Максим Вега
Арский. Доктор без имени. Книга первая

Несуществующее измерение в неизвестной вселенной, совпадения случайны. Россия, Гранитовск, 2028 год. Октябрь месяц

Глава первая. Одинокий человек

Вечер, перекресток города. По тротуару идет мужчина, погруженный в мысли, он не замечает лиц прохожих, смотря в одну точку. Накрапывает дождь. Вспоминая прошедший трудный день, мужчина обдумывает смысл своей работы: хорошо ли всё сделал или плохо, где-то мог сделать и лучше, но не доделал. Сегодня он решил пройтись в одиночестве и развеять свое настроение, попутно обдумывая жизнь и мелкие проблемы, которые хотел решить, если бы для них нашлось время.

Остановившись перед светофором, он окидывает взором происходящее.

«Ничего не меняется в этом мире», – размышляет он. Все те же вечерние огни города, спешка автомобилей и куда-то идущие люди со своими целями и делами. Что-то в этом всем напомнило ему – он мало чем отличается от этих людей и от такого ритма жизни. Собираясь поздним вечером с мыслями, он вспоминает об обещании прийти сегодня домой и поменять то в своей жизни, что могло стать смыслом для него. Смыслом, который придавал сил делать то, ради чего стоит просыпаться по утрам и жить.

Заглянув в магазин по дороге, он осматривает продуктовую корзину. Сделав выбор, идет на кассу, после продолжает путь к дому, вспоминая, что в этот магазин он заходит практически каждый вечер. Ему становится неуютно от мысли, что продавщица прощупывает его тяжелым взглядом. Взглядом, который прикасается к его плащу и скользит по нему в ожидании, не зная ни имени продавщицы, ни кто она. Он отмечает, что меняются они в этом магазине с регулярной скоростью. Его они знают в лицо, и поэтому он и не догадывается о том, что за спиной продавщицы его обсуждают. Что поделать – это единственный магазин в ближайшей досягаемости, куда он заходит. Единственный, в котором чувствует себя не комфортно, предчувствуя и догадываясь по взглядам продавщиц, что что-то оставил в нем, но вот что?

Дойдя до подъезда, мужчина осматривает, что изменилось, но ничего нового не обнаруживает. Приложив ключ к домофону, он открывает дверь, не спеша заходит и поднимается в квартиру на третий этаж. Перешагнув порог, с облегчением понимает, что вот и день прошел. Разобрав и отложив мысли о работе, он остается один на один с мыслями о жизни, своих идеях, об изменениях, которые хотел сделать.

Казалось бы, сколько можно откладывать на следующий день то, что можно сделать сегодня? Мысли заняться оздоровительными процедурами или спортом посещали его в течение многих лет, и каждый раз находилось оправдание несделанному действию.

«Плавание, бассейн? О, эта вода, зачем она мне?» – думал мужчина.

Приготовив ужин и устало оставив посуду, он хочет одного – добраться до кресла и погрузиться в раздумья. Заварив кружку любимого зеленого чая, он добирается до кресла, чтобы вспомнить прошедший день снова, но уже с другого угла.

– Вот я, – начинает разговор с собой мужчина, – Антон Дмитриевич Арский, по образованию закончивший медицинский университет. Медбрат, который выполняет поручения вышестоящего руководства. Почему за три года упорного и исправного труда мне не дают шанса подняться на уровень операционного медбрата? Возможно, убирать, слушаться и подавать – мое призвание? Куда мне выше головы прыгать, для чего?

Ответы приходили в его ум вперемешку с эмоциями. Один из них прозвучал очень хорошо:

– Потому что я еще не слишком упорно работаю, что-то упускаю. Как проявить себя, чтобы я смог подняться по карьерной лестнице? А может, я не годен для работы операционного медбрата? – эмоции и сомнения сменяли одну за другой его размышления. Мужчина понимал, что входит незаметно в депрессию. – Такое бывает с людьми, которые долго двигаются к цели и не видят результат, – говорил он себе, при этом не теряя надежду однажды достигнуть цели.

Не прекращался ни на минуту его внутренний монолог. Он вел разговоры и даже иногда напевал назойливый мотив. Неизвестно по каким законам действующий голос в его голове надоедал ему все больше в тишине домашнего покоя. Сделав усилие, Антон спросил вслух:

– Да сколько можно петь эту мелодию?

К его удивлению, голос начал отвечать в голове на вопрос:

– А сколько можно вести разговор с собой на тему своей работы? Это же скучно.

Немного помолчав, Антон заинтересовался:

– Что такого в том, чтобы размышлять о работе?

Голос ответил:

– Есть занятия куда интереснее, чем размышлять о работе. Например, разговор со мной.

Антон решил, что, видимо, переутомился и скоро пора идти на отдых, раз слышит странные голоса. Выйдя на кухню, он налил стакан теплой воды и взял таблетку успокоительного. Опустошив стакан, направился в спальную, где приготовился ко сну, думая, что голоса – это не слишком хороший знак.

Глава вторая. Сон

Ему снился если не самый страшный кошмар в его жизни, то один из самых реальных. Заснув, он испытал странное ощущение, что спит и в то же время бодрствует. Двоякие ощущения не покидали его – он был уверен, что спит и в то же время нет. Голос, звучащий в голове перед сном, стал разговаривать с ним во сне и объяснять, что ему нужно от Антона, и куда он попал.

Антону снилась странная площадь. Он стоял посередине, никого кроме него, кажется, не было вокруг. Обернувшись, чтобы проверить, нет ли кого-нибудь поблизости, он никого не обнаруживает. Только голос, который разговаривал с ним, исходил откуда-то сверху, перемещаясь эхом слева направо, то справа налево. Осмотревшись, Антон обнаружил, что находится в высоком здании. В огромные окна проникал свет сквозь желтизну стекла, в комнате стояла какая-то мебель. Пройдя к краю площади и осмотрев несколько стульев, он решается сесть на стул. Нервничая и понимая, что происходит, он успокаивался тем, что это не более чем ночной кошмар. Внезапно голос стал слышен отчетливей, удалось ясно разобрать слова:

– Итак, тебе не терпится узнать, кто же я, и зачем ты здесь?

– Да, – Антон утвердительно кивнул. – Что я здесь делаю, и кто ты?

– Я один из посланников темной силы, а ты здесь оказался не просто так. Я за тобой долго наблюдал, и ты был избран для высшей цели.

Антону стало не по себе от мыслей, что он избран для какой-то высшей цели чем-то или кем-то. Понимая, что оказался с глазу на глаз с посланником темной силы, он принимает решение поскорее проснуться и забыть кошмарный сон. Однако, к своему удивлению, не может этого сделать, а продолжает сидеть все так же на стуле и ждать того, что ответит голос.

– Почему ты наблюдал за мной? Я чем-то отличаюсь от других людей?

Голос усмехнулся и произнес ругательство, продолжая сетовать на то, что же за человек пошел такой, что ему и ответь, и объясни все то, что нужно.

– Разве тебе неизвестно, что с темной силой так не общаются?

– Что тебе нужно от меня и как мне отсюда выбраться?

Голос выждал паузу и ответил:

– Мне от тебя нужно кое-что, что тебе самому не так уж и нужно. Это то, о чем ты меньше всего думаешь, и на что не слишком обращаешь внимание в своей жизни.

– Если это что-то не столь нужное, то забирай. Только выведи меня отсюда обратно в мой привычный мир, здесь мне не по себе. Договорились?

Голос посланника издал звук, напоминающий удовлетворение от своей просьбы и кое-что уточнил:

– Если ты согласен, то нам нужно подписать кое-какой договор, и я с радостью выведу тебя отсюда, но при одном условии.

– Что за условие?

– Условие не простое. Я кое-что заберу у тебя и взамен того, что я у тебя забрал, ты получишь дар, тот, который ты сильно желаешь или хочешь. Я знаю, что ты хотел бы стать великолепным доктором или хирургом и помогать людям, и я в этом могу тебе помочь.

Сердце Антона забилось в два раза быстрее. Он искал повод отказаться от этой затеи и уйти, но выхода не было, как он считал. К тому же предложение посланника очень заманчиво.

«Что я теряю? – подумал Антон. – Какая-то не нужная вещь не лишит меня ума, ведь я вернусь снова в свой мир и продолжу жить, даже с даром».

– Я согласен, можешь рассказывать, что тебе нужно.

Голос посланника стал игривым и ласковым. Он предупредил, чтобы Антон не пугался его вида, ведь сам он его не выбирал. Выйдя откуда-то справа, посланник медленно приблизился на расстояние двух метров к сидящему на стуле Антону. Перед ним предстало самое странное создание, которое он видел когда-либо. Ростом около ста сорока сантиметров, пушистое чёрное существо с двумя красными круглыми глазами, напоминающими глаза лемура, только меньшие в объеме. Обратив на вид носа внимание, Антон отметил его схожесть с обезьяньим. Рот существа оказался спрятан за тонкими длинными губами.

Антону казалось, что существо не передвигалось на ногах, а как бы парило, перепрыгивая с места на место. Существо двинулось к стене здания и схватило небольшого размера стол и, со скрипом перетащив его прямо к Антону, развернуло его перед ним, затем принялось искать стул. Найдя его, передвинуло таким же образом предмет, но поближе к своей стороне. В конце концов, усевшись напротив Антона, оно несколько секунд смотрело на него, разглядывая с головы до ног. Наконец, взглянув ему в глаза, оно произнесло:

– Ну что же, будем теперь договариваться на бумаге, – достав лист бумаги откуда-то из-за спины, оно положило его на стол. После, сунув подобие руки куда-то к своим ногам, достало тонкое игольчатое острие.

– Писать придется твоей кровью. Не беспокойся, я уже не в первый раз беру пробу крови иглой, будет не больно, скорее неприятно. Протяни какую-нибудь из своих рук.

«Еще бы, не в первый раз оно берет пробу», – подумал Антон и протянул левую руку.

Ловким движением рук посланник взял пробу, начертив небольшого размера угол, напоминающий цифру семь. Ухватив покрепче своим подобием руки его руку, он слегка надавил и сжал руку Антона – готовая кровь для листка бумаги виднелась крупным пятном на поверхности стола. Составлял договор посланник с видом того, кто не торопится его составлять. Бывало, обдумывая по несколько секунд мысль, он останавливался и смотрел по сторонам куда-то вдаль, затем снова продолжал писать. Составив обе части договора, он перевернул лист, чтобы тот, кто сидит напротив, ознакомился с составленным договором. В конце листа над линией осталось пустое поле для подписи.

Посланник обратился к Антону, загадочно смотря на него:

– Если же что-то не устраивает, то ты можешь указать пальцем, что конкретно тебя смущает в тексте договора.

Читая текст договора, Антон возмутился и спросил посланника серьезным тоном:

– Что это значит? – и указал пальцем на часть текста в договоре.

– И что же тебе не нравится?

– Что это значит «…предоставляя дар взамен энергии души»?

Посланник объяснил ему, что энергия души – это то, что нужно для него самого, но не нужно ему, потому что это как раз то, что его мало интересует.

– Ведь ты проживал свою жизнь, даже не зная, что владеешь этой энергией души. Она уникальна, это то, что может помочь мне в деле, но в каком – я тебе не имею права рассказывать.

До Антона начали доходить смутные прозревшие мысли – возможно, он теряет что-то важное, но вот что именно не может знать, да и посланник темнит с ответами, а выбираться из этого места как-то нужно.

– Что за дар будет мне выдан взамен, и как я им смогу воспользоваться?

Посланник, кажется, не мог усидеть на месте от нетерпения и явно нервничал.

– Читай вот здесь! – обратился он коротко к нему, указав иглой на важную часть текста.

Антон отметил, что посланник выглядел серьезно, при этом напоминая строгого учителя. Там, куда он указал иглой, было написано: «Дар включает помощь мою в виде голоса по четко определенному времени вопроса и дела. Следует лишь призвать мысленно меня и произнести два слова вслух и прекратить призыв».

– Если у тебя есть еще вопросы – задавай, ведь обратно в мир я тебя отправлю только после твоей подписи.

Смирившись с судьбой, Антон поставил подпись внизу листа. Посланник доволен, сжав в кулак свою руку, он размазал остатки крови на столе, стряхнул капли и с треском поставил свою печать справа внизу договора. Встав со стула, он отошел поближе к длинному окну, куда жестом пригласил Антона встать напротив него. Достав из-за пояса склянку, он обошел его и произнес странные слова, одному ему известные. Антон почувствовал ни с чем не сравнимую боль. Вскинув голову, он вскрикнул, так как посланник сделал что-то с его правой ногой, когда набирал необычную жидкость из правой икры его ноги в склянку.

Наполнив склянку, он закрыл ее пробкой и напоследок произнес:

– Наша с тобой история только началась. Не забудь про два слова, человек. Скажи это вслух: «Бес здесь», – приказав ему подойти к окну и там постоять, подождав, посланник дожидается исполнения, после делает рывок и толкает его в спину.

Прыгая сквозь окно, Антон летит в неизвестность, крича на лету.

Глава третья. Больница

Согнувшись пополам при пробуждении, в кровати Антон обнаруживает, что оказался в своей квартире на третьем этаже. Пот градом катится с лба, дыхание тяжелое. Оглядевшись по сторонам, он смотрит на электронные часы – время пять утра. Восстановив дыхание, встает и идет в ванную, его продолжительно тошнит. Добравшись до раковины, умывается холодной водой, всматриваясь в свое отражение в зеркале и вспоминая самый худший кошмар в деталях.

Взяв полотенце, с удивлением обнаруживает на левой руке ту самую пробу крови из своего кошмара. Уже затянувшаяся рана в форме угла перед его глазами такая же реальная, как и в его кошмаре. Понимая, что это был не простой кошмар, он испытывает ни с чем не сравнимое, немое и неописуемое чувство утраты.

Достаточно умывшись, Антон проходит на кухню и включает чайник, чтобы заварить себе чаю, который его всегда успокаивал. Привыкая к реальности, он обдумывает план действий на сегодняшний день, что и как будет делать на работе.

«Сегодня же тот самый день, я должен быть как штык на общей линейке, – вспоминает он. Одеваясь, он ищет рубашку с длинным рукавом, чтобы скрыть ту самую пробу. Обнаружив рубашку, одевается и оценивает, как выглядит в зеркале. – Вроде все как обычно, только чего-то не хватает, но чего?» – думает он.

Посмотрев по квартире все ли в порядке, обращает внимание на часы – время шесть утра. Собравшись выходить из квартиры на работу, он проверяет, не забыл ли что-нибудь важное.

«Так, телефон, документы, кошелек – все на месте. Можно идти».

Обдумывая ежедневный маршрут до работы, он отмечает – в октябре месяце что-то особенно прохладно по утрам. Пятнадцатиминутная ходьба до станции метро бодрит как никогда. Проходя мимо магазина, он ловит странный взгляд старой женщины, которая сидит около магазина и просит милостыню. Женщина пристально смотрит в его глаза, от взгляда ему становится не по себе. Он недоверчиво отворачивается. Обычно он дает какие-то деньги таким людям, но в этот раз некое чувство отталкивает его подойти к старой женщине.

Доходит до метро. В метро слишком людно.

«Какое непростое утро, – глядя на экран своего телефона, думает Антон. – Время еще есть в запасе. Кажется, я успеваю к нужному часу. Нужно пересесть на другую ветку, а там и до работы недалеко. Надо же, какой необычный сон, – размышляет под гул составов, вспоминая фрагменты кошмара и желтые высокие стекла в здании. – Почему я не могу вспомнить, как я туда попал?»

– Здравствуй, Антон, – слышит он баритон, исходящий сверху.

Протягивая руку, перед ним стоит Гуськин. Человек невысокого роста, но крайне вспыльчивого характера. Антон знает его пару лет, но за это время встречал его в метро раз, да и только. С удивлением отмечая необычное утро, Антон предугадывает – ведь еще даже не начался рабочий день. Менее всего хотелось ему слышать Гуськина с утра, особенно его недовольство по поводу того, что цены на бензин растут, а зарплату за сверхпереработанную норму не доплачивают вовремя у них в отделении. Медперсонал не доволен этим.

– Эх, вот если бы я мог получать в полтора раза больше, я бы не ездил на метро. Что ты об этом думаешь, Антон, а?

Собираясь что-нибудь ответить ему, чтобы он успокоился и смотрел под ноги, Антон слышит телефонный звонок. Гуськину кто-то звонит, кажется, это его жена, да хоть кто.

«Спасибо ей», – думает Антон.

Вот виднеется крыльцо больницы, место, куда Антон входит почти каждый день с мыслями надежды на лучшее. Лучшее на то, что когда-нибудь он сможет сделать что-то большее для людей, которые туда обращаются. Перешагнув двери больницы, он обменивается приветствиями с женщинами в регистратуре. Гуськин идет за ним, им пора разминуться. Гуськин не здоровается с женщинами. Желая Антону удачного дня, он сворачивает налево на второй этаж своего отделения. Пройдя до раздевалки, Антон слышит, что сегодня особый день.

«Особым днем называют тот день, когда у главврача есть приказ что-то изложить для медперсонала», – вспоминает он. Переодевшись в рабочую форму медбрата, Антон идет узнать у заведующей отделения, какой сегодня план действий. Женщина средних лет, на вид примерно пятидесяти, Светлана Аркадьевна Любова, светловолоса, характер прямой, местами добрый; взгляд ее говорит о том, что на работе от медперсонала она ждет понимания и выполнения действий.

– Добрый день, Светлана Аркадьевна.

– Здравствуй, Арский.

– Светлана Аркадьевна, сегодня какой план выполнения работы? Тот же, что на прошлой неделе?

– Надеюсь, что тот же, осталось дождаться общего собрания на линейке медперсонала, после будет видно. К Георгию Петровичу приезжала делегация, у него для нас кое-какое важное сообщение. Будь готов, хорошо?

– К чему быть готовым, Светлана Аркадьевна?

– Как это к чему? К сообщению Георгия Петровича, – оглядев Антона с головы до ног, она спрашивает его. – Ты что, не выспался, что ли, что с твоим-то видом? Приободрись, есть еще полчаса до сообщения, сходи выпей кофе.

– Извините, так и сделаю, Светлана Аркадьевна.

Заглянув в ординаторскую, он приготавливает себе чашку быстрорастворимого кофе, мыслями находясь все так же в своем кошмаре, а телом в ординаторской. Не слушая местных слухов среди медперсонала, он отправляется взглянуть на свой внешний вид, думая при этом об особом дне. Взглянув в зеркало, отмечает, что вид вполне сносный. Несколько раз умывшись, Антон решает украдкой взглянуть на свою отметину на левой руке.

«И каким образом она осталась на руке? А если кто увидит, что я им скажу? – послышался шум и голос Светланы Аркадьевны. – Пора собираться».

Покинув уборную, Антон направляется к коридору. Собравшись на общем собрании, медперсонал ожидает дальнейших действий. В конце коридора слышны шаги Георгия Петровича, они все ближе звучат эхом по коридору. Георгий Петрович Досс, весьма умный мужчина, ему около шестидесяти лет, но выглядит моложе своих лет. Антон всегда отмечал особенности его внешнего вида. Ему нравилось, что у главврача исключительная выправка и элегантная обувь, характер строгий, голос вкрадчивый, что при общении с ним Антон чувствовал себя иногда неловко, словно перед ним стоит его отец. Георгий Петрович напоминал Антону некоторыми чертами фигуры и манерами своего отца.

– Всем доброго дня, – поприветствовал Георгий Петрович.

– Добрый день, Георгий Петрович, – ответил медперсонал.

– У меня к вам особая просьба. Будьте аккуратны во всем, что вы здесь делаете. Вы же помните, где вы находитесь? Просто напоминаю, что сегодня еще один день в нашей больнице. Еще один день неизвестно когда и как несовершенных подвигов, между прочим, вами. Хочу вам пересказать одно высказывание: «Тот, кто относится аккуратно к себе и своему здоровью, так же относится и к окружающему его миру». Предлагаю вам взять на помощь это высказывание, в нашем деле главное что, Светлана Аркадьевна? – подходил к ней Георгий Петрович.

– Главное в нашем деле не ошибаться, Георгий Петрович.

– Тоже верно, Светлана Аркадьевна, ошибок у нас быть не должно, – проходя вдоль линейки носков обуви вглубь коридора, Георгий Петрович задумчиво осматривал снизу вверх каждого человека медперсонала. Остановившись напротив молодой медсестры, он задал ей вопрос по поводу ее ногтей:

– Скажите, почему у вас на правой руке один ноготь длиннее, чем другие, и имеет цвет, отличный от других?

– Прошу прощения, Георгий Петрович, я забыла снять вчера вечером этот лак, а на утро очень спешила.

– Напоминаю вам, что ногти у медсестры должны иметь аккуратный, коротко подстриженный внешний вид, без всевозможных красящих элементов на ногтях. Настоятельно рекомендую вам привести в порядок свой внешний вид, – дойдя до Антона, Георгий Петрович внимательно осматривает его внешний вид. Помолчав с несколько секунд, добавляет. – В медучреждении изменяется дресс-код, о деталях узнаете у Светланы Аркадьевны, – обращался он ко всему медперсоналу.

Георгий Петрович удалился по своим делам, и на его место перед медперсоналом встала Светлана Аркадьевна. Объяснив медперсоналу, что теперь в медучреждении меняется цвет формы и ее дресс-код, она просит зайти к ней медсестру, которая краснела перед Георгием Петровичем.

Мыслями Антон думал о том, как скрыть свою царапину от лишних глаз. На ум ему приходила идея лишь заклеить ее пластырем.

«Ведь по новому дресс-коду нужно будет ходить в рубашке с открытым рукавом, – размышлял он. – Что ж, никто и не догадается, что если я расскажу, что поцарапал руку о шляпку шурупа, которая торчала из полоски плинтуса. Перенося коробку из одной комнаты в другую, я не заметил препятствие и упал. Благо одной рукой успел припасть к полу и сохранил равновесие, но вот вторая рука пострадала».

Светлана Аркадьевна, кажется, была рада изменениям в дресс-коде. Антон тоже делал отличия об изменениях.

«А мне то, что я и так не жаловался на форму, и теперь не буду, – думал он, получив форму, затем пошёл переодеваться. – Получилось практично и хорошо: стандартная рубашка с коротким рукавом и брюки синего цвета и, конечно, моя царапина».

Выйдя в коридор, он прошел в ординаторскую, чтобы взять пластырь. Там его и встретили вопросительные взгляды.

– Антон, как тебе новая форма, нравится? – спрашивала операционная медсестра.

– Форма как форма.

– Ой, а что у тебя такое на руке?

– Вот как раз ищу пластырь, чтобы заклеить эту царапину.

– Слушай, вот это рана. Где же ты так смог?

– Подумаешь, это всего лишь царапина, затянется за неделю, – пройдя к шкафу с различным инвентарем для медперсонала, медсестра взяла пузырек обеззараживающей жидкости, вату, бинт и пластырь. Ловко обработав царапину, она продолжала удивляться необычайности раны и ее формы. Перевязав руку под пластырь, она объяснила, чтобы он был осторожней, не отрывая свой взгляд от Антона.

Он поблагодарил ее за перевязку и поймал себя на мысли, что теперь поползут слухи.

«Ну и пусть ползут слухи, версия случившегося происшествия, которую я подготовил для работников медперсонала, вполне подходит под описание. Мне не о чем переживать, скрывая свою нервозность, – думал он. – Как только об этом узнает Светлана Аркадьевна, никаких слухов уже не будет».

Проверив взглядом, что все в порядке, он вышел с указаниями, что делать дальше: обойти нескольких пациентов, сделав перевязку.

«Задача, к которой нельзя относиться спустя рукава», – настраивался на рабочее настроение он.

Решив в какой-то момент проверить свой дар на работоспособность, Антон мысленно визуализировал образ посланника и изъявил желание о связи с ним, произнеся тихо два слова вслух. Голос посланника не заставил его долго ждать. Остановившись на мгновение, он услышал знакомый голос, отчетливо спрашивающий:

– Зачем позвал, и для чего? – общаться с посланником Антону пришлось и мысленно.

Ведя с ним диалог, его первые ощущения от такого общения вызывали страх вперемешку с пониманием возможностей от такого взаимодействия с посланником. Он спросил его, как он может с ним общаться и взаимодействовать, скажем, когда нужно действовать по ситуации? Посланник ответил ему, чтобы он помимо его голоса слушал чувства, которые он посылает через определенные сигналы его телу. Эти сигналы или импульсы сообщат больше, чем сказанные им слова о ситуации. Останется лишь действовать так, как будто посланник и он – одно целое. Чувства Антона и эмоции по ситуации должны резонировать с его так, чтобы он знал безошибочно его посылаемые сигналы.

Антон захотел проверить на чем-нибудь свой дар. Посланник спросил его:

– Куда ты собираешься направляться?

Антон, не успев ответить ему, ощутил, словно через его глаза тоже кто-то смотрит. Направив взгляд сначала вправо, он увидел свою переносицу; после, направив его влево, увидел ее с другой стороны, но ощущения были такие, словно он и посланник вдвоем могли смотреть таким образом. Посланник объяснил мысленным потоком, что это еще не все его фокусы. Добавил, что теперь тоже видит через его глаза. Посланник отметил необычайность места, в котором находился Антон и он.

– В таком месте я еще не был, – шутя, сообщил он Антону, добавив после рекомендацию, чтобы он не терял контроль над собой, ведь дальше он собирается научить его ходить вместе с ним.

– Что значит «ходить вместе»?

– Представь, что я и ты вдруг оказались в одном и том же теле и нам теперь с тобой предстоит познакомиться поближе.

– Поближе? Что ты имеешь в виду?

– Ну как что, мы с тобой как два сапога – пара, понимаешь меня? Проделай несколько шагов, давай, пройди несколько метров.

Антон попытался пройти несколько метров, после чего почувствовал мысленно чувственный приказ остановиться, но не послушался и свалился на пол. Посланник смеялся над ним.

– Не надо тебе сапога, а? Я же тебе указывал, как и что нужно сделать, чтобы остановиться, но ты не послушал меня, – продолжая мысленный диалог, Антон огляделся по сторонам и постарался побыстрей встать, встав он спросил его.

– В чем моя ошибка, почему я упал?

– Понимаешь ли ты меня или нет, но когда я с тобой одно целое, мы должны действовать, как две одинаково мыслящих руки, исполняющих сложный комплекс действий одновременно, без всяческих затруднений, оказываемых тобой. Если твоя правая рука переворачивается на открытую ладонь, то другая должна вытянуться вперед, понимаешь?

Антон почувствовал, как его левая голень ноги вдруг заныла на секунду от дикой боли.

– За что?

– Чтобы ты понимал меня лучше, – ответил посланник тоном учителя. – Давай, сделай еще попытку, пройдись несколько метров, – Антон попытался пройтись, практически не сопротивляясь ему. – Уверенней, уверенней. Двигай ногами, теперь остановись, встань и почеши левой рукой свою голову, но не забывай, что у нас и голова одна на двоих.

– Что мне нужно делать дальше?

– Сейчас я объясню тебе еще один урок.

– Какой?

– Выпрями спину и иди так какое-то время, пока я не прикажу остановиться. Слушай мои команды через свое тело, чувствуй напряжение. Ты когда-нибудь водил автомобиль?

– Нет, не водил, но хотел бы. А почему ты спросил меня именно про автомобиль?

– Ты чем-то мне напоминаешь автомобиль, – хихикнул посланник. – Урок номер один: чувствуй свое тело. Когда я и ты – одно целое, сцепление с моими импульсами, посылаемые тебе, должны быть выучены твоим телом как команды. Если я резко отдаю команду, то ты должен остановиться. Однако если я тебе объясняю, чтобы ты был медленнее и более плавным, то остановись так и делай, – Антон почувствовал, как его левая рука вдруг поднялась и согнулась в локте. Он почувствовал, как ладонь повернулась ребром, и ощутил пощечину. – Получи и распишись.

– Как ты смог сделать это, обойдя мою волю чувств и движений? Было больно, если что.

– А ты меня повеселил. Все просто – ты расслабился, и я смог взять контроль на какое-то время над тобой. Будь со мной на одной волне, и ты не заметишь, как научишься тому, о чем и не подозреваешь.

Антон спросил посланника, может ли он как-то отвлекаться и двигаться самостоятельно, при этом мысленно находясь в контакте с ним, и в определенный момент спросить о том, что ему нужно о происходящей ситуации. Посланник ответил Антону, что он может действовать таким образом, но чтобы Антон не забывал при этом, что он и посланник – одно целое.

– Лучший способ научить тебя, как действовать со мной, состоит в том, чтобы чаще практиковаться в чем-либо тому, чему я учу твое тело, или точнее выразиться – моим урокам. Сначала ты учишься ходьбе, которой я тебя учу, после ты учишься бегать, как я тебя учу. Понимаешь меня?

– Кажется, понимаю. Могу я спросить у тебя кое-что?

– Да, спрашивай.

– Я почувствовал, как понял что-то важное про уверенность. Мое тело откликнулось на твое объяснение. Что значит «уверенность» и как ее чувствовать?

– Представь, что ты освоил какое-то мое действие, которому я тебя научил. Ты использовал уверенность, как нечто, что чувствуешь и знаешь на секунды вперед; как что-то, что тебе подсказывает безошибочно действовать. Действуй именно таким образом, потому что я тебя учу так, чтобы ты понимал, что можешь это повторить, применив уверенность и достигнув результата. Уверенность в том, что касается действий, должна быть хорошо освоена тобой. Твоей уверенности пока недостаточно для освоения множества масштабов действий, которым я тебя могу обучить.

– Как мне развить уверенность для действий?

– Ты должен верить в свои силы, а они у тебя имеются. Я объясню тебе еще кое-что важное. Ты знаешь, как ходить. Твоя уверенность, что ты можешь ходить, не вызывает у тебя сомнений, ты довел ее до автоматизма. Теперь тебе нужно выпрямить спину и пройтись с прямой спиной настолько, насколько это возможно. Не беспокойся о том, что о тебе подумают окружающие люди, слушай свое тело. Ты двигаешься так, словно твоя осанка имеет деформацию, поэтому у тебя есть проблемы с ней. Чем лучше твоя спина, и ты поймешь о том, что ходьба с прямой спиной – это для правильного образа жизни, тем будет лучше для тебя. Отныне ты будешь стараться применять уверенность. Твоя спина – это ключ к твоему правильному равновесию и координации, понимаешь? Нет спины, нет равновесия, – посланник сделал серию импульсов, объясняя ему, каким образом он должен действовать, и как это будет выглядеть на деле, когда он решит это проверить. – Мне не очень нравится твоя голова, – сделав выжидающую паузу, отметил посланник.

– Что ты имеешь в виду?

– Подбородок и нос должны быть продолжением прямой осанки. Ты можешь слегка склонить голову, чтобы дать глазам больше обзора, но не держи ее в состоянии деформации. Позволь своим глазам блуждать для обзора, при этом смотри так, как я научу тебя это делать, – приняв очередную серию импульсов, Антон научился смотреть, как учит его посланник, меняя дальнозоркость и близорукость и останавливая взгляд на правой стороне переносицы, после переводя взгляд вдаль и вблизь.

– Почему я не знал этого раньше? Ведь это так просто.

– Знал ты раньше этого или нет, какое это имеет значение, если ты не знал про уверенность?

Антон согласился. Про уверенность он знал только по каким-то шаблонам, которым его научило общество. Те, с кем ему приходилось контактировать, не отличались хорошим примером уверенности. Он часто путал уверенность с дерзостью, с необдуманной резкостью, и действовал сгоряча, считая себя правым в ситуации. При этом его действия выходили за пределы спокойствия и холодной расчетливости.

«Так ошибался я, убеждая себя в правоте действий в течение моей жизни, что и не заметил, как стал более неуверенным в себе и оброс щитами в виде глупости и твердолобости», – раздумывал Антон, обдумывая свои ошибки, которые совершал в жизни.

– Какой у тебя рост? – спросил посланник.

– Приблизительно 190 сантиметров.

– Твой рост является твоим комплексом. Именно из-за него ты начал деформировать свою осанку, и твоя голова стала похожа на что-то такое, что не соответствует продолжению твоей правильной осанки. Ее деформированное положение сказывается на твоей спине. Понимаешь меня?

– Кажется, понимаю. Ответь, почему мой рост так важен для тебя сейчас?

– Потому что я хочу тебе кое-что объяснить про твое отношение к людям и про их отношение к тебе. Благодаря этому объяснению ты поймешь кое-что про свой рост, – делая акцент на объяснении отношения, посланник отвлекся на несколько секунд и предупредил, что за ним начали наблюдать. Кто-то из медперсонала вышел из-за двери и осматривал Антона одного, стоящего около металлических стульев вблизи стены. Вид у него был такой, что ему не по себе. Посланник резонировал с его ощущениями и мыслями, он сказал ему, чтобы Антон обернулся, выпрямив спину. Поднял голову, как он обучил его, затем спросил с серьезным видом в чем дело у этой медсестры.

Делая, как объяснил посланник, Антон спросил медсестру:

– В чем дело?

– Здесь что-то случилось или мне показалось? Я слышала какой-то шум, – беспокоилась недоуменно медсестра. Посланник объяснил ему, чтобы он заверил, смотря ей в глаза, что ничего не случилось.

– Ничего не случилось, все в порядке, – посмотрев какое-то время на него и по сторонам, медсестра недоверчиво скрылась за дверью.

– Нужно ли нам уйти из этого места куда-нибудь подальше? – спросил Антон посланника.

– Иди по коридору, после сверни. Твоя задача – замести свои следы.

– Какие следы, о чем ты?

– То есть, по-твоему, ты упал на ровном месте просто из-за скользкого пола?

– Думаю, мы оба знаем, почему я упал.

– Действуй по принципу вопроса относительно меня. Просто иди и сверни куда-нибудь из этого коридора, доберись до того места, где тебя особо никто не побеспокоит. И не забывай держать прямо спину и голову.

Пройдя до поворота на другой этаж прямо по коридору, Антон поднялся на один пролет. Осмотревшись и убедившись, что никого поблизости нет, спросил про то объяснение у посланника. Посланник пояснил:

– Объяснение заключается в том, что ты искал признания и понимания в реакции окружающих. Тебе казалось, что ты их смущаешь своим ростом, именно поэтому хотел подстроиться под них, под их рост и угодить им, деформируя свою осанку таким образом. При этом твое здоровье со временем ухудшалось, твоя жертва для людей оказалась выше твоего здоровья.

– Понимаю твое объяснение. Принесенная мною жертва сказалась на мне. До сих пор я чувствую себя тем, кто не может держать голову прямо и смотреть уверенно.

– Это пройдет со временем, если ты поймешь, что происходит вокруг тебя.

– А как же отношение людей ко мне, что с этим делать?

– Существует два способа принять их отношение. Первый – не принимать их отношения дальше тобою выставленного барьера. Предоставь их самим себе, делая допустимое ограничение, повлиять на тебя простые люди тогда будут уже не в силах, потому что тебе станет все равно на них. Ты сам решаешь, как тебе ставить допустимый барьер для них. Второй – верить их чувствам и их характеру, перенимать их идеи, независимо какими эти идеи являются, правильными или ошибочными. Перед ними ты человек, из которого они могут вить веревки. Если они захотят сделать что-то, чтобы проверить тебя, каков ты есть на самом деле. Они спросят, как тебе больше нравится быть ими, понимаешь? И найдут множество способов, чтобы сделать тебя для этого мягким – таким, каким им нужно.

Я молчал. Посланник оставил серию импульсов, после которых я почувствовал себя в глубокой задумчивости относительно своей жизни. Задумавшись, я спросил посланника:

– Почему второй способ такой бесчувственный?

– Потому что для тебя существует только один способ, как вести себя с людьми – это первый способ. Второй способ ограничивает тебя как личность самостоятельную и независимую. Ты вынужден забыть себя благодаря этому способу и стать чужим даже для себя самого, понимаешь? Ведь ты становишься кем-то другим. Согласись, ведь по большому счету тебе нет дела до людей. Ты их никогда не сможешь в состоянии полностью узнать, кто они и что из себя представляют. Для чего они тебе нужны?

– Ну а как же люди, которым я могу доверять, как мне быть с ними? – посланник одновременно бросил взгляд с моим куда-то выше лба, сказав мне, что это последний вопрос от меня на сегодня, так как дальше нас ждет дело, которое я собирался сделать до его призыва.

– Если в твоей жизни существуют такие люди, то ты должен их научить первому способу, потому что второй способ не годится для жизни настоящей. Если бы кто-нибудь смог действовать исходя из первого способа, он бы наблюдал за тем, как человек, который собрался вить веревки из тебя, был бы подобен дыму для тебя, потому что он разговаривает только сам с собой: себя же обольщает, себя же обманывает.

Твоя задача – лишь дать ему, такому человеку, оказавшемуся перед тобой, на время уверенность, что он все делает правильно, подкидывая ему чувства и объяснения из одной из надетых тобой масок. Если человек, которому ты доверяешь, знает о первом способе, то он станет для тебя твоим другом или кем-то больше, настоящим, живым, – посланник сделал очередь из мысле-импульсов, напоминающих мне и объясняющих о том, как это происходит, и что моя задача – усвоить это и применять. Сделав паузу, посланник сообщил, что после следующего его призыва он объяснит, что значит быть настоящим, живым.

Оставив меня одного на какое-то время наедине со своими мыслями, он сказал, что времени осталось маловато для уроков на сегодня, поэтому мне нужно поспешить со своими перевязками пациентов. Вернувшись в коридор, я пошел в хирургическое отделение, в палату, куда после реанимационной переводят пациентов. Зайдя в палату, поздоровался с пациентом, мужчиной средних лет.

– Здравствуйте, Сергей Борисович, как себя чувствуете? Беспокоят ли вас какие-нибудь боли? – мужчина посмотрел на меня и ответил, что чувствует себя некомфортно и устал, что хотел бы сходить в душ.

Спросив мысленно посланника, что он об этом думает, ответил:

– У людей чудесный организм, он восстанавливается гораздо быстрей, чем, скажем, у животных или других млекопитающих, напоминающих человека. Знал ли ты, что человеческий организм после серьезной операции, или скажем, травмы, нуждается в восстановлении гораздо больше, чем человек, не имеющий травм, потому что его организм требует больших ресурсов для заживления? Представь губку, которая впитывает воду. Организм действует подобно губке, впитывая каждый шанс выздороветь, он ищет возможность это сделать. Подбодри этого мужчину, его организм в этом нуждается, в нем есть силы сопротивляться, он молодец.

– Сергей Борисович, вы молодец. Сейчас я вас осмотрю более детально для смены повязки.

– Скажите, когда я смогу принять душ, здесь ведь есть душ?

– Да, конечно есть, но только пока, Сергей Борисович, вам положено обтирание. Пройдет несколько дней и, вы обязательно примите душ.

– Эх, понятно, могу я еще кое-что спросить?

– Что?

– Еда, она на вкус кажется странной и вязкой. Почему так? Приходится ее есть через силу.

Посланник порекомендовал мне рассказать ему про свойство человеческого организма восстанавливаться со временем благодаря эффекту накопления. Сила жизни берет верх и восстановление требует большего приема пищи, а это значит, что энергия, которая будет поступать с приемом пищи, впоследствии расходуется на восстановление с удвоенной скоростью. Поначалу его организму тяжело бороться после операции, каждое его усилие дается ему с трудом, организму необходимо как восстановление, так и правильное перераспределение ресурсов.

– Скажи ему, если он будет кушать через силу, то через несколько дней, возможно, не только примет душ, но и будет передвигаться самостоятельно.

Мне это и так известно, изучая курс по методичке в медуниверситете много лет тому назад, но то, как видит происходящее посланник, я не смог понять бы, так как раньше понимал это.

Я обратился к пациенту:

– Сергей Борисович, кушайте понемногу. У вас не простое питание, а диетическое, организму сейчас нужно восстанавливаться. Поэтому, если будете кушать через силу, то удивитесь, как через несколько дней сможете даже принять душ. В еде есть нужное количество полезных веществ и к тому же энергия.

– Ну хорошо, ради душа я буду кушать.

– Сейчас мне нужно сделать перевязку вам. Сняв повязку, я сменю ее. Если где-то будут чувствоваться неприятные боли, говорите, – оттянув немного кожу в районе крепления пластыря, я начал снимать полоски пластыря. После увидел присохшую старую повязку, состоящую из марли под антисептиком.

Обработав антисептиком рану, я спросил посланника мысленно, какого ему наблюдать за людьми в таком необычном месте для него? Посланник молчал и дал сигнал, что пристально наблюдает за моими действиями.

Я спросил Сергея Борисовича, аккуратно снимая повязку:

– Не обижаю, Сергей Борисович?

– Да нет, вы что, неприятно только, когда пластырь отдирается, и немного щекотно от этой жидкости.

– Понятно, сейчас сменю вам марлю и после закреплю ее на пластырь, и можете продолжать заниматься вашими делами.

– Да какие у меня дела, я здесь лежу и жду. Понимаете, дача у меня есть, вот там дела.

Сняв аккуратно марлю, я убрал остатки марли и ваты из рубцов от наложенных швов. Далее, обработав повторно антисептиком участок кожи, приложил стерильную марлю, закрепив ее на пластырь, и удалил остатки старой повязки в корзину.

– Итак, Сергей Борисович, если что-то вас будет беспокоить – дайте знать.

– Спасибо, если что и беспокоит меня, то это мой зуб по ночам.

– Зуб? Сейчас схожу за обезболивающими, и зуб ваш перестанет беспокоить на какое-то время.

Посланник сказал, что пациенту необходимо спать по ночам для лучшего выздоровления, потому что сон – это лучшее лекарство.

– Порекомендуй ему выпить обезболивающее не во время боли зуба при пробуждении, а перед тем, как он ляжет спать.

Заверив Сергея Борисовича, что скоро вернусь, я вышел в коридор, направляясь к Светлане Аркадьевне.

Неплохо бы чего-нибудь выпить – подумал я по пути. Например, кофе и обдумать сегодняшние утренние и дневные события. Мне нужно было остаться наедине со своими мыслями, так как я не совсем понимал, что происходит. Дойдя до кабинета заведующей отделением, я обратился к ней с вопросом про зуб.

– Антон, возьми, какие нужно таблетки и выдай пациенту, я разрешаю. А что с твоей рукой случилось? – объяснив ситуацию, как я поранил руку, перетаскивая коробку из комнаты в комнату, сделал виноватый вид. Посмотрев на меня некоторое время, Светлана Аркадьевна встала и подошла к окну, немного приоткрыв его, после она повернулась ко мне и сказала. – Я, конечно, понимаю, что ты ответственный мужчина, но скажи, о чем ты думал, когда перетаскивал коробку и не заметил препятствие перед ногами?

– Я был уставший и хотел быстрее завершить дела, как-то на автоматизме получилось, не ожидал этого, просто шел и думал о том, что приготовить на ужин и тут споткнулся и упал.

Вздохнув, Светлана Аркадьевна сказала, чтобы я был осторожней и смотрел под ноги, потому что так недолго и шею себе свернуть. На этом она закончила, и я вышел из ее кабинета. Спросив посланника о том, правильно ли я сделал, что соврал ей по поводу пробы крови, посланник ответил, что правильно.

– Скажи ты ей, откуда эта проба появилась на самом деле на моей руке, она бы тебя отправила отдыхать с собственноручным заявлением об увольнении. Теперь мне нужно удалиться по своим делам. Ты остаешься один на один сам с собой, помни о тех уроках и применяй их, – прозвучал хлопок, как будто лопнул шарик, накачанный гелием. На какое-то время я почувствовал себя оглушенным им. Посмотрев по сторонам, хотел спросить посланника, что это было, но он уже исчез.

Весь оставшийся день я выполнял различные поручения. Сделав еще несколько перевязок, я помогал в коридоре принимать прибывших пациентов. В конце своего рабочего дня чувствовал себя уставшим, но меня грела мысль, что впереди целых два выходных дня, которые я собираюсь провести с пользой. Я ждал изменений в своей жизни и, кажется, с появлением посланника, она наконец-то трансформируется.

Мысль о посланнике тревожила. Я не знал о нем практически ничего, но он знал обо мне многое, как такое может быть? Я оставался в глубокой задумчивости. Пока что посланник для меня остается загадкой, ведь он с другого мира. Что он или кто он, откуда появился и как существует, а главное, почему я был выбран им для высшей цели? Эти вопросы не давали мне покоя, однажды мне предстоит это выяснить.

Покинув больницу, я двигался домой в сторону метро. По дороге к метро я обратил внимание на усиление ветра. Ускорив шаг, меня беспокоило странное чувство относительно той старой женщины, которую я встретил с утра. Почему я к ней не смог подойти? Какая-то сила меня к ней не подпускала. Разве такие люди существуют? Сам себя накручивая, начал представлять различных медиумов и тому подобных людей с особым взглядом на мир, сравнивая их с той старой женщиной. Наверняка посланник знает, что происходит с ней и почему она так смотрела на меня. Однако сейчас у него свои дела, возможно, такие же темные, как и он сам.

От этой мысли внутри меня пробежал холодок. Я начал быстро бросать взгляды, осматривая, что происходит вокруг. При этом мне казалось, что кто-то за мной наблюдает.

Нужно сбавить шаг, так я чувствую себя неуверенно – говорил я себе, осматриваясь. Вспомнив про уроки посланника, я выпрямился, насколько считал допустимым, поднял голову и продолжил шаг на неспешном ходу. До метро оставалось пройти несколько десятков метров. В метро было теплее, последний порыв ветра остался за его дверями. Прошагав несколько метров к эскалатору, я искал взглядом в рядах людей что-то, что мне бы позволило отвлечься от мыслей о преследовании. Выдохнув и успокоившись, я отвлекся.

Пересев на другую ветку, подумал о выходных и как их провести. Вспомнив про свою мать, и как она выглядит, поймал себя на мысли, что соскучился по ней. Мы с ней так похожи, неплохо бы ее навестить на выходных. Она единственный близкий человек, который у меня остался в этом мире, отца мы давно схоронили.

Вот и моя станция, осталось купить чего-нибудь в магазине. Ветер не утихал, видимо, на улице что-то с погодой не так. Как такое может быть? Я недоумевал, при этом шагал, пригнув голову от встречного ветра рукой. Что это за ураган поднялся? Мой плащ развивался от порывов ветра и его вибрации. Нырнув в тот самый магазин за углом, я заметил, что свет в нем немного мерцает. Донесся откуда-то справа голос мужчины, он вел разговор по телефону с удивленно возмущенным видом:

– Нет, ну ты только представь! Как вырвало дерево у нас во дворе? Наша машина не пострадала? Посмотри на обочину дороги, где она стоит, пожалуйста, я беспокоюсь.

Настроение в рядах людей тревожное. Когда такое было с погодой в последний раз, не помню. Возможно, пару лет назад, и то случаи со сломанными деревьями – это уникальность. Взяв вкусностей к чаю и продуктов на пару дней вперед, я направился уже было к очереди, как вдруг забыл кое-что из молочных продуктов. Вернувшись и взяв молоко с творогом, завершил покупки.

Добравшись до квартиры, хотелось одного – согреться и отдохнуть. Что могло повлиять на меня в жизни, как не события, произошедшие со мной? Задаваясь вопросом о смысле текущих событий, меня интересовало – кто же я теперь? Однозначно остался человеком, вспомнив про слова посланника о том, что я обладал чем-то таким, чему не придавал значения, я делал выводы, основываясь на логике своего ума.

Получается, есть что-то связанное с чувствами, нечто сильное, придающее смысл жизни. Посланник не глуп, ему интересно только то, что важно. Что-то от меня он получил, хорошо, и получает ли что-то дальше, зачем этот дар? Этот взаимообмен с посланником значит что-то большее, что скрывается от меня пока за завесой? Хорошо, на сегодня достаточно мыслей о посланнике, нужно научиться скрывать от него мои настоящие мысли, благо сейчас он и я не одно целое.

Сделав звонок матери, я начал с ней давно запланированный разговор:

– Здравствуй, мама, давно не слышал твой голос, как поживаешь?

– Ой, Антоша, добрый вечер. Все хорошо, ты как?

– В порядке вроде как, работаю. Скажи, мама, давно ли мы последний раз с тобой созванивались?

– Давно.

– Прошло, по моим подсчетам, около двух месяцев. Как ты, жива-здорова?

– Да жива-то жива, вроде более-менее себя чувствую, но ноги иногда так болят, что и не описать словами. Я думаю о тебе вечерами. Как ты? Переживаю.

– Скажи, у тебя на завтра нет запланированных дел? Хотел бы приехать к тебе, у меня два выходных, вот планирую завтра повидаться.

– Ой, да ты что, какие могут быть дела? Важнее встреча с тобой, а вообще знаешь, есть кое-какие дела с утра. Планирую сходить на местный рынок и прикупить продуктов, приготовлю твое любимое блюдо.

– Хорошо, тогда договорились, я приеду к полудню.

– Отлично, буду ждать. Ты так давно не звонил и теперь хочешь приехать завтра, у тебя все хорошо?

– Все хорошо, не беспокойся, просто давно не виделись. Я соскучился.

– Антоша, я так рада, что ты позвонил, сынок. Приезжай, конечно.

– Приеду обязательно. Мама, ты смотрела прогноз погоды, что там?

– Да смотрю вот, на беззвучный режим переключила телевизор. Обещают ночью, что утихнет ураган.

– Ну и отлично. Тогда до завтра, мама, целую.

– До завтра, сынок, приезжай, – договорив с матерью, я чувствовал себя виноватым перед ней.

Последние несколько лет я вел себя по отношению к ней как сын, которому нет дела до того, как она живет. Во мне оставалось что-то такое с моих молодых лет, о чем я и не думал всерьез по отношению к ней. Это было чем-то таким отталкивающим по отношению к ней, чему я слушался. Отсутствовало желание видеться с ней. Весомой причины для этого не было, но я хранил в себе какие-то обиды на нее. Топил эмоции, накатывающие на меня, как поток чувств.

О том, что она одна, и нет никого у нее кроме меня теперь, как она живет и что с ней – всё это меня не беспокоило. Мой внутренний голос подсказывал мне, что нужно перестать держать на нее обиды и вычеркнуть их из своей жизни, так как жизнь не такая уж и длинная, чтобы держать обиды на тех, кого по-настоящему любишь и ценишь. Теперь в моей жизни должно быть свободно место для тех людей, которые смогут его занять в ней и прочно остаться там.

Я увидел, как потоки событий и явлений изменяются в ней. Там не было настоящего смысла для меня до тех пор, пока со мной не случились события, открывшие многое для моих глаз. Знаю, что вел себя как эгоист. Могу оправдывать себя способами, исходящими от вечной мерзлоты сердца. Однако эта эгоистичность забирает у меня сердце, взамен оставляя пустоту, которую я вынужден отражать, двигаясь по жизни. Не могу жить так больше, я изменюсь вопреки этому.

Глава четвертая. Поездка к матери

Прошло несколько часов, прежде чем я смог заснуть. Наутро проснулся с легким ощущением усталости, которую собирался развеять. Пробежав взглядом, что творится за окном, я увидел последствия урагана: молодые деревья погнуты, повсюду лежали на обочине дороги и тротуарах поломанные ветки и листья. Хорошо ураган закончился, игра природы действует по своим правилам и законам. И что может изменить человек в таком случае? Наверняка ничего, только приспособиться к условиям.

Заварив себе чай покрепче, начал уже было собираться в поездку, как посмотрел на время. Половина девятого утра, еще есть время принять душ. Нужно как-то обрадовать мать, что бы это могло быть? Что может греть ее по вечерам, напоминая обо мне? Правильно, какая-нибудь теплая вещь. В сезон особенно подойдет, например, носки или шаль.

Поискав по карте телефона нужное место, где можно такие вещи купить, я сделал крюк по дороге и зашел за покупками. Выбор пал на носки из верблюжьей шерсти и шаль, на ее плечах шаль бы смотрелась отлично – подумал я. Продолжая свой маршрут далее, решил захватить ей продуктовую корзину, вспомнив про ее любимое печенье с солью.

Подошел к ее квартире на десять минут раньше обозначенного нами времени. Я знал – она ждет, и я ждал встречи с ней. Несколько раз нажав пальцем на звонок, находясь некоторое время в ожидании. Когда дверь открылась, увидел свою мать. Передо мною стояла женщина шестидесяти шести лет, Елизавета Ивановна Арская, ее лицо со временем стало похоже на лицо, которое в силу своего возраста напоминает что-то близкое по описанию на подсыхающий от зрелости фрукт или овощ. Цвет волос местами с сединой, фигура напоминает человека, который уже давно не вел активный образ жизни. Морщины и впадины под глазами не те, которые я видел много лет тому назад; они стали более выраженными и глубокими. Чему удивляться, люди в ее возрасте хотят одного – покоя и умиротворения от жизни. Все, что нужно было сделать важное в течение жизни, она сделала. Время берет свое. Как же давно я ее не видел. Несмотря на все изменения в ее внешности, она для меня остается дорогим человеком.

– Здравствуй, мама, как же я давно тебя не видел.

– Антон, здравствуй, ты чего стоишь у порога? Проходи, сынок.

Глаза ее искрились от счастья. Они те же, что и много лет тому назад – такие же карие и озорные. Обняв ее и расцеловав, мы прошли далее в гостиную, где расположились по удобству. Достав из пакета мой подарок, я накинул на ее плечи шаль. Попросив осмотреть шаль, задавал различные вопросы, как ей подходит эта вещь. Услышав положительную реакцию, добавил, что это еще не все подарки. К удивлению матери, я достал носки и вручил ей. Она обрадовалась, как ребенок, подарки ей очень понравились. Разговорившись о ее жизни, речь зашла о том, почему я не приезжал раньше, почему звонил так редко. Какое-то время подумав, ответил ей:

– Елизавета Ивановна, мама, дорогая моя, прости, что я вел себя как эгоист. Долгое время не мог найти в себе понимание происходящего, связанного с отцом. Считал, что уход его из жизни был связан не только с моими действиями, но и с твоими. Не мог я простить тебе и себе этого, он остается живым в моем сердце и в моих воспоминаниях. Мы могли его спасти, но он ушел так рано. В этом я винил себя и тебя, прости меня, что держал обиду. Больше во мне нет этой обиды, лишь сожаление, что я не понял этого раньше.

Елизавета Ивановна долго молчала, кажется, вспоминая прошлое и подбирая слова.

– Антон, я все понимаю и прощаю тебя. Сынок, я и не знала, что ты держал на меня обиды. Думала, что ты просто очень занят своей жизнью и работой, поэтому ты перестал меня навещать и приезжать. Тебе уже тридцать девять лет, ты взрослый мужчина и вправе сам решать, когда и как тебе, и кому уделять время. Я не держу на тебя обиду, просто ждала тебя, как и раньше. Ждала, когда ты придешь так же, как и раньше, когда ты приходил ко мне.

Взгляд ее блуждал, глаза увлажнились. Я привстал, подошел к ней поближе и, приобняв ее, прошептал:

– Прости меня, прости, Елизавета Ивановна. Прости, мама…

Прошло какое-то время, прежде чем мы с мамой пришли в себя и оправились от воспоминаний. Чтобы сменить настроение, я спросил, что она приготовила. Она ответила, что мое любимое – картофельное пюре с отбивными. Я предложил отобедать, на что она пригласила пройти на кухню. Нигде в другом месте, как у нее дома, я не ощущал такого удовольствия от еды. Удивляясь, я расспрашивал ее о рецепте приготовления – в чем именно кроется секрет? Она отвечала, что секрет в том, что это приготовлено с любовью. Казалось бы, все просто, а так вкусно.

– Кушай, Антон, кушай больше, ты вон какой худой стал. Видимо, никто не кормит тебя, вот ты и худой. Может, положить добавки?

– Что ты, мама, нет. Спасибо, порция слишком велика, я с ней еле справился, а ты добавку предлагаешь.

– Как ты изменился, выглядишь отлично, худоба в самом деле тебе идет. Высокий рост и стройность подчеркивают твой вид. Напоминаешь отца, только он немного ниже тебя был, – настала пауза, наши взгляды встретились. Вспомнив про отца, я сказал ей, что она права – отец был пониже.

– Цвет волос и форма у тебя точно такие же, как и у твоего отца. Темноволосый брюнет что ты, что он, – усмехнувшись, она какое-то время осматривала мою голову. Подойдя поближе, дотронулась до головы и предложила выпить чаю. Я согласился.

– Антон, расскажи, как работа? И мне интересно, появилась ли у тебя девушка?

– С работой всё хорошо. Учусь каждый день чему-то новому, стараюсь работать так, чтобы от меня была польза. Мама, о какой девушке идет речь?

– Ну как о какой, о твоей. Имею в виду, не встретил ли ты девушку? – на какой-то момент мне показалось, что я выпал из разговора. Девушку я не встретил еще пока, но вот зато встретил посланника. О нем ей лучше не рассказывать, а то решит, что я с ума сходить начал.

Вопросительно на меня смотря, кажется, мать распознала мое удивление и расплылась в улыбке. Подойдя ближе, она похлопала меня по плечу и спросила, почему я молчу.

– Знаешь, мама, хорошую девушку днем с огнем не сыщешь. Так что пока я свободен от отношений, присматриваюсь к некоторым. Однако стоит мне узнать человека поближе, как мне становится не по себе от человека – понимаю, что мы такие разные, наши интересы и принципы расходятся. Ну не мой и все человек. Думаю, я и мой мужской интерес остывает к человеку. Что поделать, такой уж у меня нрав. Если мне, допустим, все нравится в человеке, я его проверю временем. Куда спешить заводить отношения направо и налево, да и возраст уже серьезный, – я понимал, к чему клонит мать. Она думает обо мне, о моем будущем, когда же я перестану быть холостяком и остепенюсь. Скоро стукнет сорок лет, а ни девушки, ни жены нет.

– Антон, ты же знаешь, как я люблю детей, у тебя уже скоро будет юбилей, а девушки нет. Пора бы ее найти, может, я когда-нибудь все-таки увижу внуков? Ну, не сходитесь вы в характерах и принципах, пусть немного не так все, как ты хочешь, но пойми – жизнь идет своим чередом. В ней столько всего интересного, и она бывает так незаметно берет свое. Пока встретишь ту, которая тебе подойдет, может пройти и вся жизнь. Ты что, так и будешь один?

– Ну вот началось. Мама, зачем мне девушка, которую я не буду ни любить, ни ценить по-настоящему? Зачем мне такой человек рядом со мной? И знаешь, мама, я вот что думаю. Представь себе лес, в нем много кровожадных волчиц. Я вхожу в этот лес и пытаюсь отыскать среди этих волчиц собаку, чтобы эту собаку из леса вывести, и чтобы она мне стала другом. Понимаешь ход моих мыслей? Я привел аналогию с миром девушек. Девушки в этом лесу – злые кровожадные волчицы, а мне нужно по воле случая не просто там остаться в живых, да и еще найти среди них собаку, возможно ли так?

Реакция матери оказалась неоднозначной. Судя по всему, ей нужно было, чтобы и сразу девушка была у меня, и внук у нее. А как же я и мои чувства?

– Антон, очень интересную аналогию с миром девушек ты мне привел. Но может все-таки стерпится-слюбится? Почему нельзя просто взять и начать встречаться с девушкой, зачем тебе искать именно ту самую, которая будет тебе и другом, и женой, и девушкой? – мать давила на мои нервы. Я чувствовал себя так, будто бы мне пытаются навязать идею. Если я эту идею отклоню, то мать останется ни с чем, а я не хочу ее обижать. С другой стороны, если я соглашусь на ее предложение, то совру ей. Как же быть? Нет, нужно объяснить ей кое-что про некоторых современных девушек.

– Елизавета Ивановна, мама, я прекрасно тебя понимаю и вижу твою позицию. Однако знаешь ли ты о том, какие сейчас девушки пошли? Доверять я не собираюсь первой попавшейся, с которой можно начать отношения, по нескольким причинам. Одна из причин состоит в том, что есть девушки, которые прикидываются волчицами в овечьей шкуре. Им нужно одно – взять и откусить от меня кусок побольше. Чем больше, тем лучше. И вот такие, мама, попадаются мне. У меня нюх, что ли, на них, я не знаю. Вот вижу такую, она мне глазки строит, а как подойдет поближе, я начинаю видеть ее во всей красе. Она начинает мне говорить, что я такой красивый, сильный, что я ее мечта. Вот только в конце она не говорит мне, что я еще и вкусный. Понимаешь, о чем я, Елизавета Ивановна?

– Антон, так нельзя. У тебя на уме одни волчицы с какими-то большими зубами. Так не бывает, не выдумывай.

– Ну почему же сразу «не выдумывай»? Таким, какую я тебе описал, достаточно просто отказать, чтобы увидеть цепную реакцию, которая произойдет дальше. Иначе накинутся, я еще и без штанов останусь. Ни квартиры не будет, ни работы, ни машины – все заберет и оставит ни с чем. Вот о чем я, понимаешь. Я для нее – пустое место, ей деньги важнее, чем я.

– Кажется, я понимаю, о чем ты, сынок. В самом деле ты умный, взрослый и сам решаешь, как тебе поступать. Я просто твоя мама и хочу, чтобы о тебе кто-нибудь позаботился в старости так же, как ты позаботишься обо мне. Чтобы кто-нибудь подал стакан воды хотя бы, когда кости не смогут поднять тело, понимаешь? Думаю о внуках и о тебе, – мать задела во мне тревожную струну, ее возраст уже близок к возрасту пожилого человека.

То, что я не виделся с ней такое долгое время, говорит о моей глупости. Почему я не мог раньше с ней наладить отношения? Я что, так бы и ходил с обидой на нее, пока ее не станет в этом мире? Или ждал случая, после которого она уже не смогла бы быть самостоятельной, о чем я думал? Так или иначе, я у нее единственный сын, опора. Если я не смогу о ней позаботиться, то кто?

– Мама, я все понимаю, о чем ты думаешь. Просто раз уж не сводит судьба с нужным человеком, значит, еще не настало время, а бездумно бросаться и искать, меняя как перчатки то одну, то другую девушку, не имею желания. Такой уж я человек.

– И не надо так бросаться, ты прав. Будет что будет, живем как живем, на все воля божья, – мать затронула тему бога. Странно, я и не думал о том, что существует бог или нет. Тем не менее, существуют темные силы, и у этих темных сил есть посланники. Мой посланник тому пример.

Рано или поздно я должен спросить у него, почему он посланник темной силы, как его называть, и существует ли, допустим, бог или его помощники. Интересно, что он мне ответит, и как мне определить, что он мне не соврет? Я не могу знать этого наверняка, нужно его призвать на какое-то время и все выяснить. У меня теперь появилось к нему несколько вопросов. В свободном времени целых два выходных дня, из которых один уже подходит к концу. Завтра есть еще день, где бы выбрать хорошее место для вопросов? В своей квартире я его призывать не собираюсь, может, спросить у матери какое-то хорошее место?

– Мама, ответь, ты знаешь какое-нибудь хорошее место в нашем городе, где можно отвлечься от людской суеты и остаться в раздумьях?

– Знаю, например, парк возле набережной, но он далеко находится. Это очень хороший парк, особенно красиво в парке осенью. Антон, ты что, собрался там искать девушку?

– Какую девушку, мама? Я думал, мы уже закончили наш разговор про девушек.

– Ну хорошо, не буду тебе надоедать. Может, тебе рассказать стих про осень? Я сама сочинила.

– С удовольствием послушаю, тем более что ты сама сочинила.

"Воспоминание в яблочном саду"

В прекрасном яблочном саду я удивленно видела тебя.

Ты был такой же, как тогда, когда пришла я в этот сад.

Порывы ветра и листва кружили в воздухе дружа.

Я так искала там тебя, в листве кружа, ты был таким же, как и я.

Деревья, полностью уйдя в ветра, кружились вместе, как листва.

Ветра гуляли от души, смотря на нас двоих тогда.

Я крикнула: «Вернись, мой милый друг, не уходи».

Я чувство не забуду, я помню листья, ветер и тебя…

Кружились вместе мы любя.

Я отметил, что это особенный стих мать рассказывала с выражением, с чувством. Мне понравилось. Похвалив и поблагодарив ее за рассказанный мне стих, я задал несколько вопросов о том, как называется парк и где он находится в точности, затем прошелся осматривать ее квартиру. Квартира была в неплохом состоянии, но местами требовала мужской руки.

– Мама, скажи, у тебя есть какие-нибудь вопросы по поводу квартиры? Возможно, где-то нужно что-то подделать, не протекает ли чего, не висит ли что где со стены?

– Антон, знаешь, на прошлой неделе мне пришлось вызывать сантехника. В ванной комнате что-то случилось с душем, то есть с самой дужкой душа. Я ее взяла в руку, предварительно включив воду в режиме душа, и ее как прорвало! Какие-то резинки вылетели из нее. Я перепугалась и перекрыла воду, мало ли что, и вызвала сантехника. Так вот он пришел, осмотрел все и сказал, что нужно менять саму лейку и шланг. Я дала ему денег, и он купил все, что нужно и установил. Еще лампочка перегорела в спальной. Я одна боюсь залезать на стул, чтобы ее сменить, так она и не работает.

Внимательно выслушав, что произошло, я двинулся осматривать ванную комнату. За мной проследовала мать. Спросив ее, нравится ли ей ее ванная комната, я услышал, что ремонт в ней не делался довольно давно. Поговорив насчет того, сколько лет ванной комнате и сантехнике, мы приняли решение, что она нуждается в ремонте. Я предложил пройти в гостиную и там подсчитать, во сколько может обойтись ремонт ее ванной комнаты.

– Елизавета Ивановна, скажи, какую бы ты хотела видеть ванную комнату? Что бы хотела изменить и поменять там?

– Антон, мне ванная не нужна уже. Я бы очень хотела душевую кабину, удобную и большую. Можно поставить новую раковину и сделать косметический плиточный ремонт, поменять свет и все, – выслушав мать, я начал подсчитывать сумму на такой ремонт, который бы она хотела сделать. Подсчитав, огласил получившуюся сумму, в которую входит сама сантехника, плитка и отделочные работы.

– Ой, Антон, у меня такой суммы нет. Я не смогу позволить себе такую роскошь, как новый ремонт, ведь я уже на пенсии. Да и там, где я подрабатываю иногда, хватает этого для того, чтобы кое-что скопить.

– Мама, не беспокойся насчет ремонта. Все затраты и контроль над ремонтом я возьму на себя. Ты просто скажи, как ты хочешь видеть свою ванную комнату, в каких красках. Это нужно знать для того, чтобы оформить ее под твои требования.

Обговорив детали интерьера ванной, я принялся менять лампочку. Время было вечернее, пора добираться до своей квартиры. Мать пригласила меня на вечерний чай, там я и спросил у нее про название парка и кое-что уточнил про работу отделочников и доставщиков сантехники.

– Парк называется "Высокий", там очень красиво, все культурно, удобные лавочки, даже памятники есть. Антон, когда ты в следующий раз приедешь ко мне?

– Думаю, где-то недели через две, как раз проконтролирую ход работы и замеры отделочников. Не беспокойся, все будет хорошо с твоей ванной комнатой, обещаю.

– Я и не сомневалась в этом, ведь за дело берешься ты, сынок. Только позвони мне, как доберешься до квартиры, ведь уже вечер, – обняв мать и распрощавшись, я отправился домой, размышляя о том, что на моем счету прибавилось ответственности. Мои накопления были рассчитаны на покупку автомобиля, но таков выбор, ничего уже не поделаешь. Нужно подобрать для матери хороший вариант оформления для ванной комнаты. Я бы мог и сам заняться ремонтом, но моя работа занимает всё свободное время.

Добравшись до квартиры, я дал знать матери, что со мной все в порядке.

Глава пятая. Темная сторона человека. Замыслы судьбы

Усевшись поудобнее в кресле, я размышлял о различной странной и темной стороне человека. Как же так бывает в мире, что время, которое двигается независимо от меня, вдруг начинает совпадать с моим личным временем? Почему, когда я не жду кого-то, то кто-то приходит в мой мир. Или иначе, когда все на своих местах в моем мире, то никого не нужно в нем. В чем секрет обратного действия? Подумать только, я не могу этого понять. Как мне решить этот парадокс в своей жизни и делать то, что мне нравится? Ведь я могу выбирать, чтобы никто не мешал ей, застрять в одиночестве безвылазно с чувством спокойствия и бесконечности, и так и жить дальше более мне подходит.

Почему я должен делать за других то, что мне не нужно? Пусть сами делают это за себя, я могу лишь сыграть роль на короткое время, надев маску глупости и делая что-то с весьма умным видом. Что мне нужно или не нужно в этом парадоксальном мире ситуаций и сцен, где роли большинства людей определенны чем-то таким, чему сами исполняющие их не несут оценки понимания и здравомыслия о происходящем. Как будто бы люди в ситуациях из различных фрагментов жизни вынуждены забыть на секунду о происхождении своей индивидуальной цели, куда они шли и что делали в своем одиночестве, и становятся ведомы какой-то силой, которая делает их самозабвенными. В беспамятстве людьми, ведомыми выбором чужой судьбы, влияющей на их основной жизненно важный путь.

Темная сторона человека состоит в том, чтобы не иметь зачастую выбор в такой ситуации, так как человек не видит замыслы судьбы, которые вмешиваются в его судьбу. Вынужденно и по шаблону действуя в таких ситуациях, человек обречен забыть себя и свою индивидуальную цель. Задача не из легких, как вспомнить про свою цель, принимая чужой выбор, навязанный со стороны кем-то или чем-то?

Пример такого действия из моей работы – это Гуськин. Будучи работником морга, он знает, что делать по указке других, но и тем указывают другие указывающие. Он перераспределяет и отвечает за то, чтобы мертвые тела добрались из пункта А в пункт Б, при этом что дальше с ними будет Гуськину – уже неважно. Перед ним факт того, что некогда живой человек вдруг теряет всевозможные признаки жизнедеятельности и от него остается только тело. Гуськину нет дела до того, что случается с человеком за период жизни, он не понимает этого. Его роль —делать какую-то глупость с весьма умным видом, за это его отблагодарят. Но знает ли он, что случается с человеком, когда заходит вопрос о его жизни? Не думаю, что он знает об этом. Самое простое в его работе и в нем то, что он, как и многие другие, не видит себя со стороны, что он делает и для кого. Его используют, как и других в своих целях чужие судьбы, решающие свысока вопросы тех, кто следующий примет цепочку указаний для важной якобы цели.

С интересом думаю о том, что даже на инстинктивном уровне живой человек это все видит и понимает со стороны. Особенно в моменты жизни и смерти, когда глупость вдруг становится такой ясной, что у нее нет шансов скрыться от человека. Ведь на кону жизнь, в которой есть место для выбора: знать о своей индивидуальной цели куда больше, чем о чужих целях с их чужими судьбами, за которых принимают решения те, кому это выгодно. В чем смысл того, чтобы врать самому себе о том, что я вру самому себе?

Гуськин по окончанию дня спрашивает: «А для кого сделана работа и почему?» Долго размышляя над его поступками в работе и словах, которых он мне говорил, я сделал вывод, что он не понимает глубинного смысла своих сказанных слов. Доказывать это ему не имеет смысла, не потому что не надо, а так будет лучше для тайны.

Наблюдая за тем, как поступает в отделение пациент, как он борется за свою жизнь и по воле случая, опять же почему вдруг уходит из жизни, я вижу ясно только тайну. Но когда хирург сделал все, что смог в таком случае, это вина того, что пациент не выжил, возможно, скрывается за чем-то более серьезным, за тем, что способствовало до этого жизни пациента. Что бы это могло быть – вот в чем вопрос. Видеть то, как на мгновение приходит смерть к пациенту, вынуждает приоткрываться тайну. Со строгостью смерти не поспорить, не уговорить ее уйти. Она приходит, делает свое дело и исчезает. Тайна в виде волны происходящих событий и явлений, связанных во время прихода смерти, становится явной. Последующее становится так неважно для пациента, пребывавшего до момента тайны, что становится ясно на какой-то момент, почему так происходит. Жизнь уходит в самый важный момент, но куда она уходит – в этом и есть тайна.

Что же дальше случается с пациентом? С телом понятно – оно остается, а вот что происходит с самим человеком или тем, кто покинул тело? Он так же продолжает исполнять свою роль в другом мире по воле действий судьбы и тайны? Или же на этот счет у тайны есть другие планы? Выход смерти был во втором акте, жизнь же пациента – в первом акте происходящих долгих событий жизнедеятельности. Каков третий акт? Этого я пока не увижу, но однажды у меня будет шанс самому это проверить на себе. Когда-нибудь смерть на мгновение оборвет и мою жизнь, и я увижу ее серьезную роль в моей жизни, сделав итог и сведя к новому, более важному событию свою роль в мире тайны и судьбы.

Странно, но, возможно, там, за вторым актом, меня может ждать более серьезный мир, лишенный глупости. Вероятно, там я наконец познаю, что значит быть в одиночестве и безмятежности, потому что таков мой выбор. Мне так нравится. Нравится, когда никто не мешает мне и не навязывает своих предложений по изменению чего-либо в моей судьбе. Действие изменений которых имеет под собой вовлекающее присутствие. Оставят там меня в покое в этой вечности своей судьбы или нет, я когда-нибудь это проверю, ведь у меня есть выбор: меняться или не меняться, быть ведомым чужой судьбой или остаться верным своей судьбе, и право выбора, которое будет за мной.

Вмешательство судьбы в жизнь человека несет в себе свой след, который тянется во времени во всевозможные стороны. Как стать равным судьбе, встретить ее достойно и с уважением – вот задача, которую необходимо решить. Передо мной стоит судьба, я стою перед ней, мы знакомы много лет, она мой друг, я не держу на нее зла за ее тяжесть. Она вполне меня устраивает такой, какая она есть, изменять ее я не собираюсь, она сама по себе, достойная только для меня одного существующая.

Если же мне суждено встретить тайну, судьба не оставит шанса быть в неведении насчет нее. Она и я знаем и видим тайну, потому что я и судьба – одно целое, где моя роль в том, чтобы быть наблюдателем и свидетелем происходящего для окружающих меня людей. Любое действие судьбы мне ясно. Язык, на котором она мне это сообщает, обладает силой тайны, которую я не могу выразить словами, но могу объяснить поступками и действиями своей жизни.

Глава шестая. Шелковик

На следующий день я искал тот самый парк и как туда добраться. Нужно было сменить три ветки метро, пройти километр до набережной, после спуститься ниже, там и будет парк поблизости. Далековато, но, надеюсь, оно того стоит.

Подготовившись к поездке и сформулировав перечень вопросов к посланнику, я пребывал в хорошем настроении. Меня не тревожила ни мысль о существовании некоторых вещей, произошедших ранее; ни сам вопрос сомнения относительно моей судьбы. Кажется, переварив информацию и некоторые чувства с опасениями, я решился выйти из квартиры и направиться к метро. День отлично сочетался и отражал мое настроение. Я шел уверенно, при этом применяя уроки посланника по осанке. Давался такой способ ходьбы с трудом. Казалось, что на меня смотрят встречные люди с чувством интереса. Я выделялся и это было не привычно. Мне привычно скрываться от любого вмешательства извне со стороны как людей, так и различных действий сил, вмешивающихся в мою судьбу, природа которых для меня существует, но остается загадкой.

Я выработал целую стратегию, доведенную до автоматизма, как жить таким способом. Если я и чувствовал взгляды со стороны людей, то мог на ходу отлавливать свои неуверенные чувства и отсекать их. Для меня важней мое здоровье, чем стеснение угодить и подстроиться под чужих мне людей. Буду делать то, что считаю правильным и деформировать себя не собираюсь.

Привыкая к новым ощущениям и применяя уверенность, я уверенно шел. Тень старых ощущений уносилась ветром с сомнениями, и я этому радовался. Ветер обдувал волосы, я шел на встречу с посланником, и ничего важней для меня не существует в данный момент, как мысль встретиться с ним и задать ему свои вопросы.

Вот и метро. Проехав и сменив несколько веток, я направился в одну кофейню, чтобы там обогреться и морально подготовиться к встрече. Горячий напиток как нельзя кстати освежил мое настроение, которое начало подвергать сомнениям мою уверенность в призыве. Я искал способ, как получить результат, а не как уехать быстро в свою квартиру, так и не добравшись до своей цели. Все будет так, как я решил, меня не переубедить сомнениям и страхам.

Всякий раз думая о посланнике, меня пронизывала волна страха и недоверия. Понимал, что, связываясь с ним, я проверяю на прочность свои нервы и свой характер. Мой интерес к нему был выше страха и сомнений. Он знает так много обо мне, что я очень удивлен этим и заинтригован. С ним я чувствую себя так, как не чувствовал себя до этого никогда. Кто же он такой?

Выйдя из кофейни, добрался до парка. Войдя в парк, неспешно прогуливался вдоль правой стороны, отмечая красоту природы и ухоженности ландшафта. Деревья, оставив зеленый цвет листвы, сменили ее на желто-красный и желто-оранжевый с различным оттенком ближе к красному. Красота убранства. Заметив несколько необычную конструкцию лавочки вдалеке, я осматривал ее вид и неспешно приближаясь к ней. Она притягивала взгляд, сделанная полукругом, состояла из нескольких лавочек, соединенных вместе, с вогнутым внутрь вырезом в районе места для сидения и с хорошо открытой спинкой. Металлические сетчатые узоры с орнаментами, похожими на переплетения цветов, и пик на верхушке выглядели гармонично, сочетаясь с деревянными покрытиями для сидения.

Напротив полукруглой лавочки метрах в тридцати стоял памятник. Высокий и массивный, каменное выражение лица выражало почтенный возраст, черты лица резкие с густыми бровями, борода и нос дугой перестали развиваться на ветру и остался лишь монумент, взгляд выражал суровость владельца. Видимо, это какой-то весьма важный мужчина, возможно, какой-нибудь деятель культуры, который творил в свои годы и дожил до седин.

Оглядев ближайшую местность на наличие свободного пространства, я не заметил поблизости кого-либо из людей. Повернувшись к памятнику, я мысленно представил посланника и произнес два особенных слова. Тело мое дернулось от прошедшей по нему дрожи.

– А вот и я, зачем позвал меня? – поинтересовался посланник.

– У меня есть к тебе кое-какие важные вопросы. Сперва я хотел бы узнать о тебе, кто ты?

– Разве ты не помнишь? Я говорил тебе, что я посланник темной силы.

– Это я знаю, но кто ты такой? И как тебя называть, может, скажешь свое имя?

– Имя? Я не могу тебе сказать своего имени, но могу ответить, как ты можешь меня называть.

– Почему ты не можешь сказать своего имени, что в этом такого?

– По причинам мне известным, я не могу его говорить. Называй меня, если тебе это удобно, Шелковик.

– Шелковик? Это ты?

– Да, это я.

– Понятно. Может, расскажешь о себе? Я не знаю о тебе практически ничего, но ты знаешь меня. И каков же твой возраст?

Шелковик обратил мое внимание на лавочку и предложил присесть.

– Я Шелковик, посланник темных сил. Мой возраст, если сравнивать с людскими годами, примерно около пятисот лет. Что было раньше до моего возраста, я не помню в деталях. Эта информация тебя устраивает? – задумавшись о возрасте Шелковика, я пребывал в шоковом состоянии. Существо, которому пятьсот лет, с которым я общаюсь, вызвало во мне тошнотворное состояние. Заныла мышца живота, я не мог представить, сколько же он многое узнал за свой возраст и видел.

– Шелковик, как ты дожил до такого возраста?

Усмехнувшись, Шелковик начал рассказывать про свой мир и способы выживания:

– В моем мире, где я живу, есть способы дожить и куда более большего возраста, чем тот, о котором я тебе сообщил. Мне нужна пища, как и человеку, и я ее ищу для своего выживания. Однако она отличается от способов усвоения пищи, скажем, которую употребляешь ты. В моем мире я выполняю задания и поручения силы, которая за это меня учит, так сказать, жизни. Поверь, силы более значимые, чем я, существуют, и игра с ними равносильно тому, чтобы оказаться ни с чем. Я знаю многое и это многое – мой опыт. Можешь ли ты представить себе о том, чтобы кто-нибудь мог знать о человеке такое, о чем сам человек никогда бы и не догадался узнать? – Шелковик посылал мне чувство и импульсы, объясняя интуитивно понятным языком о серьезности своего вопроса.

– Каким образом такое может происходить с человеком, и кто может такое знать? Каким образом это возможно и для чего это нужно?

– Представь какого угодно тебе человека, но который существует. И вот его жизнь, его мысли, решения могут быть управляемыми силой извне. Важность того, насколько это нужно, трудно переоценить, потому что это важно для дел куда более темных, чем ты можешь представить. Если я объясню, как это происходит, мне предстоит взять с тебя обещание, что ты не станешь пленен секретами этой силы. Что скажешь?

Я не знал, что ответить Шелковику. Это снова новая загадка для меня. Предчувствуя ответственность, сказал ему, что мне нужно подумать, прежде чем давать обещание, ведь это не шутки.

Прошло какое-то время после того, как я боролся с собой, обдумывая риски. Приняв решение, я попросил Шелковика рассказать о том, как это происходит, пообещав не быть плененным секретами. Шелковик пошутил надо мной, сказав, что пока я вел разговор сам с собой, он это все слушал и понимал, и что мне следовало бы не забывать о его присутствии хотя бы ради уважения.

– В моем мире существует темная сила, которая гораздо более могущественная, чем я, и она мне позволяет узнавать многое о людях. Но это я объясню тебе чуть позже, а пока подумай вот о чем. Может ли человек знать о том, что за ним кто-то следит?

– Не знаю, что ты имеешь в виду, но в чем смысл следить за человеком?

– Мастерство того, кто следит, заключается в том, чтобы человек, за которым следят, не узнал об этом. При этом сама мысль человека о том, что за ним кто-то следит, может свести его с ума. Поэтому он, какое-то время ее обдумывая, бросает ее, так как считает такую мысль бредом, а зря. Обычно люди не подозревают, что за ними наблюдают, но есть некоторые, кто догадываются об этом. Тех же, кто об этом знает, еще меньше.

– Для чего следить за человеком? Объясни, он что, так важен?

– Такова работа некоторых существ темного мира. Можешь называть их как угодно, цели и средства для этого имеются в инвентаре таких существ. Еще раз тебе повторяю, что мир людей и темный мир, в котором я живу, отличаются. Приведу пример для тебя. Допустим, ты знаешь какого-то человека, за этим человеком ведется наблюдение извне. Его мысли и эмоции подвластны тонкому контролю силы, которая находится в моем мире.

Я решил, что Шелковик начал темнить. Стало жутковато от мыслей, что за каким-то человеком может следить сила или существа, находящиеся где-то в его темном мире, и каким-то образом контролировать человека в своих темных целях.

– Почему ты говоришь загадками? Не совсем понимаю смысла всего этого.

– Однажды ты сам все поймешь, как это происходит. Объясняя это, я уже рискую раскрыть тебе секрет. Не забывай, есть силы куда более сильней и значимей, чем я, и я вынужден им подчиняться.

– И каким образом эти существа из твоего мира ведут тонкий контроль над каким-то существующим человеком?

Шелковик выждал паузу, после послал неприятный импульс, объяснивший мне, что рискованно объяснять для меня и для него, но он попробовал это сделать:

– Представь, что у каждого человека есть свое индивидуальное сознание. Он мыслит, размышляет, визуализирует и строит логические образы, применяя свой ум. Так вот темные силы в моем мире способны проникать в индивидуальное сознание человека и менять его для своих целей. Понимаешь?

– Продолжай объяснять, я начинаю понимать. Именно так ты следил за мной долгое время?

– Тонкий контроль – дело рук опытных мастеров темного мира. Они могут как подкладывать идеи в такое сознание, так и менять сознание в своих целях, воздействуя на человека. Именно через подобный способ я наблюдал за тобой. Видишь ли, ты отличаешься от обычного человека, я тебе об этом уже сообщал. Ты избран для более высокой цели.

– Как это происходит? Как вмешиваются эти силы или существа в сознание человека и меняют его или воздействуют?

Посланник приказал расслабиться насколько это возможно, чтобы объяснить мне подобный метод. Послушался его, и он взял под контроль на какое-то время часть моего тела. Я чувствовал, как он поднимает то одну руку, то другую, осматривая ладони и переворачивая их на тыльную сторону. Отпустив этот контроль, он сказал мне, что я должен повторить эти движения, так как мы действовали как одно целое, и поэтому я могу их вспомнить телом и повторить.

– Повтори эти движения. Для тебя существует уникальная возможность как для тела, так и для сознания – учиться у меня тому многому, что я знаю. Когда беру контроль над тобой, я показываю и учу твое тело действовать определенным образом. То есть ты можешь повторить эти движения, когда меня не будет с тобой с высокой четкостью и точностью, потому что им тебя учил я. Главное, не забывай время от времени тренировать тело, – эта особенность Шелковика учить восхищала меня до дрожи. Я понимал возможности таких уроков, и от этого мой интерес усиливался. – Тебе необходимо заняться физическими упражнениями для более крепкого и сильного тела. Так ты будешь развивать свою физическую форму, и в этом для тебя будут только плюсы: станешь сильней, крепче и выносливей.

– Делать физические упражнения? Для чего мне становиться сильным, я и так себя чувствую хорошо.

– Я ощущаю, что твое тело нуждается в тренировках, как ноги в ходьбе. Поэтому рекомендую освоить для начала несложный комплекс физической нагрузки для поддержания тонуса и выносливости, – Шелковик озадачил меня. Ходить в спортзал у меня нет особо времени. Работа для меня важна, и я не смогу со своим графиком посещать спортзал. Может, смогу заниматься в домашних условиях?

– Шелковик, могу ли я заниматься в домашних условиях и что для этого нужно?

– Твое тело обленилось, ты привык им пользоваться, как какой-то вещью. Таскаешь его везде и следишь за ним поверхностно. Так нельзя обращаться с организмом, потому что тело – это единственное, что у тебя есть. Оно должно быть в отличной форме, тебе в нем еще жить, мыслить, и делать различные действия. Понимаешь меня? – послав длительную серию импульсов, Шелковик в конце серии послал еще один тревожный импульс, говоривший мне о том, что он не совсем доволен моим отношением к телу. Я понял его как-то двусмысленно. Тело – это не вещь и нуждается в укреплении, чтобы делать много различных сложных вещей.

– Что нужно для физической нагрузки, как думаешь?

– Найди магазин и приобрети там разборные гантели весом до двадцати килограмм и мягкий поролоновый коврик. Этого пока будет достаточно, – усмехнувшись надо мной, Шелковик добавил, что гантели слишком тяжелые для меня, и что я их не смогу донести до квартиры, поэтому нужен какой-нибудь транспорт.

С вопросом о физической нагрузке мы решили так, что в следующий мой призыв я должен быть в своей квартире. Время призыва Шелковика подходит к концу. Он сказал, что у меня есть к нему на сегодня только два вопроса, не больше, так как скоро он покинет меня. Мой первый вопрос, который я хотел ему задать, был о боге. Знает ли он что-нибудь про него или, допустим, о светлых силах. Второй вопрос состоял в том, каким образом происходит тонкий контроль над сознанием индивидуального человека, его нюансы, а также сам процесс этого.

Обратившись к Шелковику, я напомнил ему про то, что он говорил мне в прошлый призыв, что объяснит смысл чувствовать себя живым, настоящим или быть им. Шелковик сказал, что собирался это объяснить мне сегодня, но мои вопросы были по другой теме, и его время на сегодня исходит. Поэтому у меня есть выбор, какие два вопроса ему задать и про что. Придерживаясь своего выбора относительно вопросов к нему, я спросил:

– Шелковик, объясни, как происходит процесс слежки за человеком?

– Если я и могу это объяснить, то ты должен внимательно меня слушать и представлять перед собой картину того, о чем я объясняю, одновременно слушая и представляя это. Я помогу тебе с объяснением, посылая импульс твоему пониманию.

Я согласился и Шелковик начал объяснение:

– В моем мире существует темная сила. Большинство существ, обитающие в темном мире, называют его чернописцем или ткачом слов. Он наиболее старое существо из там обитающих, мало кто может сравниться с ним в числе годов. Никто в точности не знает его возраста. Его силы впечатляют. Они заключается в том, что он может видеть, что происходит с сознанием практически кого угодно. Именно ему благодарны многие существа, что у них есть работа. Работой это сложно назвать, скорее близкое этому явлению описание занятие.

Он знает о сознании человека безгранично много, так как за долгие годы существования постоянно учится чему-то новому у сознания, которое есть у человека. Фигура его напоминает человеческую, до голеней надета одежда, состоящая из плотной ткани плаща темного цвета, закрывающая его тело до шеи. Он имеет бороду, как у людей. Вид его напоминает старца почтенных лет. Голова прикрыта широким капюшоном. Лицо темнее ночи, потому что вместо лица у него – вращающийся шар черного цвета, как ночь, напоминающий с виду окружность шара, который никогда не перестает двигаться. Если сравнивать с чем-то таким схожим, что ты знаешь, то этот шар полый.

Это его облик, который существа моего мира могут лицезреть. По рассказам некоторых существ моего мира, которые его видели и которым он позволял себя видеть, он сидит на каком-то подобии стула или трона. Перед ним стол, на столе большая раскрытая книга, в которой ровно посередине присутствует такой же черный шар, крутящийся по своей оси, и он наблюдает за ним.

Если на страницах его книги появляется какой-либо текст, то строки, появившиеся на открытой странице, засасывает тот самый шар, и страница снова пуста. Именно он создал шары мыслей, через которые возможно следить за кем-либо, подкладывая различного характера мысли или контактируя с сознанием, на которое настроен шар. Шар мыслей имеет дополнительное устройство, которое называют гласом. Через это устройство возможно говорить, и тот, кому направлено слово, будет слышать в своем сознании определенное сказанное слово через это устройство. Можешь себе представить такое, чтобы кто-то мог слышать твои мысли и слова, звучащие в твоей голове и подсказывать тебе что делать, как думать, как действовать?

Я представлял сказанное Шелковиком, как нечто такое, что не понимал во всем объеме выданного им мне, как нечто такое ясное, чтобы я понял. После некоторого времени мое сознание от понимания происходящего внезапно начало проясняться, и я попросил поподробней мне объяснить элементы таких вот шаров мыслей и устройств.

– Каким образом возможно слышать и подключаться к сознанию индивидуального человека?

– У гласа есть граммофон, или что в твоем мире называется колонка, и устройство, что называется в твоем мире микрофоном. Он может работать в двустороннем режиме, а вот насчет подключения я тебе объясню, как только ты расслабишься.

Шелковик приказал моему телу расслабится, издав властный импульс, и подчиниться ему. Я расслабился и на какое-то время почувствовал, что у меня кружится голова. Попытался поднять руки, но не смог. Шелковик сделал жест моей рукой, чтобы я не засыпал, а был в сознании. Вернув контроль над своим телом, я ожидал объяснения способа, как подключаются к сознанию человека через шар мыслей.

– Тот, кому нужно подключиться к сознанию человека, находится в моем мире. Он подходит к шару и создает в своем сознании образ, к кому хочет подключиться. Визуализирует перед собой, допустим, образ конкретного человека и прикладывает к шару мыслей какую-то часть своего тела, например, палец. И через этот палец шар мыслей начинает оживать образами происходящего. Наблюдатель может через свое тело передавать на кончике пальца саму свою мысль. Когда налажен цепкий контакт с этим шаром мыслей и наблюдателем, то происходит другое действие. Наблюдатель изъявляет желание проникнуть в сознание человека, покручивая шар перед собой, пока не настраивается на голову человека. После он может менять слышимость голоса в сознании человека, настраивая глас и покручивая его другой рукой. При этом важно, чтобы шар не двигался, остановившись в том положении, в котором счел нужным его оставить наблюдатель, – после объяснения Шелковик попросил задавать ему вопросы, если мне что-то не понятно.

Я не мог уложить в уме эти объяснения. С трудом осознавал, что существуют такие способы подключения к человеку. Не верил этому, но что-то мне подсказывало, что темный мир Шелковика с его законами, в которых он хорошо разбирается, существует.

– Голос, который ты слышишь в голове. Ты задавался вопросом, почему этот голос говорит тебе, что делать и как это делать?

Подумав, я сделал вывод, что голос, который я слышу в своей голове, имеет два разных направления, которые я разделил, когда его слышу. Первое направление – когда я сам говорю что-то или думаю и слышу слова, о которых подумал. Второе – этот голос говорит и разговаривает сам по себе. От моих мыслей он не зависит, он как бы сам по себе, я и не придаю этому значения. Шелковик, выслушав меня, объяснил мне природу этого голоса:

– Голос, который ты слышишь в своем сознании и мыслях, исходит от твоего тела. Все, что ты знаешь, видишь или чувствуешь, после перерабатывается твоим телом в импульсы, поступающие к сознанию, и ты слышишь голос, который диктует происходящее. Твое сознание так привыкло слушать этот голос, что ты ему доверяешь и не поддаешь сомнению тот факт, что в твое сознание, благодаря которому ты слышишь голос, может вмешаться существо извне. В моем мире существа, у которых есть доступ к гласу, могут контролировать и тонко управлять человеком, нашептывая свои мысли в глас и делая с сознанием человека что им угодно. Понимаешь?

– Понимаю, но как мне отличить, где мой голос и, скажем, голос существа из твоего мира?

– Тебе нужно ознакомиться со временем для того, чтобы понимать различие. Ты не знаешь, как им управлять в своей жизни. Можешь ли ты вспомнить, о чем думал и размышлял, когда шел в этот парк? – вспомнив, как я шел в парк, помнил лишь свои чувства, и то в каком-то смутном понимании. Не знаю, как именно и что чувствовал, но приблизительно помню.

Шелковик послал несколько импульсов, объясняющих про голос и о его направлении действия, и кое-что пояснил про время:

– Время, о котором зайдет речь, имеет два направления. Я научу тебя двигаться и жить так, как вижу это я. Время для тебя может остановиться или двигаться быстрее. Это важно, но ты при этом будешь так же жить, только поменяется твое восприятие относительно времени. Для этого тебе нужно встать с лавочки и пройтись. Просто иди вперед, а я дам команду, когда тебе нужно расслабиться.

Встав, я покачнулся, осмотревшись по сторонам, и начал тихим шагом прогуливаться. Обогнув памятник, мне попадались навстречу парочки идущих куда-то людей. Я не обращал внимания на них и старался шагать вдоль правой стороны. Пройдя какое-то расстояние около полукилометра, услышал голос Шелковика, говоривший, чтобы я расслабился. Я послушался его и на какое-то время шел, как одно целое с ним. Походка изменилась вместе с осанкой, спина болела от этого, но я ничего не мог поделать с собой. Не хватало еще упасть где-нибудь в парке.

– Итак, начнем с времени, которое уходит и которое приближается к тебе. У тебя есть возможность почувствовать и увидеть уходящее, его отблеск, и быть с ним в одном потоке. При этом все остальное время движется само по себе, тебе нужно лишь сконцентрироваться на времени, уходящем своим телом повнимательней и слушать мои импульсы, – остановившись на какое-то время, я и Шелковик чего-то ожидали, после Шелковик начал объяснение времени, которое уходит. – Смотри, таким образом, каким я смотрю. Сконцентрируйся на дыхании и на своих ногах, а точнее начинай одновременно концентрироваться и со своих стоп и с дыхания, а глазами сверяйся со своими ощущениями.

Шелковик и я смотрели одновременно, посылая импульс понимания, как нужно смотреть. Я ощутил, как глаза мои немного напряглись и стали по ощущениям вдавливаться. После он перешел к дыханию. Когда делал вдох и выдох, я должен был насколько это возможно поверить в то, что при выдохе я делаю как будто бы вдох. Я понял это так, что дыхание должно быть однонаправленным, даже если я делал выдох, я думал о том, что делаю вдох. Сверяясь по импульсам Шелковика с задачей, я дышал вроде бы как обычно, но при этом сам процесс дыхания был больше похож на то, что я делал и вдох, и выдох внутрь носа, независимо от того, как я обычно дышал. Шелковик продолжил объяснять, что такой способ дыхания имеет не простое значение. На дыхании завязана жизнь, нет дыхания – нет жизни.

– Такой способ дышать, которому я тебя научил, называется дыхание сознанием. Во время такого дыхания твое тело сконцентрировано больше не на том, как дышать, как ты привык, а как дышать так, чтобы твои глаза и твое дыхание были сконцентрированы на ощущениях вовнутрь тела. Ты больше не открыт для окружающего мира, когда дышишь таким образом, так как ты привык смотреть на мир образно или если объяснить это с другого угла. Теперь же ты можешь менять позицию наблюдателя, смотря и делая дыхание вовнутрь своего тела. Твои ощущения, возникающие в теле, должны объяснить тебе, в чем разница так себя вести по отношению к твоему обычному способу смотреть и дышать. Ты можешь даже отражать свой внутренний мир на внешний, если научишься этому, делая разделение, где твой внутренний мир и где находится внешний.

И последнее в этом – ноги. При каждом твоем шаге чувствуй натяжение, которое идет от земли через ноги, как будто бы каждый твой шаг делается против физики ветра, огибая со всех сторон твою стопу и ногу. Согласись, ты привык ходить так, что не замечаешь, как же ты ходишь, создавая в своем сознании через импульсы тела ощущение натяжения для твоих ног. Ты переносишь мысленно задачу, как натянуть поступательное движение на свои стопы и после до уровня колен. Распространи его это ощущение до уровня колен, при этом не забывай – на тебе задача дыхания и взора внутрь, – посылая мне импульсы и воздействуя на меня, он отпускал напряжение от глаз, переводя его на дыхание и попеременно от стоп к коленям. После сделал акцент на том, что эти необычные состояния для моего тела теперь выучены мною.

– Так же эти действия необходимо проводить таким образом, чтобы они были как можно длительней. Тело подскажет, когда и как выбирать длительность. Добавлю еще кое-что про одно свойство ветра. Ты должен отпустить на какое-то время свои мысли и сконцентрироваться на этой походке, которую я тебе объясню. Походка должна быть подобна ветру, и ты сам должен слиться по ощущениям с ветром, перенимая его свойство легкости и парения для легкой походки. Проверь как-нибудь сам, какого так двигаться, применяя натяжение твоих стоп к коленям. Действуй, не отпуская из своей концентрации эти ощущения натяжения при этой ветреной ходьбе, и ты почувствуешь себя легче, чем перышко.

Теперь твое личное время начинает двигаться в отблеске уходящего времени. Твоим телом должны соблюдаться эти три действия, которые применяются тобою едино и взаимосвязано. Применяя их, ты настраиваешься на время уходящее. Все элементы, которые я тебе передал через импульсы к телу, должны действовать едино для выполнения своей функции. Глазами ты должен видеть перед собой время уходящее. Ты должен был уже понять, что время уходящее для тебя теперь освоено. Оно уходит непрерывно, двигаясь, и ты своими действиями ловишь его отблеск, – приказав мне снова расслабиться, Шелковик соединил все три действия для уходящего времени и несколько мгновений держал в таком странном положении мое тело и сознание. После он открыл мне еще одну сложную особенность времени. – Когда время уходит, ты должен ощутить его уход и постараться увидеть его и возвращаться мыслями и ощущениями, которые возникают в теле на несколько секунд назад, двигаясь и действуя как обычно в мире событий и действий. При этом не забывая о том, что три действия должны действовать едино для правильной работы.

Таким образом, я могу только так поймать отблеск уходящего времени – объяснил мне Шелковик. Продолжая объяснение, он сделал акцент на том, что когда я попытаюсь выполнить особенность времени, вспоминая, что было несколько секунд тому назад, я автоматически вовлеку свое сознание на то самое время, когда происходили события в мире и действия несколько секунд тому назад.

– Время для тебя не просто может уходить, но и двигаться вплоть до исчезающего своего направления, – на этом он сделал паузу и добавил, что это он мне объяснит позже, но не сейчас, потому что на мои плечи и так слишком много информации свалилось про уходящее время.

– А каким образом время для меня может двигаться быстрее, как это?

– Об этом я тебе расскажу в другой раз. Ты выглядишь уставшим, видимо, для тебя мои уроки такие же сложные и тяжелые, как камни. Ты случаем не несешь за своей спиной мешок этих камней теперь, а? – посмеявшись над моим видом, Шелковик направил меня на ближайшую лавочку. Кажется, начала портиться погода. Начинал идти дождь, капли были редкие, что говорило о скором его усилении. Я решил уйти из парка и дойти до кофейни.

– Послушай, эти уроки и информация от тебя оставила во мне неповторимые чувства замешательства и ощущения – это правда насчет того, что происходит в твоем мире. Просто не могу в это поверить, я шокирован…

– Поверь, все, что там происходит в моем темном мире, существует. У тебя был ко мне второй вопрос, можешь его задавать. И не забудь применять в жизни тот способ, который я тебе описал, про ловлю отблеска уходящего времени в повседневности. Совмещай эти три действия, которым я обучил твое тело, и ты поймешь со временем, как отследить вмешательство голоса, который вмешивается в твое сознание из моего темного мира. Обитающие там существа, создают различные идеи для человеческого сознания. Для них это игра, когда как для человека это не является игрой. Все происходит по-настоящему, пока для тебя достаточно применять этот способ и то особое действие для контроля над собственным сознанием. Нужно это для того, чтобы не давать существам из темного мира проникать в твое сознание. Ты можешь благодаря этому способу отличать свой собственный голос и чужой, природа которого находится в моем мире.

Не позволяй этим существам сделать из тебя ведомого и покорного раба своих игр. Ты единственный хозяин своего сознания. Если ты слышишь, как в твоей голове звучит, например, музыка или мелодия, которую ты не в силах контролировать, знай – это проделки существ из моего мира. Применяй особенность времени, возвращая свои мысли и ощущения в теле на несколько секунд ранее. Туда же будет влечься твое сознание. Создай помеху в гласе, не позволяй им сделать из тебя слабого, безвольно думающего чужими мыслями человека, не понимающего, что происходит у него в голове. Эти существа сводят свои действия на игру твоего ума, когда ты оказываешь им сопротивление и создаешь помеху в гласе. Они не привыкли слышать отказ, – Шелковик затронул тему общества людей, объясняя мне о том, что сознание большинства людей подвержено тонкому контролю, и высокообразованные люди не исключение. – Общество людей, которое не делает разделение на то, что такое сознание, ум и интеллект, считает, что голоса, которые слышит человек – это болезнь тела и души, и всяческими способами пытается вылечить этот якобы недуг.

Однако как можно вылечить то, что контролируется извне для человека? Можно только сопротивляться этому, бороться за чистоту своего сознания. Представь себе, что существует общество высокообразованных людей, которые верят в то, что сознание ум, и интеллект – это продукт жизнедеятельности тела. Они считают, что человек, который слышит голос или голоса, является душевнобольным. Не зная ни природу души, ни ее свойств, они ставят штампы для людей, решая за них, у кого здоровая душа, а у кого нет. Это меня больше всего удивляет в высокообразованных людях, потому что душа не имеет болезни, она совершенна. А вот тело подвержено изменениям извне, – Шелковик подал мне серию импульсов, выражающих свое знание насчет всего этого, делая особенный акцент на душе.

Я задал ему вопрос, почему он считает, что общество высокообразованных людей делает так? Посланник ответил не раздумывая:

– Они только думают о том, что знают о сознании многое. На самом деле природа сознания частично или в большинстве своем управляется извне существами из моего мира. Также эти существа подкладывают и отслеживают мысли через глас и высокообразованных людей, понимаешь? Голос слышат не только обычный человек, но и высокообразованный. Поэтому я бы тебе не советовал доверять некоторым людям в белых халатах, – усмехнулся Шелковик, делая ударение на том, что и я отношусь к таким людям в какой-то степени. Я знал о том, что Шелковик со мной откровенен, поэтому понял его без каких-либо недомолвок.

– Отследив чужой голос, который тебе не принадлежит, ты можешь прочувствовать настроение и мысли тех существ, которые ведут с тобой игру. Используя глас и настраивая, его они забывают о том, что управляют не только, допустим, чьим-то сознанием, но и своим. Будь сильным, когда отследишь их в сознании. Когда они поймут, что ты знаешь о них, они очень удивятся этому. Для них на протяжении столетий экспериментов и игр с человеческим сознанием не возникало практически никакого сопротивления со стороны наблюдаемого. Они будут очень заинтригованы, что ты смог узнать о них. Они продолжат с тобой игру уже на другом уровне. Ты для них выглядишь как бриллиант на фоне других камней, – я понимал, что он имеет в виду.

Войдя в кофейню, я заказал большую порцию кофе и занял место подальше от людей. Усевшись поудобней около окна, я понимал весь масштаб происходящего. Шелковик знает так многое о том, что происходит с людьми, но какой ценой он это узнал?

– Шелковик, объясни мне про особенность того, кто такие душевнобольные, и почему в обществе их так называют?

– Это я могу объяснить позже, пока что тебе лучше задать мне другой вопрос, который ты хотел.

– Расскажи, существуют ли светлые силы или, например, бог и как это происходит?

– Бог или светлые силы? Существует светлая сила, или как бы тебе лучше объяснить, противоборствующая. Противоположная сила моего темного мира, это две разных силы и два разных мира, они находятся в бесконечной борьбе друг с другом. Этот процесс можно представить, как если бы играла тень со светом. Эти две силы всегда в борьбе, вот что я знаю. В их мире есть свои способы наблюдать за людьми и воздействовать на них. Можешь себе вообразить то, что душа, созданная для человека, является чем-то таким, что не поддается ни осмыслению, ни пониманию. Созданная из чистой энергии сознательной мысли, она способна и обладает свойством творить уникальные вещи, которые выходят за пределы человеческого сознания, – я был весьма удивлен тем, что Шелковик так много знает и о душе человека. Хотя чему я удивляюсь, Шелковик прожил по нашим людским меркам пятьсот лет. Он продолжал свой рассказ о душе, я слушал его внимательно. – Душа может творить сильные вещи, например, тот, кто знает, как использовать ее силу, может свободно распоряжаться с помощью ее энергии своим воображением, применяя свое индивидуальное сознание. Любое действие, которое ты задумал или представил, можно с помощью энергии души воспроизвести как угодно. Это чистейшее творчество, поэтому она уникальна.

– Шелковик вот у меня есть душа, как я могу с помощью энергии души использовать ее силу? – сделав вытянутый звук за закрытым ртом, Шелковик очень удивился моему вопросу. Я направил ему несколько мыслей и образов, которые пришли мне на ум. Он же, в свою очередь, исследовав их, задумался.

– Знаешь, мир людей ограничен в этом плане. Тело человека не может использовать энергию души во всю ее мощь в мире людей, так как есть кое-какие ограничения и охранники этих ограничений. В мирах, подобных моему и светлому, с энергией души можно делать что заблагорассудится существу, обладающему сознанием и волей. Оно может создавать с помощью этой энергии души удивительные вещи, какие только можно представить. Конечно, зависит это от того, в какие руки попадает энергия души. Если существо злое, эгоистичное и не обладает сильным чистым сознанием, то тогда все очень плохо. В таком случае можно ожидать от такого владельца энергией души что угодно, только не благоразумность. Ужасные и очень страшные вещи могут быть осуществимы с помощью этой энергии, она по своей природе уникальна. Я уже говорил об этом, да?

– Кажется, да. Меня переполняет масштаб того, что можно с ней сделать. Ты представляешь, какое могущество в ней кроется?

– Именно поэтому столетиями существа темного мира ведут охоту за этой энергией, придумывая различные ухищрения, чтобы попытать удачу достать ее. Придумывая инвентари из предметов слежки за людьми и способы контроля над ними, они в действительности ищут способы стать могущественней и властней, чем находятся в нынешнем положении. Но души у людей все разные. Чем сильнее душа, тем ярче сияет свет энергии души владельца и тем ее сложней добыть. Редкие души имеют сильную энергию, ее практически невозможно получить простым существам темного мира. У них для этого маловато сил и опыта, им нужно проходить тернистый путь к пониманию работы сознания и его законов, но не будем о них. Подумай вот о чем: как тебе сделать сознание закрытым от существ темного мира, чтобы за тобой не могли следить.

– Каким образом мне этого добиться?

– Используй свое воображение, оно – ключ. Всякий раз, когда ты чувствуешь, что не можешь контролировать свои образы, которые как бы выстреливаются из твоих глаз в виде картин происходящего, представляй черный шар небольшого размера и после какого-то промежутка времени перенеси фокус воображения на свои глаза, удерживая образ этого шара. Сфокусируйся на его образе и втяни этот шар в один из своих глаз прямо к зрачку.

– Почему именно к зрачку глаза?

– Потому что.

– Хорошо, я так и сделаю, но в чем смысл таких манипуляций со своим воображением?

– Смысл в том, как эффективно бороться с вторжением в твое сознание посторонней силы, и этот способ отлично подходит для тебя. Зрачок глаза имеет идеально круглый черный шар только меньшего размера. Понимаешь, что я пытаюсь донести до тебя? – я понимал лишь то, что зрачок глаза и шар черного цвета очень похожи. Однако зачем удерживать образ этого шара перед собой и фокусироваться на нем я не понимал.

– Шелковик, почему нужно удерживать этот шар перед собой?

– Потому что так удерживает свою защиту от вторжения ткач слов. Видимо, с помощью энергии души он смог каким-то образом изменить себя и свое сознание, применив ее силу, и поэтому его защита так эффективна. Это сильный трюк, можешь понять как, он это сделал, используя творчество мысли и воображения? – я не знал, как ткач слов смог этого достичь, но я понял, что такого можно было достичь с помощью энергии души. Шелковик продолжал объяснять, временами делая паузы и ожидая моей реакции. – Ткач слов сделал нечто такое, что равносильно игре жизни со смертью, не только над своим телом, но и над своим сознанием. Применив энергию души, он получил то, что задумал, способом, который один он знал. Поэтому все, что делает ткач слов и как он выглядит, имеет большое значение.

Он пользуется большим уважением в темном мире, так как темней его там мало кто есть. Шары мыслей и глас, который он создал, были придуманы, видимо, им много лет тому назад. Черный шар, который ты приближаешь к зрачку, после того как сочтешь нужным защититься от вторжения в свое сознание, может быть тобою мысленно перемещен в любую часть тела. Наблюдая за ткачом слов, я сделал свой собственный вывод, как использовать черный шар, мысленно перемещая его куда угодно. Держи его в центре своей головы, так как, логически рассуждая, этот способ наиболее более близок и лучше подходит для головы. Если какое-либо существо будет в моем мире крутить шар мыслей, оно, в конце концов, докрутит его и зафиксирует в положении головы наблюдаемого. Соответственно, после изъявит желание проникнуть в сознание наблюдаемого, посылая различные импульсы через этот шар напрямую к наблюдаемому. Задача здесь наблюдаемого – как вовремя защититься от такого вмешательства, используя черный шар как щит, – Шелковик послал импульс своего опыта и убедил меня сделать несколько мыслительных упражнений.

Я несколько раз повторил этот способ для своего сознания. Удивление от него не знало границ. Шелковик сказал, чтобы я проделал то же самое, но при этом удерживая три действия по ухватке и удержания состояния отблеска уходящего времени. Я послушался и мне понравилось испытуемое ощущение спокойствия и комфорта. Я мог быть на своей собственной волне уравновешенного состояния. Казалось, что звуки в кофейне стали яснее и точней, и каким-то образом изменилось мое восприятие происходящего. Я видел и слышал так, будто время движется для меня иначе. Рассказав Шелковику о том, что я испытал, он выслушал меня и предложил мне свериться в правильности действий, для этого предложив мне расслабиться.

Став одним целым с Шелковиком, я дышал и смотрел так, как он меня обучил. Он тонко корректировал мой тактильный опыт от происходящего, направляя импульсы с точностью и ловкостью, подобно какому-то механизму. Я спросил его, почему я не слышу больше слов, общаясь с ним. Мысленно подав ему импульс, он ответил импульсом, который мне объяснил, что мое сознание на какое-то время очистилось от слов, и теперь он может посылать мысленные сигналы гораздо более большего объема и содержания.

Главное – качество в таком очищенном состоянии сознания, объяснял он. То, что возможно быть настоящим, то есть самим собой, это то, что он хотел объяснить в мой следующий призыв, но я смог достичь и понять это состояние сам. Подав мне сигнал исходящего импульса, он добавил, чтобы я добивался этого состояния как можно чаще, потому что оно великолепно подходит для освоения некоторых весьма сложных его уроков. Напоследок он предложил мне почувствовать, находясь в состоянии очищенного сознания, то, как исчезает время уходящее.

Я должен был, по его мнению, всем своим телом стремиться назад в прошлое, на несколько секунд туда, где был ранее телом, и удерживать это состояние всем телом. Состояние тела и стремление этого должно происходить таким образом, чтобы я почувствовал то, как звуки двигались в исчезающем порядке от меня в себя самостоятельно. То есть звук, как он объяснил, в обычном состоянии сознания слышится как поступательный, но когда я нахожусь в состоянии, подобно тому, которое я удерживал, звуки двигаются исчезающе сами в себя.

Шелковик добавил, что сейчас у него больше нет времени, он срочно нужен в другом месте, поэтому я остаюсь один на один с собою. Посланник попросил меня следить за собственным сознанием с большой тщательностью и применять те уроки, которым он меня научил. Попрощавшись со мной, он ушел восвояси. Я услышал тот самый хлопок в своей голове, который охватил мое нутро до дрожи. Чуть не выронив чашку из руки, я расплескал кофе. Ко мне подошел официант и поинтересовался, все ли в порядке. Я ответил, что все хорошо, просто задумался на секунду и не заметил, как мне нужно идти кое-куда.

Встав из-за стола, я направился в туалет и там очистил одежду от кофе насколько это возможно. Взглянув в зеркало, я какое-то время осматривал свое отражение. Мой взгляд пал на зрачок. Рассматривая его я, согласился с Шелковиком, что он имеет форму, схожую с черным шаром, только меньшего размера. Покинув кофейню, я вспомнил, где есть поблизости неплохой магазин спортивного инвентаря. Нужно сменить две ветки метро и дойти до него полкилометра пешком, есть о чем подумать по пути. В магазине оказалось большое разнообразие товаров по спортивному инвентарю. Меня интересовали разборные гантели и поролоновый коврик. Первым я нашел коврик, выбрав размер, продолжил блуждать взглядом по стендам. Не найдя того, что нужно, мне пришлось обратиться за помощью к консультанту.

– Здравствуйте, подскажите, имеются ли у вас в продаже разборные гантели?

– Да, конечно, наш ассортимент гантель разнообразен. Вам какие нужны: десятикилограммовые или больше?

– До двадцати килограмм.

– Хорошо, сейчас я вам покажу их, – осмотрев гантели и выбрав, я подумал о том, что не смогу их донести до своей квартиры, тем более через метрополитен.

– Скажите, есть ли у вас доставка?

– Да, вам когда нужно доставить товары?

– Сегодня вечером желательно или завтра поздно вечером.

Мы договорились с консультантом о доставке на сегодняшний вечер. Заполнив анкету покупателя, я собирался уходить. Что же, меня это устраивает: сами приедут, сами все разгрузят и донесут. Расплатившись за товары и доставку, я оставил контакт мобильного и ушел из магазина.

Глава седьмая. Неизвестный мир

В квартире меня ждало мое кресло, в котором я любил сидеть, раздумывая на различные темы. Усевшись в него, ждал звонка от магазина. Занавески в зале прикрыты, свет почти не поступал через них. Слабый свет лампы не слепил и не было тускло. Меня устраивал мой собственный одинокий мир, в котором все обставлено в соответствии с моим вкусом. Завтра рабочий день, начнется рабочая неделя, что меня там ждет, интересно? Наверное, то же, что и раньше – ничего нового, а я надеюсь, что что-то новое там все-таки произойдет.

Заварив чаю, взял кружку и чайник. Пройдя в зал, поставил на столик принадлежности и кружку. Погрузившись в раздумья, решил, что неплохо бы зарисовать или записать то, что узнал для того, чтобы не забыть произошедшее. Возможно, такое и не забывается сразу, но со временем многое канет в лету. Взяв карандаш, я попытался нарисовать Шелковика. Рука моя дрожала, его образ не выходил из головы. Стоит мне произнести два слова, так он тут как тут. Чуть не произнеся важные два слова, я вспомнил, что он отправился по срочному делу, куда-то в свой темный мир по своим делам. Возможно, по воле судьбы вынужденный скитаться неизвестно где и наблюдая за происходящим.

Мне стало интересно, о чем же Шелковик думал, когда сообщал мне свои уроки. Когда я сидел на лавочке в парке, он предупредил, чтобы я не был плененным секретами, взяв с меня обещание. Может ли быть такое, что за ним могут так же следить, как и за людьми, другие существа? Если кто и на такое способен, то это ткач слов, или еще кто-то из его мира?

Накинув набросок Шелковика, я придал форму его глазам и носу. Меня позабавило, каким была его шерстка. Выглядел он комично и в то же время внушал какой-то далекий моему телу страх. Сделав несколько зарисовок, как выглядит черный шар, я составил список того, чему он меня научил и его перечни. Отложив альбом с карандашом, смотрел в одну точку перед собой. Мысли блуждали одна к одной. Меня заинтриговало новое состояние, которое я испытал, названное Шелковиком «очищенным состоянием сознания». В нем не было слов, но было что-то такое, что я знал на уровне тела.

Мое тело, возможно, и раньше испытывало такое состояние, но я забыл про него. Не мог мыслить, как я привык в таком состоянии. Когда я пытался проговорить слова в своей голове, то не смог этого сделать, как делал обычно. Я понимал все происходящее мысленно, интуитивно зная, о чем идет речь и что происходит. Невероятно, но чувствовал себя спокойным и умиротворенным в таком состоянии. Шелковик просил меня как можно чаще добиваться такого состояния сознания, так как в нем я лучше учусь его урокам. Но каким образом я достиг его, этого состояния? Нужно бы вспомнить последовательность.

Вспомнив то, какие импульсы в точности посылал Шелковик, я сделал два разделения состояния сознания: то, которого достиг лично; и то, когда в него вмешался Шелковик, делая коррективы. Можно сказать, что он придал моему состоянию завершенность. Видимо, разогнав его немного, я тормозил его из-за неопытности различными блоками, поступающими от моего тела в виде импульсов страха и неуверенности. В моем состоянии, которое я разделил, не было плавности происходящего и нужной скорости правильного удержания текучести состояния. Вмешавшись, Шелковик убирал блоки, которые мне мешали достичь чистоты и текучести очищенного состояния сознания.

Самое интересное обстояло со звуками. Они в обычном состоянии поступали действительно как бы ко мне, или я притягивался к ним своим внимательным интересующим меня способом восприятия. Звуки поступали ко мне, как и положено. Я мог визуализировать слова, которые слышал, и представлял их перед глазами, не понимая, как и почему это делал. Если я слышал слова, они были чем-то таким, что поступало в виде звуков и удерживало меня в них. Какое-то время я автоматически слышал и слушал их в своей голове, продолжая слышать поступающую информацию извне.

Когда поймал отблеск уходящего времени, мое тело слышало звуки иначе. Они уходили туда, откуда начинались, и было это в потоке происходящего. После сменив состояние сознания на очищенное, тело, сверяясь по урокам Шелковика, стремилось вернуться на несколько мгновений ранее. Я пытался вернуться по своим ощущениям в одно состояние и всячески его старался удерживать. Эмоции и чувства отделялись от меня как будто что-то ненужное. Я не стремился вперед со временем, забывая то, что было секундами ранее, а наоборот возвращался туда, в состояние одного момента, который исчезал бесконечно.

Свойство времени, которое незаметно и тихо исчезает как песок сквозь пальцы, придавало этому значение. Подумать только, никто не знает, сколько лет самому времени, откуда оно началось и по каким законам действует. Существуют только способы его частично зафиксировать и узнать как явление, существующее в мире. Люди придумали способ, как его поймать и зафиксировать для себя, для своего сознания. Чтобы знать и рассчитывать с помощью ума и интеллекта, как распоряжаться им в своих целях.

Однако тайна времени и загадочность настолько удивляют и шокируют своими масштабами сознание, что начинаешь задумываться о нем по-другому. Кто его создал – неизвестно, этот процесс настолько важен лично для человека, что это нельзя отрицать. Жизнь и смерть – два важных для человека явления в этом мире. Настолько важных, что значимее их, кажется, не существует явлений в мире. Управлять своим личным временем – формула, которая является для индивидуального человека законом в жизни, нет личного времени, нет правильного понимания жизни. А какое-тогда существует понимание жизни, если не использовать личное время? Если я знаю, например, что через два часа мне нужно быть в важном месте и не появляюсь там, то что я делаю в таком случае? Ничего, потому что я не успел по некоторым причинам туда попасть. Время мое личное совпало с чужим временем, и я опоздал в важное место.

Сделав простой анализ времени и решив простую задачу, я сделал вывод, что время – важный ресурс в жизни человека. Это факт, но как придать времени, которое важно для человека большее значение, настолько большее, что это вопрос жизни и смерти? Если отбросить различные ненужные вещи в моей жизни и посвятить себя правильному образу жизни, смогу ли я дольше прожить или же нет? Возможно, важно прожить не само количество прожитых лет, а качество, где же решение вопроса?

Шелковик наверняка мог бы прояснить мою ситуацию, но его рядом нет, а ведь он меня учит именно тому, как управлять своим личным временем. Только учит он этому так, как никто другой. Нигде ранее я не встречал такого понимания происходящего по вопросу о времени, как тот, которому меня научил Шелковик. Ему самому пятьсот лет, он знает очень многое и не стоит мне этого забывать. Когда мое время закончится для меня – не знаю даже я. Смерть приходит так внезапно и берет свое, что с этим ничего не поделаешь. Она как явление, существующее в мире, не оспаривается ни кем, но могу ли я иметь шанс жить больше и дольше, чем я думаю? Мое сознание ограничено этим пониманием, потому что меня так научили те, кто с этим согласился, и я принял во внимание только такое решение.

Я могу жить так, будто никогда не умру, потому что я вправе выбирать, как мне жить. Однако я ограничиваюсь принципами и убеждениями других людей. Мое тело стареет, а вместе с ним и мое сознание. Оно как будто бы угасает, будучи сильным пламенем свечи в надежде разгореться снова. Я сам себя убедил в том, что оно угасает и не может гореть сильней. Именно этим я и занимаюсь, что в течение жизни жду, когда оно погаснет. Мое тело и страхи относительно того, что случится с ним через долгие годы, оставляют во мне ощущения угасания пламени по мере того, как я сам решаю это.

Не стоит выбирать именно такой способ жизни. Существует надежда и выбор жить так, как будто бы мое внутреннее пламя не погаснет в любом случае. Страх, неизвестно откуда взявшийся, действует как яд, отравляя мое тело и сознание. Я бы рад от него избавиться навсегда, но он никуда не исчезает, в то время как надежда действует как бальзам на душу, давая веру жить дальше, несмотря на ядовитый страх.

Сменив настроение, я обдумывал одно свойство в характерах людей, связанное со временем и судьбой, влияющих на них. Сколько похожих людей живет образом жизни в однотонном потоке, придавая то значение своей жизни, в которой нет места для остановки, для видения происходящего, даже без желания остановиться и обернуться, чтобы увидеть, куда спешит такой образ жизни. Скорость проживания и стремления прожить ее как можно быстрей вызывает во мне самые сожалеющие чувства. Подобно мотыльку, который летит на свет огня, по глупости сгорая в нем полностью.

Когда-то я встретил одну девушку, которая по жизни шла вперед, не думая о последствиях, подобно тому мотыльку. Ее не интересовало ничего, кроме как побыстрей прожить свою жизнь. Идя по жизни, она брала от нее все, что смогла унести. Однажды она встретила человека, который ей открыл глаза на время. Этим человеком был я. Есть одна цитата от умных людей, ей можно доверять, так как она отражает суть того, что случилось с этой девушкой. Ее придумали люди, которые жизнь знают – думал я, вспоминая эту историю. «Бери ношу по себе, чтобы не падать при ходьбе».

Всякий раз, когда меня встречают люди, пытающиеся заглянуть ко мне в душу, то обнаруживают там либо свое отражение или же то, что оставляет в них замешательство вперемешку со страхом. Поэтому в моем мире не остается практически никого близкого или того, кого я мог бы назвать другом. С этой девушкой было особенно сложно. Я видел, что она двигается так по жизни, как будто бы ей управляет сила чужой судьбы. Я хотел ей помочь, но не смог. Иногда, когда я говорил ей, что хочу помочь, она отвечала мне, чтобы я сначала себе помог, прежде чем помогать ей. На что я отвечал, что она слишком важна, раз не видит реальную помощь, которую я хочу предложить. Объясняя ей многократно при наших с ней беседах и встречах, что она не видит того, что с ней происходит, куда идет и для чего.

Девушка была с характером и парировала мои слова, на ходу отвечая таким образом, чтобы я на время получил вспышку непонимания и отстал от нее, так как у нее нет времени принимать помощь от того, кто сам не в состоянии себе помочь. Она думала таким образом, что если не видит, куда идет, для чего и что с ней происходит, то я ей только буду мешать. На вопрос, кто же тот, кого она слушает, что с ней такое происходит, она отвечала, что слушает только себя, больше никого. Но кто тот, кого она считает собой – вот загадка. Пытаться узнать внутренний мир этой необычной девушки – загадка не менее важная, чем судьба человека, который ей пытается помочь – думал я. Вытаскивать из грязи сокровище с видом того, кто боится запачкать руки – это задача не для меня. Если я могу помочь, то помогу человеку, тем более если я вижу, что с ним происходит действительно что-то такое, куда вмешивается судьба, касаясь при этом меня и моего мира.

На одной из наших встреч я начал объяснять ей, как и куда она двигается по жизни, что ее способ жизни не только рискованный, но и совершенно глупый. В чем-то она согласилась, ей нравился экстрим и скорость жизни. Что было вчера – ее не волновало, что будет сегодня – вот в чем вопрос. «Прошлое осталось где-то там, во вчерашнем дне, и его больше не существует», – говорила она, тогда как настоящее происходит сейчас и упускать его равносильно такому процессу, который ее не устраивает, потому что нужно многое освоить еще в жизни, и успеть это сделать так, чтобы было, что вспомнить в старости лет. Такой подход являлся весьма опасным, так как дожить до старости при таком подходе навряд ли удастся – отвечал я ей. Но она только смеялась надо мной, предлагая мне посмеяться вместе с ней и разделить ее глупость.

Она мне нравилась, было в ней что-то такое, ради чего я хотел ее изменить и сделать счастливей. Но она куда-то бежала и спешила, у нее не было времени на то, чтобы остановиться. Ее страсть ко всему необычному выражалась в весьма опасных способах достичь своего результата. Однажды она сообщила мне, что хочет купить мотоцикл, и ее никто и ничто не остановит. Я не стал ее пугать фактами о том, что люди с таким характером, как у нее, часто разбиваются на мотоциклах насмерть, потому что они не чувствуют ни скорость, ни ощущение безопасности, происходящего с ними. Они выжимают из мотоцикла весь сок, при этом им кажется, что этого им мало, и они летят подобно мотыльку на свет огня.

Предложив ей вариант на четырех колесах в качестве более безопасного транспорта, она отказала мне в моем предложении, назвав меня скучным занудой, который в жизни кроме как одиночества и своей работы ничего не видел. Я не обижался на ее слова, так как знал – она это сказала не подумав обо мне, как о том, кто знает многое о ней самой и о том, куда ее тянет чужая судьба. Мы были противоположны по характеру и в своем отношении к жизни. Меня она называла черепахой, ползущей по жизни. Я же ее называл так, отчего она молча смотрела на меня – мотыльком, летящим на свет огня. Блуждающим и самозабвенно бьющимся в стремлении существом, готовым сгореть в огне, в поиске смерти; считающим, что его жизнь коротка, и требующего как можно большего приключения испытать смысл жизни за тот короткий промежуток времени, что отвела ему судьба для жизни.

После таких мимолетных споров и встреч с ней мы перестали общаться до того момента, пока я не встретил ее снова. Год тому назад я работал в больнице, как туда поступил пациент, требующий скорейшей операции. По воле случая или судьбы это была та самая девушка. Я попросил медперсонал, участвовавший в операции, взять меня на ассистирование в качестве операционного медбрата, так как этот человек мне знаком, и я бы лично хотел участвовать на операции. Получив разрешение, я помогал хирургу, чем мог, и старшей операционной медсестре. Операция продлилась около десяти часов, после чего пациента увезли.

Как оказалось, она разбилась на своем мотоцикле. Я не мог приложить ума, но это был факт. Я помогал ей восстанавливаться, когда она пришла в сознание. Первое, что она сказала мне: «Прости». Я смотрел в ее глаза и видел то, как они выражали сожаление. Стоя в тишине и смотря на нее, я заметил, как слезы потекли из ее глаз. В ней не было больше прежнего отношения к жизни, она получила жизненный урок, но какой ценой. Подойдя к ней поближе и взяв стул, я сел ближе к ней и вытирал ее слезы рукой, успокаивая ее и говоря ей, что все уже позади, и что она не виновата в случившемся с ней. Силы, вмешавшиеся в ее судьбу, делали свою работу, поэтому она не могла ничего поделать с ними.

На какое-то мгновение ее глаза остановились, и она держала свой взгляд в одной точке, смотря куда-то в потолок. Я понял, что она понимает язык, на каком я с ней разговариваю. Мы молча смотрели друг на друга какое-то время, прежде чем я заговорил с ней снова:

– Ира, когда ты поправишься и сможешь самостоятельно ходить, пообещай мне, что больше не будешь заниматься подобными вещами, какими ты занималась. Подумай о том, что судьба дала тебе второй шанс, и используй его разумно. Тебе больше не нужно делать те действия, которые ты делала раньше для поиска смысла жизни. Смысл был рядом всегда, недалеко от тебя, где бы ты ни находилась.

Она кивнула в ответ, в знак понимания. Наверняка ей было, что сказать мне, но она находилась в таком состоянии, в котором ей не положено что-либо говорить, нервничая. Я приходил к ней каждый рабочий день, иногда даже в выходные дни, меняясь сменами с медсестрами. Подбадривал Ирину, говоря ей теплые слова, что она расцветает с каждым днем. Когда она смогла говорить без затруднений и скованности, мы разговаривали с ней на различные темы. Ее интересовала учеба и семья; она говорила мне о том, что я не просто так сейчас в это время нахожусь рядом с ней. Это знак судьбы. Я согласился с ней, сказав, что она понимает свою судьбу. Смотря на меня каким-то особенным взглядом, кажется, она хотела что-то сказать, но ничего не сказала. Я догадался по ее выражению глаз и лицу, что она хотела сказать мне, но промолчал. Взяв ее за руку, сказал ей, что после того, как она выздоровеет, мы обязательно встретимся. Ирина согласилась.

Прошло какое-то время после того, как она смогла выздороветь и покинуть больницу. Когда я провожал ее, мне казалось, что наши судьбы переплетаются. Они взаимосвязаны между собой. Но однажды набрав ее номер телефона, я услышал, что номер недоступен. Я знал, что у нее богатая семья, и что, возможно, она может быть сейчас на дорогостоящем восстановительном лечении за границей. Ее семья могла себе позволить это. Я ждал ее и звонил ей, но так и не дозвонился. Что с ней случилось, я мог только гадать.

До сих пор не теряя надежду встретить ее снова, я жил ради этого момента одним днем, занимаясь тем, что делал до сих пор. Погружаясь в депрессию и настроение, которое остается для меня критическим, держал свои чувства под контролем. Однако иногда терялся контроль, и я начинал искать ее следы в этом мире. Считал, что будет, то будет, но я ее найду. Куда пропадают люди, я не знал, в этом мире – это еще одна тайна. Был человек, стоял, улыбался, общался, после свернул за угол и пропал. Куда?

В очередной раз вспоминая ее, я подумал о Шелковике. Может, он мне сможет помочь найти ее? Прозвучал звонок на мобильный. Ответив, понял, что приехала доставка, и нужно принять заказанный мною товар. Ожидая доставщиков с открытой дверью, принял товар и расписался на бумаге, после мне предстояло его распаковать. Доверяя на слово магазину и доставщикам, распаковав коробку, я увидел две разборные гантели и коврик. Какое-то время оглядывая со стороны форму гантели, попытался взять ее в руку. Тяжелая, нужно сменить на ней вес. Для меня подойдет шесть или восемь килограммов, как для новичка – думал я, подбирая вес. Представив смех Шелковика насчет происходящего, я и сам чуть не засмеялся от того, как это выглядело.

Глава восьмая. Произвол судьбы

Прошла неделя с тех пор, как я был в парке. Всю рабочую неделю я провел, трудясь в поте лица, коротая вечера за альбомом и карандашом в руке, зарисовывая и вспоминая происходящее. На какой-то момент мне показалось, что мои мысли начали лихорадочно блуждать. Идеи сменялись одна за другой. Кажется, голос в моей голове звучал и диктовал какие-то свои мысли, словно вспышками непонимания оглушая меня на секунду и впрыскивая в сознание идеи и слова. Попытался защититься от такого вторжения, насколько это возможно, применяя уроки Шелковика.

Настроившись и вспомнив состояние уходящего времени, я попытался вернуться на несколько секунд тому ранее своим телом, в то прежнее состояние, сконцентрировавшись на одном ощущении. Отправной точкой, в которую я возвращался телом и мыслями, было ощущение спокойствия, бесконечно растянутого во времени. Это ощущение, которое существовало независимо от обстоятельств и действий во времени, к которому я мог обратиться и воспользоваться этим состоянием, когда могу, где бы я ни находился. Удерживая это состояние спокойствия, я не позволял мыслям и идеям менять его. Слова, звучавшие в голове, сменяли настроение в хаотичном порядке. Подобно краскам, меняя свое настроение от одного цвета к другому, я понимал, что происходит и всячески пытался вернуться в то одно состояние своим телом и ощущениями.

В какой-то момент после небольшой борьбы я визуализировал черный шар и смотрел на него в своем воображении сколько мог, пока он не начал растворяться. Восстанавливая его в воображении, попытался по рекомендациям Шелковика втянуть его сначала в зрачок и после поместить мысленно в центр головы и там его держать, выполняя три действия, которым меня обучил Шелковик. В какой-то промежуток времени я смог почувствовать небольшую встряску тела. По нему проходила странная дрожь, начиная с затылка и поднимаясь к кончикам волос на голове.

После я вновь вернулся в нормальное состояние. Голос в голове больше не беспокоил меня. Я следил за ним, в то время как, возможно, следили за мной существа темного мира через шар мыслей, нашептывая в глас свои слова с целью одной им известной. Пребывая в недоумении насчет происходящего, я вспомнил, как Шелковик мне говорил, что эти существа за столетия экспериментов над человеческим сознанием практически не встречали сопротивления со стороны наблюдаемого, и что я выгляжу для них подобно бриллианту на фоне других камней. Имел ли он в виду метафору, сравнивая камни с людьми – я только догадывался.

Так или иначе, меня беспокоила мысль о том, что меня, вероятно, ждет игра от этих существ на другом уровне. Я не хотел с ними играть в их игры, потому что это мне не нужно. Достаточно того, что я понимаю судьбу. Что это за темный мир и за темные силы, что там существуют такие существа, которые способны вмешиваться в сознание?

Внезапно меня осенила идея – возможно, именно сейчас ведется борьба темных сил со светлыми. Я наблюдал за тем, как свет, падая через окно, осветил темный участок комнаты. Колеблясь от движения на улице, он попадал неровными лучами в комнату. Взглянув за окно, я обнаружил, как дерево, покачиваясь от ветра, раскидывало ветви в разные стороны. Приоткрыв пошире занавеску, отошел на какое-то расстояние от окна, заметив при этом игру светотени. Зрелище оказалось завораживающее: сначала свет падал лучами на ровную поверхность, после стал попадать в комнату узорами, которые, видимо, создавали ветви дерева на улице. Я увидел, как светотень оживала на глазах.

На какой-то момент мое воображение взяло верх над моим здравым смыслом, и я увидел, как безобразного образа черные рваные тени ведут схватку со светлыми участками лучей солнечного света, колеблясь от ветра. Я замер в одном положении, наблюдая за этим явлением неотрывно. Черные рваные тени пытались тянуть на себя в свою темноту какой-то кусок солнечного света и иногда им это удавалось. Клочки света, разрываясь от более большего куска луча, уходили куда-то в пучину темноты. Казалось, что тень при этом ликовала, вырастая на какое-то время в объемах и двигаясь так, словно она одержала верх над лучами света, в то время как клочок солнечного света от натиска и давления рваных теней принял оборонительную позицию, восстанавливая потери. Так продолжалось какое-то время, и ничто не могло сделать так, чтобы эти две противоборствующие стороны приняли перемирие.

Видимо, после того, как утих ветер на улице, ветви успокоились от его колебаний, и стало возможно рассмотреть более ровные очертания. Попав под влияние происходящего, я увидел на равномерной фактуре, где происходило действие, какую-то фигуру, которую определил, как нечто похожее на лицо. Оно было едва заметным, выделяясь формами и очертаниями. Внезапно внутри моей груди что-то произошло, и я ощутил восторг вперемешку с удивлением от непонимания, как такое могло быть. Лицо приобрело форму. Я видел его светлое выражение. На меня смотрел какой-то старый человек, у него была борода, развивающаяся на ветру, которая приобретала своеобразный вид на фоне темного помещения, где я находился. Взгляд смотрел на меня, видны точеный нос и впалые щеки.

Какое-то время мы смотрели друг на друга. Я старался удержать этот образ, внезапно услышал голос, который вмешался в сознание. Начал вести мысленно разговор с этим видением старого лица. Видя происходящее и вспоминая борьбу светотени, я увидел, как подобие губ начало двигаться. Видимо, старик что-то говорил мне. Я напряг воображение, не отрывая взгляда от образа. Голос в голове говорил мне образом этого старого человека, рассказывая и объясняя, что я стал свидетелем борьбы света и тьмы. Бесконечно сражаясь, они никогда не прекращают свою битву. Это я мог наблюдать непосредственно. Кажется, чего-то ожидая от меня, лицо меняло выражение. Я понял, что, возможно, старый человек появился передо мною ненадолго и скоро может исчезнуть.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.