# Железный ворон

Джули Кагава

Добро пожаловать в мир Фейриленда вновь! Перед вами продолжение цикла «Железные фейри» – история Пака, придворного шута, проказника и трюкача.

ПЛУТИШКА ГОТОВ РАССКАЗАТЬ ВАМ СОБСТВЕННУЮ ИСТОРИЮ.

Однажды Робина встречает в Диком Лесу Благой Король и рассказывает ему, что по жилам Плутишки течет необузданная Летняя магия. Король предлагает Паку стать частью величайшего Благого двора.

Вместе с Меган Чейз, Железной королевой, принцем Эшем и убийцей Никс Пак втягивается в опасную авантюру. Им нужно остановить монстра, угрожающего Небыли. Грядут сумерки и расплата. Рано или поздно тени падут на Фейриленд, а Пак столкнется лицом к лицу с главным врагом. Самим собой…

THE IRON RAVEN

© 2021 by Julie Kagawa

Translation copyright © 2023 by Tatyana Dimcheva.

All rights reserved, including the right of reproduction in whole, or in part in any form.

This edition is published by arrangement with Harlequin Enterprises ULC.

This is a work of fiction.

Names, characters, places and incidents are either the product of the author’s imagination, or are used fictitiously, and any resemblance to actual persons, living or dead, business establishments, events, or locales are entirely coincidental.

© Димчева Т., перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

> Поклонникам Пака, которые давно хотели услышать историю из его собственных уст


## Часть I. Мир людей

Давным-давно


Подходящий момент практически настал.

Я выглянул из кустов и усмехнулся. Все было почти готово. На крошечной, скрытой за деревьями полянке, залитой солнечным светом, мерцал кристально чистый источник, привлекая своими искрящимися водами всевозможную живность. Стадо пятнистых оленей склонило к его поверхности изящные шеи под пристальным взглядом большого самца, стоявшего на краю пруда. В зарослях папоротника скакали кролики, а в ветвях большого скрюченного дуба переругивалось беличье семейство. Пели птицы, бродили дикие животные, ветер мягко шелестел листьями над головой. Своего рода исполненная благодати живописная лесная сценка, мирный день в царстве людей.

Скукотища смертная!

Улыбнувшись, я сунул руку за пазуху и вытащил флейту. Этот инструмент – мое собственное творение. Несколько дней ушло на то, чтобы собрать полый тростник, обстругать, соединить разрозненные части воедино и добиться идеального звучания. Теперь предстояло проверить, что получилось.

Подпитываясь чарами окружающего леса, я поднес флейту к губам и выдул одну-единственную ноту.

Чистый высокий звук прорезал тишину, прокатился над рощей, а собравшиеся вокруг пруда животные встрепенулись, широко распахнули глаза и начали принюхиваться. Кролики встали столбиками и задергали ушами. Олени подняли головы, настороженно осматриваясь по сторонам, готовые в любую секунду сорваться с места. Белки прижались к ветвям, их пушистые хвосты подрагивали, звонкие голоса затихли.

В этой внезапно возникшей тишине я сделал глубокий вдох, призвал свою магию и начал играть.

Веселая стремительная мелодия взвилась в воздух. Она кружилась над прудом, достигая слуха каждого живого существа. На мгновение все замерли, затем один кролик начал притопывать. Остальные последовали его примеру, отбивая ритм задними лапками, а олени затрясли головами в такт музыке. Сидящие на дубах белки стали раскачиваться, водя хвостами из стороны в сторону, птицы тоже присоединились к пению флейты.

Подавив улыбку, я заиграл громче и быстрее, втягивая в себя все больше чар и высвобождая их в растекающейся по лесу мелодии.

Взревев, старый олень встал на дыбы и, потрясая огромными рогами, грациозно зашагал к центру поляны, подпрыгивая в такт музыке. Его острые копыта взрыхляли землю и сминали траву. Стадо дружно присоединилось к своему вожаку и тоже принялось отплясывать, а вокруг дикими спиралями метались кролики.

Я ликовал: получилось лучше, чем я надеялся. Мне с трудом удавалось продолжать играть, поскольку растянувшая губы широкая, от уха до уха ухмылка грозила прервать мелодию.

Выскочив из кустов, я поспешил к роще, не переставая искусно наигрывать. Моя песнь набирала силу, и магия росла вместе с ней. Ощущая зуд в ногах, я и сам начал выделывать пируэты, пробираясь к центру поляны. Раздувая щеки, я играл так громко, как только мог; мое тело двигалось почти само по себе, подпрыгивая и вращаясь в воздухе. Вокруг танцевали лесные жители, едва не задевая меня копытами, рогами и мохнатыми телами; они скакали и кружились в бешеном хороводе, самозабвенно носясь по роще. Двигаясь вместе со всеми, я и сам растворился в музыке, волнении и экстазе.

Не знаю, как долго звучала мелодия; половину времени мои глаза были закрыты, и я действовал чисто инстинктивно. Наконец, когда песня достигла крещендо, я почувствовал, что пришло время заканчивать. В последний раз воспарив ввысь, мелодия стихла, дикие эмоции угасли, а пронесшийся по роще вихрь магии рассеялся, вернувшись обратно в землю.

Пытаясь восстановить дыхание, я опустил руки, и мои товарищи-танцоры тоже остановились, тяжело дыша. Огромный олень замер в нескольких футах от меня, склонив рогатую голову, его ноги и бока судорожно дергались. У меня на глазах он задрожал и рухнул, и когда его голова ударилась о землю, изо рта и ноздрей пошла белая пена. Следом за вожаком попадало и остальное стадо: одни животные задыхались, выпучив глаза, другие лежали неподвижно. Вокруг них в раскисшей грязи мохнатыми комочками валялись кролики. Посмотрев на деревья, я увидел у основания стволов белок и птиц, которые посыпались с веток, как только музыка прекратилась.

Я моргнул. Вот так неожиданность! Сколько же времени я играл? Взглянув на виднеющееся сквозь кроны небо, я увидел, что облака окрасились в оранжевый цвет, и солнце склонилось почти к самому горизонту. А пришел в рощу и извлек из флейты самую первую ноту я сегодня рано утром. Похоже, наше дикое торжество продлилось весь день.

«Хм. – Я почесал затылок. – Какое разочарование! Выходит, нельзя понукать этих смертных зверей слишком рьяно, иначе они просто испустят дух. Хм».

Глядя на зажатую в кулаке флейту и задумчиво постукивая по ней пальцами второй руки, я не мог не гадать, окажутся ли люди выносливее диких зверей?

– Эй, паренек! – раздался у меня за спиной глубокий мелодичный голос, и в воздухе разлилась пульсация магии.

Я почувствовал раздражение оттого, что кто-то следил за моим безудержным весельем; в конце концов, именно поэтому я и решил покуражиться в мире людей – чтобы меньше беспокоиться о любопытных любителях подслушивать да подглядывать.

Повернувшись, я увидел замершую на краю поляны конную группу, наблюдавшую за мной из-за деревьев. Сумеречные лошади были куда легче и грациознее своих смертных собратьев и едва касались копытами земли. Всадники оказались рыцарями-сидами, облаченными в доспехи из сплетенных листьев, лоз и ветвей. Я сообразил, что они принадлежат к Летнему Двору. Мне уже доводилось видеть их прежде – как и рыцарей Зимнего Двора. Я даже подшутил над несколькими из них в лесу, хотя они так и не поняли, что причиной мелких досадных промахов был мальчишка из леса, слишком незначительный, чтобы обращать на него внимание.

Но возглавляющий процессию всадник определенно увидел меня, да и его самого не заметить было просто невозможно. Лошадь под ним была насыщенно-золотистого цвета, ярче любого смертного коня, но даже ей не удалось бы затмить своего лучезарного седока. Одет он был в доспехи зеленого и золотого цветов, а его плащ был соткан из цветущих лоз, рассыпающих лепестки там, где он проходил. Из-под покоившейся на челе огромной, увенчанной оленьими рогами короны струились длинные серебряные волосы, а пронзительные зеленые глаза были устремлены исключительно на меня.

Он-то зачем сюда явился? Неужели услышал мою музыку и последовал за манящей мелодией? Вот же не повезло! Я ведь старался не попадаться на глаза Летнему Двору, и этому фейри в особенности. Строго говоря, ничего плохого я не делал; да и фейри мало заботило происходящее в мире смертных. Гибель нескольких лесных существ ничего для них не значила.

Но привлекать внимание одного из самых могущественных фейри в Небыли было опасно. В зависимости от настроения, он мог потребовать, чтобы я «подарил» ему свою флейту, над которой так усердно работал, или играл для него и его рыцарей до тех пор, пока это не перестанет его забавлять. На меня даже могли объявить охоту потехи ради. Владыки фейри непредсказуемы (это всем известно), поэтому я относился к ним, как к спящему дракону: можно незаметно подкрасться и похитить их золото, главное, оставаться при этом незамеченным.

Увы, этот дракон меня заметил.

Предводитель сидов ударил свою лошадь пятками в бока, та вступила на поляну и, топча копытами траву, пошла вперед, пока не оказалась прямо передо мной. Я не сдвинулся с места и вызывающе посмотрел на короля, который, в свою очередь, наблюдал за мной оценивающим взглядом.

– Такой молодой, – задумчиво произнес он. – И так впечатляюще умеешь пользоваться чарами. Как твое имя, мальчик?

– Робин.

– А где твои родители, Робин?

Я пожал плечами.

– Живу сам по себе. В лесной чаще.

Родителей своих я не помнил – если они вообще у меня были. Мои самые ранние воспоминания – это густые заросли, добывание пищи и поиск укрытия, усвоение необходимых для выживания навыков. Но хотя я и был один, никогда не чувствовал себя лишним в дикой природе. Тут мой дом, и так было всегда.

– Хм… – Внушительный аристократ не стал настаивать да выпытывать. Еще мгновение он молча наблюдал за мной с непроницаемым выражением лица, потом наконец спросил: – Ты знаешь, кто я такой, мальчик?

На этот раз я кивнул.

– Вы – король Оберон.

Это было очевидно; Летнего Короля знали все, хотя сам я никогда не видел его лично. Это не имело значения. Королеву Мэб, правительницу Зимнего Двора, я тоже в жизни не встречал, но был уверен, что непременно пойму, кто передо мной, если доведется с ней столкнуться.

– Верно, – подтвердил Благой Король. – Это я. При дворе мне бы пригодился кто-то, наделенный такими, как у тебя, талантами. – Вскинув руку, он указал на меня длинными изящными пальцами. – У тебя есть сила – необузданная, ничем не сдерживаемая Летняя магия, способная посоперничать с той, какой обладают некоторые из моих сильнейших союзников. Такой дар не должен пропадать впустую в лесной чаще. Незачем тебе жить тут, подобно дикому зверю, развлекая пением птиц да белок. Ты должен стать частью величайшего двора Небыли. Что скажешь, Робин? – Король уставился на меня своими похожими на бледно-зеленый иней глазами. – Хочешь ли ты присоединиться к Благому Двору?

Присоединиться к Благому Двору?

Любопытство во мне боролось с непокорностью. Конечно, я был заинтригован. Живя сам по себе в лесу, я мог приходить и уходить по своему усмотрению, но мне здесь было чуточку одиноко. Хотелось общаться с другими представителями моего вида, а не только с лесными тварями и случайными пустоголовыми пикси. И если уж выбирать из двух дворов, Летние владения казались куда приятнее скованных льдом зловещих Зимних земель.

Тем не менее, никогда не стоило соглашаться на первое сделанное тебе предложение. Это было известно даже мне, имеющему весьма скудные познания о разного рода сделках.

– Мне нравится в лесу. – Я скрестил руки на груди и улыбнулся королю. – С какой стати я должен жить при Летнем Дворе?

Благой Король усмехнулся, как будто ожидал такого ответа.

– Потому, Робин, что я правитель. – Он произнес эту фразу так, словно сообщал самый важный в мире факт. – И как Король Благого Двора, могу дать тебе все, что захочешь: власть, богатство, любовь стольких сердец, скольких сам пожелаешь. – Видя, что я морщусь, он умолк. – Но, как я погляжу, ни в чем этом ты не заинтересован. Тогда, возможно, стоит обратить внимание вот на что. У меня много врагов, Робин. Как при дворе, так и за его пределами. Время от времени им нужно напоминать, что нельзя недооценивать власть Лета. Если ты присоединишься ко мне… Ну, скажем так, у тебя будет много возможностей практиковаться в магии не только на лесных зверях.

А вот это уже интересно. Я оглянулся на пруд и лежащие вокруг него неподвижные тела. Бедные глупые животные. Я не хотел причинять им вред, но, похоже, смертные существа очень хрупкие. Я бы с радостью опробовал некоторые свои задумки на ком-то, кто попрочнее, – возможно, даже на самих фейри, а Оберон сейчас махал перед моим носом этой возможностью, как большой яркой морковкой. Казалось, он точно знал, чего я хочу. Вопрос в том, нужно ли мне это?

– Итак, Робин из Дикого леса, – продолжил восседающий на лошади король Оберон, глядя на меня сверху вниз. – Каково твое решение? Готов ли ты стать частью моего двора? Я объявлю тебя придворным шутом, и ты сможешь без ограничений проделывать свои фокусы и заниматься магией. А взамен будешь время от времени оказывать мне небольшие услуги. Договорились?

Что-то грызло меня изнутри, чувство, что это соглашение не совсем такое, каким казалось на первый взгляд. Я и раньше заключал сделки, но только с пикси, спрайтами и парой местных дриад. И никогда ни с кем настолько важным, как правитель Благого Двора. Может, я что-то упускал? Его предложение выглядело слишком хорошим, чтобы быть правдой.

Я поколебался еще немного, потом пожал плечами. С другой стороны, почему бы не примкнуть к Летнему Двору? Что плохого там может случиться? Я жаждал чего-то нового, а если буду находиться под защитой самого короля Оберона, то смогу совершить бесчисленное множество шалостей и проказ, не боясь возмездия.

Будет весело.

– Хорошо, – согласился я, улыбаясь Оберону, который в ответ вздернул тонкую серебряную бровь. – Договорились, король. Я присоединюсь к Летнему Двору с условием, что смогу практиковать свою магию и показывать столько фокусов, сколько захочу.

– Отлично. – Оберон кивнул и поднял обе руки. – Тогда нарекаю тебя Плутишкой Робином, шутом Летнего Двора, – объявил он своим рокочущим голосом, и ветви деревьев задрожали, как бы подтверждая его заявление. Опустив руки, Летний Король посмотрел на меня с неожиданной, почти гордой улыбкой. – Добро пожаловать в Благой Двор, Плутишка Робин. Носи свое имя с честью. Возможно, когда-нибудь оно станет известно всему миру.

### Глава 1. Пак на базаре

Наши дни


Ох, как же я любил гоблинский базар!

Не поймите меня превратно, на самом деле он весьма разношерстный и опасный. Заключишь неправильную сделку, договоришься о чем-то, не подумав как следует, и окажешься проклятым или порабощенным на тысячу лет. Или тебя свяжут обязательством отдать своего первенца (не то чтобы у меня таковые имелись). А то и вовсе получишь в свое владение вещь, которая окажется не вполне соответствующей ожиданиям, поскольку будет то и дело пытаться сожрать лицо своего владельца.

На гоблинском базаре можно было найти все, что угодно. Нужно зелье, которое заставит кого-то в вас влюбиться? Желающие продать такое снадобье обнаружатся буквально на каждом углу. Хотите приобрести лампу с заключенным внутри джинном, который исполнит три желания? Гоблинский базар и в этом поможет; оказывается, джинны не такая уж редкость, как все думают.

О чем забудут упомянуть, так это о том, что от любовного зелья тот, кого вы им опоите, сделается одержим вами, точно маньяк, а джинн исполнит желания самым извращенным и садистским образом, потому что они только так и делают. И узнаете вы это уже после того, как пообещали взамен свою душу, голос или жизнь лучшего друга. Цены здесь высоки – слишком высоки – чтобы кто-то мог заплатить их, не пожалев впоследствии.

Так что да, гоблинский базар – место опасное. Опасное, таящее в себе угрозу… и необычайно заманчивое. Ведь в этом и заключается соблазн, правда? Что есть жизнь без капельки риска? Плутишка Робин никогда не пасует перед трудностями.

Когда я входил в заросшие сорняками ворота заброшенного парка аттракционов, было уже за полночь, и территория в свете полной луны казалась серебристо-черной. За оградой виднелся ржавый корпус колеса обозрения, силуэт которого вырисовывался на фоне неба, нависая над деревьями. Прямо передо мной в грязи замерла старинная карусель; ее некогда яркие лошадки облупились и растрескались, краска и штукатурка осыпались на платформу. Рядом стояла обветшалая будка для продажи попкорна: стекло разбито, зерна давным-давно растащены крысами, воронами и тараканами.

Натянув на голову капюшон своей зеленой толстовки, я шагнул вперед. На меня тут же нахлынули характерные звуки и запахи рынка. Вокруг карусели и по пыльному двору были расставлены сотни палаток, тележек, киосков, ларьков и столов самых разных размеров, превративших ровное открытое пространство в миниатюрный лабиринт. В проходах толпились фейри всех мастей, габаритов и дворов, от летних до зимних и даже диких, поскольку гоблинский базар был нейтральной территорией, где привечали любого, кто способен заплатить.

Стоящие за прилавками продавцы тоже были разных форм и размеров. У стола, где торговали вырезанными из слоновьих бивней наборами игральных костей, маячил зеленый остроухий гоблин, а несколькими палатками дальше Летняя фейри из знати наводила лоск на коллекцию плащей, сделанных из листьев, перьев или паутины. В воздухе витал аромат жареного мяса, исходящий от насаженной на вертел туши кабана, которая медленно вращалась над пламенем, а ручку крутил долговязый седой тролль. Когда он меня заметил, его красные глаза-бусинки расширились, а сухощавое тело напряглось от беспокойства.

Ухмыльнувшись, я пригнул голову и растворился в толпе. Как бы ни было весело злить тролля, последствия скорее всего вынудят меня поспешно покинуть базар. Однако на сей раз я просто прогуливался, а не занимался официальными поручениями, и уходить мне пока не хотелось.

Шагая по центральному проходу, я заметил, что земля под моими сапогами становится все более твердой и утрамбованной. Продавцы зазывали толпу, предлагая свои товары: травы и кристаллы, оружие и безделушки, драконью кровь, куриные зубы, заколки изо льда, зелья, волшебные бобы, пыль фейри и много чего еще. Я замешкался у прилавка, где продавались бусины, превращающиеся в мышей, если их намочить; в голове крутились уморительные идеи, но я, нахмурившись, отогнал их прочь.

«Прекрати, Плут. Тебе и без того хватает проблем с Титанией, – напомнил я себе. – Если из-за тебя ванна, в которой она решит понежиться, вдруг окажется полным-полна грызунов, за тобой пошлют гончих, рыцарей и жутких убийц-спригганов. Возможно, оно того не стоит».

Пауза.

«Нет, точно стоит».

– Плутишка Робин?

Я вздрогнул и, обернувшись, увидел стоящий через проход длинный низкий стол, из-за которого на меня пялилась морщинистая гномиха, чьи седые волосы походили на прикорнувшую на голове миниатюрную овечку. Прилавок перед ней был уставлен зелеными бутылками с длинными горлышками, от которых даже на расстоянии нескольких шагов исходил пьянящий сладковатый запах, способный вызвать у неискушенного фейри легкое головокружение.

Усмехнувшись, я подошел к столу, приложив пальцы к губам.

– Ш-ш-ш, Марла. Не произноси мое имя слишком громко. Я сегодня инкогнито.

– Инкогнито, значит. – Древняя гномиха нахмурилась, отчего ее глаза почти скрылись в складках лица. – Скорее уж опять по уши в неприятностях. Что ты здесь делаешь, жуткое создание? И отойди от моих бутылок. Меньше всего мне нужно, чтобы мое вино каким-то образом попало в палатки, где торгуют скотом. Так и вижу, как кареты знати съезжают в канавы и врезаются в деревья, потому что их лошади внезапно опьянели.

– А что? – невинно заморгал я, широко раскрыв глаза. – Это случилось всего на одном Элизиуме, и никто не смог объяснить, что именно пошло не так. – Мероприятие, на котором два раза в год собирались фейри, чтобы покрасоваться в причудливых нарядах, обсудить политику и пересмотреть договоры, было таким же скучным, как и его название. Чтобы не свихнуться, я старался время от времени добавлять происходящему остроты. – Согласись, было просто уморительно наблюдать за тем, как карета Мэб ездит по кругу.

– Больно надо мне с подобным соглашаться, – огрызнулась торговка вином и наставила на меня костлявый палец. – Я тебе вот что скажу: ты неисправимый смутьян и вечно замышляешь недоброе. В толк не возьму, почему владыка Оберон до сих пор не изгнал тебя навечно.

– Ну, он пытается, – пожав плечами, с ухмылкой отозвался я. – Но никогда не добивается своего. Перед моими чарами трудно устоять. Меня изгоняли из Небыли… кажется, три раза? Или уже четыре? Неважно. В конце концов, он всегда призывает меня обратно. Забавно, что именно так всегда и бывает.

А возвращает меня Оберон потому, что я слишком полезен, чтобы долгое время находиться вдали от правителя – и ему это отлично известно. Хотя мысль о том, что Летний Король никогда не избавится от меня по-настоящему, представлялась весьма утешительной, случались моменты, когда я хотел быть свободным, даже если из-за этого стану бездомным.

Гномиха бросила на меня мрачный взгляд, а я в ответ одарил ее наигранно-мечтательной улыбкой.

– Между нами говоря, думаю, что Титания втайне скучает по мне, причем довольно сильно.

Марла фыркнула.

– Если бы Летняя Королева услышала твое заявление, целый месяц бушевали бы грозы, – пробормотала она и обеспокоенно выпрямилась. – Погоди-ка, ты же минуту назад рассматривал товары Угфрига, – воскликнула она. – Только не говори, что тебе приглянулись мышиные бусины.

– Ну-у-у…

Нас прервало чье-то фырканье. Посмотрев себе под ноги, я увидел маленькую коричнево-белую собачку, которая глядела на меня, виляя хвостом. Она была симпатичной, но какой-то чересчур лохматой и, судя по виду, могла в любой момент тяпнуть за лодыжку. Сквозь шерсть виднелись медные шестеренки, зубчики и поршни, которые выдавали в ней существо из Железного Двора. Механическая гончая. Точнее, терьер, решил я. В лунном свете на голове собачки поблескивали стекла летных очков, и она продолжала скулить, не сводя с меня взгляда.

Я с улыбкой обратился к ней:

– Привет, Пушок! Откуда ты взялся? – Песик негромко выжидательно тявкнул, а я пожал плечами. – У меня нет шестеренок, которые ты мог бы пожевать, извини.

Марла перегнулась через край стола и тут же отпрянула, как будто я разговаривал с гигантским тараканом.

– Мерзость! – прошипела она, и механический терьер вздрогнул от звука ее голоса. – Убирайся отсюда, чудовище! Кыш!

Маленькое существо убежало, скрипя шестеренками и поршнями, и скрылось за будкой.

Я нахмурился.

– Хорошо, что ты прогнала эту собаку. Она выглядела ужасно злобной.

– Она из Железного Королевства, – пробормотала гномиха, сморщив нос. – Ее хозяйка – Железная фейри, которая развернула торговлю на гоблинском базаре. Ужасное создание. Нельзя их сюда пускать.

– Подожди-ка, здесь есть Железная фейри? – удивился я.

Хотя не существовало закона, запрещающего Железным фейри появляться на гоблинском базаре, раньше большинство традиционных фейри не потерпели бы их присутствия. Однако недавно было принято официальное постановление о том, что гоблинский базар открыт для всех фейри, включая и обитателей Железного Королевства.

Сделано это было исключительно по настоянию Железной Королевы, поскольку Летние и Зимние фейри воспринимали перемены с тем же «энтузиазмом», с каким старый кот приветствует в доме нового щенка. Однако о том, что подданная Железного Двора что-то здесь продает, я слышал впервые.

– И где эта Железная фейри? – спросил я.

Гномиха неодобрительно фыркнула, но все же снизошла до ответа:

– В палатке на дальнем краю рынка. – Она ткнула пальцем в указанном направлении. – Под старым колесом обозрения. По крайней мере, у нее хватает здравого смысла держаться подальше от остальных. – Она окинула меня критическим взглядом. – Нисколько не удивлюсь, если узнаю, что ты вздумал якшаться с этими мерзкими тварями.

– Ну, это же я. Мне в принципе нравится якшаться с мерзкими тварями. – Я усмехнулся кислому выражению ее лица, хотя, по правде говоря, был удивлен ядом, которым крошечная гномиха так и сочилась. Пусть подавляющая часть Небыли до сих пор питала к Железным фейри лишь страх и недоверие, большинство жителей Фейриленда уже смирились с тем, что новые соседи никуда не денутся. – Ты ведь знаешь, что мы много лет живем в мире с Железным Двором? И что их королева, типа, мой хороший друг?

Моя собеседница фыркнула.

– Я не против ни самой Железной Королевы, – заявила она, – ни ее народа, но только до тех пор, пока они остаются в границах своих собственных земель. Не желаю даже думать о Железных фейри, находясь на гоблинском базаре или в любом другом месте, которое не зовется Железным Королевством. – Марла погрозила мне пальцем. – Когда в следующий раз увидишь Железную Королеву, скажи ей, чтобы держала своих подданных на отведенной им территории, а не позволяла бродить, где вздумается, терроризируя добропорядочных фейри.

– Что ж, был рад с тобой побеседовать, но, боюсь, теперь мне пора идти. – Я отступил от прилавка, искусно избежав столкновения с бородатым гномом, который недовольно заворчал на меня. Натянув капюшон пониже на лицо, я взглянул на Марлу поверх бутылок с вином и одарил ее своей лучшей обезоруживающей улыбкой. – Пойду, найду эту Железную торговку и передам ей твои наилучшие пожелания.

Она со вздохом покачала головой.

– На которые она, будь уверен, и внимания-то не обратит, но все же будь осторожен, Робин. Хоть ты и в милости у Железной Королевы, ни одному из этих созданий доверять нельзя.

– Осторожен? – усмехнулся я. – Я же Плутишка Робин. Когда это я не проявлял осмотрительности?

Гномиха закатила глаза, и я ушел, растворившись в рыночной толпе.

«Странно-то как! – подумал я. – Интересно, что на нее нашло? Гремлин в вино плюнул или что похуже?»

Я не был наивным и знал, что в Небыли по-прежнему много тех, кто ненавидит и боится подданных Меган, но никак не ожидал столкнуться с такой неприкрытой враждебностью здесь. Входя на гоблинский базар, следовало оставить все обиды, разногласия и личные распри за его пределами. Именно поэтому Летние сиды и Зимние представители знати могли беспрепятственно фланировать здесь, не поубивав друг друга. По этой же причине халфлинг проходил мимо толпы красных колпачков, не опасаясь, что ему оторвут руки-ноги. Никому нельзя нарушать святость базара, тем более что многие торговцы продавали самые опасные, редкие и сомнительные товары во всем Фейриленде. Устрой заварушку, и тебя навсегда изгонят – и то, если очень повезет. Даже я не рискнул бы куролесить на гоблинском базаре.

«Тем не менее, ее поведение кажется чрезмерно жестоким. Железные фейри со времен войны с Железом никому не угрожали», – продолжал я свои размышления.

Пробираясь мимо разбросанных тут и там киосков и палаток, я игнорировал зазывания торговцев. Один настойчивый кобольд вцепился мне в рукав и начал что-то пищать о своих прекрасных инструментах; но стоило повернуть голову и усмехнуться ему из-под капюшона, как он отпрянул, будто от скорпиона.

Наконец, толпа поредела, прилавки тоже остались позади, и я оказался под ржавой громадой колеса обозрения, металлическая рама которого тихо постанывала на ветру.

Впереди, в тени заброшенного аттракциона, стояла странная конструкция, являющаяся смесью карнавального ларька, повозки и… свалки. У этой будки имелись четыре ржавых колеса, и выглядела она так, будто ее собрали из листов гофрированного металла и соединили скотчем. Со всех сторон ее облепили коробки, ящики, хлипкие металлические полки и оплели сияющие огнями рождественские гирлянды. Над входом мигала неоново-розовая вывеска «ОТКРЫТО». Еще одна вывеска, сделанная из дерева и железа, была вбита в землю рядом со входом. Жирные медные буквы на ней гласили: «Лавка диковинок Крикет: гаджеты, безделушки и прочие сокровища».

Когда я подошел к будке, из тени раздалось низкое рычание, а из-под ящиков и коробок выскользнула и недобро уставилась на меня пара механических гончих. Они были гораздо крупнее встреченного ранее коричнево-белого терьера и походили скорее на ротвейлеров; шестеренки и зубчики в их шерсти лениво вращались, когда они медленно двинулись ко мне.

– О, ребята! – Я остановился и, подняв руку, приветственно помахал собакам, которые продолжали недружелюбно смотреть на меня. – Я пришел с миром и вовсе не собираюсь украдкой стибрить ваши вещички. – Они продолжали сверлить меня неприязненными взглядами, и я слабо улыбнулся. – Э-э-э… готов обменять безопасный проход на пищащую косточку.

– Ух ты, покупатель!

Дверь будки открылась, и показалось создание, за которым по пятам следовала маленькая коричнево-белая собачка. Обе механические гончие тут же повернулись и потрусили в тень, снова скрывшись в наваленных вокруг кучах хлама.

– Приветствую тебя, незнакомец. – Существо, похожее на Железную фейри, направилось ко мне, сверкая зубастой улыбкой. Особа была маленького роста, гибкая, как ива, с длинными заостренными ушами и ярко-медными волосами, казавшимися металлическими. Одета в коричневый кожаный корсет, кожаные перчатки и кожаные сапоги до колен, отделанные золотыми, железными и медными деталями. Ее кожа была зеленого цвета, а кожаные с золотом летные очки на голове чрезвычайно напоминали те, что носила ее собака.

Да, это определенно Железная фейри. От утыкавших ее длинные уши бесчисленных металлических шипов и петель у обычного фейри тут же участилось бы сердцебиение.

– Добро пожаловать, добро пожаловать! – обратилась она ко мне. – Чем Крикет может помочь тебе этим прекрасным вечером? Ты пришел просто посмотреть товары или ищешь что-то конкретное? Погоди-и-и-ка секунду, – протянула она, прежде чем я успел ответить, и уставилась на меня своими блестящими черными глазами. – Я видела тебя раньше. Ты Плутишка Робин, не так ли?

Я ухмыльнулся.

– Виновен по всем пунктам.

– Вот это да! – Фейри с восторгом улыбнулась в ответ. – Я слышала слагаемые о тебе истории. Ты знаменитость! Правда, что ты штурмовал движущуюся крепость Железа вместе с королевой Меган и помог ей победить Лжекороля? И добрался с принцем-консортом до самого Края Мира? И отважился отправиться в Междумирье, чтобы в одиночку сразиться с целой армией Забытых?

– Все правда, – с улыбкой подтвердил я. – Ну, почти все, более или менее. – Она мечтательно вздохнула, а я жестом указал на стоящую позади нас будку. – А что насчет тебя? Не могу представить, что у тебя было много покупателей, даже на гоблинском базаре.

– Пока нет, – весело призналась Крикет. – Но было бы скучно открыть магазин в Железном Королевстве. Не в пример здешнему рынку, где есть огромный потенциал! Только подумай о прибыли, которую можно получить, став первым Железным фейри, ведущим успешную торговлю наряду с другими дворами.

– Верно, – сказал я. – Но есть одна маленькая, назойливая проблемка – у обычных фейри смертельная аллергия на железо. Трудновато будет продать кому-то товар, от которого у покупателя плавятся пальцы.

Крикет пожала плечами.

– Обладание великими сокровищами связано с определенным риском, – заявила она. – Кроме того, не все мои товары из Железного Королевства. Некоторые привезены из мира смертных и из других мест, которые я посетила во время путешествий. – Она беззаботно взмахнула рукой. – Кроме того, я уверена, что старокровцы найдут способ справиться со своей непереносимостью железа. Они адаптируются и эволюционируют, в том не может быть сомнений. Конечно, это может занять некоторое время, но я готова подождать. В конце концов, «Лавка диковинок Крикет» станет известна всему Фейриленду.

– Да… непременно, – промямлил я, не желая загасить ее энтузиазм. – Ну… удачи тебе.

Она окинула меня оценивающим взглядом.

– Что насчет тебя? Ищешь что-то особенное, Плутишка Робин? Карманные часы с биением сердца? Поющую механическую птичку? Носовой платок, расшитый мехом серебристо-металлической лисы?

– Хм-м-м…

Тут наш разговор прервал глубокий, низкий рык: оскалив железные зубы, обе механические гончие снова выступили вперед, и на этот раз шерсть у них на загривках встала дыбом.

Нахмурившись, Крикет повернулась к ним.

– Подшипник! Пружинка! Как невежливо. У меня же покупатель.

– Простите, – раздался позади нас негромкий голос, при звуке которого мой желудок мучительно сжался. Мне не требовалось оборачиваться, чтобы понять, кто пожаловал.

На краю двора появилась закутанная в плащ фигура, так хорошо сливающаяся с ночной тьмой, что казалась почти неразличимой. Подол плаща истрепался до теневых нитей, которые клубились в воздухе, словно бесформенное черное облако. Лицо скрыто низко надвинутым капюшоном, в глубине которого я уловил проблеск льдисто-голубых глаз – то было единственное пятно цвета, которое мне удалось разглядеть.

Подшипник и Пружинка залились громким предупредительным лаем. Я хотел что-то сказать, но голос потонул в гомоне разъяренных собак.

Крикет засуетилась, резко хлопнула в ладоши.

– А ну-ка прекратите немедленно! – приказала она, и, что удивительно, неистовый лай тут же стих. Гончие обиженно уставились на хозяйку, но она не поддалась. – Плохие собачки! – журила она. – Что с вами такое? Мы не лаем на покупателей. Если мне не удастся заключить эту сделку, я очень рассержусь. – Она топнула ногой и театрально указала пальцем. – На место! Быстро!

Псы потрусили прочь и скрылись в наваленных вокруг будки кучах мусора. Крикет сделала глубокий вдох, откинула назад свои медные волосы и, лучезарно заулыбавшись, повернулась к новому гостю.

– Добрый вечер! – поприветствовала она фигуру в плаще, до сих пор безмолвно маячащую на краю двора. – Прошу простить моих стражников, временами они проявляют чрезмерное рвение. Чем «Лавка диковинок Крикет» может вам помочь? Позвольте предложить живые свечи зажигания, если вы ищете что-то действительно полезное. Они станут фантастически полезным приобретением.

– Ничего я не ищу. – Таинственная фигура шагнула на границу тусклого света. – Но хотел бы, чтобы вы доставили мое послание, – добавил он негромким вкрадчивым голосом. – В Маг Туиред, ко двору Железной Королевы.

Крикет моргнула.

– Эта услуга… не из тех, что я обычно оказываю, – неуверенно пробормотала она. – Простите, но в ближайшее время я не планировала возвращаться в Железное Королевство. – Пожевав губу, она ослепительно улыбнулась. – Быть может, вы хотите, чтобы чудесный механический голубь отнес записку туда, куда нужно?

Я выступил вперед.

– С каких это пор ты полагаешься на гоблинский базар, чтобы отправлять сообщения в Железное Королевство, малыш? – громко спросил я. – Случилось что-то такое, о чем мы не знаем? Или у тебя опять неприятности? А может, и то, и другое? – Я пожал плечами. – Как я уже понял, когда дело касается тебя, всегда нужно выбирать вариант «и то, и другое».

Капюшон слегка приподнялся, как будто его владелец только сейчас понял, что я здесь. На долю секунды взгляд льдисто-голубых глаз сделался жестким и холодным, полыхнул опасностью, как у другого знакомого мне фейри, но в следующий миг парень узнал меня и расслабился.

– Пак? Что ты здесь делаешь?

– В основном ищу неприятности на свою голову, как видишь. – Я игриво подергал бровями. – Могу спросить тебя о том же. Что забыл на гоблинском базаре ты сам? Разве тебе не следует находиться в каком-то более важном месте, а?

Крикет смотрела на нас обоих, озадаченно поджав губы.

Фигура в плаще заколебалась, бросив мимолетный взгляд на торговку, и опять повернулась ко мне. Он явно не хотел, чтобы Железная фейри узнала, кто он такой.

– Давай поговорим где-нибудь наедине, – предложил он, плавно отступая. – Подожду тебя на другой стороне колеса обозрения. Пожалуйста, найди меня, когда закончишь свои дела здесь.

С этими словами он грациозно повернулся и зашагал прочь, растворившись в темноте так же бесшумно, как и появился. Когда он ушел, Крикет в очередной раз обратилась ко мне.

– Кто это был? – спросила она. – Почему-то он показался мне… знакомым.

– Просто ребенок моего друга. – Я как можно более небрежно пожал плечами. – За ним нужен глаз да глаз. Стоит только отвернуться, и он тут же вляпается в очередные неприятности. Кстати говоря, было очень интересно поболтать с тобой, но мне пора идти.

– Подожди, Плутишка Робин. – Железная фейри вскинула руку. – Негоже уходить из лавки Крикет с пустыми руками. Хоть что-то да должно тебя заинтересовать. Хм, дай-ка подумать, дай подумать…

– Мне правда ничего не нужно…

– О, знаю! – Щелкнув пальцами, она достала что-то из кожаного мешочка и протянула мне.

То была игральная карта – Джокер, если быть точным, – с изображением ухмыляющегося черно-белого шута в центре. На первый взгляд, обычная вещь. Но ее окутывала магическая аура, почувствовав пульсацию которой я удивленно вскинул брови. Это же токен! Вещица из мира смертных, которую владелец так сильно любил, лелеял, боялся или ненавидел, что она обрела собственные чары. Что-то вроде вечной магической батарейки. Токены были редкостью, а магия, исходящая от этого конкретного предмета, по ощущениям казалась очень странной, почти дерзкой, как будто бросала вызов целому свету, подначивая на самые отвратительные поступки.

– Это, – объявила Крикет, размахивая картой перед моим носом, – счастливый Джокер одного известного азартного игрока. Он верил, что пока у него в рукаве эта карта, он никогда не проиграет партию в покер. Очевидно, она приносила удачу и в других сферах. Если верить слухам, многие смертные пытались его убить, застрелив, повесив и даже похоронив заживо, но ничего не выходило. Каким-то образом пули никогда не задевали жизненно важные органы, веревки рвались, а сам он чудом спасался. – Она отдернула руку с картой, с улыбкой глядя на меня поверх ее бумажного края. – Эта удача может стать твоей, если окажешь мне одну маленькую-крошечную-микроскопическую услугу.

– Всегда есть подвох, – со вздохом заметил я, скрещивая руки на груди. – Валяй, выкладывай.

– А прошу я вот о чем. Если кто-нибудь спросит, откуда у тебя такое сокровище, скажи, что нашел его в «Лавке диковинок Крикет», единственном и неповторимом собрании уникальных вещиц во всем Железном Королевстве и за его пределами.

– И все на этом? – удивленно воскликнул я. Меня тут же начал подтачивать червячок сомнения. Токены слишком ценны и, чтобы заполучить хоть один, надлежало заключить куда более серьезную сделку. – Нет, правда. Я ожидал, что взамен ты захочешь получить самое меньшее прядь моих волос. Так легко ничего не дается. Какова твоя выгода?

– Прядь волос? – Она высокопарно хихикнула. – О-о-о! Вы, старокровцы, такие старомодные. Это называется сарафанное радио, глупенький. Бесплатный маркетинг! Если знаменитый Плутишка Робин, друг самой королевы и герой Небыли, порекомендует кому-нибудь мой магазин, это будет стоить дюжины выгодных предложений. Никаких дополнительных условий из тех, что обычно пишут мелким шрифтом – исключительно бизнес. Итак… – Она снова протянула мне карту и заманчиво поводила ею в воздухе. – Договорились? Видно же, как тебе хочется заполучить Джокера.

Что за черт? Девчонка казалась достаточно милой, хотя и была немного не в себе. А жизнь дается только раз.

– По рукам, – подтвердил я и выхватил карту из ее пальцев, прежде чем она успела добавить что-то еще. – Мне и так во всем сопутствует удача, но если ее станет еще больше, возражать не стану.

Крикет просияла.

– Приятно иметь с тобой дело, Плутишка Робин, – воскликнула она и отступила на шаг. – Не забудь, если кто-нибудь спросит об этом токене, направь его в мою лавку. А теперь доброй ночи.

Махнув на прощание рукой, она повернулась и пошла обратно к своей палатке. Маленький терьер последовал за хозяйкой, а мгновение спустя к ним присоединились и две большие собаки.

«Похоже, это самая легкая сделка на гоблинском базаре из всех, что я заключил. Бесплатное сарафанное радио, значит? Может, девчонка все-таки что-то задумала?»

Усмехнувшись, я сунул карту в карман и пошел искать замаскированного короля фейри.

Он ждал меня по другую сторону громадного колеса обозрения, как и обещал. Капюшон он откинул, и его лицо больше не было скрыто в тени. Лунный свет играл в серебристых волосах, которые стали длиннее, чем в прошлый раз, и были собраны в хвост на затылке. Высокий и худой, он стоял неподвижно, наблюдая за моим приближением, и, хотя лицо его было молодым, челюсть и суровость в глазах придавали куда более зрелый вид. Он был с ног до головы одет в черное, вплоть до сапог и перчаток, и плащ тенью развевался за его спиной. Если бы не заостренные уши, его можно было бы принять за вампира.

И хотя мне было неприятно это признавать, ему это шло.

Хотел бы я, чтобы все было по-другому. Я помнил времена, когда он постоянно улыбался, ярко-голубым взглядом мог очаровать даже мантикору и, широко раскрыв глазенки, слушал, когда я рассказывал ему истории о своих величайших приключениях в Небыли и за ее пределами. Я наблюдал, как он растет, как в нем развиваются лучшие и худшие черты обоих его родителей – доброта и сочувствие матери, храбрость и воинственный дух отца. И упрямство, свойственное им обоим. Но также я замечал в нем ту щепотку тьмы, которую не видели даже родители, а она между тем зрела и разрасталась, пока в конце концов не поглотила его целиком, и он не превратился в то, чего никто не хотел признавать. В угрозу для всей Небыли.

К счастью, с помощью своей семьи и одного небезызвестного Летнего шута парень сумел выбраться из лап тьмы и вернуться к свету. Но, как всегда бывает, когда кто-то возвращается из пустоты, прежним уже не становится. Трагедия наложила на него отпечаток, который так до конца и не исчез. За преступления против фейри его изгнали из Небыли и запретили возвращаться туда, где он родился. Теперь он жил в Междумирье, представляющем собой завесу между Фейрилендом и миром смертных, вместе с теневыми фейри, зовущимися Забытыми.

Я беспокоился за него. Несмотря на все, что он натворил, он по-прежнему оставался хорошим ребенком, желающим искупить вину за преступления своего прошлого. Но в тенях, которые когтями вонзались в его кожу и обвивались вокруг тела, я видел намек на тьму. Парнишка напоминал мне другого фейри, который во времена, когда каждым принятым им решением двигали ярость и отчаяние, ополчился против своего бывшего лучшего друга и пытался уничтожить его. В стоящем передо мной фейри я различал отголосок той печали. Как же он был похож на своего отца!

Кирран, сын Железной Королевы, бывший принц Железного Двора, а ныне Король Забытых, спокойно смотрел на меня из тени, отбрасываемой колесом обозрения.

– Принц, – поприветствовал я, подбегая к нему. – Безмерно рад встрече. Но разве ты не должен быть в Междумирье, управлять своим двором или что-то в этом роде? Забытые сводят тебя с ума, или просто стало скучно?

– Я пытался передать сообщение в Маг Туиред, – ответил Кирран серьезным деловым тоном. – Но обычные способы не работают. Гремлины-посланники исчезают – ни один так и не добрался до Железного Королевства.

– Гремлины и в лучшие времена были взбалмошны и ненадежны, – заметил я. – Уверен, что они не отвлеклись на первую встречную курицу или камень и не позабыли о деле?

Кирран нахмурился.

– Мне всегда удавалось заставить гремлинов слушаться меня, даже до того, как стал Королем Забытых, – ответил он. – В мире смертных в них нет недостатка, и раньше они неизменно мне подчинялись. Хотя бы один должен был достичь места назна- чения.

– Что насчет нашего пушистого приятеля?

– Я послал Грималкину весть, но он не ответил. – Кирран покачал головой и нахмурился. – Он появится, только если ему самому того захочется, а он, судя по всему, решил этого не делать. У меня не осталось других вариантов. Поскольку я не могу отправиться в Небыль лично, решил прийти сюда, чтобы попытаться передать послание Железному Двору.

Я прищурился. Не то чтобы я не доверял Киррану. Без сомнения, он изо всех сил старался поступать как до′лжно, стремясь загладить то, что случилось в прошлом. Но он правил в жутком местечке, окутанном туманом и тьмой и населенном созданиями, которые высасывают чары из других фейри – за неимением собственных. Тяжелая ноша даже для самого уравновешенного обитателя Небыли, а от пребывающего в вечном напряжении Киррана, да с его-то силой, и вовсе добра не жди.

– Происходит ли что-то, о чем нам стоит знать, принц? – спросил я. – Ты опять вляпался в неприятности?

– Нет. У меня никаких проблем нет, но… – Кирран замешкался и слегка нахмурил брови. – В Междумирье творится что-то странное, – признался он. – Имело место несколько… инцидентов с участием Забытых. Весьма жестоких инцидентов, что на них совсем не похоже. Да и само Междумирье… кажется не вполне таким, как обычно, как бы странно это ни звучало. – В его голосе отчетливо слышалось разочарование. Он вздохнул, и на мгновение показалось, что он выглядит на много лет моложе. – Я не знаю, что происходит, и меня это беспокоит, – пробормотал он. – Надеялся, что мама или кто-то другой из Железного Двора сможет помочь. К Зиме или Лету я, конечно же, со своими опасениями не пойду.

– Да, это было бы плохой идеей.

Хотя правители Благого и Неблагого Дворов не питали открытой ненависти к Киррану – не считая Титании, которая так относилась ко всем без исключения, – они придерживались старомодных и закоснелых взглядов, и если проблема не затрагивала их собственные территории, и пальцем не шевельнули бы для ее разрешения. Если же проблема в самом деле касалась их земель, то обычно они стремились быстренько ее искоренить с помощью множества острых колющих предметов, пока она не разрослась до размеров полноценной угрозы. Киррана очень неохотно приняли как правителя двора, поскольку фейри склонны бояться и презирать все новое. С этим боролись и Забытые, и собственные подданные Меган, Железные фейри.

Король Забытых провел рукой по волосам, мне этот жест был до жути знакомым. Парнишка так походил на уменьшенную версию Эша, что это почти причиняло боль.

– Возможно, я просто страдаю паранойей, – сказал он. – Это же мое королевство, и мне надлежит самому о нем заботиться. Не хочу беспокоить монархов других дворов, если дело яйца выеденного не стоит, но… – Он прищурился. – Полагаю, тебе следует узнать истинную причину моего прихода. Забытые ведут себя странно и… есть некая штука, которая преследует их по всему Междумирью.

– Штука? – я моргнул. – Можешь выражаться конкретнее, принц? Что еще за штука? Одержимая зубная щетка, зловещий грибной монстр, плотоядный дом? Или, быть может, речь о комнатном растении с садистскими замашками? Кивни, если хоть одна из моих догадок близка к истине.

– Я не знаю. – Взгляд Киррана остекленел. – То создание напоминало живую тень, почти бесплотную, и передвигалось неестественным образом. Может быть, это новый вид Забытых, не похожий ни на что из виденного мной прежде. И оно так и сочилось… чистой ненавистью. – Он вздрогнул и еще больше помрачнел. – Я чувствовал исходящую от него враждебность. Как будто оно презирало всех и вся и желало всем смерти. Не только мне и Забытым – вообще всем живым существам в Междумирье, Небыли и в мире смертных.

– Вот ужас-то! Я с этой тварью точно не знаком.

Кирран покачал головой.

– Однажды я уже сталкивался с этим созданием, сразу после возвращения со свадьбы Итана и Кензи, – продолжил он, назвав имя недавно женившегося брата Железной Королевы и его принцессы. – Думал, что убил его, но либо оно вернулось, либо их несколько. – Поколебавшись немного, он продолжил мрачным голосом: – Похоже, именно поэтому Забытые так странно себя ведут. Это существо, чем бы оно ни было, источает ненависть. А у Забытых нет собственных чар, так что…

– Они как губка всасывают эту ненависть, – закончил я и тихонько присвистнул. Проблема и правда серьезная – из тех, что требует проверки. – Что ж, я, конечно, не правитель Маг Туиред, – продолжил я, – но тоже много где побывал, по всему миру, правда. И повидал много странностей, как в Фейриленде, так и в землях смертных. Так вот, есть решение – почему бы мне не вернуться с тобой в Междумирье? Мы быстренько осмотримся, вдруг да найдем этого Ненавижу-всех-и-вся-и-собак-тоже и определим, стоит ли он беспокойства Меган и дворов. Но я в этом сильно сомневаюсь. В смысле, ты – Король Забытых, а я – единственный и неповторимый Плутишка Робин. Вдвоем мы в состоянии справиться с чем угодно.

В глубине сознания мелькнула тревога. Сколько раз я говорил Эшу именно эти слова, когда мы думали, что сможем на пару справиться со всей Небылью? Сколько раз мы оказывались на волоске от гибели, сталкиваясь с драконами, стаями чудовищ и древними могущественными стражами, стремившимися уничтожить нас, в то время как мы пытались выжить и спастись? Столько, что и не сосчитать. И вот теперь я адресую эти слова сыну Эша, который своими выходками уже перевернул Небыль с ног на голову. Парень очень похож на отца, но без многовековых боевых навыков и жизненного опыта. Я задумался, судьба ли это или чертовски плохое предзнаменование, что нынче вечером мы оба явились в одно и то же место.

«Все будет хорошо, – мысленно заверил я себя. – В конце концов, это ребенок Меган и Эша. Что плохого может случиться?»

Король Забытых обдумал мое предложение.

– Может, это и к лучшему, – наконец произнес он. – Если нам удастся справиться с тварью вдвоем, лучше не привлекать дворы. А если все же не удастся, ты по крайней мере вернешься и всех предупредишь. Так тому и быть. – Он решительно кивнул. – Что ж, договорились. Буду очень тебе признателен, Пак, если сопроводишь меня обратно в Междумирье.

– Без проблем, принц. – Я усмехнулся, потирая руки. – Давненько я не участвовал в приличных приключениях. Поход в Междумирье звучит как забавное дельце.

Кирран вздернул подбородок, будто собираясь ответить. Но прежде, чем он успел вымолвить хоть слово, из-за колеса обозрения раздался крик, и ночную тишину прорезали гневные голоса.

### Глава 2. Никс

Мы с Кирраном обменялись взглядами. В отбрасываемых колесом обозрения тенях было невозможно прочитать выражение лица Короля Забытых.

– Ты ведь не привел на хвосте толпу разъяренных троллей, а, принц? – спросил я.

На его лице промелькнула едва заметная ухмылка.

– Я собирался задать тебе тот же вопрос, – парировал он. – Ходят слухи, что несколько тысяч диких гусей, каким-то образом появившихся в тронном зале королевы Титании этим летом, были вовсе не случайным капризом природы.

– Тушé, – усмехнулся я в ответ. – Не сочти за признание, но как же они шумели! Гогот был слышен на много миль окрест. Ну, что ж. – Я похлопал ладонями, якобы смахивая воображаемую грязь, и повернулся в ту сторону, откуда доносились крики. – Думаю, стоит пойти посмотреть, в чем дело.

Вместе мы зашагали по ярмарочной площади, ориентируясь на отдаленный шум. По мере нашего приближения голоса становились все громче и злее, но слов было не разобрать – их уносил ветер. Кто бы там ни находился, я надеялся, что это не беснующаяся толпа, ищущая Киррана или меня. Как ни трудно в это поверить, на свете существовали те, кому я очень не нравился. Сама Титания по меньшей мере раз в год натравливала на меня своих гончих. Нельзя быть Величайшим Шутником и не нажить врагов, постоянно желающих тебе смерти.

Мы уже почти достигли карусели, вдоль дорожки к которой выстроились палатки и киоски, когда тембр голосов изменился. Ночь вспорол кровожадный вой, свидетельствующий о том, что у кого-то лопнуло терпение и от слов он перешел к насилию. Этот призыв тут же подхватили другие голоса и, судя по топоту и яростному рычанию, началась драка.

Мы с Кирраном поспешно обогнули карусель и наконец достигли источника шума.

Вокруг повозки широким полукругом стояли нескольких десятков фейри, во взглядах которых читалось напряжение, а губы кривились в крике или рычании. Большинство из них были подданными Неблагого Двора: красные колпачки, гоблины и даже несколько сидов – представителей Зимней знати, – которые держались особняком, не смешиваясь с низшими фейри. Однако я также увидел в толпе подданных Благого Двора. Например, с краю стояла моя знакомая, гномиха Марла, чье морщинистое лицо исказилось, превратившись в уродливую гримасу, когда она потрясала кулаком, грозя чему-то, что творилось в центре круга.

Группа из четырех красных колпачков – злобных гномов с зазубренными акульими зубами и в шляпах, пропитанных кровью их жертв, – окружила застывшую в нескольких шагах от повозки фигуру. Поскольку она стояла к нам спиной, лица мне видно не было, а ее тело скрывал серый плащ с капюшоном. В ее разведенных в стороны и слегка приподнятых руках сверкало по изогнутому отполированному до блеска клинку, которые привлекли мое внимание. Они светились в темноте серебристо-белым и казались не совсем твердыми, словно фигура сжимала два тонких лезвия, сотканных из лунного света.

Но из чего бы они ни были сделаны, определенно являлись достаточно острыми, чтобы справиться со своей задачей. Пара красных колпачков уже корчилась в пыли у ног незнакомца, и из одинаковых, не толще волоса порезов на их горле струилась кровь. Прямо на глазах их тела раздулись и… рассыпались горстью извивающихся слизней и червей – кровожадные фейри встретили свой конец привычным для всех обитателей Небыли образом – они просто перестали существовать.

Разношерстная толпа зарычала, обнажив клыки, но желающих бросаться на световые клинки незнакомца больше не находилось. Стоявший вокруг оглушительный рев грозил в любой момент обернуться сущим хаосом.

– Довольно!

Я так и подпрыгнул от прозвучавшего над ухом рокочущего голоса, заставившего содрогнуться даже стойки карусели. Я замер в испуге, а Кирран рванул вперед, в самую гущу. Сила клубилась вокруг него, как плащ. Над головой мерцали молнии, из-под сапог с каждым шагом вылетали льдинки, покрывающие землю крошечными хрустальными кинжалами.

Широко раскрыв глаза от страха и узнавания, толпа отпрянула от Короля Забытых, а он остановился в центре круга. Красные колпачки, шипя, поспешили затеряться среди других фейри, которые нервно шушукались, отводя взгляды. Хоть Кирран и стал правителем совсем недавно и для большинства присутствующих был еще ребенком, он обладал особым талантом, которым не мог похвастаться никто в Небыли: владел всеми тремя чарами – Летними, Зимними и Железными.

– Что все это значит? – Голос Киррана вновь обрел привычное спокойствие, за которым, однако, безошибочно угадывалась стальная решимость. – С ума вы, что ли, посходили? Гоблинский базар – нейтральная территория. Здесь рады всем фейри, даже тем, кто принадлежит к Железному Двору. Извольте объясниться.

– Король Забытых. – Вперед выступил Зимний сид, рослый, одетый в украшенную разноцветными сосульками мантию. Сосульки зазвенели, как колокольчики, когда он поднял руку, указывая длинным пальцем на фигуру в плаще. – Это появившееся на базаре существо показалось нам опасным, – объявил он высоким надменным голосом. – Мы решили, что угроза должна быть устранена.

– Оно что же, напало на всех вас? – осведомился Кирран голосом, в котором насмешка смешалась со скепсисом. – Неужели оно пришло на гоблинский базар с единственной целью – развязать войну? Весьма амбициозно. Возможно, нам стоит узнать, как оно собирается этого добиться. – Он бросил взгляд на неподвижно стоящую рядом с ним фигуру. – Что скажешь, незнакомец? Собравшиеся обвиняют тебя в попытке в одиночку уничтожить их всех. Какова твоя цель?

– Увы, она не столь интересна, Ваше Величество. – Я моргнул, услышав этот голос. Мелодичный, уверенный и такой же язвительно-веселый, как у самого Киррана. К тому же определенно женский. – Я пришла на гоблинский базар, чтобы кое-кого тут найти. Очевидно, нынче остановиться, чтобы спросить дорогу, – это преступление, караемое смертью, которое, однако, оказалось замаскированным благословением. По крайней мере я нашла того, кого искала.

Она подняла голову, глядя прямо на Киррана, и он напрягся. Незаметно; он хорошо скрывал свое удивление. Но от меня не укрылась вспышка узнавания и шока в его глазах, раззадорившая и мое собственное любопытство.

– Ну что ж… – Я вышел из тени карусели и пробрался в центр круга, одаривая море испуганных и сердитых лиц самой яркой своей улыбкой. – Очевидно, имело место огромное недоразумение, – громогласно объявил я, – которое всем нам надлежит поскорее забыть. Уверен, что именно этого мы и хотим, верно? Едва ли кто-то из присутствующих пожелает объяснять дворам, отчего весь гоблинский базар вдруг взорвался дождем огня, крови, молний и лягушек. При чем тут лягушки, спросите вы? Именно они посыпались с неба в прошлый раз, когда гоблинский базар пытался покончить с неким Летним шутом. Лягушки были повсюду, насколько хватало глаз. – Я обвел глазами красных колпачков и Зимних сидов. – Событие получилось настолько грандиозным, что обитатели мира смертных до сих пор говорят об этом. Однако не вижу причин, по которым это должно повториться, верно?

– И Плутишка Робин тоже здесь?

Я не видел говорившего, но по крайней мере половина толпы отпрянула еще дальше. Зимний сид в позвякивающей мантии окинул меня взглядом, полным неприкрытой ненависти, однако на его бледном надменном лице читался и страх. Высовывающиеся изо всех щелей красные колпачки яростно стреляли глазами в меня и незнакомку в плаще, но с этой толпой было покончено. Ни один фейри в здравом уме не стал бы затевать драку с Королем Забытых и Плутишкой Робином. Помолчав еще некоторое время, Зимний сид подхватил свою мантию и, развернувшись, зашагал прочь, сопровождаемый веселым перезвоном. Остальные быстро рассеялись, лишь Марла наградила меня прищуренным разочарованным взглядом, после чего тоже исчезла на рынке, оставив Киррана и меня наедине с незнакомкой.

– Что ж, было весело. – Сцепив ладони у себя на затылке, я усмехнулся Киррану. – Усмирение кровожадной толпы, растворившейся во тьме, которая ее и породила, это лучший показатель того, насколько захватывающим может быть вечер. Хотя ты сразу перешел к огненно-световому шоу, принц… Я мог бы уладить ситуацию не так… прямолинейно, знаешь ли.

– И это говорит тот, кто грозился устроить дождь из лягушек, – парировал Кирран, не глядя на меня. Его внимание было приковано к незнакомке, которая опустилась перед ним на колени и склонила покрытую капюшоном голову. – Никс, – произнес он как ни в чем не бывало. – Что ты здесь делаешь?

– Ищу вас, Ваше Величество, – прозвучал ответ из-под плаща. – Приношу извинения за то, что причинила столько хлопот. Я позабыла, что фейри этой эпохи еще не видели таких, как я. Видимо, я напугала тех созданий в пропитанных кровью шляпах, и они действовали инстинктивно. Я и не думала устраивать на базаре бойню.

Кирран нахмурился.

– Никто бы не упрекнул тебя в том, что ты защищалась. Как я уже говорил, ты не обязана кланяться мне при каждой нашей встрече. Вставай.

Изящно поднявшись, незнакомка откинула капюшон, и замечание о Кирране и надлежащем протоколе фейри замерло у меня на губах.

Я довольно старый фейри, только не поймите меня неправильно – я нисколько не похож на беззубого горбуна в кресле-качалке, который размахивает тростью и кричит: «Пошли прочь с моего газона!» соседским хулиганам. Имею в виду, я уже давно живу на свете. Был здесь, еще когда люди боялись темноты и таящихся в ней сущностей – меня в том числе. Обо мне слагали баллады и поэмы, а один писатель по имени Шекспир и вовсе обрел благодаря мне мировую славу. А может, все было наоборот. Самое главное, я не вчера родился и многое повидал. Я сражался с чудовищами из сказок и пил чай с легендарными личностями. Многих фейри и монстров повидал я на своем веку, много мифов услышал.

Но этот тип фейри никогда раньше не встречал.

Она, без сомнения, была из сидов. В современном языке их обычно называют высшими эльфами – спасибо, Толкин! Изначально существовало два типа сидов: Благие из Летнего Двора и Неблагие из Зимнего. С течением времени от них отделилось несколько дополнительных ветвей: обитающие под землей темные эльфы, которые ненавидят солнечный свет и противоестественно одержимы пауками; живущие в чащах лесные эльфы, более первобытные по своей натуре; и несколько кланов снежных эльфов, которые редко спускаются с обледенелых горных вершин. Но, несмотря на некоторые различия в одежде и предпочтительном способе умерщвления жертвы (будь то танец до изнеможения или удар ножом в лицо), большинство сидов выглядят одинаково: стройные, красивые, остроухие, похожие на неземные существа.

Эта фейри воплощала в себе все вышесказанное, вплоть до заостренных, как кинжалы, ушей, но все равно не походила ни на одно существо, которое я видел когда-либо прежде. Что делало ее самой интригующей незнакомкой из всех, кого я встречал за многие века.