# Приключения ДД. Стрела Амура

Евгения Широкая-Ляшко

Приключения Димы Дроздова продолжаются, потомок ведического рода попал в летаргический морок, из которого ему помогают выбраться верные друзья. В четвёртой части романа познавая премудрости человечности и спотыкаясь на ошибках первой любви, Дима пройдёт испытания на загадочном Марсе. Космические приключения наполнены неожиданными открытиями: технологии древних цивилизаций, мифические обитатели Красной планеты, тайны спутника Земли. В очередной раз ребята проявят сноровку и добудут четвёртый из семи осколков сердца Вселенной.

## Пролог

В изрядно обветшавшем, выстроенном в мавританском стиле старинном здании, прозванном в народе «Особняк Любви» мягким осенним вечером было необычайно тихо. Все пятнадцать владельцев квартир покинули жилище, являющееся памятником архитектуры – их внезапно пригласили в городское управление на очередное обсуждение необходимости проведения ремонта и реставрационных работ. Однако в неухоженном дворике у низенького фонтана, который больше походил на маленькое болотце, всё же были люди. Несколько, на первый взгляд обычных краснодарцев разного возраста, собрались в тесный круг.


Сотрясая куцей бородой, скрипучим голосом дряхлый старик произнёс:

– Чувствую, здесь энергия для нашего замысла идеально подходит. Хвалю, правильное место подобрали для обряда.

Молодящаяся старушонка с носом-сморчком мигом отозвалась:

– Это моя заслуга. Несчастный влюблённый построил этот дом в честь грузинской княжны. Она померла от тоски, потому как не могла быть с ним.

Старик кивнул:

– Не будем терять время.

Он достал из потрёпанного пальто каменный сосуд-полусферу с руническим орнаментом и мелкие склянки. Установив чашу на бортике фонтана, мужчина ловко замешал в ней пальцами несколько цветных порошков. Оросив магический замес каплями крови участников тайного собрания, предварительно сделав всем острым, как бритва, ножиком порезы ладоней, он с еле различимым бормотанием замешал колдовскую кашицу и опорожнил её в фонтан. Пёстрая жижа забулькала и, оставляя маслянистое пятно на поверхности грязной воды, постепенно стала растворяться. Когда пятно разрослось и коснулось стенок по всему периметру, все как по команде взялись за руки и полу-прикрыв глаза произнесли заклинание с обилием свистящих и шипящих звуков.

Обряд закончился. Старик довольным тоном проговорил:

– Сегодня ритуал обличения молодняка носителей ведической крови свершился во многих странах. Морок поползёт постепенно, а потом вспыхнет как эпидемия по всей планете. От этого наваждения не укрыться. Теперь каждый, прозреет нашу мощь, и будь то опытный или юный волхв, должен будет определиться, на чьей он стороне.

## Глава 1

Прошло полтора месяца наблюдений, а Дроздов Дима всё никак не мог разобраться в одном вопросе: новенькая в его казачьем классе действительно имеет некие странности или ему это кажется. С тех пор как он увидел на школьной линейке первого сентября светловолосую девушку с мудрыми, дианитового цвета глазами, юноша испытывал неловкость и напряжение в её присутствии. Правильные черты лица новой одноклассницы придавали ей более взрослый вид. Насмешливая улыбка, появляющаяся у Миланы На́узовой, когда они пересекались где-нибудь в школе, веяла некой несвойственной девчонкам то ли дерзостью, то ли смелостью. Ловя её взгляд, он словно чувствовал некий скрытый вызов. В Миле его смущало буквально всё. Юный волхв, после случая чудом несостоявшейся кражи осколка сердца Вселенной в квартире Бойченко, вёл себя более чем осторожно. Его подозрительность зашкаливала и стала сродни паранойе. Ему везде мерещилась слежка и происки коварных Дивинус, желающих добраться до обнаруженных им с товарищами осколков Коркулум. Хоть дедушка-знахарь по договорённости для конспиративной связи и звонил теперь каждый день, справляясь как дела у внука, но открыто обсудить с Георгием Максимовичем тревожные наблюдения Дима не мог.

Пользуясь тем, что в это дождливое воскресное утро родители ещё спят, вместо привычных ночных раздумий, Дима решил на свежую голову в мельчайших подробностях проанализировать тревожную самобытность Милы. С понурой головой и уныло опущенными плечами, он сидел у себя в комнате на диване, застыв невидящим взглядом в окне, за которым виднелась работа воронежской осени, пожелтившей одеяния деревьев.

Даже только думая о загадочной однокласснице, парень испытывал непонятное чувство дискомфорта, создающее душевный разлад, поэтому мысли юного волхва будто топтались на месте: «К нам в десятый класс она пришла ненадолго, вроде скоро снова будет переезжать. Может быть, поэтому она с другими девчонками не сближается? Мила, замкнутая натура. Она не любит поболтать. Молчунья по характеру или таится, потому что она что-то скрывает? Глава многочисленного семейства Наузовых имеет по стране сеть фито-аптек и будто кочует между ними. Очень странная семья. И фамилия у них не простая. Фамилии же выходят не только из кличек от внешности предков, но и из того каким делом они занимались. Неужели в её роду плели обереги – на́узы? Тогда она, как и я, потомок имеющий древние ведические корни. Классный руководитель, когда её представлял, упомянул, что Милана родилась в городке Каргополь и иногда там живёт, видимо, поэтому в её речи нет особенностей северного наречия, а лишь в некоторых словах букву «о», она произносит как «а». Наставник Михаил говорил, что город этот не простой, он один из старейших на Русском Севере. В таких местах традиции не пустой звук, там чужие вряд ли селятся, в основном коренные обитатели живут. В её глазах иногда, как и у меня, проскакивает сапфировый оттенок. Может Мила тоже имеет некую связь с Суммумессе или с неким другим высшим существом? Она точно из волхвов. Вот только каких, светлых или тёмных? Сама по себе или работает на Дивинус? А вдруг я ошибаюсь? В лоб же не спросишь о таком…».

Дима грустно вздохнул. Был бы под рукой макинтош прапрадедушки, он уже бы давно навестил наставника в Великом Устюге. Но все его волшебные вещи были надёжно укрыты в сундуке дома у дедушки на Кубани, а до каникул, чтобы туда съездить, оставалась ещё пара недель. Юному волхву приходилось только сокрушаться и наблюдать. И тут послышались шорохи из коридора. «Мама прошла на кухню», – догадался Дима, и приуныл: «Снова размышления ни к чему не привели».

Он встал с дивана и с удручённым видом прошёлся по комнате. В его отсутствие летом родители провели ремонт в их трёшке. Мама хотела сделать сюрприз сыну, мечтающему стать военным лётчиком, и на серых обоях на одной стене поместила рисунок с чёрным взлетающим истребителем. В комнате появились тона голубого нефрита. И шторы, и подвесной потолок, и столешницы опоясывающих помещение комодов, заменивших шкаф, имели этот дианитовый оттенок, который теперь постоянно напоминал о Наузовой и нагонял юному волхву колючие мурашки.


За поздним завтраком, который плавно перешёл в обед, мама забеспокоилась:

– Сынок, ты какой-то бледный, а щёки прямо малиновые. И ешь мало. Одну котлетку съел. На тебя это совсем не похоже. Ты не заболел у меня?

Ответ Димы прозвучал меланхоличным тоном:

– Всё нормально, я в порядке.

Внимательный взгляд отца, заставил Диму потупиться. Он перевёл взор на стену, пристально изучая мелкие цветочки на обоях.

Мама как-то неестественно закашлялась.

«Сейчас что-то будет» – догадался Дима. Он втянул шею и на всякий случай улыбнулся маме как нашкодивший ребёнок, но ещё не уверенный в том, что его шалость выявили. Предчувствие не обмануло. Начались испытания на эмоциональную устойчивость. Мама, смотря в упор на Диму, растягивая слова, проговорила:

– Я тут на днях встретила твоего классного руководителя. Он очень доволен как ты начал учебный год. Кстати, он сказал, что у вас новенькая в классе. А ты нам ничего про неё не рассказывал.

Диму бросило в жар, и он кое-как выдал:

– А что, что про неё рассказывать? Зовут Милана Наузова. Девочка, как девочка. Я её не знаю.

Брови папы миллиметр за миллиметром поползли на лоб, голова чуть склонилась на бок:

– М-м-м так познакомься ближе. Новые люди несут оригинальные знания. У нас в институте я со студентами всегда нахожу время поговорить не только о мировой истории, но об их малой родине. Столько всего любопытного встречается.

– Я подумаю, – буркнул Дима, вытирая о штаны, внезапно вспотевшие ладони, и с удивлением сквозь стеклянную столешницу стола заметил, как мама легонько толкнула ногой папу.

Отец прочистил горло и более добродушным тоном спросил:

– Сынок, я тут подумал, может, мы с тобой сходим куда-нибудь?

– Куда?

– Сам выбирай.

– Да как-то не хочется.

Мама встала из-за стола.

– Ой, я совсем забыла! Я же к соседке обещала зайти. Не скучайте.

Она поцеловала сына в макушку, мужа в щёку, шепнув ему что-то на ухо, и будто птичка из внезапно открывшейся клетки, выпорхнула из кухни. Через минуту дверь в коридоре хлопнула, оповестив, что мужская часть семьи Дроздовых осталась наедине. Дима посмотрел на папу. Тот как-то нелепо хмурился, неловко наливая чай себе в кружку. И тут юный волхв сообразил, что предстоит какой-то серьёзный разговор. И как это часто бывало в детстве, он схватил ещё тёплый жареный пончик и засунул его глубоко в рот. Надежда была на то, что в процессе разжёвывания, у него появлялась естественная возможность выиграть время и подумать, прежде чем придётся давать ответ на какой-то каверзный вопрос.

Шумно вздохнув, отец произнёс:

– Так быстро время летит… Ещё недавно ты был совсем мальчишкой.

Неожиданно он замялся, а Дима терпеливо ждал.

– Ты уже такой взрослый парень… В общем, я думаю, что нам сто́ит поговорить с тобой о девочках.

Диме показалось, что он готов провалиться сквозь землю. Этой темы для разговора он никак не мог предположить. Дожевав сладкое колечко, он промямлил:

– Пап, я уже большой. И так всё знаю. Можешь не стараться. Давай лучше телек посмотрим?

– Вот и прекрасно. Мне не придётся подбирать слова, – подмигнул отец, и как-то даже оживился. – С женщинами и просто, и сложно одновременно. Иногда кажется, что мы с ними с разных планет. Да что там иногда, почти всегда. Но в этом и вся прелесть. Иначе было бы скучно. Тебе надо запомнить несколько правил и пользоваться ими, тогда никаких заминок с противоположным полом никогда не будет.

– К-каких правил? – спросил, сбитый с толку, но заинтригованный Дима.

– Базовых! Я бы даже добавил, что одних из фундаментальных. Безусловно, к каждой девочке нужно подбирать свой исключительный ключик. Но есть стержневые каркасы, которые имеются у всякой девушки. Например, женщины любят ушами, а мужчины глазами. Что это значит? Когда девочки с кем-то знакомятся, они меньше чем юноши обращают внимание на внешность. Вот ты, как по-моему мнению, очень приятный парень, даже симпатичный, но для девчонок это совсем не главное. Им, безусловно, нравятся твои глаза такого редкого насыщенно-голубого цвета, но впечатление девчонки сложат, только тогда, когда с тобой пообщаются.

– И о чём с ними говорить? – позабыв о пончиках, «созрел» Дима до вопроса.

– Тут важен контекст ситуации. Будете на стадионе, и о футболе можно поговорить. А если в парке, то и темы соответствующие: о цветах, деревьях, птичках, погоде. Но это должны быть какие-нибудь интересные факты, а не общеизвестная информация. А ещё лучше выяснить заранее, чем девушка увлекается и, подготовившись, степенно рассуждать на животрепещущие для неё тематики. Причём обрати внимание. Узнать надо у неё самой. Ведь далеко не всегда подружки или родные в курсе оказываются. Таким образом, в начале любых отношений находятся точки соприкосновения. Очень важно чтобы вдвоём было интересно. Первостепенно важно. Потому что если нет ни одной совместной привлекательной для вас обоих темы, то настоящая дружба не завяжется. Усвоил?

– Усвоил, – неуверенно отозвался Дима.

– И ещё две премудрости. Первая: если женщина неправа, попроси у неё прощения. Так она скорее остынет, и вы сможете быстрее найти общий язык. Вторая: не дури девчонке голову, если ты не уверен в собственных чувствах.

Быстро заморгав, Дима кивнул и впился зубами в очередной пончик, усердно начав его жевать. Папа, подмигнул сыну и, похлопав его по плечу произнёс:

– Для первого раза достаточно. Если будут вопросы, обращайся. Хотя постой! Ещё одна базовая вещь: счастье добудет тот мужчина, который способен рассмешить женщину, когда она злится. Сынок, юмор это наше всё. Если не знаешь что делать, то пора шутить и разряжать обстановку. И это касается не только темы общения с девочками.

Наступила звенящая тишина, отец налил ещё чай и тоже принялся за поедание благоухающих пончиков, а юный волхв терзался в сомнениях: «Если я сейчас начну расспрашивать, как бы мне ближе познакомиться с Наузовой, у родителей возникнут мысли, что я на неё запал. Но сам я подойти никак не могу, повода нет. Не в кино же мне её с бухты барахты приглашать, чтобы попытаться выведать кто она такая? А может изобразить влюблённого? А если она только того и ждёт, чтобы я к ней сунулся? Вдруг она специально бросает на меня странноватые взгляды? Хочет, чтобы я первый подошел, потому что планирует заманить в ловушку Дивинус?».

Размышления остановил вопрос папы.

– Хочешь, расскажу, как я в твоём возрасте с девчонками знакомился?

Дима чуть не поперхнулся оттого, что быстро закивал и уже через секунду он воспрял духом и с нескрываемым интересом внимал каждое слово отца.

– Я всегда начинал с коротких бесед. Понимал, что если надолго подходить, то или оробею и начну мямлить или вообще замолчу. Подходил к девчонке и что-нибудь спрашивал. Просил одолжить циркуль или уточнял, что задали на дом. Потом предлагал чем-нибудь на время обменяться, ну там значком или книжкой. Ещё я присутствовал во всех радостях и горестях, которые происходили с объектом моего обожания. Я строил печальную гримасу, если понравившуюся мне девочку ругал учитель или поставил ей невысокую оценку. Поднимал большой палец вверх, когда она получала отличные отметки. Когда девочка привыкала к моим нейтральным просьбам и видела, что я ей сопереживаю и не докучаю, то постепенно сама начинала со мной общаться. Я же всегда был неподалёку.

– Классно придумано, – похвалил юный волхв, прикидывая как ему эти знания, помогут разоблачить Милану.


На следующий день на перемене перед последним уроком Дима, наконец-то подловил нужный момент, и подошёл к Наузовой, когда одноклассница с удручённым видом сидела с открытым учебником истории.

– Мила, напомни, а нам что на сегодня задали?

– Вот это, – она, не отвлекаясь от чтения, ткнула пальцем в книгу.

Дима вслух прочитал название параграфа:

– Особенности советской индустриализации, – и махнув рукой, добавил, – о, так это леготня.

Наузова оторвалась от учебника и с раздражением произнесла:

– Неостроумно.

– Тут, правда, ничего сложного.

– И ты можешь в паре слов объяснить суть?

– Конечно. СССР за золото, художественные ценности и пшеницу закупал за рубежом станки для заводов. Пытались перекрыть просадку в развитии. Она случилась из-за нескольких разгромных факторов: значительное уничтожение флота во время русско-японской войны с его дорогостоящим восстановлением, расходы Первой мировой войны, хаос от двух революций семнадцатого года с последующей гражданской войной, включая иностранную военную интервенцию. Нужно было многое заново построить, к тому же во время индустриализации пару лет случился неурожай из-за засухи, которым воспользовались некоторые несогласные с советской властью и своими действиями привели к массовому голоду по всей стране. Как итог по объёму промышленной продукции СССР занимал второе место в мире после США уже к концу второй пятилетки, а к началу Второй мировой войны было запущено около девяти тысяч новых предприятий, построены крупнейшие авто и железнодорожные магистрали, аэродромы, заработали институты, провели перевооружение армии. Как-то так.

– Получается, что без всего этого бума строительства заводов мы бы Вторую мировую проиграли? – подытожила Мила.

– Можно и так сказать, – скромно кивнул Дима, с трудом скрывая радость, и вернулся на своё место.

Через минуту прозвенел громогласный звонок. Дроздов весь урок старался не обращать внимания на то, что новенькая как-то по-другому на него поглядывает и лишь когда она получила положительную оценку за ответы, едва Наузова обернулась, он поднял большой палец, за что удостоился улыбки Милы, в которой в этот раз дерзость не читалась.

## Глава 2

В изысканной, играющей бликами заходящего солнца гостиной семьи Бойченко на накрытом обеденном столе стояли зажжённые свечи. Отблески пламени словно оживляли полотна многочисленных картин. Приятно пахло запечённой уткой и кисло-сладким вишнёвым соусом. Под любопытным взглядом белого щенка лайки, растянувшегося на плюшевой подушке на диванчике из ротанга, постепенно пустела фарфоровая горка, уставленная пирожными в шоколадной глазури – это юная хозяйка, теребя край юбки в чёрно-красную клетку, один за другим поглощала миниатюрные нежные эклеры. И вот, подкрепившись сладким, она подскочила со стула и пулей умчалась в глубину многокомнатной квартиры.

Взволнованная Маша отыскала брата за чтением.

– Глебушка, у меня скоро будет гостья. Ты у себя посидишь или выйдешь поздороваться?

Глеб щёлкнул пальцами:

– А чего это ты интересуешься?

Он нисколько не смутил сестру прямым вопросом. Она почесала нос, пригладила русую косу и, разглядывая, освещённые люстрой узоры на ковре, тихо произнесла:

– Это очень необычная гостья. Я хочу произвести впечатление.

– Какое впечатление?

– Хорошее! Она красивая и умная и она юнармеец. Мы познакомились, когда я выгуливала Моцарта. Она обещала отвести меня в краснодарский штаб, и я тоже смогу вступить в «Юнармию». Я надеялась, что папа сегодня вернётся из командировки. Хотела за ужином познакомить её с семьёй. Но папа задерживается ещё на неделю, а у мамы неожиданно срочный заказ на картину появился, и она только что умчалась на какую-то художественную выставку, сам понимаешь, вернётся за полночь, не раньше.

Плотноватого телосложения брат, встав из-за стола, начал разминать затёкшую от долгого сидения спину, и лениво уточнил:

– Так, а от меня, ты что хочешь?

Маша замялась, на щеках вспыхнули алые пятачки, голубые глаза пылали мольбою:

– Понимаешь, мне как-то неловко. Одно дело мы пару раз поболтали в парке, пока она выгуливала пса, которого ей на время на попечение оставили, и совсем другое дело общение дома. Я не хочу, чтобы она во мне разочаровалась. Вдруг она передумает меня в штаб вести. Это же, как бы её репутация пострадать может, если я буду не достойным кандидатом. Ужин мама приготовила, всё уже на столе.

– Это ты, поэтому так вырядилась?

Оправив пышный воротник белоснежной блузки, Маша коротко кивнула.

– Хорошо. Посижу, послушаю. Но если мне будет неинтересно в вашей компании, то через десять минут я уйду.

– Спасибо! И переоденься, пожалуйста!

– Что не так с моим спортивным костюмом? – изумился Глеб.

– Мы же должны быть в едином семейном образе…

Брат уже хотел съязвить, не нужно ли одеть галстук-бабочку, но звонок в дверь ему этого сделать не дал.

– Оёёюшки! Это Оля! Скорее переодевайся! – воскликнула сестра, и проворной пумой выскочила встречать гостью.

Взгляд Глеба сиюминутно опечалился. Просторная, оформленная в классическом стиле спальня в бежевых тонах, ему стала неимоверно тесной. Он прошагал к шкафу и, вытаскивая белую рубашку с брюками, мысленно заворчал: «Оля. Почему именно Оля? Ещё и юнармейка!».

Приглаживая аккуратную причёску типичного умника-отличника, Глеб избегал собственного взгляда в зеркальной двери. Горькие воспоминания о сказочно-прекрасной, но холодной Ольге Лагорской, с которой они летом вместе побывали на археологических раскопках, нахлынули штормовой, сбивающей с ног волной, вновь заставив сердце парня сжиматься в мучительных спазмах от пережитого неудачного опыта первой любви. Не так давно, очередной бессонной ночью, Глеб принял для себя то, что эта девушка навсегда останется занозой в его душе, надо реже о ней думать, чтобы было легче жить. Он определился с выходом из запутанной ситуации, решив выждать спасительное время, которое, как утверждали в книгах философы всех мастей, обладает лечащими свойствами. Он старался не размышлять о Лагорской, но не тут то было. Фортуна подкидывала ему один за другим неожиданные перепутья, на которых он нос к носу сталкивался с Олей. Казалось, что чем сильнее Глеб хотел её забыть, тем чаще она попадалась ему на глаза. На последнем таком пересечении на межшкольной олимпиаде по литературе он узнал фамилию Оли и её увлечение русским языком, словно по крупинкам продолжал, собираться портрет внутреннего мира девушки.

Судорожно вздохнув, Глеб отрепетировал радушную улыбку и поспешно отправился в гостиную, желая переключиться на что угодно, только бы отпустила боль в груди. Когда Глеб увидел гостью сестры, то от напавшего удушающе-сковывающего, будто голодный удав волнения, он забыл, как дышать и как ходить. Беззвучно захлопав губами, он растянулся на полу прямо у ног, разглядывающий картины подтянутой и, как всегда, прекрасной Ольги Лагорской, одетой в уставной брючный комплект юнармейца. Моцарт подскочил с диванчика и принялся вылизывать лицо Глеба. Хоть эти слюнявые утешающие ласки щенка и были не самым приятным ощущением, но именно это обстоятельство позволило сконфуженному Глебу удалиться, чтобы привести себя в порядок.

Через некоторое время, когда все трое были за столом, вину за досадное недоразумение Маша взяла на себя.

– Глебушка, прости, это, наверное, от духоты произошло. Надо было дольше проветрить помещение, а я свечи ароматизированные поспешила зажечь.

– Так вот откуда этот необыкновенный сладковато-пряный запах, – восхитилась Оля, приникнув к ближайшей свече.

Глеб поднялся.

– Ничего не мешает нам это сделать сейчас. Свежий воздух быстро проверит квартиру.

Он прошёл к арочным окнам и резковатыми движениями непослушных рук распахнул одно. Живительный ветерок, наполненный благоуханием октября, проник в гостиную. Возвращаться за стол Глебу не хотелось, но и уйти к себе он тоже теперь не мог. Его опять сковало обаяние прекрасной Оли. Глеб понимал, что его одинокое стояние у окна затянулось, но не мог сдвинуться с места. Он ощущал себя в «спёртом мате». Комбинация «двойной шах» плюс «завлечение» традиционно сработала. Будучи под воздействием Олиных чар, он откликнулся на просьбу сестры, и вот его поймали в ловушку. Скрестив руки на груди, Глеб изобразил, что любуется первыми звёздами на темнеющем небе и вполоборота задал отвлекающий, но уместный ход беседы, постаравшись спрятаться в тени разговора.

– Маша очень переживает о приёме в «Юнармию». Оля, расскажи, пожалуйста, чем там юнармейцы занимаются.

Гостья преобразилась. Она отложила столовые приборы, выровняла спину и серьёзным тоном начала декларировать так, как если бы она была на многолюдном собрании:

– Наше военно-патриотическое движение имеет несколько векторов: информационный, волонтёрский, патриотический и экологический. Юнармейцы принимают активное участие в различных мероприятиях, посвящённых не только торжественному чествованию государственных праздников. Мы оказываем помощь подросткам и пожилым людям. Организовываем субботники, проводим совместные проекты с другими аналогичными клубами. У нас так же идёт подготовка к службе в рядах вооружённых сил страны, ведь мы проходим практическое обучение стрельбе и учимся управлять транспортными средствами. Ещё мы занимаемся поисковой деятельностью и ухаживаем за могилами солдат. Маш, всё, что мы делаем, укрепляет дух и воспитывает сильную личность. Я уже несколько лет в «Юнармии» и по себе могу сказать, что стала другой.

Маша подалась вперёд:

– Другой?

– Может, ты мне не поверишь, но когда я пришла в штаб, я была застенчивой девочкой и мечтала лишь об одном – надеть форму, которая сделала бы меня грозной персоной. Я была убеждена, что в ней меня никто не будет обижать.

– Оёёюшки! Тебя обежали?

Оля улыбнулась и, убрав светлую прядь за ухо, пояснила:

– Я люблю читать и в детстве не расставалась с книжками даже на прогулке. На игровой площадке, к сожалению, спокойный ребёнок иногда бывает предметом насмешек. Так было и со мной. Дети дразнились, говоря, будто читая о героях в приключениях, я сама ни на что не способна. Ну, и тому подобное.

– И как тебе «Юнармия» помогла измениться? – сосредоточенно спросила Маша.

– Я не то чтобы изменилась… Я всё ещё люблю читать и мечтаю стать учителем литературы. Только теперь я по-другому смотрю на бывших обидчиков. Чуть ли не с благодарностью. Если бы не они, я бы не стала укреплять своё тело и дух. Если бы не они, то продолжала бы только фантазировать о том, чтобы сделать нечто хорошее как персонажи из книг. Теперь же я знаю, как приносить пользу обществу и делаю это вместе с другими юнармейцами.

– Здорово! Глеб, вы же тоже с казаками подобными вещами занимаетесь? Иди к нам, расскажи.

Брат прикрыл окно и нехотя пошёл за стол. Присаживаясь, он сдержанно проговорил:

– Согласен. Сходство определённо имеется.

Маша заметила, что графин с соком опустел, и прошла на кухню его наполнить.

Оля, улыбаясь, смотрела на Глеба и тот, немного расслабившись, спросил:

– Ты же говорила, что готова на любом поприще блистать?

– Ха, вспомнил! Это я тогда так Танюшу поддразнила, – отмахнулась Лагорская, и пару раз хмыкнув, прибавила, – во мне люди часто только красивую внешность замечают, вот при случае и разыгрываю на этой карте. А на самом деле, я по маминому совету на расстоянии всех этих комплементщиков держу, чтобы случайно льстецы в душу не залезли и не отравили меня сладкими речами. Помнишь, как у Сент-Экзюпери в «Маленьком принце»? Похлопайте в ладоши, всё время просил Честолюбец и кланялся, снимая шляпу. Я не хочу стать глухой ко всему, кроме похвал.

Щёки загорелись огнём, а в разбитой душе Глеба наметилась надежда на выздоровление: «Она не Снежная королева, она моя добрая фея… Как я мог даже допустить такое, что она имеет холодное сердце?».

Маша вернулась, начав с порога задавать вопрос:

– Оля, а какие мальчишки в «Юнармии»? Они задаваки и помешаны на спортивных достижениях?

– Ну, что ты! Наши ребята умные, добрые и отзывчивые.

Неконтролируемый страх, запущенный в мысли деструктивной ревностью, заставил тревожно зазвонить колокольчики сомнений в голове Глеба: «А вдруг она симпатизирует кому-то из этих «отзывчивых» юнармейцев?! Какие парни ей вообще нравятся?».

От лица Глеба отлила кровь. Он хотел бежать к окну и снова его распахнуть, но ноги отяжелели, казались неподъёмными. Он услышал себя будто со стороны.

– Оля, какой, назовём так, золотой стандарт личности ты видишь для девушки, а какой для парня?

Сестра ахнула и, трепетно щебеча, перевела вопрос брата немного в другое русло. – Да! Оля, расскажи! Какой он идеальный образ юнармейца?

– Хм-м… Я не могу сказать, что для девчонок и мальчишек в «Юнармии» есть какая-то разница между ориентирами. Юнармеец – это, прежде всего, не просто высокое звание, это образ жизни. Если ты в принципе помогаешь людям, то будешь это делать не только по заданию командира. Это из ряда того, что родину любят не за что-то конкретное. Её любят без каких-либо условий, как любят маму и папу. Она часть каждого из нас. У меня, например, никогда не возникало желания переехать в другую страну. Россия – это мой дом. Я буду его беречь. Так же я поддерживаю своё здоровье, и это находится за гранью создания внешней красоты и силы, это о физической готовности защищать родину. Без ложной скромности скажу, что неравнодушные к судьбе страны ребята, которые идут в военно-патриотические клубы – это будущее государства, потому что именно в этих организациях воспитывают настоящего гражданина. Какую бы мы потом профессию не выбрали, мы везде вокруг себя будем сеять добро.

– Оёёюшки! Это такая ответственность…, – немного растеряно произнесла Маша.

Оля вскинула указательный палец вверх и отчётливо сказала:

– Это почётный долг. И ещё в «Юнармии» все участники движения имеют равные возможности. Нет привилегий. Нет связей. Только сам можешь добыть себе имя по заслугам. Всё прозрачно.


А Глеб в это время летал в облаках: «Ей нравятся парни как я!».


Послышался звук дверного звонка. Одноклассник Паша Степанцев заглянул к другу-отличнику за помощью с домашним заданием. Глебу было и мучительно, и радостно одновременно покинуть девичью компанию. На заплетающихся ногах, почти выворачивая шею, оттого что желал продлить момент созерцания возлюбленной, он повёл к себе в комнату Пашу, не меньше его изумлённого от встречи с Олей.

Слушая сокровенные переживания Глеба, Степанцев то отжимался от пола, то ерошил спортивную стрижку. А когда влюблённый Бойченко окончил повествование, Паша хохотнул:

– Во дела-а-а. Друг, вот что я тебе скажу – от судьбы не уйдёшь. Но только надо помнить, что всё в твоих руках. Упустишь момент и опачки – удар в штангу, обойдёт тебя какой-нибудь поднакачаный юнармеец. Надо срочно Оле во всём признаться!

– Ты чего? Я так не могу…

– Не понимаю, что тут сложного? Подошёл. Спросил.

– Что спросил?

– Вопрос «Как ты ко мне относишься?» вполне сойдёт.

Глеб замолчал, а потом поинтересовался:

– А сам-то с Машей почему до сих пор не объяснишься?

– Э-э-э это другое. Она как бы сама уже догадывается, что мне нравится. И я вижу, как она на меня смотрит, по-другому смотрит, в общем. Этого пока достаточно.

– Ну-ну, знаток в романтике, смотри, чтобы и твой мяч в штангу не прилетел. Затянешь с вопросом, а Машка красивая и добрая. Она в «Юнармии» быстро поклонниками обрастёт.

– Вот зачем ты так?!

– Это из дружеских побуждений. Тянуть нельзя…

Паша протяжно вздохнул:

– Знаешь, я с твоей сестрой у себя в воображении уже не раз побеседовал. Но когда она рядом, меня как будто что-то сдерживает. А если пошлёт куда подальше? Я же не знаю, что на самом деле в её хорошенькой головке творится.

Бойченко щёлкнул пальцами и еле слышно проронил:

– М-да, советовать легко…

Пашу окутала задумчивость, он вытянул губы трубочкой и подвигал ими из стороны в сторону, но тут Степанцев заискрился полудетским задором:

– Глеб, а давай, пока Маша занята, к ней в спальню заглянем?

– Зачем это?

– В её кукольный домик хочу посмотреть. Ты же говорил, что она там секреты прячет. Может быть обнаружу фото конкурента…, – состроив жалобную рожицу, Паша взмолился, – ну, пожалуйста?

Лицо Глеба выражало раздражённое недоумение. Он кашлянул и осведомился:

– А если она нас застукает, что будем делать? Ты-то, как всегда, соскочишь, а она на мне каждый день отыгрываться будет за то, что вторглись в её личное пространство!

– Э-э-э… Об этом я как-то не подумал… О! Знаю! Я ей сейчас записку напишу. И если Маша случайно зайдёт, скажу, что хотел незаметно подложить ей послание, сюрприз сделать, но не получилось. Пообещаю потом другой подарочек подготовить.

Глеб покачал головой. – Звучит совершенно не продуманно, – он приглашающим жестом отодвинул стул у письменного стола, – что же пиши, уже понятно, что не отстанешь.

Сияющий безграничным восторгом Паша, схватил цветной блок для записей. Вытащил красный квадратик плотной бумаги, вырезал из него сердце и быстро настрочил: «Маша, ты мне нравишься! Твой П.С.». Согнул пополам записку, поднялся и, засовывая её в задний карман джинсов, возбуждённо прошептал:

– Пошли.

Тихонько приоткрыв дверь, Глеб шмыгнул в коридор, Паша, крадучись, пошёл следом. Из гостиной раздавались оживлённые голоса – беседа продолжалась и никаких предпосылок к тому, что хозяйка комнаты внезапно нагрянет, не было. Приободрившись, друзья незаметно проскочили в тёмную спальню Маши. Глеб включил выполненный в форме горшка с орхидеями ночник, стоявший на прикроватной тумбочке. В девичьей комнате, оформленной в золотистых тонах, витал приятный запах парфюма с нотками весенних цветов, все вещи были аккуратно расставлены, в каждом предмете чувствовалась рука опрятной владелицы. Мельком бросив взгляд на кровать с декоративным балдахином, Паша направился к стене, к которой был прикручен кукольный домик. Он опёрся на радиусный, цвета слоновой кости комод и, став на цыпочки, принялся рыскать жадным взглядом по этажам игрушечного жилища. Домик состоял из четырёх открытых винтажных книжных полок, на которых обустроилось несметное полчище разнообразных шкатулочек, пёстрых сундучков и миниатюрная мебель с куколками. Поскольку внешний осмотр ничего не дал, Степанцев осторожно начал заглядывать в каждую коробочку, пытаясь среди маленьких безделушек отыскать что-нибудь подозрительное.

Как гром среди зимы прозвучал приглушённый голос Глеба:

– Сюда идут!

Паше в толстовке мгновенно стало невероятно жарко. Захотелось выпрыгнуть в окно. Но было поздно. Парни метнулись в центр комнаты. Дверь открылась. Маша оторопело остановилась на пороге и, краснея от опалившего юный мозг возмущения, начала раздувать щёки. Надвигающаяся угроза грандиозного скандала витала в воздухе.

Глеб толкнул Пашу в бок и прошипел:

– Признавайся!

Кряхтя и заикаясь, Паша промямлил:

– Мы, мы это… Я, я, я хо-о-тел сюрприз тебе сделать …, – он вынул записку, махнул ей и стал пихать обратно, – н-не п-получилось, мо-о-жет в другой раз…

Глеб потянул одноклассника за рукав:

– Уходим.

Деликатно обходя ошарашенную хозяйку спальни, ребята будто просочились в дверной проём и, спотыкаясь, удрали. Маша ещё пару мгновений стояла неподвижно, потом схватилась за лицо и, озарившись счастливой улыбкой, затрясла головой. Вспомнив, зачем она пришла, схватила альбом, который хотела показать Оле и галопом поскакала к гостье.

## Глава 3

Изнемогая от усталости из-за длинной дороги, Александра Чарная, неимоверно желая покоя и тишины, торопливо провернула ключом в скважине замка и распахнула дверь в номер. В лицо пахнуло застарелым запахом. На красивом лице блондинки застыла безрадостная усмешка. «Меня спасёт только философский настрой» – подумала Александра.

На пару секунд её взгляд утонул в окне без штор: вдали просматривался древний Кавказский хребет, над которым степенно зажигались яркие блёстки тёмно-синего небосвода.

Молодая колдунья, улыбнувшись далёким звёздам, с тенью зависти прошептала:

– Приветики бриллиантики, хотела бы и я так же беспечно сиять, смотря на хлопоты других со стороны…, – она прошлась взором по пикам вершин, – и тебе привет природы каменное творение, полное нехоженых маршрутов. Вот где бы здорово было затеряться от мирских заморочек.

Вздохнув, Александра клацнула выключателем и оглядела простенькое помещение. Криво висящая на потрескавшемся потолке тусклая электрическая лапочка в форме пресловутой груши, выпирая из крохотного тряпичного плафона, давала изрядно скудное освещение, которое, однако, плохо маскировало недостатки скромной обстановки. Из ванной комнаты раздавалось мерное «кап-кап». Сумка упала на пол, подняв фонтанчики пыли. Затхлый воздух нервировал. Чарная попыталась открыть окно, но шпингалеты словно вросли в покрытый толстым слоем краски подоконник. Пришлось довольствоваться форточкой. Предгорная прохлада понемногу начала пробираться в крохотное пространство, и дышать стало заметно легче. Александра смахнула пыль с обшарпанного кресла и присела на краешек. Запахнув красную болоньевую куртку, она с задумчивым видом ухоженными ноготками заскребла по рельефу джинсовой ткани комбинезона. Первое «настоящее задание» для перспективной студентки факультета истории, социологии и международных отношений откровенно не радовало…

Учебный год ознаменовался бурным стартом. Её третьекурсницу весь сентябрь куда-то приглашали и брали интервью по поводу находки останков древних животных в летней экспедиции, но потом резко всё заглохло. Вернулись обычные вузовские будни, за одним исключением – профессор Лебедянский, как и обещал, вовлёк её в работу на своей кафедре. Поначалу это были мелкие поручения: тут напечатай рапорт, тут обнови номенклатуру, тут проведи опись, а тут оформи отчёт. Но неделю назад он объявил, что её ждёт настоящее задание. Перед глазами Чарной предстал образ высокомерного и порой бесконечно дотошного до чопорности профессора, чем-то во внешности схожего с престарелым Индианой Джонсом. Словно из невидимых динамиков она снова услышала его грубоватым тоном произнесённое наставление: «Ты поедешь в командировку. Не каждый студент, да и работник университета имеет подобные оплачиваемые выезды. Но самое главное, что ты начнёшь собирать рекомендации заслуженных людей. Опираясь на послужной список, я буду искать возможности для твоего участия в крупных российских, а затем и международных проектах. Никакой самодеятельности. Ни одного дурного слова. Даже если видишь недостатки, молчи. Похвали за что-нибудь. И обращаю твоё внимание на то, что на откровенную лесть никто не поведётся. Ты должна звучать и действовать как взрослый человек и профессионал. Иначе не видать тебе положительных характеристик. Я на тебя делаю высокую ставку, не подведи». Профессор предупреждал, что прежде чем попасть в какое-то стоящее место, надо будет попотеть. Александра не представляла, что Юрий Тимурович имел в виду, приняв его предупреждение больше как своеобразное риторическое отступление пожилого профи с архаичными убеждениями насчёт построения карьеры, а теперь всё потихоньку начиналось складываться.

Раздался глухой стук. Обклеенная обоями дверь отворилась, это дородный детина в серой робе тащил перед собой старый полосатый матрас. Парень молча бухнул его на железную кровать, которая тут же отозвалась противным скрипом.

«Всего две ночи переночевать. Мне нужны положительные рекомендации, и они у меня будут» – мысленно успокаивала себя новая постоялица и, изобразив вежливую мину, спросила в спину уходящего парня:

– У вас пылесос есть?

Тот, не оборачиваясь, вышел в коридор. Чарная помчалась следом и, опередив, встала стеной перед ним:

– Может быть веник? Веник у вас имеется? Дайте, пожалуйста.

Вынув наушники, помощник управляющей, который по схожим чертам лица, скорее всего, приходился ей сыном, наконец-то удостоил ответом:

– Запытаты допомоги у Галины Васильевны… Э-э-э, в смысле, попросите помощи на ресепшене.

Александра вернулась в номер. Просить что-либо у острой на язык управляющей, которая смахивала на классическую базарную бабку, ей совсем не хотелось. Хватило и пяти минут общения при регистрации, чтобы понять, что эту своенравную мадам лучше обходить стороной. Зловредная женщина могла запросто нажаловаться руководству Дворца культуры, директор которого и посоветовал для проживания эту гостиницу, упоминая о ней как о «скромном и уютном островке тишины».

«Хох, надо было найти повод во Владикавказе остаться… Хотя какой повод? На Кавказе отказ как обида воспринимается. А эти, судя по речи приезжие, не знают, что у нас в стране гостям лучшее принято давать. Сколько же беженцев сейчас? Таких разных… Одни сразу вливаются, прилаживаются, а другие…» – думы Чарной заполонили воспоминания из репортажей военных корреспондентов и сводок Минобороны РФ. Новый миропорядок просачивался в каждый дом. К осени 2022 конфликт на Донбассе перерос в открытое вооружённое противостояние Запада и России. К этому времени даже отечественные западнофилы уже убедились в том насколько отличается традиционный Русский мир от «демократических» устоев лукавых лицемеров западного общества. Набирал обороты кардинальный пересмотр всего того, что могло навредить русской культуре, грянули кадровые перестановки и громкие увольнения. В сознании граждан пробудился патриотизм, позабытый после распада СССР. Многим стало понятно, что Специальная Военная Операция – это не необъявленная война с Украиной, это освобождение захваченных фашисткой идеологией исконно русских территорий, на которых разгулялась западная интервенция. Стряхнув напыление иностранной пропаганды, люди восстановили в памяти момент создания политического проекта под названием «Украина», целью которого Австро-Венгрия с Германией и Польшей ещё в конце девятнадцатого века ставили ослабление Российской Империи. Одновременно среди славян шла гражданская война. В сентябре жители Запорожья, Херсонской области, Луганской и Донецкой республик проголосовали за присоединение к Российской Федерации. В заголовках газет всё чаще встречался термин «третья мировая война». Из-за обострения на политической мировой арене с благодетельницей кореянкой Каней Лим Александра общалась всё реже. Та всё чаще находилась в секретных поездках, но деньги переводила исправно.

Чарная посмотрела на запачканные руки. Мысли вернулись от глобального к насущному. Немного подумав ситуацию, она поняла, что директор ДК из светлых побуждений направил её сюда, вероятнее всего, чтобы дать подзаработать мигрантам, которые прикупили заброшенный отельчик. Устало вздохнув, она попыталась себя взбодрить:

– Так, всё, надо взять себя в руки и подмечать позитив. Тараканов нет. Это большой плюс. Мышей вроде тоже. Вид из окна вообще шикарный, – Александра хихикнула, – вот и отзыв для гостевой книги готов.

Зудящим гулом послышалась вибрация мобильника. Стасу она ничего не говорила об отъезде, её молодой человек снова погряз в каком-то артпроекте. Дедушка и бабушка о командировке тоже не знали, значит, это мог быть только Лебедянский. Чарная недовольно скривилась, предположив, что требовательный, но в то же время иногда по-отечески заботливо проявлявший себя профессор решил осведомиться у сироты, добралась ли она на место. Ему, как мужчине с обилием старомодных взглядов на жизнь, сразу показалось, что путешествие на автомобиле в одиночку для девушки не самый лучший вариант, но Александра была неумолима. Перевозить поездом или автобусом коробки с экспонатами, которые университет передавал для создания музейного уголка в отреставрированном Дворце культуры городка Сунжи, представлялись ей дурным сном. Это хоть и была, по сути, куча керамических фрагментов с частями деревянных и металлических бытовых предметов, не имеющих исключительно значимой исторической ценности, но, тем не менее, предстояло доставить всё это добро в целости и сохранности. В итоге вместо покупки проездных билетов она приобрела бензин для своей Kia Picanto.

Чарная неспешно вынула телефон. Она ошиблась. Звонила Каня. И Александра немедленно приняла входящий вызов. Без каких-либо вступлений благодетельница объявила:

– Есть два пункта для обсуждения.

Александра непроизвольно внутренне сжалась. Интуиция потомственной колдуньи подсказала, что кореянка собирается поведать ей нечто тревожное. Упавшим голосом она сказала:

– Слушаю.

– Напомни, как там в твоих ведьминских книжках наш мир называется?

– Аниматум.

– А Малум и Бонум что такое?

– Малум – это своего рода параллельная нам Вселенная. Там всё как у нас. Почти. Её населяют злые люди. Они выглядят как мы. Это как бы наши копии. Но на самом деле они являются частью человека из Аниматум, негативной его частью. Они – злая ипостась. А в Бонум живут добрые ипостаси.

– В Малум есть выход из нашего мира?

Чарная вжалась в кресло и, судорожно сглотнув, чуть слышно ответила:

– В книгах говорится, что есть, но я не встречала описание, где именно. Знаю только, что существуют разного рода силы, которые отслеживают баланс совокупности Вселенных. Они в короткий срок возвращают нарушителей обратно.

– На сколько короткий?

От нарастающего в голосе Кани волнения, в котором проскальзывал азарт почуявшего добычу охотника, у Александры забегали мурашки:

– Я точно не помню. Несколько дней… Может месяц.

– Теперь всё сложилось!

– Что сложилось?

– Бойня… Неограниченная поставка солдат, это тактика заманивания и связывания рук русским. Эти бессчётные полчища лютых «укров»… Я поняла, откуда они лезут.

Страшная догадка парализовала дыхание Чарной. Она закашлялась.

– Они ипостаси из Малум?

– Да. Думаю, наши братцы Дивинус стоят за всей этой кровавой мясорубкой. Они множат личный состав армии противника. Оттого-то и идёт баснословный «сев трупами». Поставка солдат без какого-либо лимита… Да это мечта любого генерала! Планы у Дивинус весьма масштабные…

Еле шевеля языком, Александра произнесла:

– Так нельзя. В Мироздании без баланса энергий наступит неуправляемый хаос. К тому же тех, кто нарушает подобные законы, настигнет страшная кара… Дивинус будут повержены.

– Как бы ни так. Не настигнет. Твои же слова, что даже под действием магии, выбор остаётся за человеком, – Каня злорадно захмыкала, – если, конечно, с детства заложены чёткие ориентиры, и есть понимание, где проходит грань между «хорошо» и «плохо», тогда человек способен выбирать. Бла-бла-бла в таком духе. Все эти ребята дерутся по своей воле, сами сокращают собственную численность славянского рода и прихватывают с собой других. Ха-ха! Блестяще разыграно. Элементы прокси-войны налицо. Всё происходит на чужой территории и за счёт ресурсов третьей стороны. Дивинус получат то, что хотят, даже не сомневайся.

– Тогда получается, что победа будет за Западом… Или… А если наши ряды пополнят ипостаси из Бонум, то эта война никогда не закончится?!

– Нет, не так. Нет ничего, что могло бы длиться вечно. Энтропия, знаешь ли, вещь неоспоримая. Но тут бесспорно идёт долгосрочная закладка.

– Не поняла, – пролепетала Чарная.

– М-м-м. Ну, например, США и Россия постоянно находятся в противостоянии, взгляды диаметрально противоположные практически на всё, но, тем не менее, между ними существуют различного рода негласные договорённости. В частности, высокотехнологическое и высокоточное оружие не поставлять потенциальным противникам друг друга. Так сказать, не вмешиваться, держать нейтралитет или помогать так, чтобы содействие радикальным образом не отразилось на ходе конфликта. А сейчас нарушено некогда взаимное согласие. США передали «укронацикам» огромное количество видов современнейшего оружия. Получается, что Россия теперь тоже свободна от этой договорённости. Задумайся, по миру более одной тысячи американских военных баз. Они построены там, где у США есть стратегические интересы, и с большей долей вероятности поставка Россией высокотехнологичного оружия противникам американцев приведёт к провалу военных операций Вашингтона. Итого. Стравливание ядерных держав выгодно только тем, кто хочет уничтожить землян. И моё мнение, это Дивинус. Идёт война за обладание планетой. Запущена активная фаза.

Онемевшими губами Александра произнесла:

– Битва сместится… Полыхнёт весь мир.

– Так и будет. Ещё лет сто, а может двести и всё, человеческая цивилизация перестанет существовать. Но оставим это. У нас вывод другой напрашивается. Нам с тобой, подруга, надо со своим вопросом ускоряться. Выручить большие деньги за Коркулум можно именно сейчас, когда все воюющие стороны будут готовы заплатить любую цену за мощный источник энергии.

– Но мы…, – Александра осеклась, – я, я ещё не нашла правдоподобных легенд о потенциальных местах нахождения Коркулум. Всё что удалось отрыть, это несколько отрывочных упоминаний из древнего мифа: у какого-то Высшего разума было похищено и разбито сердце Вселенной, эти осколки первоматерии похожи на рубины, в каждом из которых находится что-то типа основополагающей опоры бытия и что они наполнены колоссальной энергией. Я даже не представляю, что это может значить…

– А что библиотека говорит? Та, что в Чёрном лесу в землянке под дубом.

– Да там сотни, если не тысячи свитков и фолиантов на неизвестных языках. Моё заклинание понимать любые колдовские записи не везде срабатывает. Перевод не складывается в цельный логичный текст. Куча закодированных образов встречается… И жизни не хватит, чтобы разобраться. Я взяла себе только те книги, которые могу осмысленно прочитать… И вообще подобные изыскания могут быть опасны…

Тревожная тишина, нарушаемая лишь шорохами и лёгким потрескиванием спутниковой связи пугала Александру, но она терпеливо ждала. Раздался голос Кани, в этот раз он звучал значительно жёстче:

– Вот мы и перешли ко второму пункту нашего разговора. Есть зацепка, где найти один из осколков Коркулум. По засекреченным каналам прошла любопытная сводка, что скоро некоторую часть населения планеты настигнет неизвестная болезнь. Нам с тобой понятно, что нашлют болячку помощники наших досточтимых Дивинус, ибо больше ни у кого нет такого капитального магического ресурса. Мне стало известно, что возраст пострадавших будет от пятнадцати до двадцати пяти лет и, что все эти люди несут в себе ведическое начало. Плохая новость: ты в зоне риска. Хорошая новость: эта болезнь вовсе не настоящая болезнь.

– А что?! – воскликнула насмерть перепуганная молодая колдунья.

– Если я правильно трактую обрывки разных сведений то, «заболевшие» будут находиться в каком-то изменённом состоянии, под своего рода заклятием, фигурировало слово «морок». Я выяснила, что, будучи под этим мороком потомки волхвов способны отыскать Стрелу Амура.

– Что? Что?

– Стрелу Амура. Если не перегружать тебя техническими характеристиками этой стрелы, есть подозрение… Хотя нет, уже не подозрение. Теперь я точно уверена, что речь идёт об осколке сердца Вселенной!

Александра покрылась бисеринками пота:

– Я должна найти Стрелу Амура.

– Схватываешь на лету! Но есть загвоздка. От неё, наверное, и название пляшет. Это касается только влюблённых представителей жреческого класса. Предположу что, если у тебя с твоим художником всё серьёзно, то у нас есть все шансы сорвать куш.

Чарная сильнее прижалась к мобильнику и сделала попытку суммировать:

– Имеющие в сердце любовь молодые чародеи, впадут в транс и их астральные тела окажутся, в заданном магическом пространстве, как будто в видео игре. Будут проходить квест. Ну, или будут помещены в …. в лабиринт, проходя который найдут то, что ищут Дивинус. И это станет билетом на выход и, пожалуй, всеобщим пробуждением.

– Что-то типа того, но с одним большим недостатком: правила в этой игре неизвестны.

От тяжести, рухнувшей на неё неопределённости, Александра больно закусила губу и с досадой произнесла:

– Знать бы какое будет задействовано пространство, чтобы я могла подготовиться.

– Рассуждай логически. Что мы уже выяснили о Дивинус?

Представив, с кем они имеют дело, Александра нервно фыркнула:

– Пиявки!

– А по существу?

Чарная перечислила собранные по древним трудам данные:

– Это малочисленный народец с корнями из космоса. Предпочитают паразитировать. Мигрируют по планетам, проникают во властные структуры правящей цивилизации и, постепенно внедряя превосходно завуалированные вредительские законы, уничтожают коренное население либо развязывают войны. Они великолепные манипуляторы. Сказочно богаты. Дарят последователям знания, которые имеют подрывной характер. Их магия раскачивает энергобаланс. Оттого их адепты по большей части те, кто жаждет стать колдуном. Выглядят как обычные земляне, потому что, как и мы, были сотворены Создателем по его образу и подобию, но человечность у них из-за особого склада жизни выветрилась.

– Эволюционировали до Человека Разумного Алчного, – невесёлым смехом зашлась кореянка и железным тоном добавила, – в рядах «укров» количество народов-участников непрерывно растёт. В сражениях в Восточной Европе устроена мощная плавильня всего рода человеческого. Как бы там ни было эта схватка, ни на один век. Что же, как появится, что-то ещё, я сообщу. Но и ты давай, не расслабляйся, начинай усиленно думать.

В трубке раздались короткие гудки. Александра отложила разогревшийся телефон. Взор затуманился. Бытовые мелочи словно перестали существовать. Чарная почувствовала жуткий голод: мозг требовал подзарядки. Она достала из сумки злаковый батончик и, откусив солидный кусок снека, наполнила комнату эхом характерного хруста.

## Глава 4

Утренний свет проник в спальню Маши, бодро доложив хозяйке комнаты, что настал день. Сквозь сон она слышала, как тихо шурша, мама выполняет ежедневный ритуал: плавно раздвигает портеры, собирает их атласными гармошками и привязывает по бокам окна. Расставаться со сновидениями не хотелось. Маша неподвижно замерла, цепляясь за вялую надежду: вдруг это всё ей было навеяно дрёмой. Но прикосновения и голос мамы, доказали обратное.

Поприветствовав заспанную дочь нежными словами и поцелуем, мама ласково напомнила:

– Моцарт уже ждёт. И убери у него, пожалуйста, мусор на диванчике. Он опять себе что-то притащил.

Маша сонно потянулась в кровати и, потирая глаза, пробормотала:

– Оёёюшки… Как же ещё рано…

– Попросить Глеба выгулять щенка? – предложила мама, на что дочь живо вскочила с постели.

– Нет! Я сама!

Передавать полномочия связной брату, Маше никак не хотелось, она всё ещё чувствовала пинки совести по поводу произошедшей попытки ограбления их квартиры и изо всех сил старалась загладить вину.

Пока мама на кухне, под выпуск ТВ-новостей, готовила завтрак, охая и причитая оттого, что на мир обрушилась какая-то сонная эпидемия, Маша быстро умылась и надела школьную форму. Чтобы не опоздать к первому уроку ей предстояла стремительная прогулка в парк и скоростной перекус в кругу семьи. Накинув плащ, девочка на минутку заглянула в гостиную. Она шустро отыскала мусор в виде красной бумажки в уютном логове щенка, который тут же с недовольным поскуливанием пожелал отвоевать игрушку, но Маша, хохоча, вовремя извернулась. Она запихнула бумажку в карман и, подхватив упорствующего Моцарта на руки, выбежала из квартиры.

Маша вспомнила о красной бумажке лишь после уроков по пути домой. Она случайно нащупала её в кармане. До урны у деревянной скамьи с чугунным остовом оставалось меньше метра. Готовясь выбросить, Маша смяла бывшую игрушку четвероногого друга в комок, но внезапно остановилась. Внутри что-то засвербело: совсем недавно она видела такой же красный клочок бумаги. По коже горячим строем промаршировали мурашки, всколыхнув, вчерашнее ощущение трепетного восторга: «Паша хотел мне сделать сюрприз!». Под оглушающий барабанный грохот от биения юного сердца, дрожащими пальчиками она развернула комок. Летящим почерком сообщалось: «Маша, ты мне нравишься! Твой П.С.». Сомнений не было. Это тот самый сюрприз, который намеривался сделать Степанцев. Дух перехватило. В глазах зигзагами замельтешили шальные мушки. Голова закружилась, и смущённая, густо покрасневшая Маша, сделав пару не твёрдых шагов, осела на скамью.

Сегодня она шла без подружек и теперь была бесконечно рада этому обстоятельству, хоть поначалу и с унынием восприняла новость от одноклассниц, которые после школы собрались пойти в торговый центр. Привычка гулять среди магазинов, всё больше становилась популярной у подростков, Маше же эти бесцельные шатания казались скучными и далеко не всегда полезными. Она была не прочь наряжаться, но отдавать всё свободное время модным журналам, салонам и бутикам или постоянно наводить красоту, не желала. Ей нравилось петь, и она продолжала совершенствовать вокальные данные в хоровой студии при музыкальной школе, помня из маминых наставлений о том, что, чтобы добиться достойного результата в него надо вкладываться.

Заставшее врасплох, признание запустило спонтанную реакцию: Маша неловко встала со скамьи, суетливо спрятала записку и, удивляя редких в этот час прохожих, запела. Сначала тихо, потом вполголоса, и вот уже она идёт по улице, вдыхает свежий на вкус, кубанский воздух и поёт старинную казачью песню, которую неделю назад начала разучивать: —


Ой, да не вечер, да не вечер

Мне малым мало спалось

Мне малым мало спалось

Ой, да во сне привиделось

Мне малым мало спалось

Ой, да во сне привиделось


Мне во сне привиделось

Будто конь мой вороной

Разыгрался, расплясался

Ой, разрезвился подо мной

Ой, разыгрался, расплясался

Ой, разрезвился подо мной


Ай, налетели ветры злые

Ай, да с восточной стороны

Ай, и сорвали чёрну шапку

Ой, с моей буйной головы

Ай, и сорвали чёрну шапку

Ой, с моей буйной головы


А есаул догадлив был

Он сумел сон мой разгадать

Ой, пропадёт, он говорит

Твоя буйна голова

Ой, пропадёт, он говорит

Твоя буйна голова


Ой, да не вечер, да не вечер

Мне малым мало спалось

Мне малым мало спалось

Ой, да во сне привиделось


Закончился последний куплет песни о тревожном сне Степана Разина. Маша остановилась посередине тротуара, закрыла ладонями разгорячённое лицо, а когда она их убрала, то прямо перед собой увидела худощавого седого мужчину в строгом сером пальто. Девочка удивлённо заморгала, но не испугалась. Незнакомец обладал приятной улыбкой и изучающе смотрел добрым взглядом через прямоугольные очки. Было очевидно, что он заинтригован: на высоком лбу, выдававшего мыслителя, собрались ровные складки.

– Вам бы родимая, голос поберечь. Не надо его осенним ветром испытывать, – погладив короткую бороду, произнёс мужчина.

Маша растерянно смотрела, не зная, что сказать в оправдание.

– Я Виктор Гаврилович. А вы?

– Мария Бойченко.

– Вот, возьмите, – незнакомец протянул белый квадратик с номером телефона, – если надумаете профессионально заняться пением, позвоните.

Принимая листок, Маша кивнула в знак благодарности. Виктор Гаврилович вежливо распрощался, сел в ожидавший его автомобиль, тот рыкнул и немедля скрылся за поворотом. Ошеломлённая Маша достала красную записку и, стоя в руках с двумя судьбоносными клочками бумаги будто превратилась в бездвижную скульптуру. Для одного дня это был крутой перебор эмоций, восторг захлёстывал. Казалось, с мозгом произошло короткое замыкание, и он отказывался ясно соображать. Но это было только начало. Заиграл мобильный телефон. Звонил дедушка Димы Дроздова. Маша вздрогнула и, позабыв про дела сердечные и творческие, ответила на входящий звонок.

Георгий Максимович был по-военному краток:

– Дима уснул. Объявляй сбор.

– Принято. Сегодня после семи вечера, – ровно отчеканила связная.

В два счёта окружающий мир будто исчез. Всё сконцентрировалось вокруг единственной задачи – оповестить нунутиусов. И тут Маша с ужасом вспомнила о странном стихийно возникшем явлении, о котором наперебой рассказывали за завтраком мама и брат: молодёжь по всему миру ни с того ни с сего впадала в летаргический сон. Она осознала, что Дима, их Дима уснул, впал, как и другие, в глубокий, беспробудный сон. Было ли это страшным предзнаменованием ещё более жутких событий, предстояло выяснить у бессмертных нунтиусов, но до явочной встречи оставалось целых полдня. С тяжёлыми думами Маша стремглав помчалась домой.

## Глава 5

Константин Евгеньевич не услышал от связной контрольного сигнала – напев тревожной симфонии Моцарта не прозвучал. Будучи сегодня в городском парке дежурным по явке, он с помощью магического перстня в течение минуты оповестил супругу и бессмертного соратника, о том, что требуется срочная встреча. Елизавета Леопольдовна и Анатолий Александрович тут же занялись доставкой ребят и знахаря к землянке в Чёрному лесу. А сам Константин Евгеньевич переместил Машу со щенком и пока остальные собирались, под глухой шёпот редкой багряной листвы, возвышаясь над сестрой Глеба как фонарный столб, он выслушивал жалобные возгласы школьницы по поводу загадочной эпидемии. Через пять минут вся компания единомышленников, кутаясь в тёплые куртки от вечерней прохлады, выстроилась под древним дубом. Терпкий запах прелой листвы забрался в ноздри. Солнце село. Лес поглотил мрак.

Дозорная, миловидная женщина с русой косой, решительным тоном объявила:

– Темно, но костёр разжигать не надо. Мы ненадолго здесь. Да и опавшая листва может загореться. Достаточно будет и пары масляных ламп.

Никто возражать не стал. Она принесла из землянки зажжённые светильники и лист жести и, положив железо на землю, установила лампы, которые поначалу немного чадили. Потянуло неприятными нотками горения и копоти, душком застарелого жира. Наконец полянка у дуба озарилась двумя ясными огоньками. Жёлто-бурый ковёр под ногами заиграл тёплыми красками. Парни притихли. Маша еле слышно всхлипывала. Георгий Максимович покашливал. Константин Евгеньевич теребил белые кудри. Анатолий Александрович хмурился. А дозорная, закончив настраивать освещение, словно в прицел созерцала лесную глушь.

Понимания, что именно обсуждать ни у кого не было. В разносортном по составу отряде произошло чрезвычайное происшествие, юный волхв Дима уснул, но что они могли поделать? Искать методы пробуждения? Пробуждения от чего?

Моцарт беззаботно играл со шнурками на берцах Анатолия Александровича, а широкоплечий нунтиус в утеплённом защитном камуфляже, поскребя тёмный затылок, игнорируя все старания щенка, скомандовал:

– Высказывайте любые соображения. Мы должны определить ориентиры.

Первая откликнулась Елизавета Леопольдовна:

– Ко мне на сайт дополнительных запросов нет. Это странно. Обычно, если какая-то вспышка заболеваний возникает, многие бегут к чародеям. Повышается спрос на укрепляющие здоровье снадобья, защитные амулеты. Много у меня, как у якобы потомственной колдуньи Маги, становится разъяснительной работы, чтобы перенаправить легковерных людей не колдовству обращаться и тратиться на сувениры, которыми забиты липовые волшебные лавки, а начинать с обследования организма у докторов. А тут тишина. Никто из родственников уснувших не звонил. Только растревоженные мнительные натуры беспокоят. Складывается впечатление, что истерию наводить некому. В новостях проскальзывают случаи необъяснимой летаргии, если сам факт случился прилюдно, где были свидетели, которые вызвали медиков. У большинства бытует мнение, что это какой-то новомодный вид наркотиков.

– Дима не наркоман! Он лёг спать и не проснулся! – громыхнул знахарь, от гневного восклицания которого ребята вздрогнули, а Маша громко ойкнула.

Дозорная и бровью не повела, продолжая говорить мелодичным голосом:

– Полагаю, есть случаи, которые не разглашаются. Никто не знает точное количество заболевших.

Когда супруга умолкла, взял слово Константин Евгеньевич:

– Как астроном могу заявить, что по всей Солнечной системе никаких аномалий не наблюдается. Электромагнитный фон в пределах нормы, – тут он повернулся к Георгию Максимовичу, – родители Димы вызывали врача на дом? Что сказали в школе?

Знахарь насупился:

– Я отговорил дочку куда-либо звонить. Если заберут внука в больницу или военный институт какой-нибудь и что за анализы там брать начнут? Что они там найдут? Не надо, чтобы вскрылись у Димы ведические гены. Люди в белых халатах знают больше, чем говорят. Они, таких как он, всех на карандаш берут. А там уж как Бог управит в чьи руки попадёт.

– И что мама Димы на это сказала? – уточнила дозорная.

Георгий Максимович вздохнул:

– Родители не в курсе, что сын выбрал путь волхва и какой миссией он занят. Они далеки от этого. Но дочка как-никак корни помнит и лишних вопросов отцу-знахарю не задаёт. К тому же, как бывший военный санврач я имею веские доводы в разговоре. Отец Димы тоже понятливый, смекает, что сына доктора́, изучая новую болезнь, запытать могут. Я попросил перевезти внука ко мне. Присматривать буду, настойки питательные вливать, суставы разминать и так далее. А в школе они скажут, что Дима дистанционно пока поучится, типа за мной уход временный нужен. Зять заверил, что там такая простенькая система, что можно старое видео со времён карантина и самоизоляции подсунуть, и никто не догадается, если, конечно, недолго прятаться придётся.

Все замолчали. Чёрный лес издавал приглушённый скрежет, потрескивали и поскрипывали ветки. Поднимался хладный ветер, начинал накрапывать дождик.

Щёлкнув пальцами, Глеб спросил:

– А что в нашей армии слышно?

Степанцев хмыкнул и иронично заметил:

– Здоровье солдат – это военная тайна.

Переминаясь с ноги на ногу, Маша охнула:

– Оёёюшки! Там же молодые ребята, что с ними будет, если они где-нибудь в окопе уснут и не проснутся?!

Анатолий Александрович сухо отрезал:

– На то командиры есть, разберутся. В госпиталь отправят. Да и на передовой в основном мужчины постарше воюют, – отчеканил нунтиус и сменил тон, – вы меня на кое-что натолкнули. Под Краснодаром, западнее хутора Молькино есть военный полигон, где базируется ЧВК «Вагнер», те самые бесстрашные воины, которые на передовой продвижение наших войск обеспечивают. Я как приглашённый инструктор для новобранцев у них иногда бываю. Так вот, когда я общаюсь, с теми, кто вернулся из зоны боевых действий слышу разное. Любопытную вещь они заметили: близнецов многовато встречается у противника. А так же утверждают, что часто не человеческая, а дикого зверя злоба проявляется у врага. Славяне с обеих сторон, упёртые воины и духовность стоит на первом месте и у тех, и у других. А у этих собратьев будто другая природа. Вот такие разговоры начались пару дней назад.

Словно обеспокоенная страшной догадкой Елизавета Леопольдовна замотала головой:

– Если бы это были нарушители границ Вселенных, мы бы знали. Я не чувствовала резонанс. В Аниматум проникновения через Чёрный лес не было.

Анатолий Александрович вскинул указательный палец:

– Вот именно! Никто из нас не почувствовал характерный отклик на возмущение, создаваемое высокочастотными волнообразными колебаниями Чёрного леса, когда кто-то проникает из Малум или Бонум, или кто-то покидает Аниматум. Это говорит только об одном – где-то в другом месте появилась брешь. Я не верю, что духи Чёрного леса перестали держать нейтралитет. Они гордятся, что Пуп Земли обжили и исполняют миссию блюстителей баланса, когда забирают себе в жертву тех, кто оказался задвоен и троичность сущности человека безвозвратно повредилась. Поэтому версию, что это обитатели Чёрного леса побаловаться решили, отметаю сразу.

– Думаешь, что у духов Чёрного леса появились конкуренты? Кто-то, вероятно Дивинус, пробили своего рода боковую дверь в Малум и тащат оттуда боевую силу, оплачивая проход неким существам энергией ипостасей? – сформулировал проблему Константин Евгеньевич.

– Оёёюшки! – вскрикнула Маша и боязливо пролепетала, – а кто эти существа?

– Это нам, как дозорным, и предстоит выяснить, – серьёзно заявил Анатолий Александрович и перечислил задачи, – нам нужно определить местонахождение бреши, перекрыть проход ипостасей из Малум и устранить опасных существ, которые помогают Дивинус. Ими, кстати, могут оказаться вполне рядовые чёрные маги.

– Нужно пробудить Диму, – вставил Георгий Максимович.

– И это тоже, – закивал Анатолий Александрович, – не могу точно сказать связана ли напрямую сонная эпидемия с появлением бреши, но могу заверить, что раз они появились почти одновременно, то кто-то усиленно пытается рассеять и ослабить силы нунтиусов. Из этого вытекает ещё один вывод. Происходит нечто важное. Нас пытаются отвлечь.

Елизавета Леопольдовна озвучила догадку, которая витала над собравшимися:

– Нет сомнения, что речь идёт о попытке завладеть осколком Коркулум!

Паша энергично размял руки:

– Надо спешить! Говорите, что делать, я готов!

Образовалась пауза. Только Моцарт потявкивал, требуя ужин. И вот Анатолий Александрович изрёк:

– Не спехом дело спорится, а толком. Мы обратимся к другим нунтиусам. Малым составом масштабную брешь не обнаружить, не закрыть и не обезвредить тех, кто её открыл. К тому же может статься, что дыра проделана в Малум не одна.

– А мы? – пощёлкивая пальцами, и кивая в сторону дуба, спросил Глеб. – Поступим, как обычно, начнём перелопачивать библиотеку?

– Я уже столько раз пересматривала древние записи, что с уверенностью могу сказать, что там ничего подходящего нет, – ответила Елизавета Леопольдовна, и у ребят уныло опустились плечи.

– Мы что должны просто сидеть и ждать? – обречённо спросил Глеб.

– По ходу, что так. Добро пожаловать на скамейку запасных, – пробухтел Паша.

Маша подняла Моцарта:

– Нам пора по домам. Я предлагаю собраться завтра вечером и обсудить…

Скинув огромную пятерню, Анатолий Александрович её остановил:

– Мы будем заняты. Пока никаких сборов. Ждите. Как только что-то проясниться, мы сами вас пригласим.

Подросткам и знахарю ничего не оставалось кроме как согласиться.

## Глава 6

Утопающий в лужах Краснодар просыпался под свинцовыми тучами. Чарная спешила проскочить до утренней пробки. Вкупе с проливным дождём это могло вылиться в стихийное бедствие, а не просто затор на дорогах, ведь ливневая канализация в городе, сколько бы её не чистили коммунальщики, регулярно давала сбой. Об этом знали даже неопытные автомобилисты. В новостях частенько показывали как, закатав штаны до колен, водители добираются до машин или вычёрпывают из салона воду.

Александра только что въехала в столицу Кубани. Две ночи без сна: одна в тщетных раздумьях, вторая в дороге за рулём. А меж ними длинный, нудный день кропотливой передачи экспонатов. Во рту ощущался горько-терпкий вкус избыточно выпитого кофе. Она была чертовски вымотана.

– Не спасть! Не спать! – твердила Александра, нажимая на педаль газа и жалея, что прошлой ночью так и не выкроила время вздремнуть.

На светофоре, Чарная клюнула носом о руль:

– Так, всё, нужна новая порция свежего воздуха и разминка, – с кислой миной произнесла Александра и припарковалась на первом подвернувшемся свободном месте.

Расхаживая вокруг машины и вращая руками, будто оживляя, таким образом, затёкшее тело, она невольно улыбнулась, внезапно вспомнив почти невинную шалость…

После тревожного звонка Кани ей надо было о многом подумать. Но размышлять в пыльном помещении не удавалось: грязь не просто раздражала, а бесила. Благотворительная общественная международная организация «Карисса», в которую Александра недавно вступила и прилежно проходила, обучающие философии компании курсы о необходимости примерять даже непримиримое, в подобных случаях советовала обращаться к концепции позитивного мышления. «Вы не сможете помогать другим, если не способны справиться с собственным гневом» – так гласила информация в презентационных материалах тренинга, и Чарная была с этим согласна. Она постаралась снять раздражение тем, что насильно улыбаясь, проговорила наспех придуманные установки из разряда ментального позитивизма:

– Пыль – это не грязь. Это частички природы. Я люблю природу. Природу надо защищать. Природа умиротворяет.

Александра честно попыталась всё это принять на веру, но в какой-то момент внутри неё словно заговорила упрямая вредина, которая топала ногами и капризно кричала, что она бесполезно тратит время и занимается ерундой. Начался раздрай и сумбур мыслей. Насильно розовые очки надеть не получалось. Её попытки походили на то, что она пытается подменить понятия. Как если бы человек упал с лестницы и думал о том, что это хорошо, потому что он быстро спустился. Поскольку задачу надо быстро решить, а времени было мало, молодая колдунья, оправдав себя, что она ещё только начинающий последователь, не до конца понятной философии, решила действовать по старинке. Александра поковырялась в памяти и применила заклинание, которое должно было пойти всем на благо. Через пять минут после того, как оно было прочитано, управляющая гостиницей вместе с сыном, вооружённые до зубов тряпками, щётками и моющими средствами атаковали её номер. И меньше чем через час он сиял чистотой, а на столике у кресла красовался блестящий чайник с парой стаканов, и у постоялицы приятным бонусом появилась возможность попить чай, а не давиться всухомятку снеками.

«Любовь к чистоте их теперь никогда не покинет» – хихикнула Чарная и запрыгнула за руль.


И вот квартира. Быстрый приём душа. Александра с вожделением упала на кровать: «Никто не знает, что я приехала. Профессор Лебедянский ждёт только завтра. Проснусь и проверю книги, может там есть что-то о мороке…».

Но тут сон, как если бы орудуя молотом кузнеца, одним ударом размозжил попытку поразмышлять о планах и поглотил уставший разум…

Мутная пелена разрасталась, а какая-то чернота позади Александры неумолимо таяла. Ведомая невидимой силой, она летела в этот непонятный белёсый сумрак. Влажная серость клубилась вокруг. Молодая колдунья уставилась на себя. Наряд был словно из эпохи крестовых походов. Мысли спутались: «Это что монашеский балахон? Чем навеяно? Бабушка-колдунья решила о себе заявить, и опять будет ругать и нотации читать?». Но давно умершая мать отца всё не появлялась, а хмарь, как грязно-белый саван всё сильнее сжималась вокруг Александры. Она коснулась балахона. На ощупь невзрачное сизое одеяние было жёстким, будто сшито из грубого сукна. Тяжёлый капюшон сдвинулся на плечи. При любом неосторожном движении костяная застёжка впивалось в горло. Длинный подол развивался в такт с плетёным пояском. На ногах кожаные высокие туфли со шнуровкой. Во мгле замелькали появляться просветы. Александра пригляделась: «Вулкан, сеть хребтов и гор? Какой же он огромный… Где это я?».

По её коже забегали мурашки, сродни уколам игл. Нутро сжалось. Величественность спящего вулкана, смотрящего на Александру жерлом, будто единственным огромным глазом, заставляла содрогаться. Чарная ругнулась: «Вот так всегда, мечтаешь поспать и отдохнуть в сновидении где-нибудь среди слонов на морском берегу с пальмами, а тебе вместо этого грезиться какая-то мерзкая чушь!».

Она подлетала всё ближе не в силах что-то поменять. Скалистая поверхность сизо-песчаного цвета выглядела как рисунок из учебника кристаллографии: неприступный разросшийся минерал ершился причудливыми радиально-лучистыми и пластинчатыми выростами. Александре померещилось какое-то движение. Всмотрелась. Нет. Это не мираж и не видение. Люди, в таких же балахонах, словно букашки, рассыпанные по гигантским склонам, карабкались неведомо куда.

– Что они делают? – одними губами сказала Александра, и почувствовала, как коснулась каменистой тверди. Ноги немного подогнулись, но она устояла и отошла от края выступа скалы. Было прохладно. В пыльном воздухе сквозил ярко-выраженный запах сернистых соединений со сладковатыми нотками: пахло как от сгоревшего коробка спичек с примесью тухлых яиц. Александра облизала пересохшие губы. На зубах заскрипело. Пыль имела привкус ржавчины. Всё было слишком натурально, чтобы быть обычным сном. Бессилие нагнетало злость.

– Где я, чёрт возьми?! – крикнула Александра.

В гневе она хотела ударить по скале, но вовремя передумав, лишь по касательной дотронулась до мелко-ребристой шершавой поверхности. Как только это произошло, в её голове заговорил неприятный голос, сродни тем, какой бывает у бездушного бота-автоответчика: «Перед смертью древний воин по имени Амур должен был уничтожить подаренную магом стрелу. Но он ослушался. Проводя обряд ликвидации, Амур поверг в прах только древко. А наконечник сохранил, спрятав его на самой высокой горе под Солнцем. Сила, заключённая в наконечнике, имеет неизмеримый энергетический потенциал. Несокрушимый воин завещал эту силу потомкам. Но лишь тот, кто имеет магию в крови, способен отыскать наконечник дивной стрелы. Потомок ведуна, мы отыскали место во Вселенной, где Амур спрятал подарок могущественного мага. Ты избран, чтобы прикоснуться к древней магии. Мы дарим тебе этот счастливый случай. Найди же наконечник! Тот, кто обнаружит его первым, станет почётным членом нашего тайного ордена и получит доступ к особым мистическим знаниям. У остальных так же будет возможность учиться у нас прикладной магии. Помни, ты не сможешь применить здесь ни одно заклинание. Твоё естество приведёт тебя к цели. Отказ участвовать – ликвидация. Отказ вступить в члены ордена – ликвидация».

– Вот я и спряталась в горах от мирских заморочек, – иронично подметила Александра.

Инструкция прозвучала трижды. Голос умолк. Молодая колдунья больше не задавалась вопросами, где она и что с ней произошло. Она поняла, что попала в тот самый колдовской морок, который предрекала Каня. Силок Дивинус сработал. Как безумный зомби, Александра, как и другие участники этого альпинистского марафона, принялась голыми руками штурмовать вулкан, надеясь, что когда выберется отсюда, то вместе с благодетельницей кореянкой, сможет что-то придумать, чтобы избежать участи быть приспешником космических пиявок.

## Глава 7

Нежданно-негаданно оказавшись в необычном сновидении, натолкнувшись друг на друга на щербатом отвесе вулкана, Дима и Мила прослушали инструкцию о поиске наконечника, отбросили недомолвки первых минут и приняли единственно верное решение: осуществить восхождение вместе. Поначалу никаких разговоров о ведических родовых корнях не было. Это стало словно некой выравнивающей их отношения данностью. Но потом, постепенно привыкая к иному общению, интерес Димы стал набирать силу, и любопытство вот-вот должно было взять над ним верх.

Они только что обнаружили просторную лавовую трубку: некогда медленно остывающая лава образовала пещеру-туннель, который, извиваясь как змея, уходил вглубь каменного плато. Вокруг пещеры гладкие скалы. Поскольку летать они не умеют, им придётся идти в темноту, иной дороги нет. Мила, брезгливо сморщившись, расчистила местечко от молочного цвета пузырчатых слизняков и длинноногих красных сороконожек, и присела в просвете между спелеологических образований. Дима устроился рядом. Ему тоже были неприятны все эти склизкие представители здешней фауны, но он утешал себя тем, что данные члены пищевой цепочки, не превышавшие размера ложки, выглядят вполне безобидно. Одежда истрепалась, лица и волосы подростков, покрылись пылью бурого цвета. Они уже не пытались обтряхиваться, позволяя грязи въедаться в ткань балахонов. Обувь вот-вот грозила развалиться.

– Эта непроглядная серость наводит уныние, вроде становится теплее, а она всё не рассеивается, – уставившись в туманную дымку, безжизненным тоном проговорила Мила и еле слышно проронила, – сколько мы уже здесь?

– Порядком. Путешествуя во сне жажды и голода не испытываешь, а вот подпитка сознанию нужна. Моральное истощение ощущается. Думаю, нас ведическая кровь поддерживает, иначе мы бы уже давно в депрессию впали.

– Хм-м-м, сложно сказать. Я никогда ни о чём подобном не слышала.

Дима без какого-либо перехода «подступился» к тому, что его интересовало:

– Я, например, ветром учусь управлять. Воздух – моя родовая стихия. А тебе какая стихия открылась?

– Я изучаю воду, – сдержанно выговорила Мила.

Дима скомкано вставил комплемент:

– Это поэтому у тебя такой запоминающийся цвет глаз? Он мне окрас Чёрного моря напоминает с его насыщенной игрой лазурной палитры.

Мила смущённо улыбнулась:

– Возможно.

– У тебя есть какое-то приспособление или заклинаниями справляешься?

– По-разному, – уклонилась от ответа Мила, остановив попытки к дальнейшим расспросам в этом направлении.

Дроздов немного стушевался и притих. Поведение Наузовой было правильным. Ему не стоило выяснять подробности об уровне её мастерства. Ничья самозащита не должна пострадать от неуёмного любопытства. А он вёл себя как нерадивый новичок. Дима облокотился на округлый каменный отросток и отстранённым тоном продолжил беседу:

– Я читал, что тонкие тела нашего сознания, в том числе состоят из стихий. Поэтому стихийная магия самая сильная. Она может влиять на каждого как снаружи, так и изнутри. Стихия воды главенствует в астральных путешествиях и снах. Если это сон, то вероятно есть разные способы проснуться?

– Меня тоже пугает конец нашего путешествия. Быть в чьей-то орде или смерть, звучит как-то не очень. Я не знаю, что тебе ответить. Это не типичный сон по канонам сновидений.

– Давай попробуем вместе порассуждать? – вызвался Дима.

Мила сделала глубокий вдох-выдох:

– Давай попробуем. В некотором роде, вода ближе всего стоит к мистическому миру, но это только добавляет сложности. Нет чётких границ. Одно явление перетекает в другое.

Он случайно намекнул на то, что они учатся управлять родственными стихиями. – Ты это про то, что воздух и вода это по сути одно и то же, но в разном виде?

Мила закрутила головой:

– Каждая стихия – это иной аспект бытия. Убери одну из четырёх и наш мир, как мы его знаем, перестанет существовать. Станет площе, что ли. А вода, она добавляет многомерности.

– Ты хочешь сказать, что в воде множится реальность, множатся сновидения?

– Я хочу сказать, что каждая капля – это как отдельный космос. Я думаю, что кое-кто специально поместил нас сюда. И только этот кто-то понимает, где выход.

Дима поднялся и, прохаживаясь по пещере, провозгласил:

– Из каждой ситуации есть как минимум три выхода. Мы можем принять решение сделать что-то. Можем принять решение плыть по течению и ничего не делать для спасения. А можем принять решение не принимать никакого решения.

– Мне трудно понять такое воззрение, – растерянно призналась Мила.

– Я предлагаю не идти дальше, а сфокусироваться на поиске выхода.

Мила подскочила:

– Неостроумно! А как же Стрела Амура? Ведь кто-то добудет наконечник, и мощный источник энергии окажется у Этих!

На последнем слове Мила сделала акцент. Дима замер. Пока он думал об их спасении, Мила мыслила о задаче более высокого порядка. Его пробил лихорадочный озноб. Всё, что с ним происходило последние годы, имело мистическую подоплёку: он везде искал подсказку, чтобы выполнить задание Суммумессе. Провидение подкинуло очередной изгиб судьбы, а он, будучи под необъяснимым влиянием Миланы Наузовой, ведёт себя как слепой котёнок. Дроздов ошарашенно прозрел: «А если речь идёт об осколке Коркулум? Этот наконечник может оказаться очередным осколком сердца Вселенной!». Мучавший его столько времени пазл сложился: Милана не агент Дивинус, а жертва их ловушки. Впрочем, как и он сам. Чтобы не потерять лицо и оставить за собой некое первенство, Дроздов обыграл ситуацию. Дима взял за руки Милу и посмотрел прямо в дианитовые глаза.

– Ты готова искать иной способ проснуться?

Ничуть не оробев, она спокойно ответила:

– Да, но не такой ценой.

– Тогда сформулируем нашу задачу иначе. Мы отыщем наконечник и найдём способ, как не отдавать его в руки тем, кто всё это устроил. Мы никогда не станем адептами Дивинус и спасём других потомков ведунов.

Мила таинственно улыбнулась и с восхищением произнесла:

– Вот теперь я вижу острый ум.

Внезапно за спиной Димы, что-то затрещало. Подростки инстинктивно прижались друг к другу и обернулись. Вдали пещеры обвалилось несколько крупных сталактитов. Дима хотел было вздохнуть свободно, но тут отчётливо послышалось шуршание – шум волочения. Из тёмного туннеля в их сторону что-то двигалось.

– Мы здесь не одни, – порывисто прошептала Мила.

«А вот и твари покрупнее нарисовались» – сообразил Дима, присматривая орудие для боя.

## Глава 8

К обеду распогодилось, но задул пронизывающий ветер. Паша, Глеб и Маша торопливо шагали домой со школы. Маша специально дождалась ребят, чтобы обсудить с ними то, что произошло вчера вечером.

– По-моему это несправедливо, – недовольно вещала Маша, сдвинув бровки домиком. – Нас просто отодвинули, как какую-то мелкоту.

Брат, пощёлкивая пальцами, хмыкнул:

– По сравнению с бессмертными нунтиусами мы и есть мелкота.

Степанцев с недовольной миной на лице размышлял про себя: «Критикуешь, значит, предлагай, что-то взамен. А что тут предложить? Дозорные брешь отправились латать. Рядом с Димой дед знахарь сидит, и защитные заклинания шепчет, а тотемный волк Акела сторожит. А мы? Мы самые обычные. Что мы можем предложить?».

– Паш, а ты почему как язык проглотил? – спросила возмущённая Маша, – ты что сдался?

– Ничего я не сдался! Чего попусту воздух сотрясать? Нет у меня идей.

– Оёёюшки! Да тебе всё равно!

– Вот заладила! Не всё равно мне! Понимаю, что пока нунтиусы заняты, Дивинус осколок Коркулум захватить могут. Но куда бежать? С кем биться? Где он, враг? Может, ты покажешь?

Примурлыкивая как Кот Учёный из сказки Пушкина, Глеб с важным видом прибавил:

– И чем биться?

– Вот именно! Чем биться? Мы не маги и не волшебники и всяких колдовских дивайсов у нас нет, – рассержено изрёк Паша.

Маша поджала губки, на глаза набежали слёзы. Степанцев тут же пожалел, что вспылил. Он мягким голосом сказал:

– Не обижайся. Я думаю. Правда, думаю, как помочь. Мне тоже не нравится, что мы в стороне отсиживаемся. Но мы обуза сейчас для нунтиусов. Зачем им бесполезных зрителей с собой таскать? Одна помеха и возня с нами.

– А может нам с духами Чёрного леса поговорить? – робко предложила Маша.

Глеб вскричал как ужаленный:

– Я категорически против!

Степанцев криво улыбнулся:

– Как говорит мой папа «Смелым Бог владеет».

Глеб замотал головой. – На любую пословицу есть другая в противовес!

– И какая, у тебя есть на эту? – хохотнул Паша.

– «Мёртвый храбрым не бывает», – отчеканил Глеб, и грозно произнёс, – даже не думайте! Дозорные заняты. Кто спасать будет?

– Ладно, ладно, остынь. Мы пошутили, – примиряющим тоном произнёс Паша, а сам незаметно подмигнул его сестре. – Мы будем думать, Глеб, будем думать. Все продолжаем думать.

Маша намёк поняла и, когда они проходили мимо продуктового магазинчика, как бы невзначай бесцветно произнесла:

– Я пойду за сладким. Вам что-нибудь взять?

– Мне горький шоколад, – отозвался брат.

Паша же в ответ пожал плечами. Маша скрылась за дверями магазина. Приблизительно через минуту Степанцев, изобразил, что надумал полакомиться солёным арахисом. Бойченко остался ждать у магазина, а Паша рванул вслед за Машей. Спрятавшись за полками с бакалейными товарами, Паша и Маша приглушённо беседовали.

– Глеб не передумает, – уверенно заявила Маша.

– Тогда сами. Но как нам духа вызвать? В Чёрный лес добираться не ближний свет.

– У нас дома кое-что есть. Думаю, Глеб обнаружил несколько забытых книг, которые в библиотеку под дубом надо было вернуть. Вряд ли он изначально их намеренно припрятал. Но сейчас он их тайком изучает. Я нечаянно его застукала, но виду не подала, что поняла, что это такое.

– Ух-ты! Дозорные что-то пропустили, когда временный штаб у вас устраивали! Так, я отвлеку Глеба, а ты поищи что-нибудь. А теперь бежим, пока твой умный брат не заподозрил неладное.

Совершив покупки, они неспешно вышли из магазина. Маша отдала шоколадку брату и сосредоточилась на кремовом пирожном. Паша, набив полный рот, грыз орехи. Глеб, завозившись с обёрткой, которая упрямо не хотела открываться, отвлёкся и упустил произошедшую смену настроения друга и сестры.

У дома Бойченко Паша предложил:

– Глеб, а пошли со мной на тренировку? Ты же давно хотел подержать в руках рапиру или саблю.

Изобразив глубокую задумчивость, Глеб пробормотал:

– М-м-м я не помню, все ли на завтра уроки сделаны…

– Пошли, пошли! Я тебе основные упражнения шашкой покажу. Фланкировка – это отличная гимнастика для разогрева сухожилий. Она укрепляет локтевой и кистевой суставы. Ещё, когда двумя шашками орудуешь, то польза для мозга есть: оба полушария развиваются. Мама говорит это всякие «зажимы» и «блоки» снимает.

– Так и быть. Пойду, – без особой охоты сдался друг.

– На сборы час! – провозгласил Степанцев и помчался домой обедать и переодеваться.

Брат и сестра поднялись в квартиру, где Моцарт обрадованно их поприветствовал, немного повилял хвостиком и лениво побрёл спать на ротанговый диванчик. Ребята разбрелись по комнатам. В предстоящей затее Машу смущало только одно обстоятельство: она не знала, где Глеб спрятал книги. Пришлось пойти на хитрость. Наскоро сменив школьную форму на персиково-бежевый домашний костюм, она проскочила на кухню. Разогрев наваристый борщ, она подготовила сметану в большой пиале, положила перья зелёного лука и почистила зубки чеснока, нарезала чёрный хлеб треугольниками, а сало брусочками, выставила горчицу с хреном. Довольная собой Маша, улыбнулась: определённо на столе было всё так, как любит Глеб. Затем она пригласила брата в благоухающее вкусными ароматами помещение, и тактично начала выведывать.

– Вчера Моцарт какую-то бумажку приволок. Этот хитрец игрушки отовсюду добывает… Оёёюшки! Я её выбросила. А если это твоя была? Если там что-то нужное?

– Что за бумажка?

– Я не разворачивала. Там вроде текст какой-то был. На печатный листок похоже. Потрёпанный такой… песчаного цвета, как в тех книжках, что нунтиусы приносили.

Глеб побледнел и выскочил из-за стола. Выбегая из комнаты, он выкрикнул:

– Сиди здесь, я сейчас!

Маша слушаться не собиралась. Она на цыпочках проследовала за братом. Глеб был в родительской спальне. В приоткрытую дверь, Маша увидела, что брат склонился над нижней полкой комода. Там хранились папины ежедневники и блокноты. Отец часто разъезжал по командировкам и никогда не выбрасывал свои записи, говоря о том, что по ним однажды напишет книгу, а может и не одну. Хихикнув в кулачок, Маша улизнула на кухню, и как ни в чём не бывало, принялась обедать.

Когда Глеб ушёл с Пашей, она закрыла дверь на все замки, дополнительно накинула цепочку и устремилась к заветному комоду. Книг было четыре. Древние переплёты из натуральной кожи издавали запах старой шкуры, от желтоватых страниц веяло древесной мукой и сладковатыми чуть ощутимыми нотками ванили. Язык написания был непонятен. Буквы схожи с кириллицей, но слова звучали абракадаброй. Маша попробовала что-нибудь выговорить и закрыла первую книгу. Вторая и третья также изобиловали непонятными фразами. А вот четвёртая порадовала. В ней были кратко подписанные латиницей картинки с добрыми на вид мифическими существами. Витиеватые узоры, обрамляющие рисунки перетекали со страницы на страницу. Маша так увлеклась разглядыванием, что не заметила, как пролетело время. Дверной звонок прервал её занятие. Наспех спрятав книжки, она как резвая козочка проскакала в коридор.

– Чего замуровалась? – сердито заворчал Глеб с порога.

– Оёёюшки! Это я, наверное, на автомате на цепочку защёлкнула, – сложила руки на груди сестра, и поинтересовалась, – ты один?

– А с кем я должен быть?

– Я не знаю, может быть, Паша с тобой.

– Он на тренировке остался.

– А ты раньше ушёл? Почему?

– Для начала предостаточно, – сердито пропыхтел брат.

Маша не стала больше проявлять интерес о мальчишеских делах. Она ушла к себе в комнату и отправила сообщение Паше: «Времени было мало. Есть четыре объекта для изучения».

В скором времени Паша позвонил другу, с намереньем напроситься в гости.

– Глеб, тут такое дело. Я записку где-то обронил. Ту самую, которую для Маши писал. Ты ничего дома не находил?

– Я нет. А вот Маша сказала, что какую-то бумажку у щенка отобрала и выбросила. Может это она была.

– Да. Ну, ладно. А то, не хотелось бы, чтобы Маша её прочитала.

– В следующий раз будешь думать, что писать, – «подколол» Глеб. – Давай, пока.

Паша отписался Маше: «На сегодня поиски остановлены. Попробуем завтра».

Но ответ Степанцева Машу не устроил. Когда брат засел за учебники, она прокралась в спальню родителей. Вынула фолиант с картинками и бесшумно шмыгнула к себе. Маша в школе учила английский язык. Она решила попробовать перевести со словарём то, что написано под картинками, ведь учительница как-то сказала, что латыни в английском примерно треть. Открыв книгу так, чтобы страницы не поднимались, Маша выписывала слова и искала их значение в электронном словаре. Получалась чепуха. Насупившись, Маша пыталась разобраться в том, что перевела. Под каждой картинкой имелась короткая фраза, которая гласила о том, что надо что-то погладить: «погладь живот», «погладь плавник», «погладь нос», «погладь тело», «погладь хохолок»… Она листала и листала, а перевод был идентичный.

– Этих зверушек неведомых гладить надо что ли? – пробормотала она, перелистывая последнюю страницу.

Внутренняя часть обложки чуть заметно топорщилась. Первая мысль Маши была, что книга расклеивается, она уже хотела её закрыть, но случайно проведя рукой, нащупала незначительную неровность и остановилась.

«Оёёюшки! Да тут карманчик!» – заглянула в открывшийся тайник Маша и вынула тонкое жёлто-зелёное с чёрной каёмкой пёрышко.

Она пощекотала им пальчики, провела по щеке и охнула от внезапного прозрения. – А не тобой ли нарисованных зверюшек погладить надо?!

Пленённая догадкой, закусив нижнюю губку, Маша отыскала самое симпатичное, на её взгляд, животное. Она остановилась на картинке, где была изображена черепаха. Маша погладила пёрышком ногу, как и требовала надпись под рисунком, и ждала. Ничего не происходило. Темнело. Маша поднялась закрыть окно и включить свет. Когда она вернулась, то черепаху в книге не обнаружила. Маша зажала рот руками, чтобы не закричать. Её пробрала оторопь. Минуту назад сердце сумбурно колотилось в груди, а теперь будто ушло в пятки. Она застыла на месте, и медленно водя взглядом, осматривала комнату. Ничего. Маша взглянула в книгу. Ей не почудилось. Надпись «погладь ногу» была, а черепаха со страницы испарилась. Подобрав дрожащей рукой волшебное пёрышко, Маша всхлипнула.

– Ты где черепашечка?

Тишина. Она плаксиво проговорила:

– Я боюсь тебя случайно раздавить. Куда ты заползла, моя хорошая? Только бы ты не застряла где-нибудь…

Справа раздалось шуршание. Маша, икнув, повернулась. На трюмо около зеркала сидела черепаха. Она взобралась на коричнево-жёлтую шкатулку из оникса и смотрелась как маленькая статуя, за одним исключением, эта фигурка моргала.

– Привет! Я Маша. А как твоё имя? – еле ворочая онемевшим языком, промямлила Маша.

Вскинув голову над панцирем, высоким бесстрастным голосом черепаха ответила:

– Хелона.

– Очень приятно. А ты кто?

– Нимфа.

Маша наморщила лобик. Ей всегда казалось, что нимфы это прекрасные божества природы в полупрозрачных одеяниях. А эта представительница рептилий явно выбивалась из образа. Маша собралась с мыслями и сделала предположение:

– Ты покровительствуешь черепахам?

– Нет.

– А чем ты занимаешься?

– Я живой портрет нимфы горы Хелидория. Ты разбудила меня. Что ты хочешь?

Маша растерялась. Ей нужен был дух-помощник, чтобы разбудить Диму, прекратить сонную эпидемию, узнать замысел Дивинус и, если необходимо, спасти осколок Коркулум от них. Но ей ничего не нужно было от ходячего рисунка черепахи. Понимая, что сама совершила оплошность, она присела перед трюмо и жалостливо проронила:

– Это случайно вышло. Подскажи, пожалуйста, как мне тебя вернуть в книгу?

Хелона отрицательно покачала головой:

– Не надо. За твой поступок, я готова тебе услужить. Задавай вопрос.

Маша потёрла носик:

– И что ты можешь?

– Нимфы древнее времени. Я лишь копия, но мне известно то, что даже не все боги Олимпа знают.

– И ты мне всё это можешь рассказать?! – воскликнула Маша.

– Нет. Откройся в чём твоя нужда, и я сама решу, что тебе поведать.

Маша задумалась. Откровенничать с этим, веющим равнодушным холодом пресмыкающимся, не хотелось. Как избавиться от черепахи она не знала. Послышался звук открываемой двери. Моцарт вломился в спальню Маши и запрыгал вокруг неё, намекая на то, что пора на прогулку.

– Мне надо выгулять щенка, – поднялась Маша. – Ты подождёшь меня?

– Человек делает то, что может или должен, а нимфа то, что хочет.

Маша пожала плечами, набросила на книгу шёлковый платок для маскировки, и помчалась с Моцартом в парк. Так быстро она бегала только на физкультуре, и то, когда требовалось на время «сдать стометровку». Вернувшись, Маша узнала от брата, что мама допоздна задержится в галерее. Покормив щенка, она вернулась в комнату. Черепахи нигде не было видно, на зов рептилия не откликалась. Перышко с трюмо пропало. Маша хотела вернуть книгу в комод пока без пера и оцепенела. Платок лежал на полу. Книги на столе не было.

«Неужели Глеб нашёл! Теперь от него достанется!» – обожгли мысли, когда она поднимала платок. Она заметила край обложки книги под стулом и опустилась на колени.

– Да, вот же ты где!

Маша достала фолиант, радостно улыбаясь, погладила, машинально пролистнула страницы и обомлела. Они были пусты. Улыбка мигом улетучилась. Черепаха разбудила весь «зоопарк» и удрала. Идти к брату было стыдно, но ситуация вышла из-под контроля и Маша, отбросив сомнения, побежала за помощью.

Глеб был вне себя от ярости:

– Как?! Как ты могла?! Неужели до сих пор тебе непонятно, что связываться с любой нечистью опасно! Всё сообщество нунтиусов занято поддержанием порядка. Баланс совокупности Вселенных как никогда расшатан. Наступила стадия обострения всех существующих планетарных разногласий. Страшнее то, что пик ещё даже не обозначился. Государства всего мира засасывает ненасытная кровавая воронка. А ты? Чем ты занята? Что ты творишь? Дозорные без остановки ведут возвраты ипостасей по мирам. Они невероятно заняты и боятся, что Дивинус их отвлекают от чего-то более важного. А ты? Вот кто этот клубок глупости будет распутывать? Кстати, это не Пашка тебя надоумил?!

– Нет. Я сама, – проронила Маша. – А что теперь делать?

Глеб судорожно вздохнул и подавлено изрёк:

– Это и мой проступок. Давно надо было дозорным сознаться о том, что у нас магические книги забыли. Тогда ничего бы этого не случилось.

Думая, что буря миновала, Маша подошла к брату ближе, и чтобы как-то его утешить, миролюбиво дала совет:

– Пожалуй, чтобы не так страшно было, нам надо Пашу сегодня пригласить переночевать?

Однако вместо того, чтобы успокоиться оттого, что он с другом разделит невзгоду, Глеб рассвирепел.

– Что думаешь, что только твой во всём великолепный Паша нас спасти может? Мы это заварили, нам и расхлёбывать!

Обескураженно девочка прошептала:

– Оёёюшки! Что же теперь будет?

– Справимся. Вот что будет. Вперёд на поиски зверинца!

## Глава 9

С горем пополам выломав грузный сталактит, Дима вооружился им как каменной сосулькой и, встав перед Милой, ожидал появление зверя. И вскоре тот показался.

– Ой, это же рысь! – воскликнула Мила и выскользнула из-за спины защитника. – Смотри, она на чьей-то шкуре тянет детишек!

Дима и самка рыси уставились друг на друга, не мигая. Мила легонько дотронулась до плеча оторопевшего Дроздова.

– Опусти оружие, рысь никогда не нападает на человека, – попросила Наузова.

Дима отложил сталактит и внимательно всмотрелся в как будто потерявшую к ним всякий интерес пушистую рыжеватую кошку с кисточками на кончиках ушей. Рысь упорно продолжала тащить потомство к выходу из пещеры.

– Что она делает? – задумчиво произнёс Дима.

– Переезжает?

– Кто-то потревожил её семейство, и мама-кошка решила его переместить… Не нравится мне всё это… От кого они спасаются?

Наузова издала непонятные звуки, и сипло произнесла:

– Или от чего…

В конце туннеля заплясали тени. Становилось существенно теплее. Повеяло гарью.

– Лава? Это лава? Началось извержение? – не веря собственным глазам, вскрикнул Дима.

– Землетрясения не было. Возможно, есть трещины в старой, затвердевшей лаве и к ним поднялся горящий поток магмы, – заторможено-отстранённо сказала Мила.

Раздалось шипение. Вдали появилась алеющая огнём жижа. Рысь подобралась к краю пещеры, встала на задние лапы и неистово заскребла когтями. Дима понял, что эта дикая кошка пытается проломить тонкую стенку из окаменелого пепла. Следуя инстинкту, он рванул к рыси, прихватив сталактит, и принялся раскурочивать проход.

– Да! Помоги ей! – возликовала Мила. – Я вижу отверстие под сводом пещеры. Это похоже на выход в тоннель на уровень выше.

Их окружало едкое марево. Рысята жалобно мяукали. Мать когтями, Дима сталактитом, а Мила булыжником пробивали путь к спасению. И вот размер пролома позволил просунуть дикую кошку с малышами. Юные ведуны пропихнули семейство рыси и продолжили работу. Бежать наружу не имело смысла, внизу верная погибель, а окружной тропки наверх не имелось. Дорогу предстояло ещё отыскать. И теперь эта крохотная полость, должна была стать их благословенным приютом. Ещё немного усилий и Дима с Милой вскарабкались в узкий проход. Пространство было тесным, но к счастью не имело тупика. Параллельно основному потоку здесь залегла тонкая лавовая трубка. Сил двигаться не было. Глаза слезились. Прикрыв рукавами лица, юные ведуны через пробитое отверстие с первобытным ужасом и восторгом смотрели как, скворча, огненная река, несущая смерть всему живому, протекает там, где они только что были. Температура росла, невыносимая жара угнетала. Пещера накалилась как духовка. Рысь собрала детёнышей на шкуру и потащила в темноту.

Мила посмотрела на мурчащее семейство.

– Последуем за ними. Рысь обладает великолепным острым зрением.

– Уверена? Откуда такие познания?

– Папа часто в лесу бывает. Он с животными на «ты».

Дима доверился. Ползком они преодолели огромное расстояние. Боясь, что останутся без проводника, потомки ведунов ни разу не остановились и продолжали двигаться за ведомой материнским инстинктом, незнающей устали дикой кошкой, которая их привела в заснеженный край. В небольшом гроте, куда через щель в скале залетали крупные снежинки, можно было выровняться. Мила и Дима тут же этим воспользовались. Снаружи свирепствовала вьюга. Мать улеглась кормить рысят и те довольно заурчали. Всё поменялось с точностью до наоборот: теперь становилось ощутимо холоднее. Лава осталась где-то далеко позади и больше не подогревала гору. Дима приник к щели, и насколько позволяло продолговатое, словно бойница отверстие, попытался изучить обстановку. На белой пустоши кружились завихрения снега. От края до края горизонта торчали острые скалы. Природа благоухала кристальной чистотой. Они попали в заснеженную скалистую колыбель по форме похожей на корону. Юный волхв отодвинулся назад, потирая замёрзший нос и постукивая зубами, он сообщил:

– Дело плохо. Лыж у нас нет. Снегоступы сделать не из чего. Хотя это всё не поможет. Лазить по ледяным скалам мы всё равно не умеем…

Мила отмахнулась:

– Не ной! Мы не профи-скалолазы, но в горы всё равно пошли. И сейчас не свернём!

Дима нарочито бодрым голосом изрёк:

– Никто не говорит, что надо сворачивать. Надо придумать способ как безопасно преодолеть ледяные сугробы.

– Я уже придумала. Рыси нужно есть. Она скоро пойдёт на охоту. По её следам мы и двинемся.

Для Дроздова предложение выглядело полным безумием. Дима еле сдержался, чтобы не наговорить язвительных дерзостей. Он посмотрел на кормящую мать, которая была размером с крупную собаку: «Ладно, расковырять дыру, чтобы просунуться наружу. Мы это провернём. Опыт есть. Но как можно пройти по следам длиной с полступни?».

Мила словно прочитала его мысли:

– Рысь выберет дорогу, по которой сможет вернуться с добычей. Они охотятся не только на соболей, но и на косуль и даже огромных оленей. Едят добычу несколько дней, припрятав в снегу, как в морозильнике. Рысь не будет устраивать кладовую припасов вдалеке от гнезда. И охотиться будет на нечто большое, чтобы реже оставлять детишек без присмотра.

– Звучит ровно. Только как быть с тем, что там мертвецки холодно и …, – начал было Дроздов, но Наузова прервала его на полуслове.

– Не замёрзнем, если будем идти не останавливаясь. Шкуру, на которой рысята лежат, позаимствуем, – и тут она, как ему показалось, с издёвкой спросила, – ты что забыл, что любое промедление равносильно тому, что кто-то другой первым найдёт наконечник стрелы Амура?

Ненароком Мила создала избыточное психологическое давление, слишком часто играя на чувстве вины и страхе потери артефакта, и тем самым словно сорвала все защитные механизмы с терпения Димы. Он взбрыкнул как норовистый жеребец.

– Так нельзя! Нужно всё обдумать! Спешка – это гибель!

В лабиринте пещер эхо затеяло перекличку, скандируя слово «гибель». Вздёрнув нос, Мила выкрикнула:

– Ах так! Вот и обдумывай!

Она повернулась к Дроздову спиной и принялась ковырять отверстие наружу. Неконтролируемая ярость от такого поведения застелила Диме глаза. У него появилось желание стукнуть эту воображалу и зазнайку чем-то увесистым. Исступлённый взгляд помчался по пещере, и тут юного волхва осенила яркая идея. Он ухмыльнулся. Гнев улетучился так же внезапно, как и появился. Дима присел, вытянул ноги и вальяжно изложил:

– Я отдохну пока. Если понадоблюсь, толкни, поделюсь соображениями.

Послышалось недовольное бормотание и сопение, удары участились. Наузова, с гневным прищуром и раздувающимися как у дракона ноздрями, расширяла проход. Дима ждал, когда с Милы сойдет спесь, и она снизойдёт до разговора. И вот, запыхавшись, она присела рядом. Отверстие увеличилось незначительно, а силы у неё закончились. Какое-то время они поиграли в косые переглядывания, а потом в ковбойские пристальные гляделки. Дроздов ждал и дождался. Мила ровным тоном изрекла:

– Надеюсь, ты придумал нечто легкое для исполнения.

Пусть это было сказано свысока, но Дима был рад тому, что применив тактику выдержки, в этот раз укротил строптивый характер Наузовой.

– Мы не пойдём наружу. Наконечник стрелы воин Амур спрятал. А где обычно прячут сокровища? Правильно. В пещерах. Это обозначает то, что искать надо в горе, а не на её поверхности.

– Очень остроумно! Но только как мы это сделаем без огня, господин мудрила?

Дима почувствовал нотки раздражения и зависти: «Ей не нравится, что я оказался умнее! Ах, да мы соревнуемся! Что же посмотрим кто кого!». Не выдавая мыслей, он проигнорировал мелочное оскорбление и равнодушно произнёс:

– Всё что нам нужно, у нас есть.

Дроздов принялся рыться в раздробленной скалистой породе и что-то собирать. Недоумевая, Мила молча таращилась на него. И тут, когда Дима оторвал часть подола от балахона и завязал его на тонком сталактите, она, заинтриговано сказала:

– Ты хочешь сделать факел!

Снисходительно улыбаясь, Дима протянул ладонь с кубической формы камешками, имеющие латунного цвета грани:

– Это пирит. Данный минерал древние люди использовали, чтобы добывать огонь. Я видел, как на первобытной стоянке у нас под Воронежем молодые ребята-экскурсоводы на спор из него высекали пламя. Покорпеть придётся немало, но это возможно.

Через некоторое время Дима, став от потуг пунцовым и покрыв металлическими блёстками пол грота, добыл долгожданную искорку, запалил факел и тут же предостерёг:

– Двигаться нужно быстро. Разогрев потолок, пламя способно разрушить пещеру или вызвать оползень.

Мила безропотно кивнула, и они проскользнули в боковой лавовую трубку, до верха которой свет от факела почти не достигал.

## Глава 10

Взвинченная собственной нерадивостью, Маша стояла у входа в свою комнату, пока Глеб просматривал древний фолиант. Она в импульсивном темпе накручивала локон на палец. Неожиданно брат резко стукнул ладонью по столу, повернулся с распахнутой книгой и спросил:

– Это у тебя шутка такая?

Сестра обескуражено обнаружила, что диковинные существа вернулись.

– Клянусь тебе! Их там не было! Ни одного!

Маша принялась судорожно листать пожелтевшие страницы:

– Смотри, черепахи нет! Нимфа пропала!

Глеб развернул книгу к себе и хмуро заскрежетал зубами:

– Хм-м-м не все зверята вернулись с прогулки…

– Я здесь, – послышался бесстрастный голос Хелоны.

Брат и сестра немедленно обратили взоры на трюмо. Черепаха с волшебным пером выползла из-за ониксовой шкатулки. Маша сердито уставилась на нимфу и взыскательным тоном потребовала ответа:

– Мне же это не привиделось? Где вы все были?!

– Что копала, в то и сама попала. Думала я сбежать от тебя. Ты меня на это сподвигла. Пробудитель без присмотра оставила.

– Что? Что оставила? – огорошенно переспросила Маша.

Хелона двинула лапкой перо:

– Это он…, – нимфа тихонько вздохнула и продолжила признание, – заиграла во мне свобода давно вожделенная. Думала, оживу навсегда, избавлюсь от книжной темницы. Жить буду, где вздумается. Собратьям помогу. Но не стало по моему желанию. Жрец, что сотворил эту книгу для хранения особых сведений, накрепко связал нас заклятием. Далеко друг от друга не отойти, да и оживаем лишь на тот срок, что для ответа отведён. Кто-то дольше живёт, кто-то короче, кому как с длиной пророчества повезло или с размером мифа. Слушается нас Пробудитель, да толку, коли возвращаемся без конца обратно. Спрашивай, что тебе надо и пойду я, опостылело мне тут всё.

Печаль пронзила отзывчивую Машу, негодование отступило, набежали слёзы. Она посадила Хелону на ладонь и, нежно поглаживая нимфу, произнесла:

– Оёёюшки! Бедьненькая ты моя! Я не знаю, что спросить. Как же тебе помочь?

– Ну-ка подожди, – холодно произнёс Глеб, и строго спросил у черепахи. – Расскажи мне подробно, на что ты способна?

Возмущённая таким неучтивым напором сестра, прервала его и выступила как защитница нимфы:

– Неужели тебе её не жаль? Ей надо помочь! Вечно ты всех во всём подозреваешь! Ну, Глебушка, не темнит она, я это чувствую.

Глеб смерил ропщущим взглядом младшую сестру, но воинственность в ней ни на йоту не отступила, вдобавок она обиженно надула губы. Видя такую неприступность, и зная фирменную несговорчивость и упрямство в самые неподходящие моменты, он сменил подход. Изобразив улыбку великосветского джентльмена, Глеб галантно осведомился:

– Дорогая Хелона, я всецело проникся твоим горем. Позволь узнать о тебе побольше, чтобы попытаться быть полезным.

Нимфа качнула головой и на манер искусного чтеца рассказала историю создания книги. – Некогда жил один Дельфийский жрец по имени Влассис, практикующий магию разума. Он был известен как превосходный оракул. Его пророчества славились удивительной чёткостью. От зари очередь из страдальцев к его дому выстраивалась, и стар там встречался, и млад, и голодный бедняк горемычный, и сытый вельможа царём обласканный. Прознал Влассис в ведении, какая к старости его участь ждёт, что память сильно подводить станет. И тогда, он создал необыкновенную книгу, в которой сохранял предупреждения, полученные от Вселенной, но только важные и касающиеся будущего, ибо мещанские предсказания для простых смертных были без надобности. Хотел он книгу передать в гильдию оракулов, да не успел. Долго его труд по разным хозяевам путешествовал, пока наконец-то не оказался у одного мудреца, который и разгадал истинную ценность книги и припрятал её от алчных людей. А кто не алчный? Дай гору золота, корону надень, и только тогда вскроется каков человек…

– Не отвлекайся, пожалуйста, – поторопил рассказчицу Глеб, услышав, как Моцарт затеял какую-то возню в коридоре.

Маша на мгновение тоже насторожилась и прислушалась. Ей уже не раз «влетало» от мамы за игры щенка без присмотра. Но помня, что мячик она запрятала высоко, Маша не шелохнулась.

Хелона продолжила:

– Понимая великую значимость сборника пророчеств, жрец изготовил его так, что ни один вор не догадается, какие сведения там хранятся. Для непосвящённого человека это выглядело как простая детская книжка с картинками из мифов. Ребёнок, выполняя задания, как будто должен был изучать части тел существ из древних легенд. Пробудитель хранился в ней же, припрятан в неприметном кармане. Книга лежала в открытом доступе и тайника не требовала. И что важно, всегда была у Влассиса под рукой. Почувствовав приход прозрения, он будил помощника на картинке. Затем бормотал предсказание в момент видения и помощник запоминал всё, что было нужно. Кроме того в каждого из нас он вложил былины, сказания и другие произведения и иногда демонстрировал книгу друзьям-магам, как забаву: я с собратьями читала для гостей древние поэмы или пересказывала биографии прославленных людей. Для утехи эта вещица думали даже самые приближённые ученики жреца.

Глеб вновь направил нимфу, куда ему было нужно:

– Как именно работает механизм превращения в рисунок?

– Влассис повторно гладил нас пёрышком.

– И всё? Это единственный способ? – осторожно уточнил Глеб.

– Как оказалось, нет. Если нас не погладили, то перо само нас находит, и исчезаем, – заохала нимфа.

– А почему ты до сих пор не исчезла? В тебя, что больше чем в других мифов закачали или, как и все черепахи, ты долгожитель? – спросил Глеб, мягкостью тона, маскируя сарказм.

В коридоре раздался грохот, который уже нельзя было игнорировать.

– Да что там такое?! – не выдержала Маша, положила Хелону на трюмо и выбежала из комнаты.

Черепаха взобралась на шкатулку из оникса и спокойно проговорила:

– Ты, как и любой мужчина от природы подозрителен, я не в обиде на тебя.

Не сменив настрой, Глеб откровенно высказался:

– В отличие от моей наивной сестры я наблюдаю несколько шероховатостей в твоей мнимо складной истории. Как так получилось, что мы друг друга понимаем? Каким образом ты выучила современный русский язык? Почему ты до сих пор не исчезла как твои собратья? Почему они так быстро превратились в картинки, а ты нет? Насколько я понимаю, объём информации в вас такой, что можете и год, а то и больше вещать без остановки. А тут что-то не всем свезло…

– Никогда не спрашивай о том, что тебя не касается, и никогда бед не будешь иметь, – равнодушно изрекла нимфа.

Глеб нахохлился, но не успел ничего сказать. Вернулась Маша с металлической коробочкой, на которой значилось «чай». Она была чем-то расстроена. Из коридора доносился звук запертого в кухне недовольного Моцарта.

– Что натворил? – постно осведомился брат.

– Моцарт молодец, – плаксивым голосом выдавила Маша, – а вот я дурочка доверчивая. Она протянула коробочку. – Смотри, кого наш питомец обнаружил.

Всё это время Хелона молча наблюдала за разговором. Но тут она обеспокоенно вытянула шею с намереньем посмотреть, что принесла Маша. Глеб открыл крышку. На него осерчало воззрился белый конь с крыльями. Он заржал, мигом взлетел и приземлился рядом с черепахой.

– Во как, – хмыкнул Глеб и посмотрел на нимфу. – Кого ещё надо поискать, пока наш щенок кого-нибудь из твоих собратьев не растрепал?

Но ответ Хелоны ошеломил и брата, и сестру:

– Я впервые вижу этого Пегаса.

Конь выступил вперёд и пафосно провозгласил:

– Это потому, что я распорядитель книги. Влассис обязал меня блюсти духовно-нравственные скрепы, которыми он дорожил. Я тот, кого не надо погладить магическим пером, чтобы услышать историю или предсказание. Я тот, кто бдит каждого персонажа из сборника пророчеств Влассиса. Я тот, кто является гарантом того, что ни одно магическое создание великого оракула никому не причинит вред и не обманет, будет доступным для понимания каждого и подарит утешение.

Снисходительная улыбка превосходства промелькнула у Глеба, он защёлкал пальцами:

– Я понял. Этот сборник предсказаний работает по принципу голосового помощника Алиса. Задай вопрос, получи ответ. И продвинутый дружелюбный модератор тут же, следит, чтобы настройки не сбились.

Маша поправила:

– Голосовой помощник Хелона.

– В конкретном случае, да. Если остальные… Э-э-э создания начнут с нами сотрудничать, то имён будет больше, – Глеб уважительно склонил голову перед крылатым конём, – спасибо, Пегас. Все старые вопросы отпали. Появился новый. И как давно ты поселился у нас в квартире?

– Как только эта книга, – Пегас указал копытом в сторону стола, – появилась в вашем доме. – И не стоит беспокоиться, мы с вашим пёсиком частенько играем, а до моих подопечных ему не добраться: я всегда на страже.

Сложив руки на груди, Маша воскликнула:

– Оёёюшки! Как это всё премило!

Посерьёзнев, Глеб пару раз безмолвно прошёлся по комнате, уподобившись маятнику, и поразмыслив, сказал:

– Книги я верну в ближайшее время обратно в библиотеку, обещаю. Что же пора заканчивать этот спектакль. Что там нужно сделать, чтобы всё стало как раньше?

Пегас топнул копытом:

– Хелона должна оказать услугу, которую обещала. Честность и верность данному слову – это добрая слава.

Маша развела руками:

– Она не обещала ничего конкретного. Слушать мифы Древней Греции в твоём исполнении Хелона, было бы, наверное, интересно, но мы многое в детстве прочитали…

– А я бы не отказался послушать предсказания будущего, – находчиво вставил брат.

– А ну, да! Если можно то, пусть расскажет, – встрепенулась Маша.

Пегас ударил копытом:

– Да будет так. Хелона, озвучь последнюю запись из глобальных пророчеств, ибо остальное уже свершилось полностью или частично, а в нём найдётся прок.

– Да будет так, – вторила нимфа и стала нашёптывать таинственным голосом, – не простые грянут времена, тяжкие и скорбные…

От такого вступления Глеб напрягся. Лоб будто сдавило пыточными тисками, а пульс неимоверно участился от мысли: «Куда уже хуже?!».

А черепаха мистически возвещала:

– … Природа будто забудет привычный календарь: жара и холод будут атаковать. Оттого голод начнёт свирепствовать. Страшные ранее неведомые болезни поглотят и людей и животных. Полчища вредоносных насекомых несметно возрастут. Прокатятся по странам бедствия стихийные. Рухнут непрочные союзы. Оспариваться будут людские ценности. Вознамерятся некоторые уподобиться зверям, ибо у них померкнет разум. Перевернётся сознание людское: белым начнут называть чёрное, а чёрное – белым. Корысть в сердце человека вытеснит миролюбие. Целые народы погрязнут в старых распрях. Но упование существует. Восстанет великая страна, сильная многонациональным духовно-нравственным единством. Вскроет злой умысел нелюдей. Но не все услышат поначалу её речей здравых, и тогда обратит она праведным мечом половину мира в искупительное пламя. Долго будет пламя бушевать. Прозреют народы от того священного огня. И станет эта страна домом для очистившихся от скверны. Нескоро мир восстановиться. Однако же успокоится рокот безумия. Пройдут все главные сражения. Но искры пороков сохранятся, и будут повсеместно проявляться, ибо не каждый тлеющий уголёк приметен даже самому зоркому оку.

Маша громко всхлипнула:

– Оёёюшки! А что-то хорошее предвидится?

– Это мне неведомо, – чёрство прозвучал ответ Хелоны. – Мне пора.

Пегас взмахнул крыльями, перо взмыло в воздух, коснулось лапы черепахи, и та обратилась в плоскую картинку.

– Не ахти как-то, – невольно вырвалось у Глеба.

– Ты разочарован? – осведомился Пегас.

– Не то чтобы… Всё это уже началось. А то, что не сбылось пока, уже не только аналитики предсказывают, но и обычные думающие своим умом граждане подмечают. Неново это, мрачно и гнетуще.

– Мне нечем тебя утешить, – с прискорбием произнёс Пегас.

И тут Глеб с интересом взглянул на коня:

– Ну, почему же? Очень даже можешь. Ты же, как самый главный, как распорядитель книги пророчеств, как блюститель воли почтенного оракула способен подсказать, нет ли среди предсказаний и того, в котором говориться о том, как справиться со странной сонной эпидемией. Мой друг, он молодой волхв, недавно уснул и не просыпается.

Пегас величественно взмахнул крыльями:

– Были у мудрейшего Влассиса такие строки. Внимай же юноша. Испытание энергией любви обрушиться на молодых магов. Пройти им путь придётся на четвёртом красном шаре внутри божественного вулкана. И те, чей жар в груди сильнее не сгорят в его огне.

Глеб поблагодарил крылатого сказителя одним кивком, моментально зависнув над расшифровкой пророчества как озадаченный сложным заданием компьютер, а Маша воскликнула:

– Пегасик, подожди, пожалуйста!

– Что такое? Мы в расчёте! – с напускной суровостью, изрёк крылатый конь.

Маша присела напротив него, и чтобы брат не услышал, тихо прошептала:

– Вас уже всех можно выпустить. Уже всё сбылось. Твоим подопечным необязательно томиться в темноте пыльных страниц. И ты сам можешь быть свободен. Мир посмотрите.

Пегас сложил крылья:

– Но как мы увидим мир? Моя сила весьма ограниченная. Посмотри на нас, мы такие мизерные. Что мы можем?

– Оёёюшки!

Маша посмотрела на брата и догадалась, что он всё слышал:

– Братик, ты же умный, сделай что-нибудь, а?

Щелчок пальцев Глеба и Маша захлопала в ладоши:

– Ты что-то придумал!

Довольный тем, что выдался случай проявить смекалку и высказать признательность крылатому помощнику за подсказку, Глеб поделился идеей:

– У нашей мамы-художника есть одна старая картина. Там много природы и какие-то развалины. Заказчик в последний момент передумал покупать, и полотно осталось. Предлагаю туда подселить наших друзей. Работы мамы часто выставляются в галереях. Когда это происходит, она все картины из дома забирает на выставку. Таким образом, у всех этих зверюшек появится шанс посмотреть мир. Думаю, что нунтиусы такое одобрят. Мы уже выяснили, что это безобидные создания. Однажды картину купят. Представьте, как обрадуется какой-нибудь ребёнок, если к нему в гости будет приходить друг с картины и рассказывать древнегреческие мифы.

– Я бы хотела себе в детстве такого друга! – подпрыгнула Маша.

Пегас завздыхал:

– Я бы очень хотел жить среди деток и мои подопечные, я думаю тоже. Но сколько же времени пройдёт, пока мы найдём себе маленьких друзей?

Маша подскочила:

– Я знаю, как мы поступим! Мы подарим мамину картину с вами в детский дом!

– Мы так давно преданы забвению, так долго неподвижно существуем… Если бы не ваш щенок, мне бы было, как всегда, тоскливо и одиноко, – Пегас взмахнул крыльями, – да будет так, но с одним условием: если все мои подопечные согласятся.

Маша схватила перо:

– Я помогу с побудкой! Пегасик, подсказывай, кому, что гладить надо, а то я со словарём долго возиться буду.

Оживление зверинца прошло довольно быстро. Мифические создания столпились на ковре. Пегас объявил о решении, и после получения единогласного ответа «за», Глеб принёс картину. Сказочные существа вольготно разместились. Пегас с Машей спрятал перо-Пробудитель между полотном и рамой и тоже застыл неподвижным рисунком.

Маша сжала кулачки:

– Завтра же утром отнесём картину в детский дом! Рядом с храмом Рождества Христова в Юбилейном микрорайоне есть такой. В церкви ведь можно будет просто так оставить подарок.

Глеб утвердительно кивнул и задумчиво протянул:

– Надо ещё найти способ встретиться с нунтиусами, чтобы помогли с расшифровкой предсказания.

Сестра показала брату язычок и проворковала:

– Тот, кто ищет, тот найдёт!

– Действовать нужно сообща, – парировал Глеб, и строго добавил, – со сказочным зоопарком всё могло закончиться плачевно.

– Вот я тебе и сообщаю. К нунтиусам, как и раньше, обратимся через сайт тёти Лизы, она его регулярно посещает, – задорно рассмеялась Маша.

## Глава 11

Встреча с дозорными во время прогулки с Моцартом в парке прошла следующим вечером в сжатом формате и в усечённом составе: прибыл только Константин Евгеньевич.

Под хмурым небом бывалый астроном с не одним веком практики за плечами сразу же разгадал координаты, скрытые в пророчестве и подкинул Глебу с Машей ещё загадку.

– Ребята, красный шар, на котором существует божественный вулкан, насколько мне известно, совсем рядом. Олимп на Марсе. Вот вам и красный шар: планета Марс. Вот вам и божественный вулкан: гора под названием Олимп.

– Оёёюшки! Как же Дима там дышит?! Там же воздуха нет! – взвизгнула Маша так резко, что Моцарт оставил в покое палку и, энергично оглядываясь, стал в боевую стойку для защиты хозяйки.

Константин Евгеньевич поспешил успокоить:

– Полагаю, он с другими юными магами попал в то время, когда Марс был живой планетой.

Пришёл черёд заволноваться Глебу:

– Насколько живой? Кто его населяет? Что за форма жизни?

– Это мне не известно. В разные периоды времени, там разные цивилизации существовали.

– А животный мир, как представлен? – продолжил выспрашивать Глеб.

– Размеры и формы могут быть самими разными, – уклончиво проговорил дозорный.

– Причём здесь животные? Надо думать, как Диму оттуда вытащить! – возмутилась Маша.

– На Марс мы не полетим. Это исключено, – сосредоточился брат.

– Вот он капитан Очевидность, – язвительно изрекла сестра и встала в надменную позу.

Дозорный деланно кашлянул:

– Не ссорьтесь. Вы вместе нашли отправную точку для объяснения загадочной сонной эпидемии. Я передам остальным пророчество. В некотором роде я начинаю понимать, с чем мы имеем дело.

– И с чем же? – полюбопытствовала Маша.

– Все мы дети Вселенной. Она наш родитель и учитель. Человек развивается, проходя испытания. Дима должен сам пройти путь, который ему выпал.

– Что?! Да как же так?! Дима наш друг! Мы его не бросим! Так нельзя! – наперебой загалдели брат и сестра.

Константин Евгеньевич выставил ладони вперёд. – Не нападайте, а выслушайте. Многие вещи предопределены. Зло затачивает разум добра. Магов отправили на экзамен, и вмешиваться нельзя.

Маша вспыхнула недовольством:

– А если это для нас экзамен? Проверка на прочность дружбы?

Дозорный был неумолим:

– Не всякая услуга уместна. Нельзя уподобиться медведю и принести неприятности.

Замотав головой, Глеб отрывисто произнёс:

– Никто не хочет сделать хуже. Медвежья услуга не наш способ помогать. Мы переживаем за друга. Что будет, если он не справится?

Нунтиус выдержал прямой взгляд негодующего Глеба:

– Я дозорный и выполняю свой долг. Дима была призван Суммумессе. Вы соратники юного волхва. Ищите ответ в собственном сердце. Мне пора.

Константин Евгеньевич скрылся за деревьями и, воспользовавшись магическим перстнем нунтиуса исчез. Недоумённый Моцарт, нюхая холодный воздух, бегал по округе в поисках дозорного, а сестра с братом некоторое время стояли в оцепенении.

– Следующий ключик, – проронила Маша.

– Что?

– Нам нужен следующий ключик, который приоткроет тайну.

– Если туда ведёт дорога не только для магов, то мы её обязательно найдем, – клятвенно пообещал Глеб. – Мы расшифровали часть пророчества. Теперь надо понять, что такое испытание энергией любви.

– Оёёюшки! Вот это вопросище, – охнула Маша, схватившись за щёки, и тут же предложила, – слушай, а давай маму спросим?