Игорь Шиповских
Сказка о невероятных событиях, произошедших в «Детском Мире» с обитателями секции «Канцелярские товары»

1

Сегодня уже мало кто помнит, как выглядело внутреннее убранство магазина «Детский Мир» до капитального ремонта, проведённого в начале XXI века. Современный интерьер этого огромного дворца «детского счастья и восторга», расположенного в самом центре столицы на Лубянке в Театральном проезде, теперь совершено другой, нежели чем был в первые годы работы. Но и нынешний, современный вид множества секций, отделов, и витиеватых этажных лабиринтов с переходами по-прежнему радует взоры юных посетителей магазина. Здесь, как и в былые времена всё роскошно, блестяще, маняще, и конечно сиятельно красиво.

Однако сейчас в «Детском Мире», так же, как и в любой другой новостройке, пока ещё не появилось того сладкого флёра уюта и загадочности, какой бывает в обжитых и часто посещаемых детворой местах. Такая атмосфера царит лишь в каком-нибудь старом кукольном театре, цирке, или колонном зале, где проводят новогодние праздники. Там в такие моменты возникает некая аура волшебства, магии и даже обаятельного мистицизма. Такая же аура царила и в старом «Детском Мире», буквально в каждом его закутке, в каждом отделе, на каждом этаже, повсюду чувствовалось преддверие чуда, невероятной радости, и настоящей, подлинной сказки. И, разумеется, такая сказка случилась.

А случилась она не абы где, а в самом центре старого «Детского Мира», в его нескончаемых недрах и таинственных переходах, на втором этаже в укромной секции канцелярских товаров. Там тогда, в те теперь уже почти былинные времена, преобладала обстановка выражающая абсолютно все потребности посетителей. Проще говоря, ассортимент секции был строго целенаправленным, без лишнего пафоса, рекламы, и декораций, всё находилось в чёткой последовательности, лаконично и ясно: если это были кнопки, то они занимали точно отведённое для них место, и не более того. А если это были карандаши, то они тоже занимали лишь точно отведённый для них прилавок.

Ну а что касаемо пишущих ручек, то и в их рядах царила такая же строгая иерархия. Всё имело определённый порядок: и если это были чернильные ручки с золотым пером, то они занимали самое почётное место на верхней полке стеллажей. Там красовались ручки знаменитых на весь мир фирм, таких как «Паркер», «Эрих Краузе», и прочих достойных производителей канцелярских товаров. Естественно имелась витрина и с более современными, шариковыми ручками: притом как с простыми одноцветными, так и с множеством цветных стержней. Такие ручки были большими, пузатыми, напыщенными и выглядели чересчур важными. Также здесь имелись ручки и для письма гуашью, эти были вычурные с разными носиками и перьями, и считались особенными, почти элитными. Впрочем, и среди одноцветных ручек тоже имелись свои фавориты, и это ручки с красным цветом, хотя иногда по востребованности преобладали и чёрные стержни.

Разумеется, были в этой секции и другие канцелярские принадлежности: стирательные ластики, дыроколы, точилки, пластилин, ножницы, тетради, чернильницы всех размеров и цветов, множество всяких линеек и лекал, пастельных мелков и грифелей. Также здесь имелись и разнообразные фломастеры с маркерами. Одним словом ассортимент секции был невероятно обширен и богат. Хотя это и немудрено, ведь это же центральный детский магазин страны, тут и должно быть всего в изобилии. Но самым главным украшением секции всё же было не это изобилие, а старинная хрустальная чернильница имперских времен, которая занимала отдельное место вверху на стеллаже. Она возвышалась там на всем отделом, на своём только ей принадлежащем пьедестале. А все остальные, даже заграничные ручки с золотым пером, располагались гораздо ниже, на подсобном ярусе. Чернильница была здесь царицей, и всё внимание, прежде всего, уделялось ей. Вот такая строгая иерархия царила в секции.

Но что ещё интересно так это, то положение вещей, которое сложилось за многие годы такой иерархии. Получалось так, что в этом отдельно взятом пространстве появилось своеобразное феодальное общество, некое самодержавное государство в миниатюре, во главе которого стояла царица, или даже скорее императрица, Хрустальная Чернильница. Кстати, на ней даже были нанесены золотые вензеля, означающие державную корону. Иначе говоря, чернильница была инкрустирована царской вязью, что придавало ей особенную помпезность. Ну а уже за ней, как уже говорилось, шли элитные ручки с золотым пером, которые собственно и питались чернилами из источников, определяемых державной царицей. Эти ручки больше напоминали титулованных придворных вельмож: разных графов да князьёв, кои привыкли жить за счёт государственной казны, этакие «прилипалы» во власти.

Ну а уже за этими вельможами следовали важные фломастеры с маркерами всех цветов и оттенков. Они олицетворяли собой некое мещанство. Также вместе с ними шли многостержневые дутые шариковые ручки, что-то вроде купечества. К ним так же примыкали наборы цветных карандашей и грифелей. Далее шли уже простые ручки и простые карандаши со всем остальным семейством канцелярских принадлежностей. Они больше подходили на роль ремесленников и крестьян. В общем, наблюдался весь букет государственности, настоящая патриархальная система со своими устоями.

И что ещё поразительно, так это подлинность всей этой системы, она была реальной, живой, существующей наяву. Иными словами, все эти фломастеры, пишущие ручки, маркеры, карандаши и даже ластики с грифелями были действительно живыми существами. Притом со всеми атрибутами присущими людям: ногами, руками, мимикой лица, и прочими необходимыми функциями способствующими полноценной жизнедеятельности. Они могли реально мыслить, строить планы, двигаться, полноценно существовать, жить в нашем мире. Правда, только в ночное время, когда в здании не было посетителей.

И тут уж непонятно почему они оживали и бодрствовали именно ночью: то ли место положения секции так сказывалось на них, то ли какая живительна энергия била из-под земли в том месте, или ещё что магическое, но только здесь творились настоящие чудеса. Притом независимо от того что здесь происходило днём. Неважно сколько было продано ручек или карандашей, на их место тут же завозили новые со склада, и они тоже начинали оживать, моментально получая всю информацию о том, что тут творилось до них. Так что ночная жизнь секции кипела и бурлила. И всем этим неизменно управляла царица Хрустальная Чернильница.

2

И всё бы хорошо, и всё бы это наверняка ещё долго продолжалось, если бы однажды в секцию не проникло некое до сих пор неведомое здесь чувство, а именно – её величество любовь. До сего дня в секции властвовал лишь чисто деловой, канцелярский настрой. Но сегодня утром в «Детский Мир» совершенно случайно зашла парочка влюблённых молодожёнов. Они, как и все влюблённые, беззаботно бродили по этажам, смотрели по сторонам, строили планы, мечтали, и вдруг непроизвольно зашли сюда, в секцию канцтоваров, где нет ничего романтического, только ручки, чернила, да карандаши.

Однако молодожёны из-за этого не перестали мечтать. Ворковали и дальше словно голубки, мило глядели друг на друга, и нежно шептались, чего раньше в этой секции никогда не происходило, ведь сюда шли только по делу, а тут вдруг любовь. И конечно любовь задела своим дыханием первые, нижние ряды стеллажей, всего лишь чуть-чуть, слегка. Разумеется, вскоре молодожёны ушли, а что им тут делать-то, но маленькая, крошечная толика любви, привнесённая ими, осталась. Она теперь витала тут, ища к кому бы обратиться, кого задеть и предложить влюбиться. И это произошло, как говорится, кто ищет, тот всегда найдёт.

Настала ночь. В окнах появилась Луна и звёзды, свет от них мгновенно озарил всю секцию. К тому же включилось охранное освещение, тусклое еле заметное, но и его хватало, чтоб жизнь в секции вновь возгоралась. Опять зашевелились одноцветные шариковые ручки и простые карандаши, у них была своя работа, они наводили порядок на стеллажах, ведь кое-где за день скапливалась пыль и грязь, которую не могли заметить даже самые взыскательные уборщицы. Также требовалось навести лоск в отделах, где располагались титулованные чернильные ручки и их аксессуары. А ещё непременно требовалось обслужить царицу Хрустальную Чернильницу, ведь она располагалась на самом верху, на пьедестале, на почётном месте, а туда не каждый человек дотянется.

Так что простым карандашам и ручкам предстояло потрудиться. Но в то же время и у элитных ручек с золотым пером начиналась своя жизнь, они пускались в пространные беседы и нескончаемые пересуды. Обсуждали меж собой какие-то свои только им одним известные дела, точно как бояре в былые века. Иначе говоря, болтали без умолку. Для простых обитателей секции это непонятное явление, а потому их к таким дебатам не допускали. Одним словом жизнь в секции вновь забурлила, заклокотала. И тут вдруг один юный маркер, жгучий брюнет со второй полки, ощутил внутри себя некое неизвестное ему доселе чувство.

– Хм,… это ещё что за такое?… Какое-то лёгкое приятное томление в груди… – удивлённо ощупывая себя, совершенно логично и романтично прошептал он. А надо отметить, что по части грамотной, литературной речи, все канцелярские принадлежности, включая сюда даже грифели, ластики и перья, были весьма образованы, ведь не надо забывать, что именно ими пишутся и творятся все самые великие открытья мира. Так что юный маркер изъяснялся достойно, ничуть не хуже царицы Хрустальной Чернильницы и её важных вельмож.

– Но откуда взялось это ощущение?… И с чем оно связано?… – продолжал рассуждать юный маркер, и тут его взор совершенно непроизвольно, абсолютно случайно упал на такую же юную, как и он, красную шариковую ручку, которая чуть ниже ярусом, в первом рядке, наводила порядок, хлопотала по хозяйству, вытирала пыль и прочее. И вот здесь произошло настоящее чудо. Юный маркер моментально влюбился в эту юную хлопотунью. Более того, и юная шариковая ручка тоже непроизвольно направила свой взор вверх, и конечно сразу увидела влюблённо смотрящего на неё юного маркера, этого жгучего, темпераментного брюнета.

И секунды не прошло, как в душе прекрасной хлопотуньи возгорелось невероятно нежное и проникновенное чувство, она моментально полюбила этого смуглого красавца, жгучего брюнета. И всё это произошло благодаря той маленькой толике любви, что витала здесь после ухода влюблённых молодожёнов. Разумеется, такое резкое изменение в поведении молодых отроков заметили их старшие сородичи.

– Эй, Марк!… Что ты замер?… Давай шевелись, нам надо идти в верхние ряды!… Нас там работа ждёт!… – прикрикнул на юного маркера его старший брат тоже жгучий брюнет, но только с совершенно другим именем. Ну а нашего влюблённого героя, как уже нетрудно догадаться, звали – Марк, и он поспешил ответить брату.

– Подожди,… не торопись,… в верхние ряды мы всегда успеем,… тут со мной что-то странное случилось!… Ты лучше посмотри туда вниз,… видишь, там молоденькую шариковую ручку,… посмотри, как она хороша,… стройна и красива!… А её красный цвет вызвал в моей душе бурные эмоции!… И я теперь уже не знаю, что мне делать,… я весь в смятенье,… со мной такое впервые… – растерянно проронил Марк, указывая брату на точёную фигурку юной хлопотуньи.

– Хм,… ну подумаешь, шариковая ручка,… ну и что?… Ручка как ручка, только красная,… да таких сотни на нижнем ярусе, вон смотри!… Ну, хватит уже любоваться,… пошли!… – равнодушно отозвался брат, и неспешно побрёл по ряду. Такие ряды служили им своеобразной улицей, и по ним передвигались абсолютно все обитатели секции. Но Марк так и не мог оторвать своего взгляда от юной красавицы, ведь она тоже продолжала смотреть на него, и ей из-за этого тоже сделали замечание.

– Что с тобой Каринэ?… Почему ты замерла?… Уж не заболела ли?… – удивлённо спросила её старшая сестра, тоже красная ручка и тоже красавица, но только более опытная.

– Ой, я что-то растерялась,… мне в душу вдруг, словно ангел залетел,… я тут увидела такое, что мне уж и самой не понять, здорова ли я… – взволнованно пролепетала юная красавица, имя которой нам теперь стало известно.

– Хм,… ну раз ты не знаешь что с тобой, тогда ты точно заболела!… Ладно, передохни, а то тебе уже видится всякое разное!… Ну а я пойду, схожу на дальний ярус, на ярмарку, возьму там немного малиновой пасты, нам на пополнение… – хмыкнув, отозвалась старшая сестра, и мигом собравшись, отправилась к знакомому продавцу на ярмарку; так у обитателей секции называлась большая площадка с краю стеллажей, ну а по человеческим меркам, или с точки зрения людей, это было место, где ручки заправляли чернилами, такое место есть в любом отделе канцтоваров.

3

А меж тем юные влюблённые, не в силах оторвать друг от друга взгляд, начали потихоньку приходить в себя от нахлынувших впечатлений. Испытывать волнительное смятение и прилив нежных чувств, это конечно хорошо, но пора бы уже и познакомится. Первым шаг навстречу сделал, конечно, Марк, он как настоящий мужчина ринулся к любимой напролом. Ловко перепрыгнув с верхнего яруса на нижний, он, гордо расправив грудь, сходу направился к Каринэ. Она же, увидев, как он к ней приближается, покраснела ещё сильней. И едва Марк подошёл, как между ними сразу вспыхнул деликатный разговор, изобилующий трепетными любезностями.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.