# Оковы снов

Женя Ео

Кей кажется, что сердце навсегда застыло в тот страшный день – день гибели предначертанной пары. Она бежала с родной планеты и от себя, но сны настигают её, раз за разом повторяя кошмар. А на новом месте работы ей снится кто-то ещё…Оттает ли Кей в бескрайнем мире снега и ледяных гор, чтобы впустить в сердце новые чувства?

## Глава 1

Яркий свет бил по глазам, Кей щурилась и прикрывалась ладонью. Она смеялась, пробираясь вслед за Вэноа по зарослям, парящим от полуденного зноя. Трава щекотала босые ноги, ветви деревьев так и норовили хлестнуть по лицу, но больно не было, наоборот – приятно, успокаивало разгорячённую кожу. Кей слышала мерный шум воды вдалеке, видела спину идущего перед ним Вэноа, чувствовала ликование и лёгкость от по-детски бесхитростного счастья – просто сейчас, просто потому, что хорошо… Она уже знала, что это всего лишь сон. Сон, который повторялся бесчисленное количество раз. Кей знала, чем он закончится – поверх радости накладывалось щемящее чувство безысходности. Тревоги.

Несколько лет назад, когда сны только начали сниться, она пыталась что-то изменить – предупредить Вэноа, закричать в последний момент, дёрнуть за руку, но голос её не слушался, рот раскрывался в немом крике, а ноги, словно жившие отдельной от разума жизнью, бежали туда, куда им положено. По сценарию сна. Со временем Кей смирилась и покорно досматривала сон до конца. Вот и сейчас всё повторялось – беспомощность душила, она пыталась как могла оградить сознание от боли, но была вынуждена следовать за Вэноа, чтобы…

– Эй, красавица, проснись, скоро стыковка! – из сна Кей вырвали окрик и резкое потряхивание за плечо.

Не сразу сориентировавшись, она едва не подскочила в кресле, ремни не дали. Успокоилась, замерла, выдохнула. Табло в конце салона сообщало, что до стыковки остаётся семь минут.

– Спасибо, – Кей поблагодарила соседа напротив. – Да не за что, – мужчина в годах дружелюбно улыбнулся. – Мне показалось, что тебе кошмар снится. – А-а-а?.. – застыв с непонимающим взглядом, Кей не сразу догадалась, о чём речь. – Да, наверное, я не запоминаю снов.

Для пассажиров стыковка проходила незаметно – зелёные буквы оповестили, что можно отстёгиваться и направляться к выходу. Наконец Кей и остальные на борту лайнера прибыли на перевалочную базу, важную точку пути, из которой расходилось множество маршрутов. Людской поток разделился на траволаторах – большинство спешило к линии выдачи багажа, а Кей вместе с дюжиной пассажиров устремилась к региональному терминалу. Её транспорт прибывал через три часа, делать всё равно было нечего, и в ожидании она присела на металлическую скамью. Кей достала из рюкзака питательный батончик, не с первого раза справилась с упаковкой и вонзила зубы в безвкусную массу. Конечно, можно было приобрести обед в кафетерии станции, но в приоритетах вкусная еда не числилась – лучше сэкономить почти сотню кредов. Когда прибудет на новое место работы, её покормят – работодатель обеспечивал своих сотрудников от и до: начиная с еды и заканчивая одеждой, стоившей с учётом особенностей климата недёшево.

Люди сновали мимо Кей, которая, запив свой скудный обед водой из бутылки, наблюдала за ними: в основном мужчины, в одиночку, группами, семей почти не встречалось. На это влияло, скорее всего, расположение станции – вокруг по большей части находились сектора систем с сырьедобывающими планетами либо с теми, что были признаны перспективными.

Кей как раз направлялась на одну из таких – Кнаере, – работать в бригаде, занимающейся геологоразведкой. В толще горной породы искали, как обычно, крайне ценные полезные ископаемые, ничего нового. Образование позволяло Кей быть оператором на бурильных установках, а вот всё остальное по-настоящему пугало. Не представляла она, как можно выжить при стабильных минус тридцать градусов в условиях полной автономии – связь с цивилизованными секторами была крайне нестабильной, а транспорт на Кнаере летал раз в месяц.

Сейчас это был пассажирский корабль, который доставлял сотрудников к местам работы: у компании было много точек в этом секторе. Кей взошла на борт и заняла первое свободное место в салоне – полёт продлится несколько часов.

О том, что заключила контракт, Кей уже успела пожалеть не раз. Нужны были деньги, а вознаграждение за три месяца непрерывной работы и полное обеспечение от работодателя подкупали – на густонаселённых планетах эту сумму она заработает за год и, как следствие, не успеет оплатить обучение в Университете Кадаби. Так уже случалось – потом опять болтаться несколько месяцев, пока не объявят новый набор и не зачислят снова. По правде говоря, у неё всегда оставался запасной вариант – гильдия для нескольких категорий ксеносов предусматривала льготы при оплате, а некоторым и вовсе выдавала гранты. Кей могла воспользоваться, но не планировала этого делать, она предпочитала, стиснув зубы, зарабатывать на учёбу самостоятельно – тогда тайна её происхождения по-прежнему останется тайной. Пометка в документах о том, что Къялла’ирт Заэлси родилась на не колонизированной людьми планете, мало кого смущала, ребёнок мог появиться на свет во время длительной командировки родителей. Имя вызывало вопросы, но она никогда не представлялась полностью, сокращая до привычного человеческому восприятию «Кей». А при виде миловидной брюнетки с длинными волосами все сразу же забывали про её странные документы. И не пытались докопаться до истины, воспринимая её обычной девушкой, какой она на самом деле не являлась.

Из своих двадцати трёх стандартных лет Кей прожила среди людей семь, первые годы она пыталась адаптироваться к новым порядкам и в полной мере ощущала себя чужеродным элементом – таких и называли ксеносами. Потом, благодаря ошибке в канцелярии вечерней школы и существенно улучшившимся социальным навыкам, её приняли за свою, в Университете Кадаби училась уже на общих основаниях, а не как представитель другой расы. Так Кей было комфортнее – никаких вопросов о родной планете, о физиологии и, главное, о причинах, почему она покинула Реон. Она не слыла общительной, но были и другие студенты, не горевшие желанием общаться по душам. Кей избегала близкого контакта с людьми обоих полов, опасаясь, что это может привести к неправильному, извращённому, с её точки зрения, сексу, и её просто сочли асексуальной. Хотя все годы обучения попытки покорить неприступное сердце голубоглазой красотки со светлой кожей не прекращались. Многие парни, ухлёстывавшие за Кей, были похожи на зачинающих на Реоне: высокие, мускулистые, но никаких эмоций, как и её соотечественники, не вызывали. Сердце по-прежнему принадлежало Вэноа, предначертанной паре, хотя его облик давно уже стёрся из памяти – чёткий образ подсознание вырисовывало только в постоянно мучавшем Кей кошмаре.

– Переодевайся, на поверхность садиться не будем, в капсуле тебя отправим, – суровый старпом транспорта вручил Кей большой бокс, когда до орбиты Кнаере осталось около часа.

Кей послушно взяла пластиковую коробку со своим именем на крышке и припиской «Кнаере», в которой обнаружилась необходимая для работы на планете одежда: три комплекта тонкого термобелья, два промежуточных слоя и верхний комбинезон. Также были перчатки, балаклава, шапка, ветрозащитная маска и тяжёлые даже на вид ботинки. Корпорация «Ксантекс» к экипировке своих сотрудников подходила основательно, предоставляя именно то, что соответствовало условиям работы. Ещё в контейнере имелись новый комм и небольшой пакет с медикаментами.

Переодеваться пришлось прямо в салоне корабля, благо Кей от взглядов ещё пяти пассажиров заслоняла переборка. Индивидуальных кают здесь не было, а санузел – слишком тесный для таких телодвижений. С точки зрения людей, Кей считалась привлекательной: стройная, но без худобы и выдающихся рельефов, а вот для реонской дарующей она была довольно высокой и имела слишком много мышечной массы. Это могло произойти потому, что большинство дарующих ещё в юности были повязаны своими парами и с этого момента их хрупкие тела предназначались только для одного: рождения детей. У Кей же никогда никого не было, вот природа и запуталась – она продолжала прибавлять в росте и совершенно непреднамеренно обзавелась физической силой.

Когда с одеждой было покончено, Кей ещё раз мысленно прокляла день, когда подписала контракт: ходить в нескольких слоях было совершенно неудобно. Укладываться в спаскапсулу – ещё одно испытание для психики реонцев; выросшие в абсолютной свободе на просторах родной планеты, они боялись замкнутых пространств. Но Кей за годы в человеческом обществе пересилила себя, чтобы не отличаться от других – многие всю жизнь проводили на орбитальных станциях и звездолётах, при проектировании которых велась борьба за каждый лишний кубический сантиметр.

Режим сна не был обязательным для стандартной программы посадки на планеты с атмосферой, но Кей попросила об этом – от мысли, что она каждой клеточкой тела почувствует происходящее, но повлиять на процесс не сможет, кожа пальцев в районе ногтей начала неприятно зудеть, а перчатки, сделанные по заранее снятым с неё меркам, натянулись. В обычной жизни она прекрасно умела себя контролировать, но инстинкт самосохранения, присущий, по сути, дикарям, которыми являлись все реонцы, иногда прорывался сквозь выставленную стену защиты.

Закрепив личные вещи в специально предназначенной для них нише капсулы, Кей улеглась поудобнее, позволив системе автофиксации опутать себя ремнями. Выдохнула, когда крышка с лёгким жужжанием сервоприводов встала на своё место. Замок щёлкнул, зуммер пискнул три раза, сообщая об удачной герметизации, и воздух внутри капсулы заполнился усыпляющим газом. Кей отрубилась мгновенно.

## Глава 2

Вэноа за секунду до прыжка обернулся – его губы расплылись в улыбке, детской, но сквозь которую уже проступала мужественность, свойственная всем зачинающим. Почувствовав нечто неуловимое, витавшее в воздухе, Кей опустила глаза, но Вэноа уже на неё не смотрел, два шага назад от обрыва и с разбегу вперёд – в сверкающую воду. Момента, как он достиг поверхности, Кей не увидела, прыгнула сама, на ходу обращаясь – такой трюк они с Вэноа проделывали постоянно. В обличье зверя плавать было проще, да и ощущения совершенно иные. Забава казалась им невинной, но Кей, переживавшая этот сон не одну сотню раз, уже знала, что дно запруды таило в себе опасность.

Под водой, в окружении мириад пузырьков воздуха, Кей не видела очертаний Вэноа. Вынырнула – на поверхности с зеркальной рябью его тоже не было. Глухая тревога начала охватывать её существо, словно вмиг потеряла ровно половину себя, только во сне Кей поняла, что именно так она ощутила смерть своей предначертанной пары. Но та Кей, которая следовала сценарию, продолжала звать Вэноа, нырять и искать его в толще воды, всё больше и больше погружаясь в вязкие объятия паники.

Наконец ей удавалось найти Вэноа на каменистом дне – в человеческом обличье с маленькой красной отметиной на виске; Кей, вновь обратившись и теряя всякие силы, выталкивала его на берег и плакала, покачивая его безжизненное тело на коленях. Плакала каждый раз, понимая, что ничего изменить нельзя.

Плакала четырнадцатилетняя Кей, которая лишилась самого близкого человека, так и не познав его. Плакала и двадцатитрёхлетняя Кей, которая так и не научилась жить без него, хотя пыталась изо всех сил.

Зуммер ритмично давил на перепонки, сообщая о завершённом маршруте. Кей не сразу поняла, где находится. Часть её по-прежнему оставалась во сне, на Реоне, в моменте, когда погиб Вэноа. Пищание автоматики продолжилось, и Кей, сделав глубокий вдох, набрала на консоли нужную команду: крышка начала съезжать вбок.

В капсулу моментально ворвался обжигающе морозный воздух, Кей машинально надвинула ветрозащитную маску на лицо и села. Если верить данным на крупном экране коммуникатора, выданного «Ксантекс» и надетого на рукав комбинезона, место приземления не совпадало с заданными координатами – идти до лагеря предстояло около двух километров. Чертыхнувшись, Кей достала рюкзак с вещами из капсулы, поставила её в режим ожидания и отправилась в путь.

Видимость была практически нулевой, ветер сносил её с ног, какое время суток – тоже не разобрать, оставалось только верить направлению, которое задавал светившийся голубым комм. В какой-то момент Кей охватил страх – вдруг это и есть конец её пути? Она покинула родную планету, как только представилась такая возможность, оказалась не в силах справиться со смертью предначертанной пары. Любимого? Нет, Кей ещё не успела познать любовь как таковую, они с Вэноа были слишком юными для этого чувства, но уже знали, что созданы друг для друга. Им в деревне завидовали – не каждый реонец встретится со своей судьбой, не каждый проживёт жизнь бок о бок с тем, кто идеально ему подходит.

Вот и Кей не удалось – Вэноа погиб, а вместе с ним умерла и половина её души. Конечно, она могла остаться на Реоне, со временем нашла бы себе кого-то. Или её бы нашли – приютили, пожалели. Но Кей не хотела ни от кого жалости – это тем, кто не познал того самого сладкого и одновременно болезненного чувства близости истинного зачинающего, легко рассуждать: найдёшь другого, не все пары предначертаны, наоборот, таких – единицы. Ей же было тяжело смотреть всем в глаза, а представить, что она окажется в объятиях кого-то – невозможно. А если посмотреть со стороны, каково это – сознавать, что твоя дарующая была предназначена другому? Всегда быть объектом для безмолвного сравнения?

Именно эти рассуждения заставили Кей бежать и с родной планеты, и от себя. Сложности с адаптацией надолго отвлекли от ощущения пустоты в душе, а выбранная карьера астрогеолога создавала видимость, что она живёт. На самом деле Кей не стыдилась того, что является ксеносом, а не человеком, больше пугали вопросы о причинах, по которым она навсегда улетела с Реона. Даже спустя девять долгих лет Кей было тяжело говорить об этом, несмотря на то, что она стала старше и, казалось, обросла толстой кожей безразличия при общении с людьми. Однако внутри по-прежнему оставалась той самой плачущей на берегу четырнадцатилетней девочкой, и каждое слово о Вэноа могло невольно выпустить её наружу.

Отчаянно борясь с порывами, которые бросали в не защищённые маской и капюшоном участки кожи колючие заряды снега, Кей шла, спотыкаясь и падая, не переставая думать о том, зачем она здесь. Вот зачем? Что привело её на Кнаере? Что её привело в мир людей? Что удерживает в нём? Всегда одна, всегда замкнута. И всегда думает о Вэноа, даже если сдаёт экзамен или замерзает в сугробе посреди ледяной пустыни. И во сне её не оставляют эти мысли, каждый раз напоминают, что раньше у неё был смысл жизни, а сейчас – нет.

Упав в очередной раз, Кей не стала бороться со снегом, а перевернулась на спину – небо было таким же серым, как и всё вокруг. Дышать стало совсем тяжело. Может, она вообще лежала сейчас лицом вниз, но не понимала этого. Закрыть глаза не могла – знала, что это в последний раз, хоть и хотела встретиться с Вэноа на той стороне. Интересно, каким он стал? Реонцы, как и все язычники, верили в загробную жизнь, люди в большинстве своём – нет. Сама Кей так и не определилась: если есть бог, то по его воле создаются предначертанные пары, но тогда именно бог забрал у неё Вэноа. Тогда зачем это всё? Зачем?

Она в горах, занесённых снегом. Точно не Реон – там Кей никогда не видела снега. Горы были, но выглядели иначе. Солнце слепило, отражаясь от бесчисленных кристалликов снега. Кей сделала несколько шагов – в абсолютной тишине хруст наста отозвался эхом. И тут увидела ЕЁ – о том, что существо было женского пола, Кей просто знала. Это же сон, в конце концов, тут есть свои аксиомы. Монстр был огромным и бесформенным, сливался со снегом, единственное отличие – его шкура не сверкала на солнце. Кей могла разглядеть только клюв и клыки. Она ускорилась. Кей попятилась назад и упала, зарываясь в снег, не в силах отвести взгляд от надвигающейся угрозы. Инстинкты победили – разрывая оболочку из одежды, она начала принимать своё звериное обличье, пусть и не такое грозное, как у монстра, но куда менее хрупкое, чем человеческое тело. Но обернуться не успела, Кей накрыло тяжёлым гнётом, от которого невозможно было даже дышать. Темнота.

## Глава 3

Одежда спасала от холода – Кей не замерзала на ледяной постели, её просто медленно заносило снегом. Вой вьюги накатывал волнами, поглощая все другие звуки. Современные ратраки работали на микрореакторах, так что Кей не услышала огромной машины на гусеничном ходу – увидела сквозь закрытые веки пробивающие пелену метели огни фар. Медленно приходя в себя, поднялась, включила фонарик на комме и начала размахивать руками.

Наконец её заметили – чёрная махина, полупрозрачная от позёмки, двигалась на Кей.

– Где ты, ко всем чертям, шляешься? – недовольно рявкнул бородач-водитель, как только дверца кабины ратрака закрылась изнутри, отрезая просторный салон машины от мира пурги. – Мы капсулу нашли, погрузили. Кружим тут битый час.

Кей не ответила – неловко усевшись на покатом сидении из-за упирающегося в спину рюкзака, приспустила маску.

– Они там в Центре охренели, детей на работу принимают! – воскликнул второй. – Я Зак, бригадир. Это Эммет, старший твоей смены. А тебя как зовут? Документы я смотрел, но выговорить не смог. – Кей. И мне двадцать три, – голос не дрогнул, а броня вновь окутала её тело, хотя несколько минут назад Кей-подросток готова была умереть. А может, и правда умерла. Осталась только взрослая. – Я думал, не больше семнадцати, – оскалился Зак. – Ладно, Кей, сегодня дадим тебе отдохнуть. От газа башка поди болит. А завтра выйдешь в смену. Эммет тебе всё покажет. Уже неделю без оператора работают. – А что случилось с предыдущим оператором? – спросила Кей, при заключении контракта её любопытство не удовлетворили, ограничившись расплывчатой формулировкой: уволился по собственному желанию. – Сам ушёл, домой улетел, – немного отстранённым тоном ответил Зак. – И оставил бригаду без сменного оператора? – Кей рассматривала Зака: на вид лет сорок, давно не брился. Мужчина не вызывал тревоги, но и симпатий к нему не возникало. – А малая шарит, – хрипло вставил свои пять кредов Эммет и на секунду отвлёкся от управления ратраком, бросив на Кей короткий взгляд, который ей совсем не понравился. – Коди тут кошмары снились, что его Снежный зверь сожрать хочет. А потом он якобы наяву увидел чудище и сбежал. – Здесь есть звери? – переспросила Кей. – Да, троих из бригады уже сожрали, – заржал Эммет. – Верь ему больше, – хмыкнул Зак.

Он рассказал немного о деятельности сотрудников «Ксантекс» на Кнаере, пока ратрак двигался по снежным склонам сквозь постепенно затихающий буран. Практически всю информацию Кей успела изучить ещё до подписания контракта. Буровая установка располагалась в горах, там, по данным сейсморазведки, находилось крупное месторождение ценного металла, напыление которого использовали для защиты корпусов космических кораблей и станций от радиации. Если поисковое бурение подтвердит наличие залежей руды, то начнётся разработка, сулящая корпорации огромные прибыли. Как обычно.

В геологоразведочном лагере работало семнадцать человек, включая Зака. Три смены по пять человек и повар, если точнее – оператор пищевого синтезатора, и фельдшер в одном лице. Всё стандартно. Чего Кей не знала – на Кнаере регулярно случался природный катаклизм, именуемый Снежным фронтом. В периоды, длящиеся от четырёх до двенадцати дней, температура опускалась ниже минус пятидесяти, начиналась буря в несколько раз сильнее той, в которую Кей попала. Снежный фронт был опасен и для людей, и для оборудования.

Для прогнозирования этого погодного явления высоко в горах построили метеорологическую станцию. Громко сказано, конечно, для бытовки с приборами и спутниковой антенны для связи с Центром. Добраться туда можно было только на специальных квадроциклах. Или по воздуху.

– На станции во время Снежного фронта дежурят два человека, – сообщил Зак, – а то оборудование частенько выходит из строя. – Понятно. Мне не говорили о Снежном фронте. – Тебе поди ещё об отдельной спальне наплели? – хохотнул Эммет. – Нет, я в курсе, как выглядят жилые комнаты, – покачала головой Кей, тон старшего смены ей опять был неприятен.

Крайне познавательная беседа закончилась, когда впереди показалось несколько сооружений, более всего напоминавших коробки с надписью «Кстантекс» на боку. Так выглядели жилые и хозяйственные блоки лагеря. Буровая же была защищена куполом – чуть выше в горах. Перед ней расположилась стоянка с полудюжиной квадроциклов, допотопной вертушкой, снегоуборочными ботами и ещё одним ратраком. Территория станции была обнесена высоким забором, на нескольких столбах которого Кей заметила автоматические пушки.

– Для пиратов, – пояснил Зак, увидев её вопросительный взгляд. – Здесь есть пираты? – удивилась Кей. – Естественно, в головном офисе тебе не рассказали, – хмуро улыбнулся он. – Прилетают черти иногда, бывает. – Но вы же ещё ничего не обнаружили. – Им не нужен металл, им нужны реакторы, аккумуляторы. Техника. Давно, кстати, не наведывались. Да, Кей, ты хоть оружие в руках держать умеешь? – Конечно, – кивнула она, но, по правде говоря, проходила только стандартную подготовку по самообороне в университете.

Вся бригада никогда не собиралась вместе – одна смена была занята работой. Порода в горах Кнаере была очень твёрдой, потому проходка за день составляла всего несколько метров. И за полтора года работы лагеря месторождение так и не обнаружили. То бурильная колонна упиралась в непреодолимое препятствие, то проходила мимо несущих руду слоёв.

Зак провёл короткую экскурсию по территории – показал самый большой вагончик, где работники принимали пищу и отдыхали, санблок, где мылись и стиралась одежда, и склад, где хранились запасы еды и прочих необходимых вещей, в том числе и сменной одежды, и провёл её к домику, в котором Кей отвели место.

– С другой сменой будешь жить, – отрывисто сказал Зак, указывая на верхний этаж двухъярусной кровати. – Оставляй вещи и в столовую, ужин как раз.

Спросить, почему её поселили не со своей сменой, Кей не успела – Зак быстро вылетел из бытовки. У него хватало дел, помимо новенькой, на поиски которой пришлось потратить полдня.

Мыслей, что ещё каких-то два часа назад собиралась умереть, Кей избегала – по спине пробежал холодок, хотелось стереть этот эпизод жизни из памяти.

Помещение было низким и тесным, а кровати расположены, как в казарме. Правда, многочисленные личные вещи, видневшиеся на покрывалах, полках и даже на полу, говорили о том, что здесь проживают гражданские.