Аурлийский цикл. Книга 3. Война плащей
Константин Лебедев

Корректор Анна Асонова

© Константин Лебедев, 2024

ISBN 978-5-0060-6972-5 (т. 3)

ISBN 978-5-0056-2426-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Пролог

Генри Гилберт шел по широким коридорам дворца Ортоса. Монументальное сооружение имело не только светское предназначение, но и выполняло функции главного собора всего континента. Величественное здание не могло не восхищать посетителей своей грандиозностью. Его высокие потолки сразу указывали прихожанам на их ничтожность в сравнении с величием церкви.

Через каждые десять метров с обеих сторон висели хоругви с изображением священного древа Творца. В небольших нишах между ними уютно располагались статуи героев прошлого. Получив вторую жизнь в творениях скульпторов, аурлийские святые встречали прихожан взглядами, преисполненными мудрости ушедших веков.

При виде сэра Гилберта все встречающиеся на его пути люди склонялись в почтительном поклоне. Рыцарю было приятно подобное отношение к своей персоне. Тщеславие вообще было его главным и, пожалуй, единственным грехом. Он знал, что его уважают, и не скрывал того, что гордится этим.

Прошло уже больше десяти лет с тех пор, как он покинул отчий дом и отправился искать славы на улицах Ортоса. Награда быстро нашла своего героя, и никто не посмел бы сказать, что получена она была незаслуженно. Аурлиец обладал рядом качеств, значительно выделявших его из большинства жителей континента.

Во-первых, Генри происходил из древнего рода, со стародавних времен являющегося одной из главных опор церкви. В лице семьи Гилбертов церковники находили поддержку в самые темные времена. Во-вторых, находящийся на службе церкви рыцарь четыре года подряд выигрывал турнир Ортоса и заслужил право называться лучшим мечником континента. С учетом данных вводных не осталось никаких сомнений в том, что именно он должен был возглавить священную гвардию, в обязанности которой входила защита высших чинов церкви. Как ее лидер, мистер Гилберт стал личным телохранителем его преосвященства.

Не все приняли эту новость с восторгом. В конце концов, на момент назначения он был слишком молод, а первые же его решения ввели в ступор множество знатных семей. Прежде членами гвардии могли становиться лишь выходцы из благородных родов, но рыцарь упразднил это правило. Не желая мириться с новыми порядками, многие воины покинули знаменитое подразделение армии Создателя. Рыцарь не сильно тревожился по поводу их ухода.

На своем опыте Генри Гилберт убедился, что чести и достоинства в простом крестьянине бывает больше, чем в его господине. Однажды он даже принял в доблестные ряды гвардейцев бывшего разбойника, вставшего на скользкую дорожку, чтобы помочь своей деревне спастись от голода. За время его управления гвардия стала похожа на настоящий рыцарский орден. В светских кругах многие тайно насмехались над их излишней честолюбивостью и гиперболизированным благородством.

Генри Гилберт провел в столице около десяти лет с тех пор, как прибыл в нее, будучи молодым и не понимающим правила большого города человеком. Сегодня утром он впервые за долгое время должен был отправиться домой в заслуженный отпуск, но посыльный его преосвященства принес письмо, предписывающее явиться на заседание тайного совета.

Рыцарь слишком давно не был дома. Он не видел родных годами и сильно по ним соскучился. Его сестра, должно быть, уже совсем выросла, и подоспело время ее первого выхода в свет. С самого утра Генри преследовало чувство тревоги. Насколько он знал верховного магистра, тот всегда держал слово, и неожиданное письмо не сулило ничего ординарного.

Винтовая лестница, ведущая наверх, была достаточно узкой, и рыцарю приходилось каждый раз уступать проход, пропуская спускающихся посетителей. Несколько дам приветливо улыбнулись при виде привлекательного рыцаря.

Мужчина средних по аурлийским меркам лет действительно был весьма обаятелен. Начищенный до блеска легкий доспех покрывала гербовая накидка гвардии с изображением меча, оплетенного ветвями древа Творца. Слегка вьющиеся темные волосы чуть-чуть не доставали до наплечников. Белый плащ, легкая щетина и уверенный взгляд заставляли едва знакомых с ним людей сразу же романтизировать его образ.

В полном обмундировании Генри Гилберт идеально подходил под описание рыцаря в сверкающих доспехах, что не давало ему ни единого шанса быть обделенным женским вниманием. В свои тридцать пять лет он сохранил душевную молодость, отражающуюся в живых глазах. Постоянные тренировки и сражения на мечах сделали из его тела идеальное орудие для убийства.

У дверей зала заседания совета его ждал личный секретарь магистра. На его лице Генри не прочитал ни капли волнения, но стоявший перед ним человек в целом не страдал излишне ярким проявлением эмоций.

– Сэр Гилберт! Мне очень жаль, что вам пришлось отложить свой отъезд, но его преосвященство настаивал на вашем участии, – служащий с идеальной осанкой и длинными, спадающими ниже плеч светлыми волосами приветствовал его добродушной и одновременно понимающей печаль рыцаря улыбкой.

Человек с необычным именем Лэвден вызывал у рыцаря симпатию. Уважение между двумя церковниками можно было, без сомнений, назвать взаимным. Личный секретарь верховного магистра безусловно был необычайно умен и своими делами заслужил высокий пост абсолютно обоснованно. Исполнительный и трудолюбивый, он, казалось, вообще не нуждался в отдыхе. Благодаря обширной сети его шпионов, церковь выявляла не один десяток гнезд еретиков в год.

– Я служу верховному магистру и готов подчиниться его воле в любой момент, – машинально ответил рыцарь, но в душе все же был расстроен сорвавшейся поездкой домой.

– Идемте, мы ждали только вас, – с этими словами секретарь открыл дверь, приглашая воина в белом плаще пройти перед ним.

В иерархии церкви существовало всего два совещательных органа. Первый из советов решал как теологические, так и достаточно практичные вопросы. Старейшины, число которых совпадало с количеством ветвей на священном древе, решали основные задачи, ставящиеся перед церковью Создателя.

Они утверждали догматы, распределяли бюджет, определяли налоги, согласовывали строительство соборов, рассматривали вопросы о канонизации новых святых. Однако был еще и внутренний совет, и именно на него был приглашен сэр Гилберт. В нем принимало участие уже гораздо меньшее количество людей, и все, о чем говорилось позади украшенных изящной резьбой дверей, оставалось за ними.

В торце длинного овального стола, выполненного из мрамора, восседал верховный магистр. Когда человек получал подобный титул, он отрекался от всего земного, в том числе и от своего мирского имени. Сэр Гилберт склонился в уважительном поклоне. Взгляд глаз, наполненных мудростью, оценивающе оглядел своего телохранителя, от чего рыцарю стало не по себе. Внутренний голос подсказывал Генри, что его ждет много работы и, скорее всего, прольется немало крови.

Поприветствовав всех, он занял свое место рядом с магистром. Секретарь уселся с противоположной стороны. Всего сегодня за столом присутствовало десять человек. Генри Гилберт был удивлен увидеть среди них сыновей магистра. Его преосвященство нечасто привлекал свою кровь к серьезным вопросам.

Внешность старшего из сыновей по имени Коннор была крайне обманчива. Растрепанные пшеничные волосы и небрежная улыбка создавали вокруг него ореол безрассудства, однако тот был хитер, как сам дьявол, и необычайно серьезен, когда речь шла о важных делах. Ходили слухи, что, несмотря на приятную внешность, Коннор не раз был замечен в проявлении жестокости.

Младший же брат Калеб был его полной противоположностью. Внешне всегда ухоженный, с несколько женственными чертами лица, он пользовался невероятной популярностью среди дам. Этот общепризнанный факт являлся несомненной причиной того, что в столь юном возрасте он уже успел заработать себе титул главного гуляки столицы. Между тем, без всяких сомнений, про обоих братьев можно было с уверенностью сказать, что ни один из них не гнушался пользоваться своим происхождением и использовать его при любом возможном случае. Их присутствие на заседании совета также не сулило ничего хорошего.

Седовласым хмурым воином был главнокомандующий над всеми войсками церкви сэр Томас Мур. Генри Гилберт хорошо знал старого рыцаря задолго до прибытия в столицу. Отец гвардейца имел честь служить под его началом во времена мятежа коричневых плащей. Глава рода Гилбертов не раз возвращался к воспоминаниям о том, как сэр Томас спас его жизнь в битве при Лонде. Отправляясь в Ортос, молодой Генри мечтал стать похожим на знаменитого полководца.

Трое других воинов в доспехах были его доверенными генералами. Тучный мужчина в самом конце стола возглавлял инквизицию, а сидящий напротив человек с острыми чертами лица являлся канцлером и отвечал за взаимодействие между церковью и герцогствами.

– Тревожные новости, господа, – начал великий магистр, дождавшись, когда последние участники совещания займут свои места за столом.

Лэвден чихнул. Сэр Гилберт вскинул на него удивленный взгляд. За все время знакомства с секретарем он впервые увидел его хотя бы с мельчайшим намеком на простуду.

– Птички нашего дорогого секретаря, да избавит его великий Творец от болезней, принесли свежую информацию из Корквила. Будет лучше, если он сам изложит суть дела. – Его преосвященство указал на своего помощника раскрытой ладонью, предлагая тому начать.

– Несколько дней назад моим шпионам стало известно, что на западном побережье, немного севернее столицы герцогства Корд, был замечен корабль.

– Контрабандисты? Не удивлюсь, если после того, как экспедиция покинула Аурлию, моряки тайком начали осваивать Внешнее море, – предположил Калеб, поправляя рукой нависшую челку.

– Корабль не похож ни на один из тех, что производят в герцогстве Корд. Однако среди высадившихся лазутчики заметили несколько человек в зеленых плащах.

– Взаправду дурные новости, – пробубнил один из генералов, носящий фамилию Портер.

– И это еще не самое плохое. Среди прибывших удалось опознать одного человека. Мои люди утверждают, что это был капитан Рэджинальд Хольт.

Главный инквизитор тяжело выдохнул. В его голове еще были свежи воспоминания о той тяжелой работе, которая на него свалилась, когда к берегам Аурлии пристал «Последний шанс».

– Так пускай их немедля арестуют и доставят сюда. Послушаем, что они скажут. Возможно, их речи не будут пропитаны той ересью, коей был насыщен доклад адмирала Хариса, – предложил канцлер.

– К сожалению, это невозможно. Они исчезли из поля нашего зрения, скрывшись в глубине континента. Утром мои шпионы не обнаружили и намека на их присутствие. Корабль тоже пропал, – секретарь виновато развел руками.

– Необходимо усилить гарнизон Корквила, – тут же вскинулся Томас Мур.

– Да сколько их там может быть? Экипаж корабля – двести-триста человек? Что они смогут сделать? И это с учетом того, что им удалось вернуться без потерь. В отличие, кстати, от адмирала Хариса, который еле дотянул до возвращения домой, – пренебрежительно откинулся в кресле Калеб.

– Не стоит недооценивать опасность. Для жителей герцогства Корд эти люди – легенды во плоти, навсегда вписавшие свои имена в историю мореплавания. Ты забыл, какие волнения были в прошлый раз? Думаю, стоит им помыслить о том, чтобы разжечь пламя мятежа, и в Корквиле они найдут немало желающих их поддержать, – осадил брата рассудительный Коннор.

– Давно уже пора стереть это герцогство с лица земли. От них больше проблем, чем пользы, – не сдавался Калеб.

– Ты предлагаешь уничтожить одно из пяти великих герцогств и считаешь, что у этого шага не будет последствий? Как к этому отнесутся остальные? А торговать ты собираешься исключительно по суше? Или, может, откажешься от своих ежегодных поездок на острова? – Магистр поморщился от глупости своего младшего сына.

Калеб собирался что-то возразить, но осекся под строгим взглядом отца. Магистр был единственным человеком, имевшим над ним безграничную власть. Юноша любил отца за те возможности, что тот ему давал, и ненавидел за ту строгость, что он проявлял к своему младшему отпрыску. Верховный магистр всегда больше выделял старшего брата, заставляя менее успешного ревновать к его любви.

– В прошлый раз нам повезло. Моряки вернулись прямиком в расставленные инквизицией сети. Бунт удалось подавить в зародыше. В этот раз мы не сможем обойтись малой кровью. Судя по их действиям, им уже понятно, что дома ничего хорошего блудных сыновей не ждет, – секретарь заставил всех вернуться к обсуждению главного вопроса.

– Я немедля созову войска, – сэру Томасу Муру, возглавлявшему армию его преосвященства, не терпелось разобраться с возникшей проблемой, и его преданные генералы поддержали его дружными ударами кулаков по столу.

– Согласен. Только сделайте это без лишнего шума. Объясните общий сбор войск необходимостью проведения парада в честь дня святого Эдмунда. Нам не нужна паника в городе, – согласился магистр.

– Может, стоит усилить гарнизон Корквила? – спросил Коннор.

– Уже. Карл Грифитс все еще там. Именно он предоставил мне сведения о высадке десанта, – ответил секретарь.

При упоминании этого имени Генри Гилберта слегка передернуло. Ему в крайней степени не нравился этот человек. Не было никаких сомнений в том, что инквизитор предан делу церкви всей душой, но его методы заставляли относится к нему с отвращением. Хоть номинально главный инквизитор сейчас сидел за одним столом с рыцарем, настоящим лицом и звездой святой инквизиции был именно Карл Грифитс.

Сэру Гилберту порой казалось, что инквизитор в состоянии найти еретиков даже там, где их не было. Он был ручным псом церкви, готовым вгрызаться в глотки ее врагов по первому приказу. Многие жители, узнав о скором прибытии инквизитора в их город, тут же стремились его покинуть. Где бы ни был Карл Грифитс, его преследовал дым костров и разрушенных судеб.

– Пошлите ворона. Пусть Карл усилит патрули, – попросил глава инквизиции.

– Уже сделано. Но, зная Грифитса, в этом не было особой необходимости. Инквизитор и так знает, что делать в подобных ситуациях. Надеюсь лишь, что, когда он закончит, в Корквиле останется, кому молиться Творцу, – проговорил Лэвден.

– Нам потребуется новое лицо. Символ, вокруг которого сплотятся наши воины. История научила нас, что люди куда охотнее идут на войну за живым воплощением веры, чем за бесплотным богом, сколько бы любим он ни был, – магистр казался погруженным в свои мысли.

Его преосвященство был человеком немолодым, но сохранить здравомыслие ему благополучно удавалось. Да и в целом магистр был из тех людей, кто старается следить за собой. Несмотря на то, что ему было уже далеко за полвека, никто не осмелился бы дать ему больше сорока лет. Всегда идеально выбритое лицо и обаятельная внешность отвлекали внимание от глубоких морщин на переносице. Седина только начала подступать к его волосам, захватив лишь область висков.

– Я подготовил несколько кандидатур. – Всегда исполнительный секретарь выложил на стол принесенные с собой выписки из церковных архивов.

Следующие полчаса прошли в обсуждении. Каждый из ораторов перечислял достоинства и недостатки выпавших ему кандидатов. Слишком пожилых откладывали сразу. Никому не нужно было, чтобы символ, вокруг которого должна была собраться армия церкви, вдруг неожиданно умер от какой-нибудь старческой болезни. Старались избегать и тех, кто хоть как-то был причастен к церкви. Верховный магистр искал свежее лицо со стороны. Аурлийцев, происходящих из знатных родов, также откладывли в сторону.

– Знать амбициозна. Никто не может гарантировать, что, когда мы возведем подобного человека на вершину, он не решит взять ситуацию в свои руки. В подобном случае мы можем сильно пожалеть о своем выборе, – пояснил магистр.

Разобравшись со всеми папками, совет так и не нашел подходящего кандидата. Они уже собирались выбирать лучшего из худших, когда секретарь неловко прокашлялся, привлекая к себе внимание.

– Есть еще один кандидат. Однако должен сразу предупредить вас, что она из коричневых плащей…

– Продолжай, Лэвден. Выбор у нас небогатый, – попросил магистр.

– Обычная крестьянка, сирота. Как вы помните, пару лет назад был неурожайный год. Она на неделю заперлась в часовне и непрестанно молилась день и ночь. К началу новой недели появились первые всходы. Слух о ней пошел по округе, и везде, где она появлялась, со временем начинала колоситься пшеница.

– Она совсем юна. Судя по документам, ей должно быть не больше семнадцати лет, – сказал Коннор, забрав себе папку секретаря.

– Значит, сделает все, что мы от нее потребуем, – воодушевился верховный магистр.

– Где она сейчас? – спросил канцлер, сидящий слишком далеко и не имеющий возможности заглянуть в документы.

– В одной из деревень севернее Лонда, – послышался голос скрытого за листами бумаги Коннора.

Сэр Гилберт уже начинал подозревать причину его вызова на совет, а через секунду все сомнения полностью отпали.

– Значит, решено. Генри, ты отвечаешь за нее головой. Дело важное, и я хочу, чтобы ты занялся им лично. – Магистр по-отечески посмотрел на своего телохранителя, словно прочитав его мысли.

– Служу вашей воле, – протокольно ответил сэр Гилберт.

– Береги ее так же, как заботился обо мне. Не забывай, что она из коричневых. Пусть твои люди обучат ее светским манерам и как следует воспитают. Она может потребоваться нам в самое ближайшее время. Будет хорошо, если ты научишь ее орудовать мечом.

– Я не подведу вас, владыка, – рыцарь склонил голову в знак уважения.

– Знал, что могу рассчитывать на тебя. Мне жаль, что твой отъезд в родные края все же придется отложить. Можешь назвать имя заместителя командора гвардии на время твоего отсутствия? – голос магистра звучал искренне.

– Брайан Клири отлично подойдет на эту роль. Он молод, но я вижу в нем скрытый потенциал. Такой же, как когда-то разглядели во мне вы, – не задумываясь ответил Генри.

– Будь по-твоему. Доверяю твоему выбору. – Магистр посмотрел на секретаря, и тот записал озвученное имя в своих бумагах.

Все понимали, что это действие Лэвдена лишь формальность. Секретарь обладал феноменальной памятью и в письменных напоминаниях абсолютно не нуждался.

– Женщина, ведущая людей в бой, заставит других воинов стыдиться своих страхов, – заявил Томас Мур, довольный выбором кандидатуры на роль символа.

– Канцлер, я хочу, чтобы в каждом соборе континента, каждой церквушке на каждой проповеди рассказывали об этой девушке. О ней должны узнать все прихожане – от герцога до последнего землепашца, – приказал великий магистр, быстро переключившись обратно на основную тему беседы.

– Я немедля разошлю воронов всем кардиналам, – раболепно склонил голову канцлер.

– Лэвден, отправь письмо командору острова святого Ролана. Нам потребуется помощь ордена.

– Если все хорошо, он уже должен подлетать к их крепости, – улыбнулся секретарь, довольный тем, что в очередной раз предупредил веление своего господина.

Совет заседал еще около часа, пытаясь утрясти основные вопросы. Не дождавшись его окончания, сэр Гилберт вежливо откланялся и отправился в гвардейские казармы. Встречавшиеся ему по пути солдаты уважительно приветствовали рыцаря, ударяя кулаками о нагрудники. Они боготворили своего командира и готовы были идти за ним в огонь и воду. Добравшись до своего кабинета, он застал там вальяжно раскинувшегося в кресле оруженосца.

– Судя по всему, домой мы опять не едем? – встретил его верный помощник и земляк Эдвард Парсон.

– Если все так, как предполагает верховный магистр, домой мы попадем очень нескоро, – печально ответил рыцарь, лучше многих понимающий весь ужас и кровопролитность потенциальной войны.

Оруженосец относился к тому типу людей, с которыми даже при первой встрече хочется общаться словно со старым другом. Даже несмотря на то, что назвать его человеком красивым никто и не подумал бы. Поддаваясь его природному обаянию, сэр Гилберт позволял помощнику некоторые вольности в общении. Слегка полноватое лицо, обрамленное небольшой уходящей в рыжину бородкой, создавало впечатление, что данный человек не представляет опасности. Однако недооценивать его было бы большой ошибкой. Капитан гвардии прошел вместе с Эдом через достаточное количество сражений, чтобы не сомневаться в этом.

– Мне распрягать лошадей?

– Нет, они нам все же пригодятся. Отбери два десятка наших лучших людей и распорядись, чтобы заготовили провизии на четыре дня пути, мы выступаем через час.

– Клири поедет? – небрежно спросил Эдвард.

– Нет, Брайан останется замещать меня на время отсутствия. Сообщи ему об этом, а то он наверняка захочет ввязаться в это дело вместе с нами, – улыбнулся рыцарь.

Бубня себе под нос самые изощренные ругательства, расстроенный оруженосец тем не менее сразу отправился исполнять приказ. Спустя отведенный на сборы час, небольшой отряд из двадцати двух человек покинул столицу. Встречный ветер заставлял парить их белые плащи, издалека привлекая внимание крестьянских мальчишек.

Глава 1. Блудные сыновья

Родрик Грей с большим интересом рассматривал посетивших его хижину гостей. Небольшой дом не был предназначен для такого внушительного количества людей, и собравшимся пришлось ютиться, прижимаясь друг к другу в тесном пространстве.

Гигантский громила, похожий на черепаху, отступница, жительница долины, Сирин, незнакомый светловолосый юноша, скорее всего, являющийся утларгом и еще одно существо, от которого интендант на интуитивном уровне предпочитал держаться подальше. От бледной фигуры с острыми клыками вместо обычных зубов и костяными наростами на плечах веяло смертью.

Когда все перебрались с корабля на берег и забились в обитель отшельника, капитан Хольт потребовал от старого друга первым рассказать свою историю.

Мистер Грей, сидящий на единственном стуле, покосился на стопку листов, на которых уже отразил все произошедшие события. Собравшись с силами, он поведал товарищам историю возвращения «Последнего шанса» в родной дом. Родрик давно ни с кем не разговаривал, и оттого его собственный голос казался ему непривычным. Не прошло и недели пути, как от болезни умер первый помощник. Больше всех контактировавший с ним адмирал слег до конца плавания. Один за другим моряки заразились неизвестной болезнью. Родрика спасло то, что он мало общался с остальными членами экипажа. Дружескими знакомствами обзавестись он не успел, питался в одиночестве на своем камбузе, из-за полученной травмы перемещался по кораблю только по необходимости.

Способные стоять на ногах офицеры флагмана старались направить корабль на остров Хольта, но налетевшая буря отнесла их далеко на север. Потом начался период полного штиля. Ослабленные моряки уже не могли эффективно работать на веслах, из-за чего их возвращение домой затянулось. Поворачивать корабль назад и устраивать стоянку на острове уже не было никакого смысла. До него и до Корквила оставалось одинаковое расстояние.

На последнем издыхании «Последний шанс» добрался до долгожданной гавани. Домой вернулась лишь четверть от того экипажа, что когда-то давно покинул Корквил. На этом несчастья моряков не закончились. Прямо за встречающей их радостной толпой таился полк инквизиторов. Дождавшись, когда все моряки сойдут на сушу, они немедля их арестовали. Родрику повезло: крепеж деревяшки, служившей ему вместо ноги, сломался, и интендант задержался на корабле, чтобы исправить поломку.

Калека стал свидетелем того, как инквизиция окружила путешественников и немедля потребовала сдать оружие. Отколовшийся от полка отряд сразу отправился на «Последний шанс», чтобы прочесать корабль сверху донизу. Родрик сумел поправить свою искусственную ногу только тогда, когда на верхней палубе уже вовсю был слышен топот солдатских сапог.

Рефлекторно направившись в сторону самого родного на корабле места, мистер Грей закрыл за собой дверь камбуза. Паника заставила мысли перепутаться в бесформенный клубок. Интендант судорожно искал место, в котором мог бы спрятаться. Солдатские ботинки уже отбивали барабанную дробь по лестнице, ведущей на его палубу. Заметив объемную бочку, груженную выловленной рыбой, Родрик не нашел лучшего решения, чем спрятаться в ней.

– Мне кажется, запах рыбы теперь будет преследовать меня всю жизнь. – Лицо мистера Грея побледнело от воспоминаний о жутких событиях.

– Да не сказать, дружище, – подбодрил его Грин.

– Вообще, есть немного, – слегка поморщилась Ингрид, тем не менее приветливо улыбнувшись.

Отступница тщательно переводила все сказанное для Джеро, чувствующего себя неловко от того, что он был единственным существом в комнате, не знавшим аурлийского или языка древних.

Интендант продолжил свой рассказ, в подробностях поведав о тех часах, что провел в бочке. Один из инквизиторов во время обыска даже снял крышку, но Родрик так тщательно закопался в рыбе, что увидеть его не было никакой возможности. Правда, интендант чуть было не задохнулся, и бочка рисковала стать его погребальной урной. Вылезти он осмелился только глубокой ночью, когда на корабле практически не осталось караульных.

Сбросив канат, он аккуратно спустился в воду. Ему повезло: было пасмурно и облака перекрыли звездное небо, свет которого мог его выдать. Выбравшись на сушу, он уже знал, что ему делать. Весь день, проведенный взаперти, он обдумывал план действий. Первым делом необходимо было обзавестись документами. Старого сослуживца по государственным делам всегда можно было найти в трактире у городских стен. Дождавшись, когда тот выйдет из таверны, интендант поймал его в темном переулке. Тот принял его за бездомного, от безысходности решившего пойти на ограбление, и чуть было не заколол мистера Грея своим кинжалом. Будучи обязанным Родрику и поддавшись на уговоры, старый товарищ согласился сделать для него поддельные документы.

Служащий дождался смерти подходящего по возрасту жителя Корквила и, не отправляя извещение о его гибели, передал документы несчастному моряку. Вместе они покинули город, и Родрик поселился в этой заброшенной хижине, грезя о скором возвращении «Отчаяния». Остальная команда и сам адмирал стали узниками бастионов Генри Корда. Герцог по своей натуре не был жестоким, но прибывший инквизитор быстро взял контроль над городом в свои руки, превратив властолюбивого правителя в свою марионетку. Мистер Грей провел все это время в одиночестве, пытаясь сохранить рассудок.

Кэр смотрел на друга с чувством сострадания. Родрик сильно похудел, лицо выглядело осунувшимся, а неряшливая борода дополняла образ отшельника. Когда калека говорил, его глаза бегали в разные стороны, останавливаясь на каждом из гостей не дольше секунды. Интендант боялся смотреть на них дольше, опасаясь, что все они – лишь плод его воображения и вот-вот исчезнут.

В отличие от «Последнего шанса», их обратный путь прошел без происшествий. Кэр управлял своим собственным кораблем. Рядом с ним всегда была Сирин, чье присутствие заставляло лейтенанта забывать обо всех несчастьях. На каждом из кораблей флота древних был хотя бы один аурлиец, отвечающий за управление судном. В середине плавания все лидеры беглецов собрались на корабле Сварна, чтобы обсудить дальнейший план действий. В конечном итоге они благополучно достигли острова Хольта.

Лейтенант Ричард Уайтхол, оставленный здесь адмиралом в роли наместника, времени зря не терял. Династия вождя Кирта прервалась, и аурлиец, взяв в жены красавицу аборигенку, стал королем своего небольшого острова. Дикари под его влиянием стали более цивилизованными. Многие из них успели изучить язык чужаков. Дома стали выглядеть комфортнее и прочнее. Развивалось и земледелие. Теперь поселения аборигенов окружали куда более обширные пашни. Офицер «Последнего шанса» с открытым ртом слушал своих соотечественников, пораженный тем, что они ему поведали.

Странники провели на острове целый месяц, помогая выжившим утларгам обосноваться на новой земле. Беглецов было слишком много, и небольшой клочок суши не был в состоянии долго кормить целый народ. Хорошо еще, что осталась приличная часть запасов, заготовленных Сварном. Тем не менее было принято решение о том, что основные силы останутся здесь, пока один корабль отправится на разведку, чтобы понять, насколько холодный прием их ждет дома.

Кэр ощущал себя неловко, бродя вместе с Сирин по тем местам, в которых когда-то проводил время с Ноа. Некоторые аборигены при виде новой спутницы аурлийца открыто высказывали свое недовольство и всячески пытались оскорбить девушку. Сирин было не привыкать к подобным взглядам и выкрикам в ее адрес, поэтому с недоброжелателями она справлялась довольно легко.

Они вдвоем побывали в каждом уголке острова. Лейтенант даже показал ей дорогу на пик горы. Любуясь пейзажами, открывающимися их глазам, Кэр думал о том, что хотел бы остаться вместе с Сирин здесь навсегда. Вдали от тревог империи и будущего гражданского раздора его родины. Но аурлиец не обманывался. Остров Хольта оказался буквально зажат между молотом и наковальней, а его безмятежность не могла оставаться вечной.

В конечном итоге, забрав один из кораблей, аурлийцы направили его паруса в сторону своей родины. Компанию им составили Сирин, Га-либ, Джеро, Ингрид, Хорив и Гаелла. Последней тяжело далось предательство ее народа. Девушка превратилась в затворницу, проведя все время в каюте капитана Хольта, практически не появляясь на людях. Сейчас же изменения, произошедшие в ней, стали столь сильны, что Кэр не узнал бы ее, не стой она рядом с капитаном. Она, безусловно, все еще была красива, но той силы жизни, что присутствовала в ней раньше, сейчас уже было не найти.

Когда до побережья герцогства Корд оставалось меньше одного дня пути, налетел сильный шторм. Корабль отнесло севернее предполагаемой точки назначения, из-за чего моряки заметили сигнал отшельника прежде, чем взяли курс на Корквил.

– Значит, быть войне, – проговорил Артур Кэмбел, когда старые друзья закончили обмен историями.

– Как зовут инквизитора, под чьим покровительством сейчас находится Корквил? – неожиданно спросил Уильям Олридж, словно вышедший из транса.

– Карл Грифитс, – Родрик произнес это имя с явным отвращением в голосе.

– Тогда у меня плохие новости. Я имел несчастье быть с ним знакомым. Он дьявольски хитер и не менее опасен. Не удивлюсь, если он знает о твоем присутствии на континенте и нарочно приказал отпустить тебя.

– Исключено, я был аккуратен. Да и к тому же прошло больше года, а меня еще не арестовали.

– Грифитс терпелив и не упустит своего. Уверяю, тот факт, что ты благополучно покинул город, скорее всего, свидетельствует о его плане использовать тебя в качестве наживки. – Уильям явно был встревожен присутствием инквизитора в городе.

– Это уже неважно. Будем действовать по оговоренному плану, – вступил в разговор капитан Хольт.

– Нужно избавить побережье от всех свидетельств нашего пребывания, – предложил Грин.

– Есть еще одно, о чем вы обязательно должны знать, прежде чем что-то предпримите. Инквизитор арестовал не только экипаж «Последнего шанса», но и всех, кто хоть как-то причастен к экспедиции. Все родственники моряков также в заточении. Он держит их в заложниках, чтобы избежать повторения волнений.

Кларк Кормак и Кэр переглянулись. В глазах обоих читался страх за своих близких. Теплое ожидание скорой встречи с родными сменилось сковывающим ужасом. Желая поддержать аурлийца, стоящая рядом Сирин аккуратно вложила свою руку в его.

– Команде об этом пока знать не обязательно, – сказал капитан, оценив реакцию своих офицеров.

– Вы, должно быть, еще не поняли. Грифитс, наверное, самый серьезный противник из числа тех, с кем нам придется столкнуться. Нельзя его недооценивать. Он спалит город дотла вместе со всеми жителями и после этого будет спать сном безгрешного младенца, – мистер Олридж пытался донести до своих товарищей всю серьезность ситуации.

– Джонатан, остров Велии нас поддержит? – обратился капитан к начальнику гвардейцев.

– Я бы посмеялся над тем, кто мог бы с полной уверенностью утверждать подобное. Местные кланы непредсказуемы и признают лишь язык силы, но попробовать стоит. Я был не последним человеком на острове. Возможно, к моему мнению прислушаются. Если в нашем предложении они почувствуют перспективы личной выгоды, то у нас есть шанс.

– Мы не можем упустить такую возможность. Делаем как планировали. Чарли, веди корабль обратно на остров аборигенов. Мы начнем в ночь дня святого Эдмунда, через две недели. Надеюсь, вы успеете. – Хольт с надеждой смотрел на доктора Рокуэла.

– Сварн хорошо поработал. Древним не терпится идти в бой. Им нужно только отдать приказ. Я готов отправиться прямо сейчас, – улыбнулся Белозар, давно ждущий этого момента.

– Подождите, надо обсудить, кто отправится со мной. Скажу сразу, возьму только аурлийцев. Чужаки привлекут лишнее внимание. Женщинам тоже придется остаться. Вожди кланов считают недостойным вести дела с противоположным полом. В их иерархии женщины стоят даже ниже попрошаек. Заранее прошу меня извинить, моя позиция по этому вопросу иная, – Джонатан Норрингтон выглядел немного смущенным, когда произносил эти слова.

– Как вы туда попадете? Инквизитор прекратил все сообщение между Корквилом и островом Велии, – встревожился Родрик.

– У меня есть небольшой ботик, припрятанный в ущелье. – Кэр был рад, что ему наконец удалось внести свой вклад в общее дело.

Этот небольшой корабль он построил сам еще в детстве. Каждое лето вместе со своими друзьями он часто сбегал из дома, выходя под парусом в прибрежную зону внутреннего моря. Он лишь надеялся, что его небольшая посудина еще не успела окончательно сгнить.

– Значит, идут только офицеры «Отчаяния», остальные отправятся назад вместе с доктором, – резюмировал Реджинальд Хольт.

Га-Либ, Джеро, Ингрид и Гаелла не возражали. Только Хорив с тоской посмотрел на бывшего убийцу, расстроенный тем, что не сможет отправиться вместе с человеком, за столь короткое время успевшим заменить ему отца. Джонатан Норрингтон сильно изменился за прошедшие месяцы. От его презрения к утларгам не осталось и следа. Спасенный им во время падения Камграда мальчишка оказался невероятно навязчивым, чем поначалу сильно доставал капитана гвардейцев. Юноша буквально не отходил от него ни на шаг, требуя от убийцы взять его в свои ученики.

В конце концов Джонатан вынужден был признать свое поражение и за время плавания превратил светловолосого юнца во вполне приличного воина. Обучение Хорива не ограничивалось ратным делом. Мистер Норрингтон мог много чего порассказать о том, как подольше задержаться на этом свете. Аурлиец никогда бы в этом никому не признался, но он был рад передать опыт прожитой им жизни своему ученику. Дети, о которых ему было бы известно, у Джонатана отсутствовали, а достигнутый им возраст заставил убийцу задуматься о необходимости оставить свой след в этом мире.

Сирин с опаской посмотрела на лейтенанта. За время путешествия они так привыкли быть рядом друг с другом, что новое расставание невольно разжигало огонь тревоги в их сердцах.

В соответствии с планом капитана, Родрик Грей должен был оставаться в своей хижине, как будто ничего не изменилось. На этом настаивал Уильям, все еще утверждающий, что свобода интенданта, скорее всего, часть плана инквизитора.

Провожая Сирин до ботика, Кэр только сейчас заметил, как сильно изменился климат этих мест. Даже непрекращающийся прибрежный ветер был теплее обычного.

– Все будет хорошо. Не беспокойся о семье. Мы обязательно их освободим, – подбадривала его древняя во время прощания.

– Да, уверен, что ты их очаруешь, – улыбнулся сквозь тревожные мысли аурлиец.

– Она обязательно принесет тебе удачу. Не рискуй без надобности, – Сирин провела ладонью по черной перчатке на руке Итана, обмотанной драгоценной его сердцу лентой.

В момент расставания она была особенно прекрасна. Ветер развевал ее непослушные распущенные волосы. Летящие с моря капли соленой воды заставляли ее лицо блестеть на солнце. Кэр так и не рассказал ей о тех ужасных метаморфозах, что охватили его плоть. С той самой ночи перчатку Итан снимал только тогда, когда оставался наедине с самим собой.

– Нам пора, – окликнул древнюю Белозар, когда все остальные уже были в ботике.

– И все же, если со мной что-то случится, позаботься о моей семье. Расскажи им о том, через что мы прошли и кем я стал, – попросил Кэр.

– Сам им расскажешь. Увидимся через две недели, покажешь мне свой дом. – Сирин чувствовала все те страхи за родных, что сейчас испытывал аурлиец, разделяла их и именно поэтому сейчас не могла позволить себе дать слабину.

Кэр еще долго смотрел на бескрайнее море, пока корабль, ведомый Чарли Рокуэлом, не скрылся за горизонтом. Подошедший Джонатан Норрингтон по-отечески похлопал его по плечу, приглашая следовать за ним в глубь материка.

Глава 2. Непрошеная слава

Отряд Генри Гилберта благополучно добрался до Лонда. Не свойственные прежде этим местам тропические дожди задержали их на один лишний день. Полдня пути к северу от города – и рыцари оказались в окрестностях искомой деревни. Почтенный визитом столь знатной процессии староста сразу же указал, где расположен дом девушки, которой было суждено стать символом грядущей войны.

– Тоскливо наблюдать подобные пейзажи после красоты Ортоса, – пробубнил оруженосец Эдвард, прячась от дождя и поудобнее укутываясь в свой плащ.

Дорога была слишком размыта, и всадникам пришлось спешиться. Размешивая сапогами сельскую грязь, сэр Генри не мог не согласиться со своим оруженосцем. Дом девушки оказался пуст. Хлипкая дверь чуть было не сломалась от стука тяжелой перчатки. Поймав пробегающего мимо мальчишку, отряд выяснил, что девушка сейчас должна быть в часовне.

Найти резиденцию Творца на земле было несложно. Особенно красивое здание на фоне скромных жилищ крестьян выделялось сразу. К тому же часовня была единственным строением, сложенным из шовбурского камня. Остановившись у входа, рыцарь приказал своему сопровождению остаться на улице. Ему не хотелось сразу пугать девушку видом такого количества воинов при полном вооружении.

Собравшись с силами, он распахнул двери и оказался под сводами скромной, но весьма ухоженной часовни. Его внимание сразу привлекла фигура, склонившаяся перед образом. До появления рыцаря девушка была единственной гостьей храма. Не теряя времени, он направился прямиком к ней. Звон поступи солдатских ботинок о каменную кладку эхом отражался от стен.

– Мне жаль отвлекать вас от молитвы, но дело не терпит отлагательств. – Рыцарь остановился в метре позади нее.

Девушка неторопливо обернулась на нежданного гостя. Сэр Генри с трудом сдержал тяжелый выдох. Представшую перед ним женщину с большой натяжкой можно было назвать символом войны. Природа не обделила ее красотой, но тяжелый крестьянский труд не мог не оставить своего отпечатка. Однако даже сквозь грязь, впитавшуюся в ее лицо, и светлые волосы сияли выразительные голубые глаза.

– Мое имя Генри Гилберт, я здесь по поручению верховного магистра. Церковь нуждается в вашей помощи, – рыцарь намеренно говорил с девушкой в уважительной манере, чтобы та сразу почувствовала свою значимость и не закрылась от общения из-за страха.

– Я простая крестьянка, ничтожная слуга Создателя. Чем такая, как я, может помочь властителям этого мира? – Девушка хлопала длинными ресницами, искренне не понимая, чем она может быть полезна.

– Ваше имя Софи?

– Так написано в моих документах. Я не знаю. Ребенком меня нашли в Лесу найденышей. – Девушка встревожилась, это было видно по тому, как задрожали кончики пальцев ее рук.

Лес найденышей был известным местом на континенте. Семья, осознающая, что не в состоянии прокормить ребенка, относила свое чадо под кроны его деревьев, на волю духов. Церковь негативно относилась к подобным действиям. Не из гуманных соображений, а скорее из теологических. Подобная традиция шла из поверий народа древних. Несмотря на то, что первые властители этих земель были давно изгнаны, часть их легенд и обычаев вошла в народ и крепко осела в умах не особо одаренных интеллектом простолюдинов.

– В таком случае вы именно та, кого мне поручили найти. Его преосвященство наслышан о тех чудесах, что вам удалось сотворить. Вы отмечены печатью Творца. Грядут большие перемены, и церковь нуждается в вас, как в символе Его воли, – рыцарь чувствовал, что девушке приятны те слова, что он говорит.

– Что от меня требуется? – покорно спросила Софи.

– Стать знаменем, способным сплотить народ вокруг себя. Воодушевить солдат, идущих в бой. Заставить каждого жителя Аурлии поверить в то, что наше дело правое, а поступки богоугодны.

– Неужели в этом надо кого-то убеждать, и для этих целей нет никого лучше меня?

– Решение принималось на высочайшем уровне, и не нам с вами подвергать его сомнению. Я точно так же, как и вы, лишь скромный слуга чужой воли. Творец наградил меня умением владеть мечом, чтобы карать его врагов. Вас же он одарил гораздо более драгоценным даром – способностью быть услышанной.

– Мне страшно. – Девушка поднялась с колен и, столкнувшись с рыцарем глазами, казалось, проникла в самые недра его души.

– Я всегда буду рядом, чтобы защитить вас. До тех пор, пока я дышу, ни один враг не коснется даже ваших волос.

– Вы добрый человек. Я это сразу увидела. Если мое согласие требуется, то я даю его. Всегда знала, что моя судьба не ограничится лишь этой деревней. А сейчас позвольте мне насладиться последним спокойным вечером, проведя его в молитве. Дожди размывают посевы. Я прошу Творца благословить нашу землю своей защитой.

– Не буду мешать вам в столь важном деле. Мы начнем подготовку утром. Вам придется довериться мне. Вы сильно изменитесь в ближайшее время, – с этими словами рыцарь оставил ее в одиночестве.

– Ну что? Как она тебе? – Нетерпеливый оруженосец уже устал ждать своего господина.

– Как будто мое мнение что-то может изменить. Сойдет. Начнем завтра. Скажи нашим людям, чтобы расквартировались в домах местных жителей. По одному на дом, не больше. И смотри, чтобы сильно не объедали крестьян. Им сейчас и так непросто. Я поселюсь в хижине старосты. – Генри Гилберт любил, когда у него появлялось дело, которое он знал, как исполнять.

– С чего начнем обучение?

– Сперва отмоем ее как следует и приведем в порядок. Посмотрим, как она выглядит под слоем грязи. А так… глаза разбегаются. Работы предстоит немало. Я хочу, чтобы ты занялся ее речью и избавил от этого крестьянского говора.

На следующее утро многодневный дождь закончился, и на небе стало видно яркое солнце. Избавившись от дорожного доспеха, рыцарь в сопровождении своего оруженосца вновь оказался у дверей скромного жилища крестьянки. Дверь открылась за секунду до того, как сэр Гилберт намеревался в нее постучать. При солнечном свете девушка выглядела лучше, но все еще была далека от искомого идеала.

Генри щедро заплатил местным жительницам за то, что те в течение нескольких часов избавляли тело Софи от въевшейся грязи. Пока девушка была занята, рыцарь выкупил у старосты кусок хорошей ткани синего цвета. Умелые мастерицы, услышав звон монет, сразу же принялись шить из него штаны и рубаху, подгоняя их под размеры новоиспеченной воительницы.

Когда с гигиеническими процедурами было покончено и девушка предстала перед рыцарем, тот не сдержал улыбки. Да, она, безусловно, была красива, а тяжелый труд и работа с землей сделали ее тело достаточно крепким, чтобы стойко переносить невзгоды грядущих событий. Секретарь верховного магистра как всегда был хорош в своем деле. Рыцарь готов был поспорить, что Лэвден изначально хотел видеть ее в роли символа и специально подсунул Софи совету лишь в самом конце, предварительно пустив пыль в глаза, представив не самых подходящих кандидатов.

Начать он решил с проверки ее боевых навыков. Времени учиться на тренировочных мечах не было, и пришлось сразу приступить к серьезным тренировкам. Генри был опытным воином и мог быть уверен, что вовремя остановится, не заденет партнершу и при этом не пропустит ни одного удара, направленного в его сторону.

Для новичка девчонка оказалась совсем неплоха. Руки труженицы крепко сжимали рукоять меча, по крайней мере, не роняя его при каждой встрече с оружием противника. Рыцарь показал ей несколько наиболее удачных стоек для воина ее телосложения. Сэр Гилберт прекратил тренировку, только когда девушка уже не могла поднять оружие. Поверх мозолей от работы в поле появились новые от ратного дела.

После тренировки Эдвард обработал ее раны, чтобы хоть как-то снизить болевые ощущения. Оруженосец ежедневно стал проводить с ней по несколько часов, стараясь исправить ее произношение. Стоило признать, что девушка, хоть и не обладала врожденными способностями к дисциплинам, тем не менее проявила изрядное усердие в их освоении. Сэр Гилберт ожидал, что к концу дня она будет падать без ног, но, прогуливаясь вечером, заметил ее, отрабатывающей удары на самодельном манекене. Обмотав больные руки кусками ткани, она наносила удар за ударом до тех пор, пока плотная материя не пропитывалась кровью.

Рыцаря восхищало ее упорство. Врожденное обаяние Софи заставляло сопровождавших его воинов относиться к ней с теплом, а ее безмерные старания вызывали уважение. Глядя на своих людей, Генри уже всерьез начал думать, что, будь у него достаточное количество времени, он превратил бы ее в воительницу, способную вести за собой армию света. Его солдаты успели сильно привязаться к своей подопечной всего за несколько дней. Местные девчушки с плохо скрываемой злобой поглядывали на Софи, завидуя ее неожиданному возвышению и тому вниманию, что ей оказывалось.

По истечении второй недели из Ортоса прилетел ворон. Птица застала гвардейцев за вечерней трапезой. Софи уже начинала понимать, как стоит и как не стоит вести себя за столом. По крайней мере на достаточном уровне, чтобы ее невежество не бросалось в глаза.

– Софи, ты когда-нибудь бывала в столице? – спросил рыцарь, скомкав в кулаке короткую записку.

Оруженосец расстроенно закатил глаза, понимая, к чему ведет его господин. Эдвард только нашел свой любовный интерес в лице дочери кузнеца и едва успел насладиться вспыхнувшим романом. Вопрос рыцаря не оставлял у Эда сомнений в том, что в скором времени отряду предстоит покинуть деревню.

– Нет, я никогда не спускалась на юг ниже Лонда, – девушка скромно замялась, стыдясь своего невежества и узкого кругозора. Карту мира она впервые увидела неделю назад, когда Генри Гилберт развернул ее на массивном столе в доме старосты.

– Тогда тебя ждет много новых впечатлений, – добродушно рассмеявшись, встрял оруженосец.

– Верховный магистр вызывает нас. Боюсь, что времени на подготовку остается все меньше и меньше. Выступаем на рассвете. Эдвард, не забудь проследить, чтобы крестьянам щедро отплатили за их гостеприимство.

Утром два десятка всадников уже были на лошадях. Генри стоял, спешившись, рядом со своим верным конем. Все рыцари ждали свою воспитанницу. Девушку стало заметно еще издалека. Опаздывая, она бежала в сторону своего сопровождения, путаясь в длинном коричневом плаще и сжимая в руках стопку личных документов.

– Простите, меня задержали. Жители деревни подарили мне новые одежды. – Софи продемонстрировала костюм синего цвета, сшитый по заказу сэра Гилберта.

– Ты больше никогда не должна бежать. Пойми, у тебя теперь совсем другой статус. Никто не должен уличить тебя в неподобающем поведении, – наставническим тоном проговорил Генри.

– Поняла, простите, – щеки Софи покраснели.

– Это тебе тоже не понадобится. Скоро твое лицо будет знать каждый житель Аурлии, – с этими словами рыцарь забрал ее коричневый плащ и документы, выкинув их в протекающую рядом речку.

Вместо утерянного плаща глава отряда выдал ей новый, выполненный из белоснежного полотна. Сэр Гилберт повел людей за собой. Двигаться приходилось куда медленнее привычного рыцарям темпа. Софи была далеко не самой опытной наездницей и сильно замедляла отряд. Встречавшиеся на пути крестьяне, в плащах цвета грязной земли, с удивлением провожали странную процессию недоумевающими взглядами.

Глава 3. Возвращение короля

Тщательно избегая людных мест, небольшой отряд Джонатана Норрингтона благополучно добрался до побережья Внутреннего моря. Маленькая шхуна, с которой у Кэра было связано так много приятных детских воспоминаний, оказалась там, где и должна была быть. Узкая расщелина надежно скрывала ее от посторонних глаз. Дождавшись прилива, под покровом ночи они начали свое плавание.

Возраст и отсутствие ухода за посудиной давали о себе знать. Через час пути стало очевидно наличие протечек. Аурлийцы, сменяя друг друга, вычерпывали воду. Кларк и Джонатан слаженно работали на веслах. К сожалению, в наличии их было только два. Полная луна освещала приближающийся остров. Сделав большой крюк, офицеры миновали основной порт и высадились на диком пляже. Еще за несколько миль до поселения стало понятно, что что-то не так.

– Слишком тихо. Будьте настороже, – прошептал мистер Норрингтон.

Особой необходимости в этом не было. Все и так чувствовали западню. Пробравшись через джунгли, диверсанты оказались в черте города. Поселение казалось вымершим. Кэр подозревал, что картина будет отличаться от привычной в связи с отсутствием клиентов, но то, что он увидел в реальности, заставляло держаться настороже.

На улицах города не было буквально ни одного человека. Мистер Норрингтон повел всех за собой в сторону центральной площади. Отряд старался избегать узких улочек, чтобы не оказаться в ловушке. Вдалеке послышались едва различимые звуки лютни. Сосредоточившись, аурлийцы пошли в сторону источника звука. Стоило им только свернуть в ближайший переулок, как из-за поворота появился патруль.

– Серые плащи. Войска церковников уже здесь, – прошептал Уильям, когда опасность миновала.

– Выбора у нас нет. Идем дальше, – процедил сквозь зубы капитан Хольт.

До, казалось, единственного работающего трактира их довели звуки музыки, умолкнувшие именно в тот момент, когда путники оказались перед входом. Громадное здание, больше походившее на ратушу, было прежде самым элитным заведением острова. Собравшись с духом, Джонатан отворил дверь и первым вошел внутрь. Гостей было не так много, не больше двух десятков. Обленившийся за время отсутствия посетителей трактирщик не торопился к ним подходить.

Когда пожилой мужчина все же соизволил обратить на них свое драгоценное внимание, путники заказали по кружке эля. Артур Кэмбел закурил трубку, которую, должно быть, забрал бы с собой даже в ад.

– Эй! Может кто-то из ваших помочь мне с бочонком?! Час поздний. Все мои помощники уже разбежались, – окликнул их трактирщик от своей стойки, за которой расположился лишь один посетитель.

Уильям, сидевший ближе всех, поднялся со своего места и направился в его сторону.

– Милейшие, не мог бы кто-то из вас рассудить наш спор, – один из участников веселой пьяной компании за столом в противоположном углу призвал их поучаствовать.

Кэр хотел встать, но мистер Норрингтон остановил его, приветливо помахав компании рукой, и сам поднялся из-за стола. Чутье Кэра било тревогу. Лейтенант посмотрел на сидевшего рядом Кларка, но тот, уставившись на кружку эля, стоявшую перед ним, был погружен в тревожные мысли о судьбе своей семьи. Зато аурлиец нашел поддержку в лице Артура Кэмбела.

Дипломат подмигнул ему и сделал вид, что просыпал часть табака из трубки на свои одежды. Изображая попытку потушить искры, Артур расстегнул жилет, скрывающий перевязь с метательными кинжалами. Капитан и штурман откинулись в креслах, создавая впечатление полной расслабленности, однако лейтенант чувствовал, как заскрипели доски дощатого пола под давлением их ног. Оба друга были готовы вскочить в любой момент. Кэр бросил быстрый взгляд на обвивающую руку ленту.

За спиной Уильяма оказался посетитель, еще секунду назад сидевший за стойкой. В руке его, отражая пламя свечей, сверкнуло лезвие кинжала. Позади сидевшего с веселой компанией Джонатана Норрингтона материализовались два человека. Капитан гвардейцев оказался в окружении шести вполне боеспособных головорезов. Другая компания постояльцев сделала вид, что собирается уходить, и отрезала морякам обзор на двух отделившихся членов команды.

– Осторожно! – не удержался и крикнул Кэр.

Мгновение – и весь зал пришел в движение. Уильям среагировал моментально: извернувшись, как змея, и выхватив меч, он одним движением отрубил руку, сжимавшую кинжал. Джонатан Норрингтон уперся ногами в стол и, оттолкнувшись, покатился назад, выходя из окружения. Когда он встал, в руках у него уже был меч и прихваченный со стола нож. Артур вскочил и ловко метнул два кинжала в ближайшего противника. Капитан и Дункан уже были на ногах, беря на себя якобы уходящую из заведения компанию. Кэр и Кларк бросились на помощь к мистеру Норрингтону.

Закаленные в боях моряки быстро одержали победу. Из противников в живых остался лишь трактирщик да лишившийся руки бедолага, катающийся по полу и визжащий от боли.

– Ну вы даете! – Трактирщик распахнул дверь в помещение за стойкой.

Аурлийцы столпились вокруг, ожидая, что в любой момент на них могут напасть новые противники.

– Чего вы ждете? Серые скоро будут здесь. Берите тела и несите их в чулан! – Старик вел себя так, словно недавние события были для него обыденностью.

Пока офицеры переносили тела, трактирщик подошел к орущему на полу разбойнику.

– У тебя есть два пути: заткнуться – и тогда ты останешься жить, или продолжить орать, как умалишенный. При втором варианте мне придется позаботиться о том, чтобы ты замолчал.

Раненый увидел на полу свою отрубленную руку и закричал еще сильнее, чем прежде. Без капли сожаления или какого-либо намека на отвращение трактирщик разжал пальцы отрубленной руки, взял кинжал и нанес несколько ударов в живот ее владельца. Мужчина моментально обмяк и больше не произнес ни звука. За несколько минут офицеры перетаскали все тела в указанную комнату.

– Ковры! – вдалеке уже слышался топот марша инквизиторов.

Моментально сообразив, что от них требуется, моряки накрыли следы крови на полу указанными коврами, но на некоторых стенах все еще были заметны следы.

– Снимите плащи, идиоты! – Трактирщик вел себя настолько по-хозяйски, что его гости невольно подчинялись.

Спрятав плащи за стойкой, они рассредоточились по залу, усаживаясь так, чтобы своими телами прикрывать пятна крови. И вовремя. Не успел Кэр усесться на свое место, как в дверь постучали.

– Да иду я, иду! – Старик не торопился открывать дверь, в последний раз оглядывая помещение, чтобы убедиться, что никаких свидетельств недавней резни не осталось.

Удовлетворившись, он отворил дверь, впуская патрульный отряд. Серые плащи носили исключительно воины армии церкви.

– Сегодня у тебя шумно, Карсон, – обратился к трактирщику главный.

– О чем вы, господин комендант? Эти доходяги даже выпить на крупную сумму не успели. – отмахнулся старик.

– Тут точно кто-то кричал. Будешь шутить со мной, сам скоро закричишь. Откуда они? Я их раньше здесь не видел.

– Да местные они, с детства каждого знаю. Вон седовласый сидит. Побелел в юности еще, когда глава одного из местных кланов снял со своего конкурента скальп прямо у него на глазах.

– Ты! Как тебя зовут? – церковник обращался к бывшему инквизитору.

– Уильям, сэр, – мистер Олридж отвечал негромко, стараясь сделать свой голос максимально покорным.

– Чем занимаешься на острове?

– На меня работает, – Джонатан Норрингтон окликнул серого плаща, вальяжно развалившись за столом неподалеку.

– А чего по отдельности сидите?

– Телохранитель он мой, не хотел светить его перед всеми. – Капитан гвардейцев хорошо вошел в давно забытый им образ разбойника.

– Такому громиле нужен телохранитель?

– На этом острове? Конечно. Сразу видно, что вы не местный.

– Я действительно не местный, но кое-что знаю, – с этими словами цепкий взгляд коменданта вернулся к осмотру Уильяма.

Кэр опасался, что серый спросит и его. Врал лейтенант плохо и легко мог подставить под удар всю компанию.

– Слышал я, что каждый клан, несмотря на свою темную деятельность, выбирает себе покровителя из числа святых. Высшая степень лицемерия, как по мне. Кому молишься о прощении своей грешной души, братец?

– Нашу руку направляет святой Люциус.

– О, и молитву ему, должно быть, знаешь? – Церковник выжидательно уставился на мистера Олриджа.

Ничуть не смутившись, Уильям прочитал всю молитву от и до, лучше любого проповедника. Комендант казался смущенным и слегка разочарованным.

– Ладно говоришь, парень.

Экс-инквизитор развел руками, давая понять, что больше ему сказать нечего. Серый плащ какое-то время колебался. Его глаза бегали по каждому углу помещения, но все последствия стычки были надежно прикрыты спинами аурлийцев. Итан заметил, что на его столе блестят пропущенные ими в суете свежие капли крови. Сделав вид, что отпивает из кубка, он немного передвинул его, чтобы скрыть последние следы свершившегося.

– Ладно, ребята, уходим. И чтобы больше ни единого звука. Комендантский час ввели для всех. Не имеет значения, какие шишки тебе покровительствуют, – заключительные слова коменданта предназначались уже трактирщику.

Дождавшись, когда последний патрульный покинет его заведение, старик вежливо прикрыл дверь.

– Что здесь происходит? – спросил мистер Норрингтон, когда топот стих.

– Вы что, из пещер древних вышли? Идите за мной.

Проигнорировав вопрос, офицеры «Отчаяния» последовали за необычным стариком. Откинув замаскированный люк, находящийся за стойкой, тот предложил им спускаться первыми.

– Иди вперед. Не волнуйся, я не забуду прикрыть лаз, – недоверчиво сказал мистер Норрингтон, когда они с трактирщиком остались наверху лишь вдвоем

Десять минут блужданий по подземным катакомбам привели их в огромный зал, полный людей. Вот здесь уже чувствовался настоящий дух острова Велии. Повсюду слышался смех, обворожительные дамы крутились вокруг наиболее представительно выглядящих мужчин. Некоторые из них не гнушались пользоваться их услугами прилюдно. Парочка девушек моментально начала увиваться за Уильямом и капитаном Хольтом. За некоторыми столами играли в кости. Комнату периодически оглашали крики игроков. Часть из них содержала раздосадованные ругательства, вызванные поражением. Другие выражали радость от пойманной за хвост удачи. Появление небольшого отряда не прошло незамеченным. Постепенно весь шум стих, и общее внимание было целиком и полностью сосредоточено на гостях.

– Кто это? Неужели сам Джонатан Норрингтон почтил нас своим присутствием? – тишину решился нарушить лишь один мужчина, развалившийся в возвышающемся кресле в самом конце зала и молчаливо наблюдавший за творившейся еще минуту назад вакханалией.

– Лайнус! Неужели дела острова столь плохи, что теперь ты тут всем заправляешь? – приветливо улыбнулся Джонатан, не представлявший, как именно его встретит оставленный им когда-то друг.

Мужчина, которого капитан гвардейцев назвал Лайнусом, посмотрел на трактирщика, задавая немой вопрос. Старик провел пальцем по горлу, ясно давая понять, что дежурившие наверху мертвы.

– Ты извини за столь холодный прием, ребята изголодались по наживе. Иногда к нам забредают незваные гости. Порой легче их сразу прикончить и забрать то, что у них есть, чем разводить на деньги. – Лайнус улыбнулся.

Лысый, с хитрыми бегающими глазами, он сразу вызывал у незнакомых с ним людей сомнения в его честности.

– Стало быть, я был прав, и дела действительно находятся в плачевном состоянии?

– А ты как думаешь? Эти церковники перекрыли нам кислород. – Лицо Лайнуса исказила презрительная гримаса.

– Я здесь как раз для того, чтобы предложить вам покончить с ними, – решительно перешел к делу мистер Норрингтон.

– И с чего ты взял, что мы поможем тебе? Ты бросил нас. Сбежал как трус, а теперь появляешься и предлагаешь мне принять тебя с распростертыми объятиями? Почему я не должен прямо сейчас сдать тебя гарнизону серых плащей? – после этих слов Лайнуса капитан гвардейцев отчетливо понял, что нынешний глава острова все же затаил на него обиду.

– Потому что на всем континенте не найдется тех, кто ненавидит церковников больше собравшихся здесь, – хищно улыбнулся Джонатан.

Кэр не обманывался. Несмотря на кажущуюся доброжелательность их беседы, сквозь слова читалась нескрываемая угроза.

– Нам щедро заплатят за головы экипажа «Отчаяния». Может даже удастся уговорить Ортос пересмотреть условия текущего существования острова.

– Чушь, ты никогда не был настолько глуп, чтобы считать, что церковь в чем-то уступит. Ты понимаешь, что это бред, не хуже меня. В отличие от них я предлагаю тебе вернуть Велию к той жизни, что была у нее прежде.

– Верно говоришь, но почему мы должны доверять предателю, выбравшего роль диковинной зверюшки у ног герцога?

– Это лучше, чем прятаться в подвалах, как крысы. – Бывший убийца смотрел на Лайнуса, не отводя глаз.

– Никогда не понимал твоего бегства. Ты ведь мог стать королем здесь. Уверен, что сделал правильный выбор тогда?

– Вне всяких сомнений. Не поступи я так, как поступил, я бы никогда не узнал то, что узнал. Мир гораздо больше и разнообразнее, чем думают на континенте и уж тем более на этом острове. Вы не представляете, какие перспективы для наживы открыло наше путешествие.

– Мы должны верить тебе на слово?

– Со мной люди чести. Если не веришь моему слову, доверься им. – Джонатан указал рукой на стоявших позади спутников.

– И что же ты предлагаешь? – отмахнулся от предложения Лайнус.

– Мы вступаем в войну. Меньше чем через две недели мы захватим Корквил – с твоей помощью или без нее. Хорошо подумай, чью сторону тебе лучше принять.

– Как всегда прямолинеен, – король острова Велии присвистнул от удивления.

Лайнус понимал, что возвращение экспедиции сулит большие перемены. В ближайшее время континент непременно охватит самый настоящий хаос. В голове хитрого интригана вертелась лишь одна мысль: когда все закончится, он и его остров должны оказаться на правильной стороне.

– Насколько я помню, в этих местах это ценится, – склонил голову мистер Норрингтон.

– Тогда ты должен помнить и о том, что идем мы только за силой. Тебе придется доказать, что ты не размяк после того, как решил покрыть свою спину плащом.

– Я готов сделать все, что потребуется, чтобы убедить вас присоединиться к нам.

– Мои люди изголодались по зрелищам. Предлагаю вспомнить давно забытую традицию арены.

– Я уже сказал, что согласен на все, – с этими словами капитан гвардейцев обернулся к своим, чтобы слегка успокоить их волнение.

– Деритесь без оружия. Бой до смерти. Руфус! – азартно выкрикнул Лайнус, обрадовавшись возможности отомстить старому другу чужими руками.

Услышав свое имя, здоровенный детина вышел вперед. Это был не человек, а настоящая груда мышц. Кэр бы сто раз подумал, прежде чем выходить на такого противника с голыми руками. Поморщившись, Джонатан бросил быстрый взгляд на своего бывшего товарища. Тот улыбнулся виновато, но весьма неискренне. Капитан гвардейцев не держал на него зла. В конце концов, мистер Норрингтон бросил его в этом богом забытом месте, несмотря на былую бескорыстную преданность Лайнуса.

Зал зашевелился. Повсюду стали слышны выкрики, сообщающие о размере ставок и выбранном бойце. Мистер Норрингтон отцепил с пояса меч и передал его Итану. Скинув рубаху на ближайший стол, он обнажил торс. Люди Лайнуса очистили центр зала от столов и образовали круг, не позволяя особо рьяным зрителям приближаться слишком близко к бойцам.

– Если поймете, что я проигрываю, – бегите. Вас не выпустят отсюда живыми. – Окинув товарищей взглядом, Джонатан вышел в круг.

Лайнус нашептывал на ухо своему бойцу последние наставления. Весьма крепкий капитан гвардейцев выглядел щуплым на фоне своего соперника. Бой начался. Мистер Норрингтон был крайне аккуратен. Поняв, что двигается быстрее головореза, он постоянно держал дистанцию, приближаясь лишь для того, чтобы нанести один точный удар. Между тем складывалось такое ощущение, что его противник совсем не чувствует боли. Только сломанный нос, из которого брызнула кровь, заставил его выйти из себя и броситься на моряка.

Пройдя в ноги, он подкинул Джонатана, заставив того упасть спиной на пол. Оказавшись сверху, он принялся наносить молотоподобные удары по ребрам гвардейца. Пропустив несколько весьма болезненных тычков, Джонатан со всего размаху ударил ладонями по ушам нависшего врага. Громила на момент потерял ориентацию в пространстве и рефлекторно отпрянул назад. Мистер Норрингтон изо всех сил ударил каблуком сапога по сломанному носу.

Толпа зрителей взревела. Бывший убийца вскочил на ноги только для того, чтобы сразу же пропустить мощный удар, направленный в его собственное лицо. Дальше пошел взаимный обмен благодарностями. Лица обоих противников превратились в разбухшие куски мяса. На один глаз капитана гвардейцев опустилось заплывшее веко. Соперники уже повалились на пол и перекатывались, каждый раз вселяя в зрителей надежду, что вот сейчас их боец непременно победит.

Ловко вывернувшись, Джонатан захватил одну из рук противника. Стараясь выдержать сыплющиеся на его спину удары, он схватился руками за средний и безымянный палец громилы. Свободной рукой разбойник схватил офицера за шею и принялся душить. Лицо гвардейца начало синеть, но, собравшись с силами, он потянул захваченные пальцы, разрывая ладонь противника.

Громила истошно заверещал от боли и ослабил хватку на шее. Локоть моряка в очередной раз причинил боль сломанному носу. Противник бессвязно орал, корчась от боли. С трудом поднявшись на ноги, он бросился на Джонатана головой вперед, словно живой таран. Сделав шаг в сторону, моряк поймал его голову, обвив своей рукой. Оказавшись в плену, соперник несколько раз ударил капитана гвардейцев в живот. Джонатану Норрингтону потребовалось четыре попытки, чтобы переломить его толстую шею.

Характерный хруст оповестил всех о том, что бой закончен. Тело поверженного врага свалилось к ногам победителя. Мистер Норрингтон тяжело дышал. Плюнув на землю, он освободил рот от скопившейся крови. Повисшая тишина взорвалась азартными криками собравшихся.

– Нам потребуется много факелов, – сказал Джонатан Норрингтон, когда гул немного стих.

Лайнус расплылся в хищной улыбке. На остров Велии вернулся его истинный король. Делиться с ним властью он, разумеется, не собирался, но у него не было сомнений в том, что появление Джонатана Норрингтона знаменовало новую эпоху возрождения Велии.

Глава 4. Инквизитор

Еще с самого детства Карл Грифитс заметил, что для нормального функционирования организма и рассудка ему практически не требуется сон. Именно по этой причине, когда среди ночи в его покои постучали, он сидел за столом, склонившись над бумагами.

Вошедший рыцарь ордена со священной маской на лице сообщил, что мистер Колинз просит аудиенции. Дело инквизитора заставляло его врагов плодиться быстрее, чем размножаются кролики, из-за чего его всегда сопровождали четыре инквизитора из числа рыцарей ордена святого Ролана. Мистеру Грифитсу нравились его телохранители. С самого детства воспитанные в лоне святой церкви, стараниями ордена они были превращены в идеальные орудия для убийства, никогда не задающие лишних вопросов и не ставящие под сомнение приказы.

– Мистер Колинз, есть какие-то новости? – спросил инквизитор, когда мужчина зашел в комнату.

– Ваше святейшество, все случилось так, как вы и предполагали, – голос его дрожал – впрочем, как и у большинства собеседников мистера Грифитса.

– Когда? – Инквизитор даже не поднял глаз от своих рабочих бумаг.

– Позавчера. Корабль появился у берегов ранним утром. Несколько человек в зеленых плащах высадились на побережье и провели много времени в хижине Родрика Грея.

– Отлично, вы оказались не столь бесполезны, как я уже начал думать. Продолжайте.

– После этого часть из них вернулась на корабль, а вторая половина ушла в глубь континента, – мистер Колинз немного замялся, прежде чем продолжить.

– Почему вы колеблетесь? Вы делаете богоугодное дело. Ваша былая связь с мистером Греем теперь не имеет никакого значения, и пусть совесть вас не мучает.

– Да. Разумеется. Сам он продолжает находиться в хижине.

– Должно быть, надеются остаться незамеченными. Разумный ход – сделать вид, что ничего не изменилось. Сколько человек осталось на материке?

– Я насчитал шестерых. Они двигались быстро, я не смог отследить их в местных лесах.

Мистер Колинз был тем самым товарищем интенданта, к которому тот обратился за помощью. На следующий день, после того как бедолага помог старому другу, его схватили и доставили прямиком к инквизитору. Несчастному отныне приходилось играть роль шпиона для Карла Грифитса и бескорыстного помощника для Родрика. Каждый месяц он привозил интенданту пропитание и после короткого разговора делал вид, что уезжает обратно. Однако вместо этого мистер Колинз поселился неподалеку, превратившись в незримого стражника для калеки. Провизию для него и офицера «Отчаяния» доставляли подручные инквизитора.

– Вы хорошо поработали, а представленная информация имеет немалую цену. – Инквизитор расплылся в улыбке паука, осознавшего, что не зря кропотливо расставлял свои сети.

– Вы отпустите мою семью и дадите нам покинуть город? – с робкой надеждой спросил ночной гость.

– Разумеется, я ведь дал слово. Люди считают меня жестоким, но не держи я его, никто не согласился бы со мной сотрудничать.

– Спасибо за вашу милость и сострадание! – Мистер Колинз упал на колени, все еще не веря, что вскоре сможет увидеть семью.

– Можете быть свободны, ваша работа окончена. Все обвинения церкви будут сняты как с вас, так и с ваших близких. Вы вольны начать новую жизнь в любом понравившемся вам городе. Кардинал Харт подпишет бумаги. Когда проснется, разумеется.

Не желая находиться в покоях инквизитора ни секундой дольше положенного, мистер Колинз моментально испарился, опасаясь, что Грифитс может изменить свое решение. Когда дверь за гостем закрылась, губы священнослужителя растянулись в довольной улыбке. Его подневольный шпион не соврал. По крайней мере, не во всем. Грифитс не знал, осознанно ли тот скрыл информацию о том, что одним из высадившихся был Рэджинальд Хольт, или нет. Между тем доклад Колинза подтверждал тот, что пару часов назад принес ему его личный соглядатай, приставленный следить за хижиной отшельника.

Карл Грифитс вообще не был человеком, привыкшим доверять информации, поступившей лишь из одного источника. Всю оставшуюся ночь он провел в размышлениях, перебирая папки личных дел офицеров «Отчаяния». Вчитываясь в строки, он старался как можно лучше понять своих будущих врагов. Оценить их слабые и сильные стороны. Подбирая струны, за которые в случае чего можно было бы потянуть, инквизитор встретил первые лучи утреннего солнца.

Потушив догорающие свечи сухими от постоянной работы с бумагами пальцами, он опустился на колени перед висящим на стене символом Создателя. Из рукава появились молитвенные четки с изображением ветвей священного древа. Повторяя молитву, он каждый раз переходил от бусины к бусине, пока наконец не прошел полный круг. Инквизитор не успокаивал себя надуманными оправданиями, признавая, что за совершенные им при жизни деяния после смерти обязательно заплатит его душа. Утешал он себя лишь тем, что в этом непростом мире Творцу для явления своей воли необходимы даже такие люди, как Карл Грифитс.

Покончив с утренним ритуалом и отправив ворона в Ортос, инквизитор направился в сторону герцогского дворца. Четыре воина в масках очерчивали вокруг него безопасный периметр, не позволявший никому постороннему приблизиться к служителю церкви.

Герцога он нашел в тронном зале. С прибытием инквизитора в город жалоб на ущемление прав и других подобных обращений стало так много, что Генри Корду приходилось начинать прием еще ранним утром. Грифитсу повезло, и вместе с герцогом он застал и кардинала. Ева Харт не нравилась инквизитору.

Во-первых, эта женщина преследовала своей целью исключительно увеличение собственной власти. Во-вторых, до сих пор остались невыясненными причины, по которым экспедиция адмирала Хариса не была остановлена и почему кардинал проявила медлительность в исполнении полученного приказа.

– Герцог Корд! – Инквизитор склонился в почтительном поклоне.

На лице герцога отразилось плохо скрываемое отвращение. Этот церемониальный жест давно уже стал формальностью. Фактически вся власть в городе принадлежала инквизитору, и это понимали даже уличные попрошайки.

– Чем еще могу служить святой церкви? – Постаревший за один год лет на десять Генри Корд устало закатил глаза.

– Блудные дети вернулись в родной дом. Необходимо принять соответствующие меры, чтобы достойно встреить дорогих гостей.

– «Отчаяние»?

– Разве есть другие варианты? Мы одни в этом мире, этот факт стоит закрепить в голове как догму, – вскинул брови инквизитор, начинающий думать, что ересь адмирала Хариса могла проникнуть в сознание правителя этих земель.

– Удалось кого-то опознать? – спросила кардинал Харт, и ее голос показался встревоженным.

– Нет, но люди носили зеленые плащи. Вы ждете кого-то конкретного? – Ястребиный взгляд инквизитора буравил женщину.

– Что за вздор? Ваши намеки не подобают вашему высокому сану. Вы не из этих краев и не можете представить, что значит та или иная фамилия для потомственных моряков. К примеру, если среди них был бы Рэджинальд Хольт, его могли бы поддержать другие капитаны. Мнение же всяких Норрингтонов или Кэмбелов в среде моряков вряд ли найдет поддержку. – Кардинал старалась держать маску уверенности, но ее сердце забилось чаще.

– Нам неизвестны имена высадившихся, – повторил инквизитор, сделавший вид, что ответ кардинала его устроил.

Он достаточно хорошо был осведомлен о всех тех слухах, что ходили вокруг Евы Харт и обаятельного капитана «Отчаяния».

– Что вы намерены делать? – спросил герцог.

– Закроем город. Усилим бдительность стражи и будем ждать. Не думаю, что наше ожидание будет долгим.

– И это все? – не смог скрыть своего вполне искреннего удивления Генри Корд.

– Нет, стоит спровоцировать наших друзей на необдуманный шаг. Вам моя идея, разумеется, не понравится.

– В чем же она заключается?

– Мы сожжем половину заложников уже в ближайшее время.

– Это исключено. Город и так похож на кипящий котел. Прими я такое решение, вряд ли смогу удержаться на троне.

– Да поможет мне Создатель, вы же не можете быть так глупы?! О каком троне вы говорите? Забудьте об этом и не питайте мнимых иллюзий. Ваше правление окончилось в тот момент, когда паруса экспедиции скрылись за горизонтом. Вас поднимут на пики, как только гарнизон серых плащей покинет город. Вам стоит подумать не о власти, а о спасении своей жизни. Она может оборваться прямо сейчас или немного продлиться, если вы сделаете все так, как я вам скажу.

Стоявший позади герцога невысокий воин, именуемый в народе синим зверем, сделал шаг вперед. Двое рыцарей ордена сделали ответный шаг навстречу. Герцог махнул рукой, давая своему подручному знак отступить, и еще глубже вжался в кресло.

– Это негуманно и жестоко. Большинство из тех, кто сейчас сидит в темнице, не причастны к экспедиции, – вступилась за жителей кардинал.

– Негуманно было бы сжечь их всех разом. Да и к тому же не мне вас учить, что древо ереси надо вырывать с корнем. – Инквизитор сжал зубы, оскорбленный тем, что Ева Харт позволила себе ему перечить.

Будь на то его воля, он давно бы уже отправил эту высокомерную женщину на костер, но неведомо как полученный ею высокий титул связывал ему руки.

– И все же я прошу вас о снисхождении. Подумайте, что на это скажет верховный магистр!

– Его святейшество предоставил мне всю широту полномочий, о чем вам прекрасно должно быть известно. Так что вы выбираете? Перо или пламя? – Инквизитор смотрел только на герцога, проигнорировав пустой намек на угрозу, поступивший от Евы Харт.

Кардинал нахмурилась и с надеждой посмотрела на герцога. Генри Корд, бывший когда-то властным и величавым мужчиной, сейчас мялся, словно молодой послушник перед своим наставником.

– Хорошо, я издам приказ сразу, как покончу с аудиенциями. – Герцог окончательно обмяк в своем кресле.

– В этом нет необходимости. Я не хотел вас сильно отвлекать от дел и подготовил все заранее. Вам стоит лишь поставить свою подпись. Секундное дело.

Перо в руке герцога дрожало, когда он подписывал представленную инквизитором грамоту. Ведя пером по бумаге, он буквально ощущал, как за предательством своего народа с другого света наблюдают его предки, когда-то давно основавшие самое свободолюбивое герцогство континента.

– Видите, не так сложно, как кажется. Теперь, с вашего позволения, чтобы не терять времени, я сразу отправлюсь в тюрьму, чтобы сообщить узникам, что их мучения вскоре будут окончены, а души смогут получить свое искупление огнем, – с этими словами инквизитор оставил герцога и кардинала с ощущением, что только что они подписали себе смертный приговор.

Оказавшись в бастионах, он ошарашил тюремщиков неожиданным приказом. Не теряя времени, инквизитор принялся за дело. Идя вдоль длинного коридора, сворачивая в одну камеру за другой, он лично указывал пальцем на тех несчастных, чья жизнь должна была оборваться этим вечером. Покончив со своим жутким занятием, он спустился еще ниже, в те помещения, где узники сидели в одиночных камерах. Приказав отпереть одну из дверей, он оказался лицом к лицу с адмиралом Харисом.

– День добрый, адмирал! Надеюсь, вас не сильно стесняют те обстоятельства, в которых вы оказались, – Грифитс говорил с издевкой – условия содержания сильно отличались от тех, на которые мог рассчитывать узник столь высокого ранга.

Моряк вышел из тьмы, подставляя лицо свету немногочисленных свечей. Окон его, находившаяся в подвале крепости, камера не имела. Выглядел он крайне скверно, но глаза не утратили своего горделивого, полного достоинства взгляда.

– Сегодня наверху необычайно шумно. – Сэр Оливер сильно исхудал за время болезни и заточения.

Голос его звучал хрипло. Постоянная простуда, возникшая из-за сырости в камере, заставляла его сгибаться в приступах кашля. Отнимаемые от близких жертвы инквизитора так истошно кричали, что их слышал даже адмирал.

– Мы решили казнить половину заключенных. Мне не нравится то, что приходится делать, но это необходимое зло.

– То, что вы нас не отпустите, стало понятно сразу после того, как мы оказались здесь. – Оливер Харис не скрывал своего отвращения к инквизитору.

– Вам будет интересно узнать, что экипаж «Отчаяния» был замечен к северу от города.

– Значит, им удалось вернуться. У тебя будет много работы, инквизитор. В прошлый раз тебе повезло, мы были истощены болезнью. С нами было легко справиться.

– Не переживайте, рано или поздно они тоже предстанут перед судом Создателя. Даже если им удастся перетянуть город на свою сторону. Даже если мы его потеряем, они ничто в сравнении с мощью церкви.

– Зачем ты обо всем этом мне говоришь? Не с кем разделить свою радость коршуна, пирующего на костях?

За все время заточения инквизитор был единственным гостем адмирала. Тот навещал его не реже, чем раз в неделю. Сэр Оливер ненавидел и презирал его, но иных собеседников у него не было. Карл Грифитс внимательно выслушивал все то, что мог рассказать ему адмирал о мире за морем, и ни разу не перебивал. В первый раз Харису даже показалось, что инквизитор ему поверил, но тот быстро развеял эту иллюзию, громко рассмеявшись, как только моряк закончил свой рассказ. В мире не найдется столько костров, сколько необходимо для искоренения той ереси, что поведал адмирал, сказал тогда инквизитор.

– Я говорю это тебе, чтобы увидеть в твоих глазах надежду, а потом отнять ее у тебя. У вас с верховным магистром был договор. Он позволил экспедиции свершиться, а вы никогда не должны были вернуться, если обнаружите что-то, что может пошатнуть сложившиеся устои. Ваш поход должен был навсегда отбить у моряков желание выходить во Внешнее море.

– Но мы узнали больше, чем можно сокрыть. Ты не видел, мир гораздо больше, чем ты можешь себе вообразить, а ваш Создатель – вовсе и не бог, а лишь ублюдок, в него заигравшийся.

– Большей ереси и представить сложно. За одно сказанное тобой предложение тебя можно казнить по нескольким основаниям. Всё ваша жажда славы, она ведет к греху. Хотелось вернуться домой и попасть в анналы истории? Твое желание сбудется, адмирал. Ты попадешь, но лишь как причина того, что герцогство Корд было стерто с лица земли!

– Мне уже можно идти на плаху? – Смелость адмирала делала ему честь.

– Еще не время. Пламя твоего костра должно быть хорошим уроком для остальных.

– Мне жаль тебя, инквизитор. Увидимся в аду. Я буду ждать тебя там с такой же улыбкой, – рассмеялся ему в лицо Оливер Харис.

Адмирал все еще смеялся, когда инквизитор шел от его камеры по длинному коридору. К горлу Карла Грифитса стал подступать гнев, но долгие годы смирения научили его с этим справляться. Другие могут позволить себе столь слабовольные позывы, но только не он. Ему еще предстояло избавить весь этот мир от ереси.

Глава 5. Ночь боли и гнева

Стоило коменданту острова Велии отправить ворона на континент, чтобы сообщить о том, что ночь прошла без происшествий, как во дворе его резиденции послышался шум. Серый плащ был крайне недоволен своим назначением на этот остров похоти и разврата. Будь на то его воля, он давно бы уже перевешал всех этих разбойников и бандитов. Взяв меч и бросив быстрый взгляд на изображение священного древа, он спустился вниз.

Во дворе, окруженные толпой зевак, на земле дрались два оборванца. Увлеченные зрелищем воины церкви не спешили их разнимать. Толпа собралась приличная. Церковники и местные жители слились в единую массу.

– Что здесь происходит? Немедленно разнять! – отдал приказ комендант, пробираясь сквозь толпу.

Внезапно раздался свист, служивший сигналом к началу бунта. В глазнице коменданта застрял небольшой метательный нож, посланный Артуром Кэмбелом. Мозг церковника не сразу осознал, что умирает. Он еще стоял на ногах, когда вокруг началась резня. Опытные головорезы поражали спины не ожидавших засады воинов гарнизона своими кинжалами. Местные жители слишком долго ждали часа, когда смогут отомстить за все свалившиеся на их головы унижения.

Бой закончился так же быстро и неожиданно, как и начался. Другие кланы острова Велии устраивали подобные инсценировки по всему городу. Гарнизон даже не успел ударить в сигнальный колокол, а последний его солдат был убит не позднее десяти минут с момента начала бойни.

В полночь этого же дня зазвенел колокол главного собора Корквила, возвещающий о том, что у северных врат города появился неприятель. Судя по количеству огней, озарявших поле, врагов было немало. Кардинал Харт заперлась в своей личной часовне и молилась, но просила она сейчас совсем не о том, о чем следовало служительнице Творца. Если бы инквизитор мог проникнуть в ее мыли, у него были бы все основания казнить предательницу прямо в храме. Готовый к нападению герцог поторапливал своих синих плащей подняться на стены. Генри Корд намеревался бросить весь свой человеческий ресурс на северный рубеж обороны, но инквизитор остановил его:

– Не стоит ослаблять защиту раньше необходимого. Подождем, когда противник придет в движение, и тогда подтянем основные силы.

Несколько десятков самых разнообразных лодок двигались от острова Велии в сторону гавани Корквила. Гребцы работали аккуратно, стараясь лишний раз не беспокоить гладь Внутреннего моря, чтобы не издавать лишнего шума. Сидящий в одной из лодок Кэр поправил перчатку на левой руке. В районе кисти она была перемотана столь важной для него лентой. В соседней лодке виднелась седая голова Кларка Кормака. Каждый из офицеров «Отчаяния» отвечал за свою часть плана. Медленно приближающиеся верфи казались безлюдными.

– Ваше превосходительство! Корабли! – В командный пункт защитников ворвался один из подручных герцога.

– Отправьте полк серых плащей во внутренний порт, – приказал инквизитор.

– Но, сэр… Корабли идут со стороны Внешнего моря! – принесший новость синий плащ позволил себе поправить инквизитора.

Карл Грифитс бросился прочь из офицерского штаба и поднялся на ближайшую башню. На горизонте виднелось около сотни кораблей. Их огни не предвещали ничего хорошего узурпаторам.

– Отправьте войска встретить гостей. Не ожидал, что их будет так много. Это самое настоящее вторжение, – спокойно проговорил Грифитс, уже осознавший, что из этой схватки ему победителем не выйти.

– Нам нужно подкрепление! – взмолился герцог.

– Его не будет. К утру вы потеряете город и, скорее всего, свою жизнь, ваша светлость. Постарайтесь провести оставшееся вам время, сохранив достоинство и не посрамив честь вашего древнего рода. – Инквизитор был беспощаден в своем предвидении.

– Куда вы идете? Вы уходите? – глаза Генри Корда расширились от ужаса.

– Я стратег, а не воин. Сегодня я проиграл. Если вам станет легче, обещаю, что больше этого не повторится. Не волнуйтесь, я оставлю нашим гостям небольшой наглядный пример того, что их ждет, – сказав это, инквизитор скрылся в коридорах замка, сопровождаемый своими молчаливыми телохранителями.

Десант острова Велии благополучно добрался до порта. Прикрываясь более крупными кораблями, арестованными инквизицией и бросившими якорь в гавани, они незаметно забрались на деревянные пристройки пристани. Небольшой отряд, стороживший порт, был уничтожен, не успев поднять тревогу. Люди Лайнуса разделились на группы, возглавляемые офицерами «Отчаяния». Отряды Кэра и Кларка направились прямиком к тюремным казематам. Сердца обоих аурлийцев бешено стучали в надежде на то, что именно их близким удалось избежать печальной участи сожженных. Ужасную новость о приказе Генри Корда принес шпион Лайнуса накануне атаки на Корквил, превратив время ожидания в непереносимую муку.

Тем временем герцог начал понимать, что атака со стороны северных ворот лишь отвлекающий маневр. Сотни факелов последние полчаса оставались неподвижными. Мистер Грин в сопровождении всего лишь трех десятков выделенных ему людей всю ночь расставлял эти факелы вблизи города. План удался, но лишь отчасти. Генри Корд, при всей низости своего падения, глупым человеком отнюдь не был и, осознав, что, скорее всего, это его последняя ночь на земле, решил умереть, сражаясь. Поняв, что угроза с севера эфемерна, он приказал своим людям рассредоточиться по городу.

Карл Грифитс тем временем уже распахивал перед собой дверь с самым важным заключенным тюрьмы Корквила. По его приказу воины в масках вывели адмирала из сырой камеры, служившей ему домом, и поволокли в сторону дворцовой площади. Той самой площади, где когда-то торжественно провожали в далекий путь экспедицию Оливера Хариса. Там адмирала уже ждал его костер, сложенный прямо на пепелище недавно творившегося здесь ужаса массового сожжения. Приковав так и несломленного моряка к столбу железными цепями, инквизитор оставил рядом с ним лишь одного своего телохранителя, дав тому особые поручения позволить товарищам адмирала увидеть его смерть.

Отряды капитана Хольта и Артура Кэмбела с боем прорывались в сторону адмиралтейства. Рэджинальд Хольт знал, что, в соответствии с протоколом, как только колокол забьет тревогу, капитаны кораблей должны будут собраться именно там.

Инквизитор двигался на юг города. Добравшись до городских конюшен, он приказал вывести пять лошадей, после чего оставил одного из рыцарей ордена святого Ролана поджечь конюшню и убедиться, что моряки получат город без важного в войне ресурса. Второго Карл Грифитс послал поджечь главный склад с продовольствием и в сопровождении единственного оставшегося телохранителя поскакал в направлении южных врат.

Мистер Кормак и лейтенант к этому времени уже добрались до тюрьмы. Беспощадно разделавшись со стражниками, они принялись судорожно бегать от камеры к камере. Подбирая дрожащими руками ключи, они молились о том, что вот за этой дверью обязательно окажутся их родные. Дверей становилось все меньше и меньше, а радости встречи разделить все никак не удавалось.

Наконец плотнику повезло. В темноте очередной камеры он не сразу заметил свою семью и уже собирался идти дальше, когда взгляд его единственного глаза все же упал на жену. Уронив ключи, он вошел в камеру и направился в их сторону, раскинув руки для объятий. В потемках Кормаки не сразу признали в плотнике главу своего семейства. Слишком велики были те изменения, что произошли в мастере. Но взгляд его дети не узнать не могли и радостно бросились ему на встречу.

Кэру было так страшно, что он даже не успел порадоваться за друга. Камер оставалось ужасающе мало. Первая – сплошь молодые мужчины. Во второй выжила лишь семья первого помощника «Последнего шанса». Третья. На секунду Кэру показалось, что в углу стоит кто-то похожий на его отца, но он лишь выдавал желаемое за действительное. Последняя. Аурлиец на секунду замер, прежде чем повернуть ключ. Стоило ему распахнуть дверь, его буквально снесло потоком почувствовавших запах свободы заключенных.

– Кэрилы! Кто-нибудь видел Кэрилов?! – кричал лейтенант вслед убегающей толпе, но никто ему не ответил.

Задыхаясь от страха, Кэр прислонился спиной к каменной кладке тюремной стены и запрокинул голову, чтобы сдержать собирающиеся нахлынуть слезы.

– Юный господин? Неужели это вы? Или я, должно быть, уже впал в бред, – послышался из тьмы камеры слабый голос.

Лейтенант молнией рванулся в сторону этого хоть и слабого, но любимого с детства голоса. Он не ошибся. У дальней стены камеры лежал его верный слуга и наставник Альберт.

– Я пришел за вами! Все будет хорошо! Я заберу тебя отсюда прямо сейчас. – Кэр упал перед стариком на колени.

– Я уже никуда не пойду. Я стар, мое время пришло. Я лишь надеюсь, что это действительно ты, а не мимолетный образ, вызванный предсмертной агонией, – старик говорил с трудом, делая паузу после каждой пары слов.

– Это правда я, к утру мы отобьем город. Где моя семья? – Лейтенант боялся услышать ответ на этот вопрос.

– Я… Я не знаю… Сперва пришел инквизитор, а потом их забрали… Я просил, умолял взять меня вместо них, но стражник лишь хорошенько отходил меня дубинкой. Кажется, он сломал мне позвоночник. – Ладонь Итана, лежащая на лице старого слуги, почувствовала, как по его щеке пробежала слеза.

Кэр ощутил, что теряет силы, и повалился на бок, упершись плечом в стену. Его разум старался не признавать услышанного. Этого просто не могло быть.

– Итан?! Ты еще здесь? – спросил старик, не в силах повернуть голову.

– Да, конечно, я все еще здесь. – Взгляд лейтенанта уперся в одну точку.

– Мне очень больно, Итан. Я прошу тебя.

От этих слов волосы на голове аурлийца встали дыбом. Оглядев старого учителя, он понял, что старик прав – подарить ему смерть было бы милосердием. Дрожащей рукой Итан погладил старика по седой голове. Кэр сдерживал слезы до тех пор, пока его кинжал не заставил испариться жизнь из старческих глаз. Только после этого он издал дикий рев и позволил слезам вырваться наружу.

В это же время отряды мистера Норрингтона и Уильяма Олриджа столкнулись с синими плащами на дворцовой площади. В азарте боя Джонатан не сразу заметил адмирала позади рядов защитника герцога. Стоявший рядом с Оливером Харисом человек в маске медленно опустил факел к подножию костра.

– Быстрее! Пробейте их строй! – кричали своим людям Уильям и Джонатан, но воины герцога, понимавшие, что в случае поражения пощады им не видать, уверенно держали оборону.

Адмирал еще был жив, когда Джонатан начал раскидывать поленья его костра голыми руками, но спасти его уже было невозможно. Мистер Норрингтон не хотел этого признавать и продолжал отбрасывать полыхающие дрова, обжигая собственные руки. Уильяму пришлось приложить немалые усилия, чтобы оттащить бывшего капитана гвардейцев от огня, так как тот уже и сам рисковал быть сожженным заживо. Оба офицера оставались рядом с адмиралом до тех пор, пока он не издал свой последний крик.

Отрядам, идущим в сторону адмиралтейства, не повезло – дорогу им преградило крупное подразделение серых. Артур Кэмбел взял командование на себя и вступил в бой с превосходящими силами противника. Рэджинальду же предстояло пробираться дальше в одиночку. Мало кто знал этот город лучше него. Не раз покидавший постели своих возлюбленных за секунды до возвращения их рогатых мужей капитан прекрасно ориентировался в узких закоулках Корквила. Прикрываемый отрядом дипломата Хольт благополучно добрался до адмиралтейства. Собравшиеся во дворе капитаны, услышав топот ног, выхватили мечи. Сюда Рэджинальд добрался один, и сейчас на него смотрело несколько десятков вооруженных моряков.

– Где адмирал Харис?! – голос Рэджинальда звучал подобно грому.

– Это же Хольт! – выкрикнул кто-то из толпы.

Капитан «Отчаяния» судорожно вглядывался в лица и не мог найти ни одного знакомого. Должно быть, большинство старых морских волков не признали новую власть, и сейчас на него удивленно смотрели сплошь молодые лица.

– Я спросил, где адмирал Харис?! – эту фразу он постарался произнести так, словно отдавал приказ своей команде.

– В заложниках у инквизитора, – осмелился ответить стоявший ближе всех юноша.

Капитаны смотрели на Хольта горящими глазами. Для них он был живой легендой, отправившейся бороздить волны Внешнего моря.

– Как вы могли это допустить?! Вы моряки или жалкие сухопутные крысы?! – огрызнулся на них моряк.

– Какой с нас спрос? Даже старшие не посмели противиться воле церкви, – молодой капитан говорил сразу за всех.

– Поднимайте своих людей! Мы возвращаем город тем, кому он принадлежит! – Хольт сразу почувствовал, что эти парни, выросшие на рассказах о тех, кого он мог назвать своими друзьями, готовы пойти за ним и в огонь и в воду.

Войско утларгов успешно высаживалось в бухте Внешнего моря. Даже основные силы церковников не смогли удержать прибрежную городскую полосу, и Сварну удалось закрепиться на участке, давая шанс Белозару, Сирин, Агнию и Валисе безопасно высадить своих людей.

Артур Кэмбел начал думать, что дела его отряда совсем плохи, когда в тыл церковникам ударили силы Ричарда Уайтхола. Аборигены острова Хольта шли за своим новым вождем. По зову своих капитанов повсеместно из домов стали выходить зеленые плащи. Сбиваясь в небольшие группы, моряки становились участниками мелких стычек.

Кэр достаточно быстро справился со своей истерикой, преобразовав раздирающую его боль в пылающий гнев. Попрощавшись с телом верного слуги, он уже знал, что будет делать дальше. Итан Кэрил больше не собирался сдерживать ту мощь, что даровала ему сила, подаренная хаосом.

– Кларк! – позвал он мистера Кормака, остановившись в проеме камеры, где мастер вновь обрел семью.

Плотник даже не слышал обращенных к нему слов. Кораблестроитель совсем позабыл, что где-то за стенами тюрьмы все еще идет бой. Он лишь старался прижать свою семью как можно ближе к себе и клялся, что больше никогда их не оставит. Лейтенант собрал вокруг себя обе группы, усиленные освобожденными пленниками, жаждущими мести, и отправился в сторону дворцовой площади.

Уильяму и Джонатану к этому времени удалось оттеснить силы синих плащей от главных врат, позволяя отряду мистера Кэрила пробраться к дворцу. Итан не собирался никого щадить. Некоторых встречных, пытавшихся дать отпор, он убивал с особой жестокостью, вселяя страх в сердца остальных защитников.

Одна из групп мародеров Лайнуса, занимающаяся грабежом в южной части города, окружила пытавшегося убежать инквизитора. Церковников было всего двое. Заметив засаду, человек в маске спешился, передав поводья Грифитсу. Дюжина разбойников напала разом. Рыцарь ордена справился с ними так быстро, словно это были дети с вырезанными из дерева игрушечными мечами. Даже не запыхавшись, он вновь вернулся в седло. Два всадника и пять лошадей продолжили свой путь. Где-то вдалеке возвышалось пламя полыхающих городских конюшен и складов.

Группа Кэрила, воодушевленная решимостью своего лидера, ворвалась во дворец. Освобождая коридор за коридором, они пробирались к покоям герцога. Уже у самых дверей его превосходительства атака захлебнулась. Синий зверь со своими людьми играючи разобрался с авангардом захватчиков. Мало кто решался выйти вперед, чтобы скрестить с ним мечи. Страх за собственную жизнь сейчас был последним из чувств, способных пробудиться в душе Итана Кэрила. Профессиональная память защитника герцога позволила ему сразу же узнать своего противника.

– Да ты, должно быть, тот самый мальчишка, который дрожал, как банный лист, при нашей последней встрече, – нарочно подзадоривал его синий плащ.

– Тот мальчишка давным-давно умер, – хищно улыбнулся аурлиец, за время плавания не раз представлявший, как разберется с синими зверем и отомстит за унизительный фрагмент собственной биографии.

Собрав переполняющий его гнев в холодную, расчетливую ярость, он вступил в бой. Зверь представлял из себя сильного и умелого противника, но он уже был немолод и проигрывал лейтенанту в скорости. К тому же стиль фехтования, приобретенный Кэром благодаря урокам Уве, был для аурлийца чем-то совсем непривычным. Через несколько минут боя Итан подловил момент и, проскочив за спину гвардейца, оставил глубокий разрез на тыльной части его ноги. Воин упал на колени, дожидаясь, пока моряк неторопливо обойдет поверженного врага и окажется перед его лицом.

– А ты не так плох, юнец, – улыбнулся раненый зверь и резко рванулся вперед.

Кэр ловко увернулся и одним движением меча отсек ему голову. Путь был открыт. Очистив клинок от крови о собственный рукав, лейтенант распахнул двери тронного зала. Герцог был единственным человеком, находившимся в просторном зале. Не тратя времени, мистер Кэрил стал надвигаться прямо на него.

– Нет! Постой, не надо! – Генри Корд выхватил меч и неуверенно выставил его перед собой.

Кэру хватило одного выпада, чтобы выбить оружие из рук герцога. Вторым он вогнал свой меч в живот бывшего властителя этих земель. Сэр Генри пошатнулся и упал на собственный трон. Меч лейтенанта так и остался торчать из его плоти.

– Вы не понимаете, что делаете. Вам никогда их не победить. – В глазах герцога стоял ужас и нежелание принять тот факт, что он умирает.

– Мне жаль, что ты не доживешь до того момента, когда сможешь убедиться в ошибочности своих слов, – моряк был категоричен в тоне своего высказывания.

– Глупцы, вы все умрете и унесете за собой множество невинных жизней! – Из глаз пропал страх.

Генри Корд умер на том самом месте, где еще недавно подписывал приказ о сожжении заключенных. Через минуту в тронный зал ворвались Уильям и Джонатан со своими людьми. Оба офицера молча смотрели на тело павшего герцога.

Инквизитор, дождавшийся за стенами города своих телохранителей, повел лошадей на юг. Прикрепив небольшую записку к лапе птицы, он отпустил своего ворона. К утру бой был окончен. Начавшийся дождь накрыл улицы города, заставляя бежать по ним реки крови. Так Корквил встретил день святого Эдмунда.

Глава 6. Символ грядущей войны

Новую жизнь Софи в столице никак нельзя было назвать простой и безмятежной. Стараниями канцлера к моменту возвращения небольшого отряда вся столица знала о высокопоставленной гостье. Въезд отряда через величественные северные врата не прошел незамеченным, и множество жителей окружило их скромную процессию. Генри Гилберту даже пришлось приказать своим людям расчистить дорогу, чтобы они могли проехать. Многие прихожане, впечатленные недавними проповедями, считали, что благословение девушки способно исцелить их от болезней.

Добравшись до центрального собора, Софи немедля получила аудиенцию у верховного магистра. Беседа проходила за закрытыми дверьми, так что ее содержание осталось тайной для всех, кроме них двоих.

Поселилась бывшая крестьянка в приготовленном для нее доме вблизи казарм священной гвардии. Ее охранной по-прежнему занимался сэр Генри. Несмотря на занятость, они ни разу не пропустили своих тренировок. Каждый знатный господин считал своим долгом пригласить чудотворицу в свой дом на званный вечер. Многие молодые дворяне не гнушались открыто оказывать знаки внимания во время подобных встреч. Гилберту нравилось, как естественно и деликатно Софи отвергала их ухаживания. Девушка видела перед собой грядущую цель и игнорировала все отвлекающие от нее факторы.

Оруженосец Эд был горд своими успехами в ее обучении. Но в первую очередь он, разумеется, был горд самим собой, о чем не забывал периодически напоминать всем окружающим. Резкий деревенский акцент уже не так сильно бросался в глаза, а за столом Софи вела себя достаточно почтительно и своим легким невежеством в области этикета лишь умиляла остальных.

Сэр Генри не любил весь этот официоз и манерность местных дворян. Ему куда больше по сердцу было жить в казарме, нежели во дворце. Он предупредил Софи, что не стоит доверять всем и каждому, неважно, сколь благородно они выглядят. Он прекрасно понимал, что несказа́нная вежливость по отношению к крестьянке от столь высокопоставленных господ совершенно точно не является бескорыстной. Как минимум, ее приглашали лишь из-за ее неожиданно обретенного статуса, да и чтобы потом хвастаться перед соседями высокопоставленной гостьей.

Солдаты Гилберта любили и уважали своего капитана, а его привязанность к девушке заставляла их признавать и ее. Каждый из них хотел бы тренировать Софи, но Генри не был готов разделить эту обязанность с кем-то еще. Спорить в этом деле с лучшим мечником континента никто не решался.

Софи оказалась весьма живой девчушкой и легко находила общий язык как с рядовым солдатом, так и с титулованным бароном. Воинов очаровывали ее открытость и готовность быть выслушанными, а знать – возможность больше узнать о жизни простой крестьянки. Софи так легко вписалась в общество столицы, что Гилберт уже и сам начал верить в реальность ее предназначения, а не в то, что выбор на нее пал в результате слепого решения совета.

Секретарь Лэвден несколько раз появлялся в казармах, чтобы лично с ней познакомиться. В ходе непродолжительных бесед он пришел к выводу, что сделал правильный выбор. От зоркого взгляда сэра Генри не ускользнуло, что здоровье секретаря сейчас далеко от привычного идеала. Лэвден теперь носил при себе платок, помогающий незаметно избавиться от заложенности носа. Несмотря на легкую болезнь, он не утратил ясности ума и тоже преподал Софи несколько немаловажных уроков.

В город прибывали новые силы, ответившие на приказ верховного магистра. Официальной версией всеобщей мобилизации по-прежнему служил парад в честь дня святого Эдмунда. Между тем стремительно распространяющиеся по городу тревожные слухи остановить не было абсолютно никакой возможности.

К сожалению, не все дворяне отличались излишней благочестивостью и смирением. Один из них, получив вежливый, но категоричный отказ Софи, позволил себе высказать дерзкое предположение о том, как девушка скрашивала свое одиночество в деревне, пользуясь обществом нескольких мужчин одновременно. По городу пошли неприятные перешептывания, портящие репутацию будущего символа. Сэру Гилберту пришлось вызвать дурака на дуэль. Он мог убить его в первые секунды, но предпочел поиздеваться, чтобы показать пример другим. Когда унижение дошло до нестерпимого предела, несчастный умолял рыцаря подарить ему быструю смерть. После этого случая злые языки стали куда более сдержанными в своих высказываниях.

На собрании внутреннего совета накануне дня святого Эдмунда чувствовалась тревожность. В этот раз сидеть за мраморным столом была приглашена и Софи.

– Ворон принес послание от Карла Грифитса. Пока тишина. Остров Велии и Корквил под нашим контролем, – начал собрание секретарь.

– У меня плохие предчувствия. Наши враги еще не дали о себе знать, что может свидетельствовать о том, что они набирают силы прямо у нас под носом, – мрачно проговорил верховный магистр.

– В каждом поселении говорят о леди Софи, – не к делу вставил канцлер, желающий выслужиться в глазах магистра.

– Сэр Томас, все войска прибыли? – проигнорировав слова канцлера, спросил магистр у своего военачальника.

– Да, ваше преосвященство. Армия расквартирована в городе и его окрестностях, – отрапортовал вояка.

– Я хочу, чтобы после торжеств все тысячники, сотники и даже десятники собрались на триумфальной площади. Я обращусь к ним с речью.

– Будет исполнено, владыка! – отчеканил хорошо поставленным голосом генерал.

– Когда празднования будут окончены, войска немедленно должны покинуть город, – магистр проговаривал это так, словно просто озвучивал собственные размышления, но каждый в этой комнате уже научился воспринимать подобные изречения как прямой приказ.

– Так скоро? – не удержался и переспросил сэр Томас Мур.

– Столько солдат в городе создают ощущение грядущей опасности. Да и к тому же столица не готова кормить столь большой гарнизон продолжительный период времени, – ответил за магистра Лэвден, не отвлекая того от глубоких размышлений.

– Какие приказы будут в отношении леди Софи? – спросил Гилберт.

– Вы выступаете вместе с армией. Расквартируйтесь в окрестностях Лонда и ждите дальнейших указаний. Этой девочке, возможно, предстоит вести наших людей в бой, но я не хочу, чтобы вы зря рисковали. Генри, я хочу, чтобы ты и твои люди сделали все, чтобы ей ничего не угрожало. – Взгляд магистра, обращенный к рыцарю, был полон тепла, но сэр Гилберт прекрасно понимал, как быстро тот может похолодеть, если он допустит ошибку и не выполнит возложенную на него миссию.

– Как думаете, они попробуют заручиться помощью Шовбура? – спросил обычно немногословный инквизитор.

– Я бы на их месте поступил именно так, – мрачно ответил сэр Томас.

– Так давайте сразу введем войска и займем северные горы! – Младшему сыну магистра Калебу не терпелось принять участие в бою.

Магистр устало вздохнул. Остальные члены совета испытали неловкость, ожидая, что сейчас его преосвященство устроит очередной нагоняй своему сыну.

– Потому что стоит нам занять Шовбурские горы, и последний доходяга начнет воевать за свою свободу и независимость непокорного герцогства. Дадим им шанс проявить послушание. – Великий магистр, вопреки всеобщим ожиданиям, сумел сохранить спокойствие.

– Давайте представим худший сценарий. Корквил захвачен, Шовбур поддерживает герцогство Корд. Что тогда? – секретарь слегка гнусавил по причине заложенного носа.

– Предупредите правителей Кадиса и Гранада. Генерала Портер, возьмите командование их армиями на себя. Южные герцогства должны выстроить войска на границе с Кордом. Хотя я сомневаюсь, что они будут настолько глупы, чтобы начать свой мятеж с юга. Войска, стоящие под Лондом, пусть будут готовы в любой момент совершить марш до полей Холанда.

– А Прит? Наш бастион на границе северных гор? – спросил другой генерал, глядя, как от оказанной чести светлеет лицо сэра Портера.

– Стены замка стары. В случае серьезного противостояния мы не сможем слишком долго сдерживать осаду. Оставив войска там, мы заведем их в ловушку, из которой потом не выберемся. Лучше пусть армия останется в центре. К тому же так меньше шансов, что наши воины слишком расслабятся. Палаточный лагерь у Лонда не сравнится с теплым уютом очагов Прита.

– Согласен с его преосвященством. Не стоит забывать, что война предстоит с опытными моряками. Велика вероятность того, что своими набегами они будут терроризировать наши прибрежные поселения. Армия будет более мобильна, если останется под Лондом, – вторил магистру секретарь.

– Коннор, я хочу, чтобы ты отправился вместе с армией.

– Но почему он, отец? Я уже давно не мальчишка и хочу уничтожать врагов церкви не меньше, чем брат, – вскочил Калеб, всегда завидовавший любви отца к брату.

– Пойдет Коннор, потому что из вас двоих он лучше знает, когда стоит молчать, а когда действовать, – в голосе магистра послышались железные нотки.

Старший сын магистра почтительно склонил голову, готовый исполнить любую волю отца. Калебу потребовалось время, чтобы успокоиться и вновь занять свое место.

– Завтра я представлю тебя своим воинам. Хочу, чтобы ты стояла рядом со мной, – магистр впервые обратился к девушке.

– Я сделаю все, что вы скажете. Вы позволите сэру Генри быть рядом? Без него мне будет страшно, – откровенно призналась Софи.

– Я не возражаю, но в будущем рекомендую вам воспитывать в себе бо́льшую самостоятельность. Не волнуйтесь, Лэвден напишет для вас подобающую случаю речь, – наставническим тоном ответил глава совета.

Собрание было окончено. Ночью Гилберта разбудил караульный, сообщивший, что у входа в казармы стоит леди Софи. Девушка была укутана в длинный плащ с капюшоном, но даже под ним было видно, что она дрожит. Взмахом руки рыцарь отпустил стороживших ее в эту ночь воинов.

– Мне ужасно страшно, Генри! – вскрикнула она, как только увидела своего защитника.

Сонный рыцарь не сразу понял, что так сильно могло напугать его подопечную. Потирая слипающиеся от прерванного сна глаза, он смотрел на нее вопросительным взором.

– Завтрашний день. Я не могла уснуть. Эта ночь длится уже целую вечность.

– Чего ты боишься?

– Я никогда прежде не выступала перед людьми. Тем более перед таким количеством, – голос Софи дрожал.

– Тебе, возможно, вскоре придется быть на передовой, вести людей в бой, а ты в ужасе от какой-то речи, – рыцарь не сдержал смеха, хотя в глубине души разделял ее опасения.

– В данный момент сражения меня не пугают, а вот риск выставить себя полной дурой на глазах всей столицы вполне реален.

– Верховный магистр все сделает за тебя. Он мудрый человек. Тебе стоит ему довериться, – постарался успокоить ее рыцарь.

– У меня нет сомнений в его доброте, но все же… Это ведь тысячи людей, Генри! Меньше месяца назад я не могла сказать, что встречала такое количество за всю свою жизнь.

Сэр Гилберт обхватил ее руками за плечи, заставив остановиться бьющую Софи дрожь.

– Все эти люди уже расположены к тебе. Лэвден и канцлер хорошо позаботились об этом.

– А если я запнусь или – чего хуже – потеряю дар речи?

Рыцарь тяжело вздохнул. Отпустив плечи девушки, он завел руки за голову и, развязав узел, снял с шеи небольшой кулон.

– Я вырос в лесах Каирна, что расположен в лесных герцогствах. Большинство жителей тех земель издревле занимаются вырубкой лесов для строительства домов и кораблей.

– Это на юге от столицы? – продемонстрировала свои новообретенные познания в географии Аурлии девушка.

– Верно. Под вырубку, однако, идут далеко не все деревья. Мои предки верили, что в древах породы Энти сохранились древние духи, приносящие удачу. Лесники не рискуют поднять на них топор, так как духи с таким же успехом могут ее и отнять. Это кора одного из таких деревьев, – сказав это, он скинул с Софи капюшон и повесил кулон на ее тонкую шею.

– Спасибо. Даже если ты сейчас это выдумал… Спасибо…

Сэр Гилберт улыбнулся и, коснувшись ее плеча, повел Софи на тренировочную площадку. Рыцарь знал только один способ избавиться от одолевающих душу мыслей. Тишину ночи огласили удары клинков. Генри загонял свою ученицу до изнеможения. Когда они уселись на скамейку, девушка положила голову ему на плечо и моментально уснула. Ее наставник просидел так до самого утра, пока их покой не нарушил оруженосец Эдвард, сообщивший, что их вызывает верховный магистр.

Когда его преосвященство начал свою речь с величественного балкона, Софи и Генри стояли за плотными бархатными шторами. Архитектура триумфальной площади нарочно была исполнена так, чтобы голос оратора, отражаясь от стен, был слышен практически каждому слушателю. Девушка впала в ступор, когда голос магистра объявил ее выход.

– Я буду рядом, – едва слышно сказал сэр Гилберт, добродушно улыбнувшись и жестом приглашая ее пройти вперед.

От открывшегося с балкона вида дух захватило даже у много повидавшего рыцаря, что уж тут говорить о крестьянской девушке. Первые слова дались Софи с трудом. Генри показалось на секунду, что вот сейчас она развернется и убежит. Однако, до боли в ладони вцепившись в висевший на шее кулон, Софи нашла в себе силы продолжить. Голос ее больше не дрожал, а вот невидимые слушателям колени буквально танцевали. В конце ее речи площадь взвыла радостным гулом. Каждый офицер армии церкви готов был карать ее врагов.

Глава 7. Враг моего врага

Корквил вновь оказался в руках моряков, но ни о каком отдыхе не могло быть и речи. Кэр и остальные ждали, пока все лидеры разгорающегося восстания доберутся до тронного зала. Офицеры их мятежного воинства один за другим подходили к дворцу. Вот в проеме появился Дункан Грин, уже успевший перебраться через северные стены вместе со своим маленьким отвлекающим отрядом.

Валиса и Агний тоже не заставили себя долго ждать. На щеке рыжеволосого виднелся свежий разрез, а весь молот был запачкан кровью и остатками человеческой плоти. Наконец в зал вошла Сирин. Ей хватило одного взгляда на любимого, чтобы понять, что случилось нечто ужасное. При виде древней аурлиец немного успокоился и постарался собраться с силами. Он уже успел взять себя в руки, но в районе кисти ощущался сильный зуд, говорящий о том, что его недавний альянс с силами хаоса не остался без последствий.

Кларк Кормак пришел вместе со своей семьей, все еще не верящей в столь неожиданный поворот собственных судеб. Сотворивший себе из капитана гвардейцев кумира, Хорив стоял за спиной Джонатана Норрингтона. В сегодняшнем бою он впервые отнял жизнь человека, и его бледное лицо сейчас сильно контрастировало с пышной шевелюрой цвета пшеничных полей.

Последним появился Ричард Уайтхол. Стрела одного из синих плащей ранила его в руку, и бегущая из раны кровь, протекая сквозь пальцы, громко капала на каменный пол герцогского замка. Бывший лейтенант «Последнего шанса» задержался у пепелища, оставшегося от Оливера Хариса, чтобы отдать дань уважения своему адмиралу. Однако это была не последняя боль Ричарда на сегодня. Через пару часов ему предстояло узнать, что и его семья оказалась в числе сожженных заживо.

– Город наш! – радостно объявил Сварн, которого меньше остальных беспокоили сегодняшние жертвы.

– Благодарю, что подождали. – Задержавшийся Га-либ, о котором уже все успели позабыть, платком вытирал кровь с уголка рта.

Должно быть, монстр не стал сопротивляться искушению попробовать нечто новое и наконец смог вкусить аурлийской плоти. Никому из присутствующих не хотелось справляться об охвативших Га-либа впечатлениях от дегустации непривычной ему кухни.

– Давайте отложим преждевременную радость, мы только что начали войну, исхода которой не предугадать, – не разделил его ликования мистер Кэмбел, уже успевший раскурить трубку.

– Мог бы не нагнетать прямо с ходу. Сегодня мы действительно одержали значимую победу, – отшутился Грин, по привычке занявший свое место между Ингрид и Джеро.

– Артур прав, не стоит расслабляться, – поддержал дипломата капитан Хольт, которому Гаелла залечивала небольшой порез на плече.

– Значит, быть войне, – выжидательно потер руки Сварн.

Кларк Кормак, только недавно вновь обретший семью, так же, как и дипломат, не разделял энтузиазма утларга. Первым желанием плотника было перевезти свою семью на остров Хольта и переждать там до лучших времен.

– Нужно проработать план действий, распределить должности. Думаю, реакция церкви не заставит себя ждать. У нас не так много времени, если мы хотим воспользоваться эффектом неожиданности, – призвал к здравомыслию Артур.

– Кто-нибудь видел инквизитора Грифитса? Нам удалось его убить или взять в плен? – спросил Ричард Уайтхол, жаждущий мести за своего капитана.

Лейтенант узнал имя инквизитора из криков жителей освобождаемого Корквила, посылающих беспощадного палача на дыбу. Все собравшиеся в зале отрицательно покачали головами. Га-либ бесцеремонно подошел к телу герцога, развалившемуся в кресле. Длинный коготь коснулся щеки Генри Корда, разворачивая его лицо к глазам монстра.

– Никто не будет против, если я его заберу? Хочется получше узнать ваш мир, – задал риторический вопрос каннибал.

– Плевать, делай с ним что хочешь, – ответил за всех мистер Кормак, не питавший никаких симпатий к бывшему властителю этих земель.

– Наша главная проблема – это разобщенность. У нас тут собрались моряки, утларги, аборигены острова Хольта, а вскоре к нам присоединятся мои люди из сопротивления. Все подчиняются лишь своим командирам. Война, в которую мы ввязались, не простит подобной ошибки, – дипломат вернул разговор в конструктивное русло.

– К чему ты клонишь? – спросил мистер Норрингтон.

– Нам нужно выбрать лидера, способного повести нашу объединенную армию в бой. Короля будущего мира, – эти негромко сказанные слова мистера Кэмбела тем не менее заставили всех замолчать.

– Если нет других желающих, – после недолгой паузы Сварн развел руками в стороны и хитро улыбнулся, предлагая свою кандидатуру.

– Исключено, аурлийцы никогда не пойдут за древним. Они решат, что мы пришли согнать их с земель. Нас и без того ждут определенные трудности с набором добровольцев из-за наличия в нашей армии чужаков, – мистер Норрингтон, не понаслышке знакомый с понятием «ксенофобия», категорически выступил против.

– Как ни прискорбно это осознавать, но Джонатан прав, – вынужден был согласиться доктор Рокуэл.

– Предлагаю выбрать капитана Хольта, – произнес мистер Кормак.

– Нет. Я не подхожу на эту роль. Из меня и капитан то скверный, а жизнь во дворце и политика уж точно не для меня, – заявил добровольный самоотвод Рэджинальд.

– До жизни во дворце еще надо дожить, – тихо произнесла Ингрид на имперском, заставив Джеро и Грина ухмыльнуться.

– Надеюсь, вы хотя бы согласитесь стать адмиралом нашего флота? – не отступал мистер Кормак.

– Только на время войны, Кларк. Когда все закончится, я хотел бы отойти от дел. – Хольт был явно польщен преданностью своего офицера.

Капитан посмотрел на Гаеллу. Он надеялся, что более спокойные времена помогут вернуть ее тягу к жизни и они вдвоем поселятся на одном из островов архипелага Внутреннего моря, вдали от забот этого мира.

– Кого ты сам предлагаешь, Артур? – спросил Чарли Рокуэл. – Ты бы не поднял эту тему, не имея собственного мнения на сей счет. Готов поспорить, у тебя уже есть свой кандидат.

– Я думал об этом на протяжении всего нашего пути домой. Из всех нас никто не подходит на это место лучше, чем Уильям Олридж, – дипломат обернулся к экс-инквизитору.

– Я?! Оставьте ваши шутки! – Йон-Уильям впервые на памяти Кэра утратил свою невозмутимость.

– Именно вы, мой дорогой друг. Вы происходите из древнего, благородного и уважаемого рода, а значит, есть шанс, что к нам примкнет знать. Ваш отец был лидером восстания коричневых плащей. Воспоминания о его походе еще свежи в памяти аурлийцев, и многие крестьяне откликнутся на зов его сына. К тому же, сделав вас лицом нашего мятежа, мы будем иметь больше шансов переманить Шовбур на свою сторону.

– Но я не мой отец. Отправляясь в экспедицию адмирала Хариса, я мечтал навсегда покинуть эти земли. – Инквизитор явно не стремился занять предлагаемый пост.

– И тем не менее вы здесь, хотя ничто не мешало вам бросить нас в Камграде и отправиться топтать дороги нового мира в гордом одиночестве. И наконец, вы лучше всех присутствующих понимаете ход мыслей церковников.

– Поддерживаю предложение мистера Кэмбела, – согласился с дипломатом Ричард Уайтхол.

– Я хочу, чтобы то, что я скажу, понял каждый. Даже если мы победим в войне… Даже если захватим Ортос… Вера людей в Творца никуда не исчезнет, и, если мы хотим установить мир, нам потребуется считаться с мнением каждой из фракций. В таком случае бывший инквизитор на троне, знающий все догматы лучше любого священника, имеет больше шансов удержать баланс интересов в равновесии. Нам необходимо показать, что мы воюем не с верой, а с Ортосом, – не останавливался Артур.

– К тому же мистер Олридж – прекрасный воин. Он пользуется глубоким уважением наших дружинников. Среди них даже ходят слухи, что смерть обходит седовласого стороной, так как боится его меча. Не могу их осуждать за глупые выдумки. Я имела личную возможность убедиться в его мастерстве во время осады Камграда, и это действительно впечатляет, – поддержала идею Валиса.

– Я смотрю, вы всё решили за меня, – усмехнулся Уильям.

– Да, боюсь, если решение и дальше будет столь единогласным, выбора тебе мы не оставим, – рассмеялся Грин.

Никто из собравшихся в этот исторический день не нашел доводов, способных пошатнуть уверенность в сделанном выборе. Все высказали свое мнение, и против кандидатуры Уильяма Олриджа выступил лишь мистер Норрингтон, предложивший на роль короля Артура, но тот наотрез отказался, напомнив остальным о своем происхождении.

Мистер Кэмбел потребовал, чтобы каждый принес присягу новому королю, и первым преклонил колено. Уильям выглядел смущенным, когда его товарищи опускались перед ним, упирая острия своих клинков в каменную кладку тронного зала. Кэру было интересно наблюдать за столь торжественным моментом, но даже это не могло отвлечь его от творящегося в сознании ужаса, вызванного потерей близких.

К тому же, даже будучи достаточно молодым человеком, он прекрасно понимал, что об эпохе перемен куда лучше читать в летописях, чем быть ее современником. Слишком уж велик шанс не узнать, чем же все закончилось. Поверх его размышлений накладывались звучащие в комнате клятвы верности аурлийцев, старшего народа, утларгов, Га-либа и Джеро.

– Какие будут ваши первые приказания? – довольный тем, что все согласились с предложенным им планом, улыбнулся Артур, но тон, которым он обращался к Уильяму, разительно изменился.

В его голосе не звучало былого панибратства, которое можно было расслышать еще несколько минут назад. Мистер Кэмбел понимал, что, если они хотят сотворить из Уильяма достойного правителя, обращаться к нему следует подобающим образом.

– Я отправлюсь на север и постараюсь убедить баронов Шовбура исполнить клятвы, данные моему отцу. – Мистеру Олриджу потребовалось время, чтобы оценить, как ему стоит реагировать на новые интонации, появившиеся в речах дипломата.

– С вашего позволения, я бы отправился вместе с вами. Пещеры северо-западных гор переполнены древними, ждущими этого дня столетиями. – Белозар с трудом сдерживал охватившую его эйфорию, но, ловко уловив поведение Артура, решил ему соответствовать.

Всю свою жизнь доктор Рокуэл провел под тяжестью груза своего предназначения, и теперь он был как никогда близок к исполнению возложенной на него древними богами миссии.

– Начинаю предполагать, что, приобретя высокий титул, я стал лишаться друзей, – печально улыбнулся Уильям, уже осознав, что его новое назначение рано или поздно заставит его принести в жертву дружеские отношения с товарищами.

– Не волнуйся, мы с Хольтом иногда будем напоминать тебе, что ты всего лишь человек, – не удержался Дункан и тут же поймал на себе осуждающий взгляд мистера Кэмбела.

– Агний и Валиса пойдут с вами и будут представлять наш народ в переговорах, – вставил Сварн.

Рыжеволосый хотел что-то возразить, но ему буквально пришлось прикусить язык. В рядах древних сейчас не было единства. После битвы за Камград жители верхних кварталов понесли значительно больше потерь, нежели обитатели трущоб. За счет этого Сварн сейчас располагал куда более значительными силами и имел полное право приказывать. Это не нравилось Агнию и его молодой жене, но противиться ему означало лишь сильнее обозначить раскол утларгов.

– Мы тоже пойдем. Я видел, как горели конюшни. Мы сможем добраться быстрее, если воспользуемся кораблем. Вам потребуется капитан, – пока еще не готовый играть в игру, предложенную Артуром, Кэр говорил за себя и за Сирин.

Итану совсем не хотелось оставаться в городе, каждая улица которого кричала воспоминаниями о его семье.

– Не возражаю. Сварн, я попрошу тебя и лейтенанта Уайтхола завтра же увести наши войска на юг и встать на границе пустыни. Сомневаюсь, что северяне поддержат церковь, а вот южане наверняка. – Уильям вполне неплохо входил в роль лидера.

– Я немедля разошлю воронов во все уголки континента. Ячейки сопротивления существуют практически в каждом городе. Призову их в Корквил. Надеюсь, нашим южным союзникам удастся покинуть герцогства до того момента, как границы будут закрыты. – Артуру не терпелось сообщить своим братьям по сопротивлению, что пришло время вступить в открытое противостояние.

– Городской склад тоже сгорел, а у нас и так проблемы с продовольствием, – напомнил мистер Кормак.

– Мы с Грином и молодыми капитанами выйдем в море. Постараемся отыскать старых моряков, покинувших Корквил на время владычества инквизиции. Начнем совершать набеги на прибрежные поселения. Сделаем все, чтобы пополнить наши запасы, – сказал капитан Хольт.

– Старайтесь избегать лишних жертв, мы можем настроить против себя тех, кто вполне мог бы стать нашими союзниками, – тут же отметил мистер Кэмбел.

– Лайнус, твои люди с нами? – спросил мистер Норрингтон, в глубине души уже знавший ответ.

– Такого уговора не было. Вы сошли с ума, если уже думаете о том, как захватите Ортос. Мои люди – честные предприниматели, а не воины. Я постараюсь организовать приятное сопровождение вашим армиям. Не бесплатно, разумеется. Однако в боях мы участвовать не будем. – Лайнус оскалил зубы, предвкушая грядущую наживу.

– Джонатан, Лайнус, постарайтесь утихомирить своих людей, а то они не оставят в городе и камня. Корквил теперь наш, и мародерство стоит немедленно прекратить, – Уильям делал свои первые шаги в роли правителя.

– Мы разберемся с этим. Даю слово. – Лайнус вовсе не хотел портить отношения с будущими клиентами.

– Превосходно. Еще одно. У нас есть два тайных оружия, о которых пока неизвестно инквизиции. Я говорю о госпоже Гаелле и господине Га-либе. Их особый дар должен сослужить нам добрую службу. Отныне их всегда должны сопровождать телохранители.

– Если позволите, мы с Га-либом тоже отправимся защищать южные границы. – Джонатан не был уверен, что Ричард Уайтхол достаточно крепок духом, чтобы контролировать жаждущего крови Сварна.

– Согласен. Кто-нибудь пошлите уже посыльного за бедным Родриком. Время его отшельничества подошло к концу. Нам потребуются его таланты в организации и учете доступных ресурсов. – Экс-инквизитор был единственным, кто в такой момент вспомнил про интенданта.

– Люблю, когда есть план. Капитанам первым делом стоит подчинить острова Внутреннего моря. Местные жители привыкли взаимодействовать с моряками и доверяют им. При таком раскладе они вполне могут пойти за нами. Предлагаю встретиться через полтора месяца на острове святого Патрица, чтобы обсудить план нападения. Мистер Олридж, договоримся, что корабль мистера Грина будет ждать вас в бухте Норфхола к указанному сроку. – В отличие от остальных, Артур старался думать на несколько шагов вперед.

– Сегодня дадим людям отдохнуть, а завтра начнем приводить наш план в исполнение, – хотел закончить Уильям.

– Подождите, мы еще не обсудили судьбу кардинала Харт. Ее вклад в нашу экспедицию сложно переоценить, – напомнил капитан Хольт, немного смутившись.

– Если ей удалось пережить эту ночь, мы с ней переговорим. Будет хорошо, если нас поддержит церковник ее уровня, – улыбнулся Артур.

– Она амбициозна и не очень подвержена строгим порядкам церкви. С ней можно договориться, – проявил заботу о своей бывшей любовнице Рэджинальд Хольт.

– Наши женщины и дети останутся на острове Хольта. Если нам суждено проиграть, у нашего народа должен оставаться шанс на возрождение, – сказал Сварн тоном, не терпящим возражений.

Перед тем, как покинуть тронный зал, Кэр бросил последний взгляд на тело герцога, которое Га-либ уже закидывал себе на плечо. Аурлиец почувствовал, как его руку обхватила рука Сирин и потянула его на улицу. Город представлял из себя печальное зрелище и больше походил на склеп. Повсюду валялись тела, по улицам текли реки крови. Вольные сегодня самостоятельно распоряжаться своим временем, они направились в сторону родного поместья Кэрилов. Идя по знакомым с детства улочкам Корквила, Кэр старался успокоиться, хотя сердце готово было разорваться от пронзающей его боли.

Миновав поле с так часто являвшимися ему во снах подсолнухами, лейтенант остановился у врат своего дома. К забору была прибита деревянная табличка с изображенным на ней увядшим древом, указывающая на то, что в поместье когда-то проживали еретики. Кэр вырвал ее голыми руками. Сирин все это время молчала, понимая и пропуская через себя всю его скорбь.

Оценив масштаб разрушения заброшенного и разграбленного дома, мистер Кэрил разжег камин в гостиной, чтобы они с древней могли высушить свои одежды после свалившегося с неба дождя. Местами по полу был рассыпан песок. Инквизиторы не проявили уважения к коллекции мистера Кэрила-старшего, разбив большинство склянок.

Сидя в том самом кресле, которое прежде всегда занимал его отец, Кэр сжимал в руках проклятую табличку. Наконец, устав сверлить ее глазами, он бросил ненавистный кусок дерева в огонь. Откинувшись в кресле, он впервые дал волю слезам. Сирин подошла сзади и обвила его шею руками, прислонившись к нему щекой.

Несколько раз аурлийцу казалось, что он слышит тихое пошаркивание ног Альберта, но это был лишь обычный сквозняк. Поднявшись в комнату Итана, они с Сирин проспали половину единственного дня, отведенного им в Корквиле. Проснувшись, Кэр устроил Сирин небольшую экскурсию по дому, в котором он провел свои детство и юность.

Он так сильно жаждал возвращения домой, что совершенно не был готов к тому, с чем столкнется. Теперь ему совсем не хотелось оставаться в месте, где каждый предмет вызывал в сознании теплые и оттого еще более болезненные воспоминания. Спустившись в погреб, он нашел тайник отца, до которого не добрались обыски инквизиции. Терпкое вино заставило его немного прийти в себя.

– Мы можем бросить все. Спрятаться от всех. Хочешь, поселимся на острове Хольта, вдали от этой войны, – неожиданно предложила древняя, когда сгустились сумерки и, будучи не в состоянии найти солнце, подсолнухи сложили свои лепестки.

– Этот дом теперь наш, и нам придется его защищать. – Жаждущий мести аурлиец не готов был сейчас отступать.

Взгляд его упал на левую руку, свидетельствующую о том, что он уже не может с полной уверенностью называть себя человеком. Скверна продолжала распространяться, и ему пришлось посильнее натянуть перчатку, чтобы скрыть увечье. Он уже собирался рассказать Сирин о том, что с ним произошло после штурма Камграда, но древняя его опередила:

– Сейчас я готова исчезнуть, но, если ты скажешь, что мы должны сражаться, я останусь вместе с тобой. Я лишь не хочу тебя потерять, и, говоря об этом, я не имею в виду смерть. Я видела, каким ты можешь быть, и этого боюсь куда больше.

– Буду держать себя в руках, обещаю. Больше не позволю никому из близких страдать. – В глазах лейтенанта сверкнул огонь камина, словно пытаясь выжечь ту ложь, что он только что произнес.