Александр Назарцев, Александра Добрынина
Клетка Вильгельма

Приветствуем тебя дорогой

читатель! Мы Александр и Александра, писатели и художники. Очень рады, что ты выбрал наше произведение. Приглашаем познакомиться подробнее с нашим творчеством в группу в ВК Art_Nazarmift l Художники (vk.com)

ПРЕДИСЛОВИЕ

– Что мы знаем о реальности? Кто этот человек, который определят, что реально, а что нет? Ведь она не так проста, как кажется. Имея множество слоев, она разделяется, образуя собой квинтэссенцию всего того, что могло бы с нами произойти или не произойти, но, возможно, тогда это была бы уже не та реальность, а созданный искусственно новый виток событий.

Так и эта история, которую вы прочтете, является всего лишь бледной тенью той реальности, которая когда-то произошла или не произошла – решать, конечно же, только вам.

На осколках планет, медленно парящих в густом бескрайнем море облаков, что образовались после Великого Взрыва, каменный храм, водрузившись, парит, соединенный воедино из множества осколков прошлого, которое давным-давно было разрушено его неблагодарными детьми. Зависть и алчность ослепили их и ввергли в полное безумие. Уподобляясь диким животным, они предали забвению всю свою расу и отвергли его подарки. Показав свое невежество, мы прокляли сами себя на многие столетья.

– Мне бы хотелось хоть такой заглянуть в щель и увидеть все то, что мы, увы, потеряли навсегда по своей глупости.

Все, что осталось, – это храм. Он как будто бы сшит гигантскими черными электрическими шнурами, по которым, словно по венам, бежит информация, питая недра земли. Они извилисто лежат, напоминая больших умиротворенных змей. У них есть собственный разум, который обрабатывает несметное количество информации. Это очень старые существа, они были созданы Верховным Всеотцом еще до начала всего, что нас окружает, безостановочно путешествуя от края до края Вселенной, опутав собой все тягучее пространство, питаясь энергией одиноких звезд, что рождались из холодной космической пустоты.

– Я видел все своими глазами! Вкушая каждую миллисекунду, которая отекала меня тягучей полупрозрачной шелковой вуалью, все пытаясь запомнить раз за разом их изменчивое расположение… Странно, не правда ли?

Бесконечный жизненный цикл был предусмотрен Создателем с самого начала. В тайных манускриптах, где хранились секреты мироздания, все было прописано задолго до того, когда он взошел на небесный золотой трон. Ярко сияя на километры световых лет, потом угасая от одиночества, превращаясь в черные дыры, в пространстве засасывая все, звезды включали себя снова, перерождаясь во что-то новое. Преодолевая далекие расстояния за миллисекунду, их свет проникал во все уголки и задворки одного древнего города, в котором все и произошло.

– Прекрасный город на огромном зеленом холме, со стен которого открывался чудный, незабываемый вид на бескрайний синий океан. Мимо проплывали всевозможные лодки и корабли с огромными парусами, которые широко развевались на ветру, сияя в лучах теплого солнца. А ведь я когда-то был его жителем, смешил господ и развлекал весь придворный люд, но все изменилось после того, когда я впервые смог её поцеловать…

Глава 1.
ПРИМА ИМПЕРАТОРСКОГО БАЛЕТА

Яркое оранжевое солнце, что взошло буквально пару минут назад над крышами домов города, осветило фигуру молодого парня, который сидел на спине огромного пурпурного многоглазого слона. Когда-то давным-давно он покинул здешние места в поисках самого себя. Он въехал в город вместе с караваном песчаных торговцев, что привезли различные диковинные товары из других стран. Сердце его взволнованно колотилось в груди от радости при виде до боли знакомых мест, которые он словно не видел тысячу лет. Перед его глазами всплывали образы и воспоминания, как, будучи совсем ребенком, он бегал босиком по извилистым улицам города, вдыхая аромат его висячих садов, и любовался высокими домами, которые принимали разноцветный окрас в зависимости от настроения горожан.

В вещевом мешочке, что висел за его спиной, лежала императорская грамота с приглашением на службу в должности придворного шута Его Величества. Как бы это ни было странно, но должность при дворе, даже в таком качестве, уже сулила сытую жизнь и неплохое по тем меркам жалование.

– Смотри, Ануб’Так, вот мы и дома. Как же я соскучился по этому городу! Не бойся, сейчас я тебе все покажу, – нежно поглаживая рукой слона, произнес парень.

Слон встрепенулся, задрав хобот кверху, и устремился вперед по главной улице сквозь толпу суетливых горожан.

– Почему все так суетятся? Неужто они все так рады моему приезду? – смеясь, сказал парень, понимая, что произнес полнейшую чушь.

Проезжая мимо посудной лавки, он с любопытством смотрел, как в полнейшей суете люди все украшали разноцветными ленточками, цветочными венками и различной праздничной мишурой. На их радостных лицах светились широкие улыбки; прямо чувствовалось, что горожане готовятся к чему-то очень приятному и очень ожидаемому.

«Надо бы разузнать, что тут происходит», – подумал парень перед тем, как заговорить с первым встречным.

Он неспешно ехал верхом, внимательно рассматривая такие знакомые места. Но ему по-прежнему не давало покоя то, что вокруг происходила какая-то суета, да еще и в столь раннее время.

– Прошу прощения, не подскажете, что вызвало такую суету в городе? Куда все бегут? – вежливо спросил он у прохожего.

– Вах, вы что, с луны свалились? Сегодня же будет императорский парад в честь нового представления в театре! – взволнованно произнес прохожий, придерживая рукой на голове красную шляпу с широкими полями.

– Представления в театре? – удивленно переспросил парень, разводя руками от непонимания и недоумения.

– Ну конечно! Одно из главных событий у нас в городе! – хохоча, воскликнул незнакомец.

– А что за парад? Я просто недавно в городе и не совсем в курсе происходящего, – раздосадовано произнес Флавий.

– Сегодня главная прима Большого императорского театра проедет по центральной улице на колеснице, осчастливив простой люд своей неземной красотой! – еле успел договорить прохожий в шляпе, в спешке побежав вперед, размахивая руками и что-то неразборчиво крича.

«Хм, давно же я здесь не был! Все так изменилось с тех пор», – подумал про себя молодой человек, слезая со своего огромного пурпурного слона.

Привязав животное к фонарному столбу, он последовал вперед за ликующей толпой, которая собиралась со всех уголков города у больших каменных стен дворца императора Вильгельма Второго.

– Извините, простите, позвольте, я пройду дальше, – извиняясь, он с трудом пробирался сквозь шумную толпу.

Ликуя от радости и размахивая флажками всех возможных цветов, толпа создавала впечатление живой бурлящей массы, которая, словно по волшебству, умолкла, как только зазвучал звонкий королевский горн.

«Раньше такого не было», – не успел подумать про себя парень, как вдруг его окликнул мужчина в остром фиолетовом колпаке с зелеными вставками и с рыжей острой бородкой.

– Флавий? Ты ли это? – радостно воскликнул странный мужчина.

– Винченцо? – с большим удивлением в голосе переспросил Флавий.

Закричав от радости, старинные друзья принялись обниматься и ликовать, ведь в последний раз они виделись, когда были еще детьми.

– Ты где был все эти годы? – ударив друга по плечу, спросил Винченцо у Флавия.

– После смерти матери я собрал небольшой мешочек с пожитками, закрыл дом и побрел куда глаза глядят. Где я только ни был и чем ни занимался! Но от себя не уйдешь, сердце давно уже просилось домой, – немного приуныв, произнес Флавий, вспомнив о том трагичном периоде своей жизни.

Винченцо понял, что сглупил, напомнив старому другу о его трагедии, и постарался быстрее перевести тему.

– Смотри, Флавий, они открываются, сейчас она будет выезжать! – восторженно прокричал Винченцо, показывая указательным пальцем в сторону дворца.

Массивные ворота распахнулись, и из внутреннего двора вырвалась тройка хрустальных морских скакунов, запряженных в огромную карету в виде улиточной ракушки, из которой выглядывало большое мускулистое туловище чернокожего мужчины в золотой маске. Карета была украшена по бокам серебряными цифрами, которые закручивались в спираль, принимая очертания часового циферблата, а массивные стрелки, что были закреплены посередине, то и дело переливались россыпью всевозможных оттенков под лучами палящего солнца. Сверху на карете элегантно сидела полуобнаженная юная девушка с черными крыльями за спиной. На ее голове красовалась корона из золота и меха с жемчужными вставками по краям. Прима, мило улыбаясь, приветствовала рукой ликующую толпу, от чего та еще больше приходила в полнейший восторг.

– Кстати, а ты знаешь, что этих прекрасных скакунов нашему правителю подарили хранители данных? Это древний орден монахов, что следят за порядком во всей Вселенной. Ну, по крайней мере, про них ходят такие легенды, – безостановочно рассказывал Винченцо Флавию, интенсивно махая небольшим флагом.

Но тот его уже не слушал, его пристальный взгляд приковала Она. Прима большого императорского театра была божественна, словно неземное создание. Она как будто купалась в овациях и в восхищении людей, которые бросали множество всевозможных цветов, словно устилая ей дорогу. С этого момента для Флавия всё, кроме неё, перестало существовать; мир словно был поставлен на паузу и замер.

Но все хорошее имеет свойство заканчиваться. Вот и в моей жизни произошли печальные перемены. Я посмел возжелать то, о чем даже думать не смел, и был за это жестоко наказан.

Глава 2.
УЧИТЕЛЬ И УЧЕНИК

Лил сильный холодный дождь. К массивным железным воротам, на которых огромными буквами было выковано «Психиатрическая лечебница Святого Патриция», приближалась карета желтого цвета. Лечебница была самым старым зданием в городе Физа и находилась за ним на берегу глубокого озера Скёдж, в которое стекали промышленные отходы с фабрики по изготовлению всевозможных лаков и красок. Раскаты грома и молний вперемешку с ночными фонарями, которые висели, покачиваясь на столбах вдоль дороги, тускло освещали выложенный из брусчатки извилистый путь.

Карета остановилась у ворот, и из нее вышел небольшого роста сутулый пожилой человек в шляпе и с тростью. Он позвонил в колокол, после чего из небольшой сторожки показался охранник в черном плаще.

– Милсон, голубчик, будьте так любезны, пропустите, – мягким голосом проговорил мужчина.

– Сию минуту, сэр!

Мужчина в длинном плаще метнулся обратно к себе на сторожевой пост и нажал на рычаг.

Ворота распахнулись, и карета удалилась вверх по холму, на котором стоял старый обветшалый замок с большими высокими башнями и окнами, выполненными в готическом викторианском стиле.

Величественные каменные горгульи, словно защитники здешних мест, сидели на верхушках строений и грозно наблюдали за всеми посетителями свысока, крепко держа в руке рукоять меча.

– Пожалуйста, остановите возле парадного входа!

– С вас один золотник и три сребреника, – картаво произнёс извозчик.

– Вот, возьмите, сдачи не нужно.

Старик вышел из кареты и аккуратно захлопнул за собой дверь. Не успел он пройти и пары шагов, как на лестнице к нему приблизилась знакомая худощавая тень с зонтом в одной руке и масляным фонарем в другой.

– Добрый вечер, сэр, погодка просто ужасная, – торопливо выпалил второй охранник с пышными седеющими усами и пятном от яичницы на воротнике.

– Генри, вы случайно не слушали вчера по радиоприемнику бейсбольный матч? Не подскажете, кто лидирует на сегодняшний день в турнирной таблице? А то я уснул и пропустил чемпионат…

– Буйволы, сэр. «Красные Буйволы»!

– Вот как, хм, это уже интересно. А какой счет?

– 4:2. «Пурпурная звезда» снова проиграла, – расстроенно ответил охранник.

– Спасибо. Ну не расстраивайтесь! Я слышал, что в «Пурпурную звезду» переходит новый питчер Стенли Гарет. Так что шансы еще есть, дружище! – приятельски похлопывая охранника по плечу, произнес старик.

– Да как тут не расстроишься-то? Уже десятый матч подряд проигрывают, обезьяны безрукие! Убить их мало!

– Успокойтесь, приятель. Вот я уверен, что они еще своё возьмут.

– Это точно, сэр!

– Кстати, Генри, как там ваша грыжа? Вы показались моему коллеге, мистеру Давенфорту?

– Послезавтра назначена операция.

– Отлично! Не забывайте принимать лекарство строго по графику, так, как я вам написал, а то все лечение пойдет насмарку. И да! Скажите, сегодня все спокойно? – спросил профессор, протягивая свой слегка помятый пропускной.

– Да, сэр, все спокойно. А насчет лекарства не переживайте: за приёмом следит моя жена, а у неё не забалуешь.

– Это хорошо. Ну тогда передавайте супруге привет. Удачного вам ночного дежурства, Генри!

– Конечно! И вам, профессор Джозеф…

Войдя в здание, профессор повернул направо и скрылся за деревянной дверью, которая вела в ординаторскую. Это место всегда его немного пугало. Холодные серые стены были словно пропитаны страданиями душевнобольных за долгую историю существования лечебницы. Душераздирающие вопли и стоны доносились из-за каждой двери в длинном каменном коридоре. В комнате было тепло и уютно, огромные дубовые шкафы доверху были набиты старыми папками с личными делами пациентов. Он поставил свою трость у шкафа и молча снял мокрый плащ, не обращая никакого внимания на молодого аспиранта, который сидел на диване и, как всегда, ничего не делал. Наверное, это был единственный человек в лечебнице, которого профессор, откровенно говоря, недолюбливал.

– Доброго вечера, профессор! – быстро буркнул себе под нос аспирант.

– Доброго, Якуб. Как грызется гранит науки? – спросил профессор, сняв с плиты алюминиевый старый чайник, который как раз закипел.

– Хорошо…

Якуб, нервно почесывая голову, начал активно искать свои конспекты, которые он небрежно бросил на пол ординаторской возле большого кожаного диванчика. Глядя на это, профессор неодобрительно покачал головой и сел в свое рабочее кресло, попивая крепкий свежезаваренный чай.

– Если вы, голубчик, ищете свои потерявшиеся конспекты, то они вон там, на полу, возле правой ножки дивана, – показывая указательным пальцем правой руки, произнес старик.

– Спасибо, профессор, – снова буркнул Якуб, в спешке поднимая свои записи с пола и стыдливо пряча свое покрасневшее лицо.

– А как дела у вашего отца? Помнится, он вроде бы хотел продать свою коллекцию старинных почтовых марок? – немного задумчиво поинтересовался профессор Джозеф.

– Да вроде бы еще нет. Мы с ним почти не видимся, – недовольно ответил Якуб.

– И что, вам совершенно неинтересно, почему он их продает? – повернувшись к аспиранту, спросил профессор.

– А с чего бы это меня интересовало? Он то и дело пропадает на своей работе. А если не работает, то часами сидит у себя в кабинете, рассматривая эти чертовые марки! – срываясь в голосе, ответил Якуб, отвернувшись к окну.

– Голубчик, ну разве так можно относиться к родному отцу? Он вон весь из кожи лезет, работая на фабрике, чтобы оплатить вашу учебу, а вы берете и валяете дурака. Ваш отец хочет, чтобы вы в этой непростой жизни стали человеком и получили достойную профессию! – немного пристыдил Якуба профессор, со сладким причмокиванием продолжая попивать чай с тонкой долькой ароматного лимона.

– В том-то и дело, что это он хочет! Ему плевать на то, чего хочу я! – гневно выпалил Якуб.

– Вы еще слишком молоды и не понимаете всего того, что для вас делает ваш отец. В вас бурлят гормоны, и разум застилает высокая стена под названием юношеский максимализм. Уверен, что пройдут годы и вы совсем по-другому посмотрите на поступки вашего отца. А пока что идите переодевайтесь – нас ждет очень тяжелая ночь, – тихо произнес профессор, внимательно разбирая старые свитки.

Глава 3.
УЗНИК ЧЕТЫРЕХ СТЕН

– Якуб, зайдите в лаборантскую и подготовьте все необходимые инструменты к проведению инъекционной операции.

– Хорошо, профессор.

– И да, не забудьте после перебрать личные дела и занести их в центральный архив.

– Хорошо, сэр! – раздраженно пробубнил себе под нос Якуб, скорчив недовольную гримасу за спиной профессора.– Сэр, я читал медицинскую историю этого пациента – острая шизофрения с маниакальными признаками, жуть!

– Да, все мы в этом мире сумасшедшие, кто-то больше, а кто-то меньше… Кхм! Так, не отвлекайся, давай, работай и не мешай мне, – ворчливо произнес старик, нервно поправляя квадратные очки.

– Слушаюсь, – мгновенно ответил молодой сотрудник и исчез за дверью в темном коридоре.

Надев на себя потертую кожаную робу, профессор Джозеф принялся смешивать различные химические вещества, внимательно вглядываясь в старинные книги и фолианты, которые заранее принес и разложил на столе его интерн.

Якуб взял все необходимое в лаборантской и хотел уже было уходить, как случайно задел рукой пару пустых колб. Звонкий лязгающий звук бьющегося об гладкий холодный пол стекла как будто озарил всё здание.

– Черт! Понаставляют здесь! Снова из стипендии вычтут, – ворчливо пробормотал Якуб и принялся собирать разбитое стекло в бумажный пакет. Заклеив пакет, он быстро выбросил его в урну, накрыв сверху другим мусором и использованными кусочками бинта. Было видно, что заметать следы ему приходилось не впервые.

– Вот пройду практику, защищу диплом и, наконец-то, стану доктором. Больше мне не нужно будет подчиняться этому старому зануде. Уж я-то точно наведу здесь порядок! – тихо прошипел Якуб, собирая медицинские инструменты в небольшой металлический чемоданчик.

– Якуб, что там такое? – донесся из-за двери голос озабоченного лязгающим шумом профессора.

– Ничего, все в порядке, профессор, – поспешно ответил Якуб, удирая с места происшествия.

– Ты все взял? – оборачиваясь, спросил профессор у только что пришедшего молодого сотрудника.

– Да, сэр! – тут же ответил Якуб, положив на стол металлический чемоданчик.

– Замечательно, – тихо произнес профессор, доставая из чемоданчика небольшой стеклянный шприц с длинной острой иглой.

– Профессор, а эта процедура так необходима? Не достаточно ли того, что этот пациент и так здесь находится? – робко промолвил Якуб, наблюдая, как профессор набирает из колбы в шприц жидкость прозрачного цвета.

– У меня письмо с приказом лично от императора! Мы не имеем никакого права ослушаться. Так что, голубчик, давайте прекратим эти бессмысленные разговоры и займемся делом, – нервно выпалил профессор, закрывая свой чемоданчик.

– Но это же бесчеловечно! – попытался возразить Якуб.

– Я сказал – хватит! Вы думаете, мне все это нравится? Но, видать, этот несчастный сотворил что-то настолько ужасное, что сам император желает его смерти! – рассерженным тоном сказал профессор, после чего они вышли из ординаторской в длинный коридор лечебницы со множеством дверей. По пути к палате пациента коллеги не проронили ни единого слова, оставаясь каждый при своем мнении.

С тревогой в глазах они перекинулись взглядом, открывая ключом железную дверь с маленьким зарешеченным окошком. Дверь распахнулась, и посреди комнаты они увидели прикованного крепкими коричневыми ремнями к железной кровати длинноволосого мужчину. Его руки были тесно связаны смирительной рубашкой, а рот был прикрыт кожаной маской, такие одевали особо опасным больным. В его блекло-зеленых глазах проглядывался еле уловимый безумный взгляд человека, который пережил сильное потрясение в своей жизни.

– Ну и запах, – возмутился Якуб, махая рукой перед носом.

Укоризненно посмотрев на своего ученика, профессор Джозеф открыл небольшой металлический чемодан и достал оттуда инъекционный шприц, содержащий в себе некий препарат.