Евгений Куринов
Диссоциация

Пролог

Тревожное утро. Проснувшись, я потянул руку в сторону телефона, дабы узнать время. Стараясь разомкнуть слипающиеся веки и разглядев экран, пришло понимание того, что до будильника еще оставалось достаточно много времени. Такое обычно случается в те моменты, когда во сне начинает стираться грань с реальностью, сновидение, дарящее тебе сильные эмоции, изматывает сильнее активностей.

Как бы я не пытался вспомнить, что мне сегодня приснилось такого эмоционального, почему я вскочил за пару часов до подъема, ибо обычно спросонья сон еще свеж в памяти, ничего не выходило. Для меня, как человека, романтизирующего все подряд, это было загадкой, однако времени терять попусту я не собирался.

Пройдя стандартные утренние процедуры я понял, что конкретно в этом дне было особенного. Вечная тяжесть на уме была постоянным спутником раннего пробуждения, но сейчас контрастировало на фоне всех эмоций лишь волнение. Много лет назад случилось крайне странное событие, в реальность которого верил я с трудом, однако я был обязан посодействовать.

От размышлений о загадочности этого утра, Роман Лисин совершенно забыл о том, что его жена, до мозга костей спортсмен, должна была с минуты на минуту вернуться с так называемой «освежающей процедуры», на человеческий язык переводя – прогулки. Ее дотошность никогда не позволяла скрыть свои внутренние переживания, однако попытаться придумать отмазку все же было необходимо.

Вот и раздался глухой хлопок закрывающейся входной двери, и как по таймеру в комнату вошла жена Романа, моментально заподозрившая что-то нечистое.

– Ты так рано не вставал отроду, что случилось? Только честно, у тебя ни разу не вышло меня провести.

– Ничего особенного, – спокойно, но с ноткой радости от наивности мнения жены, произнес Роман, – Приснилось, как мне лицо разбили.

– Ну, Ром, пожалуйста, не делай вид, что все стандартно, о снах ты всегда говоришь, как об искусстве, сейчас же ты встревожен.

– Я пока не в настроении обсуждать это. Поставь чайник, там, может, и попытаюсь выговориться.

Как ни странно, это сработало. Жена ушла на кухню, прикрыв за собой дверь, и стала набирать воду в объемный чайник. Размышление о событиях прошлого вынудили сказать за это утро больше слов, чем, порой приходилось говорить за весь день. Но тем не менее, такого не случалось крайне давно. Спокойный тип характера вплотную следует роду Лисиных с давних лет. Все вокруг казалось каким-то серым и безжизненным, словно оно потеряло вес в глазах Романа, хотя он всегда был удовлетворен окружающим его бытием.

– Чай готов! – весело прозвучало с кухни.

Роман хотел ответить чем-нибудь на это, но легкая подавленность не позволила. В конце концов, все пришло к ситуации, где не объяснить проблему было невозможно.

– Мы живем уже много лет вместе, думаю ты можешь мне выговориться.

– Тяжело это все, – лаконично прошептал сидящий в майке Рома.

– Тебя что-то гнетет?

– Гнетет, и делает это не в первый раз.

– Не стесняйся показать свою неидеальность, дорогой.

– Прошло уже много лет с того, как мы выделили деньги на ту операцию, но по итогу ничего, он пропал бесследно.

– Забвение?

– Возможно, но очень уж не хочется в это верить. Прости, но мне, все таки, нужно обдумать это лично.

Взяв с собой кружку, Роман вновь направился в душную спальню, дабы открыть окно и проверить входящие сообщения. На телефоне действительно было уведомление. Надев очки, мужчина медленно прочитал:

– Мы с каждым годом видим все больше звезд, во всех нас есть свой звездный свет, и когда человек покидает этот мир, внутренний свет его возносится к далекому, он становится свободным, присоединяясь к духовной туманности, зажигая собой новую звезду…

Глава 1 – 2126

– Почему ты волнуешься? Пара отдаленных от всех и всего суток, оставивших тебя наедине с самим собой, не могут пройти даром ни при каких условиях.

– Если бы поддержка действительно так работала, то не пришлось бы мне рецепты выписывать. Опыт не избавляет от волнений.

– Я вижу твои переживания в равной тебе степени, но, тем не менее, ты просто обязан взять себя в руки и повторно наполнить себя убеждением, что ты все сделал прекрасно. Я же знаю, что ты более чем уверен, что Купер будет в полнейшем восторге от уровня планки качества, которую ты задал.

– Хоть оно и так, но от опасений меня твои слова полностью не избавят, но все-таки я тебя благодарю, что ты всегда рядом.

– Иначе я не могу, иначе я не существовал бы в таком виде, каким ты меня знаешь, такова моя природа.

Спустя как никогда мучительно долгие по ощущениям десять минут, раздался протяжный неприятный скрип, и из-за темной, оформленной под текстуру дерева, двери с мозаичным стеклом вышел высокий статный мужчина с пышными седыми бакенбардами и слегка приподнятой левой бровью.

– Здравствуйте, Купер, у меня для вас отличные новости!

– Я невероятно рад вас видеть, Пауэлл, я так понимаю, вы закончили заказ? – серьезно спросил мужчина. – Вы вновь некоторое время не выходили на связь, мы понимаем, что ты явно не бездельничал в это время, но в следующий раз хотя бы дай нам понять, что ты не исчез.

– Д-да, я принес некоторые неудобства, но Вы не поверите, какого успеха я достиг!

– Очень на тебя надеюсь. Пройдем в кабинет, я полагаю, ты продемонстрируешь?

– Конечно, Мистер Купер, за тем я Вас и ждал.

Мужчина лениво обернулся и вновь вошел в свой достаточно пустой, но в тоже время уютный кабинет. Основная часть комнаты была абсолютно пуста, что создавало впечатление, будто в ней проходил ремонт, хоть такая обстановка и остается уже не первый год, только лишь белые стены, с прислоненными к ним полными кассет шкафами, создавали условный психологический барьер между уютным рабочим помещением и пустой заброшенной комнатой.

Купер неуклюже рухнул в кресло и, засучив рукава белой клетчатой рубашки, потянулся под стол, достав из ящика красивый аппарат, напоминающий весьма компактный кубический проектор, выделяющийся своим оформлением: золотые и медные вставки, декоративные трубки, оформленный под древесную текстуру корпус из синтетической кожи . На верхней его части красовалась аккуратная небольшая щель, закрытая заклепкой, куда Пауэлл вставил куб, площадью с дюйм, при длительном просмотре на который начинала сильно кружиться голова.

– Машрум, я не смею и сомневаться в том, что Вы потратили на этот проект все время, что Вы отсутствовали.

– Совершенно точно! – с яркой ноткой гордости произнес Пауэлл.

На мелком экране аппарата стала заполняться кислотно-розовая полоска, за чем следовал процесс, при котором комнату окутали сотни лучей разнообразных цветов и оттенков. Посреди кабинета появился полупрозрачный накрытый стол, бородатые мужчины в выглаженных смокингах, их дамы, но в самом центре всего образовавшегося стояли молодожены, держащие в руках необычный цветок с двумя стеблями.

– Я немного изменил условия проявки. Цвета стали менее насыщенными, но более мягкий тон с совершенными формами объектов выглядят гораздо лучше, чем несуразное контрастное месиво.

– Сразу чувствуется рука профессионала, – сдерживая восхищение, высказался Купер, – Думаю, еще никто в Бастионе 1 не встречал более, – на секунду задумался мужчина, подбирая слово, – более кинематографичной композиции.

– Думаю, Мистер Эльброн будет в восторге от такого свадебного фото, его и через поколения не стыдно будет показать.

– А я думаю, что ты будешь рад получить премию в следующем месяце.

– В следующем месяце?

– Да, а что?

– Да так, ничего, подожду пару недель, все равно денег не тратил в последнее время.

– Сегодня последний день месяца, Пауэлл. Думаю, теперь я абсолютно верю в то, что и кадры без опыта могут через время стать ценнейшими сотрудниками, – благородно произнес Купер.

Зеленый с ног до головы парень, казалось, сейчас покраснеет от счастья, но, стараясь сдерживать себя в руках, крепко пожал руку своему начальнику и, еле подавляя в себе бурю эмоций, направился в арендуемую им квартиру, где его ждал отдых и чайная терапия, отсутствие которой могло бы привести к нервному срыву.

Глава 2

– Ты вчера отлично себя показал.

– Да я ж ничего особенного и не сделал.

– Купер был очень доволен тобой.

– Он всегда сохраняет сдержанность, не пренебрегает эффектом Пигмалиона в отношении кадров, сложно точно определить, был ли он действительно рад.

– Для него этого более чем достаточно.

Сквозь узкую щель между пыльными темно-фиолетовыми занавесками тянулась четкая стена утреннего света. Со временем она медленно перемещалась по комнате, освещая каждый сантиметр помещения, и в итоге дошла до глаз Пауэлла Машрума, прокручивающего диалог в своей голове.

Парень лениво поднялся с постели, надел свою любимую рубашку поло с множеством карманов, что было крайне удобно при работе с мелкими предметами, резко распахнул занавески и, прищурившись, открыл окно. Комнату тут же окутал свежий запах озона.

– Тебе снова снился ангерс, возможно, когда-нибудь мозг даст тебе отдохнуть от работы хотя бы во сне.

– Это дело всей моей жизни, так что я не ощущаю дискомфорта из-за этого.

– Не боишься выгореть?

– Отчасти боюсь, но я сомневаюсь, что это произойдет в ближайшие пару лет.

– Ты сейчас вновь встанешь с постели, достанешь ангерс и пойдешь снимать людей на улице?

– Именно так. Нужен же мне материал для искусственных композиций.

Пауэлл быстро надел свой любимый бежевый комбинезон, натянул коричневые кожаные перчатки с вырезом под пальцы, а так же коричневые туфли. Подойдя к столу, на коем лежала вся страсть его жизни – камера производства компании Ангерсо, на которую он и работал, – он стал заваривать медицинский успокоительный чай.

Камера была достаточно крупной, размером с крупную кошку, спереди было несколько объективов, расположенных горизонтально на загнутой передней части. Корпус ангерса имел две рукояти для удобства съемки, шестидюймовый экран для предварительного просмотра, много переключателей, а так же разъем под пластинки, с коих проектор той же фирмы считывает данные и создает объемные изображения, действительно хорошая реализация которых всегда была востребована среди ценителей.

После полулитра чая Пауэлл бодро вышел на улицу. По городу летали маленькие птички, так полюбившие новые серебристые деревья, часто портившие кадры, создавая смазы, удаление которых, порой, занимало много времени и сил

– Ты не забыл?

– Что не забыл?

– Людвиг Ивси вчера говорил тебе о старике, приходящем в ресторан на холме.

– Про старика помню не много, но знаю, где находится этот ресторан.

– Купер оценит, если ты его снимешь. Он чуть ли не достопримечательность, если верить словам Ивси.

–– Ну, он и мои работы с кадрами жизни города не то чтобы не принимал.

– Кадры жизни города обычно используют во всяких демонстрациях, в большинстве случаев их не применяют в массе, об этом ты и сам прекрасно знаешь.

Пауэлл построил в своей голове маршрут, ибо путь был достаточно дальним, и направился в сторону ресторана.

По пути встречались достаточно интересные композиции, не дающие азарту Пауэла покоя и ангерсу отдыха. В центре города были ремонтные работы, люди постепенно избавлялись от последних остатков тяжелого прошлого. «Левиафан» ныне считают чуть ли не легендой реальной человеческой истории, а жаль, воистину монументальное достижение людей, настолько сильно изменившее их же жизнь, ныне приравнивают к небольшому изобретению, чье величие сводят на восприятие сквозь года.

Глава 3

Пошла вторая неделя. Проснувшись как-то с адской болью по всему убитому в каждой клетке телу, я не осознавал того, как все еще могу существовать. Я не мог увидеть себя в зеркале, там стоял совершенно другой человек, казавшийся абсолютно неестественным. Возможно, это не реальность. На самом деле я мертв. Это наказание. Наказание за все совершенное мной при жизни.

Эннард Энвайдер сидел перед психиатром с холодным взглядом, который казался способным проникнуть в глубины души. Врач молча писал что-то в блокнот, будто записывая тайны этого загадочного пациента. Эннард был полностью поглощен своими мыслями, словно его ум находился в другом измерении. И в этом состоянии он начал понимать, что, возможно, он уже и не Эннард Энвайдер, и что его пробуждение было не случайным. Но что за мистические силы таились в этом процессе, и что ждало его в будущем, оставалось загадкой, которую только время могло разгадать.

– Я не могу собрать точную картину произошедшего, мне больно, эти мысли разгрызают меня…

– Мне не нужна целостность, мне интересно ваше восприятие. Что Вы помните?

– Я помню совершенно другой мир. Было очень жарко, я жил в казарме, в пустошах, в банде «Шмелей». Поначалу обстановка была страшной, такой жуткой войны никто не ожидал, хотя многие о ней фантазировали.

– Каким было Ваше последнее воспоминание о том мире?

– Мне трудно об этом говорить. Я помню своего друга, кажется, его звали Виктор, он мне сообщил, что в паре десятков километров от нашего лагеря, в ущелье, была загадочная пещера.

– В чем заключалась загадочность той пещеры? – поинтересовался доктор.

– Виктор сказал, что там есть совершенно новая форма жизни, то ли мох, то ли лишайник. Он сказал, что сделает из нее такой косяк, какого еще никто и никогда не курил. В то время я был солдатом, мне приходилось убивать многих предателей собственными руками, кровавая бойня меня вымотала.

Психотерапевт вновь достал блокнот и что-то записал на новой странице.

– Я туда отправился. Виктор был моим большим должником, но в этот раз азарт меня пересилил. В ущелье был невыносимый запах. По всей поверхности дна были раскиданы расчлененные трупы мутировавших животных.

– И как же Вы нашли ту пещеру? – скептически спросил врач.

– Я нашел роскошный дом, внутри было немного консервов, но самое главное – на стене висела карта. На ней было изображение лепестка, туда я и направился. Пещеру было не трудно отыскать, как и то самое растение, но побыв там пару минут, у меня начала дико кружиться голова, появились галлюцинации, и я умер.

– Интересно, – с прежней монотонностью произнес доктор, – Что было дальше?

– Далее было наказание за все мои грехи. По мне прошла большая сила, в каждую клетку моего тела стала пробираться невыносимая колющая боль. Было ощущение, что это продолжалось очень много времени, но в конечном итоге все кончилось. Я перестал чувствовать все.

– Вы сказали, что странности начались неделю назад, опишите этот момент.

– Прошла вечность, и я вновь почувствовал боль. Я лежал в луже, на мне была чужая одежда, рядом валялся какой-то кусок металла. В отражении я увидел свое лицо, но это был точно не я. В кармане был кошелек, я нашел объявление об аренде квартиры. Войдя в комнату, я стал пытаться понять, кто я и что со мной происходит, пока не понял, что это иной мир. Спустя неделю я решил обратиться к Вам.

– Похоже, что у вас случилась передозировка наркотическими веществами, вследствие чего Вы и потеряли память.

– Это невозможно, я ничего не знаю об этом мире, я жил в другой реальности.

– Видимо, последствия были очень тяжелыми. Вам повезло, что вы остались живы.

– Я не жив, моя истинная сущность мертва уже много лет, мой мозг больше мне не принадлежит.

Психиатр достал из тумбы справку, заполнил немногочисленными данными об Эннарде Энвайдере и поставит диагноз – Синдром Котара.

– Живите обычной жизнью, рано или поздно память может вернуться, а пока, принимайте препараты, что я вам выписал.

Эннард холодно посмотрел на врача и взял справку, с хмурым видом отправившись в квартиру.

Глава 4

Запертый, словно узник в четырех стенах психиатрической лечебницы, Эннард сидел напротив мутного зеркала. Уверенность в собственной кончине была абсолютной, но практически все кричало и билось в агонии, дабы доказать обратное.

Энвайдер взглянул на свою руку, поднятую на уровень глаз со стойким ощущением того, что она ему не принадлежит. На пыльном столе лежал острозаточенный маленький нож, поблескивающий во мраке. Эннард с вибрацией по всему своему телу схватил его и уставился прямо на его лезвие.

– Мертвецы не чувствуют боли, наносимой самому себе… – в глубине души попытавшись привести себя в порядок, подумал Эннард.

Чем дольше он смотрел на острие, тем больший страх пробирался по его жилам. Прошептав что-то себе под нос, Энвайдер сделал надрез на своей ладони в области под большим пальцем.

Стиснув зубы, мужчина стал осматривать кровоточащую рану. Все казалось нормальным, кроме одного – тканей, напоминающих мелкую грибницу, обволакивающих нервы.

– Кто-то живет внутри меня… – дошло во мгновение до Эннарда, – Оно жило мной все это время.

Вариант того, что кто-то в те самые времена, времена его настоящей жизни, всадил ему в организм паразита, был крайне маловероятен, однако исключать его было бы нерезонно.

Падающий от утомления Эннард продолжал смотреть прямо в глаза своему отражению, но ему казалось, что несмотря на то, что он видел в отражении, по обратную его часть сидел не он, а его труп.

– Кто же ты такой? – про себя спросил мужчина.

Ответа не последовало, однако в голове всплыло некое воспоминание, воспоминание из тех самых времен, воспоминание из его жизни: «Пекло. Проснувшись от звонка рупора, я оделся, вслушиваясь в объявление атаки. Было страшно даже думать о том, что сейчас начнется захват жилого комплекса с мирным населением, однако мы должны были захватить его раньше «Улыбашек», так что выбора не было. Схватив пару пистолетов, я сел в грузовик и мы направились в город. Люди кричали, умоляли сделать с ними все что угодно, но мольбы были немыми. Бойня длилась недолго, по крайней мере для меня. Зайдя в квартиру, я увидел женщину с ребенком. За мое плече схватил Виктор, говоря, чтобы я их не трогал. «Умоляю, пойдем, это моя тетушка, не трогай их, прошу!» – молил он меня, но преданность была для меня важнее. Для меня они были лишь очередной мишенью, сиреной ядерного мира. Я убил их…»

Думаю, я достоин этого наказания, зря я пропустил мимо себя его просьбу в тот день…

Эннард затих, положив на стол голову, рассматривая вытекающую кровь из глубокого пореза, но резким пронзительным импульсом в голове возникла целостная картина.

– На следующий же день я отправился в пещеру… Черт… Нет… Виктор!

Глава 5

– Не переживай сильно, тебе это не пойдет на пользу.

– Как я могу не переживать!

– Держи себя в руках, думай о том, что все могло быть гораздо хуже.

– Хуже? Ты смеешься надо мной?

– Тебя могли убить, держать в заложниках, пытать.

– Они меня ранили, ты же прекрасно знаешь, что из-за травм я теряю память. К тому же еще и ограбили, всю премию насмарку…

– Пауэлл! – крикнул слегка взволнованный Купер.

– Здравствуйте, босс.

– Зайди в кабинет.

Пауэлл встал со скамьи. Его сердце еще никогда так не билось из-за того, что ему придется разговаривать с боссом, обычно это было достаточно уютным процессом.

– Я рад, что ты вернулся, но одной моей радостью тебе не отделаться, – строго выговорил Купер, сев за стол, захламленный кучей бумаг.

– Это не моя вина, я шел к тому старику, о котором вы мне рассказывали, однако произошло что-то странное. Я не помню ничего, что со мной происходило все это время…

– Вы обращались в полицию? – напугано спросил босс.

– Да, но они мало что смогли сказать точно, ведется расследование. Я сказал им все, что знал: пропавший кошелек, ангерс, а также глубокая рана.

– Без тебя тут происходил настоящий кошмар, после триумфа твоего последнего заказа новые полились в неимоверном количестве. Я пытался выяснить, где ты пропадал половину месяца, но ничего не узнал, кроме твоей, кхм, проблемы со здоровьем.

– Эта проблема мне ни чуть не мешает, но нападающий каким-то образом знал об этом.

– Мы выпишем тебе чек на полный курс лечения, а также любые расходы по твоему делу, а теперь, если можешь, возвращайся к работе.

Машрум вышел из кабинета и, оглядываясь по сторонам, направился к складу за новым ангерсом.

– Тебе нужно поговорить с тем стариком сегодня.

– Зачем?

– Говорят, ему многие изливают душу, тебе бы тоже не помешало с ним поговорить.

– Я снимаю реальную жизнь, если он будет меня знать, то в лице его не будет прежней искренности.

– Поверь, тебе от этого должно стать лучше.

– А почему именно сегодня?

– Потому что в данный момент этот вопрос тебя волнует больше всего, не так ли?

– Что ж, тогда не вижу смысла терять ни минуты.

Пауэлл вышел из офиса. Прежнего пыла он не ощущал, как бы этого не хотел. Никакого желания идти и наслаждаться погодой под свежим воздухом не было, потому он встал у края тротуара и остановил неспешно едущее такси.

Сев на заднее сиденье, парень указал адрес, и таксист молча тронулся. В автомобиле были журналы, помогающие отвлечься во время поездки, но не успел Пауэлл к ним прикоснуться, как водитель, остановившись на светофоре, спросил:

– Товарищ, не подскажете своего имени?

В глазах потемнело.

– Товарищ, не подскажете своего имени?

– Товарищ, не подскажете своего имени?

– Имя…

Автобус. Душераздирающие крики. Доктора вкалывают изуродованным людям обезболивающие. Агония наполняла все пространство мчащегося по булыжникам транспорта.

На заднем сидении сидит человек. Он молчит. Его белые глаза наполнены пустотой. Мужчина сидит молча, смотря в одну сторону. Бледная кожа порой контрастировала с просвечивающими сквозь нее острыми зелеными венами. Часть его лица была похожа на труп, однако другая выглядела так, словно она родилась совсем недавно. Он ничего ни слышал, ни видел, ни реагировал на движения, свет и запах. Казалось, что в полном крови автобусе ехал воскресший труп.

– Ваше имя?

– …

– Подскажите ваше имя, сер! – Взволнованно повторил доктор.

– И–мммм–ййа? – Сиплым сухим голосом повторил мужчина

– Да, имя! – Крикнул окровавленный доктор.

– Сэр, мы приехали.

– Что?

– Мистер, мы добрались до места назначения.

Пауэлл посмотрел в окно, сильно сжимая пальцами переносицу и щуря глаза.

– С вами все хорошо? – Спросил озадаченный таксист.

– Да, кошмар приснился. Сколько с меня?

– Ваша компания оплатила счет, с вас ничего не требуется.

Пауэлл вышел из автомобиля, пытаясь привести свое сознание после кошмара. Подняв голову, он заметил, что старик, о котором шла речь, как раз успел подойти на ранее описываемое многими место.

Пауэлл поднялся по ступеням к ресторану, заказал холодный кофе и направился к старику на террасе. Однорукий мужчина смотрел в даль, рассматривая город.

– Здравствуйте, уважаемый?

– Доброе утро, – Повернувшись, сказал старик.

– Я работник компании Ангерсо, слышал, Вы стали звездой этого места.

– Тлеющей звездой…

– Разрешите Вас сфотографировать?

– Да, конечно.

Пауэлл достал ангерс и начал снимать старика.

– Не обращай внимания на мой взгляд, я все еще не привык к таким, как ты, – Смущенно сказал инвалид.

– О чем Вы?

– О твоей внешности. Я пока не привык к тому, что люди теперь могут настолько отличаться.

– Вы про мою зеленоватую кожу?

– Да, совершенно точно.

– Ничего страшного.

Пауэлл закончил съемку и стал рассматривать результат на экране ангерса.

– Шикарно.

– Я не моргнул? – Усмехнулся дед.

– Нет, вы вышли шикарно.

– Могу ли я получить копию, когда будет готово?

– Ну, компания не выдает бесплатные копии, но для вас у меня найдется исключение.

– Почему именно для меня?

– Потому что Вы можете мне помочь.

– Вот как, чем же?

– Я слышал, Вы помогли многим людям, у которых случались проблемы.

– Я с ними просто общаюсь, порой этого многим недостает. Рассказывай.

– Недавно меня похитили, 2 недели я был в плену, но совершенно этого не помню. Они как-то узнали, что раны лишают меня части памяти, чем и воспользовались. После того случая меня не покидает ощущение, будто я не помню большей части своей жизни. Все как-то перевернулось.

– Тяжко, – На вздохе сказал мужчина, – Знаешь, тебе повезло, что тебя отпустили спустя всего две недели, оставив лишь небольшую рану. Я 22 года был в рабстве во время войны.

– Сегодня я видел кошмар, где я был в роли человека, лишенного эмоций, едущего в автобусе с толпой изуродованных людей.

– Дорогой друг, – Улыбнулся старик, – Ты необыкновенно везучий человек. Я понимаю, что независимо от масштаба одной проблемы, не теряется смысл и других, менее важных, но запомни один простой факт – жизнь подобна сюжету, в ней есть протагонисты, антагонисты, тяжелые ситуации, ведущие к изменениям, главное – уметь понять, в какой части истории ты сейчас, нужно пережить этот период, дабы начался новый.

Пауэлл сел рядом и уткнулся подбородком в кулак.

– Прими тот факт, что тяжелый случай уже закончился, далее идет развитие сюжета, не нужно растягивать прошедшее, ибо история потеряет свою суть.

Старик взглянул на время и повернулся к Пауэллу.

– Скоро сюда придет мой друг. Мы хотели бы пообщаться конфиденциально.

– Да, хорошо, спасибо… – проникнув, произнес Пауэлл.

Глава 6

– Каков план?

– Мне нужно возвращаться к работе.

– Это ясно, но… ты планируешь лечиться?

– Я в целом здоров, проблемы с памятью сейчас может решить только крайне дорогая био–инженерия, да и то не в моем случае.

– Тебе нужна защита, твоя физическая форма хоть и имеет средние показатели, но одного нападения хватило, чтобы тебя ограбили и ранили, держа в плену 2 недели.

– Мне некогда изучать боевые искусства, ну или стрельбу. У меня есть дорогая мне работа.

– Ты можете поставить себе импланты.

– Не могу, ведь им придется меня резать, значит я потеряю память.

– Да, это проблема…

– Прости, но на разговоры у меня более нет времени.

Пауэлл открыл дверь квартиры, расположенной на втором этаже дома на улице Герта, и, небрежно кинув ключ в лежащую на тумбочке перевернутую шляпу, направился в комнату, дверь в которую имела светоотражающую поверхность.

Внутри темного помещения стоял пыльный стол, шкаф с бодрящими чаями, но сильнее всего выделялся аппарат, стоящий на столе. Пауэлл поставил ангерс на стол, вынул из него картридж и вставил в аппаратуру для проявки. На верхней части аппарата слегка светилась белая поверхность, на которой тут же появилось кривое изображение, не представляющее из себя ничего цельного. На боковой стороне было множество вращающихся ручек, часть из которых настраивали цвет, другая – геометрию.

Пауэлл сутками не выходил из квартиры, время от времени сообщая по телефону в офис Ангерсо, что с ним все в порядке и что работа в самом разгаре. В конечном итоге, по истечению недельного срока, работа была завершена. Прямо по центру комнаты стояло насыщенное изображение старика, смотрящего в даль. Наконец, открыв черную занавеску, Машрум взглянул на улицу. Была уже глубокая ночь.

В комнате был дикий смрад от веществ, используемых проявочным аппаратом, потому Пауэлл решил открыть форточку.

– Кажется, ты простыл.

– Что? С чего ты взял?

– У тебя течет из носа.

– Вроде нет.

– Иди за салфетками, сейчас начнется.

– Ладно…

Придя в ванную комнату, Пауэлл взглянул в зеркало. Выглядел он крайне уставшим, но в общем был здоров. У парня зачесался нос и он кулаком вытер его. Рука была вся в крови, текущей из носа.

– Черт!

– Я говорил.

– Где перекись?!

– Ты убрал ее под ванну.

– Точно.

Промокнув в жидкости салфетку, Пауэлл тут же сунул ее в ноздрю и остановил кровотечение.

– Как ты себя чувствуешь?

– Шатает…

– Да, вижу, тебе нужно подышать.

– Д–даа…

Пауэлл взял ключ, открыл квартиру и спустился на первый этаж. Выйдя из подъезда, он сел на ступени и стал смотреть на Луну. Слабея, парень понял, что сейчас потеряет сознание. Сделав попытку подняться, он бессознательно рухнул на землю.

Глава 7

Это снова повторилось. Календарь вновь показывает совершенно другую дату. Пару недель назад я был в другом месте, в другой одежде и с другими мыслями. Это проклятье не дает сосредоточения. Тюрьма, замкнувшая развитие событий и мышления.

Стряхнув засохшую кровь с носа, Эннард Энвайдер встал с асфальта. Ослабленные глаза слепила Луна.

– Во всем этом должен быть какой то смысл. Второй раз я появляюсь в случайном месте в случайных обстоятельствах. Где-то кроется закономерность…

Сунув руку в карман, Эннард достал ключ с цифрой 3,4 и чек от такси.

Мужчина поднялся и, хромая, направился на второй этаж дома, у подъезда которого он очнулся. Вставив ключ, Эннард отворил дверь. Свет был включен, двери в квартире были распахнуты, словно кто-то торопился, покидая помещение.

Не разуваясь, Энвайдер прошел в глубь квартиры. На стенах были пятна крови. В конце коридора была темная дверь. Подняв с пола лопатку для обуви, мужчина вошел в комнату. Абсолютную темноту нарушала лишь настольная лампа, светящая на какую-то аппаратуру. Осторожно подойдя чуть ближе, Эннард прочитал на аппарате слово «Ангерсо», и из рук выпала ложка.

Воспоминания словно пришивались поочередно, восстанавливая память о прошлом.

Мрачный барак. На кровати у противоположной стены сидит Виктор.

– Видишь, как оно случается.

– М?

– Как сильно различаются человеческие решения, – произнес Виктор.

– Сейчас люди сильно разделились во мнениях.

– У меня есть дядя – Зэкэриас Ангерсо. Его с улицы подобрал мой дед в начале войны. Мы всегда отлично ладили, крайне умный был человек. Но сейчас нас разделила идеология. Он живет в Бастионе 1, а я тут…