Айгуль Малахова
Расследование ведёт участковый

«Двадцать третьего августа две тысячи двадцать третьего года, в пять часов тридцать минут утра, местным жителем Фёдором Ивановичем Сколкиным, недалеко от пещеры Ледяная, рядом с деревней Старое Болото был обнаружен соляной столп, чьи очертания полностью повторяли мужскую человеческую фигуру.»

Из протокола осмотра следователя Воронова Валерия Сергеевича.

Глава 1

За несколько дней до произошедшего.

Валерий Воронов тяжело вздохнул, глядя на речушку со смешным названием Ладошка. Она беззаботно журчала, неся мутные воды по своим извилистым путям и ведать не ведала о неприятных мыслях, роем копошащихся в мозгу следователя. Третий труп, обнаруженный сегодня утром дал совершенно чёткий ориентир на то, что застрял он в Старом Болоте плотно и надолго.

Воронов физически ощущал, как увязает в трясине собственного непонимания. Никаких ниточек пока зацепить не удавалось, а третий насильственно умерщвлённый говорил о том, что ничего хорошего в ближайшее время в жизни следователя не произойдёт. К гадалке не ходи. К этой, местной, Семёновне.

Валерий успел познакомиться с главой поселения, Кругловым Игорем Михайловичем и участковым Анисимовым Степаном Андреевичем. Игорь Михайлович представлял из себя маленького, пухлого человека в старомодном костюме и сандалиях. Фамилия и абсолютно безволосая голова дополняли этот круглый образ, и следователь одобрил про себя кличку главы, которую успел узнать от участкового: Шарик.

Три трупа за две последние недели. Для деревни с населением пятьсот пятьдесят человек – это очень много. Первой в понедельник погибла Дорохова Анастасия, женщина шестидесяти трёх лет. Её обнаружила вечером подруга, которая зашла проведать. Анастасию утопили в раковине, полной воды и списать на случайность, увы, не получалось, потому что женщину перед этим били. Гематомы были по всему телу.

Вторым ранним утром в четверг – нашли пятидесятилетнего Герасима Майкова, местного зоотехника, который был ещё и за ветеринара. Он был повешен. И как бы ни хотелось Воронову объявить эту смерть суицидом – не получалось, потому что руки и ноги мужчины были переломаны. Получалось, он сломанными ногами залез на табурет и уродливо вывернутыми руками натянул на себя петлю? Понятное дело, что нет.

И, наконец, сегодняшнее воскресное пробуждение принесло очередную ужасную весть: убит тридцатилетний учитель географии Максим Лирников, который в деревню-то приехал не так давно, всего пару лет тому назад. Погиб самой ужасной смертью – ему отрубили голову.

Объединяло все три дела то, что все убитые жили одиноко и погибли в одном промежутке времени: с одиннадцати до часу ночи. Несмотря на то, что все трое были убиты совершенно разными способами, уже одно то, что они были из одной деревни, а также то, что их гибель произошла за последние две недели позволило объединить три дела в одно.

Одна из версий была такова: в деревне появился маньяк, который пытается замаскировать следы, убивая жертвы разными способами. Были и ещё версии, в том числе, что с жертвами расправились совершенно разные люди. Не следовало исключать и возможных родственников, знакомых, которые жили в городе. Всё это предстояло проверить оперативникам и Валерию. Информация обо всех подозреваемых у следователя уже имелась, к тому же в помощь ему выделили участкового Степана Анисимова.

Следственная бригада отбыла, а Воронов, после долгого и обстоятельного разговора по телефону с генералом Москвитиным (а, точнее, после крутой головомойки) остался в Старом Болоте на неопределённое время. Конечно, основная работа по обходу жителей была уже проделана операми, он мог бы спокойно сидеть в своём кабинете, но предпочёл остаться на время в деревне, осмотреться лично. А значит, с Соней, своей невестой, тридцатилетний мужчина не увидится как минимум, неделю. Это тревожило его не меньше выговора от начальства, потому что мастер бровист Соня была очень красива и вокруг неё всегда вилось слишком много воздыхателей.

Он вновь вздохнул, взглянул на багровеющее, словно в разводах крови небо и отвлёкся от воспоминаний о губах Софьи. Теперь предстояло вновь обстоятельно обойти всех, кто имел хоть какое-то отношение к погибшим. До сегодняшнего дня этим занимались участковый и опера, но из-за нового трупа та же участь ждала Воронова.

– Пойдём, Валерий Сергеевич, дом покажу, – раздался позади знакомый голос, и Валерий отвлёкся от созерцания мутных вод Ладошки.

К нему подкатился Игорь Михайлович. Он шумно дышал, источая вокруг запахи чеснока и человеческого пота.

– Могу на постой у бабки поселить, а могу одного, – пробасил он, вытирая лицо большим носовым платком, – как сам решишь.

– Лучше одного, – тут же отозвался следователь.

– Смотри… А то у бабки Агафьи комната пустует. Опять же, завтраки там, обеды, ужины. Одному, и о желудке думать придётся самому, – резонно заметил Шарик.

– Одному, – твёрдо ответил Воронов, подумав, что с желудком он как-нибудь справится, а терпеть рядом любопытную старушку вряд ли сможет.

– Пойдём, – коротко произнёс Шарик и так шустро покатился на коротеньких ножках вперёд, что долговязый следователь едва поспевал за ним.

Они подошли к небольшому, заросшему бурьяном двору. Загремев связкой ключей, Шарик проворно справился с навесным замком и нырнул вглубь сумрачных сеней. Потоптавшись немного на пороге, Воронов шагнул следом, тут же наткнулся на старое ведро, которое с грохотом и звоном покатилось в темноту. Открылась дверь и из неё выглянул удивлённый Шарик:

– Заблудился, что ль? Проходи, давай.

 В старом бревенчатом доме пахло сыростью, но было чисто, прибрано. Шарик поморщился и прокатился по комнатам, нараспашку открывая окна:

– Дом моей бабушки. По наследству достался моему брату, но он живёт в городе, очень редко приезжает. Всё мечтает вернуться сюда, когда на пенсию выйдет. Правда, не уверен, что к тому времени дом ещё будет стоять. Не в школе же тебя селить. Здесь проветрить хорошо надо, да протопить бы и будет совсем уютно. Электричество есть, газ тоже.

Он щёлкнул выключателем и тусклый свет из старенькой люстры преобразил невзрачную комнату, превратив её во вполне обжитую. Следователь невольно улыбнулся, оценив типично деревенскую обстановку. Круглый стол посередине комнаты, накрытый бесхитростной клеенкой с ромашками, три стула с гнутыми спинками, стоящих вокруг него, старинный цветной телевизор в углу, накрытый любовно связанной ажурной салфеткой. Больше всего Валеру порадовал плюшевый коврик с тремя оленями, висящий на стене над стареньким диваном – такой же был когда-то и у его бабушки, даже вытертости на нём были примерно в тех же местах. На секунду Воронов провалился в детство, когда спал под таким ковриком на стене и перед сном долго разглядывал олешек, представляя, как семейство пасётся в лесу, а иногда придумывая целые истории, которые мягко перетекали в сон.

– Сейчас пришлю к тебе младшего, чего-нибудь перекусить принесёт. Магазины уже закрылись, у нас их два. Постельное бельё в шкафу возьми, всё чистое, – сказал Шарик и через каких-нибудь несколько секунд его уже не было. Только звякнула связка ключей, небрежно брошенная на стол.

В который раз восхитившись энергичностью главы поселения, Воронов вышел вслед за ним, подогнал к дому машину, оставленную неподалёку от последнего места преступления, вытащил из багажника сумку. Вернувшись обратно, он стал распаковывать вещи и раскладывать их по полкам огромного коричневого шкафа. Вновь улыбнулся, увидев ключ в замочной скважине дверцы. Ощущение, что он вернулся в детство – крепло. Правда, Воронов тут же напомнил себе о причинах своего невольного путешествия – и улыбку с лица мгновенно сдуло. Но он не стал спешно ломать голову над убийствами.

Достав ноутбук, следователь уселся за стол, вошёл в соцсеть, ревниво разглядывая новые снимки своей пассии. Соня была великолепна, как всегда. Воронов отправил девушке несколько сообщений на телефон, увеличил фото на мониторе, опустил голову на руки и стал разглядывать нежные, округлые черты. Ответа всё не было, и следователь не заметил, как погрузился в сон.

Это было странное видение. Прямо в небольшой комнате с оленями на коврике, перед столом стояли трупы. Все трое погибших, неестественно подёргивались. Головы у одного из них вовсе не было, труп держал её в руках. Голова таращила мёртвые глаза и кривила рот, как будто пытаясь что-то сказать.

Появился Анисимов, выпустил струю дыма в лицо Воронову, подмигнул и явственно произнёс:

– Совсем не та! Нет, не тот!

Сквозь мутную пелену непонятно откуда взявшегося в комнате тумана выступила полная приземистая женщина в коротких джинсовых шортах, обтягивающих безразмерные бёдра и растянутой майке, которая, как вторая кожа облегала две груди-дыни. Она приблизилась к Валерию, брезгливо морща нос и обходя трупы, которые продолжали дёргаться, как будто пытаясь сделать шаг. Её оголённые сальные бока тряслись так, что казалось, вот-вот начнут жирными кусками падать на пол.

– Привет, красавчик! Хочешь, познакомимся поближе? Я – Семёновна! – произнесла женщина и из её глаз посыпались маленькие чертенята. Они прыгали по столу, корчили рожицы и смеялись тонкими голосками.

– Просыпайтесь! Я – от отца! – сказала Семёновна, призывно вильнув бёдрами.

Воронов разлепил веки и вскинулся с места, едва не опрокинув на пол ноутбук. Перед ним стоял парнишка лет пятнадцати, держа в руках пакет.

– Я еды принёс! – парень неловко протянул продукты следователю.

– Да-да, спасибо большое передай отцу! – придя в себя, Валера взял пакет и встал.

Парнишка попрощался и ушёл, тихо прикрыв за собой дверь, а Воронов вытер вспотевший лоб. Приснится же такая ерунда! Психика у следователя была крепкая, кошмары никогда не мучили. Вспомнив про бесов, он нахмурился. С алкоголем тоже не дружен. Выпивает, конечно, изредка, но не до чёртиков же? Мысленно пообещав себе надолго завязать с выпивкой, следователь раскрыл пакет.

Желудок тут же отозвался громким урчанием, напоминая о себе. Достав банку с деревенской сметаной, каравай свежего хлеба, несколько пакетиков чёрного чая и три крупных, сияющих розовыми боками яблока, Воронов выложил всё это богатство прямо на стол рядом с ноутом и направился на кухню.

К тому времени, как он сходил на колонку за водой, поставил чайник и поужинал тем, что послал ему Шарик, на улице совсем стемнело. Соня ответила, что очень устала, сегодня у неё было много работы. Она собирается спать и скучает без него. В мозгу у следователя непроизвольно возникла картинка, как она, нажав кнопку сброса, мило улыбается какому-то мужику и ныряет в ночной клуб. Встряхнув головой, он отогнал подкравшуюся ревность.

Перед сном, лёжа в темноте на чистой, но неприятно прохладной, как будто влажно-липкой от сырости простыне, Валерий повернулся к ковру, провёл пальцем по едва различимой плюшевой морде оленя-отца семейства (как ему казалось) и спросил:

– Изменяет мне Соня, как считаешь?

– Само собой. Рога у тебя побольше моих, – внезапно заржал, тряся мордой олень и Воронов понял, что спит.

Глава 2

Наутро свежий, выбритый и улыбчивый участковый Анисимов пришёл к следователю. Воронов к тому времени успел привести себя в порядок и позавтракать. Кошмары ему больше не снились, мысли о Соне тоже были отправлены в самый дальний ящик памяти и Воронов мысленно рыл копытом землю (опять сравнение с парнокопытными!) в азарте.

– Итак, давай пройдёмся ещё раз, – произнёс следователь, – что мы имеем. Все погибшие были одинокими людьми. Это раз. Все убийства совершены абсолютно разными способами. Это два. С каждым разом преступления становятся всё более жестокими. Это три.

– Из круга подозреваемых у нас пока несколько человек, – жизнерадостно улыбнулся участковый, достал сигарету, нерешительно повертел в пальцах и снова убрал обратно, – знахарка Семёновна, тракторист Виктор Дерзун, Славик Мозгляков и его друг.

Семёновне пятьдесят лет, живёт одна, дети есть, но давно разъехались. Про неё могу сказать, что она прилюдно ругалась с зоотехником. Говорила, что он не смог вылечить её козу и теперь сам будет в другой жизни ходить с рогами. Понятное дело, это не повод убивать человека, но, учитывая, что Семёновна якшается с тёмными силами, проверить её надо. Я её считаю безобидной бабой, но наш Шарик прямо уверен в обратном.

Второй – Дерзун. Довольно специфическая личность. Нелюдимый и мрачный, но на хорошем счету, потому что редко пьёт, а значит, всегда может выйти на работу, когда надо. Ему всего тридцать два года, живет с матерью, не женат. Он крепко конфликтовал с учителем географии из-за девицы Марии Иванкиной. Она местный секретарь, двадцать пять лет, живёт с родителями и двумя сёстрами. Лирников и Дерзун пытались за ней ухаживать. Правда, Дерзун, он… – тут участковый немного замялся.

– Надо будет и девушку проведать, – сделал пометку в блокноте следователь, – а что, ты говоришь, не так с этим трактористом Витей?

– Да как бы поинтеллигентней выразиться. Он, как скунс. Потому его и не очень любят. В обычное время – хмурый и неразговорчивый, а уж если с каким-то неприятным вопросом к нему идут или там начальство с выволочкой – тут начинается. Потому что пьёт он редко, но метко. Однажды за рулём уснул пьяный, когда через Ладошку переезжал по броду. Начал заезжать на обрыв, да перевернул трактор. Так и пролежал до утра в прохладной водичке. Хорошо ещё, что в том месте Ладошка совсем мелкая. Так вот, когда к нему на разборки приходят, он такой запах выпустит, что глаза резать начинает. Никто долго не выдерживает. Не то специально, не то особенность организма такая.

Воронов откинулся на спинку стула, внимательно посмотрел на абсолютно серьёзного участкового, потом оценил деревенский юмор и расхохотался:

– Классно! – отсмеявшись, заметил он, – помечу себе, что этот ваш Дерзун – новое биологическое оружие.

Степан кисло улыбнулся в ответ, потом продолжил:

– Славик Мозгляков и его друг, Иван Сырников – оба двадцати трёх лет, живут в городе и сюда приехали к матери Славы, погостить. О них знаю, что блогеры. Убийства начались после их приезда. Этот Иван успел здесь со многими перессориться, в том числе, с географом и зоотехником. Вкратце так. С кого начнём?

– Давай с этой Семёновны и пойдём, – решил следователь, подхватывая блокнот с ручкой, – не под протокол, а для ознакомления, так сказать.

Они неторопливо шли по деревенской улице, под аккомпанемент куриного кудахтанья и задиристых петушиных криков. Анисимов, как обычно дымил, и некурящий следователь с досадой подумал, что для такой спортивной фигуры участковый слишком много курит. И действительно – глядя на почти двухметровую груду мышц можно было подумать, что человек не отходит от спортивных снарядов, а не бесконечно смолит.

Воронов увидел красивый двухэтажный дом с резными ставнями и балконом – настоящее произведение искусства. Здание опоясывал ухоженный сад с плодоносящими яблонями, грушами. Возле дома цветущий палисадник. Всё чисто, аккуратно и удивительно гармонично. Следователь даже немного оробел от такого великолепия. А когда пришёл в себя – увидел направленные на себя чёрные глаза стройной женщины, стоящей напротив. В очередной раз испытав шок, Валерий подумал, что красотке никак не пятьдесят.

Женщина с длинными чёрными волосами была одета в вызывающе короткие джинсовые шорты, открывающие обозрению стройные загорелые ноги, белую майку, обтягивающую высокую грудь и кокетливые босоножки. Воронов настолько настроился на «Семёновну»: в его понимании непременно полную, кряжистую деревенскую бабку, что сейчас пребывал в ауте. С трудом вспомнил имя женщины.

– Здравствуйте! Руфина Семёновна Лазарева? – не своим, внезапно осипшим голосом осведомился он и откашлялся.

– И вам не хворать! – насмешливо сверкнула глазами женщина. – Она самая! А вы следователь, как я понимаю?

Валерий представился, достав из кармана удостоверение.

– Привет, Семёновна! Мы к тебе зайдём? Разговор есть, – раздался за спиной голос Анисимова, о котором Валерий совсем забыл.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.