основной массы населения, 1 января 1928 г. Ксенофонтов сдался властям. Последние из его сторонников сложили оружие в феврале 1928 г. Несмотря на обещание амнистии, П. В. Ксенофонтов в марте 1928 г. был расстрелян по приговору «тройки» во главе с начальником Особого отдела ОГПУ. Всего по делу «ксенофонтовщины» было репрессировано 272 человека, из них 128 расстреляно, 130 осуждено на различные сроки заключения.

Ибраимов. 8 февраля 1928 г. был арестован и уже в мае расстрелян председатель ЦИК Крымской АССР Вели Ибраимов. Скрыв свою принадлежность к крымско-татарской национальной партии «Милли Фирка» («Народная партия»), он примкнул к большевикам. Занимая ответственные посты в советском аппарате, оставался скрытым националистом.

С антисоветских позиций в 1920–1930-е гг. выступали националистические организации грузинских меньшевиков, армянских дашнаков (партия «Дашнакцутюн», «Союз»), азербайджанских мусаватистов (партия «Равенство») и иттихадистов (партия «Единение»), чеченских чермоевцев (из тейпа Чермой), туркестанских пантюркистов, татарских панисламистов, украинских сепаратистов («Спилка вызволения Украины»), белорусских «нацдемовцев» («Союз вызволения Белоруссии»). По сути, приверженцы этих объединений добивались не свержения советской власти в стране в целом, а отделения от СССР.

§ 4. Курс на строительство социализма в одной стране

Борьба за власть в последние годы жизни Ленина. Налаживание мирной жизни после Гражданской войны представлялось по-разному как в рядах правящей партии (в начале 1921 г. 730 тыс. коммунистов), так и сохранявшим влияние в массах эсерам, меньшевикам и пр. В РКП(б) это наглядно проявилось в дискуссии о профсоюзах. Часть партийцев, составивших к 1920 г. особую группу сторонников «демократического централизма» (лидеры «левых коммунистов» Т. В. Сапронов, В. В. Осинский, В. Н. Максимовский), считали предстоящий период хозяйственного строительства немыслимым без коллегиального управления промышленными предприятиями, невмешательства партии в работу Советов, свободы создания групп и фракций в самой партии. Лидеры «рабочей оппозиции» (А. Г. Шляпников, С. П. Медведев, A. M. Коллонтай), пропагандировавшие сходные «анархо-синдикалистские» идеи, требовали полностью отказаться от назначений работников на должности, выступали за передачу управления народным хозяйством профессиональным союзам.

Одним из участников «рабочей оппозиции» был Г. И. Мясников, пермский рабочий, большевик с 1906 г. Впервые в оппозиции он оказался вместе с «левыми коммунистами», протестуя против Брестского мира, а с 1920 г. начал выступать против происходившей подмены в СССР власти Советов и других организаций трудящихся властью партии. С его точки зрения, после Октября на промышленных предприятиях не произошло коренных изменений. До революции рабочие выполняли распоряжения капиталиста и его управленцев, теперь — назначенных государством директоров. «Чтобы избавиться пролетариату от новых захребетников… от бюрократии, — писал Мясников, — ему надо самому возвыситься на ступень господствующего класса, организоваться в класс посредством С.Д.Р.п. (Советов рабочих депутатов. — Авт.), и все функции, которые делают бюрократию господствующим классом… взять в руки С.Д.Р.п.». Строй в СССР Мясников называл государственным капитализмом, отвергал монополию РКП(б) на власть, выступал за коммунистическую многопартийность.

Деятельность Г. И. Мясникова рассматривала партийная комиссия во главе с Н. И. Бухариным. Сам В. И. Ленин в августе 1921 г. пытался разъяснять ему политические ошибки, призывал «побороть в себе панику», взяться «за деловую работу: помочь связи с беспартийными, помочь проверке беспартийными работы партийных». Увещевания не подействовали. Из партии Мясникова исключили, выслали в берлинское торгпредство, где он связался с коммунистическими группами, находившимися в оппозиции III Коминтерну. По возвращении в Москву арестован, скитался по тюрьмам, потом был выслан в Ереван, перебрался в Иран, в Париже вернулся к пролетарскому труду. В 1944 г. был возвращен в СССР, арестован и расстрелян. Таким образом, он оказался одним из первых репрессированных в СССР представителей «старой гвардии большевиков» (в советских тюрьмах пребывал с 1922 г.).

X съезд РКП(б) (8–16 марта 1921 г.) принял резолюцию «О единстве партии», которая предписывала «провести полное уничтожение всякой фракционности… немедленно распустить все, без изъятия, образовавшиеся на той или иной платформе группы и поручает всем организациям строжайше следить за недопущением каких-либо фракционных выступлений. Неисполнение этого постановления съезда должно вести за собой безусловное и немедленное исключение из партии». После решения съезда об уничтожении фракционности, часть «децистов» и членов рабочей оппозиции продолжали отстаивать свои позиции. Большинство из них стали жертвами политических репрессий в 1920–1930-х гг.

Противоположную позицию занял включившийся в профсоюзную дискуссию в ноябре 1920 г. Л. Д. Троцкий. Он и его сторонники основной целью советской власти считали подготовку к «революционной войне», всемерное подталкивание мировой революции. Предлагалось превратить страну в военный лагерь, милитаризовать ее, резко ограничить демократизм, «держать в узде» многомиллионное крестьянство. Заодно «перетряхнуть», слить с хозяйственными органами, фактически превратить в придаток государства профсоюзы, ввести военизированные методы в практику работы других общественных организаций.

Состоявшийся в ноябре 1920 г. пленум ЦК РКП(б) отверг предложения Троцкого и высказался за отказ от военных методов в руководстве профсоюзами. Однако троцкистов это не остановило. В Центральном комитете объединенного профсоюза работников железнодорожного и водного транспорта (с марта 1920 г. его возглавлял Троцкий) работа по-прежнему велась военными методами. Членов союза за различные проступки заключали под стражу, отправляли на принудительные работы.

На стороне Троцкого в дискуссии участвовали все три секретаря ЦК (Н. Н. Крестинский, Е. А. Преображенский, Л. П. Серебряков) и фактически Н. И. Бухарин. Ленин был вынужден неоднократно выступать против оппозиционеров. В опубликованном 18 января 1921 г. «Проекте постановления X съезда РКП(б) о роли и задачах профсоюзов» (подписали В. И. Ленин, Г. Е. Зиновьев, Л. Б. Каменев, И. В. Сталин и др.) подчеркивалось, что важнейшей ролью профсоюзов в эпоху диктатуры пролетариата «остается их роль как школы коммунизма», главным методом работы не принуждение, а убеждение, непосредственной задачей — мобилизация трудящихся на восстановление и развитие промышленности, усиление организационного, идейного влияния городского пролетариата на трудящиеся массы деревни.

Победа над оппонентами в профсоюзной дискуссии далась ленинцам с большим трудом. Одним из ее результатов стала принятая на Х съезде резолюция «О единстве партии», предусматривающая роспуск всех группировок и недопущение каких-либо фракционных выступлений. Невыполнение этого влекло за собой «безусловное и немедленное исключение из партии». Резолюция была направлена главным образом против Троцкого, выдвинувшегося за годы Гражданской войны на роль второго по влиятельности человека в Советской России. С ослаблением здоровья Ленина, дававшем о себе знать с конца 1920 г., политический деятель, совсем недавно являвшийся непримиримым противником большевизма, становился опасным претендентом на высшую власть в партии и государстве.

Для усиления противодействия троцкистам на Мартовском (1921) пленуме ЦК численность Центрального комитета была увеличена с 19 до 25 членов в основном за счет сторонников Ленина. Членом Политбюро был избран Зиновьев вместо Крестинского, новым кандидатом в члены Политбюро стал Молотов. Полностью обновился Секретариат ЦК. С середины 1921 г. контакты Ленина и Троцкого на заседаниях Политбюро приобретали все более конфликтный характер. После выходки Троцкого, назвавшего однажды Ленина на заседании Политбюро «хулиганом», участившиеся столкновения затрудняли коллективную работу. В июле 1921 г. предпринималась попытка удалить Троцкого из Москвы и назначить наркомом продовольствия Украины.

В этой связи летом 1921 г. полномочиями секретаря ЦК был фактически наделен наиболее последовательный оппонент Троцкого Сталин. 22 августа Политбюро поручило Сталину общее руководство работой отдела агитации и пропаганды ЦК РКП(б), а в сентябре обязало «около трех четвертей своего времени уделять партийной работе». Власть стала сосредоточиваться в руках «триумвирата» Каменев, Зиновьев, Сталин.

Ликвидация остатков многопартийности. На укрепление руководящей роли Коммунистической партии были направлены меры по ликвидации остатков многопартийности в стране. Гонения против непролетарских партий в 1921 г. приняли характер открытой репрессии, хотя эти партии заявили о лояльности советской власти. В 1921 г. были арестованы активные анархисты. В марте объявил о самороспуске Всеобщий еврейский рабочий союз (Бунд), примыкавший к меньшевикам. В конце 1921 г. началось следствие по делу правых эсеров, обвиненных в связях с Антантой, развязывании террора и организации покушения на Ленина. Следствие закончилось летом 1922 г. открытым судебным процессом и приговором 12 руководителей партии к расстрелу за террористическую деятельность против советской власти (позднее смертная казнь заменена на тюремное заключение). Резолюция XII Всероссийской конференции РКП(б) (4–7 августа 1922 г.) «Об антисоветских партиях и течениях» объявила все некогда существовавшие в стране демократические партии антисоветскими. В соответствии с резолюцией ставилась задача «в сравнительно короткий срок окончательно ликвидировать партии эсеров и меньшевиков как политические факторы». Одновременно, 3 августа 1922 г., было принято постановление ВЦИК и СНК о регистрации тех обществ и союзов, чьи цели не противоречили Конституции РСФСР. Оно подводило юридическую базу под запрет небольшевистских партий и организаций. В 1923–1924 гг. все они прекратили существование. К середине 1920-х гг. обстановка в стране стала полностью соответствовать ситуации, обрисованной в 1927 г. председателем ВЦСПС М. П. Томским в выступлении против «новой» оппозиции: «В обстановке диктатуры пролетариата может быть и две, и три, и четыре партии, но только при одном условии: одна партия у власти, а остальные в тюрьме. Кто этого не понимает, тот ни черта не понимает в диктатуре пролетариата».

Избрание генсека. Резолюция X съезда РКП(б) о запрете фракций в Коммунистической партии была действенным инструментом при наличии такого авторитетного лидера, как Ленин. Однако в конце 1921 г. его здоровье сильно пошатнулось: Ленин с трудом готовился к XI съезду партии, эпизодически участвовал в его работе (27 марта — 2 апреля 1922 г.), присутствуя лишь на 4 из 12 заседаний.

В этих условиях огромное значение для будущего страны имели перестановки в высшем политическом руководстве, осуществленные в последний период активной деятельности Ленина. На Апрельском (1922) пленуме ЦК был сформирован новый состав Политбюро (члены: Ленин, Троцкий, Сталин, Каменев, Зиновьев, Томский, Рыков; кандидаты в члены: Молотов, Калинин, Бухарин). Порядок перечисления фамилий в списках отражает факт упрочения политических позиций Сталиным и Молотовым. Важнейшим решением пленума стало учреждение поста генерального секретаря ЦК. Избрание им Сталина (03.04.1922) было предрешено выборами членов и кандидатов в члены ЦК на съезде партии. В бюллетенях для голосования рядом с именем Сталина в скобках значилось: генеральный секретарь. Введение этой должности фактически означало замену Троцкого Сталиным в качестве одного из лидеров партии.

Опираясь на подчиненный партийный аппарат, Сталин взял под контроль назначение и подбор кадров на важнейшие руководящие посты в партии и государстве. В июне 1923 г. принято постановление ЦК РКП(б) «О назначениях», в ноябре — о подборе кадров руководящих работников. Согласно постановлениям руководители центральных учреждений и их местных органов назначались и смещались в соответствии с двумя списками. По списку № 1 они назначались Политбюро и Секретариатом ЦК. По списку № 2 — организационно-распределительным отделом ЦК. С января 1926 г. вводился список № 3. В соответствии с ним на руководящие должности назначения проводили уже те, кто вошел в списки № 1 и 2. Назначения эти согласовывались с орграспредотделом ЦК. Впоследствии номенклатурные списки расширялись, росло и число лиц, назначаемых на должности решениями руководящих органов ЦК. Новые назначения позволили не только упрочить значимость этих органов, но и создать генеральному секретарю собственную опору в руководящем звене партии и государства. Уже за первый год деятельности орграспредотдел ЦК произвел около 4750 назначений на номенклатурные посты.

Выдвижение на высокие руководящие посты сопровождалось всесторонним улучшением положения выдвиженцев. В августе 1922 г. на XI партконференции была принята резолюция «О материальном положении активных партработников». В их среде (15 325 человек) были выделены 6 разрядов. По высшему из них оплачивалась работа членов ЦК и ЦКК, заведующих отделами ЦК, областных бюро ЦК, секретарей областных и губернских комитетов партии. Помимо высокой зарплаты, номенклатурные работники обеспечивались в жилищном и медицинском отношениях, а также в плане воспитания и образования детей.

С введением нэпа радикально изменилась позиция «левого» Бухарина, который принял критику Ленина. Из противника нэпа он вскоре превратился в его страстного проповедника. Обретя новую веру, Бухарин стал полагать, что в период ожидания революции Россия вполне могла обойтись укреплением своей аграрной сущности. С осуществлением революции, писала редактируемая им «Правда» в октябре 1923 г., «соединение самой могучей техники и промышленности Германии с сельским хозяйством нашей страны будет иметь неисчислимые благодетельные последствия. И та, и другая получат громадный толчок в развитии». Бухарин стал иначе смотреть и на индустриализацию. Он считал, что необходимость в ее ускоренном проведении отпадала, поскольку с победой революции в Германии большевистское руководство мирового пролетариата автоматически обретало бы промышленность советской Германии. Крайнюю «правизну» Бухарина Ленин не одобрял. «У меня, говорил он, допустим, 25 аргументов за введение нэп, товарищ Бухарин к ним хочет добавить еще 50. Боюсь… он просто утопит нэп, превратив его в нечто такое, с чем я уже согласиться не могу. Поэтому лучше останемся с 25 аргументами».

Политическое завещание Ленина. После XI съезда Ленин все более утрачивал влияние на развитие событий. В мае 1922 г. его частично парализовало, нарушилась речь. В августе Ленин возвратился к работе, но уже в декабре снова вышел из строя. Полупарализованный, он смог продиктовать с 23 декабря 1922 г. по 2 марта 1923 г. восемь статей, вошедших в историю как его «Завещание». Пять из них («Странички из дневника», «О кооперации», «О нашей революции», «Как нам реорганизовать Рабкрин», «Лучше меньше, да лучше») излагали идеи политической реформы и плана строительства социализма в СССР и тогда же были опубликованы. Остальные («Письмо к съезду», «О придании законодательных функций Госплану», «К вопросу о национальностях или об “автономизации”») предназначались только для руководства партии (впервые опубликованы в журнале «Коммунист». 1956. № 9).

Статьи, если исходить из их действительной принадлежности Ленину, свидетельствовали о разочаровании Сталиным. В «Письме к съезду» от 24 декабря 1922 г. отмечено, что «Сталин, сделавшись генсеком, сосредоточил в своих руках необъятную власть, и я не уверен, сумеет ли он всегда достаточно осторожно пользоваться этой властью». 4 января 1923 г. добавлено: «Сталин слишком груб, и этот недостаток… становится нетерпимым в должности генсека». Предлагалось назначить на это место человека, который был бы «более терпим, более лоялен, более вежлив и более внимателен к товарищам». Письмо создавало впечатление, что единственным приемлемым кандидатом на руководство партией и страной является Л. Д. Троцкий.

Серьезные предположения о том, что отдельные документы, включенные в Полное собрание сочинений Ленина, в действительности ему не принадлежат, впервые сделаны в монографии В. А. Сахарова ««Политическое завещание» В. И. Ленина: реальность истории и мифы политики» (2003). Предположения подкреплены обширной источниковой базой. Дополнительное обоснование эти предположения получили в биографической книге Л. А. Данилкина «Ленин. Пантократор солнечных пылинок» (2017). «Оказывается — утверждается в ней — то, что с потолка, без согласия автора было названо «Политическим завещанием Ленина», при ближайшем рассмотрении имеет неоднозначный провенанс (франц.: происхождение, источник. — Ред.). Часть «Завещания», опубликованная при жизни Владимира Ильича и в тот период, когда он мог по-настоящему контролировать свои тексты, бесспорна: «Как нам реорганизовать Рабкрин», «Лучше меньше, да лучше», «О кооперации». Но есть и другая часть «Письмо к съезду», «Письмо Троцкому», «Письмо Мдивани», «Об автономизации», «Письмо Сталину» (ультиматум про Надежду Константиновну), которая материализовалась в собрании сочинений из не вполне надежных источников, возникала не одновременно, меняла по ходу названия, не имеет черновиков, не зарегистрирована в ленинском секретариате и обзавелась репутацией надежной только за счет свидетельств лиц, у которых могла быть личная заинтересованность в том или ином развитии политической ситуации». В отличие от Сахарова, не рискнувшего прямо назвать автора приписанных Ленину текстов, Данилкин предполагает, что их автором является Крупская и никто иной — «больше просто некому».

В конце 1922 г. — начале 1923 г. Троцкий не использовал шанс упрочить свое положение в борьбе за политическое лидерство. В ноябре и январе ему трижды предлагалось занять пост первого заместителя Ленина по Совнаркому. Троцкий, ссылаясь на свое «еврейство», отказался. После смерти Ленина Председателем Совнаркома стал А. И. Рыков. Коммунист с 1898 г., прекрасный организатор и прагматик, он не страдал излишней амбициозностью. Это, по-видимому, сыграло решающую роль при его назначении. Реальная власть в Коминтерне и СССР с декабря 1922 г. перешла к «тройке»: Каменев, Зиновьев, Сталин.

Впереди была долгая череда внутрипартийных столкновений, ибо в нищей разрушенной стране невероятно трудно было нащупать реальные пути ее модернизации, под какими бы лозунгами ни шли поиски этих путей. Под модернизацией в широком плане подразумевается процесс превращения общества из традиционного (аграрного) в современное, индустриальное, городское, демократическое, индивидуалистское. Период с 1917 по 1928 г. можно характеризовать как время неустанных интеллектуальных поисков реальных путей ускоренной модернизации российской экономики, страны в целом, а последующий период (1928–1953) как единый этап мобилизационной модернизации экономики. В политическом лексиконе, как и в трудах историков тех лет, термин «модернизация» не использовался, обходились привычными понятиями — прогресс, развитие, рост и т. п. Это, однако, сути дела не меняло.

На протяжении 1920–1930-х гг. наиболее острая политическая борьба велась между леворадикальными (Л. Д. Троцкий, Г. Е. Зиновьев, Л. Б. Каменев) и праворадикальными (Н. И. Бухарин, А. И. Рыков, М. П. Томский) группировками и течениями в партии, отстаивавшими различные варианты развития событий в широком спектре между авантюризмом и капитулянтством. В это же время И. В. Сталин и сплотившиеся вокруг него соратники сумели отстоять и упрочить стратегическую линию на строительство социализма в одной отдельно взятой стране.

Группа «сталинцев» формировалась после учреждения в 1922 г. поста генерального секретаря ЦК ВКП(б). Она составляла ядро высшего руководства партии и государства вплоть до смерти генсека, а целый ряд сталинских выдвиженцев — до 1957 г., отдельные члены — до середины 1960-х гг. В 1920-х гг. в сталинскую команду вошли В. М. Молотов (кандидат в члены Политбюро с 1921 г., член Политбюро (Президиума) ЦК партии в 1926–1957 гг.), М. И. Калинин (1919 / 1926–1946), Я. Э. Рудзутак (1923 / 1926–1932), К. Е. Ворошилов (1926–1960), Л. М. Каганович (1926 / 1930–1957), С. М. Киров (1926 / 1930–1934), Г. К. Орджоникидзе (1926 / 1930–1937), А. А. Андреев (1926 / 1932–1952), А. И. Микоян (1926 / 1935–1966), В. В. Куйбышев (1927–1935), А. А. Жданов (1935 / 1939–1948). В предвоенный и первые годы послевоенного периода в группу включились Н. С. Хрущев (1938 / 1939–1964), Л. П. Берия (1939 / 1946–1953), Г. М. Маленков (1941 / 1946–1957), Н. А. Булганин (1946 / 1948–1957).

«Триумвират» и «левая» троцкистская оппозиция. В последние годы жизни В. И. Ленина на вершине политической власти Советской страны образовался «триумвират» в составе Каменева, Зиновьева и Сталина. Каждый из них, как и другие бывшие соратники Ленина, по-разному воспринимали ленинское наследие и перспективы развития общества в условиях нэпа. «Левые» во главе с Троцким были сторонниками усиления регулирующей роли государства, увеличения налогов с крестьян и нэпманов, быстрых темпов развития промышленности, свертывания нэпа. Смысл провозглашенного в октябре 1923 г. «нового курса» Троцкого состоял в требовании вернуться от нэпа к «настоящей» коммунистической политике. «Правые» со своим духовным лидером Бухариным выступали за ограниченное плановое вмешательство в экономику, умеренные темпы индустриализации и налоги на крестьян, сохранение нэпа как условия продвижения к социализму. Центр в лице сторонников Сталина поначалу пытался уравновесить «левых» и «правых», но в конце 1920-х гг. вынужден был «отбросить» нэп и форсировать модернизацию экономики.

До начала первой пятилетки в революционной идеологии отчетливо различаются два этапа. На первом (с октября 1917 г. до конца 1924 г.) руководство СССР пыталось разжечь «пожар революции» во всем мире, подчиняя этой идее все ресурсы «родины революции». Однако «запаздывание» революции вынуждало прагматически мыслящих лидеров все больше и больше переключаться с мировых проблем на обустройство «отвоеванной у мирового капитала» России. Идея строительства социализма первоначально в одной, отдельно взятой, стране, впервые после смерти Ленина высказанная Бухариным и Рыковым, а затем (17 декабря 1924 г.) Сталиным, была поддержана большинством членов ЦК на XIV конференции РКП(б) в апреле 1925 г. Сталин подчеркивал, что именно Ленин, а не кто-либо другой, открыл истину о возможности построения социализма в отдельно взятой стране. Несмотря на это, идея еще несколько лет оставалась дискуссионной. То было время острой полемики между революционерами, считавшими невозможной победу социализма в России без мировой пролетарской революции, и их противниками, которые призывали, не дожидаясь ее, построить социализм в одной стране, чтобы использовать его в свою очередь как «базу и инструмент мировой революции».

Первыми критиками нэпа были представители «рабочей оппозиции», тесно связанные с государственным сектором экономики. К 1923 г. отдельные выступления против нэпа оформились в единое политическое течение «левой» оппозиции, лидером которой стал Троцкий. Его выступление против «капитулянтского» курса было предпринято в октябре 1923 г. на фоне поразившего страну экономического кризиса. Оживавшая промышленность увеличивала выпуск товаров для деревни, но цены на них явно завышались, и к осени общий их уровень втрое превысил цены на сельскохозяйственную продукцию. «Ножницы цен» стали причиной затоваривания складов, остановки промышленного производства, роста безработицы. Для ликвидации кризиса пришлось снизить цены на промтовары и повысить заготовительные цены на сельхозпродукцию. В этой связи оппозиция требовала усиления плановости в экономике, пресечения попыток «бюрократической верхушки» поддерживать мелкобуржуазный сектор народного хозяйства в ущерб пролетариату.

«Левые» не выступали прямо против нэпа, они повели наступление на «правое» партийное руководство под флагом борьбы с бюрократизацией партии и общества, расширения внутрипартийной демократии и ослабления «диктатуры одной фракции». В «Письме 46-ти», направленном в октябре 1923 г. в ЦК РКП(б) сторонниками Троцкого (Преображенский, Серебряков, Бубнов, Пятаков и др.), «фракцию большинства в Политбюро» обвиняли в бездеятельности, бюрократизме, непоследовательной политике, приведшей к экономическому кризису, и настаивали на созыве собрания, на котором они должны будут высказать свое мнение.

На XIII партийной конференции (16–18 января 1924 г.) первые атаки троцкистов были отбиты. Сталин резко выступил против Троцкого, защищая при этом партийный аппарат. Позиция сторонников Троцкого, его брошюра «Новый курс» (декабрь 1923 г.) были названы «явно выраженным мелкобуржуазным уклоном», «прямым отходом от ленинизма», «капитулянством».

Кончина Ленина обострила борьбу за лидерство в РКП(б) и определение основных принципов внутренней и внешней политики Советского государства. На XIII съезде партии (23–31 мая 1924 г.) обсуждалось ленинское «Завещание» и, в частности, предложение о смещении Сталина с поста генсека. Но оно было отклонено. Не было удовлетворено и его собственное заявление об отставке.

Продолжая претендовать на роль лидера партии, Троцкий в июне 1924 г. опубликовал брошюру «О Ленине». К годовщине революции вышел сборник его статей и речей. В предисловии, названном «Уроки Октября», автор предстает руководителем ленинского масштаба, истинным революционером, способным преодолеть меньшевизм во взглядах на революцию. Всячески подчеркивая близость к Ленину, Троцкий тем самым претендовал на роль его преемника. «Я не гожусь для поручений, —позднее писал он в автобиографии. — Либо рядом с Лениным, если бы ему удалось поправиться, либо на его месте, если бы болезнь одолела его».

В развернувшейся после выхода сборника кампании по обвинению автора в сознательном извращении истории партии Сталин взял на вооружение эффектный тезис о возможности построения социализма в одной стране, разоблачая неверие Троцкого в реальность такой победы в СССР. Убийственным для оппонента оказалось обнародованное письмо Троцкого к Н. С. Чхеидзе (апрель 1913 г.), содержащее уничижительный отзыв о Ленине: «Все здание ленинизма в настоящее время построено на лжи и фальсификации и несет в себе ядовитое начало собственного разложения. Каким-то бессмысленным наваждением кажется дрянная склока, которую разжигает сих дел мастер Ленин, этот профессиональный эксплуататор всякой отсталости в русском рабочем движении».

В обстановке благоговения перед Лениным такие отзывы звучали кощунственно; Троцкий не нашел способа отвести нападки в свой адрес. В январе 1925 г. он направил в ЦК письмо с просьбой освободить его от обязанностей председателя Реввоенсовета, но выразил готовность работать «под контролем ЦК». Пленум ЦК (17–20 января 1925 г.) осудил попытку подменить ленинизм троцкизмом и постановил продолжать разъяснение «мелкобуржуазного» характера троцкизма.

В начале 1924 г., когда Троцкий открыто призывал к устранению «самодовольно-консервативной верхушки» партии и «капитулянтской» («правой») модели социалистического переустройства общества, многих пугала опасность военного переворота в Москве. Страшились, что Троцкий мог, опираясь на армию, в первую очередь на войска Московского военного округа во главе с его сторонником Н. И. Мураловым, попытаться овладеть властью. Москва полнилась слухами о письме В. А. Антонова-Овсеенко с угрозами в адрес Политбюро.

8 декабря 1923 г. Троцкий написал «Новый курс (Письмо к партийным совещаниям)», в котором содержалось требование заменить «оказенившиеся и обюрократившиеся части партаппарата свежими силами». 11 декабря письмо опубликовала «Правда». До конца месяца в «Правде» были помещены еще несколько статей Троцкого с критикой бюрократического перерождения партийных и государственных органов. Все это было включено в брошюру «Новый курс», изданную перед смертью Ленина. 24 декабря В. А. Антонов-Овсеенко (начальник Политуправления РВС республики с августа 1922-го по январь 1924 г., активный сторонник Троцкого) выпустил циркуляр Политуправления № 200, в котором предписывал изменить систему партийно-политических органов Красной Армии на основе положений «Нового курса» Троцкого. В ответ на требование Политбюро отменить циркуляр Антонов-Овсеенко 27 декабря 1923 г. требовал «призвать к порядку зарвавшихся вождей», составивших «триумвират» против Троцкого. Заявлял: «Если тронут Троцкого, то вся Красная Армия встанет на защиту советского Карно» (знаменитый военный деятель времен Великой Французской революции). Все это воспринималось как предупреждение о готовности армии восстать в ответ на смещение Троцкого и готовности Антонова-Овсеенко встать во главе восстания. Не дожидаясь такого развития событий, Зиновьев требовал арестовать Троцкого. Однако конфликт удалось разрешить иначе. По решению оргбюро ЦК циркуляр Политуправления был отменен, Антонов-Овсеенко снят с занимаемой должности, а на его место 12 января 1924 г. назначен А. С. Бубнов. За день до этого, 11 января, в отставку был отправлен заместитель Предреввоенсовета с октября 1918 г. Э. М. Склянский.

Троцкий на переворот не отважился. Видимо полагал, что власть ему будет вручена по причине его интеллектуального превосходства и организаторских талантов. Между тем «триумвиры» вызвали из Харькова командующего войсками Украинского военного округа М. В. Фрунзе. Сменив Склянского на посту зампреда РВС, он начал военную реформу и чистку армии от сторонников Троцкого. Одним из эпизодов реформы была отставка Тухачевского с поста командующего Западным фронтом и преобразование фронта (апрель 1925 г.) в обычный военный округ.

К этому времени, после неудавшегося «германского октября» 1923 г. и подавления коммунистического восстания в Эстонии (1 декабря 1924 г.) для Кремля становилась очевидной невозможность «плановой советизации» соседних западных государств. В феврале 1925 г., констатировав «установление более или менее нормальных дипломатических отношений с прилегающими к СССР странами», Политбюро ЦК РКП(б) распорядилось прекратить направляемую советскими спецслужбами «активную разведку» и повстанческую работу в соседних государствах. Все это свидетельствовало об угасании в СССР надежд на воспламенение пожара мировой революции.

«Дуумвират» и «новая оппозиция». В начале 1925 г. лидерство в партии (соответственно в стране) перешло от «триумвирата» (Каменев, Зиновьев, Сталин) к «дуумвирату» (Бухарин, Сталин). 5 января эти два члена Политбюро, отличавшиеся до того лояльностью к руководителю «тройки» Каменеву, внесли на рассмотрение Политбюро свой контрпроект резолюции предстоящего Пленума ЦК о Троцком. Старшие члены «триумвирата» (Каменев и Зиновьев) полагали дальнейшую работу Троцкого на постах председателя Реввоенсовета и члена Политбюро «невозможной». Сталин и Бухарин предложили изменить соответствующий пункт проекта решения «в том смысле, что т. Троцкий освобождается только от поста Предреввоенсовета и остается членом Политбюро». Они полагали, что исключение из Политбюро должно повлечь за собой отсечение от партии «других членов оппозиции, занимающих важнейшие посты, что создаст для партии лишние затруднения и осложнения». Миролюбивое предложение оказалось выигрышным. 7 января оно было поддержано большинством членов Политбюро.

17 января 1925 г. Пленум ЦК РКП(б) принял решение о снятии Троцкого с руководства РВС и военным наркоматом, предупредив, что если он вновь рискнет нарушить единство партии, то будет немедленно изгнан из Политбюро. 25 января Президиум ЦИК СССР снял Троцкого с должностей председателя РВС и наркома. Заменил его на этих постах выдвиженец Каменева и Зиновьева М. В. Фрунзе, его заместителем стал сторонник Сталина К. Е. Ворошилов. Троцкий оказался вытесненным на второстепенные роли председателя Главного концессионного комитета, начальника электротехнического управления и председателя научно-технического отдела ВСНХ. И хотя он еще оставался членом Политбюро, претендовать на место преемника Ленина уже не мог.

Каменев и Зиновьев, потерпев политическое поражение в январе 1925 г., составили «новую оппозицию» (существовала до весны 1926 г.) и повели борьбу против «дуумвирата» с надеждой отвоевать утраченные руководящие позиции. Надежды не оправдались. И хотя Каменев по-прежнему председательствовал на совещаниях Политбюро, при возникавших разногласиях между Сталиным и дуэтом Каменева и Зиновьева последние все чаще оказывались в меньшинстве. Троцкий в 1925 г. от дискуссионных столкновений уклонялся. Вплоть до 1928 г. высшее партийное руководство олицетворялось Бухариным и Сталиным. Их влиятельными союзниками стали Рыков и Томский.

Утверждение курса на социализм в одной стране. Первое из наиболее серьезных столкновений фракции Сталина и новых оппозиционеров произошло в апреле при обсуждении тезисов «О задачах Коминтерна и РКП(б) в связи с расширенным Пленумом ИККИ». Тезис о возможности построения социализма в одной стране оппозиционеры расценивали как измену делу мировой революции. Зиновьев предлагал зафиксировать в резолюции, что победа социализма может быть достигнута только в международном масштабе. Пленум отверг его проект, призвав «строить социалистическое общество в уверенности, что это строительство может быть и наверняка будет победоносным». XIV конференция РКП(б) (апрель 1925 г.) приняла специальное решение о том, что в СССР есть все необходимое и достаточное для построения социализма. Решение о возможности построения социализма в одной стране стало законом для всей партии. Тем не менее оппозиционеры продолжали настаивать, что сама идея строительства социализма в отсталой России есть «национал-большевизм», предательство пролетарского интернационализма.

Слабым местом дуумвирата, на котором также сосредоточивалась критика оппозиционеров, стала предложенная Бухариным модель нового стратегического курса «врастания в социализм через нэп». Особенно уязвимой была фраза, неосторожно произнесенная Бухариным 17 апреля на собрании московского актива. Коснувшись «новых задач в области нашей крестьянской политики», Бухарин произнес: «Крестьянам, всем крестьянам надо сказать, обогащайтесь, развивайте свое хозяйство и не беспокойтесь, что вас прижмут». Оппозиция осуждала этот призыв как кулацкий, как отступление перед капитализмом. В данном случае Сталин вместе с остальными членами Политбюро заставил Бухарина публично дезавуировать лозунг.

Осенью 1925 г. взгляды оппозиции были оформлены в так называемой «платформе четырех» — Каменева, Зиновьева, Сокольникова и Крупской. Политбюро вновь предупреждалось о росте опасности усиления кулака и классовой борьбы в деревне, о неприемлемости линии Бухарина на мирное «врастание» кулака в социализм, критиковались лозунг «Обогащайтесь!», обещания уравнять в политических правах крестьян с рабочими, либеральные статьи бухаринцев.

XIV съезд ВКП(б). Разногласия «дуумвирата» и оппозиции был призван разрешить XIV партсъезд (декабрь 1925 г.). 18 декабря Сталин зачитал перед делегатами политический отчет ЦК. 19 декабря с содокладом по требованию 43 делегатов-ленинградцев выступил Зиновьев, в пух и прах раскритиковавший крестьянский либерализм Бухарина. 21 декабря Каменев углубил критику Бухарина за поблажки кулаку, а Сталина за покровительство Бухарину. В заключение он предложил переизбрать Сталина, якобы мешающего членам Политбюро честно бороться между собой за большинство.

Пленум не внял доводам «новой оппозиции». Предложение о смещении Сталина с поста генсека было отвергнуто. 28 декабря съезд обратился к коммунистам Ленинграда с призывом положить конец всем попыткам подрыва единства ленинской партии, исправить «ошибки, допущенные ленинградской делегацией». Была одобрена прокламация, фактически разрешавшая ЦК ВКП(б) руками рядовых членов партии разогнать руководящие партийные органы Ленинграда — райкомы, укомы и губком. Было принято постановление о смене редколлегии «Ленинградской правды». Каменеву было отказано в праве доложить съезду «Очередные вопросы хозяйственного строительства».

После съезда позиции Сталина в партии окрепли. Январский (1926) пленум ЦК ввел в Политбюро его сторонников Калинина, Молотова и Ворошилова, назначенного после смерти Фрунзе наркомом по военным и морским делам. Каменев был переведен из членов Политбюро в кандидаты. Это означало, что он терял право председательствовать в Политбюро и СТО. 8 января 1926 г. первым секретарем Ленинградского губернского комитета ВКП(б) был избран С. М. Киров. 15 января Каменева сняли с важного поста председателя президиума исполкома Моссовета. Зиновьева 26 марта отстранили от руководства Ленсоветом высшим органом исполнительной власти Ленинграда (занимал этот пост с декабря 1917 г.). Однако все это не означало прекращения внутрипартийной борьбы.

«Объединенная оппозиция». На апрельском (1926) пленуме ЦК сложился единый троцкистско-зиновьевский блок оппозиционеров, просуществовавший до конца 1927 г. Политический курс Сталина они представляли как результат перерождения диктатуры пролетариата в бюрократический режим и требовали усилить давление на «классово чуждые» элементы в городе и деревне, прежде всего на «кулачество».

Запрет на открытую пропаганду таких взглядов заставил оппозиционеров использовать нелегальные формы работы. С лета 1926 г. конспиративный центр, руководимый Троцким и Зиновьевым, приступил к распространению агитационных материалов среди рабочих, однако успеха не достиг. 23 июля на объединенном пленуме ЦК и ЦКК оппозиция была осуждена, Зиновьев исключен из Политбюро ЦК. 23 октября очередной объединенный пленум предложил снять Зиновьева с поста председателя Исполкома Коминтерна (снят в ноябре 1926 г.), освободил Троцкого от обязанностей члена Политбюро, а Каменева от обязанностей кандидата в члены Политбюро.

Продолжая борьбу, левая оппозиция активно использовала провал одобренной сталинским руководством политики союза Компартии Китая с Гоминьданом, закончившейся поражением коммунистов и приходом к власти в Китае Чан Кайши. В конце мая 1927 г. 83 участника троцкистско-зиновьевского блока направили в Политбюро письмо-платформу. В нем утверждалось, что провалы на внешнеполитической арене были бесспорным свидетельством неверности теории о возможности построения социализма в одной стране. Она объявлялась «мелкобуржуазной» и не имеющей ничего общего с марксизмом-ленинизмом. На июньском заседании Президиума ЦКК Троцкий назвал ее термидорианской. В постановлении ЦК — ЦКК эти обвинения были названы неслыханными и клеветническими. В своей «Второй речи на заседании Центральной контрольной комиссии» (июнь 1927 г.) Троцкий продолжал твердить: «Мы можем победить только как составная часть мировой революции. Нам необходимо дотянуть до международной революции, даже если бы она отодвинулась на ряд лет».

Однако возможности оппозиционеров влиять на эти процессы стремительно убывали. 27 сентября 1927 г. Троцкого исключили из Исполкома Коминтерна. После попыток распространения брошюры с «платформой большевиков-ленинцев» и организации новой дискуссии Зиновьев и Троцкий были выведены из ЦК (октябрь 1927 г.), а после организации в день десятой годовщины Октября альтернативных демонстраций под своими лозунгами («Против оппортунизма, против раскола за единство ленинской партии!», «Выполним завещание Ленина!», «Долой термидор!»), постановлением ЦК и ЦКК от 14 ноября 1927 г. были исключены из партии. Фактическая попытка совершить государственный переворот 7 ноября 1927 г. завершилась провалом.

Проигрыш левой оппозиции. Последним доводом в пользу исключения Троцкого из партии стал выдвинутый им в августе–сентябре 1927 г. тезис о Клемансо [премьер-министр и военный министр Франции в 1917–1920 гг.]. Троцкий пытался убедить, что сталинская группа погубит страну в случае войны. На ноябрьском пленуме ЦК он, согласно записи Б. Г. Бажанова, говорил: «Вы группа бездарных бюрократов. Если станет вопрос о судьбе советской страны, если произойдет война, вы будете совершенно бессильны организовать оборону страны и добиться победы. Тогда, когда враг будет в 100 километрах от Москвы, мы сделаем то, что сделал в свое время Клемансо, мы свергнем бездарное правительство; но с той разницей, что Клемансо удовлетворился взятием власти, а мы, кроме того, расстреляем эту тупую банду ничтожных бюрократов, предавших революцию. Да, мы это сделаем. Вы тоже хотели бы расстрелять нас, но вы не смеете. А мы посмеем, так как это будет совершенно необходимым условием победы». Это было выступление, во многом предопределившее гибель фанатика мировой революции.

XV съезд ВКП(б) (2–19 декабря 1927 г.) вслед за Троцким и Зиновьевым исключил из партии 75 видных оппозиционеров, в том числе Каменева, Пятакова, Радека, Раковского, Смилгу, а также 23 членов группы «демократического централизма». На следующий день после завершения съезда такие меры были приняты к тысячам троцкистов. Левая оппозиция утратила все свои официальные позиции в партии. В январе 1928 г. наиболее видные оппозиционеры были высланы из Москвы. Каменев и Зиновьев, написавшие 19 декабря 1927 г. покаянное письмо в президиум съезда ВКП(б), в июне 1928 г. были восстановлены в партии. Троцкий же, отправленный в ссылку в Алма-Ату, не прекратил своей оппозиционной деятельности. 21 октября он обратился с воззванием к коммунистам всех стран подняться на борьбу со сталинским режимом. В результате было принято решение о его высылке за пределы СССР.

10 февраля 1929 г. Троцкого выдворили из страны. Прибыв в Константинополь (Стамбул с марта 1930 г.) «на лечение», примерно месяц жил в консульстве СССР, а с 8 марта — на острове Принкипо, главном острове архипелага Принцевы острова в Мраморном море близ Стамбула, на вилле, ранее принадлежавшей посольству Российской империи. 20 февраля 1932 г. вышло Постановление Президиума ЦИК Союза ССР, лишающее Троцкого и членов его семьи права советского гражданства с запрещением въезда в СССР. В июле 1933 г. он переехал во Францию, в 1935 г. — в Норвегию. С января 1937 г. жил в Мексике. 21 августа 1940 г. скончался от нанесенного днем ранее удара по голове альпинистским ледорубом. Убийца — агент НКВД, бывший лейтенант Испанской революционной армии Рамон Меркадер, внедренный в окружение Троцкого под вымышленным именем: Фрэнк Джексон, канадский бизнесмен, жених одной из сотрудниц секретариата Троцкого.

«Правая оппозиция». Весной 1928 г. «дуумвират» дал трещину. Сталинская группировка вступила в борьбу с «правой оппозицией» — наиболее последовательными защитниками нэпа в партийном руководстве. Причиной стал кризис нэпа, проявившийся в хлебозаготовительной кампании. Весной 1927 г. пошли слухи о близкой войне с Англией, разорвавшей дипломатические отношения с СССР. Население стало впрок заготовлять товары первой необходимости, прежде всего муку и зерно. Нэпманы начали скупать червонцы и пытаться отправить их за границу. Рыночные цены выросли в несколько раз. Положение усугубилось решением государства понизить заготовительные цены на хлеб, чтобы заинтересовать крестьян в развитии животноводства и производстве технических культур. В результате срыва плана хлебозаготовок 1927 г. возник острый продовольственный кризис. Местное партийное, советское руководство и торгующие организации под давлением социального недовольства и угрозы срыва производства стали вводить хлебные карточки. Они выдавались только горожанам с целью гарантировать их потребление в условиях наплыва иногородних жителей. «Саботаж» держателей зерна пытались сломить «экстраординарными» мерами. Чтобы заставить крестьян продавать хлеб только государству, закрывали хлебные базары, а у въездов в города вновь, как в пору военного коммунизма, выставляли заградительные отряды. «Спекулянтов» стали карать тюремным заключением и конфискацией имущества.

Апрельский (1928) пленум ЦК одобрил проводимую Политбюро «линию», однако после неурожая 1928 г. ситуация с заготовками еще более ухудшилась. Новая волна «экстраординарных» мер породила волну слухов об отмене нэпа. Поиск выхода из создавшейся ситуации стал предметом очередной внутрипартийной дискуссии. В центре внимания были вопросы: как сохранить высокие темпы индустриализации, повысить товарность сельскохозяйственного производства, избежать «крестьянских бойкотов» в будущем? Бухарин считал возможным совместить высокие темпы индустриализации с сохранением нэпа. Он предлагал повысить налог на верхушечные слои деревни, увеличить выпуск промышленных товаров. По расчетам Рыкова, разрыв между развитием промышленности и сельского хозяйства (из-за недостаточной товарности последнего) можно было ликвидировать за два года путем укрепления индивидуального производства и повышения товарности бедняцко-середняцких хозяйств.

И. В. Сталин искал выход в ином направлении. Он предлагал не просто ликвидировать кризисные явления и стабилизировать положение путем уступок мелкобуржуазной стихии, а уничтожить саму возможность подобных кризисов. Для этого было необходимо развить социалистический сектор в деревне, создавая коллективные и советские хозяйства. Товарность хлеба в колхозах (50%) была почти в 5 раз выше, чем в середняцких хозяйствах (11%). В этой форме хозяйствования усматривался механизм, позволяющий осуществлять перераспределение средств и снабжать города и армию хлебом. Нэп, таким образом, отодвигался на второй план. Вместо бухаринской эволюционной концепции строительства социализма стране перед лицом внешней и внутренней угрозы предлагался мобилизационный план. Его элементами стали «бешеные темпы», «сплошная коллективизация», «усиление классовой борьбы». Следствием отказа от нэпа, хозрасчета (значит, и от материальной заинтересованности) становилась командно-административная система, упование, с одной стороны, на энтузиазм масс, проникшихся величием и благотворностью планов, с другой — на принуждение к выполнению плана, подчинение трудовой дисциплине.

Оттеснение правоуклонистов от власти. Борьба с правыми уклонистами особенно обострилась после попыток Бухарина в июле 1928 г. наладить контакты с лидерами троцкистско-зиновьевской оппозиции. Однако победа над «правыми» обозначилась лишь в апреле 1929 г., когда Сталину удалось сформировать в Политбюро большинство, обвинившее «правых» во фракционности. На ноябрьском (1929) пленуме ЦК Бухарин был исключен из Политбюро. Окончательное вытеснение лидеров «правого уклона» с высот политической власти произошло в 1930 г.

§ 5. Переход к нэпу, этапы его осуществления

Военный коммунизм был периодом экономического тоталитаризма, во время которого закладывались основы административно-командной экономической системы реального социализма. Он порождался утопическими представлениями большевистских властителей России о возможности сравнительно быстрого (за 6 месяцев, как нередко звучало на заседаниях СНК в начале 1918 г.) перехода к плановому функционированию полностью обобществленного производства и бесплатному коммунистическому труду на пользу общества. Этот период окончился экономической катастрофой 1921 г.

В результате семи лет мировой и Гражданской войн численность населения советских республик к началу 1921 г. сократилась до 134,3 млн человек. Потери одних только вооруженных формирований (и красных, и белых) за годы Гражданской войны и интервенции составляли 2,5–3,3 млн человек. С осени 1917 до начала 1921 г. население России уменьшилось на 10 887 тыс. человек. Сокращение продолжалось в 1921 г. (на 1854 тыс.) и в 1922 г. (на 1592 тыс.). К концу 1921 г. не менее 1850 тыс. человек почти вся политическая, финансово-промышленная, значительная часть научно-художественной элиты, их семьи вынуждены были эмигрировать из России.

Производство в крупной промышленности в стране в 1920 г. составило 14,6% от уровня 1913 г.; в металлообработке 7%; в производстве чугуна 2%. Большинство промышленных предприятий бездействовали, численность рабочих сократилась вдвое. Разоренная войной и продразверсткой деревня не обеспечивала промышленные центры продовольствием. В стране не было запасов на случай неурожая.

Голод 1921–1923 гг. К весне 1920 г. Центральный регион страны, Поволжье, Северный Кавказ, Украина были охвачены голодом. В мае 1921 г. в Поволжье и ряде губерний Центра началась засуха, уничтожившаяся посевы и усугубившая народное бедствие. В мае 1922 г. голодало 22–27 млн человек, к этому времени от истощения и заболеваний, обострившихся в результате голода (цинга, дизентерия, сыпной и брюшной тиф), погибло около миллиона крестьян, столько же эвакуировано из пораженных бедствием губерний. В апреле 1923 г. насчитывалось 5,5 млн голодающих. Помощь государства была минимальной: суточная норма пайка, позволявшего спастись от голодной смерти, определялась Наркоматом продовольствия в 877 ккал для взрослого и 706 ккал для ребенка (менее 30% от научно обоснованной нормы в 3000 ккал); однако районы бедствия снабжались семенами для озимого и ярового посевов.

Картину народного бедствия дополняла масса осиротевших детей. В 1922 г. насчитывалось 7 млн беспризорников. Начавшаяся демобилизация армии увеличила безработицу. Поднялась волна бандитизма. С окончанием Гражданской войны обострились противоречия в партийном руководстве страной.

Углубление политики военного коммунизма. Решение стоявших перед разоренной страной первоочередных задач (восстановление народного хозяйства, переход к социалистическому производству и общежитию) большевики в начале 1921 г. видели на путях расширения и углубления политики военного коммунизма. Жизнь вроде бы давала надежды на успешное продвижение по этому пути. В 1920 г. методами разверстки было заготовлено в 1,5 раза больше хлеба, чем в 1919 г. В ноябре декабре 1920 г. выпуск промышленной продукции был значительно выше, чем в предыдущие месяцы. Все это позволяло надеяться, что в условиях мирного времени, при отсутствии неизбежных ошибок военных лет, командная экономика покажет свои достоинства.

Надежды на успех связывались и с дальнейшей централизацией управления экономикой, национализацией всех промышленных предприятий, с расширением государственного (социалистического) сектора экономики и окончательным вытеснением всех иных секторов (государственно-капиталистический, частнокапиталистический, мелкотоварный, патриархальный).

Постановлением ВСНХ от 29 ноября 1920 г. были объявлены национализированными не только крупные, но все средние, мелкие промышленные предприятия с числом работников более 10 (или 5 при наличии механического двигателя). Свертывались товарно-денежные отношения. В декабре была отменена оплата населением продовольствия, предметов широкого потребления, топлива, коммунальных услуг, а в январе 1921 г. квартплата. В феврале рассматривался вопрос об отмене денег. Ю. Ларин, руководитель отдела финансовой политики ВСНХ, писал в «Правде»: «Наши дети, выросши, будут знакомы с деньгами уже только по воспоминаниям, а наши внуки узнают о них только по цветным картинкам в учебниках истории».

Трудовые армии. В начале 1920 г. у красных командиров, разгромивших Колчака, зародилась мысль об использовании войск на Урале и в Сибири для решения чисто экономических задач. 10 января в адрес председателя СНК и наркома по военным и морским делам поступила телеграмма из Омска от командарма 3-й армии Восточного фронта М. С. Матиясевича. Бывший полковник царской армии из дворян Смоленской губернии, участник и герой Японской, Отечественной и Гражданской войн, а в 1930-е гг. едва избежавший гибели в деле «Весна», выступил со смелым революционным предложением: использовать возглавляемую им армию на трудовом фронте, в восстановлении народного хозяйства. Армия, писал командарм, насчитывает десятки тысяч вполне здоровых людей, тысячи специалистов и коммунистов. Челябинская, Тобольская и Екатеринбургская губернии, где она размещалась, имеют избытки продовольствия и топлива, металл и руду. Командарм призвал «обратить все силы и средства 3-й армии на восстановление транспорта и организацию хозяйства».

Телеграмму сразу прочитали и с редкостным единодушием одобрили предложение. Уже на следующий день, в штаб армии пришла телеграмма Троцкого: «В принципе, считаю ваш план вполне правильным, могущим иметь огромные последствия». Еще через день телеграммой ответил Ленин: «Вполне одобряю ваши предложения. Приветствую почин, вношу вопрос в Совнарком. Начинайте действовать при условии строжайшей согласованности с гражданскими властями, все силы отдавая сбору излишков продовольствия и восстановлению транспорта». 13 января на заседании Совета народных комиссаров Ленин лично доложил о планах преобразования одной из разгромивших Колчака армий в «Первую революционную армию труда [РАТ] ».

Армия была создана. Переформирование 3-й армии в трудовую решили сделать примером для дальнейших действий. Руководство партии большевиков с готовностью ухватилось за идею использования армейский частей и вообще военных принципов организации для решения не только боевых, но и сугубо экономических задач. В условиях гражданской войны, разрухи экономики и государственного аппарата такая «милитаризация труда» казалась вернейшим способом быстро восстановить и наладить работу железных дорог и ряда ключевых отраслей. Уже 15 января 1920 г. Троцкий лично написал «Приказ-памятку по 1-й революционной Армии Труда». На следующий день этот приказ, по сути, настоящий манифест будущих трудовых армий, был опубликован для всей страны в газете «Правда».

«3-я армия выполнила свою боевую задачу, — писал Троцкий. — Но, проникнутая сознанием долга, она не хочет терять времени даром. Оставаясь боевой силой, грозной врагам рабочего класса, она превращается в то же время в революционную армию труда… Голодающим рабочим Петрограда, Москвы, Иваново-Вознесенска, Урала и всех других промышленных центров и районов необходимо продовольствие. Главной задачей 1-й революционной армии труда является планомерный сбор всех избытков хлеба, мяса, жиров, фуража, точный учет собираемых продовольственных запасов, энергичное и быстрое их сосредоточение к заводам и станциям железных дорог… Промышленность нуждается в топливе. Важнейшей задачей революционной армии труда является рубка и распилка леса… Надвигается весна — время полевых работ. Наши истощенные заводы выпускают пока еще мало новых сельскохозяйственных орудий. Зато на руках у крестьян есть немало старых орудий, нуждающихся в починке. Революционная армия труда предоставит свои мастерские и своих кузнецов, слесарей, столяров для ремонта сельскохозяйственных орудий и машин».

Всего за 1920–1921 гг. было создано 8 трудовых армий. В 1920 г. помимо 1-й РАТ образованы Петроградская, Украинская и Донецкая трудовые армии, а также Железнодорожная трудовая армия, 2-я РАТ в Поволжье, Кавказская трудовая армия на Северном Кавказе, в январе 1921 г. — Сибирская трудовая армия. На положении трудовой фактически находилась Запасная армия (Поволжье). К концу гражданской войны в общей сложности около 300 тысяч красноармейцев (по данным на март 1921 г. — четвертая часть РККА) одновременно являлись «трудармейцами», то есть солдатами-работниками трудовых армий. Помимо трудовых армий к хозяйственной деятельности привлекались тыловые подразделения военных округов и фронтов. Военизированные трудовые отряды использовались во всех отраслях народного хозяйства, где наблюдалось напряженное положение, главным образом на транспорте, на заготовке топлива, сырья. Благодаря трудовым соединениям был смягчен кризис на транспорте на только что освобожденных от белых территориях.

Однако попытки расширить практику военного коммунизма в условиях мирного времени встречали сильное сопротивление крестьян и значительной части рабочих. В 1920–1921 гг. против продразверстки с оружием в руках выступали крестьяне в Воронежской, Саратовской, Пензенской губерниях, в Сибири, на Дону и Украине. К весне 1921 г. число участников восстаний достигло нескольких сотен тысяч человек. Особенно упорным и кровопролитным было восстание под предводительством эсера А. С. Антонова в Тамбовско-Воронежском регионе (около 60 тыс. крестьян). На Украине действовали анархо-крестьянские отряды Н. И. Махно численностью до 35 тыс. человек. В Западной Сибири число повстанцев-крестьян (более 200 тыс.) было соизмеримо с численностью советских войск, расположенных между Уральским хребтом и Байкалом. Восстание охватило Тюменскую, часть Омской и Челябинской губерний. Повстанцы требовали отмены продразверстки, созыва Учредительного собрания на основе всеобщего, прямого, равного и тайного голосования, свободы торговли, денационализации промышленности.

Подавление восстаний. На подавление восстаний была брошена регулярная армия. Герои отшумевшей Гражданской войны (С. С. Каменев, М. Н. Тухачевский, М. В. Фрунзе и др.) были вынуждены вести части Красной Армии на подавление недавних классовых союзников. Наиболее серьезным был мятеж в марте 1921 г. в гарнизоне и на кораблях Балтийского флота в Кронштадте под лозунгами «Власть Советам, а не партиям!», «Советы без коммунистов!».

Во многих городах бастовали рабочие. Они тоже добивались замены продразверстки натуральным налогом. Этого, в частности, потребовала конференция металлистов Москвы и Московской губернии в начале февраля 1921 г. Особую тревогу вызывали забастовки и демонстрации работников Трубочного, Балтийского, Путиловского и других заводов и фабрик в Петрограде, грозившие слиться с восстанием в Кронштадте.

Под страхом утраты власти и крушения революции в России правящая партия была вынуждена предпринять срочные меры для установления нового соглашения с крестьянством, пойти на смену внутриполитического курса. Ранее идея нэпа выдвигалась М. И. Калининым (1918), эсерами и меньшевиками (1919), Л. Д. Троцким (1920; правда, вскоре он же выдвинул программу милитаризации труда, проникнутую духом военного коммунизма). В феврале 1921 г. В. И. Ленин составил «Предварительный, черновой набросок тезисов насчет крестьян», в котором предложил удовлетворить их желание о замене разверстки хлебным налогом. Одновременно предлагалось «расширить свободу использования земледельцем его излишков сверх налога в местном хозяйственном обороте». Ранее проводившуюся экономическую политику в этой связи пришлось назвать вынужденным военным коммунизмом, который не отвечал хозяйственным задачам пролетариата.

Замена разверстки налогом. X съезд РКП(б) (8–16 марта 1921 г.) в предпоследний день работы принял резолюцию «О замене разверстки натуральным налогом». Нэп вводился в расчете на то, что «10–20 лет правильных соотношений с крестьянством» обеспечат победу во всемирном масштабе, «иначе 20–40 лет мучений белогвардейского террора». При переходе к нэпу Ленин полагал, что в России «с мужиком нам придется повозиться, пожалуй, лет шесть». Допускалось, что нэп продлится 10–25 лет (Н. А. Милютин, Н. Осинский). Во всяком случае, переход к нэпу позволял не так трагично, как раньше, реагировать на «затяжку» мировой революции. Ленин считал, что в результате новой стратегии, дожидаясь мировой революции, «мы в России выдержим не только 5 лет, но и больше».

О том, что ждало Россию в случае победы белых, красноречиво говорит закон, который был принят 24 ноября 1919 г. Особым совещанием при главнокомандующем вооруженными силами на юге России и утвержден А. И. Деникиным. Закон определял внутреннюю политику правительства после ожидавшейся белыми победы в Гражданской войне. Согласно закону все, кто был виновен в подготовке захвата власти Советами, кто осуществлял задачи этой власти либо содействовал осуществлению этих задач, а также те, кто участвовал «в сообществе, именующемся партией коммунистов (большевиков), или ином обществе, установившем власть Советов раб[очих], сол[датских] и [крестьянских] депутатов», подвергаются «лишению всех прав состояния и смертной казни» (Трукан Г. А. Путь к тоталитаризму. 1917–1929 гг. М., 1994). Смертная казнь угрожала не только всем членам большевистской партии, но и всем рабочим, которые участвовали в национализации фабрик и заводов или содействовали ей, всем крестьянам, которые участвовали в разделе помещичьих земель, всем, кто служил в советских организациях, воевал в составе Красной армии. Память о жертвах и страданиях времен великого гражданского противоборства, ненависть в отношениях между представителями бывших верхов и низов общества осложняли формирование единой советской/российской нации в послевоенный период.

Уже через год после перехода к нэпу, опасаясь утраты социалистической перспективы при слишком больших уступках мелкой буржуазии и капиталистам, Ленин заявил, что экономическое отступление можно остановить и заняться правильным развертыванием и группировкой сил. В действительности становление системы нэпа заняло 1921–1923 гг., его расцвет пришелся на 1924–1925 гг. Позднее, с началом масштабной «социалистической реконструкции», а по сути модернизации народного хозяйства, нэп был свернут.

Первым актом новой экономической политики стал Декрет ВЦИК от 21 марта 1921 г., заменявший продразверстку продналогом. Поставки по налогу были почти в два раза ниже, чем по продразверстке, их размер не мог меняться в течение хозяйственного года, приспособленного к циклу сельскохозяйственного производства. В 1921–1930 гг. хозяйственный год в России начинался и заканчивался в 0 часов 1 октября.

Декрет о продналоге был встречен с удовлетворением. Это выразилось в расширении крестьянами посевных площадей, в оживлении промышленности и прежде всего в спаде повстанчества. К концу 1921 г. очаги крестьянских восстаний были в основном погашены. Оставалось, конечно, много недоверчивых, усматривавших в перемене партийного курса всего лишь стремление накануне сева побудить крестьян расширить его размеры, чтобы вскоре снова вернуться к продразверстке. Приходилось убеждать, что нэп вводится «всерьез и надолго».

Отказ от продразверстки полностью разрушал уже укоренившиеся представления большевиков о возможности непосредственного перехода от капитализма к социализму, о прямом продуктообмене между производителями, об отмене денег и отмирании рынка. Стремясь не допустить крушения иллюзий, руководители страны поначалу полагали, что «излишки» производившегося крестьянами продукта будут обмениваться на промышленные товары государственных предприятий в пределах местного оборота в волости, уезде, губернии через государственные хозяйственные органы и подконтрольную государству кооперацию. Предполагалось, что таким образом можно будет исключить частный капитал из процесса обмена.

Однако вскоре выяснилось, что малый объем обменного фонда промышленных товаров не позволяет ограничить продуктообмен определенными рамками. Уже летом 1921 г. товарообмен явочным порядком стал выходить за пределы местного оборота и заменяться денежной куплей-продажей. В октябре 1921 г. Ленин констатировал: «С товарообменом ничего не вышло, частный рынок оказался сильнее нас, и вместо товарообмена получилась обыкновенная купля-продажа, торговля». В этих условиях власть предлагала «отойти еще немного назад» от решений X съезда, учиться торговать, приняться за государственное регулирование денежного обращения и реформу налогообложения. Натуральная часть оплаты труда заменялась денежной. В 1920 г. последняя составляла всего 7,4% заработка фабрично-заводского рабочего; в 1921 г. — 19,3%; в первом полугодии 1922 г. — 32%; во втором — 61,8%; в начале 1923 г. — 80%.

В 1921 г. продразверстка была заменена системой из 13 налогов в натуральной форме (продналог, подворно-денежный, трудгужналог, местные налоги). Произведенная в крестьянском хозяйстве продукция после уплаты налога могла непосредственно обмениваться на промтовары. Чтобы заработать деньги на уплату налогов и приобретение необходимой промышленной продукции, крестьяне были вынуждены продавать свою продукцию государству. В 1923 г. налоги объединили в единый сельхозналог, выплачивавшийся сначала натурой и деньгами, а с 1924 г. только в денежной форме. Первоначальная величина продналога на уровне 20% от чистого продукта крестьянского хозяйства была снижена до 10% урожая. Единый сельхозналог в денежной форме выплачивался по ставке 5% от дохода с каждого крестьянского двора. Это позволяло крестьянам наладить свое хозяйство. Налоги существенно разнились в классовом отношении. Например, с обычного единоличника брали 18 руб. в год, а с кулака 172 руб. в год. К десятой годовщине Октября 35% всех крестьянских хозяйств (бедняцких и маломощных) были освобождены от сельхозналога. Льготами пользовались коллективные хозяйства.

Важным звеном нэпа в деревне было разрешение аренды земли и наемного труда. Это право было зафиксировано в новом Земельном кодексе РСФСР, принятом IV сессией ВЦИК 30 октября 1922 г. Крестьянам были также предоставлены права на выход из сельской общины и выбор форм землепользования. Однако запрет на куплю, продажу, завещание, дарение, залог земли не был снят: земля оставалась в собственности государства. Тем не менее право аренды земли и найма работников давало шансы для появления слоя крестьян-товаропроизводителей.

Денационализация и концессионирование. В мае 1921 г. начался процесс денационализации промышленности. В системе ВСНХ было решено оставить наиболее крупные и эффективные предприятия. Объединенные в тресты, они стали работать на принципах хозрасчета, самофинансирования и самоокупаемости. Ликвидировалась уравнительная система оплаты труда. Нерентабельные предприятия закрывались или сдавались в аренду. За 1921–1922 гг. возникло свыше 10 тыс. частных предприятий. Нередко они сдавались в аренду бывшим владельцам на срок от 2 до 5 лет взамен 10–15% производимой продукции. Арендованные предприятия порой насчитывали до 300 работников. Частникам разрешалось открывать собственные предприятия с числом занятых не более 20 человек. На арендованных мелких и средних предприятиях производились в основном потребительские товары. Всего к середине 1920-х гг. на долю частного сектора приходилось от 20 до 25% производства промышленной продукции.

Началось создание смешанных акционерных обществ с участием государства и частных предпринимателей. Разрешалось предоставление концессий иностранным предпринимателям на предприятия или территории для разработки природных ресурсов. Государство контролировало использование ресурсов, не вмешиваясь в хозяйственные и административные дела. Концессии облагались теми же налогами, что и госпредприятия. Часть полученной продукции отдавалась в качестве платы государству, другая могла реализовываться за рубежом. Общее число концессионных предприятий было невелико: в 1924 г. — 55, в 1925 г. — 70, в 1926 г. — 82, в 1927 г. — 74, в 1928 г. — 68, в 1929 г. — 59. В 1926/27 хозяйственном году на них выпускалось немногим больше 1% промышленной продукции. Однако в некоторых отраслях роль концессионных предприятий была весьма заметной. В середине 1920- х гг. они давали почти 85% марганцевой руды, более 60% добытого свинца и серебра, 30% золота, 26% цинка, 19% меди, 22% производимой одежды и галантереи.

Несмотря на частичную денационализацию и концессионирование, государство сохраняло в своем распоряжении самый мощный сектор народного хозяйства. Полностью вне рынка оставались энергетика, металлургия, нефтедобыча и нефтепереработка, добыча каменного угля, оборонная промышленность, железные дороги. На XIV съезде партии (декабрь 1924 г.) отмечалось, что удельный вес концессий и аренды в стране минимален: первые насчитывали 50 тыс. рабочих, вторая — 35 тыс. Тогда же было заявлено о необходимости устранения экономической зависимости от заграницы.

Децентрализация управления. Система управления государственной промышленностью была децентрализована. Вместо 50 прежних отраслевых главков и центров ВСНХ осталось 16, численность управленческого аппарата сократилась почти втрое. Основной формой управления производством стали тресты — объединения однородных или взаимосвязанных предприятий. Работая на условиях хозяйственного расчета, они самостоятельно решали, что производить, где реализовывать продукцию, несли материальную ответственность за организацию производства, качество продукции, сохранность государственного имущества. Законом предусматривалось, что «государственная казна за долги трестов не отвечает».

К концу 1922 г. 421 трест объединял около 90% всех промышленных предприятий (40% центрального подчинения, 60% местного), из которых 80% было охвачено синдикатами — добровольными объединениями трестов для оптовых закупок сырья, оборудования, сбыта готовой продукции, кредитования. Все эти операции осуществлялись через сеть товарных бирж, ярмарок, торговых домов (фирм). К 1928 г. в стране насчитывалось 23 синдиката, действовавших почти во всех отраслях промышленности. Все это явно напоминало структуру дореволюционной промышленности и, видимо, в наибольшей мере отвечало российским условиям.

В феврале 1921 г. была организована Государственная плановая комиссия (Госплан; председатели: Г. М. Кржижановский, 1921–1923, 1925–1930; А. Д. Цюрупа, 1923–1925; В. В. Куйбышев, 1930–1934). Первоначально деятельность комиссии сводилась к конкретизации основных направлений плана ГОЭЛРО — Государственного плана электрификации России, одобренного в декабре 1920 г. VIII Всероссийским съездом Советов и через год утвержденного IX Всероссийским съездом Советов. Планом предусматривалось построить за 10–15 лет 30 районных электрических станций (20 тепловых и 10 ГЭС) общей мощностью 1,75 млн кВт. Это был план развития не одной только энергетики, а всей экономики. Проект положил основу индустриализации страны. Плановая комиссия вела разработку годовых планов по отдельным отраслям народного хозяйства, а с 1924 г. промфинпланов, в которых учитывались финансовые возможности развития отраслей. В 1925 г. отраслевые планы впервые сливались в единый годовой план промышленности и строительства. Планирование приобретало всеобъемлющий характер.

Реформа армии. Реформы коснулись и армии. В декабре 1920 г. советское правительство, пока еще рассчитывая на углубление нэпа, решило полностью отказаться от «милитаризации труда». 30 декабря заместитель Ленина в правительстве, нарком продовольствия А. Д. Цюрупа подписал постановление о расформировании трудовых частей. Последними из трудармий прекратили деятельность созданная самой первой 1-я Революционная армия труда на Урале и созданная последней (в январе 1921 г.) Сибирская трудовая армия. Сибирскую официально расформировали в 1922 г. 25 января, а 1-ю РАТ — 2 февраля. На базе бывших трудовых армий формировались государственные рабочие артели. Численность РККА была сокращена с 5 млн (конец Гражданской войны) до 600 тыс. в феврале 1923 г. и до 562 тыс. человек к 1925 г. С 1923 г. началось создание территориально-милиционных частей. При новой армейской системе формирования имели численно небольшие постоянные кадры. Переменный рядовой состав обучался военному делу на кратковременных сборах без длительного отрыва от производства. Территория страны была разделена на 10 военных округов. Ежегодные расходы на Вооруженные силы в расчете на душу населения в 1925 г. в СССР составляли 3 руб. (Для сравнения: в странах Прибалтики — 7, во Франции — около 14.)

Экономические уклады. С переходом от политики военного коммунизма к нэпу революционные методы преобразования общества уступали место эволюционным на основе сосуществования всех форм собственности и разных экономических укладов: патриархального, мелкотоварного, частнокапиталистического, государственно-капиталистического, социалистического. В понятие «государственный капитализм» включались все формы использования частного капитала под контролем правительства (кооперация, аренда, концессии, торговля). Расчет делался на то, что с помощью государственной поддержки более высокий социалистический уклад со временем вытеснит остальные.

Сущность нэпа. Стратегическими целями нэпа объявлялись построение социализма, восстановление хозяйственных связей города и деревни, укрепление союза рабочего класса и крестьянства. Сущность нэпа заключалась в частичном восстановлении рыночной экономики при сохранении командных рычагов в руках партийного и советского руководства. Начальный период нэпа (1921–1925) связан с восстановлением народного хозяйства и созданием исходных позиций для реконструкции экономики.

Относительно времени окончания нэпа до недавнего времени ученые расходились во мнениях. В 1960–1970-е гг. историки полагали, что задачи, поставленные перед нэпом, были решены к середине 1930-х гг., и он завершился победой социализма. В наши дни начало ограничения нэпа датируется 1924 г., а отказ от него — началом свертывания в стране рыночных отношений или реализации всеобщего фактического огосударствления сельского хозяйства. В первом случае свертывание нэпа связывается с принятием Октябрьским (1925) пленумом ЦК РКП(б) решения о введении абсолютной монополии на внешнюю торговлю. Во втором — с началом осуществления первого пятилетнего плана развития народного хозяйства. В. П. Данилов, один из наиболее авторитетных исследователей аграрной истории России, считал, что 1928 г. был временем перехода к фронтальному слому нэпа, а в 1929 г. с ним было покончено. Считается также, что юридически нэп был прекращен в октябре 1931 г., когда было принято постановление о полном запрете частной торговли в СССР. Однако запрет просуществовал недолго. В 1932 г. колхозам было разрешено продавать излишки своей продукции, а колхозникам — продукты с приусадебных участков.

С 1928/29 г. экономическая политика СССР становится частью опробованной в годы военного коммунизма и выстроенной позднее административно-командной системы. Главным инструментом имманентного системе политического режима (его называют «тоталитарным») оставалась никакими моральными и юридическими нормами не ограничиваемая в конкретно-исторических условиях конца 1920-х начала 1950-х гг. диктатура правящей партии, приведшая со временем к неслыханной концентрации власти в руках ее лидера и безмерному злоупотреблению властью.

Длительные споры историков о том, была ли альтернатива нэпу как политике, целью которой был социализм, к нашим дням утихли. Считается, что действенной альтернативой нэпу является политика, ведущая к нормальной рыночной экономике, функционирующей в условиях демократической политической системы, не терпящей монополии партийно-государственной власти.

§ 6. Восстановление народного хозяйства

Финансы и торговля. Провал политики продуктообмена и возвращение в экономику торгово-денежных отношений повлекли за собой необходимость восстановления банков учреждений, обслуживающих денежный оборот и кредитные отношения, осуществляющих эмиссию денег и контроль за хозяйственно-финансовой деятельностью предприятий. В октябре 1921 г. открылся Государственный банк, в ноябре, с выпуска новых денежных знаков, получивших название «червонцы», началась денежная реформа. При этом новый рубль приравнивался к 10 тыс. прежних. В 1923 г. выпущены другие совзнаки, один рубль которых равнялся 100 руб. образца 1922 г. Одновременно с новыми совзнаками Госбанк с конца ноября 1922 г. стал выпускать банковские билеты червонцы с твердым покрытием. Один червонец приравнивался к 7,74 г чистого золота, или дореволюционной золотой десятирублевой монете. В апреле 1924 г. курс доллара на Московской бирже равнялся 1 руб. 95,5 копейки. Денежная реформа завершилась 31 мая 1924 г. с прекращением обмена обесцененных совзнаков на новые казначейские билеты. Финансовая система в стране стабилизировалась. В 1925 г. червонец официально котировался на различных валютных биржах мира.

Кредитование предприятий промышленности и торговли на коммерческой основе поначалу осуществлял только Госбанк. Позднее были созданы специализированные банки (Торгово-промышленный, Электробанк, Внешторгбанк, Центральный банк коммунального хозяйства и жилищного строительства и др.). Они осуществляли кратко- и долгосрочное кредитование, распределяли ссуды, назначали ссудный, учетный процент и процент по вкладам. Наряду с государственными возникли акционерные банки (их акционерами были Госбанк, синдикаты, кооперативы, а также частные лица и иностранные предприниматели). Кредитование предприятий потребительской кооперации осуществляли созданные для этой цели кооперативные банки, для сельскохозяйственного кредита — сельскохозяйственные, для кредитования частной промышленности и торговли — общества взаимного кредита, для мобилизации денежных накоплений населения — сберкассы. В 1926 г. работал 61 банк, а доля Госбанка в общих кредитных вложениях к этому времени снизилась до 48%.

Вопросы регулирования торговли, которая играла роль основного звена нэпа, в мае 1921 г. были переданы от ВСНХ и Наркомпрода в специально созданную Комиссию (с 1924 г. Наркомат) внутренней торговли. Наряду с государственными торговыми организациями возникли смешанные торговые общества. Допускалась частная торговля. Заработали ярмарки, торговые выставки и биржи. Большое развитие получила потребительская кооперация. Но основные позиции в торговле занимало государство. Через Наркомвнешторг оно целиком контролировало внешнюю торговлю, куда частный капитал не допускался. Государственным торговым организациям принадлежало 77% оптовой торговли внутри страны, 15% — частному капиталу и 8% — кооперации. У частного капитала поначалу были особенно сильны позиции в розничной торговле: в разгар нэпа она на 75% контролировалась капиталистами. Планомерное наступление на нэпманов, занятых в этой сфере, началось в декабре 1923 г., когда были осуществлены операции ОГПУ по административной высылке из Москвы, а затем и из других крупных городов спекулянтов, контрабандистов, валютчиков и других «социально опасных элементов». В феврале 1924 г. в Москве были обвинены в спекуляции и высланы на Север более тысячи нэпманов. В целом этот год стал периодом новой «красногвардейской атаки на капитал». В 1925/26 хозяйственном году удельный вес капиталистического сектора в торговле понизился до 42,2%, а в 1927/28 г. до 24,8%. Частный капитал из этого сектора вытеснялся в основном кооперацией.

Торговля и цены были основным механизмом неэквивалентного обмена между городом и деревней, позволявшим получать накопления крестьян для индустриализации. Промышленность, объединенная в синдикаты, диктовала цены рынку. В погоне за прибылью синдикаты в урожайном 1923 г. всего за несколько месяцев подняли цены на промышленные товары в два с лишним раза. Чтобы купить плуг, крестьянин должен был продать 36 пудов ржи (в 1913 г. 10 пудов). В некоторых губерниях пара сапог была эквивалентна стоимости 44 пудов муки. Крестьяне не могли покупать по таким ценам. В итоге промтовары лежали на складах, заводы оставались без выручки. Кризис 1923 г. стал следствием первой попытки перехода к «сверхиндустриализации», предлагавшейся Л. Д. Троцким.

Сельское хозяйство. В условиях преимущественно аграрной страны восстановление народного хозяйства после Гражданской войны было решено начинать с сельского хозяйства и легкой промышленности. Это позволяло создать основу для подъема тяжелой индустрии. Однако рост сельскохозяйственного производства начался не сразу. К концу 1922 г. деревня не оправилась от засухи 1921 г. И лишь с урожайного 1923 г. сельское хозяйство пошло на подъем. В 1925 г. посевная площадь в стране составила 99,3% от уровня 1913 г. Сбор зерновых культур достиг почти 4,5 млрд пудов и был на 11% выше среднегодовых сборов пяти предвоенных лет. Валовая продукция сельского хозяйства в 1924 г. составляла 90% от уровня 1913 г., а в 1925 г. превзошла его на 12%. Это позволяет говорить, что сельское хозяйство страны в целом вышло на уровень 1913 г. в январе 1925 г. (РСФСР — в начале 1928 г.).

К 1927 г. поголовье крупного рогатого скота, овец и свиней превысило показатели 1916 г. — наиболее высокие в дореволюционной истории России:

С/х животные

1927, млн

В % (1916 = 100 %)

Коровы

30,0

115,1

Овцы

126,8

112,2

Свиньи

23,5

111,1

Лошади

31,5

88,2

1925 год был последним годом в истории России, когда наблюдалось возрастание применения сох в крестьянском хозяйстве. К весне 1926 г. количество сох, косуль (род сохи, отваливающей землю в одну сторону) и сабанов сократилось по сравнению с весной 1925 г. на 100,3 тыс., а к весне 1927 г. — еще на 253,3 тыс. В то же время количество плугов и буккеров возросло соответственно на 614,1 тыс. и 924 тыс. Весной 1927 г. на территории СССР использовалось всего 17,3 млн пахотных орудий, в том числе 11,6 млн (72,8%) плугов и 5,7 млн (32,9%) сох. Замена сохи плугом обеспечивала улучшенную обработку почвы и заметное (на 15–20%) повышение урожайности.

По данным на 1927 г., когда число крестьянских хозяйств достигло своего максимума, средний надел крестьянского хозяйства землей в европейской части РСФСР составлял 13,2 га (до революции он равнялся 10,1 га). При этом только 15,2% крестьянских хозяйств имели те или иные машины (данные в среднем по СССР). Одна сеялка приходилась на 37 хозяйств, жнейка — на 24, сенокосилка — на 56, молотилка — на 47, веялка или сортировка — на 25 хозяйств. Это означает, что повсеместно преобладал ручной сев; коса и серп, деревянный цеп и молотильный каток продолжали оставаться основными орудиями уборки и обмолота урожая.

Ситуация была сравнительно лучшей на Украине, где удельный вес хозяйств с машинами составлял 20,8%, причем в Степном крае 35%. На Северном Кавказе машины были у 22,9% крестьянских хозяйств, в Сибири у 26,1%, в Нижнем Поволжье у 19,3%. В крестьянских хозяйствах потребляющей полосы РСФСР, Белоруссии и Закавказья машин было в 2–4 раза меньше; в республиках советского Востока в 10–11 раз меньше, чем в РСФСР. В 1929 г. в стране были выпущены первые комбайны. В конце 1920-х гг. производство сельскохозяйственных машин и орудий увеличилось:

1926/27

1928/29

Плуги (тыс. шт.)

953,2

1677,3

Буккеры (тыс. шт.)

22,3

36,6

Сеялки (тыс. шт.)

57,2

105,3

Культиваторы (тыс. шт.)

60,7

91,5

Лобогрейки (тыс. шт.)

89,0

166,3

Зерноочистительные машины (тыс. шт.)

99,7

233,2

Трактора (шт.)

732

3267

Сбор зерна с одного гектара по СССР в годы нэпа колебался от 6,2 ц (1924) до 8,3 ц (1925). Средняя урожайность зерновых в России в 1922–1928 гг. составляла 7,6 ц с га (в 1909–1913 гг. она равнялась 6,9 ц). Среднегодовой сбор зерна за пятилетие 1925–1929 гг. составил свыше 733,3 млн ц, что превышало довоенный уровень на 12,5%. Валовая продукция сельского хозяйства, достигавшая в 1921 г. 60% довоенного уровня, уже в 1926 г. превзошла его на 18%.

Существенно изменился социальный облик сельского населения. В 1924/25 г. 61,1% самодеятельного населения деревни составляли середняки, 25,9% — бедняки, 9,3% — батраки, 0,4% — служащие. Кулаков, по данным на этот год, было 3,3% сельского населения. К 1927/28 г. удельный вес бедняцких хозяйств сократился до 22,1%; середняцких увеличился до 62,7%, кулацких — до 3,9%, пролетарских — до 11,3%.

Большую роль в налаживании сельскохозяйственного производства сыграли сбытовые, потребительские, машинные кооперативы, в которые объединялись относительно зажиточные крестьяне, производившие товарную продукцию. Бедняки, которые не производили продукцию на продажу, чаще создавали коллективные хозяйства коммуны, артели и товарищества по совместной обработке земли (ТОЗы). В артелях основные средства производства обобществлялись, а в ТОЗах сохранялись в частной собственности при совместном труде. В 1925 г. в кооперативах состояли более 25%, а в 1928 г. 55% крестьян. В районах специализированного производства (льноводческие, свеклосахарные, овощеводческие, молочные хозяйства) кооперация охватывала подавляющее большинство крестьян. В 1925 г. кооперативный товарооборот составлял 44,5% розничного товарооборота страны. В РСФСР на долю кооперации в 1926/27 г. приходилось 65% снабжения крестьян орудиями и машинами.

Колхозы и совхозы, которые пользовались большой поддержкой государства, были весьма немногочисленны. К середине 1927 г. в СССР существовало 14 832 колхоза, в которых объединились 194,7 тыс. крестьянских семей (0,8% их общего числа по стране). Через год колхозы объединяли уже 416, 7 тыс. крестьянских хозяйств — 1,7% их общего числа. Еще малочисленнее были совхозы (4398 в начале 1927 г.). Хотя их обслуживало примерно 40% тракторов, имевшихся во всем сельском хозяйстве страны, на них приходилась ничтожная доля (1,5%) зернового производства (в 1929–1,8%).

В 1927 г. возникла идея организации государственных предприятий для обслуживания деревни машинной техникой. Сначала это были тракторные колонны (первая образована в сентябре 1928 г. в Азовском районе Донского округа из 18 тракторов). В ноябре 1928 г. на базе колонны в совхозе имени Шевченко (Одесская обл.) создана машинно-тракторная станция. В дальнейшем МТС сыграли важнейшую роль в коллективизации крестьянских хозяйств и развитии сельскохозяйственного производства в стране.

Промышленность. По сравнению с сельским хозяйством восстановление промышленности шло медленнее. Оно началось с легкой и мелкой промышленности, не требовавших, в отличие от сильно разрушенной тяжелой промышленности, огромных капиталовложений, дорогостоящего сырья и топлива (железо, уголь). Легкая промышленность, получая сырье от возрождающегося сельского хозяйства, могла обходиться дешевым топливом (дрова, торф). В силу этого она была привлекательной для частников и артельщиков.

Предприятия легкой и мелкой промышленности производили ткани, обувь, мыло и многие другие потребительские товары массового спроса, способствующие быстрому налаживанию товарооборота между городом и деревней. Легкая промышленность вплотную приблизилась к довоенному уровню производства уже в 1925 г. Вместе с тем большая часть промышленного производства находилась на низкой стадии развития мелкого кустарно-ремесленного производства. В 1925 г. им занималось две трети всех работников промышленного производства. Кустарей было вдвое больше, чем рабочих, они давали треть всей промышленной продукции.

Промышленность в целом, находившаяся в 1920 г. на уровне 13,8% от 1913 г., в 1925 г. достигла 73% от довоенного уровня. Однако уже в следующем, 1926 г. валовая продукция промышленности СССР составила 98% (добыча нефти — 90%, угля — 89%, выплавка чугуна — 52%, стали — 69%). Машиностроение при этом удалось развивать более высокими темпами. В 1925 г. оно достигло 92,6% от уровня 1913 г., а в 1926-м превзошло его на 33,4%. Грузовой оборот железных дорог, от которых во многом зависело развитие индустрии, в 1925 / 26 г. составлял 88,1% по сравнению с 1913 г. На довоенный уровень промышленность страны в целом была выведена в январе 1927 г. (РСФСР — в январе 1926 г.).

Особое внимание уделялось выполнению плана ГОЭЛРО. Вслед за открытием в 1922 г. Каширской и Петроградской районных электростанций в 1924 / 25 г. вступили в строй Кизеловская (на Урале), Шатурская и Нижегородская (Балахнинская) государственные районные электростанции (ГРЭС); завершалось строительство Штеровской (Донбасс), Ярославской и Волховской станций, строились местные электростанции в Азербайджане, Белоруссии, Туркестане, Грузии. В 1925 г. мощность всех электростанций страны составила 1,4 млрд киловатт. Выработка электроэнергии в 1,5 раза превысила довоенный уровень.

План ГОЭЛРО в восстановительный период был основной базой для дальнейшего совершенствования планирования. Председатель комиссии ГОЭЛРО, а затем и Госплана, Г. М. Кржижановский подчеркивал насущную потребность «в обобщающей перспективе, необходимой при составлении планов». В апреле 1925 г. Госплан поставил задачу постройки ряда металлургических заводов Александровского (Запорожского), Криворожского и Керченского на юге страны; у горы Магнитной на Урале; Кузнецкого в Кузбассе. В декабре 1925 г. утвержден план строительства 14 новых машиностроительных заводов, в том числе тракторного на Волге, вагонного в Нижнем Тагиле, завода тяжелого машиностроения в Свердловске, заводов сельскохозяйственного машиностроения в Челябинске и Ростове-на-Дону. По сути, намечались контуры будущей промышленной карты первой пятилетки. Всего к концу 1925 г. в стадии проектирования и начального строительства находилось 28 шахт, более 100 предприятий, предназначенных для выпуска тракторов, автомобилей, самолетов, машин для электротехнической и текстильной промышленности, строительства морских и речных судов. По существу, это было уже начало технической реконструкции народного хозяйства.

Основные итоги развития народного хозяйства в 1921–1925 гг. подвела XV конференция партии (26 октября 3 ноября 1926 г.). В ее резолюции отмечалось, что «восстановительный период может считаться в общих чертах законченным. Теперь народное хозяйство входит в новый период своего развития — период перестройки хозяйства на основе новой, более высокой техники». В 1925 г. объем валового внутреннего продукта в России (28 млрд руб. в сопоставимых для всего XX в. ценах) был в 1,3 раза меньше, чем в 1917 г., и в 1,1 раза больше, чем в 1923 г. — самом неблагополучном в этом отношении за все время советской власти.

Транспорт и связь. Восстановительные работы на транспорте, важнейшей инфраструктурной составляющей народного хозяйства, из-за недостатка средств продолжались дольше, чем в других отраслях экономики. Для периода восстановления на транспорте было характерно преобладание ремонтных работ над объемами нового строительства.

Наиболее важным признавалось восстановление материально-технической базы железнодорожного транспорта по всем его основным отраслям: путевому хозяйству, подвижным средствам, мостам. В 1924 г. были осуществлены наибольшие размеры нового железнодорожного строительства (сдано в эксплуатацию 1549 км новых дорог), к концу 1925 г. длина новых железных дорог увеличена до 2514 км. Общая эксплуатационная длина железнодорожной сети в конце 1925 г. составляла 74,5 тыс. км против 71,6 тыс. км в 1920 г. Новые магистрали позволили несколько увеличить густоту железнодорожной сети в стране. Железнодорожная сеть развивалась в основном в национальных республиках. Осуществлялась достройка и усиление линий, строительство которых было начато до или во время Первой мировой войны. Грузовой оборот железных дорог, от которых во многом зависело развитие индустрии, в 1925/26 г. составлял 88,1% от уровня 1913 г.

На речном транспорте в результате руслоочистительных и судоподъемных работ в 1926 г. удалось превзойти дореволюционную протяженность речных путей, доведя ее до 43,6 тыс. км. Грузопропускная способность основных торговых портов на морском транспорте была доведена до уровня предвоенных лет уже осенью 1923 г. Были восстановлены порты в Одессе, Николаеве, Херсоне, Бердянске, Мариуполе, Ростове, Новороссийске, Феодосии.

Большие ремонтные работы осуществлялись на автомобильных дорогах. В РСФСР за 1922–1925 гг. отремонтировано более 52 тыс. погонных метров старых и построено новых 34 тыс. пог. м мостов. Автомобильный парк страны в этот период расширялся в основном за счет импорта. В 1923/24–1925/26 гг. из-за границы было ввезено 4004 автомобиля. Сборка первых отечественных автомобилей началась в 1924 г. (завод АМО). В 1925 г. на Ярославском заводе начался выпуск трехтонных грузовых автомобилей. К началу 1926 г. автопарк СССР значительно превысил дореволюционные размеры. Он насчитывал 15,1 тыс. автомобилей, в том числе 6,1 тыс. грузовых.

В восстановительный период подрос молодой нефтепроводный транспорт. К 1925/26 г. протяженность нефтепроводов по сравнению с 1913 г. увеличилась на 458 км за счет нефтепроводов Баку — Батуми и Хадыжи — Туапсе. Грузооборот этого вида транспорта возрос в 2,3 раза.

Однако материально-техническая база транспорта в целом к концу 1925 г. еще не достигла уровня 1913 г. Завершение восстановления и его техническая реконструкция отодвигались на последующие годы.

Особое место в экономике страны занимает связь, поскольку ее функцией является осуществление потребностей общества в передаче информации. Развитие связи определяется количеством специализированных предприятий почты, телеграфа и телефона. К 1928 г. число таких предприятий в стране выросло до 15 тыс. (в 1913 г. насчитывалось 8 тыс. таких предприятий). При этом протяженность почтовых маршрутов увеличилась с 260 тыс. км до 600 тыс. Однако количество отправляемых по этим маршрутам писем в 1928 г. еще не достигло дореволюционного уровня. В 1928 г. было отправлено 522 млн писем, в 1913 г. — 615 млн; телеграмм в 1928 г. — 28 млн, в 1913 г. — 36 млн. В то же время существенно выросло число пересылаемых газет и журналов с 358 млн экземпляров до 1320 млн, посылок — с 10 до 14 млн, денежных переводов — с 35 до 37 млн. Резко выросло число междугородних телефонных разговоров — с 0,3 до 15 млн.

Предприятия связи оснащались продукцией ряда заводов, построенных еще до революции, позднее национализированных и развернувших работу в восстановительный период. Ленинградский завод «Красная заря» (преобразован из телефонной фабрики «Эрикссон», национализированной в 1919 г.) снабжал страну телефонной аппаратурой всех типов. Число таких аппаратов в стране на протяжении 1913–1928 гг. не изменилось, составляя около 300 тыс. Телеграфные аппараты (аппараты Морзе образца 1904, 1910 и 1917 гг., а также быстродействующие и буквопечатающие аппараты) изготавливались с 1919 г. в Петрограде на телеграфном заводе (до национализации в 1919 г. — АО «Сименс») и Телефонно-телеграфном заводе (ранее — АО «Электромеханический и телеграфный завод Н. К. Гейслер и К°», с 1922 г. — имени А. А. Кулакова, столяра, участника штурма Зимнего дворца, геройски погибшего на Гражданской войне). С 1925 г. на этом заводе был освоен выпуск репродукторов типа «Рекорд», отличавшихся простотой конструкции, надежностью и низкой стоимостью, что способствовало его широкому распространению в городах и селах.

Базой радиовооружения армии и флота с 1922 г. становится «Радиотелеграфный завод имени Коминтерна» (образован в Санкт-Петербурге на базе существовавшей с 1900 г. Кронштадтской мастерской «для производства и ремонта аппаратов телеграфирования без проводов». В 1910 г. мастерская была переведена в Петербург и с 1915 г. именовалась Радиотелеграфным заводом морского ведомства). Здесь был размещен Военный отдел Центральной радиолаборатории во главе с А. Т. Угловым, сотрудниками которого была осуществлена разработка радиосредств первой системы радиовооружения войск связи РККА. На этом же предприятии в 1925–1926 гг. создается первая после революции ламповая радиоаппаратура для оснащения объектов ВМФ.

Планомерная радиофикация СССР началась с организации выпуска мощных радиоламп конструкции М. А. Бонч-Бруевича. Уже в 1920 г. это позволило установить первый радиотелефонный передатчик. После нескольких успешных опытов 17 сентября 1922 г. был передан первый концерт по радио, а в 1924 г. началось регулярное радиовещание через Московскую центральную радиотелефонную станцию им. Коминтерна, строительство которой осуществлялось под руководством сотрудника Нижегородской радиолаборатории П. А. Острякова. До 1922 г. быстро растущую потребность страны в радиопередающих и радиоприемных устройствах удовлетворяла одна Нижегородская радиолаборатория. С 1922 г. советским правительством были приняты меры по созданию электрослаботочной промышленности и объединению всех заводов слабого тока в единый трест. В 1923 г. в Ленинграде была образована Центральная радиолаборатория треста заводов слабого тока, сыгравшая значительную роль в развитии техники радиоприема в стране.

Транспортное строительство и связь имеют важное экономическое, культурное и политическое значение, так как позволяют вовлекать различные регионы, в том числе отдаленные окраины, в хозяйственный оборот, поднимать их экономику, укреплять обороноспособность страны и дружбу народов. В восстановительный период были достигнуты первые заметные успехи в развитии этих отраслей народного хозяйства.

Таким образом, по показателям развития основных отраслей народного хозяйства восстановительный период может считаться в общих чертах законченным на пике нэпа, к концу 1925 г. Новым периодом развития должна была стать перестройка хозяйства на основе новой, более высокой техники. В 1928 г. объем ВВП составлял уже 42 млрд руб., а в 1929 г. — 48 млрд руб. Это означает, что на уровень 1913 г. (47,2 млрд руб.) страна вышла в ноябре 1928 г.

Изменения в экономике и условиях жизни населения. За годы восстановления окреп «социалистический сектор» народного хозяйства. В 1924 / 25 г. государственная и кооперативная промышленность составляла 79,3%, частная 20,7%. К концу 1925 г. 91,5% оптовой и 57,7% розничной торговли приходилось на долю государственных и кооперативных предприятий. 28% крестьянских хозяйств были охвачены различными видами кооперации.

По мере восстановления промышленности на фабрики и заводы возвращались рабочие, покинувшие их в годы войны и разрухи. К 1926 г. общее число рабочих в цензовой промышленности составляло 2261,7 тыс. (87,6% от уровня 1913 г.). Основная масса рабочих концентрировалась в промышленных районах РСФСР и Украины. Их заработная плата в промышленности составляла 94% от довоенного уровня.

1917 г. положил начало динамичным преобразованиям социальной структуры населения бывшей царской России. Перед Первой мировой войной население России включало 16,3% рабочих и служащих, 66,7% крестьян-единоличников, некооперированных кустарей и ремесленников, 17% помещиков, представителей крупной и мелкой буржуазии, торговцев и кулаков. В 1928 г. численность рабочих и служащих СССР выросла до 17,6%, крестьян-единоличников, некооперированных кустарей и ремесленников до 74,9%. Появились колхозное крестьянство и кооперированные кустари 2,9% населения страны. Из социальной структуры были вытеснены помещики, крупные буржуа, торговцы и значительная часть кулаков. 4,6% населения принадлежали к мелкой городской буржуазии, торговцам и кулакам.

Общее число жителей СССР с 1923 г. увеличивалось примерно на 2% в год. Перепись населения 1926 г. зафиксировала 147 млн жителей, из которых 120 млн (82%, как и в 1913 г.) жили на селе. Значительный прирост населения (на 13 млн за 1923–1926 гг.) во многом имел компенсаторный характер после войны и голодных лет.

Восстановление объемов выработки важнейших товаров народного потребления позволяло улучшить жизнь населения. В 1926 г. по сравнению с 1913 г. было произведено хлопчатобумажных тканей 102,2%, фабричной обуви 143,8%, спичек 110,7%, мыла хозяйственного 125,6%. Продолжало оставаться более низким производство сахарного песка (64,8%), соли (78,5%), резиновой обуви (94%), однако и по этим товарам в 1927 г. довоенный уровень был превзойден. Валовая продукция всего сельского хозяйства достигла в 1926 г. 118% по сравнению с 1913 г., в том числе по продукции земледелия 114% и животноводства 127%. Все это существенным образом сказывалось на уровне жизни.

В ноябре 1924 г. (после денежной реформы) средний заработок рабочего в промышленности составлял 38,5 руб., а прожиточный минимум (стоимостная оценка суммарного потребления человека, определяемая на основе минимальных норм) по РСФСР около 18 руб. В 1926 г. средний заработок промышленного рабочего поднялся до 55,4 руб., зарплата специалистов равнялась 165 руб., служащих 101 руб. Работники искусства получали в среднем 73 руб., работники просвещения 42 руб. в месяц. При этом до первой пятилетки зарплата коммунистов ограничивалась 100–150% средней зарплаты в тех учреждениях, где они работали (партмаксимум). К примеру, директор завода получал 187,9 руб., если он был членом партии, и 309,5 руб., если был беспартийным. Годовой заработок чернорабочего в 1926/27 г. равнялся 455 довоенных рублей, разрешенный для специалистов максимум 1811 руб. Генеральный секретарь ЦК партии И. В. Сталин с начала нэпа и до 1935 г. зарабатывал 225 руб. в месяц и платил с них партвзносы в размере 6 руб. 75 копеек.

Энергетическая ценность продуктов питания в семьях фабричных рабочих в 1918 г. составляла 1786 ккал на взрослого едока в день, в 1922 г. 2461 ккал, а в 1926 г. 3445 ккал. При этом улучшалось качество питания, что выражалось в увеличении количества белков и жиров в рационе рабочего. В 1922 г. продукты животного происхождения составляли 4,4% потребляемых продуктов, а в 1926 г. они достигали уже 13,8%.

В крестьянской семье в 1926 г. на едока приходилось 30–32 кг мяса (до революции около 16 кг в год. Его производство зависело не только от поголовья скота, но и от сборов зерна. Для получения пуда свинины нужно скормить 5 пудов зерна). Достигнутый уровень питания крестьянского населения в 1926 г. превышал довоенный в переводе на хлебные продукты в потребляющей полосе на 6%, а в производящей на 2%. В производящей полосе питание на одного взрослого едока в день составляло в ккал: у беспосевных крестьян 3827, у малопосевных 4043, у среднепосевных 4228, у многопосевных 4689 (в этом случае питание больше всего соответствовало расходу энергии, требуемой для выполнения тяжелой физической работы). По сравнению с дореволюционным временем разница в питании между этими группами значительно уменьшилась, поскольку удельный вес деревенской бедноты понизился в 2 с лишним раза, а удельный вес средних слоев крестьянства возрос более чем в 3 раза. В 1927/28 г. в семьях крестьян в среднем на одного человека приходилось 239 кг хлеба и хлебопродуктов (в семьях рабочих 187 кг), 41 кг мяса (у рабочих 57 кг), 4,3 кг сахара (у рабочих 14,6 кг). Основными продуктами питания крестьян в конце 1920-х гг., как и встарь, были хлеб, картофель («второй хлеб», как его называли) и молоко. Эти же продукты оставались основными и на последующие 3–4 десятилетия советской власти.

С переходом к нэпу в СССР был отменен «сухой закон». В августе 1921 г. СНК разрешил продажу виноградного вина крепостью до 14 градусов, а в декабре до 20 градусов. В конце 1922 г. легальным напитком стал коньяк. В декабре 1924 г. с винного склада № 1 (будущий завод «Кристалл») пошли в продажу 30-градусные наливки, настойки и водка, получившая в народе название «рыковка» по имени главы правительства. В августе 1925 г. власть восстановила государственную монополию на изготовление 38-градусной водки, вскоре доведенной до «нормы» в 40 градусов. Поначалу водка продавалась по рублю за поллитровую бутылку, в 1926 г. цена установилась на уровне 1 руб. 10 коп. В 1927 г. доходы от продажи водки в бюджете страны составили 12% против 26,5% в 1913 г.

Рост народного потребления ограничивался недостатком промышленных товаров. В 1925 г. производство предметов потребления достигло только 72,1% от уровня 1913 г. Однако и при этом общая сумма денежных затрат на покупку одежды и обуви увеличилась в среднем на душу населения в 1924/25 г. по сравнению с 1923/24 г. на 37,7%. В 1925 г. наиболее дефицитными товарами были ткани, кожа, обувь, сортовое железо, в еще большей степени — гвозди, кровельное железо, стекло, махорка.

Особенно остро ощущалась неустроенность быта из-за плохих жилищных условий населения. Расширение общей площади городского жилищного фонда в 1926 г. по сравнению с 1913 г. на 36 млн кв. м значительно отставало от прироста городского населения. По переписи 1926 г., жилая площадь на душу фабрично-заводских рабочих в среднем составляла 4,91 кв. м, у служащих 6,96 кв. м. Недостатки жилья скрашивались низкими ставками его оплаты (взимание платы было возобновлено в апреле 1922 г.). В 1924 г. средняя месячная плата за 1 кв. м жилой площади составляла 11 коп. Жилищная плата покрывала лишь часть издержек по содержанию жилища.

Реальным завоеванием трудящихся было сокращение по сравнению с дореволюционной Россией продолжительности рабочего дня. До 1917 г. для промышленных рабочих она равнялась 10 часам в день, в 1925/26 г. 7,4 часа. Все рабочие и служащие имели право на ежегодный очередной отпуск не менее двух недель. К 1923 г. в СССР сложилась система социального страхования на случай временной потери трудоспособности вследствие болезни и увечья, беременности и родов, ухода за больным членом семьи. Система соцстраха в СССР являлась по тому времени самой прогрессивной в мире. Страховые фонды составлялись целиком и полностью из общественных фондов в государственных и кооперативных предприятиях (в 1924 г. 13,6% от всей суммы выплаченной зарплаты). В 1923 г. при временной потере трудоспособности пособие равнялось 65,9% фактического заработка, с 1924 г. в размере полного заработка. Однако полностью провести все эти меры в жизнь стало возможным после ликвидации в стране безработицы.

Приметами послереволюционных социально-политических сдвигов в деревне стали новые учреждения административно-общественного и культурного назначения: сельсоветы, избы-читальни, клубы, народные дома, размещавшиеся зачастую на месте старых административных учреждений, в помещичьих и кулацких домах, в бывших церквах. Началось строительство и новых зданий, особенно для школ и больниц. В деревнях появлялись первые электрические «лампочки Ильича».

В 1920-е гг. постепенно менялся и внешний облик советского человека. Вместо шинелей, ватников и гимнастерок военного времени все большее распространение среди горожан получали довольно узкие и короткие брюки навыпуск и свободная блуза с матерчатым поясом (толстовка). Женщины носили короткие платья прямого покроя, юбки и блузки. Распространенным женским головным убором стал красный платочек, повязанный концами назад. В то же время были широко распространены кожаные куртки, ставшие во время войны как бы формой для коммунистов, а также френчи, галифе полувоенного покроя, матросские тельняшки и брюки «клеш». С 1923 г. в СССР стали популяризироваться модели одежды, приемы кройки и шитья.

Переход к индустриализации и коллективизации. В декабре 1925 г. XIV съезд партии переименовал РКП(б) во Всесоюзную Коммунистическую партию (большевиков) ВКП(б). Главным решением съезда было принятие курса на индустриализацию страны, необходимость которой сознавали все противоборствующие в партии группировки. Они исходили из представлений об СССР как осажденной врагами крепости и не теряли надежд на мировую революцию. Общее настроение определяла альтернатива: либо ликвидировать отставание, либо погибнуть.

Концепция Бухарина (продолжение нэпа, сбалансированное развитие промышленности и сельского хозяйства, приоритетное развитие тяжелой промышленности при одновременном внимании к производству предметов потребления, кооперирование крестьянских хозяйств на добровольной основе) была отвергнута. Утверждалась сталинская: свертывание нэпа, усиление роли государства в развитии экономики, ужесточение дисциплины, форсированное развитие тяжелой промышленности, использование деревни как поставщика средств и рабочей силы для нужд индустриализации.

Старт мобилизационному штурму в промышленности дала XV конференция партии (октябрь — ноябрь 1926 г.). Была поставлена амбициозная цель в минимальный срок «нагнать, а затем превзойти» уровень индустриального развития передовых капиталистических стран. В качестве источников индустриализации, как и ранее, назывались накопления госпромышленности, бюджетное перераспределение средств из других отраслей (главным образом за счет изъятия прибавочной части необходимого продукта из сельского хозяйства) в пользу строительства тяжелой индустрии и привлечение сбережений населения через займы. Заметную роль среди источников индустриализации играли доходы от экспорта сельскохозяйственной продукции (зерно) и сырья, в основном леса и нефти (только за 1926–1929 гг. экспорт вырос в цене более чем на 70%), а также от продажи алкоголя. Государственные займы также составляли значительную часть бюджета СССР (в 1927/28 г. 10%). Вместе с тем партия отвергла предложения сторонников Троцкого по дальнейшему повышению отпускных цен на промышленные товары.

Наиболее циничным выразителем троцкистской экономической программы был Е. А. Преображенский (член коллегии Наркомата финансов в 1924–1927 гг.). В 1925 г. он вместе с Ю. Л. Пятаковым (зампред ВСНХ) полагал: если допустить, что возможно построение социализма в одной стране, то это нужно делать с максимальной быстротой, форсируя темпы строительства. В своей книге «Новая экономика» (1926) Преображенский обосновывал экономическое понятие «первоначальное социалистическое накопление», предлагая черпать средства в основном «вне комплекса государственного хозяйства», а создавать «первичное накопление капитала за счет крестьянства». Рыков и Бухарин называли эту идею возмутительной.

Однако, по сути, на практике все и сводилось к перераспределению средств деревни, легкой и пищевой промышленности на нужды тяжелой. Конечно, это ограничивало и даже снижало жизненный уровень трудящихся. Активная часть общества считала, что индустриализация требует жертв. Фактически руководство партии в лице Сталина и его сторонников со временем все более склонялись к позиции Преображенского.

Отличительной особенностью первого этапа индустриализации было сочетание восстановительных процессов в промышленности с развертыванием нового строительства по планам ГОЭЛРО. В 1928 г. валовая продукция народного хозяйства СССР почти на треть превышала уровень 1913 г. При этом крупная промышленность только за 1926–1928 гг. выросла почти вдвое. Однако производство чугуна в 1928 г. составляло всего 78% от довоенного уровня. В эти годы завершилось строительство крупных по тем временам электростанций, а в 1927 г. началось строительство 10 новых станций, в том числе Днепровской ГЭС, а также Ростовского завода сельскохозяйственных машин, Сталинградского тракторного завода, Керченского металлургического и крупного завода в Кривом Роге. Велась подготовка к строительству Кузнецкого металлургического завода, сырьевой базой которого стали железные руды Урала и коксующиеся угли Кузбасса. (Коксующийся уголь — примерно 10% всего каменного угля, пригодного для изготовления при нагревании без доступа кислорода кокса — высококачественного топлива, используемого в литейном производстве вместо дорогостоящего древесного угля.) Развернулись работы на северном и южном участках Туркестано-Сибирской железной дороги (1452 км от Семипалатинска через Алма-Ату до узловой станции Луговая, расположеной в 426 км к западу от Алма-Аты и в 125 км от Бишкека).

Всего за первые 10 лет советской власти в России было построено, восстановлено и введено в строй 2,2 тыс. крупных промышленных предприятий. В первые годы индустриализации, начиная с 1926 г., начато строительство более 600 новых промышленных предприятий, на многих старых проводилась коренная реконструкция, почти равная новому строительству. Все это позволило поднять удельный вес промышленного производства (в сравнении с аграрным) с 36% в 1926 г. до 48% в 1928-м. Начался процесс превращения страны из аграрной в индустриальную.

Основные экономические показатели сельского хозяйства в 1926–1928 гг. тоже превосходили показатели предреволюционной России. Валовой аграрной продукции в стране производилось на 18–20% больше по сравнению с 1913 г. Однако три четверти посевных работ в стране велось ручным способом; до половины зерновых убиралось косой и серпом, обмолачивалось цепом и другими примитивными орудиями. Низкая урожайность и частые недороды, суровые природные условия усугубляли ситуацию. Товарного хлеба (для города) деревня производила на 30% меньше, чем до революции. Число крестьянских хозяйств достигло максимума в 1927 г. 25 млн против 21 млн в 1916 г. Основную их массу составляли бедняцко-середняцкие хозяйства, производившие зерно в основном для собственного потребления. На фоне роста промышленности нерентабельность мелкого крестьянского производства проявлялась все отчетливее. Надежды на улучшение связывались с переводом мелких хозяйств на рельсы крупного производства.

Резолюция XV съезда партии (декабрь 1927 г.) «О работе в деревне» призывала «широко развернуть пропаганду необходимости и выгодности для крестьянства постепенного перехода к крупному общественному сельскому хозяйству». Начавшаяся индустриализация открывала возможность для подготовки материально-технической базы преобразования сельского хозяйства, расширяя поставку тракторов, прицепных машин и орудий.

Подготовке массовой коллективизации способствовали простейшие формы кооперации. В кооперативы (сбыто-снабженческие, ТОЗы товарищества по совместной обработке земли и др.) к осени 1927 г. объединено около трети крестьянских хозяйств, а в 1929 г. более 55%. Однако в колхозы (высшую форму кооперации) к июню 1929 г. было вовлечено лишь 3,9% крестьянских хозяйств. Большевики были полны решимости добиться массовой коллективизации в кратчайший срок.

Разработка первого пятилетнего плана. На XV съезде партии было решено разработать комплексный план развития народного хозяйства страны, устанавливавший пропорции и темпы развития различных секторов и отраслей хозяйства, регионов страны на пятилетний период. Работа была сосредоточена в Госплане и ВСНХ, проходила в острой борьбе, отражая различия во взглядах в высшем руководстве на перспективы развития страны. По предложению председателя Госплана Г. М. Кржижановского готовились два варианта пятилетнего плана минимальный (отправной) и оптимальный. Наметки первого были на 20% ниже, чем во втором.

В ВСНХ под руководством В. В. Куйбышева разрабатывался только оптимальный вариант. В этом плане индустриализация трактовалась как ускоренное развитие собственной (не импортируемой) промышленности и прежде всего продукции машиностроения, энергетики, химической промышленности, металлургии. ВСНХ намечал обеспечить ежегодный прирост промышленной продукции на 19–20%. Старые буржуазные специалисты (В. А. Базаров, В. Г. Громан, И. А. Калинников), ссылаясь на мировой опыт, считали реальным вдвое меньший темп индустриального развития по сравнению с намеченным в отправном варианте плана. Против высоких темпов возражали и представители «правой оппозиции» (Бухарин, Рыков, Томский). Однако Ноябрьский (1928) пленум ЦК заявил о возможности «догнать и перегнать в технико-экономическом отношении капиталистические страны… только при напряженном темпе развития индустрии и индустриализации страны». Вариант контрольных цифр пятилетнего плана, предусматривавший рост всей промышленности на 167% (тяжелой на 221%, легкой на 130%), ВСНХ подготовил в середине декабря 1928 г.

В апреле 1929 г. оптимальный вариант плана был принят правительством, несмотря на возражения Кржижановского (в ноябре 1930 г. заменен на посту председателя Госплана Куйбышевым), затем одобрен XVI партийной конференцией и утвержден V Всесоюзным съездом Советов. План был рассчитан на период с октября 1928 г. до октября 1933 г. Хозяйственный год в условиях индустриализации и укрепления плановых основ в сентябре 1930 г. решили перенести с 1 октября на 1 января, начиная с 1931 г.

План предусматривал увеличение за пятилетие выпуска промышленной продукции в 2,8 раза (тяжелой в 3,3) и сельскохозяйственной в 1,55 раза; повышение реальной зарплаты в промышленности на 71%, доходов крестьян на 67%. Намечалось перевести в общественный сектор сельского хозяйства к концу пятилетки 4–5 млн крестьянских хозяйств (18–20% их числа) и 17,5% общей посевной площади, а также ввести всеобщее обязательное начальное образование, ликвидировать неграмотность населения в возрасте до 40 лет, подготовить квалифицированные кадры для народного хозяйства. Однако многие наметки пятилетнего плана уже вскоре изменились. Летом 1929 г. ЦК принял ряд постановлений о форсированном развитии ряда отраслей промышленности.

§ 7. Развитие культуры

Составной частью плана перехода от капитализма к социализму была так называемая культурная революция, предполагавшая переворот в духовной жизни общества, преобразование общественного сознания на основе марксистско-ленинской идеологии, формирование у советских людей некоторого стандартного, одинакового для всех способа понимания окружающих явлений бытия. Предстояла грандиозная работа по перевоспитанию старшего и воспитанию подрастающих поколений в духе коммунистической идейности и нравственности, интернационализма и патриотизма, коллективистской психологии. Революция не мыслилась без подавления всякого рода носителей антисоветского и антикоммунистического сознания. Она нацеливалась на создание культуры принципиально нового типа — социалистической по содержанию, национальной по форме и интернациональной по природе (состоящей из лучших элементов всех национальных культур). Придавая громадное значение предстоящему перевороту в культурной сфере, Ленин в своем «Завещании» подчеркивал: «Для нас достаточно теперь этой культурной революции для того, чтобы оказаться вполне социалистической страной».

Наркомпрос. Важнейшее место в государственном управлении культурой занимал Народный комиссариат просвещения РСФСР, призванный руководить не только просвещением, но и внешкольным образованием, литературой, театрами, изобразительным искусством, музыкой. Работу наркомата возглавляли: А. В. Луначарский (1917–1929), А. С. Бубнов (1929–1937), П. А. Тюркин (1937–1940), В. П. Потемкин (1940–1946).

В Наркомпросе был создан Отдел просвещения национальных меньшинств. Местные Советы имели отделы народного образования, которым подчинялись все (и общественные, и частные) учреждения культуры. Партийное руководство культурой осуществлял созданный в 1920 г. Агитационно-пропагандистский отдел ЦК РКП(б). Помимо него при ЦК работали постоянные комиссии практически по всем отраслям культуры: антирелигиозная, по самообразованию, библиотечная, клубная, школьная, художественная, радиокомиссия, кинокомиссия. В 1922 г. в составе Наркомпроса созданы Главное управление по делам литературы и издательств, на которое возлагались функции цензуры, и Главный репертуарный комитет, ведавший цензурой театрально-концертной деятельности. Координация руководства культурой во всесоюзном масштабе осуществлялась Совещанием наркомов просвещения республик.

Переход к мирному строительству после Гражданской войны выявил огромный недостаток в образованных кадрах для государственного аппарата, управления народным хозяйством, армией, собственно культурой. Провозглашена была политика привлечения интеллигенции к сотрудничеству с советской властью с последующим ее перевоспитанием в советском духе или заменой новыми кадрами специалистов.

Сменовеховство. Значительная часть старой интеллигенции, руководствуясь идеей служения своему народу, пошла на сотрудничество с властью, часть заняла выжидательную позицию. Переход к нэпу был воспринят ею как начало эволюции советской власти в направлении демократии и породил такое явление, как сменовеховство. Название произошло от сборника «Смена вех», изданного в Праге в 1921 г. Стремясь расширить в условиях нэпа социальную опору в непролетарских массах, советская власть разрешила издание в стране ряда журналов различных направлений, в том числе сменовеховских. Наиболее яркими выразителями сменовеховских идей были в зарубежье Ю. В. Ключников и Н. В. Устрялов (возвратились на родину, соответственно, в 1922 и 1935 гг., расстреляны в 1938 и 1937-м), в СССР литератор И. Г. Лежнев, редактировавший в 1922–1926 гг. сменовеховский журнал «Новая Россия».

Суть этого идейного движения сводилась к признанию советской власти, сумевшей спасти государственность в России и найти выход из революционной «смуты» через нэп. Призывы сменовеховцев к сотрудничеству с большевиками основывались на том, что жизнь сама заставит их пойти по пути возрождения и разумного устройства страны вопреки революционной риторике. Переход к нэпу способствовал возвращению части эмигрантов на родину.

3 ноября 1921 г. в Советской России был принят декрет об амнистии военнослужащих белой армии. За 1921–1931 гг. на родину вернулись 181 432 эмигранта, из них 121 843 в 1921 г. По данным, опубликованным в конце 1927 г. в белогвардейском «Русском голосе» (Нью-Йорк), в Германии проживали 446 654 российских эмигрантов, во Франции — 389 450, в Польше — 90 000, в Китае — 76 000, в Югославии — 38 675, в Литве, Испании, Болгарии, Чехословакии — по 20–30 тыс. человек.

Советская власть допустила также свободное соревнование различных группировок в литературе и искусстве, ставшее основой для образования группы писателей, названных «попутчиками». К ним относили писателей непролетарского происхождения, которые принимали советскую власть, сотрудничали с ней, но в политическом отношении хотели оставаться нейтральными.

Однако классовый подход оставался главным принципом выстраивания властной политики в отношении интеллигенции. При малейшем подозрении в противодействии власть немедленно прибегала к репрессиям. Узкий догматический подход был противопоставлен реальному многообразию жизни и ее культурных проявлений. И вновь пролетарская социальная основа революции пришла в противоречие с реальной сложной социальной и культурной структурой российского общества, которая имманентно включала и должна была включать так называемые мелкобуржуазные компоненты. Противоречия эти ликвидировались варварскими методами. В 1921 г. более 200 человек были арестованы по делу так называемой Петроградской боевой организации во главе с В. Н. Таганцевым (профессор географии, секретарь Сапропелевого комитета Академии наук). По решению Петроградской ЧК от 24 августа 1921 г. 61 из арестованных, включая выдающегося русского поэта Н. С. Гумилева, были расстреляны. В 1992 г. дело Таганцева было признано сфальсифицированным, «заговорщики» реабилитированы. В феврале 1925 г. в Ленинграде арестованы свыше 150 человек из числа выпускников знаменитого Царскосельского лицея. Им вменялось в вину участие в организации или в содействии организации, действующей в направлении помощи международной буржуазии или в шпионаже всякого рода. Среди осужденных лицеистов фигурировал 81 человек и практически все, кто не был сразу расстрелян, сгинули в тюрьмах и лагерях. В 1994 г. все лицеисты, арестованные, как говорили, «за Пушкина», были реабилитированы.

«Философский пароход». В июне 1921 г. Ф. Э. Дзержинский направил в Политбюро докладную записку об антисоветских организациях среди интеллигенции. Из записки следовало, что нэп создает опасность объединения и консолидации сил буржуазных и мелкобуржуазных групп. Особое внимание обращалось на антисоветскую профессуру в вузах, различных научных обществах. Противников советской власти обнаружили вокруг журналов «Экономист», «Экономическое возрождение», «Летопись Дома литераторов», вестника Пироговского общества врачей, а также в частных издательствах. Отмечалось, что вокруг издательства «Задруга» группируются члены партии энесов, а издательства «Берег» — преимущественно члены ЦК партии кадетов; издательство «Книга» находится в руках ЦК меньшевиков. В записке подчеркивалась «необходимость решительного проведения ряда мероприятий, могущих предотвратить возможные политические осложнения».

Для избавления России от противников советской власти в данном случае предлагалось воспользоваться высылкой. К этой мысли Ленин впервые пришел в марте 1919 г. В интервью американскому журналисту Л. Стеффенсу он говорил: «Мы должны найти какой-то путь, как избавиться от буржуазии, высших классов. Они не дадут нам совершить никакие экономические перемены, на которые они не пошли бы до революции; поэтому их надо вышибить отсюда. Сам я не вижу, как мы можем испугать их так, чтобы они убрались из России без массовых расстрелов. Конечно, находясь за границей, они будут представлять собой такую же угрозу; однако эмигранты не столь вредны. Единственное решение я вижу в том, чтобы угроза красного террора способствовала распространению ужаса и вынуждала их бежать. Однако как бы это ни делалось, сделать это необходимо. Если вы хотите достичь целей, которые ставит перед собой революция, то абсолютную, инстинктивную оппозицию, старых консерваторов и даже твердых либералов надо заставить замолчать» (цит. по: Латышев А. Г. Рассекреченный Ленин. М., 1996).

На основании записки Политбюро в июне 1922 г. создало специальную комиссию в составе И. С. Уншлихта, Д. И. Курского и Л. Б. Каменева. Она должна была подготовить предложения по арестам и высылке интеллигенции, закрытию органов печати. Инициатива высылки принадлежала Ленину, а контроль за исполнением операции был возложен на Сталина. «Надо бы несколько сот подобных господ выслать за границу безжалостно. Очистим Россию надолго», — писал Ленин. Политбюро несколько раз рассматривало работу комиссии по высылке интеллигенции, находя ее неудовлетворительной «как в смысле недостаточной величины списка, так и в смысле его недостаточного обоснования».

С июля 1922 по апрель 1923 г. из России в несколько приемов было выслано более ста старых интеллигентов (вместе с семьями 228 человек). Среди них были профессора Московского университета, Московского высшего технического училища, Петровско-Разумовской сельскохозяйственной академии, Института инженеров путей сообщения, Археологического института; лица, проходящие по делу издательства «Берег» и по делу группы В. В. Абрикосова — священника Римско-католической церкви в Москве, сторонника объединения Римско-католической и православной церквей; агрономы, кооператоры, врачи, инженеры, литераторы. Среди высланных были также бывший ректор М. М. Новиков и декан физико-математического факультета Московского университета В. В. Стратонов; экономисты С. Н. Прокопович и Б. Д. Бруцкус, историк А. А. Кизеветтер, писатель М. А. Осоргин, философы Н. А. Бердяев, Л. П. Карсавин, Н. О. Лосский, П. А. Сорокин, Ф. А. Степун, С. Л. Франк. Нашумевшая высылка вошла в историю под названием «философский пароход», хотя пароходов было несколько. Первый, «Обербургомистр Хакен» с 84 депортированными и членами их семей отошел из Петрограда в Штеттин (Германия) 29 сентября 1922 г. Второй, «Пруссия» с 44 высылаемыми – 16 ноября. Третье судно вышло из Одессы, четвертое из Севастополя. Помимо этого, часть людей выслали поездами из Москвы в Берлин и Ригу. Всего после революции из 1024 крупных российских ученых, возглавлявших ранее кафедры и целые научные направления, из страны выехало примерно 500 человек. Только Академия наук в 1917–1922 гг. по разным причинам (смерть, эмиграция и т. д.) потеряла более половины своего состава, лишившись 24 членов из 45.

Высланные представители старой интеллигенции пополнили почти двухмиллионную эмиграцию, оказавшуюся за пределами России в результате революции и Гражданской войны. Многие другие ее представители оказались среди репрессированных по политическим мотивам внутри СССР. Согласно официальным данным, общее число арестованных органами ВЧК ОГПУ за все виды преступлений в 1921–1928 гг. составило 842 232 человека, из них 152 633 осуждено. В числе арестованных за контрреволюционные преступления насчитывалось 457 347 человек. Удельный вес «контрреволюционеров» среди всех арестантов вырос с 38% в 1921 г. до 64% в 1928 г. и 82% в 1929 г.

ВЧК-ОГПУ и «Орден русских фашистов». Созданная в 1917 г. ВЧК (Всероссийская чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией, спекуляцией и саботажем) в феврале 1922 г. преобразована в ГПУ (Государственное политическое управление) при НКВД РСФСР, в сентябре 1923 г. — в ОГПУ (Объединенное ГПУ) при СНК СССР. В 1934 г. ОГПУ упразднено с включением его состава в Главное управление государственной безопасности (ГУГБ) НКВД СССР. Органы госбезопасности в 1917–1926 гг. возглавлял Ф. Э. Дзержинский, в 1926–1934 гг. В. Р. Менжинский.

В ноябре 1923 г. ОГПУ пыталось сфабриковать дело по обвинению в антисемитизме С. Есенина, его друзей А. Ганина, С. Клычкова, П. Орешина. Затравленный поэт покончил жизнь самоубийством в 1925 г. (по другой версии, убит), позднее погибли и другие обвиняемые. В ноябре 1924 г. арестовали группу писателя А. Ганина, объединенную идеей борьбы с «интернационально-коммунистическим режимом во имя спасения национальной России». Группа получила название «Орден русских фашистов». В марте 1925 г. Ганина с шестью товарищами расстреляли, семерых отправили на Соловки, откуда вернулись лишь двое.

Искоренение религиозного сознания. Особой ожесточенностью отличалась борьба по искоренению религиозного сознания и священнослужителей, которые были зачислены в стан контрреволюции. Пионеры и комсомольцы оказались наиболее отзывчивыми на призывы покончить с «поповским мракобесием». К 1922 г. было закрыто более двух третей из примерно 1200 православных монастырей, а в Москве все домовые церкви, составлявшие около четверти общего числа столичных храмов (в 1917 г. в Москве действовало 845 храмов различных конфессий). Началось планомерное разрушение церковных сооружений. В Москве первым снесли выдающийся памятник церковной архитектуры — часовню Александра Невского на Манежной площади. Кампания по изъятию церковных ценностей, предпринятая в голодном 1922 г., обернулась дальнейшим разгромом культурно-исторического достояния страны. Однако сломить пассивное сопротивление церкви властям не удавалось.

«Дело» патриарха Тихона. В начале мая 1922 г. Политбюро, по предложению Ленина, дало директиву московскому трибуналу немедленно привлечь патриарха Тихона к суду. Патриарха арестовали и намеревались судить по обвинениям в антисоветских преступлениях. До суда дело не дошло. И не столько из-за того, что патриарху пришлось «раскаяться в своих поступках», сколько из-за опасения бурной реакции в зарубежных странах. Например, британское правительство заявило об отзыве дипломатической миссии, если начнется намеченный на апрель 1923 г. процесс по делу патриарха. Созданные в СССР и издававшиеся большими тиражами газеты «Безбожник» (1922–1934, 1938–1941), «Атеист» (1922), журналы «Безбожник» (1923–1941; в 1923–1932 «Безбожник у станка»); «Атеист» (1922–1930), «Воинствующий атеизм» (1931), различные антицерковные семинары, кружки, образованное в 1924 г. Общество друзей газеты «Безбожник» (c 1925 «Союз безбожников», в 1929–1947 «Союз воинствующих безбожников») вели целенаправленную работу по атеизации верующих.

Стремясь ослабить Русскую православную церковь, власти поддерживали «обновленцев» — появившиеся с мая 1922 г. группировки духовенства, которые пытались провести в РПЦ реформы, нацеленные, по сути, на разрушение церкви. Различные группы «обновленцев», возглавлявшиеся протоиереем А. Введенским, священником В. Красницким, епископом Антонином (А. Грановским) и другими, заявляли о своей приверженности «христианскому социализму», отрицали патриаршество «как монархический и контрреволюционный способ руководства церковью», требовали изменений в церковных обрядах, выступали за разрешение епископам вступать в брак, овдовевшим священникам жениться вторично. Среди «обновленцев» была «Свободная трудовая церковь», призывавшая к слиянию всех религий. В течение 1922–1923 гг. «обновленцы» захватили многие приходы, 37 из 73 епархиальных архиереев подчинились созданному на «Соборе» «Живой церкви» и других обновленческих группировок (апрель 1923 г.) Высшему церковному совету. Однако большинство верующих не пошли за «обновленцами».

Надеясь спасти церковь от разгрома, патриарх Тихон 16 июня 1923 г. обратился в Верховный суд РСФСР с письмом, которым подтверждал лояльность установившейся в России власти, признал ошибочность ряда своих действий (в частности, обращения по поводу Брестского мира, анафематствования в 1918 г. власти, воззвания против декрета об изъятии церковных ценностей). «Я заявляю Верховному суду, писал он, что я отныне советской власти не враг. Я окончательно и решительно отмежевываюсь как от зарубежной, так и от внутренней монархическо-белогвардейской контрреволюции». После этого письма Тихон был освобожден из-под стражи и получил возможность вернуться к руководству церковью. Решения обновленческого собора он объявил «неканоническими и раскольническими». Большинство «обновленцев» вернулось в патриаршую церковь. К концу 1920-х гг. неканоническое движение фактически прекратило свое существование, но официально «Обновленческая церковь» во главе с А. Введенским существовала вплоть до послевоенных лет. Его смерть 25 июля 1946 г. считается концом обновленчества.

С прекращением судебного «дела» патриарха гонения на церковь не прекратились. После смерти Тихона (1925) был арестован патриарший местоблюститель митрополит Петр (П. Ф. Полянский, расстрелян в 1937 г.). Главным местом заточения церковных иерархов в 1920-х гг. стал Соловецкий лагерь, куда к 1926 г. были помещены 24 епископа. Многие епископы были высланы из епархиальных городов на север, в Сибирь, Казахстан и Среднюю Азию. В 1922 г. только по суду было расстреляно 3447 священнослужителей.

Реальным предстоятелем Русской православной церкви еще при жизни митрополита Петра стал заместитель патриаршего местоблюстителя митрополит Сергий (И. Н. Страгородский). 29 июля 1927 г., чтобы смягчить репрессии против церкви, он с группой архиереев-«сергианцев» обнародовал «Послание к пастырям и пастве» — декларацию, в которой заявлялось о безусловной лояльности церкви по отношению к государству.

РПЗЦ. Многие видные церковные иерархи поддержали декларацию как единственную возможность сохранения церкви. Однако она не была поддержана находившимся в ссылке митрополитом Петром и Русской православной зарубежной церковью, возглавляемой с 1921 г. митрополитом Антонием (А. П. Храповицким). Состоявшееся в ноябре 1921 г. в сербском городе Сремски-Карловцы Всезаграничное церковное собрания, которое было переименовано в Собор, приняло декларацию, в которой в самой резкой форме осуждалась советская власть, а страны Антанты призывалиь свергнуть большевиков и восстановить «законную монархию дома Романовых». Декларация содержала также призыв к Генуэзской конференции не допускать к участию делегацию из Советской России. Новый Собор русского заграничного духовенства (сентябрь 1927 г.) продолжал отстаивать позицию бескомпромиссной борьбы с советской властью и заявил, что отныне «заграничная часть церкви должна управляться сама» (позже это событие стали называть «Карловацким расколом»). В 1933 г. от Московской патриархии отделились приходы Северной Америки, основавшие Американскую православную церковь (ее автокефалию РПЦ признала в 1970 г.). В самом СССР несогласные с июльским посланием Сергия образовали несколько групп под названием «катакомбная», или «Истинно православная церковь», продолжавших считать советскую власть «властью Антихриста». Вскоре почти все приверженцы «катакомбной» церкви оказались в ссылке и в лагерях, остававшиеся на свободе преследовались за антисоветскую деятельность вплоть до начала 1980-х гг.

Однако и декларация митрополита Сергия не остановила гонений на религию и церковь. Со сломом нэпа и переходом в деревне к «революции сверху» гонения усилились. Из 48 тыс. церковных приходов, существовавших в России в 1918 г., к 1930 г. осталось менее 30 тыс.

Борьба с неграмотностью. Другой важнейшей задачей модернизации культуры (культурной революции) была ликвидация неграмотности, почти соизмеримой по масштабам с религиозностью основной массы трудящихся. В 1917 г. в России 57% населения были неграмотными. В начале нэпа даже в городах около половины населения не умели читать, а в ряде национальных регионов неграмотность была почти всеобщей. Невысокой грамотностью отличалась и значительная часть членов партии. В 1922 г. только 0,6% из них имели высшее образование и 6,4% среднее. Прекрасно сознавая, что неграмотный человек стоит вне политики, идеологического воздействия, большевистское руководство страны стремилось как можно скорее добиться грамотности всего населения.

Работа по преодолению неграмотности, начавшаяся с первых лет революции и проводившаяся в неразрывной связи с культурно-политическим просвещением населения, в первый год нэпа несколько затормозилась. С оживлением экономики этот спад был остановлен. В декабре 1922 г. X Всероссийский съезд Советов обязал губисполкомы принять все меры по предотвращению сокращения сети пунктов ликбеза. Тогда же по решению Всероссийского съезда по ликвидации неграмотности эта работа была сосредоточена на обучении грамоте «организованных групп населения» в возрасте 18–30 лет (красноармейцы, допризывники, рабочие, комсомольцы). В августе 1923 г. ВЦИК и СНК утвердили план ликвидации неграмотности населения РСФСР к десятилетию советской власти. Для привлечения общественности к этой работе осенью 1923 г. было создано общество «Долой неграмотность!» во главе с М. И. Калининым.

Несмотря на все усилия, быстро победить неграмотность не удалось. По данным Всесоюзной переписи населения (декабрь 1926 г.), грамотность в РСФСР составляла 60,9%, а в стране в целом 56,6%. К 1930 г. она возросла до 63%. Число неграмотных постоянно пополнялось за счет подростков. Прекратить это можно было введением всеобщего обучения детей. Обязательное всеобщее начальное обучение в стране введено с сентября 1930 г.

Школьная система. На протяжении нэпа развитие школьной системы сдерживалось нехваткой средств. Количество начальных школ в стране сократилось со 114 тыс. в 1921 г. до 87,3 тыс. в 1923 г. Количество школьных помещений в 1924 г. составляло 83% от уровня 1914 г. По мере достижения экономической стабильности негативные тенденции замедлялись. С осени 1924 г. возобновилось государственное финансирование системы образования. В 1921–1922 гг. она включала базовую четырехклассную, школу-семилетку и девятилетку. На базе начальной можно было получить специальную подготовку в технических и аграрных школах, на профессиональных курсах. Особенно быстро стали расти школы фабрично-заводского ученичества, рабочей, крестьянской молодежи. Выпускники семилетки могли получить профессиональное образование в техникумах, которые, однако, не давали необходимой подготовки для продолжения образования в вузах. Обучение в школах велось на основе учебных планов и программ, составленных Наркомпросом. По окончании Гражданской войны появились первые советские школьные учебники.

В 1924 г. характер школьного обучения был изменен. Новые комплексные учебные программы строились на отказе от традиционного для отечественной школы предметного принципа изложения учебного материала. Математику, физику, химию отныне предлагалось изучать не на соответствующих уроках, а по темам: «Трудовая деятельность людей», «Природа как объект трудовой деятельности людей», «Общество как результат труда людей». Теоретики реформы полагали, что при такой перестройке образования легче внедрить в сознание марксистскую диалектическую методологию и сконцентрировать внимание детей на реалиях окружающей жизни. Одновременно пропагандировались лабораторно-исследовательские методы, коллективные формы занятий, самостоятельная работа, при которой учитель играл роль консультанта. Новые программы Наркомпроса носили рекомендательный характер. Но многие учителя считали, что они не обеспечивают систематических знаний, и продолжали придерживаться старых приемов обучения. В 1927/28 учебном году в стране насчитывалось уже 120,1 тыс. общеобразовательных школ, в них обучалось 11,6 млн учащихся. Преподавательскую работу вели 551 тыс. учителей, но только 10% из них имели законченное (или неполное) высшее образование.

Внешкольное образование на протяжении 1920-х гг. находилось в ведении Главного политико-просветительского комитета. В городах центрами этой работы были клубы. При них открывались библиотеки, читальни, школы и курсы ликбеза. Активную просветительскую работу вели также библиотеки, музеи, центры пропаганды новой техники и политехнического обучения, дома и дворцы культуры. В деревне культпросветработа проводилась через избы-читальни. В 1924 г. было создано «Всероссийское общество культурной смычки», занимавшееся организацией шефской помощи деревне (сбор средств, книг, направление лекторов и т. п.). В Красной Армии политпросветработу вели органы политуправления, многочисленные шефы.

СМИ. В 1920-е гг. существенно обновились средства массовой информации. К середине десятилетия в основном сложилась сеть периодических изданий. Большими тиражами выпускались газеты «Труд» (с 1921 г.), «Рабочая газета» (1922), «Крестьянская газета» (1923), центральная военная газета «Красная звезда» (1924), «Учительская газета» (1924), «Комсомольская правда» (1925); журналы «Пролетарская революция» (1921), «Под знаменем марксизма» (1922), «Большевик» (1924) и др. Расширяли деятельность государственные издательства. Краткий период подъема пережили частные (в феврале 1922 г. в одной только Москве зарегистрировано свыше 143 частных издательств). В 1928 г. было издано 270,5 млн экземпляров книг, 303 млн экземпляров журналов и других периодических изданий. Разовый тираж издающихся газет достиг 9,4 млн экземпляров. (В 1913 г. издано 99 млн экземпляров книг, 117 млн экземпляров журналов, 3 млн экземпляров газет.)

С 1921 г. на главных площадях крупных городов размещались громкоговорящие радиотелефонные установки, периодически передававшие сообщения Российского телеграфного агентства. С октября 1924 г. начались ежедневные передачи радиопрограмм. В 1928 г. в стране насчитывалось около 100 тыс. радиоточек. Радио стало одним из ведущих средств массовой коммуникации.

Вузы и техникумы. Социалистическая перестройка народного хозяйства и социальной структуры населения не мыслилась властью без подготовки кадров «собственных» специалистов со средним и высшим образованием. Выходцам из рабочих и крестьян создавались наиболее благоприятные условия для поступления в вузы и техникумы.

К середине 1920-х гг. в СССР было создано около тысячи индустриально-технических, педагогических, сельскохозяйственных, медицинских, экономических, художественных техникумов. В 1927/28 учебном году в них было подготовлено 28,6 тыс. специалистов. Примерно таким же в этом году был выпуск из 148 высших учебных заведений. Многие выпускники вузов нэповского периода пришли в вузы через рабочие факультеты, где за 1921–1925 гг. получили подготовку 26 тыс. человек. В 1925/26 учебном году на рабфаках обучалось 57 тыс. человек.

Основные трудности высшей школы были связаны с проводимым в стране курсом жесткой экономии, направлением материальных и финансовых ресурсов в основном на нужды восстановления народного хозяйства. Прием в вузы в 1924 г. был уменьшен по сравнению с предыдущим годом почти втрое с 37 до 13 тыс. человек. В то же время в вузах была произведена очередная чистка по классовому принципу, 20% от числа всех студентов (представители непролетарских слоев населения) исключены. С 1922 г. в университетах вводились государственные стипендии. В 1924 г. единая государственная стипендия составляла 20 руб., в 1925 г. ее размеры увеличились вдвое. К концу 1920-х гг. стипендией обеспечивались до 75% студентов, а при ее распределении стала учитываться успеваемость.

Учеба в вузах строилась в соответствии с уставом высшей школы, утвержденным в 1921 г. Правительственные положения о научном минимуме, обязательном для преподавания, и о факультетах общественных наук, принятые в том же году, вводили в качестве обязательных дисциплин в вузах исторический материализм, историю пролетарской революции, экономическую политику диктатуры пролетариата. С 1924 г. эти дисциплины дополнились историей Коммунистической партии и основами ленинизма.

Для повышения роли коммунистов и координации деятельности студенческих партийных ячеек создавались всероссийское и городские объединения коммунистического студенчества. Партийные организации отчисляли 1% средств партийных организаций для специальных пособий студентам-коммунистам.

«Красная профессура». Высококвалифицированные кадры для высшей школы и руководящей работы в партийно-государственном аппарате, общественных организациях готовили Институт красной профессуры (образован в 1921 г.), институты философии, истории, литературы, искусства, советского строительства и права, мирового хозяйства и мировой политики, экономики, аграрный, естествознания, Социалистическая (с 1924 г. Коммунистическая) академия. В 1925 г. восстановлена аспирантура, готовившая научных работников и преподавателей высшей школы. Для подготовки национальных партийно-советских кадров в 1921 г. созданы Коммунистический университет трудящихся Востока, Коммунистический университет национальных меньшинств Запада, Среднеазиатский и Закавказский комуниверситеты.

М. Н. Покровский, занимавший ключевые посты в системе революционной науки об обществе, был бессменным руководителем Социалистической (Коммунистической) академии, Института красной профессуры, Общества историков-марксистов, Института истории, Центрархива, редактором журналов «Красный архив», «Борьба классов», «Историк-марксист». Он резко противопоставлял фронт историков своей школы как марксистский «немарксистскому фронту» историков старой русской школы (В. В. Бартольд, С. В. Бахрушин, Ю. В. Готье, В. И. Пичета, Н. П. Лихачев, М. К. Любавский, П. Г. Любомиров, Е. В. Тарле, С. Ф. Платонов, А. И. Яковлев и др.). Противостояние закончилось переходом в октябре 1929 г. к судебной расправе над выдающимися историками дореволюционной формации по сфабрикованному «академическому делу», которые обвинялись в создании контрреволюционного «Всенародного союза борьбы за возрождение свободной России». После смерти Покровского значительную часть его «вклада» в науку пришлось перечеркнуть как проявление вульгарного марксизма, вульгарного социологизма, национал-нигилизма и нигилистического отношения к дореволюционной русской истории. Воинствующими борцами за «чистоту марксизма-ленинизма» в исторической науке были историки партии Е. М. Ярославский и М. А. Савельев.

Переход от войны к миру в начале 1921 г. резко поднял значимость подлинной науки, особенно прикладных исследований, без которых планы модернизации страны в социалистическом духе остались бы неосуществимыми. В первую очередь государство предприняло ряд мер, направленных на спасение ученых от голодной смерти. С 1920 г. появилась особая форма их обеспечения — натуральный академический паек (выдавался до 1923 г.). В 1921 г. были приняты декреты «Об улучшении быта ученых», «О мерах к улучшению жилищных условий научных работников». В 1921–1931 гг. при Совнаркоме действовала Центральная комиссия по улучшению быта ученых. В 1921 г. был издан специальный декрет «О создании благоприятных условий для работы академику Павлову», единственному в то время российскому нобелевскому лауреату.

Российская академия наук. В 1913 г. в России имелось 298 научных организаций и 11,6 тыс. научных работников. Главную форму организации науки в стране представляла собой Российская академия наук. В 1917 г. она включала 41 научное учреждение, в которых работали 154 научных работника. С 1917 по 1936 г. академию возглавлял президент А. П. Карпинский. Другими центрами науки были университеты и специальные высшие учебные заведения, сочетавшие преподавание с научно-исследовательской деятельностью. Научные подразделения создавались также при наркоматах и ведомствах. К 1921 г. в стране существовало свыше 70 научно-исследовательских институтов, не считая имеющихся при вузах. Около 20 НИИ в области физики, химии, биологии, общественных наук работали при Наркомпросе. По данным на 1922 г., 30 научных подразделений различного профиля функционировали при ВСНХ, 40 НИИ обслуживали сферу здравоохранения, при Наркомземе было 4 НИИ и десятки опытных станций. Военная угроза стимулировала использование науки в интересах укрепления обороны страны. Общее число научных сотрудников в стране к 1927 г. составляло около 25 тыс., что было в 2,2 раза больше, чем до революции.

В июле 1925 г. РАН была признана решением правительства «высшим всесоюзным ученым учреждением» и получила статус Академии наук СССР. В 1926 г. для усиления руководства наукой со стороны государства образовались межведомственная комиссия при СНК для содействия Академии наук, отдел научных учреждений СНК, комитет по заведованию учеными и учебными учреждениями при ЦИК СССР. С этого года лучшие работы в области науки стали отмечаться премиями имени В. И. Ленина.

Развитие науки и техники. В 1920-е гг. советские ученые внесли существенный вклад в мировую науку. Еще в годы Гражданской войны, в 1918–1919 гг., в Советской России было создано 33 крупных для того времени научно-исследовательских института, в числе которых такие известные, как Государственный оптический институт (основан в мае 1918 г. по инициативе Д. С. Рождественского), Институт изучения мозга и психической деятельности (основан В. М. Бехтеревым в мае 1918 г. как Государственный рефлексологический институт по изучению мозга), Центральный аэрогидродинамический институт (ЦАГИ, основан в декабре 1918 г. Н. Е. Жуковским), Институт по изучению Севера (основан в марте 1920 г. при ВСНХ как Северная научно-промысловая экспедиция, преобразована в Научно-исследовательский институт в феврале 1925 г.). Экспедицией, а затем и Институтом руководил геолог Р. Л. Самойлович.

В ноябре 1922 г. науке начало служить первое советское научно-исследовательское судно «Персей» с лабораториями для изучения морских течений, биологической продуктивности, рельфа дна, грунта, условий тралового промысла. Многочисленные рейсы судна по северным морям стали школой для многих известных ученых-океанологов. В июле 1941 г. корабль был потоплен немецкими самолетами в районе полуострова Рыбачий. Через исследования северных морей советская наука пришла к исследованиям всего Мирового океана.

С 1918 г. организуются научно-исследовательские институты нового типа. 23 сентября был создан Государственный рентгенологический и радиологический институт с двумя отделами физико-техническим (с оптическим и радиологическим отделениями) во главе с А. Ф. Иоффе и медико-биологическим, под руководством М. И. Неменова. В январе 1922 г. отделы и отделения получили статус самостоятельных научных институтов: Государственный физико-технический институт (директор Иоффе), медикобиологический отдел, сохранивший первоначальное название Государственный рентгенологический и радиологический институт (его в течение 30 лет возглавлял Неменов), и Радиевый институт, который создавался по инициативе и под руководством В. И. Вернадского путем объединения всех имевшихся к тому времени в Петрограде радиологических учреждений. В плане научного руководства институту был подчинен опытный завод по переработке радия в поселке Бондюга, с 1967 г. город Менделеевск (Татарстан). На этом заводе еще в декабре 1921 г. В. Г. Хлопин получил первые в России высокообогащенные препараты радия из отечественного сырья (месторождение Туя-Муюн близ Ферганы). Государственный Радиевый институт стал центром, в котором зародилась и проходила становление отечественная атомная наука и техника.

В 1920-е гг. продолжали работу сложившиеся еще до революции научные коллективы под руководством И. П. Павлова в физиологии, В. И. Вернадского в биогеохимии, складывались научные школы А. Ф. Иоффе в физике, Н. И. Вавилова в генетике, Н. Н. Семенова в химии, Д. Н. Ушакова в лингвистике.

Успешно работал выдающийся специалист в области теории чисел И. М. Виноградов. Ценные труды по математической физике, минералогии и геохимии Земли завершили академики В. А. Стеклов, В. И. Вернадский, А. Е. Ферсман. А. Ф. Иоффе внес крупный вклад в разработку физики кристаллов. Д. С. Рождественский сделал важные открытия в атомной спектроскопии. Н. Н. Семенов успешно работал над теорией цепных реакций.

Теоретические работы А. И. Берга по радиофизике способствовали решению проблемы радиофикации страны. Выдающийся радиотехник А. Л. Минц создал ламповую радиостанцию (1922), поступившую на вооружение войск связи (1923). С октября 1924 г. начались регулярные передачи созданной им Сокольнической радиостанции, в 1925 г. был организован первый радиорепортаж с Красной площади (с похорон М. В. Фрунзе), проводились первые опыты передачи по радио концертов и спектаклей. К 1927 г. была разработана система телевидения (Л. С. Термен, А. П. Константинов и др.). В 1923 г. по проекту коллектива, возглавляемого А. Н. Туполевым (с октября 1922 г. руководитель Комиссии ЦАГИ по металлическим самолетам), был построен легкий спортивный самолет АНТ-1, положивший начало серии самолетов различных модификаций. В мае 1924 г. был испытан в полете АНТ- 2 первый советский цельнометаллический самолет. В ноябре 1924 г. в туполевском КБ были начаты проектирование и постройка самолета ТБ-1. Конструкция оказалась удачной, самолет пошел в серию и стал прототипом всех последующих многомоторных бомбардировщиков моноплановой схемы. В 1930 г. завершено строительство первого гидросамолета АНТ-22. В 1928 г. создан учебный двухместный самолет У-2 (с 1944 г. По-2) конструкции Н. Н. Поликарпова, выпускавшийся до 1959 г. К. Э. Циолковский в конце 1920-х гг. приобрел мировую известность как глава нового научного направления ракетодинамики. Ф. А. Цандер разработал и в 1930 г. построил первый в мире реактивный двигатель, работавший на бензине и сжатом воздухе. А. Л. Чижевский вел пионерские работы по практическому применению аэроионизации.

В те же годы увидели свет новые крупные научные труды академика И. П. Павлова в области физиологии; работы Д. Н. Прянишникова и В. Р. Вильямса в области агробиологии, агрохимии, физиологии растений. Выдающийся биолог и генетик Н. И. Вавилов открыл закон гомологических рядов в наследственной изменчивости организмов — закон, устанавливающий параллелизм в изменчивости родственных организмов (1920), выявил исторические центры происхождения культурных растений (1927). Благодаря этим открытиям имя ученого внесено в ряды классиков генетики и ботаники. Широкую известность получила деятельность И. В. Мичурина по селекции новых сортов плодовых деревьев. В 1925 г. его питомник стал научным учреждением общегосударственного масштаба. В конце 1920-х гг. учеными-зоотехниками были выведены новые типы тонкорунных овец — новокавказский меринос (П. Н. Кулешов), асканийская порода (М. Ф. Иванов).

Важное значение имели труды А. В. Чаянова и Н. Д. Кондратьева по проблемам выживаемости крестьянских хозяйств и планированию сельского хозяйства, исследования С. Г. Струмилина по методологии статистики. П. А. Флоренский, один из разработчиков плана ГОЭЛРО, выдающийся ученый-энциклопедист и богослов, пытался разрешить проблему культурно-исторического баланса между Хаосом и Логосом, полагая, что «культура есть борьба с мировым уравниванием смертью» (так называемый второй закон термодинамики). Советские ученые и специалисты разработали проекты крупных тепловых и гидравлических электростанций. Осуществление научных и технических разработок позволило выполнить рассчитанный в 1920 г. на 10–15 лет план ГОЭЛРО к 1931 г. К 1935 г. он оказался перевыполненным в 2,5 раза, вместо 30 запланированных электростанций построено 40.

В начале нэпа возобновилось участие российских ученых в международных конференциях и заграничных научных экспедициях. В 1925 г. состоялся первый в СССР после революции международный научный форум специалистов в области изучения пресных вод — III лимнологический конгресс. На празднование двухсотлетия Российской академии наук в том же году прибыло свыше 130 ученых из 25 стран.

Пролеткульт. Писатели и другие творческие работники с переходом страны к нэпу также стремились реализовать свои возможности в переустройстве действительности. Переломная эпоха оказалась очень бурной для литературно-художественной жизни страны. Советское руководство на первых порах сдерживало свое стремление к диктату в сфере художественного творчества, ограничиваясь лишь политической цензурой и полагая, что писатели, художники, композиторы, театральные деятели сами выработают оптимальные формы социалистического искусства. В конце 1920 г. ЦК партии направил на места письмо «О пролеткультах». Письмо свидетельствовало об озабоченности претензиями Союза пролетарских культурно-просветительных и литературно-художественных организаций (возник до революции, просуществовал до 1932 г.) на выработку и утверждение в обществе особой пролетарской культуры. Пролеткульт характеризовался как движение «теоретически неверное и практически вредное». Вред усматривался в том, что под видом «пролетарской культуры» обществу прививаются нелепые, извращенные вкусы, а вместо помощи молодежи серьезно учиться навязывались полубуржуазные философские системы и взгляды.

Творческие объединения писателей. Однако пролеткультовские идеи оказались живучими и обнаруживались в программах многих творческих объединений, возникавших в 1920-х гг. и включавших в свои ряды талантливую молодежь. Только с 1920 по 1926 г. впервые выступили в печати более 150 писателей, участников Гражданской войны, среди них — Н. Асеев, А. Жаров, В. Каверин, Л. Леонов, Л. Сейфуллина, Н. Тихонов, А. Фадеев, М. Шолохов.

Пролеткультовские идеи давали о себе знать в творчестве писателей объединения Всероссийской ассоциации пролетарских писателей, литературной группы «Кузница» и в ряде новых объединений, литературных групп, возникших в основном в 1922–1923 гг. (только в Москве насчитывалось более 30 литературных течений). Заметный след в литературной жизни оставили Петроградская литературная группа «Серапионовы братья», группа пролетарских писателей «Октябрь», литературная группа «Молодая гвардия», «Левый фронт искусств», Московская ассоциация пролетарских писателей, Литературный центр конструктивистов, литературная группа «Перевал», Всесоюзная и Всероссийская ассоциации пролетарских писателей, Всесоюзное объединение крестьянских писателей, Всесоюзное объединение ассоциаций пролетарских писателей с головным отрядом Российской ассоциацией пролетарских писателей.

До 1924 г. существовала возникшая в 1919 г. литературная группа «Имажинисты» (от лат. imago образ), представители которой (И. Грузинов, Р. Ивнев, А. Кусиков, А. Мариенгоф, В. Шершеневич и др.) декларировали фатальную неизбежность антагонизма искусства и государства. Особую позицию в группе занимал С. Есенин, утверждавший необходимость связи поэзии с естественной образностью русского языка.

Всероссийская ассоциация пролетарских писателей (ВАПП) оформилась на I Всероссийском съезде пролетарских писателей в Москве (18–21 октября 1920 г.). В состав правления избраны члены группы «Кузница» В. Александровский, П. Арский, М. Герасимов, М. Волков и др. Центральным органом стал журнал «Кузница» (1921).

Литературная группа «Кузница» была создана поэтами (В. Александровский, М. Герасимов, В. Казин, С. Обрадович, С. Родов и др.), вышедшими в 1920 г. из Пролеткульта. В 1931 г. влилась в Российскую ассоциацию пролетарских писателей (РАПП).

Литературная группа «Серапионовы братья» основана 1 февраля 1921 г. в Петрограде. В нее входили И. Груздев, М. Зощенко, Вс. Иванов, В. Каверин, Л. Лунц, Н. Никитин. Е. Полонская, М. Слонимский, Н. Тихонов, К. Федин. Названа по наименованию кружка друзей в одноименном романе Э. Гофмана. Существовала до 1929 г.

Группа пролетарских писателей «Октябрь» существовала в 1922–1925 гг. Ядро группы составляли писатели, вышедшие из «Кузницы»: А. Малышкин, А. Дорогойченко, С. Родов. Участвовали также Ю. Либединский, А. Тарасов-Родионов; позже Ф. Березовский, Д. Фурманов. В 1923 г. вместе с группами «Молодая гвардия» и «Рабочая весна» влилась в МАПП. Члены группы вошли в руководство журнала «Октябрь».

Литературная группа «Молодая гвардия» возникла в конце 1922 г. Весной 1923 г. влилась в МАПП. Участники: А. Безыменский, А. Жаров, М. Светлов, М. Голодный, И. Молчанов, В. Герасимова, А. Исбах и др. В группе начинал литературную деятельность М. Шолохов.

Объединение «Левый фронт искусств» создано в Москве в конце 1922 г. во главе с В. Маяковским. В его составе были поэты Н. Асеев, В. Каменский, С. Кирсанов, Б. Пастернак (до 1927 г.), художники А. Родченко, В. Татлин, теоретики искусства Б. Арватов, О. Брик, С. Третьяков, Н. Чужак, В. Шкловский и др. Издавался журнал «ЛЕФ» (1923–1925), «Новый ЛЕФ» (1927–1928). В 1929 г. ЛЕФ преобразован в РЕФ (Революционный фронт искусств).

Московская ассоциация пролетарских писателей (МАПП) оформилась на I Московской конференции пролетарских писателей (15–16 марта 1923 г.). Объединяла группы «Октябрь», «Молодая гвардия», «Рабочая весна», «Вагранка». Возглавлялась правлением (А. Безыменский, А. Дорогойченко, В. Плетнев председатель Пролеткульта, С. Родов, А. Соколов). Печатным органом МАПП стал литературно-критический журнал «На посту». С июня 1924 г. выходил литературно-художественный и общественно-политический журнал МАПП «Октябрь» (отв. ред. С. Родов), ставший с 1925 г. органом ВАПП (гл. ред. в 1926–1929 А. Серафимович).

Литературный центр конструктивистов как поэтическое течение был провозглашен в 1923 г. К. Зелинским, И. Сельвинским и А. Чичериным. Центр оформился в 1924 г., распущен в 1930 г. В него входили Б. Агапов, Н. Адуев, Э. Багрицкий, Е. Габрилович, В. Инбер, В. Луговской, Н. Ушаков и др. Литературная группа «Перевал» возникла в конце 1923 г. при журнале «Красная новь» (ред. А. Воронский). Участвовали А. Веселый, М. Светлов, М. Голодный, А. Ясный; позднее И. Катаев, Э. Багрицкий, Н. Огнев, М. Пришвин, А. Малышкин, А. Караваева, Дж. Алтаузен и др. Выступала против сектантства, левачества и администрирования напостовцев и рапповцев, рационализма и формализма лефовцев и конструктивистов, за сохранение преемственной связи советской литературы с лучшими традициями русской и мировой.

Всесоюзная и Всероссийская ассоциации пролетарских писателей созданы в Москве на I Всесоюзной конференции пролетарских писателей с участием представителей других городов (6–11 января 1925 г.). В правление ассоциации избраны Д. Бедный, И. Вардин, Г. Лелевич, С. Родов и др. После выхода резолюции ЦК РКП(б) «О политике партии в области художественной литературы» (18 июня 1925 г.), поддержавшей идею о свободном соревновании различных художественных направлений, в руководстве ВАПП произошел раскол. Группа И. Вардина, Г. Лелевича, С. Родова осталась на левосектантских позициях. Большинство во главе с Л. Авербахом, Б. Волиным, В. Киршоном, Ю. Либединским, Фурмановым приняли установки резолюции ЦК. Вскоре к ним присоединились А. Фадеев, А. Селивановский, В. Ермилов, В. Сутырин и др. Новый критический журнал ВАПП «На литературном посту» отмежевался от «напостовского» нигилистического отношения к культурному наследию. Всесоюзное объединение крестьянских писателей (ВОКП) создано около 1926 г., существовало до начала 1930-х гг. Его ядро составили А. Дорогойченко, И. Доронин, П. Замойский, Ф. Панферов, А. Тверяк.

Всесоюзное объединение ассоциаций пролетарских писателей (ВОАПП) и Российская ассоциация пролетарских писателей (РАПП) образованы на I Всесоюзном съезде пролетарских писателей в Москве (30 апреля 8 мая 1928 г.). Они объединяли все национальные отряды пролетарских писателей. Распущены в 1932 г.

В литературе этого периода выделяются два основных течения. Одно, так называемый левый фланг искусства, искало новые формы. Другое вело поиски в русле традиционного реалистического искусства. Активными борцами за литературу, создаваемую силами писателей-пролетариев, были ассоциации ВАПП, МАПП, РАПП и журналы «На посту» (1923–1925), «На литературном посту» (1926–1932). Литературно-художественные силы тех лет делились в журнале на три лагеря: пролетарские, крестьянские писатели и «попутчики». «Напостовцы» считали свое объединение орудием диктатуры партии в области литературы, выступали от лица рабочего класса, подвергали разгромной критике «попутчиков», к которым относили, например, В. Маяковского, М. Горького, С. Есенина, А. Толстого, Л. Леонова.

Противоположную позицию занимал журнал «Красная новь», в котором публиковались наиболее яркие, вне зависимости от политических убеждений и социального происхождения авторов, произведения. Главный редактор журнала А. Воронский выступал за приоритет эстетических критериев над политическими, считая, что пролетарское течение равноправно другим и не должно пользоваться привилегиями.

Резолюция ЦК ВКП(б) «О политике партии в области художественной литературы» (1925) осуждала крайности напостовской линии, призывала бережно относиться к «попутчикам», но в целом высказывала поддержку пролетарским литературно-художественным силам. Видимо, поэтому коренных изменений в позиции «неистовых ревнителей» пролетарской чистоты в литературе не произошло. В 1927 г. сторонники РАПП добились отстранения Воронского от руководства «Красной новью», а позднее обрушились на школу профессора В. Переверзева за некое вульгарно-социологическое истолкование литературных явлений. Весной 1928 г. состоялся Первый съезд писателей страны, на котором было создано Всесоюзное объединение ассоциаций пролетарских писателей ВОАПП во главе с Л. Авербахом, П. Керженцевым, А. Фадеевым и др. Рапповцы расширили свое влияние.

Проза. В результате относительно свободного соревнования различных течений и группировок в 1920-е гг. созданы произведения, вошедшие в золотой фонд отечественной культуры. В 1922 г. посмертно опубликованы мемуары В. Короленко «История моего современника»; А. Толстой написал романы «Сестры» (1922) и «Восемнадцатый год» (1928); В. Вересаев «В тупике» (1922), «Пушкин в жизни» (1927). С. Есенин создал такие поэтические шедевры, как «Анна Снегина», «Черный человек» (1925). А. Горький, проведший большую часть 1920- х гг. за границей, написал «Мои университеты» (1923), «Дело Артамоновых» (1925). Эпоха Гражданской войны ярко отражена в романах Д. Фурманова «Чапаев» (1923) и «Мятеж» (1925); А. Серафимовича «Железный поток» (1924); И. Бабеля «Конармия» (1926); М. Булгакова «Белая гвардия» (1927); М. Шолохова «Тихий Дон» (1-я часть, 1928). Одним из первых романов на тему восстановления промышленности стал «Цемент» Ф. Гладкова (1925), о деревенской жизни — «Виринея» Л. Сейфуллиной (1924). Широкое признание получили «Города и годы» К. Федина (1924); «Кюхля» (1925) и «Смерть Вазир-Мухтара» (1928) Ю. Тынянова; «Одеты камнем» О. Форш (1925).

Критическое отношение писателей к советской действительности выражено в антиутопии «Мы» Е. Замятина (1924), в сборниках рассказов «Роковые яйца», «Дьяволиада» М. Булгакова (1925), в «Повести непогашенной луны» Б. Пильняка (1927).

Поэзия. Это было время расцвета могучего поэтического творчества С. Есенина и В. Маяковского. В полный голос заявили о себе поэты Н. Асеев, Э. Багрицкий, О. Мандельштам, Б. Пастернак, Н. Тихонов, М. Светлов, А. Сурков. Родоначальниками советской детской литературы стали Б. Житков, С. Маршак, К. Чуковский.

Русская деревня в 1920-е гг. также обрела новых оригинальных художников. Наряду с такими талантами, как С. Есенин, Н. Клюев, С. Клычков, П. Карпов, А. Ширяевец, еще в 1914–1915 гг. составивших группу «Новокрестьянские поэты», стали певцами деревни (расширительно всей крестьянской России) и выразителями ее проблем — (П. Васильев, А. Ганин, И. Грузинов, Г. Деев-Хомяковский, П. Дружинин, А. Жаров, М. Исаковский, И. Молчанов, В. Наседкин, П. Орешин, А. Прокофьев, П. Радимов). Отличительной особенностью крестьянской поэзии была ее сдержанность к историческому пафосу современности.

Изобразительное искусство. Изобразительное искусство, так же как и другие его виды, развивалось в 1920-е гг. в условиях противостояния и взаимодействия различных объединений и группировок. Основной тон задавала Ассоциация художников революционной России (АХРР). Активно проявляли себя художники, составлявшие «Общество станковистов» и общество «Четыре искусства».

Традиции «Мира искусства» (художественное течение Серебряного века) продолжали художники общества «Жар-цвет», традиции «Бубнового валета» — художники объединений «Маковец», «Бытие» и «НОЖ» (Новое общество живописцев). В 1925 г. бубновалетовцы создали объединение «Московские живописцы». В 1926 г. это объединение в полном составе вошло в АХРР, однако в 1927 г. большая его часть вышла из ассоциации и учредила в 1928 г. Общество московских художников (ОМХ).

К. Малевич, основоположник одного из видов абстрактного искусства супрематизма (комбинирование на плоскости простейших геометрических фигур, окрашенных в контрастные цвета) и лидер витебского объединения «Утвердители нового искусства», в 1924 г. стал директором Государственного института художественной культуры в Ленинграде. Московский институт художественной культуры находился под влиянием абстракциониста В. Кандинского. Борьба за советскую власть, восстановление народного хозяйства стали темами картин И. Бродского, А. Дейнеки, К. Петрова-Водкина, Ю. Пименова, П. Соколова-Скаля. М. Греков начал создавать советскую батальную живопись.

Ассоциация художников революционной России (АХРР) (1922–1932, с 1928 г. Ассоциация художников революции) включала в себя таких художников, как И. Бродский, А. Герасимов, М. Греков, Б. Иогансон, С. Карпов, Е. Кацман, Г. Ряжский, которые развивали традиции передвижников в новых условиях.

«Общество станковистов» (ОСТ) (1925–1932), основано Д. Штернбергом и объединяло до 30 художников, в основном выпускников Вхутемаса (Ю. Анненков, П. Вильямс, А. Гончаров, А. Дейнека, И. Клюн, Н. Купреянов, А. Лабас, С. Лучишкин, Ю. Пименов, А. Тышлер и др.), которые стремились к отражению типических явлений современной действительности, к лаконизму и динамике формы.

Общество «Четыре искусства» объединяло живописцев, графиков, скульпторов и архитекторов в Москве (1924–1931), включало главным образом бывших членов «Мира искусства» и «Голубой розы» (И. Жолтовский, А. Кравченко, П. Кузнецов, А. Матвеев, В. Мухина, М. Сарьян, А. Щусев), решительно выступавших против авангардизма. В общество «Жар-цвет» входили художники М. Добужинский, А. Остроумова-Лебедева, К. Богаевский, М. Волошин и др.

В объединение московских художников «Бубновый валет» (1910–1916) входили М. Ларионов (автор названия), П. Кончаловский, А. Куприн, А. Лентулов, И. Машков, Р. Фальк, Н. Гончарова и др., творившие в духе творчества П. Сезанна, фовизма и кубизма, а также приемов русской иконописи и лубка, народной игрушки. Отвергало академизм и реализм.

Объединение художников и поэтов «Маковец» (1921–1925) ставило задачей романтическое осмысление действительности. Члены: С. Герасимов, Л. Жегин, В. Чекрыгин, Н. Чернышев и др. (более 20 человек). Сотрудничали Н. Асеев, Б. Пастернак, В. Хлебников и др.

Общество «НОЖ» (Новое общество живописцев) объединяло художников, тяготевших к живописи примитивизма, существовало в 1921–1924 гг. Входили: С. Адливанкин, А. Глускин, А. Нюренберг, Н. Попов, Г. Ряжский.

Объединение «Московские живописцы» (1924–1926) представляли И. Грабарь, А. Куприн, П. Кончаловский, А. Лентулов, А. Осьмеркин и др. Они ставили целью создать «действительный синтез современного содержания и современной реальной формы».

Общество московских художников (ОМХ) объединяло около 70 бывших бубновалетовцев, представителей «Московских живописцев», «Бытия», маковцев и молодых мастеров (С. Герасимов, И. Грабарь, Н. Григорьев, А. Древин, А. Лентулов, П. Кончаловский, А. Куприн, И. Машков, А. Осьмеркин, В. Рындин, Н. Удальцова, Р. Фальк, А. Фонвизин, Н. Чернышев, А. Шевченко и др.). После распада ОМХ некоторые его члены перешли в АХР.

В объединение «Утвердители нового искусства» (УНОВИС) (1919–1922) входили художники В. Ермолаева, М. Добужинский, А. Лепорская, Л. Лисицкий, К. Малевич, В. Стерлигов, Р. Фальк, М. Шагал, Л. Юдин и др.

Скульптура. В 1926–1932 гг. в Москве действовало Общество русских скульпторов. В него входили мастера различных художественных школ: А. Голубкина, А. Матвеев, Н. Андреев, И. Шадр, В. Мухина, С. Лебедева, И. Чайков, В. Ватагин, В. Домогацкий, Б. Королев, И. Ефимов и др. Москва была украшена скульптурой «Булыжник —орудие пролетариата» И. Шадра (1927). Н. Андреев стал автором памятников А. И. Герцену и Н. П. Огареву у старого здания Московского университета (1922), А. Н. Островскому у Малого театра (1929). С. Меркуров изваял скульптуру К. А. Тимирязева у Никитских Ворот (1923).

Архитектура. В архитектуре наибольшее признание в 1920-е гг. получил и конструктивизм, развиваемый Обществом современных архитекторов (1925), и рационализм, проявившийся в творчестве архитекторов Ассоциации новых архитекторов (1923).

Общество современных архитекторов (1925), действовало до 1931 г. Его участники (братья Веснины, А. Буров, М. Гинзбург, И. Голосов, И. Леонидов, А. Никольский, Г. Орлов и др.) выступали под лозунгами конструктивизма и функционализма, пропагандировали использование новейших конструкций и материалов, типизацию и индустриализацию строительства. Ассоциация новых архитекторов (АСНОВА) была основана преподавателями Вхутемаса (Н. Ладовский, К. Мельников, А. Рухлядев, А. Родченко), выдвинувшими идею создания архитектуры на базе синтеза пластических искусств (включение в архитектуру революционной эмблематики и лозунгов, выполненных средствами скульптуры, живописи и декоративного искусства). В 1930 г. АСНОВА вошла в Московское отделение Всесоюзного архитектурного научного общества.

Идеи конструктивизма проповедовали В. Татлин, Л. Лисицкий, И. Леонидов. Братья Леонид, Виктор и Александр Веснины в 1923 г. разработали проект Дворца труда в Москве, который не был осуществлен, однако способствовал утверждению конструктивистского направления в архитектуре. По проектам Весниных воздвигнуты редакционное здание газеты «Ленинградская правда» (1924), Дом акционерного общества «Аркос» (1924). По проектам К. Мельникова сооружены павильон и торговый сектор СССР на международной выставке декоративного искусства и промышленности в Париже (1925), клубы завода «Каучук» (1927), имени И. В. Русакова, собственный дом архитектора в Кривоарбатском переулке Москвы (1927–1929).

В 1928–1930 гг. по проекту конструктивиста М. Гинзбурга в Москве построен экспериментальный «коммунальный» дом (Новинский бульвар, 25) для сотрудников Наркомфина, завершавший эпоху длительных поисков кардинальной перестройки в сфере социально-бытового уклада молодой Советской республики. Индивидуальные квартиры сочетаются здесь с помещениями, предназначенными для коллективного обслуживания обитателей. Здание стало прообразом многих домов нового быта, в том числе возведенного в 1969 г. Дома аспиранта и стажера МГУ. В целом, однако, проекты новых жилых комплексов, предлагавших утопические идеи и, как правило, осуществлявшихся со значительными отклонениями от первоначальных замыслов, успеха не имели. В 1920-е гг. разрабатывались также планы реконструкции Москвы (руководители А. Щусев, И. Жолтовский) и Ленинграда (И. Фомин). Приумножение культурного достояния в эти годы сочеталось с варварским уничтожением ценнейших историко-архитектурных памятников.

Кино. В 1920-е гг. одну из первых ролей в просвещении и воспитании масс стал играть кинематограф. Вслед за первым полнометражным документальным фильмом о Гражданской войне, снятом в 1920 г., появились и художественные картины: о народовольцах — «Дворец и крепость» (1923; режиссер А. Ивановский), С. Эйзенштейна о революционной борьбе: «Стачка» и «Броненосец “Потемкин”» (1925); В. Пудовкина — «Мать» (1926), «Конец Санкт-Петербурга» (1927), «Потомок Чингисхана» (1928). На экраны вышли приключенческий и фантастический фильмы «Красные дьяволята» И. Перестиани (1923) и «Аэлита» Я. Протазанова (1924); кинокомедия «Папиросница от Моссельпрома» Ю. Желябужского (1924). Становление и развитие кинодокументалистики связано с именем Д. Вертова, создателя киножурнала «Кино-правда» (1922–1925), фильма «Шестая часть мира» (1926), и творчеством других режиссеров группы «Кино-глаз» «киноки» (М. Кауфман, Е. Свилова, И. Беляков и др.).

Театр. Большим успехом у зрителей пользовались такие театральные постановки, как «Любовь Яровая» К. Тренева и «Дни Турбиных» М. Булгакова в Малом театре (1926); «Шторм» В. Билль-Белоцерковского в Театре имени МГСПС (1926); «Разлом» Б. Лавренева в Театре имени Вахтангова (1927); «Бронепоезд 14–69» Вс. Иванова во МХАТе (1927). Прочное место в репертуаре занимала классика (пьесы А. Островского, Н. Гоголя и др.). Наряду с признанными мастерами театра К. Станиславским и В. Немировичем-Данченко широкую известность приобрели Е. Вахтангов, В. Мейерхольд, А. Таиров. На сцене блистали артисты В. Качалов, В. Пашенная, Н. Хмелев, Б. Щукин; молодые актеры Н. Баталов, Е. Гоголева, Б. Ливанов, А. Тарасова, М. Яншин и др.

Музыка. Крупные симфонические произведения создали в 1920-е гг. композиторы Н. Мясковский, Ю. Шапорин, Д. Шостакович. В различных музыкальных жанрах проявили себя И. Дунаевский, Д. Кабалевский, братья Дмитрий и Даниил Покрасс, В. Шебалин. Пианист Л. Оборин занял первое место в Международном конкурсе имени Шопена (1927). Среди вокалистов выделялись В. Барсова, С. Лемешев, И. Козловский, М. Максакова.

Российская культура в зарубежье. Определенный вклад в отечественную культуру вносили представители культуры российского зарубежья. Высокого уровня культурными ценностями стали: проза, поэзия и публицистика (нобелевский лауреат И. Бунин, И. Шмелев, Д. Мережковский, С. Черный, З. Гиппиус, М. Цветаева, В. Ходасевич, Г. Иванов), музыка и исполнительское искусство (С. Рахманинов, И. Стравинский, А. Глазунов, А. Гречанинов, Ф. Шаляпин, Н. Плевицкая), театр (М. Чехов) и балет (М. Фокин, В. Нижинский, С. Лифарь), живопись (К. Коровин, В. Кандинский, Н. и С. Рерихи, М. Ларионов, Ф. Малявин, З. Серебрякова), философия (И. Ильин, Н. Бердяев, Л. Карсавин, Н. Лосский, С. Франк, Б. Вышеславцев), правоведение (Н. Алексеев, П. Новгородцев, П. Гронский), богословие (митрополит Антоний (А. Храповицкий), В. Ильин), исторические труды (академик Н. Кондаков, Г. Вернадский, М. Ростовцев, П. Бицилли, П. Милюков, С. Мельгунов, А. Лампе), лингвистика (Н. Трубецкой, Р. Якобсон), социология (П. Сорокин), геополитика и геоэкономика (П. Савицкий), экономическая теория (В. Леонтьев), изобретения (В. Зворыкин, И. Сикорский, С. Тимошенко) важнейшие источники обогащения культуры постсоветской России.

§ 8. Внешняя политика

Главным направлением внешней политики РСФСР, а затем СССР в 1920-е гг. была борьба за прорыв дипломатической блокады и укрепление позиций на международной арене. Центром принятия основных решений внешнеполитического характера в это время, как и на протяжении всех лет советской власти, оставалось Политбюро ЦК. В. И. Ленин, неоднократно заявлявший о том, что большевики пошли на захват власти в России «исключительно в расчете на мировую революцию», после прихода к ней выстраивал внешнюю политику на основе крайнего прагматизма. С одной стороны, провозглашалась готовность к мирному сосуществованию, сотрудничеству с несоветскими государствами в области экономики, с другой оказывалась всяческая помощь коминтерновским организациям, призванным «двигать вперед мировую пролетарскую революцию».

Ленин полагал, что правительства зарубежных стран в своем стремлении завоевать советский рынок «откроют кредиты, которые послужат нам для поддержки Коммунистической партии в их странах и, снабжая нас недостающими у нас материалами и техниками, восстановят нашу военную промышленность, необходимую для наших будущих победоносных атак против наших поставщиков. Иначе говоря, они будут трудиться по подготовке их собственного самоубийства». Миролюбие советской внешней политики не обещало быть долгим. Выступая на собрании ячеек Московской организации РКП(б) 26 ноября 1920 г., Ленин заверил слушателей: «Но как только мы будем сильны настолько, чтобы сразить весь капитализм, мы немедленно схватим его за шиворот».

Руководители капиталистических стран не обманывались в истинных целях советской внешней политики. Они также выстраивали свои отношения с позиции силы, поддержки всего противостоящего руководству внутри советской страны и за ее пределами, настраивали российскую белую эмиграцию на военные авантюры против нее. Большие надежды при этом возлагались на возможное внутреннее перерождение правящего режима. Наиболее действенным побудительным мотивом к налаживанию «добрососедских» отношений была потребность в дешевом сырье, которым располагал СССР.

Проводниками советской внешней политики стали наркоматы иностранных дел и внешней торговли, иностранный отдел ГПУ (с 1923 г. ОГПУ), а также Исполком Коминтерна. Успехи политики во многом были связаны с деятельностью Г. В. Чичерина, возглавлявшего НКИД с марта 1918 до июля 1930 г. и действовавшего, в силу разделения функций с другими ведомствами, не «революционными», а только дипломатическими методами.

Полоса дипломатических признаний. Заключив к 1921 г. мирные договоры с Эстонией, Литвой, Латвией и Финляндией, Советское государство положило начало длительному процессу своего дипломатического признания. 26 февраля 1921 г. был подписан договор между Советской Россией и Ираном, по которому эта страна освобождалась от долгов царской России. Ирану передавались все русские концессии, шоссейные дороги, железнодорожные и телеграфные линии, построенные Россией на его территории. Согласно 6-й статье договора Советская республика получала право вводить туда свои войска в случае попыток других стран использовать иранскую территорию для нападения на РСФСР или ее союзные государства. (Именно это позволило ввести войска СССР на территорию Ирана в 1941 г.)

28 февраля 1921 г. Советская Россия заключила договор о дружбе с Афганистаном, первой из всех держав признав его суверенитет. Заключенный в Москве договор надолго стал основой развития дружественных отношений между двумя соседними странами.

14 марта 1921 г. РСФСР и УССР подписали в Риге мирный договор с Польшей (предварительный заключен 12 октября 1920 г.). Согласно Рижскому договору, стороны обязывались установить дипломатические отношения друг с другом, признавали независимость Украины и Белоруссии. Однако при поддержке Антанты Польша добилась отторжения западных областей Украины и Белоруссии, где, по данным на 1919 г., проживало более 16 млн человек. Советско-польская граница устанавливалась значительно восточнее «линии Керзона», которая в 1919 г. предлагалась Верховным военным советом Антанты в качестве восточной границы Польши. Стороны обязывались предоставить русским, белорусам, украинцам в Польше и полякам в РСФСР и УССР права, обеспечивающие свободное развитие их культуры, языка, отправление религиозных обрядов.

5 ноября 1921 г. были установлены дружественные отношения с Монголией, в которой в июле этого года победила народная революция.

Нормализации отношений Советской России с зарубежьем способствовали торговые договоры, заключенные в 1921 г. с Германией, Италией, Норвегией, Австрией. 16 марта 1921 г. подписано советско-английское соглашение, предусматривавшее установление торговых связей между двумя странами; при этом стороны обязывались не предпринимать враждебных актов по отношению друг к другу. Это означало, что Британия фактически признала Советскую республику.

Генуя и Гаага. В октябре 1921 г. советское правительство выразило готовность вести переговоры со странами Антанты об уплате довоенных долгов царского и Временного правительств при условии дипломатического признания Советской России, предоставления ей кредитов и возмещения ущерба, причиненного интервенцией. Предложение заинтересовало руководителей западных стран. 6 января 1922 г. Совет Антанты решил созвать международную конференцию по экономическим и финансовым вопросам с участием всех европейских стран, включая Советскую Россию. 7 января итальянское правительство направило Советской республике официальное приглашение на конференцию в Генуе, открытие которой намечалось на 10 апреля 1922 г.

Долги царского и Временного правительств, которые требовали вернуть западные страны, составляли около 18,5 млрд золотых рублей. По подсчетам советской стороны, убытки, причиненные народному хозяйству России за годы интервенции 1917–1922 гг., равнялись 39 млрд золотых рублей. Эта цифра, названная 15 апреля на конференции руководителем советской делегации Г. В. Чичериным, привела западных делегатов в явное замешательство. Несмотря на это, Чичерин заявил о готовности советского правительства признать довоенные долги и преимущественное право за большинством собственников получить в концессию или аренду принадлежавшее им ранее имущество при условии признания Советского государства де-юре, оказания ему финансовой помощи, аннулирования военных долгов и процентов по ним. Предлагалась программа широкого сотрудничества в экономической, политической, культурной областях; невмешательства во внутренние дела; признания принципов ненападения; полного равноправия и взаимной выгоды; разрешения всех конфликтов мирными средствами. Советская делегация внесла также предложение о всеобщем сокращении вооружений.

Дискуссии по всем этим вопросам на Генуэзской конференции, продолжавшейся до 19 мая, оказались безрезультатными. По предложению английского премьера Д. Ллойд-Джорджа «русский вопрос» был передан для дальнейшего изучения «комиссии экспертов», которая собралась в Гааге 15 июня и работала до 19 июля 1922 г. Здесь, с участием делегаций тех же 29 государств, что и на Генуэзской конференции (за исключением Германии), предложения советской делегации были конкретизированы. М. М. Литвинов заявил, что Россия при условии получения кредита для восстановления хозяйства в размере 3,2 млрд золотых рублей и отказа стран Антанты от требований военных долгов готова снять контрпретензии за ущерб, причиненный интервенцией, признать довоенные долги и реально компенсировать тем бывшим иностранным собственникам в России, которые не получат удовлетворения в форме концессий и участия в смешанных предприятиях. Условия, выставленные советской стороной, вновь оказались неприемлемыми для западных держав, и конференция не принесла ощутимых результатов. Однако Запад все-таки согласился на предоставление кредитов России в обмен на ее согласие разместить концессии.

Рапалло. Крупным успехом советской дипломатии в борьбе за установление мирных отношений с западными странами стал договор, заключенный в Рапалло, во время Генуэзской конференции, между РСФСР и Германией — странами, находившимися после Первой мировой войны в тяжелейшем экономическом положении и в международной изоляции. Подписанный Г. В. Чичериным и В. Ратенау (министр иностранных дел Германии) 16 апреля 1922 г. в предместье Генуи договор предусматривал немедленное восстановление в полном объеме дипломатических отношений; урегулирование всех спорных отношений между двумя странами путем взаимного отказа от претензий; развитие торговых, хозяйственных и правовых связей на основе принципа наибольшего благоприятствования. Ленин приветствовал зафиксированное договором «действительное равноправие двух систем собственности хотя бы как временное состояние, пока весь мир не отошел от частной собственности».

Черноморские проливы. 20 ноября 1922 г. по инициативе Великобритании, Франции и Италии была созвана конференция в Лозанне (Швейцария) для подготовки мирного договора с Турцией и установления режима Черноморских проливов. После заявления советского правительства о том, что решения, принятые без его участия, не будут им признаны, организаторы конференции вынуждены были пригласить и советскую делегацию, но только для участия в обсуждении вопроса о режиме проливов. Стремясь поставить Россию в унизительное положение, представители Великобритании и Франции навязали участникам конференции конвенцию, допускающую свободный проход в Черное море не только торговых, но и военных судов любой страны мира, что создавало угрозу безопасности России и других причерноморских государств. Требование советской делегации, чтобы Россия, Украина и Грузия пользовались равными с другими странами правами в торговом мореплавании через проливы, а проход в Черное море закрыть для всех (кроме турецких) военных судов, было проигнорировано. В результате СССР не ратифицировал принятую на Лозаннской конференции конвенцию о режиме проливов как нарушающую его законные права и не гарантирующую мир и безопасность причерноморских стран.

На всем протяжении Лозаннской конференции (до 24 июля 1923 г.) предпринимались попытки отстранить советскую делегацию от участия в ее работе, нагнеталась скандальная истерия. В этих условиях 10 мая был убит полномочный делегат В. В. Воровский и ранены еще два сотрудника советской делегации. Швейцарский суд оправдал организатора и исполнителя террористического акта. В результате возник советско-швейцарский конфликт, выразившийся в бойкоте Швейцарии со стороны СССР, урегулированный лишь 14 апреля 1927 г., после «всемерного осуждения» теракта правительством Швейцарии.

Режим Черноморских проливов, установленный Лозаннской конвенцией 1923 г., был пересмотрен в 1936 г. на конференции в Монтре (Швейцария) с участием СССР. Новый договорной акт провозглашал право свободы прохода через проливы Босфор и Дарданеллы за торговыми судами всех стран как в мирное, так и в военное время. Черноморские державы могут проводить через проливы в мирное время свои военные корабли любого класса. Для военных кораблей нечерноморских держав введены ограничения по классу. Легкие надводные корабли, малые боевые и вспомогательные суда не должны были превышать общий тоннаж в момент прохода (15 тыс. т) и общее число в момент прохода (9 кораблей). Общий тоннаж военных судов нечерноморских государств в Черном море не должен превышать 30 тыс. т (с возможностью повышения этого максимума до 45 тыс. т в случае увеличения военно-морских сил черноморских стран) со сроком пребывания не больше чем 21 сутки. В случае участия Турции в войне, а также если Турция посчитает, что ей непосредственно угрожает война, ей предоставлено право разрешать или запрещать проход через проливы любых военных судов. Во время войны, в которой Турция не участвует, проливы должны быть закрыты для прохода военных судов любой воюющей державы. Конвенцией установлен порядок и сроки предупреждения турецкого правительства о всяком предстоящем проходе через проливы военных судов. Установленный конвенцией в Монтре режим черноморских проливов действует по настоящее время.

Ультиматум Керзона. Весной 1923 г. обострились отношения СССР и Британии. 8 мая советскому правительству была предъявлена британская нота, составленная министром иностранных дел лордом Д. Н. Керзоном и содержавшая ультимативное требование: отказаться от антибританской пропаганды и отозвать советских полпредов из Ирана и Афганистана; выплатить компенсации в связи с арестом и расстрелом английских шпионов в 1920 г., а также незаконным якобы задержанием английских траулеров, занимавшихся ловлей рыбы в советских территориальных водах. Английские эскадры намеревались войти в Черное, Белое и Балтийское моря. 11 мая советское правительство решительно отвергло эту ноту.

В конечном счете Керзон пошел на компромисс, и правительство СССР тоже согласилось на уступки. В июне 1923 г. обе стороны заявили об исчерпанности конфликта. А после прихода к власти в Британии лейбористов в январе 1924 г. правительство Д. Р. Макдональда уже 1 февраля признало СССР, а 8 августа подписало с ним общий и торговый договоры. Однако после опубликования 15 сентября в Британии так называемого «письма Зиновьева», предлагавшего английским коммунистам от имени Коминтерна активизировать подготовку кадров для грядущей Гражданской войны, консерваторы вновь одержали победу на выборах. Новое британское правительство С. Болдуина, несмотря на признание «письма» фальшивкой, отказалось от ратификации англо-советского договора.

Попытку восстановить дипломатические и экономические отношения с СССР в декабре 1923 г. предпринимала Франция. Условием выставлялась выплата довоенных долгов России. Советское правительство сочло эти требования неприемлемыми. Признание Францией правительства СССР произошло в октябре 1924 г., после прихода к власти правительства «левого блока» во главе с Э. Эррио.

К концу 1924 г., вошедшего в историю советской внешней политики как «полоса признания» Советского Союза, дипломатические отношения с ним установили Италия, Норвегия, Швеция, Дания, Австрия, Венгрия, Мексика, Китай. В 1925–1927 гг. были налажены отношения с Японией, укреплены взаимовыгодные связи с Турцией, Афганистаном, Ираном. Из великих держав только США не хотели признавать СССР, хотя ряд американских фирм вел торговлю с ним. Признание и переговоры, по словам президента США К. Кулиджа, были невозможны, поскольку СССР опровергал обоснованность международных обязательств, отказывался компенсировать национализированное имущество американских граждан и предполагал к тому же совершить революцию в США.

Помощь германским рабочим. В 1923 г. осложнились отношения СССР с Германией. В августе под влиянием обострившейся внутренней обстановки и угрозы всеобщей забастовки ушел в отставку правительственный кабинет во главе с В. Куно. Новое правительство Г. Штреземана, стремясь ликвидировать кризис в стране, взяло курс на отказ от «восточной ориентации» на Москву, начав искать пути сотрудничества с Францией. В ответ на это руководство СССР и зависимого от него Коминтерна активизировали подготовку революционного переворота в Германии. В СССР для помощи бастовавшим и локаутированным германским рабочим был объявлен сбор средств; 1 млн золотых марок выделил Профинтерн. В Германию направилась «группа товарищей», имевших опыт революционной работы (М. Н. Тухачевский, И. С. Уншлихт, И. И. Вацетис, В. Р. Менжинский и др.), а также выпускники и слушатели Военной академии РККА.

В октябре 1923 г. для непосредственного руководства восстанием утверждена секретная комиссия: К. Б. Радек (руководитель), Ю. Л. Пятаков (заместитель руководителя), В. В. Шмидт, И. С. Уншлихт. В Берлине к «четверке» присоединился член Политбюро, полпред РСФСР в Германии Н. Н. Крестинский. На финансирование революции выделяется гигантская сумма в 300 млн золотых рублей. По распоряжению Л. Д. Троцкого части Красной Армии начали выдвигаться к западным границам СССР, чтобы по первому приказу двинуться на помощь германскому пролетариату. Большевистское руководство, настраивая страну на скорую победу коммунистов в Германии, разослало 18 октября всем губкомам закрытое письмо «Германия накануне великих боев». В нем утверждалось: «Объединение Советской Германии с СССР будет последним ударом по капитализму и неизбежно приведет скоро к рабоче-крестьянской революции в других странах Европы и всего мира».

Вооруженное восстание начали рабочие и портовики Гамбурга 22 октября 1923 г. Однако оно не было поддержано в других землях и уже через два дня подавлено армией и полицией. 23 ноября последовал официальный запрет Компартии Германии.

Локарнские договоры. Г. Штреземан (министр иностранных дел Веймарской республики с августа 1923 г.), демонстрируя отход от Москвы, добился в августе 1924 г. распространения на Германию плана Ч. Г. Дауэса (вице-президент США в 1925–1929 гг.). Германии предоставлялся международный заем на сумму 200 млн долларов для восстановления в стране тяжелой индустрии. Расчет был на то, что для уплаты репараций Германии потребуются новые рынки сбыта, которые она найдет в СССР, подрывая тем самым его индустриализацию. В соответствии с планом Дауэса в октябре 1925 г. в Локарно (Швейцария) состоялось подписание договора европейских государств о нерушимости западных границ Германии, однако ее восточные границы не гарантировались.

В то же время Германия не хотела отказываться от выгод сотрудничества с СССР на основе Рапалльского договора. Учитывая это, Советский Союз добился ослабления антисоветской направленности Локарнских договоров, подписав 24 апреля 1926 г. договор с Германией о ненападении и нейтралитете сроком на 5 лет (продлен в 1931 г. с правом каждой стороны денонсировать его с предупреждением за год в любое время). Эти договоренности создавали основу для развития экономических и военных связей, помогавших Германии обойти решения Версальской (1919) и Вашингтонской (1922) конференций, запрещавшие ей иметь современную, технически хорошо оснащенную армию. Германия получила согласие создавать на советской территории центры военно-учебной подготовки кадров и производство новейшего оружия. По условиям военного договора, подписанного летом 1922 г., немецкая фирма «Юнкерс» производила самолеты на заводе в Филях; фирма Круппа — артиллерийские орудия в Средней Азии. Германская армия имела на территории СССР танковую (в Казани) и военно-химическую (в Самаре) школы, тренировочный центр подготовки летчиков (в Липецке). В 1926 г. Германией предоставлялся Советскому Союзу кредит в 300 млн марок, что до известной степени компенсировало трудности тайного военного сотрудничества двух стран.

Ответ Чемберлену. Установление дипломатических отношений с ведущими странами мира не означало отказа советского руководства от идеи мировой революции и распространения коммунистической идеологии за рубежами СССР. В 1926 г. СССР открыто поддержал забастовку английских шахтеров, перечислив в их фонды по линии профсоюзов месячную зарплату советских рабочих 16 млн руб. 23 февраля 1927 г. министр иностранных дел Великобритании О. Чемберлен направил СССР ноту, в резкой форме потребовав прекращения антибританской пропаганды и прямого вмешательства во внутренние дела Англии. 12 мая в Лондоне был произведен обыск помещения советского торгпредства, 27 мая заявлено о расторжении торгового соглашения и разрыве дипломатических отношений с СССР. В Москве была развернута антибританская кампания под лозунгом «Наш ответ Чемберлену» с признаками всеобщего военного психоза (закупки продовольствия на случай войны и пр.). Антисоветские акции были поддержаны Канадой, также разорвавшей дипломатические отношения с СССР, и российскими эмигрантами, организовавшими в июне 1927 г. убийство полпреда СССР в Польше П. Л. Войкова. Однако дальнейшей эскалации напряженности не произошло. В немалой степени этому способствовала позиция Германии, министр иностранных дел которой заявил при вступлении в Лигу Наций в сентябре 1926 г., что его страна осудит любую агрессию против Советского Союза и при необоснованных акциях не пропустит войска через свою территорию.

В Китае. Разрывом дипломатических отношений закончилось вмешательство СССР во внутренние дела Китая. Под влиянием Октябрьской революции в России там стало шириться антиимпериалистическое и антифеодальное движение, которое приобрело форму войны между правителями различных провинций. На юге страны было создано революционно-демократическое правительство во главе с основателем Национальной партии (Гоминьдан) Сунь Ятсеном. По его просьбе в 1923 г. на юг Китая были направлены военно-политические советники В. К. Блюхер и М. М. Бородин, более 130 военных специалистов, ассигновано 2 млн долларов; осуществлялась помощь оружием, боеприпасами, военным снаряжением, медикаментами. Коминтерн полагал, что Китай созрел для социалистической революции. Советские советники получили указание сначала использовать Гоминьдан, а затем поддерживать Компартию Китая, действующую с 1921 г.

Заподозрив коммунистов в том, что те хотят его отстранить, Чан Кайши, ведавший организацией армии в правительстве Сунь Ятсена и выходивший на первую роль в Гоминьдане, после его смерти (12 марта 1925 г.), повел с ними борьбу. В марте 1926 г. он разоружил воинские части, которыми командовали офицеры-коммунисты; арестовал их сторонников в Гоминьдане; в феврале 1927 г. подавил восстание в Шанхае, а в декабре расправился с восставшими в Кантоне и обрушил террор на коммунистов. Остатки революционных войск отступили в глухие сельские районы, где под руководством КПК создавались революционные опорные базы. Гоминьдановское правительство Китая приостановило дипломатические отношения с Советским Союзом и закрыло все советские дипломатические представительства, за исключением Маньчжурии и Восточного Туркестана (Синьцзяна), где у власти стояли местные правительства, отказавшиеся выполнить указания из тогдашней китайской столицы Нанкина.

«Сначала безопасность». «Двойная бухгалтерия» СССР во внешней политике стала причиной неприятия предложенного советской делегацией проекта конвенции «О немедленном полном и всеобщем разоружении», который рассматривался подготовительной комиссией Лиги Наций в марте 1928 г. Он предполагал обширную и явно невыполнимую программу: в течение года распустить все вооруженные силы; уничтожить имевшееся оружие; ликвидировать военно-морской флот и военную авиацию, крепости, морские и сухопутные базы, военные заводы; издать законы, отменяющие военную службу. Западные политики противопоставили этим явно нацеленным на разоблачение «буржуазного пацифизма» предложениям тезис: «Сначала безопасность, потом разоружение».

В целом в 1920-е гг. советскому правительству удалось значительно укрепить международное положение СССР, обеспечить мирные условия для восстановления его экономики. В то же время громадные средства безрассудно, невзирая на нищенское существование основной массы населения страны, бросались в очаги всевозможных восстаний, национально-освободительных движений, на содержание разнообразных революционных организаций и экстремистского подполья по всему свету.

Глава 2.
ГОДЫ ПЕРВЫХ ПЯТИЛЕТОК: ФОРСИРОВАНИЕ МОДЕРНИЗАЦИИ.
1928–1937 гг.

§ 1. Идеология и политика социалистических преобразований

Период реализации двух первых пятилетних планов в СССР с 1 октября 1928 до конца 1937 г. был временем осуществления уникального в мировой истории опыта построения социализма «в отдельно взятой стране», объективная суть которого сводилась к форсированной модернизации этой страны. Проект строительства вырисовывался в 1924–1928 гг. в постоянных спорах между своеобразными «почвенниками», призывавшими строить социализм на территории СССР, не дожидаясь победы мировой революции, и «интернационалистами», полагавшими невозможным его построение без помощи будущих «передовых» социалистических стран Европы и Америки.

Победа одной из сторон далась нелегко и трагично. Она сопровождалась изгнанием с властного Олимпа, из Политбюро ЦК ВКП(б), принципиальных противников «ограниченной, националистической идеи». Однако это было не только время политических дуэлей. За эти годы, в условиях рыночных отношений, страна в основном восполнила экономический урон, понесенный в ходе революции и Гражданской войны. В хозяйственной жизни наряду с государственными участвовали капиталистические предприятия, кооперативы. К октябрю 1928 г. народное хозяйство СССР по ряду показателей уже существенно превосходило наиболее высокий в дореволюционной истории уровень 1913 г. Троцкий, Каменев и Зиновьев к этому времени были вытеснены с высших партийных и государственных постов и прямо влиять на принятие политических решений не могли.

Средства на индустриализацию. К началу первой пятилетки стали просматриваться контуры конкретного плана индустриализации. ВСНХ во главе с членом Политбюро В. В. Куйбышевым определял ее как ускоренное в течение целого ряда лет развитие социалистической промышленности, прежде всего производства продукции машиностроения, энергетики, химии, металлургии, при обеспечении ежегодного прироста на 19–20%, с тем чтобы промышленность стала главной отраслью народного хозяйства. Промышленный рывок должен был превратить ввозящую машины и оборудование страну в производящую их. Поскольку СССР противопоставлял себя капиталистическому миру, он вынужден был создавать военную промышленность, не рассчитывая на импорт стратегически важных товаров из капиталистических стран. Основные средства для создания индустрии должна была давать социалистически перестраиваемая деревня.

Само собой подразумевалось, что перестройка таких масштабов в условиях «диктатуры пролетариата» не могла обойтись без принуждения как отдельных членов правящей партии, так и широких масс трудящихся к выполнению партийных и государственных решений. Руководящим участникам российского политического процесса репрессии представлялись «необходимым элементом» перестройки страны.

«Правый уклон». Опора на экономические рычаги в изыскании средств для индустриализации предполагала использование существовавших в условиях нэпа разных форм собственности, товарно-денежных отношений, предприимчивости в ведении сельского хозяйства и легкой промышленности ради накопления в этих отраслях средств, которые можно использовать для создания тяжелой промышленности. Этот путь, по которому предлагал идти лидер возникшего в партии «правого уклона» Н. И. Бухарин, предполагал продолжение нэпа. На него встали члены Политбюро А. И. Рыков (Председатель Правительств СССР и РСФСР) и М. П. Томский (глава ВЦСПС); кандидат в члены Политбюро в 1926–1929 гг., секретарь ЦК, первый секретарь Московского комитета партии (1924–1928), нарком труда СССР (1928–1930) Н. А. Угланов.

Второй путь, к которому все больше склонялись Сталин и его сторонники, имел целью концентрацию всего хозяйства в руках государства, использование внеэкономических, командно-административных методов мобилизации имеющихся в стране ресурсов для индустриализации. Это означало свертывание нэпа, изъятие ресурсов из сферы сельского хозяйства и легкой промышленности, использование их для ускоренного создания тяжелой промышленности с тем, чтобы она в свою очередь могла послужить основой для перевооружения и ускоренного развития всех других отраслей народного хозяйства.

30 сентября 1928 г. Бухарин опубликовал в «Правде» статью «Заметки экономиста», в которой вновь писал о необходимости и возможности бескризисного развития промышленности и сельского хозяйства, резко критиковал не названных по именам «сверхиндустриализаторов». Статья, воспринятая как явный выпад против сталинской группы, вызвала острую перепалку на заседании Политбюро, где Сталин потребовал от Бухарина прекратить «линию торможения коллективизации», на что последний в запальчивости назвал генсека «мелким восточным деспотом».

1 октября 1928 г. страна приступила к выполнению пятилетнего плана развития экономики. Однако конкретных заданий для каждой отрасли экономики пока не было. ВСНХ в течение октября все еще сводил баланс по контрольным цифрам плана. В ноябре пленум ЦК рассмотрел эти цифры и принял план на первый год пятилетки, преодолев обвинения «правых» в том, что предусматривающийся высокий налог на крестьян означает их «военно-феодальную эксплуатацию».

Между тем Бухарин, надеясь на расширение числа своих сторонников, пытался наладить контакты с бывшими лидерами «левой оппозиции». В июле 1928 г. он встретился с Каменевым, специально приехавшим из Калуги, где отбывал ссылку. Бухарин при встрече сетовал, что революция погублена, что Сталин — Чингисхан, интриган самого худшего пошиба, которого ничего не интересует, кроме сохранения власти, что он меняет теории ради того, кого в данный момент следует убрать. «Правые» видели свою цель в том, чтобы «разъяснять гибельную роль Сталина и подвести середняка-цекиста к его снятию». Каменев на предложенный союз не пошел, однако не упустил возможности досадить одному из своих бывших гонителей. Откровения Бухарина в записи Каменева были переданы Зиновьеву, позднее попали к Троцкому. В середине января 1929 г. троцкисты распространили их по Москве в листовке под названием «Партию с завязанными глазами ведут к пропасти».

Бухарин пытался перетянуть на свою сторону К. Е. Ворошилова и М. И. Калинина, председателя ОГПУ Г. Г. Ягоду и его заместителя М. А. Трилиссера. В январе 1929 г. вместе с Рыковым и Томским он выступил против высылки Троцкого. Но сталинское большинство санкционировало высылку, поскольку в письмах из Алма-Аты Троцкий призывал своих сторонников перейти к организации стачек на предприятиях, срыву коллективных договоров, предрекал (или подсказывал), что «в СССР может сложиться военный заговор и армия может положить конец большевистскому режиму». Из Москвы Троцкий выслан 20 января 1928 г., из СССР — 20 января 1929 г. и сразу развернул свою деятельность за границей.

Не прекращал своей активности и Бухарин. За первые месяцы пятилетки он трижды высказался на страницах «Правды» против сталинской «генеральной линии». Наиболее резко это прозвучало в речи, посвященной пятилетию со дня смерти В. И. Ленина (опубликована 24 января под заголовком «Политическое завещание Ленина»). Статья, излагавшая ленинские работы о плане построения социализма, воспринималась как антисталинский манифест в защиту нэповской философии и политики. Ее заголовок напоминал об известном членам партийного руководства пункте «Завещания» о необходимости перемещения Сталина с поста генсека.

Открытие фронта против «правых». Все это привело к решающему столкновению в руководстве партии на совместном заседании Политбюро ЦК и Президиума ЦКК (30 января — 9 февраля 1929 г.). Оно завершило новый раскол в Политбюро. Сталин впервые назвал имена группы «правых»: Бухарин, Рыков, Томский. Обвинялись не просто их теоретические ошибки, а порочные взгляды «группы Бухарина», ее «правооппортунистическая, капитулянтская платформа», намерение «сколотить антипартийный блок с троцкистами». Обозначившаяся победа над «правыми» была закреплена на объединенном пленуме ЦК и ЦКК (16–23 апреля 1929 г.), созванном для принятия пятилетнего плана по промышленности. Рассчитывать на успех Бухарину не приходилось: из 300 с лишним участников пленума его сторонниками оказались немногим более десятка.

На утверждение пленума, впервые полностью проинформированного о тянувшейся уже год борьбе с «правыми», была предложена резолюция Политбюро с резкой критикой линии Бухарина во внешней и во внутренней политике. По Сталину, претворение ее в жизнь означало бы «предать рабочий класс, революцию», поскольку Бухарин, как был при Ленине, так и остался теоретиком «не вполне марксистским». Его новые претензии на эту роль объявлялись «гипертрофированной претенциозностью недоучившегося теоретика». Результатом было решение об отстранении Бухарина от работы в «Правде» и Коминтерне. (После смещения Зиновьева институт председателя ИККИ был упразднен, в политсекретариат Коминтерна был выдвинут Бухарин. Став лидером «правого уклона в ВКП(б)», он не смог закрепиться в руководстве ИККИ и был исключен из секретариата 25 июня 1929 г., но еще раньше роль руководителя делегации ВКП(б) в Коминтерне занял В. М. Молотов.) Уничтожающей критике на объединенном пленуме были подвергнуты также Рыков и Томский, смещенный с поста председателя ВЦСПС. Лидеры «правых» были предупреждены о выводе их из состава Политбюро при новых попытках пропаганды «капитулянтских» взглядов. 29 апреля 1929 г. Пленум ЦК освободил от обязанностей кандидата в члены Политбюро, члена Оргбюро и секретаря ЦК «правоуклониста» Н. А. Угланова, еще раньше, в 1928 г., замененного Молотовым на посту первого секретаря Московского комитета партии.

Созванная вслед за пленумом XVI партийная конференция (23–29 апреля 1929 г.) отвергла защищавшийся «правыми» минимальный проект пятилетнего плана и высказалась за оптимальный вариант. Принятый в мае 1929 г. V Всесоюзным съездом Советов, он представлял собой программу развернутого наступления социализма по всему фронту хозяйства и построения фундамента социалистической экономики.

Карточная система. Между тем ситуация в стране, обострившаяся после срыва плана хлебозаготовок в 1927 г., еще более усугубилась после очередного неурожая 1928 г. К лету 1928 г. хлебные карточки существовали уже во многих городах. К зиме 1928/29 г. с санкции местной власти они появились в Москве. Расширение репрессий против крестьян-держателей хлеба, во многом связанное со знаменитой командировкой И. В. Сталина во второй половине января 1928 г. в Сибирь (Новосибирск, Барнаул, Рубцовск, Омск), не помогло: заготовительные планы не выполнялись. В условиях надвигающегося голода в городах Политбюро приступило к оформлению повсеместной системы нормированного распределения хлеба. 14 февраля 1929 г. карточная система на хлеб стала всесоюзной. Хлеб населению отпускался по так называемым заборным книжкам. Книжки получало только трудовое население городов. Остальным хлеб продавался из того, что оставалось после обеспечения главных потребителей и по двойной цене. 13 января 1931 г. карточная система была официально распространена на другие продукты питания и на непродовольственные товары первой необходимости.

Система действовала до 1936 г., была иерархичной. Существовало 4 списка снабжения (особый, 1-й, 2-й и 3-й). При этом потребители первых двух списков получали 70–80% поступавших в торговлю фондов. Вне действия карточной системы находились крестьяне и лишенные политических прав («лишенцы»), составлявшие вместе 80% населения страны. Высший уровень снабжения представляли распределители для «номенклатуры», обеспечивавшие включенных в нее лиц пайками литер «А» и «Б». Ко времени отмены карточной системы число руководящих работников, получающих литерные пайки, составляло 46 тыс. человек (4,5 тыс. по литере «А», 41,5 тыс. по литере «Б»). Международные сопоставления показывают, что материальные возможности советской элиты находились примерно на уровне высших слоев среднего класса Запада. В целом неравенство, существовавшее в советском обществе, было неравенством в бедности.

Взвинчивание темпов индустриализации. Поиск выхода из создавшейся ситуации был предметом продолжавшейся в 1929–1930 гг. дискуссии, в центре которой оставался вопрос: как сохранить высокие темпы индустриализации и в то же время повысить товарность сельскохозяйственного производства? Победа Сталина и его сторонников над «правоуклонистами» открывала путь безудержному форсированию индустриализации и коллективизации. Несмотря на принятый закон о пятилетнем плане, Сталин уже через несколько недель добился увеличения его показателей. В январе 1929 г. в «Правде» была впервые опубликована написанная Лениным в 1917 г. статья «Как организовать соревнование». Вскоре после этого в стране началось своеобразное движение за то, кто «больше пообещает» в деле досрочного выполнения пятилетки. 14 августа 1929 г. Президиум ВСНХ принял решение об увеличении во втором году пятилетки прироста валовой продукции крупной промышленности не на 21%, а на 28%.

В октябре 1929 г. газеты опубликовали обращение рабочих завода «Красное Сормово» к трудящимся Советского Союза с призывом начать борьбу за выполнение пятилетки в четыре года. Лозунг подхватили крупнейшие предприятия страны. В ноябре пленум ЦК партии одобрил начинания угольщиков о выполнении пятилетки за 4 года — и тракторостроителей — в 3 года обогнать Америку. Первый всесоюзный съезд ударных бригад (5–10 декабря 1929 г.) принял обращение к рабочим страны с призывом о досрочном выполнении заданий пятилетки за четыре года.

Переход к сплошной коллективизации. К осени 1929 г. стали приносить свои плоды мероприятия по подготовке перехода деревни к сплошной коллективизации, предпринимавшиеся с XV съезда партии (декабрь 1927 г.). Если летом 1928 г. в стране существовало 33,3 тыс. колхозов, объединявших 1,7% всех крестьянских хозяйств, то к лету 1929 г. их стало 57 тыс. В них было объединено свыше миллиона, или 3,9% хозяйств. В некоторых районах Северного Кавказа, Нижней и Средней Волги, ЦЧО колхозными стали до 30–50% хозяйств. За три месяца (июль–сентябрь) в колхозы вступило около миллиона крестьянских дворов, почти столько же, сколько за 12 послеоктябрьских лет. Это означало, что на путь колхозов стали переходить основные слои деревни — середняки. Немаловажным обстоятельством, облегчавшим этот процесс, были общинные традиции в ментальности российского крестьянства.

Опираясь на эту тенденцию, Сталин и его сторонники, вопреки ранее принятым планам, потребовали завершить коллективизацию в основных зерновых районах страны за год. Теоретическим обоснованием форсирования перестройки деревни явилась статья Сталина «Год великого перелома» (Правда. 1929. 7 ноября). В ней говорилось, что крестьяне пошли в колхозы «целыми деревнями, волостями, районами» и уже в текущем году достигнуты «решающие успехи в деле хлебозаготовок», «рухнули, рассеялись в прах» утверждения «правых» о невозможности массовой коллективизации.

Пленум ЦК (10–17 ноября 1929 г.), обсудивший итоги и дальнейшие задачи колхозного строительства, подчеркнул в резолюции, что произошедший перелом в отношении крестьянства к коллективизации «в предстоящую посевную кампанию должен стать исходным пунктом нового движения вперед в подъеме бедняцко-середняцкого хозяйства и в социалистической перестройке деревни». Это был призыв к немедленной сплошной коллективизации.

В разгар работы пленума, 12 ноября, лидеры «правых» обратились к членам ЦК и ЦКК с заявлением. Признав «рекордные цифры по промышленности и развитию коллективных форм земледелия» в истекшем году, они предупреждали, что отказ от нэпа и возрождение идеалов военного коммунизма приведут к кризису в сельском хозяйстве, неблагоприятно скажутся на снабжении больших городов продовольствием. Ответная резолюция была суровой: «Бухарина, как застрельщика и руководителя правых уклонистов, вывести из состава Политбюро». Пропаганда взглядов «правого» оппортунизма и примиренчества с ним была признана несовместимой с пребыванием в рядах партии.

Резолюция подействовала отрезвляюще. 26 ноября лидеры «правых» решили, казалось бы, окончательно прекратить борьбу. В опубликованном от имени Томского, Бухарина и Рыкова в «Правде» заявлении говорилось: «В течение последних полутора лет между нами и большинством ЦК ВКП(б) были разногласия по ряду политических и тактических вопросов… Мы считаем своим долгом заявить, что в этом споре оказались правы партия и ее ЦК… Признавая свои ошибки, мы со своей стороны приложим все усилия к тому, чтобы вместе со всей партией повести решительную борьбу против всех уклонов от генеральной линии партии, и прежде всего против правого уклона». В последующие дни один за другим заявили о своем отходе от оппозиции и члены «бухаринской школы» — представители интеллигенции, занимавшие руководящие посты в центральных и местных идеологических учреждениях, плановых и хозяйственных органах.

Таким образом, в ноябре 1929 г. Центральным комитетом была дана установка местным партийным и советским органам развернуть сплошную коллективизацию не только селений и округов, но и областей. Для оказания помощи в организации колхозов было решено направить в деревню не менее 25 тыс. передовых рабочих. Один из них изображен в романе М. Шолохова «Поднятая целина» в образе Семена Давыдова.

В речи на конференции аграрников-марксистов в декабре 1929 г. Сталин сформулировал задачу ликвидировать класс кулачества как необходимое условие развития колхозов и совхозов. «Большим скачком» в развитии, новой «революцией сверху» предполагалось разом покончить со всеми социально-экономическими проблемами, коренным образом сломать и перестроить сложившийся хозяйственный уклад и народно-хозяйственные пропорции. Революционное нетерпение, энтузиазм масс, настроения штурмовщины, в определенной мере присущие русскому национальному характеру, умело эксплуатировались руководством страны. В управлении экономикой возобладали административные рычаги, материальное стимулирование стало подменяться работой на энтузиазме людей. Конец 1929 г., по существу, стал завершением периода нэпа.

50-летие Сталина. Декабрь 1929 г. был отмечен празднованием 50-летия Сталина. Генсек, приведший своих сторонников к победе в борьбе с политическими оппонентами, утверждался в их глазах и мнении соотечественников бесспорным вождем ВКП(б) и Коминтерна. Культ личности, ярко проявлявшийся на предыдущих этапах российской истории не только в отношении царей и патриархов, но также в отношении Ленина (в партии), Троцкого (в армейских кругах), Зиновьева (в Ленинграде), к концу 1920-х гг. сосредоточился на фигуре Сталина, который обеспечил себе поддержку большинства в новом правящем слое, интересам которого служил. Празднование его юбилея показало, что началось целенаправленное формирование нового культа личности, неотделимого в последующую четверть века, с одной стороны, от достижений и побед, с другой — от поражений и трагедий советского народа. Культ личности основывался, несомненно, на личном авторитете, интеллекте и трудоспособности Сталина, однако создавался он прежде всего его сторонниками и использовался в их собственных интересах и интересах господствующей группы партийно-государственной номенклатуры.

Вытеснение «правых» из власти. В начале 1930-х гг. можно было предполагать, что с разгромом «правых» инакомыслие надолго уйдет из партии. Однако этого не произошло. С проявлением первых трудностей и массового недовольства крестьян во время форсированной коллективизации Бухарин в завуалированной форме стал вновь выражать сомнение в том, что это продуманное продолжение нэпа. А когда Сталин в статье «Головокружение от успехов» (2 марта 1930 г.) отмежевался от экстремистов, допускавших «перегибы» в деревне, Бухарин немедленно (7 марта) опубликовал памфлет «Финансовый капитал в мантии “папы”». В нем иронически повествуется о том, как наместник Христа на земле пустил людей по миру, а затем попытался переложить ответственность за это на других.

XVI съезд партии (26 июня — 13 июля 1930 г.), названный съездом развернутого наступления социализма по всему фронту, призвал «добиться действительного выполнения пятилетки в четыре года». Выступая на съезде, Сталин не преминул показать превосходство партийной политики над «крохоборнической мудростью троцкистов», которые «с точки зрения темпов являются самыми крайними минималистами и самыми поганенькими капитулянтами». Он утверждал, что пятилетка в некоторых отраслях может быть выполнена даже за 1,5–2 года, ежегодное производство чугуна в конце пятилетки должно быть поднято до 17 млн т (в отличие от 10, намеченных планом), тракторов до 170 тыс. (вместо 53 тыс.), автомобилей до 200 тыс. (при запланированных 100 тыс.).

«Правые уклонисты» на съезде вновь обвинялись за предложения снизить темпы индустриализации. В этой связи Сталин сказал: «Люди, болтающие о необходимости снижения темпов развития нашей промышленности, являются врагами социализма, агентами наших врагов». Сущность «правого уклона», пытающегося использовать трудности колхозного движения для дискредитации линии партии, была определена как кулацкая. К этому были добавлены обвинения «правых» в террористических намерениях «насильственно изменить состав ЦК». Накануне съезда на Политбюро обсуждались «сходки» на квартире старого партийца Б. Г. Козелева, где велись такие разговоры.

В октябре 1930 г. Сталин упрекнул в проповеди терроризма Бухарина. Последний отвечал: «Я считаю твои обвинения чудовищной, безумной клеветой, дикой и в конечном счете неумной. Этим меня не запугаешь, но провокация, на которой ты строишь свою политику… до добра не доведет, хотя бы ты и уничтожил меня физически».

Идеологическая борьба, обострившаяся из-за опасений возникновения единого оппозиционного «правотроцкистского» фронта, закончилась победой сторонников Сталина. Она закреплялась вытеснением оппозиционеров из руководства. Томский утратил пост члена Политбюро в июле, а Рыков в декабре 1930 г. Занимаемый Рыковым пост Председателя СНК СССР был передан Молотову. На месте Бухарина как партийного идеолога утверждался А. А. Жданов. В феврале 1934 г. он стал членом Секретариата ЦК, с февраля 1935 г. кандидатом в члены, а с марта 1939 г. членом Политбюро ЦК ВКП(б).

В ноябре 1930 г. из числа кандидатов в члены Политбюро выведен С. И. Сырцов, сменивший в 1929 г. Рыкова на посту Председателя правительства РСФСР. В августе 1930 г. в связи с трудностями со снабжением Сырцов направил в парторганизации письмо с названием «Что-то надо делать?». В нем предлагалось снизить темпы коллективизации, открыть колхозам и совхозам свободный доступ на рынок, ослабить плановое регулирование. Письмо было расценено как «право-левацкая растерянность», «клевета» и «попытка создать новую оппозиционную группировку». 30 августа Сырцов выступил с речью на объединенном заседании Совнаркома и Экономического совета РСФСР, где рассматривались контрольные цифры развития народного хозяйства на 1930/31 г. Речь была отпечатана 10-тысячным тиражом в виде отдельной брошюры под названием «К новому хозяйственному году» и разослана на места. В этой связи Политбюро ЦК приняло 15 октября специальное постановление: «Считать издание речи т. Сырцова по серии вопросов, не подлежащих оглашению и распространению, ошибочным политическим шагом». 4 ноября 1930 г. Сырцов и солидаризировавшийся с ним первый секретарь Закавказского крайкома ВКП(б) В. В. Ломинадзе были осуждены комиссией ЦК и ЦКК как организаторы блока, «платформа которого совпадает с взглядами “правого уклона”». Оба были сняты со своих постов и позднее погибли. В. В. Ломинадзе покончил жизнь самоубийством (1935), С. И. Сырцов расстрелян (1937). Сменивший его 30 ноября 1930 г. на посту Председателя Совнаркома РСФСР Д. Е. Сулимов был тоже расстрелян в 1937 г. После этих расстрелов правительство РСФСР возглавляли: Н. А. Булганин (1937–1938), В. В. Вахрушев (1939–1940), И. С. Хохлов (1940–1943), А. Н. Косыгин (1943–1946), М. И. Родионов (1946–1949), Б. Н. Черноусов (1949–1952), А. М. Пузанов (1952–1956).

Места «вычищенных» из Политбюро оппозиционеров занимали приверженцы сталинской линии на осуществление революции сверху. В июле 1930 г. новыми членами Политбюро стали Л. М. Каганович, С. М. Киров и С. В. Косиор (генеральный секретарь ЦК Компартии Украины), в декабре — Г. К. Орджоникидзе. С исключением Рыкова из Политбюро в составе этого органа из числа входивших в него при Ленине оставался только Сталин. Таким образом, коллективное руководство, возглавлявшее партию и государство в первые годы после смерти Ленина, к концу 1930 г. разрушилось. «Диктатура пролетариата» превращалась в сталинский диктаторский режим власти.

Утверждение этого режима и его эволюция в дальнейшем уже не приводили к появлению на политическом небосклоне новых ярких звезд и сколько-нибудь значительных оппозиционных групп. Можно сказать, что последующая история сталинского режима сопровождалась зачистками политического поприща от приверженцев Троцкого, Каменева, Зиновьева, Бухарина. По числу жертв зачистка, в силу особенностей личных качеств Сталина (главным образом легкости, с которой он прибегал к насилию и террору для подавления несогласных с его политической линией, не останавливаясь перед уничтожением действительных и мнимых противников режима), многократно превосходила жертвы 1920-х гг. В идейном плане антисталинисты ему не прощали «измены» идее мировой революции и других утраченных альтернатив исторического развития.

Шахтинское и другие «дела» вредителей. Вина за срывы планов развития народного хозяйства, многочисленные аварии, поломки, пожары, росту которых объективно способствовала неподготовленность кадров, форсирование индустриализации и коллективизации, зачастую перекладывалась на вымышленных контрреволюционеров, вредителей и саботажников.

В мае июле 1928 г. в Московском Колонном зале Дома Союзов состоялся показательный процесс по «Делу об экономической контрреволюции в Донбассе» в отношении 53 работников горнодобывающей промышленности» («шахтинское дело»). Дело было заведено после серии аварий на шахтах треста «Донуголь». Подсудимые, в том числе 36 инженеров, 11 техников, обвинялись в том, что по поручению прежнего владельца они создали контрреволюционную организацию и провели акты саботажа с целью перекрыть советским руководителям шахт доступ к самым ценным местам добычи и сохранить их до возвращения бывшего владельца. Пятеро из арестованных были расстреляны, остальные получили разные сроки лишения свободы.

В феврале 1930 г. Политбюро ЦК ВКП(б) приняло постановление «О ходе ликвидации вредительства на предприятиях военной промышленности». В августе была осуждена за массовый падеж лошадей в деревнях группа ученых-бактериологов; в сентябре якобы за организацию в стране продовольственных трудностей расстреляли 48 руководителей пищевой промышленности.

«Промпартия». В ноябре–декабре 1930 г. проходил суд над подпольной организацией, известной как «Союз инженерных организаций» или «Промышленная партия». Согласно обвинительному акту, Промпартия была образована в конце 1920-х гг., включала более 2 тыс. представителей старой технической интеллигенции и создавала почву для переворота, который должны были поддержать англо-французские интервенты. Обвиняемые (объявленный главой Промпартии профессор Л. К. Рамзин — директор Теплотехнического института, член Госплана и ВСНХ, ответственные работники Госплана и ВСНХ И. А. Иконников, В. А. Ларичев и др.) «признались», что в случае прихода к власти намеревались сформировать правительство, в которое вошли бы П. И. Пальчинский (товарищ министра торговли и промышленности во Временном правительстве, председатель Всесоюзной ассоциации инженеров при советской власти в качестве премьер-министра), Е. В. Тарле (известный историк — в качестве министра иностранных дел) и др. Все 8 подсудимых по делу признали свою вину. Пятеро из них, в том числе Рамзин были приговорены к смертной казни. Однако Президиум ЦИК СССР заменил эту меру наказания на 10 лет лишения свободы и 5 лет поражения в правах. В тюрьме Рамзин выполнил ряд ценных технических работ. Важнейшей из них стал изобретенный в 1931 г. и замечательный для своего времени по паропроизводительности прямоточный котел (введен в эксплуатацию в декабре 1933 г.). Изобретение отмечено Сталинской премией (1943). Е. В. Тарле, сосланный в августе 1931 г. в Алма-Ату, получил возможность работать над книгой о Наполеоне. В марте 1937 г. Президиум ЦИК СССР снял с историка судимость, вскоре он был восстановлен в звании академика.

«Генштабисты» и «Весна». Реагируя на многочисленные сведения о нелояльности бывших белых офицеров, находящихся на службе в Красной Армии, органы ОГПУ-НКВД в 1920–1930-е гг. вели разработку видных военных специалистов. Одной из таких разработок было «дело Генштабистов» (велось с 1924 г.). В нем, были сосредоточены материалы на более чем 350 человек. На оперативном учете органов ОГПУ находились бывшие царские генералы М. Д. Бонч-Бруевич, А. Е. Снесарев, А. А. Свечин, А. И. Верховский, в неблагонадежности подозревались С. С. Каменев, М. Н. Тухачевский, Б. М. Шапошников, И. Э. Якир, А. И. Корк, С. М. Буденный, И. И. Вацетис. В августе 1930 г. в Москве и других городах начались аресты бывших царских генералов и офицеров по делу «Весна». Арестованным инкриминировались подготовка вооруженного восстания и шпионаж. Всего по стране было арестовано более 3 тыс. человек, в том числе известные Снесарев, Свечин, Верховский. Организатором дела «Весна» был деятель ОГПУ И. М. Леплевский. При поддержке зампреда ОГПУ Ягоды он раздул масштабы «Весны» до масштабов «дела Промпартии». Дело «Весна» завершилось в 1931 г. расстрелом 31 человека и многочисленными приговорами на 5–10 лет заключения. После этой «Весны» в РККА оставались группировки «первоконников» (К. Е. Ворошилов, С. М. Буденный) и «мотористов» (М. Н. Тухачевский и др.).

«Союзное бюро ЦК меньшевиков». В марте 1931 г. в Москве были преданы суду 14 человек из якобы существовавшего «Союзного бюро ЦК меньшевиков». Им предъявлялись обвинения в развале советской экономики и установлении связи с правительствами империалистических держав. Среди тех, кто проходил по этому процессу, оказались член Президиума Госплана В. Г. Громан, известный экономист и журналист Н. И. Суханов, член правления Госбанка СССР В. В. Шер. Все они «признали» себя виновными и получили от 3 до 10 лет лишения свободы.

«Трудовая крестьянская партия». В 1932 г. по делу «Трудовой крестьянской партии» были репрессированы видные советские ученые экономисты Н. Д. Кондратьев, А. В. Чаянов, Н. П. Макаров, Л. Н. Литошенко и др. (всего 1296 человек). В 1987 г. дело ТКП было пересмотрено, проходящие по нему лица реабилитированы.

«Метрополитен-Виккерс». 12 марта 1933 года ОГПУ арестовало по обвинению в шпионаже и вредительстве около 25 британских и советских служащих фирмы «Метрополитен-Виккерс», включая 6 английских инженеров. Фирма явдялась филиалом британского концерна «Виккерс», одного из крупнейших мировых экспортеров электротехнического и нефтяного оборудования. Сотрудничество с фирмой во многом способствовало осуществлению плана ГОЭЛРО. Фирма содержала в Москве специальную контору, ее инженеры работали на различных советских стройках. Арестованные обвинялись в организации в СССР вредительской сети и ряде аварий на крупных электростанциях Златоуста, Челябинска, Иваново, Баку, где они выполняли монтажные работы. По делу «Метрополитен-Виккерс» были осуждены 18 человек. Один из английских инженеров был оправдан, трое высланы за пределы СССР, а двое приговорены к трем и двум годам тюремного заключения. «Дело» стало причиной трехмесячной торговой войны между Англией и СССР. Британское правительство наложило запрет на советский импорт в Англию. Советское правительство в ответ наложило запрет на английский импорт в СССР. Война была закончена 1 июля 1933 г. в порядке взаимной отмены запрета на ввозы товаров, а также высылки из СССР после помилования двух английских инженеров. Советские специалисты, осужденные по этому и другим, часто вымышленным делам, пополнили армию заключенных и ссыльных.

Явление ГУЛАГа. Еще в 1928 г. заместитель наркома рабоче-крестьянской инспекции Н. М. Янсон в письме Сталину предложил использовать труд заключенных в освоении отдаленных местностей, на заготовках леса и добыче полезных ископаемых, на трудоемких земляных и других неквалифицированных работах. В июне 1929 г. Политбюро одобрило это предложение и постановило создать в ведении ОГПУ систему исправительно-трудовых лагерей. 11 июля 1929 г. появилось постановление СНК СССР об использовании труда уголовно-заключенных. В апреле 1930 г. в составе ОГПУ было образовано Управление лагерями (с октября 1930 г. Главное управление). Так появился ГУЛАГ, ставший символом советской репрессивной политики.

Труд заключенных включался в государственные планы. Лагерный сектор экономики возглавляли руководящие работники ОГПУ (с 10 июля 1934 г. НКВД) Г. Г. Ягода, М. Д. Берман, И. И. Плинер, Я. Д. Рапопорт, С. Г. Фирин, Н. А. Френкель и др. К началу 1933 г. общее число заключенных в лагерях составило примерно 300 тыс. человек, в 1937 г. уже 996,4 тыс. По данным на начало 1938 г., в лагерях и исправительно-трудовых колониях (для осужденных к лишению свободы на сроки до 3 лет) находились 1 851 570 заключенных. Кроме того, использовался труд так называемых «спецпоселенцев», численность которых составляла 880 007 человек. По плану на 1937 г. НКВД поручалось освоить около 6% общесоюзных капиталовложений. В 1930-е гг. трудом заключенных строились города (Магадан, Ангарск, Норильск, Тайшет), каналы (Беломорско-Балтийский, Москва-Волга), нефтяные промыслы Ухты и Печоры, угольные шахты Воркуты, золотые прииски Колымы и Магадана, Карагандинские угольные шахты и Балхашский медный комбинат, Норильский никель-кобальтовый комбинат, леспромхозы и многие тысячи километров железных дорог. В 1936 г. в составе НКВД создано Главное управление шоссейных дорог, которому было поручено все дорожное строительство.

«Союз марксистов-ленинцев». В 1932 г. ряд членов партии попытались создать организацию и развернуть антисталинскую пропаганду. Идейным вдохновителем протеста стал М. Н. Рютин, секретарь Краснопресненского райкома партии Москвы в 1924–1928 гг., кандидат в члены ЦК в 1927–1930 гг., исключенный из партии в сентябре 1930 г. с формулировкой: за «предательско-двурушническое поведение в отношении партии и за попытку подпольной пропаганды правооппортунистических взглядов». Попытка защититься закончилась арестом (освобожден в январе 1931 г.). Дальнейшие размышления Рютина вместе со старыми большевиками В. Н. Каюровым и М. С. Ивановым о причинах деградации советского общества привели к убеждению: без свержения сталинской тирании и необходимости создания антисталинского «Союза марксистов-ленинцев» не обойтись.

К марту 1932 г. М. Н. Рютин подготовил два документа. В обращении «Ко всем членам ВКП(б)», в частности, говорилось: «Авантюристические темпы индустриализации, влекущие за собой колоссальное снижение реальной заработной платы рабочих и служащих, непосильные открытые и замаскированные налоги, инфляция, рост цен и падение стоимости червонца; авантюристическая коллективизация с помощью невероятных насилий, террора… привели всю страну к глубочайшему кризису, чудовищному обнищанию масс и голоду как в деревне, так и в городах… Ни один самый смелый и гениальный провокатор для гибели пролетарской диктатуры, для дискредитации ленинизма не мог придумать ничего лучшего, чем руководство Сталина и его клики».

В другом документе «Сталин и кризис пролетарской диктатуры» политика генсека бичевалась как изменническая по отношению к международному социализму, начиная с Брестского мира: «Ленин подходил к вопросу о Брестском мире как большевик-интернационалист, Сталин же как национал-большевик. Для Ленина Брестский мир был средством задержаться до появления общей социалистической революции… Ленин страстно верил в революционное движение на Западе и видел его, Сталин не верил в него».

«Бухаринская школа». Документы не получили широкого распространения, так как «Союз марксистов-ленинцев» был разгромлен в самом зародыше. В сентябре члены партии Н. К. Кузьмин и Н. А. Стороженко передали в ЦК полученное ими для ознакомления обращение «Ко всем членам ВКП(б)». На следующий день члены «праволевацкого» союза были арестованы. К этому времени с документами ознакомились Зиновьев, Каменев, Угланов, члены «бухаринской школы» (Д. П. Марецкий, А. Н. Слепков, Я. Э. Стэн и др.). Создатели «Союза» и все, кто имел какое-либо отношение к его деятельности (30 человек), были привлечены к ответственности. В октябре 1932 г. отправились в ссылку Каменев и Зиновьев за то, что знали о документах и не сообщили о них в ЦКК.

В октябре 1932 г. были арестованы также 38 участников «группы Слепкова и других» («бухаринская школа»). В качестве обвинений выдвигались два факта: проведение конференции в августе 1932 г. на квартире В. Н. Астрова (в его ходатайстве о реабилитации утверждалось, что это была дружеская встреча бывших сокурсников) и подготовка террористических актов против руководителей партии и правительства. В апреле 1933 г. 34 человека из «школы» были осуждены на различные сроки лишения свободы по обвинению в создании организации, «ставившей своей целью активную борьбу с советской властью и восстановление капиталистического строя в СССР».

«Дело» Толмачева — Эйсмонта. К концу 1932 г. в списке «контрреволюционных заговорщиков» оказались известные участники Гражданской войны В. Н. Толмачев и Н. Б. Эйсмонт, входившие до 1927 г. в «объединенную троцкистско-зиновьевскую оппозицию», а также член ЦК партии А. П. Смирнов (член Президиума ВСНХ СССР, в 1928–1930 гг. секретарь ЦК). «Преступным» оказался разговор на вечеринке 7 ноября 1932 г., в котором Толмачев заявил о необходимости «убрать Сталина» (к этому, начиная с марта 1932 г. призывал Троцкий со страниц «Бюллетеня оппозиции»), а соглашавшийся с этим Эйсмонт предложил своему близкому знакомому Н. В. Никольскому (в 1932 г. руководитель экспортного объединения на Игарке) «самоопределиться» и высказать мнение «относительно своего участия в этом деле».

Обвиняемые категорически отрицали наличие у них террористических намерений. Тем не менее Январский (1933) объединенный пленум ЦК и ЦКК своим постановлением их в этом обвинил и потребовал, чтобы члены ЦК Томский, Рыков и кандидат в члены ЦК Шмидт, якобы поощрявшие антипартийную деятельность группы, коренным образом изменили свое поведение. Результатом стало заключение Толмачева и Эйсмонта в спецлагерь сроком на 3 года. Смирнов был исключен из членов ЦК.

Обострение классовой борьбы. Под впечатлением событий рубежа 1932–1933 гг. речь Сталина на январском пленуме была довольно резкой. Он вновь заявил, что по мере успехов социализма классовая борьба будет обостряться и «на этой почве могут ожить и зашевелиться» разбитые группы старых контрреволюционных партий эсеров, меньшевиков, буржуазных националистов Центра и окраин, осколки контрреволюционных элементов из троцкистов и «правых уклонистов».

Однако в отношении к главным лидерам оппозиционеров «обострения» не наблюдалось. Зиновьев, исключенный из партии в октябре 1932 г. и отправленный ссыльным в Кустанай, в декабре 1933 г. был вторично восстановлен в партии, избран членом правления Центросоюза, позднее включен в редколлегию журнала «Большевик». Каменев, приговоренный в 1932 г. к 3 годам ссылки в Минусинске, в декабре 1933 г. тоже был возвращен в партийные ряды и назначен директором издательства «Academia», позднее стал директором Института мировой литературы АН СССР. Изгнанный из Политбюро Бухарин вскоре был избран академиком АН СССР, оставался членом ЦК (после XVII съезда кандидатом в члены) и членом ЦИК СССР, начальником Научно-технического управления и членом Президиума ВСНХ, работал в Наркомате тяжелой промышленности. 27 февраля 1934 г. он был назначен ответственным редактором газеты «Известия». Томский, пониженный в партийном статусе с члена Политбюро до кандидата в члены ЦК партии, с 1932 по 1936 г. заведовал Объединенным государственным издательством.

«Съезд победителей». XVII съезд партии (26 января — 10 февраля 1934 г.), фигурировавший в истории как Съезд победителей, отметил победу на фронте социалистического строительства в результате успешного выполнения первого пятилетнего плана и утвердил резолюцию «О втором пятилетнем плане развития народного хозяйства СССР (1933–1937 гг.)», задачей которого были окончательная ликвидация капиталистических элементов и завершение технической реконструкции народного хозяйства. Съезд провозгласил полный идейный разгром всех фракционных и оппозиционных группировок.

Однако к концу съезда, несмотря на клятвы верности вождю и отповеди оппозиционерам, самобичевание и льстивые речи бывших «левых» и «правых уклонистов» (Каменев призывал «всеми силами, всей энергией противодействовать малейшему колебанию» авторитета Сталина, Бухарин величал его фельдмаршалом пролетарских сил), обнаружились признаки новой «оппозиции», наметившейся при обсуждении кандидатур на пост генерального секретаря.

Участники событий (А. В. Снегов, в 1934 г. секретарь Иркутского горкома партии; старый большевик Л. С. Шаумян; Н. Андреасян, возглавлявший одну из счетных подкомиссий на съезде; О. Г. Шатуновская, в 1934 г. парторг МК и МГК, репрессированная позднее за принадлежность к троцкистской организации) рассказывали, что на роль генсека на XVII съезде партии «примерялись» кандидатуры Г. К. Орджоникидзе, Я. Э. Рудзутака, И. М. Варейкиса и чаще всего С. М. Кирова. Известно, что 8 депутатов во главе с секретарем Северо-Кавказского крайкома Б. П. Шеболдаевым приглашали Кирова на совещание и предлагали выдвинуть на пост генсека. Но он не просто отказался, а сообщил об этом предложении Сталину. И это имело трагические последствия.

10 февраля 1934 г. пленум ЦК, избранный XVII съездом партии, сформировал Политбюро, Оргбюро и Секретариат. В Политбюро вошли Андреев (нарком путей сообщения СССР), Ворошилов, Каганович, Калинин, Киров, Косиор, Куйбышев (зампред СНК, председатель Комиссии советского контроля), Молотов, Орджоникидзе, Сталин. Секретариат ЦК образован в составе Жданова, Кагановича, Кирова и Сталина. С этого времени и вплоть до апреля 1966 г. должности генерального секретаря в ЦК партии не было. До появления в ЦК должности первого секретаря (сентябрь 1953 г.) формально все секретари ЦК были равноправны. С 1934 г. Сталин сохранял неформальное лидерство, фактически выполняя функции генсека.

Убийство Кирова. 1934 г. вошел в историю не столько как год XVII съезда партии, сколько как год убийства Кирова и начала широкомасштабных репрессий против участников бывших оппозиций. Киров был одним из самых последовательных сторонников Сталина. С января 1926 г. и вплоть до убийства он был первым секретарем Ленинградского обкома и горкома партии. В октябре 1926 г. на пленуме ЦК Киров предложил вывести из состава Политбюро Троцкого и Каменева, а сам был избран кандидатом в члены Политбюро. В 1930 г. он стал полноправным членом Политбюро, а с февраля 1934 г. вдобавок еще и секретарем ЦК партии.

Казалось, ничто не предвещало его гибели. Накануне XVII съезда партии, 17 января 1934 г., Киров выступил на объединенной областной и городской Ленинградской конференции с «культовым» докладом «Сталин — великий организатор побед рабочего класса». С конца июля по август отдыхал в Сочи вместе со Сталиным и Ждановым. С 3 по 30 сентября был в командировке в Казахстане. 25–28 ноября принимал участие в работе пленума ЦК в Москве, а 29 ноября возвратился в Ленинград и стал готовить доклад, с которым должен был выступить 1 декабря в 18 часов на партийном активе. Но за полтора часа до выступления был убит выстрелом из револьвера в Смольном. Убийство совершил бывший партработник Л. В. Николаев, у которого было не все ладно с психикой. Незадолго до убийства (15 октября) он задерживался с пистолетом у квартиры Кирова. Однако это не вызвало подозрений: уволенный с работы партиец ходатайствовал о предоставлении должности; пистолет принадлежал ему на законных основаниях. На вопрос, зачем он совершил убийство, ответил, что кто-то ведь должен был показать неблагополучие в стране, повторив подвиг А. И. Желябова (организатор покушений на императора Александра II, убитого 1 марта 1881 г.).

Действительные причины убийства обнаружились вскоре после начала следствия. Но, как писал позднее один из руководителей МВД П. А. Судоплатов, следователи не могли объявить, что член Политбюро погиб, запутавшись в интимных связях с замужними женщинами, в частности с привлекательной латышкой Мильдой Драуле, женой убийцы.

Вероятно, Сталину сразу же пришла в голову идея использовать убийство в политических целях как повод для организации расправы над неугодными кадрами партии и государства. В момент поступления сообщения об убийстве в кремлевский кабинет Сталина он тут же, до какого-либо расследования, заявил соратникам, что зиновьевцы, потерпев поражение в открытой борьбе, перешли к террору против партии.

В 1956–1957 гг. обстоятельства гибели Кирова рассматривались партийной комиссией под председательством В. М. Молотова. Комиссия пришла к выводу, что убийство Кирова совершено Л. В. Николаевым, который никогда не был связан с троцкистско-зиновьевской оппозицией. В 1961 г. работала комиссия под руководством Н. М. Шверника. Комиссия посчитала, что убийство было организовано и осуществлено работниками НКВД по заданию Сталина. В 1963–1967 гг. комиссия под председательством А. Я. Пельше пришла к выводу, что в убийстве Кирова виновен Николаев, охранник Кирова М. В. Борисов погиб случайно. В конце 1980-х гг. дело об убийстве Кирова изучалось комиссией под руководством А. Н. Яковлева. К работе привлекли генпрокуратуру, следственный отдел КГБ СССР. Силовики вынесли вердикт: документов, свидетельствовавших о причастности Сталина к убийству Кирова, не обнаружено. Яковлев с выводами не соглашался, обвинял комиссию в плохой работе и сокрытии причастности Сталина к убийству из-за ведомственной принадлежности. В 2005 г. Т. А. Сухарникова, заведующая Музеем С. М. Кирова в Санкт-Петербурге, первая из историков получила возможность, по доверенности сына и племянницы расстрелянного по этому делу Николаева, изучить 58 томов следственного дела «О злодейском убийстве товарища С. М. Кирова», которые хранятся в Центральном архиве ФСБ РФ. Согласно ее выводам, Николаев не состоял ни в каком заговоре (ни в «троцкистско-зиновьевском», ни в сталинском), убийство Кирова не было инспирировано Сталиным. Киров убит Николаевым из личной мести за то, что ему после увольнения с работы не представляли новую, столь же «ответственную» и высокооплачиваемую работу. Любовная связь Кирова с М. Драуле отрицается. Таким образом, ясность в дело об убийстве С. М. Кирова пока внести не удается. Наиболее вероятной представляется версия, согласно которой убийству потворствовали чекисты с подачи заигрывавшего с оппозицией главы НКВД Ягоды (см.: Подольская Н. Три версии убийства Сергея Кирова, 2014).

Поиск убийц среди зиновьевцев. Уже в первые часы после убийства Сталин, совещаясь с ближайшими сподвижниками, подготовил постановление, получившее название «закон от 1 декабря». Вечером того же дня закон был введен в действие постановлением Президиума ЦИК. На обсуждение и утверждение сессией ЦИК СССР, как это требовалось по Конституции, постановление не выносилось, хотя действовало до апреля 1956 г. Справедливости ради следует отметить, что спустя десятилетия точно так же, в политических целях, хотели использовать убийство Кирова и разоблачители культа личности. Они безуспешно пытались доказать, что Сталин только ждал, а может быть, готовил убийство как повод для резкой смены курса страны. Судя по всему, он не готовил, а использовал убийство в политических целях. Следователи получили установку: «Ищите убийц среди зиновьевцев». 6 декабря определилась схема следствия, согласно которой якобы существовало два центра. Первый в Ленинграде под руководством Н. И. Котолынова, одного из лидеров ленинградского комсомола до 1925 г. Второй в Москве во главе с Каменевым и Зиновьевым. Уже 29 декабря были расстреляны 14 членов первого центра, обвиненные в непосредственной организации убийства.

Декабрьские события в Ленинграде увеличили число арестованных по стране за год по обвинению в подготовке террористических актов и за высказывания террористического характера до 6501. По данным на 30 декабря 1934 г., на оперативном учете НКВД состояло всего 418 зиновьевцев (113 из них уже находились под следствием) и 10 835 бывших троцкистов (из них 1765 отбывали наказания или находились под следствием). По оценкам Сталина на Февральско-мартовском (1937) пленуме ЦК, общее число лиц, увлеченных антипартийным течением (троцкисты, зиновьевцы, «рабочая оппозиция», «правые», демократический централизм), составляло около 30 тыс. членов партии.

Каменева и Зиновьева арестовали 16 декабря 1934 г. Вскоре было объявлено о существовании руководящего «Московского центра» в составе 19 человек, которых обвинили в подпольной контрреволюционной деятельности и осудили на пять (Каменев) и десять (Зиновьев) лет заключения. 18 января 1935 г. ЦК разослал по местным партийным организациям закрытое письмо «Уроки, связанные со злодейским убийством тов. Кирова». В письме говорилось о существовании заговора, в который были вовлечены троцкисты и зиновьевцы, содержался призыв выискивать и изгонять из партии сочувствовавших Троцкому, Каменеву и Зиновьеву. Все это стало предвестником широкой волны террора, призванного положить конец самой возможности зарождения каких-либо новых оппозиций.

Убийство С. М. Кирова послужило поводом для физического устранения всех действительных и предполагаемых противников Сталина, способных стать потенциалом «пятой колонны», которая выступила бы на стороне вражеской армии в случае войны.

Выражение «пятая колонна» вошло в обиход с октября 1936 г., с заявления по радио франкистского генерала Эмилио Мола о том, что его войска наступают четырьмя колоннами на Мадрид, а пятая, ранее созданная в самом Мадриде, готова в любой момент ударить изнутри, в спину республиканцам. В СССР в таком качестве были представлены троцкистско-бухаринские оппозиционеры и другие «враги народа». «Бухарины и Рыковы, Ягоды и Булановы, Крестинские и Розенгольцы, Икрамовы, Ходжаевы и Шаранговичи под руководством Троцкого… это та же “пятая колонна”», утверждалось в обвинительной речи А. Я. Вышинского на процессе по делу антисоветского правотроцкистского блока в марте 1938 г.

Кампании по выявлению и очищению Советской страны от «врагов народа», сопровождавшиеся многочисленными судами, открывались процессами по делам «ленинградской контрреволюционной зиновьевской группы Г. И. Сафарова, П. А. Залуцкого и других» (январь 1935 г.) и «московской контрреволюционной организации группы “рабочей оппозиции”» с главными обвиняемыми А. Г. Шляпниковым и С. П. Медведевым (март апрель 1935 г.).

«Кремлевское дело». В самом начале 1935 г. возникло так называемое «кремлевское дело». Оно было инициировано заместителем председателя правления Внешторгбанка СССР А. С. Сванидзе (брат первой жены Сталина). В его записке, написанной в конце 1934 г., утверждалось, что комендант Кремля Р. А. Петерсон совместно с секретарем ЦИК СССР А. С. Енукидзе и при поддержке командующего войсками Московского военного округа А. И. Корка, из-за «полного расхождения со Сталиным по вопросам внутренней и внешней политики» составили заговор с целью отстранения от власти Сталина и его команды. В результате начавшегося расследования Енукидзе был снят с высокого поста. В постановлении Политбюро «Об аппарате ЦИК СССР и тов. Енукидзе» (апрель 1935 г.) отмечалось, что действительные мотивы его перемещения «на меньшую работу» не могли быть объявлены официально, «поскольку их опубликование могло дискредитировать высший орган советской власти».

Окружение Енукидзе обвинялось в распространении «клеветы о товарище Сталине». Здесь активно обсуждалась версия о неестественной смерти жены Сталина Н. С. Аллилуевой, о том, что ее самоубийство, а возможно убийство, было вызвано несогласием с проводимым в стране политическим курсом. Вопреки официальной трактовке смерти Кирова утверждалось, что убийство не носит политического характера, а является результатом личной мести. В результате «дела» на работе в Кремле из 107 работников секретариата осталось только 9 человек. Остальные в большей своей части были репрессированы. А. С. Енукидзе расстрелян в 1937 г. В его лице, по словам Троцкого, старое поколение большевиков сошло со сцены. Умело лавируя между различными рвавшимися к власти оппозиционными группировками И. В. Сталин выиграл схватку за власть.

«Кремлевское дело» отразило разочарование политикой Сталина значительной части революционеров ленинского призыва, не связанных ранее ни с какими оппозициями, в частности его явной «изменой» идее мировой революции, выразившейся во вступлении СССР в буржуазную Лигу Наций. «Дело» усиливало опасения Сталина возможностью образования альянса участников всех прежних оппозиционных течений и новых антисталинских группировок. Оно укрепило вождя в необходимости физического устранения разного рода оппозиционеров, включая старых революционеров. В июне 1935 г. ЦИК принял постановление «О ликвидации Общества бывших политкаторжан и ссыльнопоселенцев» (2,7 тыс. членов). В мае 1935 г. было ликвидировано «Общество старых большевиков» (ОСБ), в котором состояли 3,3 тыс. членов.

Численность ОСБ: 64 человека (1922), свыше 2 тысяч человек (1934) с дореволюционным партийным стажем. Руководящие органы: бюро (1922–1931), Центральный совет, избиравший из своего состава постоянно действующий президиум (1931–1935). Председатели ОСБ: М. С. Ольминский (с 1922), Е. М. Ярославский (с 1931). В республиках, краях, областях, крупных городах существовали филиалы (отделения) общества. В 1925–1934 гг. из Общества по разным причинам, в основном политическим, были исключены более тысячи членов. К примеру, Л. Д. Троцкий, Г. Е. Зиновьев, Л. П. Серебряков исключены из Общества 1 ноября 1927 г. (Шрамко С. Их звали старые большевики. 2014).

Новым толчком к репрессиям могла послужить изданная летом 1936 г. книга Л. Д. Троцкого «Что такое СССР и куда он идет?» («Преданная революция»). В ней не только развивалась тема о «бюрократическом абсолютизме» в СССР, но и содержался открытый призыв к советской секции Четвертого Интернационала и ко всем оппозиционерам в ВКП(б) (20–30 тыс. человек, по оценке Троцкого) начать революцию против сталинского режима. «Снять бюрократию, писал он, можно только революционной силой и, как всегда, с тем меньшими жертвами, чем смелее и решительнее будет наступление».

«Троцкистско-зиновьевский центр». 19–24 августа 1936 г. советская и мировая общественность были шокированы публичным процессом над крупнейшими деятелями ВКП(б) и Советского государства по делу о так называемом «антисоветском объединенном троцкистско-зиновьевском центре». По версии следствия, центр был создан и действовал в СССР по инициативе Л. Д. Троцкого с осени 1932 г.

К уголовной ответственности привлечены Г. Е. Зиновьев, Л. Б. Каменев, Г. Е. Евдокимов (секретарь ЦК партии в 1926 г.), И. П. Бакаев (член ЦКК в 1925–1927 гг.), С. В. Мрачковский (командующий Приуральским, затем Западно-Сибирским военными округами в 1920–1925 гг.), В. А. Тер-Ваганян (секретарь Московского комитета РСДРП (б) в 1917 г., ответственный редактор журнала «Под знаменем марксизма» в 1922–1923 гг.), И. Н. Смирнов (нарком почт и телеграфа в 1923–1927 гг.), И. И. Рейнгольд (заместитель наркома земледелия до декабря 1934 г.), Р. В. Пикель (в прошлом заведующий секретариатом председателя ИККИ), Е. А. Дрейцер (комиссар дивизии в годы Гражданской войны, накануне ареста заместитель директора завода «Магнезит» в Челябинской области), Э. С. Гольцман (сотрудник Наркомата внешней торговли), а также члены Германской компартии
И.-Д. И. Круглянский, В. П. Ольберг, К. Б. Берман, М.И. и Н. Л. Лурье, прибывшие в СССР в начале 1930-х гг. якобы по заданию Троцкого с целью совершения террористических актов. Отправной точкой расследования стало найденное у Гольцмана письмо Троцкого с призывом убрать с пути Сталина. Подсудимым вменялись в вину подготовка и осуществление террористического акта против Кирова, подготовка покушения на Сталина и лиц из его ближайшего окружения. Все 16 подсудимых приговорены к расстрелу.

§ 2. Индустриализация

Строительство новых предприятий. Основой первого пятилетнего плана стала обширная строительная программа. Новое строительство поглотило безработицу (1365 тыс. человек, на 1 октября 1928 г.) и аграрное перенаселение (около 9 млн человек по оценкам на середину 1920-х гг.). В 1931 г. была закрыта биржа труда и торжественно провозглашено отсутствие и недопущение впредь безработицы.

С 1927 по 1930 г. в СССР сдано в эксплуатацию 323 новых предприятия. В одном только 1931 г. введено в строй 518 первенцев отечественной индустрии, по одному-два в день. В годы первой пятилетки построена Туркестано-Сибирская железная дорога (1930), тракторные заводы в Сталинграде (1930) и Харькове (1931), автомобильные заводы в Москве (ЗИС, 1930) и Горьком (ГАЗ, 1932). В 1931 г. началось строительство Московского метрополитена (первая очередь завершена в 1935-м), создавались Березниковский и Соликамский химические комбинаты, Хибинский апатитовый комбинат. В 1932 г. вступили в строй станкостроительный и шарикоподшипниковый заводы в Москве, Ярославский и Воронежский заводы синтетического каучука, Ярославский шинный завод, воздвигнута крупнейшая Днепровская гидроэлектростанция, строился гигантский «Уралмашзавод» (запущен в 1933 г.), построен город Комсомольск-на-Амуре.

Громадным достижением первой пятилетки было создание второй (после Криворожско-Донбасской) Уральско-Сибирской угольно-металлургической базы. Осуществление крупнейшего проекта началось в 1929 г. со строительства Магнитогорского и Кузнецкого металлургических заводов, образовавших единый Урало-Кузнецкий комбинат (УКК). Проект предусматривал строительство трех новых металлургических заводов на Урале, работающих на угле, добывавшемся за 1800 км в Кузбассе (юг Кемеровской обл., в 1943 г. выделена из Новосибирской обл.) Четвертый металлургический завод строился здесь, в г. Кузнецке. В 1932 г. город стал частью Новокузнецка и до 1961 г. назывался Сталинск. Именно о людях Кузнецка писал В. Маяковский: «Я знаю город будет, я знаю саду цвесть, когда такие люди в стране Советской есть». Фундамент первой доменной печи в Кузнецке был заложен в 1931 г. Первый чугун получен в апреле 1932 г. В сентябре произведена первая плавка в мартеновском цехе, в ноябре вступил в строй блюминг, в декабре 1932 г. рельсобалочный цех выпустил первую партию рельсов. В 1933–1935 гг. Кузнецкий металлургический комбинат вводил в строй свою вторую очередь — две домны, мартеновский цех, новые коксовые батареи и прокатные станы. Уже в 1933 г. УКК давал пятую часть всей выплавки чугуна, шестую часть производства кокса, около четверти основной продукции химического производства СССР. Здесь производился самый дешевый в стране металл. Поскольку металл был основной целью первой пятилетки, а второй — металлоемкое машиностроение, постольку комбинат был центром внимания тех лет. В годы Великой Отечественной войны УКК стал основным военно-промышленным арсеналом СССР. Кузбасс фактически сработал и за себя, и за утраченный Донбасс. Добыча коксующегося угля возросла здесь почти в два раза, с 7,9 до 12,9 млн т. На угле и металле Кузбасса и Урала жила вся оборонная промышленность, обеспечившая победу над фашистской Германией.

Уже к концу первой пятилетки в СССР были созданы новейшие по тем временам промышленные комбинаты с десятками производств — автомобильные и тракторные, заводы тяжелого машиностроения, электростанции, металлургические и химические комбинаты. Однако удвоения и утроения темпов промышленного развития (по сравнению с запланированными) не получилось. Реальные показатели производства:

1928,

факт

1932,

план

1932, предложения Сталина

1932,

факт

Чугун (млн т)

3,3

10

17

6,1

Трактора (тыс. шт.)

1,8

53

170

50,8

Автомашины (тыс. шт.)

0,8

100

200

23,9

Искусственное взвинчивание темпов роста промышленности привело к серьезному нарушению баланса между отраслями. Распыление ресурсов на строительство не предусмотренных планом объектов не могло быть компенсировано только энтузиазмом строителей нового общества. Новостройки создавались в тяжелейших условиях: не хватало механизмов, строительных материалов, инженеров и техников. Однако большевикам удалось создать обстановку вдохновенного труда. Строители, мечтавшие через четыре года преобразить новостройки в «город-сад», жили в наскоро построенных бараках и землянках, скудно питались, не имели подобающей одежды. Почти каждый индустриальный центр имел район трущоб, называемый «шанхаем». Уровень материального благосостояния рабочих и служащих оставался низким. В 1933 г. средняя зарплата рабочего составляла 125 рублей. Цены в коммерческих магазинах (где продукты можно было купить без карточек): хлеб пшеничный за 1 кг 4 руб., мясо 16–18 руб., колбаса 25 руб., масло сливочное 40–45 руб. Материальные трудности испытывали не только рядовые труженики, но и «номенклатура». Хрущев писал: «В 1913 г. я лично (в то время квалифицированный рабочий. –Авт.) был обеспечен материально лучше, чем в 1932 г., когда работал вторым секретарем Московского комитета партии». Тем не менее новые заводы строились в невиданно короткие сроки. В июне 1930 г. введен в действие Сталинградский тракторный завод, построенный за 11 месяцев, в январе 1932 г. опубликован рапорт о вводе в строй Нижегородского автомобильного завода, построенного и смонтированного за 17 месяцев.

Освоение предприятий. Большой проблемой оказалось освоение новых предприятий. За пятилетку численность рабочих в стране более чем удвоилась. В 1928 г. в промышленности, строительстве и на транспорте было 4,6 млн рабочих, в 1932 г. — 10 млн, но многим из них катастрофически не хватало квалификации: вчерашние строители и землепашцы с трудом осваивались с непривычной заводской техникой. Запускать новые предприятия помогали специалисты из других стран. Немаловажное значение имели вновь используемые материальные стимулы (индивидуально-целевая оплата труда, премии за сэкономленное сырье, материалы, инструменты). Впоследствии возобновилось движение хозрасчетных бригад, поощрялся труд ударников; обеспечивалась поддержка движению за передачу передовыми рабочими своего опыта молодежи и отстающим, названному изотовским по имени зачинателя донецкого шахтера Н. А. Изотова.

Индустриализации СССР «помогал» совпавший с советской пятилеткой мировой экономический кризис, начавшийся в «черный четверг» 24 октября 1929 г. обвалом курса акций на нью-йоркском рынке ценных бумаг. Кризис длился до 1933 г., когда падение производства несколько приостановилось, и он перешел в фазу депрессии. В условиях кризиса запреты на продажу стратегических товаров было трудно контролировать, Советский Союз имел практическую возможность закупать оборудование, приглашать на работу специалистов и квалифицированных рабочих. В 1924 г. в СССР работало только 23 иностранных инженера и техника. В 1932 г. здесь трудились уже 9190 инженеров и техников, а также 10 655 квалифицированных рабочих. Всего же в программе индустриализации принимали участие около 30 тыс. иностранных инженеров, мастеров и рабочих.

Иноспецы. Иностранные специалисты (иноспецы) приглашались в СССР в соответствии с постановлением СНК СССР «О привлечении специалистов из-за границы» (15 февраля 1927 г.) и Политбюро ЦК ВКП(б) «О привлечении иностранных специалистов» (2 августа 1928 г.). С 1929 г. в СССР работало Центральное бюро иностранной консультации при Строительном комитете ВСНХ. С 1930 г. главным консультантом советского правительства по промышленному строительству была фирма Альберта Кана из Детройта (США). Ее стараниями было спроектировано более пятисот крупных промышленных объектов (тракторные заводы в Челябинске и Харькове; автомобильные в Москве и Горьком, станкостроительные в Калуге и Новосибирске, прокатные станы в Магнитогорске и Нижнем Тагиле, подшипниковый завод в Москве, Волховский алюминиевый завод и др.). Крупнейший тракторный завод построили для СССР под Чикаго, потом его демонтировали и перевезли на кораблях в Сталинград, где он был запущен всего через полгода. Советская автомобильная и тракторная промышленность СССР многим обязана Генри Форду и специалистам основанной им компании «Форд мотор». С их помощью налаживалось производство первого серийного советского трактора «Фордзон-Путиловец» (1923), а в годы первой пятилетки строился Горьковский и реконструировался Московский автозаводы, готовился персонал для заводов. С начала индустриализации в СССР часто бывал известный американский строитель гидросооружений Хью Купер. Он был главным консультантом проекта с американской стороны при строительстве Днепрогэса, присутствовал на торжествах при его запуске (10 октября 1932 г.), был в числе первых иностранных граждан, награжденных орденом Трудового Красного Знамени. Среди иноспецов в годы первой пятилетки преобладали инженеры и спецы-строители, позднее приглашали больше технарей и эксплуатациионников, в том числе первоклассных рабочих. После 1933 г. расширился поток политэмигрантов. Рабочие специальности многие из них приобретали на курсах шоферов, слесарей и т. п. Основная масса иностранных специалистов покинула Советский Союз к исходу 1938 г.

Реорганизация управления промышленностью. В ходе индустриализации осуществлялась реорганизация управления промышленностью. Начало ей положило принятое 5 сентября 1930 г. постановление ЦК ВКП(б) «О мерах по упорядочению управления производством и установлению единоначалия». Совершенствовалась система ВСНХ, однако с расширением производства он становился все более громоздким и малоэффективным. В январе 1932 г. преобразован в наркоматы: тяжелой промышленности (нарком Г. К. Орджоникидзе, после его смерти В. И. Межлаук), лесной (С. С. Лобов) и легкой (И. Е. Любимов). В числе крупных организаторов производства были также М. Л. Рухимович, А. П. Серебровский, И. В. Косиор, А. И. Микоян. Широкую известность в стране имели такие руководители крупных строек и производств, как А. В. Винтер и И. Г. Александров (Днепрогэс), И. П. Бардин (Кузнецкий металлургический комбинат), А. П. Банников (Уралмаш), А. М. Бодров (1-й Государственный подшипниковый завод в Москве), А. П. Завенягин (Магнитогорский и Норильский металлургические комбинаты), И. Ф. Тевосян (объединение заводов «Спецсталь»), В. С. Шатов (Турксиб).

Итоги первой пятилетки. Достигнутые в экономике успехи позволили уже в январе 1933 г. объявить о выполнении пятилетки за 4 года и 3 месяца. В строй действующих за это время вступили 1500 крупных предприятий. Значит, в стране каждый день вводилось в действие новое предприятие. Удельный вес производства средств производства в валовой продукции промышленности поднялся до 53% в 1932 г. против 39,5% в 1928-м. За пятилетку заново созданы тракторостроение, автомобильная промышленность, станкостроение, авиационная промышленность, современное сельскохозяйственное машиностроение, мощная черная металлургия. Результатом индустриализации было быстро меняющееся соотношение между удельным весом продукции промышленности и сельского хозяйства в суммарном (валовом) объеме продукции народного хозяйства страны (в %):

1913 г.

1929 г.

1930 г.

1931 г.

1932 г.

1933 г.

Промышленность (без мелкой)

42,1

54,5

61,6

66,7

70,7

70,4

Сельское хозяйство

57,9

45,5

38,4

33,3

29,3

29,6

Таким образом, уже к началу второй пятилетки СССР стал индустриальной державой. Объем промышленной продукции значительно превосходил объем сельскохозяйственного производства. По объему всей промышленной продукции к концу первой пятилетки СССР занял второе место в мире и первое в Европе. Что касается легкой промышленности и производства сельскохозяйственной продукции, то итоговые показатели их прироста за пятилетку оказались ниже запланированных. Производство хлопчатобумажной ткани составляло 59%, шерстяной 34% от уровня 1928 г.

Вторая пятилетка. С учетом опыта первой пятилетки тактика претворения в жизнь форсированной индустриализации на новом этапе была изменена. Искусственного взвинчивания темпов уже не наблюдалось. В целом плановые задания второй пятилетки (1933–1937), принятые на XVII съезде партии, оказались более взвешенными по сравнению с первоначальными (намечены XVII партконференцией в феврале 1932 г.). Выступающие на съезде предлагали отказаться от излишне централизованного планирования и предоставлять большую инициативу местным органам власти; говорили о роли хозрасчета, отрицательных последствиях чрезвычайщины. В окончательном варианте план был одобрен на заседании ЦИК и СНК СССР в ноябре 1934 г.

Как и предыдущая, пятилетка объявлена выполненной досрочно за 4 года и 3 месяца. Основные усилия в этот период были подчинены задаче завершения технической реконструкции народного хозяйства, завершению строек и освоению новых предприятий. За 1933–1937 гг. в различных регионах СССР возведено 4,5 тыс. новых заводов, фабрик, шахт, электростанций (в отличие от первой пятилетки, каждый день в строй действующих вступало в среднем три новых крупных предприятия).

В 1933 г. введены в действие Челябинский тракторный завод, Уральский завод тяжелого машиностроения, металлургические заводы «Азовсталь» и «Запорожсталь» В 1934 — Криворожский металлургический и Чимкентский свинцовый заводы. В 1935-м — Новолипецкий металлургический завод. В 1936-м — Уральский вагоностроительный завод, авиационный и судостроительный заводы в Комсомольске-на-Амуре. В 1933 г. введен в действие Беломоро-Балтийский канал, строившийся с 1931 г. На последнем году пятилетки, 15 июля 1937 г., было завершено строительство канала Москва–Волга (с 1947 г. имени Москвы), начатое пятью годами раньше.

К началу 1930-х гг. в Москве начала сказываться нехватка воды. Прежние источники уже не могли обеспечивать возросшие потребности трехмиллионного населения столицы. Река Москва обмелела настолько, что ее можно было переходить вброд напротив Кремля. 15 июня 1931 г. на пленуме ЦК ВКП(б) было решено для водоснабжения Москвы, а также в транспортных целях, использовать волжские ресурсы. Канал длиной 128 км начинается от Иваньковского водохранилища на Волге (близ города Дубна) и соединяется с Москвой-рекой в районе Химкинского водохранилища на северо-западе Москвы. Отсюда берет начало судоходная трасса, закрепившая за столицей название «порта пяти морей» — Белого, Балтийского, Каспийского, Азовского и Черного. Канал не только снабжает Москву водой и используется для судоходства. Разница высот в 60 м по трассе канала дала возможность использовать течение воды для выработки электроэнергии и подачи ее на предприятия Московской области. На трассе были возведены семь малых гидроэлектростанций (Акуловская, Иваньковская, Карамышевская, Листвянская, Перервинская, Пироговская, Сходненская). Две ГЭС (Ново-Тверецкая и Ново-Цнинская) были добавлены в ведение канала позднее.

В крупнейшие центры промышленного развития превращались бывшие национальные окраины, где реконструкция народного хозяйства проводилась более высокими темпами, чем в РСФСР. Заработали крупный моторный завод в Уфе, текстильные и трикотажные комбинаты в Ташкенте, Бухаре, Баку. Крупным районом цветной металлургии, добычи угля и химической промышленности стал Казахстан. Карелия и Коми стали крупными поставщиками лесоматериалов, Якутия — золота. В Башкирии и Татарии возник новый крупный район нефтедобычи — «Второй Баку».

В создании нового промышленного района были велики заслуги организатора советской нефтяной геологии И. М. Губкина (с 1921 г. ректор Горной академии в Москве и создатель первой нефтяной кафедры при этой академии, переросшей затем в нефтяной факультет и Московский нефтяной институт. Академик АН СССР (1929), вице-президент АН СССР с 1936 г. и до своей смерти в 1939 г.). Начиная с первых лет советской власти, он неоднократно ставил вопрос о детальном геологическом изучении Урало-Поволжья, на огромной территории которого еще более 150 лет тому назад были известны многочисленные признаки нефти. В 1928–1929 гг., став директором Московского отделения Геологического комитета, Губкин организует систематические геологоразведочные работы на нефть в Приуралье и Заволжье. В 1929 г., одна из скважин близ г. Перми нефтяным фонтаном подкрепила уверенность ученого в промышленной важности этого района. В 1930 г. в Москве первый съезд геологов-нефтяников наметил развернутую программу геологических исследований Урало-Поволжья. Две нефтяные скважины в Башкирии в 1932 г. открыли Ишимбаевское нефтяное месторождение. Необходимость создания нефтяной базы в Урало-Поволжье фиксировалась в решении XVII съезда партии: «Взяться серьезно за организацию нефтяной базы в районах западных и южных склонов Уральского хребта». В решениях XVIII съезда по этому вопросу значилось: «Создать в районе между Волгой и Уралом новую нефтяную базу «Второе Баку»». В 1931 г. Губкин на основе изучения геологических пластов Западной Сибири предположил наличие нефти и в этом регионе. В 1934 г. геологоразведочная экспедиция по реке Большой Юган подтвердила предположение ученого. Последующие разведочные работы прервала Великая Отечественная война.

В конце второй пятилетки в СССР были запущены первые заводы по производству магния. Магний – один из редкоземельных элементов (группа из 17 химических элементов таблицы Менделеева, обладающих схожестью химических и физических свойств), широко применяется в машиностроении, химической промышленности, радиоэлектронике, атомной энергетике). Сплавы на основе магния, благодаря легкости и прочности являются важнейшими конструкционными материалами. Свойство магния гореть белым ослепительным пламенем используется для изготовления осветительных и сигнальных ракет, трассирующих пуль и снарядов, зажигательных бомб. Первым промышленным производителем магния в СССР был Днепровский магниевый завод, запущенный в декабре 1935 г. Завод был полностью разрушен во время Великой отечественной войны, позднее восстановлен, в 1971 г. реорганизован в Запорожский титано-магниевый комбинат. Наличие больших природных запасов солей магния в Верхнекамском месторождении калийно-магниевых солей позволило основать производство металлического магния на Соликамском магниевом заводе (СМЗ, запущен в марте 1936 г.). Ныне СМЗ является рекордсменом в истории мировой магниевой промышленности по продолжительности производства первичного магния на одном предприятии.

1 июля 1933 г. в подмосковном поселке Сетунь был принят в эксплуатацию завод по производству алюминиевых и магниевых сплавов, предназначенных для создания авиационной техники. В октябре 1941 г. завод был эвакуирован в город Верхняя Салда Свердловской области и уже в декабре начал выпуск продукции на новой площадке. В годы войны завод был единственным в СССР производителем полуфабрикатов из алюминиевых и магниевых сплавов и полностью обеспечивал своей продукцией потребности авиации. В июне 1956 г. на заводе началось крупносерийное производство слитков и полуфабрикатов из титановых сплавов, обладающих высокой механической прочностью. В мае 1982 г. расширившемуся заводу присвоено наименование «Верхнесалдинское металлургическое производственное объединение». С 1957 по 1990 гг. оно являлось крупнейшим поставщиком полуфабрикатов из титана (См.: Михайличенко А. И., Михлин Е. Б., Патрикеев Ю. Б. Редкоземельные металлы. М., 1987). К концу второй пятилетки техническая реконструкция СССР была в основном завершена. Неимоверным напряжением сил всего населения обеспечивался постоянный рост промышленного производства, в среднем на 17% за год. За пятилетку оно в целом выросло на 120% (группа «А» на 139%, группа «Б» на 99%). Станочный парк машиностроения в 1937 г. состоял на 75% из новых станков отечественного и зарубежного производства. Введенные в строй заводы тяжелого машиностроения начали производить полные комплекты сложного оборудования для предприятий черной металлургии, ранее ввозимого из-за рубежа. Прекратился импорт паровозов и вагонов, тракторов и врубовых машин, паровых котлов, молотов, прессов, подъемно-транспортного оборудования. По сравнению с 1932 г. основные производственные фонды страны выросли в 2,2 раза. По производству валовой продукции в некоторых отраслях СССР обогнал Германию, Великобританию, Францию или вплотную приблизился к ним. Однако он еще весьма значительно, до 5 раз, отставал от этих стран по производству продукции на душу населения.

Укрепление обороноспособности. Необходимость индустриализации далеко не в последнюю очередь диктовалась неотложностью модернизации Вооруженных сил страны. К началу первой пятилетки по технической оснащенности они лишь немногим отличались от времен Гражданской войны и значительно уступали армиям ведущих европейских стран. В армии было всего 92 танка, 300 тракторов-тягачей, 1200 грузовых автомашин, 1394 самолета устаревших конструкций. Летные испытания первого отечественного серийного истребителя И-5 конструкции Н. Н. Поликарпова начаты лишь в апреле 1930 г. В 1928 г. в СССР было произведено 25 танков типа МС-1 (малый сопровождения, первый танк советской разработки, созданный в 1925–1927 гг.), а потребность в них по планам оперативного развертывания вооруженных сил страны исчислялась многими тысячами.

В 1935 г. на вооружении РККА находилось 7633 танка различного назначения; свыше 35 тыс. автомобилей; 6672 самолета, в том числе истребители И-15, И-16, бомбардировщики СБ, ТБ-3, разведчик Р-5. Впервые в войска стали поступать зенитные пушки и пулеметы, новейшие по тем временам средства связи, в том числе полевые радиостанции, шифровальные машинки. Модернизированы или разработаны заново образцы стрелкового оружия (винтовка образца 1891–1930 гг., пулеметы и пистолеты). Восстанавливались и модернизировались корабли Военно-морского флота. Новым центром военного судостроения на Дальнем Востоке стал город Комсомольск-на-Амуре.

Нарастание угрозы мировой войны требовало дальнейшего укрепления оборонной мощи СССР. В декабре 1936 г. образован общесоюзный Наркомат оборонной промышленности (наркомы: М. Л. Рухимович, 1936–1937; М. М. Каганович, 1937–1939). В новый комиссариат были переведены 47 авиационных заводов, 15 артиллерийских, 10 танковых, 9 патронно-гильзовых, 9 оптико-механических, 7 трубочно-взрывательных, 7 снарядных, 3 металлургических, 3 оружейных, 23 военно-химических предприятий, 16 заводов по производству электроприборов и радиоприборов, 10 судостроительных заводов и верфей, 8 предприятий точного машиностроения, 5 аккумуляторных заводов, 3 завода по производству минного и торпедного вооружения. Для сравнения: все, что досталось Советской России от России царской, исчислялось 57 военными заводами, зафиксированными в архивных документах в 1924 г. (Васина Т. Г. ВПК СССР. М., 2018).

Во второй пятилетке, как и в первой, советский ВПК развивался более быстрыми темпами, чем промышленность в целом. За 1933–1937 гг. общий прирост производства ВПК возрос на 286% по сравнению с общим промышленным приростом на 120%. Численность Красной Армии увеличилась с 900 тыс. человек в марте 1933 г. до 1,5 млн к концу 1937 г.

Рост рабочего класса. Расширение строительства и промышленного производства в годы второй пятилетки не потребовало столь же масштабного увеличения численности рабочих. За 1932–1937 гг. их ряды выросли с 10 до 11,7 млн человек. Костяком рабочего класса СССР были промышленные рабочие. В первой пятилетке их численность увеличилась на 93%, во второй на 32%. Они составляли 34–38% всех рабочих и 27–30% от общего числа рабочих и служащих страны.

Государство много сделало для повышения культурно-технического уровня рабочего класса. Практически все рабочие за годы второй пятилетки без отрыва от производства прошли через школы и курсы повышения квалификации. Производительность труда, выросшая за первую пятилетку, по официальным данным, на 40%, в годы второй пятилетки увеличилась на 82%.

Высокие темпы промышленного развития были достигнуты в том числе и за счет низкого стартового уровня, а также командно-приказных методов руководства. Целям форсированной индустриализации отвечало массовое использование дешевой рабочей силы и энтузиазма масс, воодушевленных утопической идеей строительства бесклассового, изобильного общества. Большую роль сыграли различные формы социалистического соревнования — ударничество в годы первой пятилетки, стахановское движение за повышение производительности труда и лучшее использование техники во второй.

Движение получило название по фамилии забойщика донбасской шахты А. Г. Стаханова, который 30 августа 1935 г. добыл за смену вместе с двумя крепильщиками 102 т угля вместо 7 т по норме. Через 10 дней Стаханов нарубил за смену 175 тонн угля, а позднее дошел до 324 т за смену. О готовящемся рекорде загодя доложили Сталину, тот похвалил идею. Именно с этих рекордов новаторские почины приобрели общенародную признательность и повсеместное распространение, а само движение стало «стахановским».

Новаторы производства добивались успехов и раньше. Например, Н. А. Изотов, забойщик шахты № 1 «Кочегарка» в г. Горловка (восток Украины), был известен своими рекордами с 1932 г., даже были изотовские школы повышения квалификации забойщиков. В первые дни возникновения стахановского движения, 11 сентября 1935 г., он выполнил за смену более 30 норм, добыв 240 т угля. 1 февраля 1936 г. установил новый мировой рекорд 607 т угля за 6 часов работы.

Ткачиха Е. В. Виноградова и ее сменщица М. И. Виноградова в мае 1935 г. стали обслуживать 70 автоматических станков (всесоюзный рекорд) вместо 16. 1 октября 1935 г. впервые в практике мировой текстильной промышленности смогли управляться одновременно с сотней станков, позднее перешли на 240.

И. И. Гудов, рабочий-фрезеровщик Московского станкостроительного завода, с марта 1935 г. начал работать на немецком фрезерном станке и нашел решение, позволившее увеличить количество изготовляемых деталей в 3–4 раза, не теряя их качества. Обрабатывал детали одновременно двумя фрезами, увеличил скорость подачи и резания металла. При норме 43 детали в смену, изготавливал 117 деталей, на 410% выше нормы.

Летом 1935 г. железнодорожник П. Ф. Кривонос (депо Славянска Донецкой железной дороги) первым при вождении грузовых поездов добился увеличения интенсивности горения топлива в котле паровоза и увеличения скорости вождения грузовых поездов вдвое, до 47 км в час. На железной дороге появились его последователи кривоносовцы.

Перетяжчик обуви Н. С. Сметанин (ленинградская фабрика «Скороход») 21 сентября 1935 г. сработал 1400 пар обуви (мировой рекорд), а 6 октября 1860 пар.

Бригада кузнеца А. Х. Бусыгина (Горьковский автомобильный завод) в сентябре 1935 г. установила рекорд, отковав за смену 966, затем 1001 коленчатый вал при норме 675 штук. Позднее этот рекорд был побит, изготовлено 1146 валов. Слава о советском кузнеце дошла до американского «Форда», Бусыгина туда приглашали, обещая платить золотом, он ответил отказом.

Буровой рабочий Билял Ихласов работал на руднике Риддерского полиметаллического комбината (Восточно-Казахстанская обл.). 29 сентября 1935 г. установил всесоюзный рекорд добычи руды, выполнив задание на 485%, стал одним из зачинателей стахановского движения в горнорудной промышленности.

Тракторист К. А. Борин, комбайнер Штейнгартовской МТС Краснодарского края за сезон 1935 г. убрал комбайном «Коммунар» 780 гектаров при норме 160 га, в следующем году 2040 га, в 1937 г. 3240 га.

Колхозница М. С. Демченко, делегат 2-го Всесоюзного съезда колхозников-ударников (февраль 1935 г.), выступила на съезде и пообещала Сталину ускорить темпы выращивания сахарной свеклы до 500 центнеров с одного га. В скором времени она перевыполнила обещание, получив 523,7 центнера. Активно распространяла информацию о своем успехе, инициировав «движение пятисотниц».

В ноябре 1935 г. состоялось Всесоюзное совещание стахановцев. Назвав движение «высшим этапом социалистического соревнования», Сталин не преминул отметить, что оно появилось вопреки воле и даже в борьбе с администрацией и консервативной технической интеллигенцией.

§ 3. Коллективизация

Коллективизация крестьянства (80% населения страны) была призвана не только интенсифицировать труд и поднять уровень жизни на селе. Она облегчала перераспределение средств и рабочей силы из деревни в город. Предполагалось, что получать хлеб из сравнительно небольшого числа работающих по плану колхозов (коллективные хозяйства) и совхозов (государственные сельскохозяйственные предприятия) будет значительно легче, чем от 25 млн распыленных частных производителей. Именно такая организация производства позволяла максимально концентрировать рабочую силу в решающие моменты земледельческого цикла работ. Массовая коллективизация обещала также высвободить из деревни рабочую силу, необходимую для строительства и промышленности.

Наркомзем. Для государственного управления процессом коллективизации и сельскохозяйственного производства в ноябре 1929 г. создан Народный комиссариат земледелия СССР. В 1930-е гг. его возглавляли Я. А. Яковлев (1929–1934), М. А. Чернов (1934–1937), Р. И. Эйхе (1937–1938), И. А. Бенедиктов (1938–1943). В состав Наркомзема вошел Колхозцентр СССР Всесоюзный союз сельскохозяйственных коллективов (1929–1932), образованный специально для управления колхозами. В качестве образца для будущих хозяйств в советской деревне был избран кибуц — близкая к коммуне модель кооператива, разработанная в начале XX в. во Всемирной сионистской организации. Выбор оказался неудачным, поскольку он изначально был ориентирован на колонистов-горожан, не видевших смысла в крестьянском подворье. Представление о методах руководства коллективизацией дает напутствие председателя Колхозцентра Г. Н. Каминского собранным в январе 1930 г. в Москве представителям районов сплошной коллективизации: «Если в некотором деле вы перегнете и вас арестуют, то помните, что вас арестовали за революционное дело». (По данным на 2018 г., в кибуцах Израиля заняты 3,7% населения страны. Они кормят 8,5 млн ираильтян. Один израильский фермер кормит 98 человек, российский 18 (Зотов Г. Колхоз по-еврейски // Аргументы и факты. 2018, № 13).

Темпы коллективизации. Старт форсированной коллективизации дан 5 января 1930 г. постановлением ЦК ВКП(б) «О темпах коллективизации и мерах помощи государства колхозному строительству». В нем выделялись зерновые районы (Нижняя и Средняя Волга и Северный Кавказ), в которых коллективизацию предстояло завершить в первую очередь осенью 1930 или весной 1931 г., и районы второй очереди (Украина, Центральная Черноземная область, Урал, Сибирь и Казахстан) с возможной ее отсрочкой на год. Для других районов сроки отодвигались на 1933 г. Основой колхозного строительства постановлением признавалась сельскохозяйственная артель как «переходная к коммуне» форма хозяйства. Такая формулировка сориентировала «коллективизаторов» на усиление обобществления средств производства и личного имущества крестьян. (Уровень обобществления в Товариществах по совместной обработке земли достигал 30%, в артелях 50%, коммунах 100%.) Сразу после опубликования постановления была развернута «безоглядная» кампания, всемерно поощрявшая ускорение темпов коллективизации. Роль авангарда в борьбе за колхозы играли бедняцко-середняцкие группы в деревнях и направленные из городов рабочие-коммунисты.

Пятилетний план по коллективизации был выполнен в январе 1930 г., когда в колхозах числилось свыше 20% всех крестьянских хозяйств. Но уже в феврале «Правда» ориентировала читателей: «Наметка коллективизации 75% бедняцко-середняцких хозяйств в течение 1930/31 года не является максимальной». Угроза быть обвиненными в «правом уклоне» из-за недостаточно решительных действий толкала местных работников на разные формы давления в отношении крестьян, не желающих вступать в колхозы (лишение избирательных прав, исключение из состава Советов, правлений и других выборных организаций). Сопротивление оказывали чаще всего зажиточные крестьяне.

Ликвидация кулачества. Резкому обострению ситуации способствовало принятое 30 января 1930 г. постановление Политбюро ЦК «О мероприятиях по ликвидации кулацких хозяйств в районах сплошной коллективизации». Оно отменяло действие принятого ранее закона об аренде и применении наемного труда, предписывая конфисковать у кулаков средства производства, скот, хозяйственные и жилые постройки, предприятия по переработке продукции, продовольственные, фуражные и семенные запасы.

Кулаки делились на три категории. Первая, «контрреволюционный актив», подлежала заключению в концлагеря, а организаторы терактов, повстанчества расстрелу. Вторая — «элементы кулацкого актива, особенно из наиболее богатых кулаков и полупомещиков», подлежала высылке в отдаленные районы данного края и за его пределы. В третью входили кулаки, расселявшиеся на территории данного района за пределами колхозных массивов на худших по плодородию, неудобных землях. Указывалось, что общее число ликвидируемых хозяйств должно оставаться в пределах 3–5% от общего числа.

Это значительно превышало установленное ранее число кулацких хозяйств (осенью 1929 г. их насчитывалось 2,3%, около 600 тыс.). Названные в постановлении цифры предполагали «раскулачивание» середняков, не соглашавшихся вступать в колхозы. В действительности число раскулаченных в отдельных районах достигало 10–15%. Конфискованные у кулаков имущество и вклады подлежали передаче в неделимые фонды колхозов в качестве вступительных взносов бедняков и батраков. Это способствовало привлечению в колхозы неимущих слоев деревни. Раскулачивание стало мощным катализатором коллективизации и позволило уже к марту 1930 г. поднять ее уровень в стране до 56%, а по РСФСР — 57,6%.

Общее количество ликвидированных «кулацких хозяйств» только в 1929–1931 гг. составило 381 тыс. (1,8 млн человек), а всего за годы коллективизации достигло 1,1 млн хозяйств. В январе 1932 г. первый заместитель председателя ОГПУ Г. Г. Ягода докладывал Сталину, что в спецпоселках Урала, Сибири, Европейского Севера и Казахстана расселено 1,4 млн крестьян. Большинство из них работали на лесозаготовках, в горнодобывающей промышленности и «неуставных» колхозах. Примерно 10% от общей численности раскулаченных приговаривались к заключению в лагеря.

Нежелание работать в «уставных» колхозах резко усилило поток крестьян, перебиравшихся в города. Только за 1931 г. их число составило более 4 млн. Среди них была и часть кулаков, заблаговременно распродавших свое имущество и сумевших избежать репрессий. Неконтролируемую миграцию была призвана упорядочить введенная в декабре 1932 г. система паспортов и прописки (ранее она осуждалась как проявление полицейщины в странах капитала). Колхозники могли получать паспорта только с согласия правления колхоза.

Коллективизация сопровождалась разгромом экономической науки. Был многократно усилен нажим на церковь. Уже к началу 1931 г. было закрыто около 80% всех сельских храмов страны. Значительная часть духовенства попала в разряд «раскулаченных».

Борьба с искривлениями партлинии. Все это не могло не вызвать ответных мер отпора, в том числе с оружием в руках. По данным ОГПУ, за январь–апрель 1930 г. произошло 6117 выступлений, насчитывавших 1755 тыс. участников. Другим следствием спешки и административного произвола стал массовый стихийный забой скота. Власть была вынуждена пойти на уступки. 2 марта 1930 г. в «Правде» одновременно с Примерным уставом сельскохозяйственной артели появилась статья Сталина «Головокружение от успехов», осуждавшая «перегибы». Вслед за этим, 14 марта, было принято постановление ЦК ВКП(б) «О борьбе с искривлениями партлинии в колхозном движении», требовавшее прекратить практику принуждения, не допускать перевода сельхозартелей на устав коммуны. Был приостановлен процесс закрытия церквей. Более того, ряд ранее закрытых церквей открывались вновь (в Московской области к июню 1930 г. вновь открылись 545 церквей).

К августу 1930 г. в колхозах осталось 21,4% крестьянских хозяйств, т. е. на уровне заданий пятилетки. Погоня за темпами принесла огромный вред. Однако осенью того же года колхозное наступление возобновилось. К июню 1931 г. колхозы объединили 53% всех крестьянских хозяйств. Сплошная коллективизация завершилась в важнейших сельскохозяйственных районах страны. Значительное число единоличников сохранялось в Закавказье и Таджикистане (здесь показатель коллективизации к лету 1931 г. составлял 42%), в Белоруссии (49%), а также на севере, северо-западе и в центральных нечерноземных районах. К концу пятилетки в стране создано более 200 тыс. довольно крупных (в среднем по 75 дворов) колхозов, объединивших около 15 млн крестьянских хозяйств, 62% их общего числа. Наряду с колхозами образованы 4,5 тыс. совхозов. По замыслу они должны были стать школой ведения крупного социалистического хозяйства. Их имущество являлось государственной собственностью; крестьяне, работавшие в них, были государственными рабочими. В отличие от колхозников они получали за работу фиксированную заработную плату.

Колхозный труд. Опыт организации труда в колхозах позволил уже к началу 1931 г. установить, что наиболее целесообразной формой учета колхозного труда является трудодень с применением сдельщины. VI съезд Советов СССР в марте 1931 г. утвердил его как общую для всех колхозов меру учета количества и качества труда, основной принцип распределения колхозных доходов. Организованности труда способствовало создание производственных бригад с постоянным составом колхозников. ЦК партии постановлением от 4 февраля 1932 г. предлагал создать их во всех колхозах.

Голод на Украине и в Казахстане. Хозяйственные результаты исключительно благоприятного по погодным условиям первого колхозного года были обнадеживающие: колхозы дали стране около трети валовой и товарной продукции, доходы колхозников были выше, чем у единоличников. Хлебозаготовки принесли государству 22 млн т зерна, в два раза больше, чем в последние годы нэпа. Однако в целом коллективизация и раскулачивание подорвали производительные силы деревни. Поголовье скота в стране (во всех категориях хозяйств) резко убыло уже в 1930 г., а до конца пятилетки сократилось более чем наполовину:

На 1 января

Крупный рогатый скот

В том числе коровы

Свиньи

Овцы и козы

Лошади

млн голов

% от 1928 г.

млн голов

% от 1928 г.

млн голов

% от 1928 г.

млн голов

% от 1928 г.

млн голов

% от 1928 г.

1928 г.

66,8

100

33,2

100

27,7

100

114,6

100

36,1

100

1929 г.

58,2

87,1

29,2

88,0

19,4

70,0

107,1

93,5

32,6

90,3

1930 г.

50,6

75,7

28,5

85,8

14,2

51,3

93,3

81,4

31,0

58,3

1931 г.

42,5

63,6

24,5

73,8

11,7

42,2

68,1

59,4

27,0

74,8

1932 г.

38,3

57,3

22,3

67,2

10,9

39,4

47,6

41,5

21,7

60,1

1933 г.

33,5

50,1

19,4

58,4

9,9

35,7

37,3

32,5

17,3

47,9

К концу 1931 г. снизилось поступление зерновых государству. Это было одним их результатов засухи, которая в этом году поразила 5 хлебопроизводящих регионов. Ситуация с засухой усугубилась в 1932 г., когда случился страшный недород урожая в ведущих зерновых районах (Украина, Северный Кавказ, Среднее Поволжье, Урал). В отличие от 1931 г. у государства уже не оказалось достаточных средств и возможностей ограничить и локализовать очаги бедствия. Весной 1932 г. пришлось снизить нормы карточного снабжения горожан хлебом. В связи с пониженным сбором зерна (не только из-за засухи, но и вследствие тяжелого продовольственного положения крестьян и их массового сопротивления хлебозаготовкам, проводимым по принципу продразверстки) в августе 1932 г. был принят жестокий закон, сурово карающий даже мелкие хищения колхозной собственности. Начались аресты за «саботаж хлебозаготовительной работы». Одновременно правительство пошло на некоторые уступки крестьянам, своего рода неонэп, сокращение государственного плана хлебо- и мясозаготовок, разрешение торговли по свободным ценам в случае выполнения поставок государству. Однако эти запоздалые меры не дали облегчения.

Голод, охвативший в 1932–1933 гг. ряд зерновых районов СССР, унес жизни многих людей. Нередки были и случаи людоедства. Жертвами голода на Украине и в РСФСР стали более 3 млн человек. Из них не менее 1 млн приходится на российские регионы Поволжье, Дон, Кубань и Ставрополье.

Особенно трудная ситуация в связи с коллективизацией складывалась на Украине и в Казахстане. Голод на Украине, в националистической украинской литературе называется «голодомором», якобы сознательно организованным «москалями» и коммунистическим режимом (термин запущен в оборот в 1953 г. американским правоведом, широко используется с 1983 г.). Голод (ашаршылык) в Казахстане часто именуется «голощекинским», по имени Ф. И. Голощекина, 1-го секретаря Казахстанского крайкома партии.

Угроза голода на Украине обнаружилась уже в конце 1931 г. в связи с недобором хлеба. Положение усугубилось в следующем году в связи с растущим нежеланием работать в коллективных хозяйствах, расхищением колхозного имущества и масштабными грабежами государственных продовольственных складов. В связи с плохим урожаем 1932 г. и надвигающимся голодом местные партийные руководители просили московский центр о снижении плана хлебозаготовок. Центральные власти в связи с форсированной индустриализацией требовали поступления в казну плановых налогов и поставок «любой ценой». Резкое снижение продовольственного снабжения и растущая смертность от голода усугублялась смертностью от инфекционных болезней, приобретавших характер эпидемии. Ситуация на Украине не улучшилась и в результате поставок хлеба республике из других областей и краев. С марта 1932 г. по июль 1933 г. Украине было поставлено более миллиона тонн зерна, в том числе: на семена и фураж 497,98 тыс. тонн и на продовольствие 541,64 тыс. тонн.

По рассекреченным данным Центрального управления народно-хозяйственного учета Госплана СССР, составленным на основании справок УНХУ Украины, общая убыль населения республики в 1932 г. от всех причин составила 668,2 тыс. человек, в 1933-м 1 850,3 тыс. В общее число за два года, 2 518,5 тыс. человек, входит и гибель людей от голода, включая гибель не только украинцев, но и живших на Украине представителей других национальностей (Косолапов Р. И., Чигирин И. И. «Голодомор» // Политическое просвещение. 2017. № 5). В СССР украинцев насчитывалось в 1926 г. 31 195 тыс. человек, в 1931 г. 31 901 тыс., в 1939 г. 28 111 тыс. человек.

В Казахстане голод 1931–1933 гг., вызванный официальной политикой коллективизации, и откочевкой части населения за пределы Казахстана, привел к сокращению числа его жителей почти на 1,8 млн человек. (По переписям, в СССР казахов насчитывалось в 1926 г. 3968 тыс., в 1939 г. 3101 тыс. человек.)

Паспортизация, продажа музейных ценностей. Коллективизация заставила внести определенные коррективы в государственную политику. Введенная в декабре 1932 г. паспортная система была призвана облегчить контроль над перемещениями населения внутри страны и препятствовать массовому наплыву крестьян в города. Ограниченность государственных хлебных запасов в стране вынуждала сокращать экспорт зерна. Делалась попытка компенсировать потери валютных поступлений за счет расширения продажи музейных ценностей.

В 1929–1934 гг. были отобраны к продаже более 2,8 тыс. картин из коллекции Эрмитажа. Небольшая часть из них, не найдя покупателя, осталась в музее, но 48 знаменитых шедевров, включая работы таких мастеров, как Ян ван Эйк, Тициан, Рембрандт и Рафаэль, ушли за рубеж. Пик продаж пришелся на 1931 г., когда валютная выручка составила 9,5 млн золотых рублей, в 1932 г. она равнялась 2,8 млн. Америкаеский бизесмен А. Хаммер обогащался на посредничестве при продаже драгоценных изделий ювелирной фирмы Фаберже. Распродажа музейных ценностей позднее стала расцениваться как трагедия и катастрофа, как непродуманная и даже бессмысленная. Весь доход от нее составил не более 1% от валового дохода страны и значимого влияния на ход индустриализации и коллективизации не оказал, нанеся при этом значительный ущерб национальному достоянию и международной репутации СССР.

Хозяйственные результаты коллективизации. О хозяйственных результатах коллективизации в годы первой пятилетки можно судить по следующим цифрам. Объем сельскохозяйственного производства в 1932 г. составлял 73% от уровня 1928 г., животноводческой продукции 47%. В то же время «товарность» сельскохозяйственного производства повысилась с 15% накануне коллективизации до 36–40% во второй и третьей пятилетках. В 1930 г. собрано 84 млн т зерна, в 1931–70 млн т, в 1932–67 млн т, в 1933–68 млн т. Заготовки хлеба государством с 10,8 млн т в 1928 г. и 16,1 млн т в 1929 г. выросли до 23,3 млн т в 1933 г. Разница цифр означает, что для внутреннего потребления в деревне хлеба оставалось все меньше и меньше. Значительная часть заготовленного зерна направлялась на экспорт, закупку крайне необходимого промышленного оборудования за границей. За годы первой пятилетки было вывезено 12 млн т зерна, в 1928 г. — около 100 тыс. т, в 1930 г. — 4,8 млн т, в 1931 г. — 5,1 млн т, в неурожайном 1932 г. — 1,8 млн т. (Для сравнения: царская Россия в 1909–1913 гг. вывозила в среднем 11,6 млн т зерна в год.)

Начало второй пятилетки в деревне связано с преодолением трудностей и провалов, порожденных ошибками предыдущего этапа коллективизации. В целях укрепления колхозного строя и усмирения деревни в январе 1933 г. партия приняла решение о создании чрезвычайных органов управления политотделов МТС и совхозов, наделенных огромными правами. Они осуществляли политический контроль за расстановкой и использованием на работе колхозников и работников совхозов, обеспечивали своевременное выполнение колхозами обязательств перед государством. Под лозунгом «Сделать колхозы большевистскими, а колхозников зажиточными!» в феврале 1933 г. была организована работа I Всесоюзного съезда колхозников-ударников.

Призыв съезда организовать всесоюзное соревнование за высокую урожайность, напрямую связанный с возможностью повысить благосостояние колхозников, усиливал и материальную заинтересованность, и производственную инициативу. Налаживанием работы в колхозах занялись свыше 250 тыс. колхозников, в том числе около 30 тыс. председателей колхозов, выдвинутых на руководящие должности политотделами МТС за два года своей работы (преобразованы в обычные партийные органы в ноябре 1934 г.).

В 1933–1935 гг. власть сумела добиться выполнения поставок хлеба каждой республикой, краем и областью. Экспорт зерна был сокращен, с 1934 г. он не превышал 1 млн т в год. Тогда же стали прибегать к дополнительным государственным закупкам сельхозпродукции по заготовительным ценам, которые были на 25–30% выше плановых. Благодаря этому объем дополнительных хлебозаготовок увеличился с 4,1 млн ц в 1933 г. до 33,6 млн ц в 1934-м. Часть хлеба государство получало от колхозов в виде натуральной оплаты за работу МТС. С 1933 по 1935 г. эти поступления выросли в структуре хлебозаготовок с 15,5 до 25,4%. Ноябрьский (1934) пленум ЦК принял решение сократить (или даже вовсе прекратить) экспорт хлеба, направив его на внутренний рынок.

МТС. Однако перелом ситуации в деревне и улучшение продовольственного снабжения населения городов в основном определялись расширением поставок техники в сельское хозяйство. Перед революцией почти половина земель в стране все еще обрабатывалась сохой. К 1928 г. соху вытеснил железный плуг (сохой обрабатывалось 10% пашни), в стране насчитывалось 25 тыс. тракторов, с их помощью обрабатывался 1% пашни. К концу первой пятилетки тракторным инвентарем обрабатывалось 22% пашни, к концу второй до 60%. Снабжение деревни машинами осуществлялось главным образом через МТС.

К лету 1930 г. организовано 158 государственных и 479 кооперативных МТС. В районах их деятельности уровень коллективизации был на 20–30% выше, чем там, где их не было. Первоначально МТС задумывались как межколхозные акционерные предприятия, но расходы на них для колхозов оказались непосильными, и в конце первой пятилетки все они стали государственными предприятиями. За годы пятилетки сельскому хозяйству было поставлено 154 тыс. тракторов, из них 94 тыс. отечественных (в 1923–1924 гг. всего 13 тракторов). В конце 1934 г. сельское хозяйство располагало 281 тыс. тракторов, 31 тыс. комбайнов, 34 тыс. грузовых автомобилей, многими другими сложными сельскохозяйственными машинами. Во вторую пятилетку сельское хозяйство получило 405 тыс. тракторов, и все они были изготовлены на отечественных заводах. Число МТС за эти годы удвоилось и достигло в 1937 г. 5,8 тыс. Если в 1932 г. они обслуживали только треть колхозов страны, то в 1937 г. 78%. Применение новейшей сельскохозяйственной техники улучшало обработку земли, повышало урожаи.

Успехи в колхозном строительстве были закреплены в новом колхозном уставе, принятом в феврале 1935 г. II Всесоюзным съездом колхозников-ударников. В него было внесено положение о закреплении за колхозами земли на вечное и бесплатное пользование: она не подлежала ни купле-продаже, ни сдаче в аренду. Устав разрешал колхознику вести личное подсобное хозяйство на 0,25–0,5 га, а в отдельных районах до 1 га земли, иметь 2–3 коровы, неограниченное количество птицы.

В личном подсобном хозяйстве к концу второй пятилетки производилась значительная масса валовой продукции колхозного сектора: 52,1% картофеля и овощей, 56,6% плодовых культур, 71,4% молока, 70,9% мяса. Основная часть шла на личное потребление, но примерно четверть животноводческой продукции и до половины картофеля, овощей продавались на рынке. Рыночные цены к 1938 г. по сравнению с 1933 г. снизились на 64%.

Завершение коллективизации. К концу второй пятилетки коллективизацию можно считать завершенной. Число крестьянских хозяйств в стране уменьшилось с 25,6 млн на 1 июня 1929 г. до 19,9 млн на 1 июня 1937 г. В связи с коллективизацией, с налоговыми, заготовительными и другими хозяйственно-политическими кампаниями в 1929–1937 гг. было раскулачено около 750 тыс. крестьянских хозяйств (в ссылку отправлено 2,4 млн человек). Кроме того, примерно 200–250 тыс. хозяйств «самораскулачились», т. е. распродали или побросали свое хозяйство или ушли из деревни. К июню 1937 г. индивидуальных крестьянских хозяйств оставалось 7% (1,4 млн). Большую их часть составляли хозяйства скотоводов, оленеводов, охотников, рыболовов на окраинах страны. Основными ячейками сельской жизни стали колхозы, которых по всей стране насчитывалось 242,5 тыс. В 1937 г. в стране был собран хороший урожай (98 млн т), животноводство приблизилось к довоенному уровню.

Коллективизация в национальных регионах проводилась с некоторым учетом местных хозяйственно-бытовых особенностей. Ее завершение здесь отодвигалось на более поздние сроки. Наиболее распространенной формой объединений в Закавказье, Казахстане, Средней Азии и Бурятии были ТОЗы. Колхозникам разрешалось содержать не только продуктивный, но и рабочий скот. В Казахстане и Киргизии скотоводы могли иметь до 20 коров, 100–150 овец, 10 лошадей, 8 верблюдов. Проведению коллективизации в Средней Азии во многом способствовало государственное строительство ирригационных систем.

По мере решения задач сплошной коллективизации сокращалась численность «кулацкой ссылки»:

1933

1934

1935

1936

1937

Численность кулаков с членами семей, отправленных на спецпоселение (тыс. чел.)

400

255

246

165

128

В мае 1934 г. трудпоселенцы были восстановлены в гражданских правах, с января 1935 г. в избирательных. Однако они все еще не имели права возвращаться на старые места своего проживания, не призывались в армию. Эти ограничения были сняты с них в конце 1938 г., когда все «неуставные артели» были переведены на устав обычной сельскохозяйственной. К началу Великой Отечественной войны многие спецпереселенцы вернулись на места прежнего жительства, но 940 752 человека (из них 871 851 «бывших кулаков») оставались на спецпоселении, продолжали жить и трудиться в сельском хозяйстве, в совхозах, артелях и предприятиях Наркомзема (208 тыс. человек), в промышленности (526 тыс.), на предприятиях НКВД и в стройбатах Красной Армии (34 тыс.). Всего с начала сплошной коллективизации и до начала войны было выслано, с учетом вселенных в спецпоселки после освобождения из тюрем и лагерей, около 4 млн человек.

Если сравнить коллективизацию, проведенную в конце 20-х — 30-е гг. XX в., с осуществлявшейся двумя десятилетиями ранее столыпинской аграрной реформой, можно обнаружить, что второе по времени преобразование деревни в известном смысле явилось завершением первого, несмотря на внешне принципиальные различия в их проведении. Большевикам, в отличие от П. А. Столыпина и несмотря на все жестокое варварство раскулачивания и других форм принуждения и насилия над крестьянами, задачу создания крупных земледельческих хозяйств в целом решить удалось.

Вместе с тем коллективизация, кардинально изменившая весь облик российской деревни, не могла не положить начало новому процессу, так называемому раскрестьяниванию, разрушению многовекового уклада деревенской жизни, традиций и опыта сельского мира. Она превращала крестьянина из мелкого собственника в зависимого от государства работника, отчужденного от средств производства и лишенного права распоряжаться результатами своего труда. По закону от 17 марта 1937 г. колхознику запрещалось покидать свой колхоз без согласия администрации. Из жизни деревни уходили в прошлое трудовая этика и нравственные устои, основанные на трудолюбии, бережливости, общности, семейных и религиозных традициях. Еще труднее эти черты могли сохранить миллионы крестьян, вынужденных отправиться из родных краев в места спецпоселений, на строительные площадки и в промышленные города.

Валовой внутренний продукт России, в создание которого значительный вклад вносили и труженики деревни, в течение двух пятилеток возрастал ежегодно на 14–15%. В 1937 г. его объем (141 млрд руб. в сопоставимых для всего XX в. ценах) превышал уровень 1928 г. в 3,6 раза, уровень 1932 г. почти в 2 раза.

В конце 1980-х гг. ученые делали попытки представить возможный прогресс сельскохозяйственного производства в СССР без коллективизации, при сохранении нэпа. Результаты математического моделирования привели к выводу, что к концу 1930-х гг. можно было бы получить зерна на 10% больше, чем было реально получено. При этом значительную часть прироста пришлось бы истратить на корм рабочим лошадям, число которых также пришлось бы увеличить к 1940 г. на 40% по сравнению с 1928 г. Без коллективизации переход российского села к интенсивному хозяйству, скорее всего, был бы невозможен. Поэтому представляется малообоснованной точка зрения, выраженная в книге: Кузнечевский В. Д. Сталинская коллективизация ошибка ценою в миллионы жизней. М., 2015).

Модернизация сельского хозяйства, осуществленная в 1930-е гг., практически положила конец таким бедствиям как массовый голод населения, повторявшийся в дореволюционной России каждые 3–4 года в таких сельскохозяйственных регионах как Центрально-Черноземный, Уральский, Поволжье и Волго-Вятский, а также на Украине и в Казахстане. После модернизации недоборы урожая из-за природно-климатических особенностей регионов стали компенсироваться запасами, создававшимися на случай неурожая.

Отмена карточной системы. Увеличение ВВП не влияло автоматически на улучшение благосостояния народа, однако оно позволило уже в ноябре 1934 г. принять решение «Об отмене карточной системы по хлебу и некоторым другим продуктам». В 1935 г. возобновилась свободная продажа хлеба (январь), мясных продуктов, сахара, жиров и картофеля (октябрь). С января 1936 г. были отменены карточки на промышленные товары. Несмотря на это, уровень жизни рабочих оставался в среднем более низким, чем до революции. С 1925 (когда этот уровень приближался к довоенному) по 1937 г. номинальная заработная плата рабочих выросла в 5,5 раза, а стоимость продуктов питания минимум в 8,8 раза. Однако общий рост народного хозяйства позволял развернуть жилищное строительство и несколько улучшить быт трудящихся. Значительной реконструкции подверглись Москва, столицы республик, расширялись новые города.

В конечном счете форсированная модернизация страны была настоящим подвигом рабочих, крестьян и всего советского народа. С точки зрения цивилизационного подхода в это время осуществлялся переход от доиндустриального и раннеиндустриального к развитому индустриальному типу производства. Однако по прошествии многих лет у потомков героев и историков сложилось убеждение, что и индустриализация, и преобразование деревни могли бы иметь более значительные результаты без немыслимых жертв (штурмовщина, голод, искусственное обострение классовой борьбы, репрессии) и авторитарно-деспотического режима, подчинявшего жизнь не правовой, а произвольной, командно-приказной власти.

§ 4. Первые пятилетки как этап культурной революции

Руководство преобразованиями в культурной сфере по партийной линии в годы первых пятилеток осуществлялось Управлением агитации и пропаганды ЦК ВКП(б). В январе 1930 г. оно было подразделено на два отдела — культуры и пропаганды с секторами научной работы и просвещения, включая искусство; с секторами пропаганды марксизма-ленинизма, печати, в том числе художественной литературы, и отдел агитации и массовых изданий, состоящий из секторов общей агитации, массовых кампаний промышленного характера, массовых кампаний сельскохозяйственного характера, массовой работы среди работниц и крестьянок. На тех же началах выстраивался культурно-идеологический аппарат ЦК компартий союзных республик, краевых, областных, городских и районных партийных органов.

В январе 1932 г. культпропотделы были разукрупнены. Число секторов в них увеличено до 12. Имелись самостоятельные сектора партучебников и политграмоты, преподавания ленинизма в вузах и средней школе; массовой пропаганды ленинизма и политики партии; народного образования; научно-исследовательских учреждений; производственно-технической пропаганды; культурного обслуживания заводов и колхозов; газетный; журнальный; научной литературы; искусства. Дальнейшее развитие культурного строительства потребовало новой перестройки Культпропа ЦК, придания его аппарату функционально-отраслевого характера. В мае 1935 г. на базе Культпропа созданы 5 отделов: партийной пропаганды и агитации (руководитель А. И. Стецкий); печати и издательств (Б. М. Таль); школ; культурно-просветительной работы (А. С. Щербаков, с 1938 г. А. А. Жданов); науки, научно-технических изобретений и открытий (Б. М. Волин).

Непосредственное руководство партийных органов всеми делами культуры обеспечивало во многих случаях эффективное решение вопросов культурного строительства. В то же время такое их всевластие приводило к ущемлению конституционных прав государственных органов.

Практическую реализацию установок партии в области культурного строительства осуществляли наркоматы просвещения союзных республик. В России эту работу вел наркомат под руководством А. В. Луначарского (до 1929 г.) и А. С. Бубнова (1929–1937). В сентябре 1933 г. в Наркомпросе было создано пять управлений: начальной и средней школы; подготовки учителей; университетов и научно-исследовательских учреждений; библиотечное; театральных и зрелищных предприятий. В структуре Наркомпроса сохранялись Главлит, Главрепертком и ОГИЗ. Соответствующим образом были организованы наркоматы других союзных республик.

Развернутое наступление на всех направлениях социалистического строительства с началом первой пятилетки требовало организации новой мощной атаки на фронте борьбы с неграмотностью. (По переписи 1926 г. неграмотное население городов составляло 19,1%, села 49,4%.) Начатый в 1928 г. по инициативе комсомола всесоюзный культпоход по борьбе с неграмотностью превратился в массовое движение. В 1930 г. на эту борьбу было мобилизовано более миллиона студентов, слушателей советских партийных школ, учителей, культпросветработников. В 1931 г. число обучающихся взрослых достигло 10 млн.

Система общеобразовательных школ России к концу 1920-х гг. включала несколько их типов. Действовали начальная, школа второй ступени, семилетка, девятилетка, школы фабрично-заводского ученичества (ФЗУ) и школы крестьянской молодежи. Всеми формами обучения было охвачено около 8% населения.

Введение обязательного образования. С сентября 1930 г. в стране вводилось всеобщее бесплатное и обязательное начальное (четырехклассное) обучение детей. В городах и рабочих поселках всеобуч предусматривался в объеме школы-семилетки. Местным советским органам предоставлялось право вводить обязательное образование и в других районах. В деревне предлагалось значительно увеличить количество дневных и вечерних школ для молодежи.

Государственные ассигнования на школьное образование в 1930 г. выросли в 10 раз по сравнению с 1925/26 г. Программа введения обязательного начального образования разработана и утверждена в августе 1930 г. Финансовое ее обеспечение предопределяло сооружение новых школ, бесплатное снабжение учащихся начальных классов одеждой, обувью, питанием, учебниками, письменными принадлежностями. Соответственно новые задачи предстояло решать бумажной промышленности, полиграфии.

Нехватку учителей с переходом к всеобучу решали предоставлением права каждому, кто имел семилетнее образование, работать в начальной школе, достаточно было закончить краткосрочные (от полугода до трех недель) курсы по подготовке и переподготовке учителей. Проводились ускоренные выпуски из пединститутов и училищ. Прием в педагогические вузы увеличился более чем в 2 раза, в педтехникумы в 3 раза. В 1930–1932 гг. комсомол провел три всесоюзные мобилизации на педагогическую работу комсомольцев. Все это позволило охватить к концу первой пятилетки обучением в начальной школе 98% детей в возрасте от 8 до 11 лет (в 1927/28 г. — 51,4%). План первой пятилетки по обучению 18,5 млн неграмотных и малограмотных был перевыполнен более чем в 2,5 раза. К 1934 г. начальное обучение в СССР было внедрено повсеместно. На просвещение в 1932 г. было истрачено средств в шесть раз больше, чем в 1927/28-м, и почти в два раза больше, чем предусматривалось пятилетним планом.

Индустриализация страны потребовала ускорить подготовку квалифицированных кадров для промышленности. Обучение рабочих осуществлялось в стационарных учебных заведениях с отрывом и без отрыва от производства. Массовую подготовку осуществляли школы ФЗУ.

«Техника решает все». С переходом к индустриализации было перестроено также среднетехническое и высшее образование. С 1931 г. ускорение темпов создания новой технической интеллигенции осуществлялось под лозунгами: «Пора большевикам самим стать специалистами», «Техника в период реконструкции решает все». Для реализации этих задач было предложено за 2–3 года увеличить число новых кадров технических специалистов в 4 раза, в связи с чем срок обучения в технических вузах сокращался с 5 до 3 лет. Старшие классы общеобразовательных школ превращались в техникумы, некоторые многоотраслевые техникумы в вузы, ряд политехнических институтов и вузов разукрупнялись — их факультеты и отделения становились самостоятельными учебными заведениями. В результате выпуск специалистов из технических вузов был увеличен к концу первой пятилетки почти в 4 раза, из техникумов в 6,5 раза. За 1929–1932 гг. в вузах было подготовлено 170 тыс. специалистов, в 1933–1937 гг. — 370 тыс. Всего в вузах и техникумах за 1928–1937 гг. подготовлено около 2 млн специалистов. Но при сокращении сроков обучения сохранить высокий уровень профессиональной подготовки было очень трудно.

Для подготовки высококвалифицированных кадров хозяйственных руководителей в конце 1920-х гг. создана Всесоюзная промышленная академия в Москве (первый выпуск состоялся в 1930 г.). Аналогичные учебные заведения работали в других промышленных городах. Проблемы улучшения качества и приближения подготовки кадров технических специалистов к производству с началом первой пятилетки решались путем передачи части соответствующих вузов из ведения Наркомпроса в отраслевые наркоматы. Это способствовало укреплению материально-технической базы вузов.

«Кадры решают все». Во второй пятилетке, в связи с выдвижением на первый план задачи освоения построенных промышленных предприятий, лозунг «техника решает все» был заменен. Выступая 4 мая 1935 г. в Кремлевском дворце на выпуске академиков Красной Армии И. В. Сталин говорил: «Раньше мы говорили, что “техника решает все”. Этот лозунг помог нам в том отношении, что мы ликвидировали голод в области техники. Это очень хорошо. Но это далеко недостаточно. Чтобы привести технику в движение и использовать ее до дна, нужны люди, овладевшие техникой, нужны кадры, способные освоить и использовать эту технику по всем правилам искусства. Техника без людей, овладевших техникой, мертва. Техника во главе с людьми, овладевшими техникой, может и должна дать чудеса. Если бы на наших первоклассных заводах и фабриках, в наших совхозах и колхозах, на нашем транспорте, в нашей Красной Армии имелось достаточное количество кадров, способных оседлать эту технику, страна получила бы эффекта втрое и вчетверо больше, чем она имеет теперь. Вот почему упор должен быть сделан теперь на людях, на кадрах, на работниках, овладевших техникой. Вот почему старый лозунг “техника решает все”, является отражением уже пройденного периода, когда у нас был голод в области техники, должен быть заменен новым лозунгом, лозунгом о том, что “кадры решают все”».

Создание эффективной системы образования. В середине 1930-х гг., после ряда левацких экспериментов 1920-х гг., удалось создать эффективную систему образования. В начале 1930-х отменили практиковавшийся ранее бригадный метод зачетов, резко снижавший личную ответственность и качество учебы студентов. В июне 1936 г. было принято постановление СНК СССР «О работе высших учебных заведений и о руководстве высшей школой», которое узаконило лекции, семинары, производственную практику.

Новая советская интеллигенция формировалась из трех источников — специалистов дореволюционной школы, выдвиженцев из рабоче-крестьянской среды и путем подготовки в средних специальных и высших учебных заведениях. Для общего руководства вузами в 1933 г. создан Всесоюзный комитет по высшему техническому образованию при ЦИК СССР, преобразованный в 1936 г. во Всесоюзный комитет по делам высшей школы при СНК. С мая 1936 г. по ноябрь 1937 г. комитет возглавлял И. И. Межлаук, позднее С. В. Кафтанов.

Во второй пятилетке в СССР была в основном создана материальная база для реализации программы достижения сплошной грамотности: появилось до 20 тыс. новых школ — примерно столько же, сколько было в царской России. Школьное образование приобрело большую смысловую стройность. В соответствии с постановлением правительства от 15 мая 1934 г. «О структуре начальной и средней школы» устанавливались три типа общеобразовательной школы: начальная (1–4-й классы), неполная средняя (1–7-й) и средняя (1–10-й).

Численность учащихся начальной и средней школы во второй пятилетке выросла с 21,3 млн до 29,4 млн. Расходы государства на культурное строительство (школа, кадры, наука, печать и т. п.) в 5 раз превысили затраты первой пятилетки. В 1934–1938 гг. был вдвое увеличен выпуск школьных учебников.

С развитием всеобуча менялось само понятие ликбеза. Азбучная грамотность перестала удовлетворять, поскольку не обеспечивала запросов хозяйственного и культурного строительства. Человек, не имевший знаний в объеме четырех классов, стал считаться малограмотным. Постановление СНК СССР и ЦК ВКП(б) «О работе по обучению неграмотных