Фьора Туман
Цикл Мир

Книга первая. Назови мое имя

Пролог

Прощай, красавица моя…

Не пой, умоляю, не пой эту песню!

Мне не судьба вернуться.

Легкий смех. Прикосновение нежных пальцев к губам.

А так хочу хотя б на миг

В твой омут окунуться.

Она видела над собой толщу воды.

Идет ко дну фрегат в ночи…

Девушка закричала.

Крепкая рука притянула ее к себе. Это прикосновение слилось со сном, став на миг частью кошмара. Песня продолжала звучать, но теперь уже не фрегат шел ко дну, а девушку вели на корабль.

Кто-то встряхнул ее.

– Да открой же глаза! – прозвучал холодный, как океан, голос.

Тряска продолжалась.

Или это был шторм? Может, судно прямо сейчас падает с гребня волны в черную бездну? Может быть, сейчас последует удар, и весь мир разлетится в щепки?

А чужие, на удивление горячие руки сжали ее крепче. Девушка пыталась сопротивляться, отбиваться, но мужчина был сильнее.

– Я же приказал выпить на ночь тот чертов настой! – вновь раздался низкий голос, выводя девушку из сонного оцепенения.

– Я забыла…

– Ты разбудила меня! А ты знаешь, что мой сон нельзя тревожить! Что мне теперь делать – наказать тебя?

Она склонила голову.

– Вы имеете на это полное право, капитан.

В мужчине шевельнулось желание взять и выбросить ее за борт, чтобы не видеть этих опущенных уголков губ, грустного взгляда серых глаз, равнодушного выражения лица. Как она верно подметила, он капитан этого корабля – и имеет полное право избавиться от попутчицы, так что идея ему понравилась, но Ролло взял себя в руки и сказал:

– Я хочу знать, что тебе снится!

Девушка поежилась.

– Не помню, – соврала она, опустив голову ниже.

Мужчина шумно выдохнул.

– Мне надоело просыпаться каждую ночь от крика! – прошипел он. – Либо ты рассказываешь, в чем дело, либо пойдешь на корм акулам. Насколько я помню, ты не совсем бестелесна, и рыбки смогут тебя «причесать».

Ее начало колотить. Она обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь, но холод был сильнее. Зубы свело. Полупрозрачную белоснежную кожу покрыли мурашки. Ногти посинели.

Мужчина опять вздохнул и протянул ей шерстяное одеяло.

– Вот, закутайся.

Девушка схватила его и обернулась, но озноб не проходил.

– Кажется, прокляли не только тебя, – съязвил капитан.

Он встал с постели, являя на тусклый свет туманного дня обнаженное рельефное тело. Девушка поспешно отвела взгляд. Мужчина усмехнулся и ушел в другую часть каюты. Вернулся он уже одетый, а в руке держал кружку с горячим напитком.

– Пей!

Рука слегка подрагивала, но девушка смогла взять кружку и даже сделала несколько глотков. Нечто травяное, горькое и обжигающее наполнило ее, бросив в жар, а затем разлилось по телу, согревая каждую клеточку живительным теплом.

Теперь, когда холод отступил, можно было уловить ароматы апельсина, аниса, вербены и ромашки. Эльза любила ромашковый чай. Девушка улыбнулась, вспомнив аккуратное пухлое личико сестры в обрамлении черных кудрей с зеленоватым отливом.

– Ну? – напомнил о своем присутствии капитан.

– Это была всего лишь песня, – уклончиво ответила она.

– Хватит тянуть черта за хвост! – рявкнул Ролло, выходя из себя.

Девушка всхлипнула, но запела:

– Прощай, красавица моя,

Мне не судьба вернуться,

А так хочу хотя б на миг

В твой омут окунуться.

Идет ко дну фрегат в ночи,

Нет сил уже бороться.

Прости меня, любовь моя…

Девушка остановилась и вытерла слезы.

– Одноногий парнишка в таверне пел ее… а потом я получила письмо. Он тоже пел эту песню перед тем, как уйти. Я говорила, что это плохая примета, но он пел и улыбался. А потом была битва при Рваном мысе. Я убежала в порт, чтобы услышать новости, но никто ничего не знал. Одни слухи. А потом я встретила Антония, он пообещал написать мне письмо… Оно пришло поздно вечером, накануне ритуала.

Ее нижняя губа затряслась, но девушка справилась с эмоциями и не заплакала.

Ролло передернуло от сентиментальности: чертовы истерики, чертовы крики, чертовы сирин, чертова война, чертов Рваный мыс, чертово проклятье, чертов Антоний…

Капитан подумал, что если со всем остальным у него навряд ли получится поквитаться, то вот убить малолетнего гаденыша, заставившего его ввязаться в эту авантюру, вполне себе здравое решение.

Его взгляд упал на зареванное лицо девушки, но он мысленно махнул рукой: подумаешь, какая разница, скольких она будет оплакивать?

Девушка тем временем прекратила всхлипывать.

Ролло еще некоторое время посидел рядом с ней, а затем встал и подошел к окну.

Над морем клубился густой непроглядный туман. В его завихрениях капитану показалось, что он видит пряди золотистых волос и оперение цвета слоновой кости.

М-да, если уж смотреть правде в глаза, он тоже виноват в сложившейся ситуации. Чертова любовь… Ведь именно из-за нее Ролло оказался в заднице.

Глава 1. На дальних берегах

День выдался серым и туманным.

«Так даже лучше», – подумала Диана, пряча волосы цвета морской волны под платок, а сверху накидывая капюшон тяжелого утепленного плаща.

– Диана, ты куда? – спросила Эльза, ее младшая сестра.

– Сладкого захотелось, – легко и непринужденно соврала девушка, и ни один мускул на ее лице не дрогнул. Хотя, может, и не совсем соврала?

– Уверена? – сомневалась Эльза.

«Вот прикопалась!» – подумала Диана, но, слегка пританцовывая, подошла к сестре, поцеловала в щеку и выбежала из комнаты.

До порта было недалеко. Девушка осторожно прошла по узкой тропинке над обрывом. Внизу о серые скалы с невероятным грохотом разбивались темные, с зеленоватым отливом волны. Ветер гнул к земле тощие прибрежные сосны с кривыми стволами.

Сегодня было прохладнее, чем в предыдущие дни. Небо хмурилось.

«Возможно, к вечеру пойдет дождь», – решила про себя девушка.

Тропинка к прибрежному городу вилась по лысому склону сопки. Здесь ветер совсем разошелся. Резкий порыв раздул длинную юбку Дианы и плащ, словно паруса. В какое-то мгновение девушка испугалась, что улетит, но страх быстро сменился смехом.

А ветер крепчал, и корабли из разных уголков гильдии и Мира, стоявшие на приколе и ожидавшие своей очереди на ремонт, начали покачиваться. Что ж, наверное, не стоило переживать за них, ведь бухта была закрытой, а якоря надежными.

Внизу, в долине между сопками и бухтой, раскинулся портовый город Виладий – столица Приморской гильдии. Он был маленьким, преимущественно каменным, ведь строить деревянные дома в их климате – только зря доски переводить: без должной обработки в условиях частого тумана древесина быстро начинала гнить.

Другое дело корабли – достойное продолжение жизни дуба и сосны. Днище просмаливали, покрывали специальной краской, от которой стояла просто нестерпимая вонь. Поэтому по закону гильдии ближайшая верфь находилась через бухту от города. Ветер иногда приносил слабые запахи дыма и серы, но к ним горожане давно привыкли.

Оказавшись в порту, Диана, опустив голову и прикрывая лицо капюшоном, пробралась к старой гостинице почти у самого моря.

Ее возлюбленный ждал ее у входа. Без лишних приветствий парень взял девушку под руку и повел в комнату, где Диана скинула плащ и бросилась в желанные объятия Даниила.

– Ди, – слегка смутился парень, – ты уверена, что нам стоило здесь встречаться?

Девушка кивнула, весело и беззаботно заглядывая ему в глаза.

– Ты правда уверена в этом? – еще раз повторил он, но уже более чувственно.

Лицо Дианы стало серьезным.

– Да, – ответила она, ослабляя хватку и слегка отстраняясь.

По мнению девушки, игра немного затягивалась. Диана стянула с головы платок, позволяя длинным шелковистым волосам рассыпаться по спине. Кончиками пальцев дотронулась до губ Дани.

Он улыбнулся. Его нежные руки скользили по ее шее и плечам, аккуратно стягивая рукава. Идиотская шнуровка не хотела поддаваться. Он выругался, когда в очередной раз на ленте появился узел.

Диана рассмеялась и поспешила помочь.

И вот ткань нижней рубашки плавно соскользнула, обнажая маленькую белую грудь. Диана поспешила снять с парня камзол и прижаться к гладкому горячему телу. Мурашки пробежали по коже, когда руки Дани коснулись ее бедер. Диана охнула и прижалась к парню сильнее.

Его поцелуи покрывали ее плечи, а губы медленно скользили к животу. Диана прогнулась навстречу этим ласкам, запуская тонкие пальцы в густую рыжую шевелюру.

Дверь скрипнула. Дани резко отстранился, заслоняя собой полуобнаженную девушку.

Сердце Дианы готово было выскочить от испуга, но потом она увидела Антония – и внутри нее закипел гнев.

– Диана? Как ты могла? Быстро одевайся! – приказал младший брат, кидая ей плащ. А потом резко крикнул уже Даниилу: – Убирайся отсюда!

– Слушай, – попытался возразить ему парень, – я люблю твою сестру!

– Уходи! – оборвал его Антоний. – Тебя ищет отец – началась война. Объявили мобилизацию. Те мужчины, которые не придут в течение трех часов на городскую площадь – объявляются дезертирами. У тебя час в запасе!

Влюбленные стояли, словно громом пораженные.

– Война? – переспросила Диана, не веря своим ушам.

Антоний кивнул.

– Нашу тетку вчера нашли мертвой. Говорят, убийца Яримир.

Диана прикрыла рот ладонями, стараясь сдержать крик. Фидель? Их прекрасная Фидель… Да, конечно, она натворила дел, да, она была виновата, что сбежала от мужа, что влюбилась. Но она была такой доброй, такой отзывчивой и всегда такой внимательной к Диане…

Слезы навернулись на глаза. Диана поспешно натянула нижнюю рубашку. Дани помог зашнуровать корсет. Не обращая внимания на возмущение Антония, влюбленные поцеловались.

Первым ушел Даниил. Брат и сестра какое-то время оставались в комнате.

– Как давно вы встречаетесь? – решил нарушить неловкую паузу юноша.

– Давно, – отмахнулась девушка.

– Хорошо, уточню вопрос: как давно вы спите вместе?

– Не твоего ума дело! – огрызнулась Диана.

Она любила своего брата, но сегодня была готова повыдергивать его черно-синие космы. Шестнадцатилетний сопляк, а туда же – жаждет распоряжаться чужими жизнями.

– Мое! – начал выходить из себя Антоний. – Может, ты забыла, но я несу за тебя, Эльзу и маму ответственность! Я должен знать!

Диана хотела было соврать, но заглянув в голубые глаза, полные тревоги, ответила:

– Полгода.

Антоний тихо завыл.

– Диана! Ты дура! Безмозглая дура!

– Прекрати истерику! – прошипела девушка. – Если уж все сводится к выгодной партии, то не смотри, что у него нет титула. Ты прекрасно знаешь, его семья богаче нашей раза так в три.

Брат провел рукой по лицу, шумно выдохнул, а затем развернулся и направился к выходу.

Диана пошла за ним.

Только сейчас девушка осознала, что, когда торопилась в гостиницу, не встретила никого на окраинах и набережной. Диана слегка смутилась, ведь около моря жизнь всегда кипела: шли погрузка и выгрузка, матросы наводили порядки на палубах, проверяющие сновали между кораблями. Да и таверны – это таверны. Но сегодня даже около них было пусто. Все отправились в центр.

А здесь городок бурлил. У Дианы сложилось ощущение, что на улицу высыпали все – от мала до велика.

Женщины маленькими группками стояли около магазинов, тревожно переглядываясь. Они мяли платки и говорили без умолку. Все слова сливались в один неразборчивый гул, в котором можно было разобрать только страх.

Старики собрались своими компаниями, но молчали. На их лицах – выжженных солнцем, обветренных, испещренных глубокими морщинами, точно прибрежные рифы, – царило выражение глубокой задумчивости. Деды курили трубки и бесслезно плакали. Бабы бились в истерике.

Словно уловив всеобщее настроение, ветер пригнал туман. Сырая колючая хмарь наполнила город, готовая разразиться дождем.

Диане показалось, что даже цветы на витрине ее любимого магазина поникли и повяли, хотя этого не могло быть: она лично вчера помогала Наталье высаживать кусты здоровой яркой петунии в горшки. А за помощь хозяйка отблагодарила ее шоколадом с морской капустой.

Девушка представляла, как поделится сладостью с сестрой, как они ночью в комнате будут пить чай и втихаря от всех дегустировать шоколад. Но на обратном пути она залюбовалась морем. Диана подошла к самому краю скалы, села и свесила ноги. Соленый ветер нежно дотрагивался до ее кожи, совсем как руки Даниила. Диана замечталась и не заметила, как съела всю плитку, а возвращаться за второй было лень.

Еще вчера солнце играло золотистыми бликами на бирюзовых волнах, еще вчера морская пена, точно россыпь жемчуга, лежала на прибрежных скалах, еще вчера Диана мечтала о поцелуях Дани – а сегодня война.

Еще вчера корабли готовились уйти из порта на промысел или собирались в далекие страны за шелками и специями. Еще вчера мужчины были просто купцами и рыбаками. А сегодня война.

Еще вчера Антоний, ее брат, который младше всего лишь на год, был беззаботным мальчишкой под крылом своего могучего дяди. Еще вчера разговоры о Фидель были не более чем сплетнями. Еще вчера Диана мечтала, как Дани попросит ее руки. А сегодня – война.

По законам военного времени мужчинам запрещалось жениться, особенно в начале мобилизации. Только если война затянется, могли пойти на уступки.

Но насколько затянется?

Диана плохо разбиралась в политике. Ей тяжело давалось осознание, кто кому скрытый друг, а кто кому еще более скрытый враг. Между кем и кем и какого толка заключены договоры, и, самое главное, чем это грозит ее родной гильдии.

Она до последнего надеялась, что ее жизнь будет тихой и никому неинтересной. После гибели отца во время охоты практически все имущество семьи перешло под контроль мужа родной тети, по совместительству главы Приморской гильдии. И Диана надеялась, что дядя позволит ей выйти замуж по любви, без права претендовать на наследство. А теперь… что будет теперь?

Фидель, Фидель… вздохнула Диана. Она не могла осуждать женщину, которая была старше ее всего лишь на семь лет.

Когда это произошло? Месяц или два назад? Девушка задумалась. Как странно… Все события стояли перед мысленным взором яркой картинкой, вот только ощущались они, словно прошлая жизнь.

Она была с тетей, когда к ним подъехал Адриан. Король Приморской гильдии решил, что женится на прекрасной незнакомке любой ценой. Фидель недолго думала. Ей понравилась перспектива стать королевой – пусть маленькой, но все же страны.

Диана помнила, как гибкая стройная блондинка крутилась перед зеркалом в парчовом платье и примеряла корону с рубинами, а затем дала украшение племянницам, смотревшим на Фидель взглядами, полными восхищения. Таким же взором смотрел и Адриан.

А потом была свадьба с торжественным проходом разукрашенного флагами и цветами фрегата вдоль берега. Жители бросали в воду цветы и лепестки, кидали на ветер порошковые краски – желтую, синюю и красную. Антонию тогда попало в лицо, и Диана с Эльзой долго смеялись над братом, ведь краска не отмылась, и он сидел на пиру с разноцветными пятнами на щеках.

Сама церемония проходила в амфитеатре около моря. Колонны украсили лентами. По пути следования молодоженов стояли цветочные арки. Ветер подхватывал падающие розовые лепестки, и они маленькими смерчами кружились вокруг пары.

После граждане гильдии срывали крупные оранжевые ягоды с арок и прятали в карманы, ведь примета гласила, что они приносят удачу.

Диана не знала, случайно ли Адриан так спланировал, но свадьба проходила накануне Великого съезда правителей к Мировому древу.

Уезжала Фидель гордая и почти счастливая. А вот вернулась – с распухшим от слез лицом. Еще спустя несколько дней Фидель сбежала к королю Лесной гильдии – Яримиру.

А сегодня они узнали, что королева мертва. Сегодня началась война.

***

Когда Диана с братом добрались до дома, их ждали мама и Адриан. Лидия сидела в кресле и вытирала слезы.

– Дядя, – сказал Антоний, поклонившись.

– Я принял непростое решение. Так как причиной войны стала Фидель, вам, как ближайшим родственникам, небезопасно оставаться здесь. Завтра Антоний, Лидия и Эльза отправятся в Берендей под покровительство Георга.

Диана насторожилась.

– А тебя, племянница, я хочу попросить о деле государственной важности: у меня есть письмо, его надо доставить сирин.

– Меня? – выдохнула Диана, сжимаясь от ужаса.

Адриан кивнул.

– Но, дядя, – вмешался Антоний – король сам просил его так называть, – я бы хотел, чтобы Диана отправилась с мамой и сестрой. Разве не я единственный в семье мужчина?

Король кивнул.

– Понимаю, Антоний, твое смятение, но Диана старшая. По нашей традиции только первенец может быть послом к Древу.

Парень нехотя согласился.

***

– Мне страшно, – сказала Эльза, когда все ушли.

Диана в растерянности посмотрела на сестру, не зная, что лучше: согласиться или изобразить саму леди-безмятежность? Все-таки выбрала первое, приберегая силу духа на следующий день.

– Диана, ты ведь приедешь к нам? После того, как передашь письмо?

Девушка кивнула, погруженная в свои мысли.

«Где сейчас Даниил? – думала она. – Что делает?»

Она знала значение слова «мобилизация», но не понимала, как это происходит в реальности. Он уже на корабле? А, может, уже покинул гильдию? Пальцы сжали ручку кресла.

– Диана, а когда мы вернемся домой?

«Древо, да откуда же я знаю!» – чуть было не вспылила Диана, но взяла себя в руки: нечего лишний раз пугать двенадцатилетнюю девочку.

А что, если Дани действительно уже ушел, и они даже не попрощаются? Нет, нет, такого не может быть! Наверняка корабли снимутся с якоря только завтра. Их же надо подготовить. Или они всегда готовы к плаванию?

– Я знаю, – продолжала сестра, – это по-детски, но давай сделаем «секретик»? Давай спрячем коробочку в саду, под яблоней, а когда вернемся – выкопаем ее и посмеемся от души? Мы ведь вернемся домой?

Диана не поняла – вопрос это или утверждение, она вообще слушала сестру вполуха, но поспешно закивала – на всякий случай.

– Что ты положишь в коробку? – спросила Эльза, вытаскивая из комода лакированную, покрытую резьбой шкатулку.

В общем-то, Диане было все равно. Она делала это исключительно ради девочки.

– Например, нашу игрушку. Деревянного дельфина.

– Помнишь, как мы из-за него подрались? – рассмеялась Эльза.

Девушка улыбнулась.

– Скорее, это ты пыталась побить меня и укусить, мелочь пузатая!

– Перестань. Мне он просто очень понравился. Да и я привыкла, что мне отдавали все ваши игрушки.

Диана согласилась.

– А я положу открытку, которую ты делала для меня на день рождения! – сказала Эльза.

– О Древо, нет! Ты до сих пор ее хранишь? Она ужасная.

– Но ты делала ее для меня.

Они положили в шкатулку свои заколки, ракушку, которую нашли прошлым летом, ониксовый кораблик брата и ленту мамы. А затем написали письма.

Когда все было готово, сестры закопали шкатулку в саду под яблоней, рядом с которой рос куст шиповника. Был уже вечер. От высокой влажности одежда прилипла к телу, а прохладный ветер пробирал до костей. Эльза начала дрожать.

Диана обняла младшую сестру, и они пошли к дому укладываться спать.

***

К ночи туман на побережье сгустился сильнее. Он стоял серой пушистой непроглядной стеной. Выйдя на террасу, Диана видела лишь смутные очертания перил.

Все хмурилось, застыло в ожидании. Казалось, вот-вот разразится дождь и выплачет накопившиеся слезы, и развеет сырую духоту, и вернет способность свободно дышать, но ничего не произошло.

Стемнело раньше обычного. Сестры, собрав все самое необходимое, легли спать. Однако сомкнуть глаза у Дианы не получилось.

В ночной тишине девушка слышала мерное сопение Эльзы. Она всегда немного завидовала этой способности сестры – засыпать сразу, как только голова касалась подушки.

Диана ворочалась. Мысли о Фидель быстро сменились на переживания о Данииле. В конце концов, сколько ни оплакивай тетю, но ее уже не вернешь. А вот они живые. И что будет дальше – неизвестно.

Эта пугающая неизвестность обернулась неприятным комом в горле, спустилась в грудь и сдавила ее, затрудняя дыхание. Диана перевернулась на спину, но это не помогло. Тогда она встала с кровати и села на край, слегка наклонившись вперед.

Наконец ей удалось вздохнуть. Но вместе с дыханием вернулись тревожные мысли.

Завтра утром верховный маг гильдии откроет портал, и Диана уйдет на таинственный сказочный остров, где рождается магия Мира. К самим сирин. Далеко не каждый удостаивался такой чести.

Говорили, что к Мировому древу и самим птицам допускались только короли и сильнейшие маги. Все остальные имели дело с жрицами-служанками. Но Адриан дал четкие указания доставить свиток именно Верховной сирин.

Диана нервничала, она еще ни разу не покидала пределы гильдии.

А Даниил?

Из разговора за ужином она поняла, что сражения планировались на суше между силами Берендея и Долины Голубых гор – поскольку королевства и гильдии соприкасались наземными границами.

Основу же армии Приморской гильдии составлял флот, а значит, он будет лишь на подхвате. Некоторым кораблям на время войны выдавались каперские патенты на разграбление «никчемного флота оборотней, невероятно зависящего от верфей гильдии».

Диана вздохнула. Еще бы понимать, что это значило…

Шорох со стороны балкона вывел девушку из задумчивости и заставил вскочить с кровати. Набросив на длинную полупрозрачную сорочку шерстяной платок, Диана выбежала посмотреть, что случилось. Над землей, ухватившись за каменные перила, висел Даниил и тихо ругался.

– Дани! – воскликнула девушка, однако, вовремя зажала рот рукой и посмотрела в сторону комнаты, но сестра, кажется, спала.

– Нога соскользнула, – прошептал парень, нащупав наконец опору и поднимаясь на балкон.

– Я так боялась, что мы больше не увидимся! – прошептала Диана, прижавшись к груди любимого.

Парень обнял ее.

– Я зашел попрощаться. Завтра мы уходим на дальние верфи проверить готовность кораблей, а затем наш путь лежит в сторону Салинских островов…

Девушка с трудом сдерживала слезы.

– Перестань, – попытался успокоить ее Дани. – Адриан говорит, что война не будет затяжной. На нашей стороне Берендей, а его армия – одна из сильнейших в Мире.

Диане оставалось лишь кивать. Она посмотрела в любимые глаза, и сердце сжалось от тоски. Это их последняя мирная ночь, а дальше – неизвестность.

Девушка взяла любимого за руку и потащила в сторону комнаты. Осторожно, чтобы не разбудить мирно спящую Эльзу, они прошли к двери. Диана выглянула в коридор. Никого. Шепнула парню, чтобы следовал за ней. Дани повиновался.

Они прошли в самый конец, где была открытая дверь, за которой оказался кабинет.

Но стоило только Диане попытаться закрыть створки, как снаружи кто-то подставил ногу. На пороге стоял мрачный Антоний. Парнишка хмуро смотрел на парочку и тяжело дышал.

Диана приготовилась к словесной баталии. Она имеет право на эту ночь! Пусть брат делает, что хочет, хоть отправляет ее в храм Спящих в Землях оборотней, где все жрицы дают обед безбрачия, но эту ночь она ни за что не отдаст!

– У вас есть полчаса, – процедил парень, глядя прямо на Даниила, – а после я поднимусь в комнату Дианы, чтобы поговорить, и буду сильно встревожен, если не обнаружу любимую сестру мирно спящей.

Затем парень развернулся и ушел. Девушка закрыла дверь, повернула в замке ключ и бросилась в объятия любимого. Поцелуй был долгим и нежным, но Диана с сожалением его прервала. Она подбежала к секретеру и открыла резную дверцу. Здесь хранились мамины лекарственные настойки и порошки.

Пять месяцев назад мама заметила, что с Дианой что-то не так. Все опасения оказались напрасными, но разговор получился неловким и длинным. Мама плакала, но не осуждала и не называла, как Антоний, дурой. А молча вручила ей белый порошок.

«Чайная ложка на стакан воды, выпивай каждый раз перед вашими встречами», – сказала она и вышла, оставив Диану в кабинете.

Девушка смотрела вслед своей красивой, еще такой молодой матери. Она не спрашивала, зачем та держит подобного рода смеси, а даже порадовалась, что Лидия нашла в себе силы продолжать жить после смерти мужа.

Выпив лекарство, Диана вернулась к Дани.

Он прижимал ее к себе, покрывал поцелуями плечи, шею, укусил мочку уха.

Диана вздрогнула. А Даниил приподнял подол ее сорочки и торопливо огладил живот и бедра. Затем подсадил девушку на стол. Мужская ладонь поднырнула под бедра, придвигая ее ближе. Диана прикусила губу, ощущая разливающееся внутри предвкушение удовольствия.

Девушка не хотела ждать. Слишком мало у них было времени. Она помогла Дани раздеться.

Ей хотелось, чтобы все случилось быстрее. Пока не вышло время. Пока им не помешали. Пока чертов братец не поднял весь дом на уши. Быстрее. Лишь бы не потерять эти драгоценные минуты.

Диана прогнулась, подставляя приоткрытую грудь для поцелуя. Дани замер. Девушка от недоумения открыла глаза и обнаружила, что парень восхищенно смотрел на нее. Ей это понравилось, но и немного разозлило.

Диана положила руки ему на плечи, сминая пальцами ткань рубашки. Потянулась губами к жилке, бившейся на белой, покрытой россыпью веснушек коже. Провела по ней языком.

– Не надо останавливаться, Дани. Пожалуйста, – прошептала девушка.

Дыхание парня участилось. И она отвечала ему, жмурясь от наслаждения.

А потом все закончилось. Оставив приятный жар внутри и разливающееся по телу спокойствие.

Они поцеловались, и Дани, одевшись, направился к балкону. Диана проводила его взглядом, привела себя в порядок и вернулась в комнату. Когда девушка шла по коридору, ей показалось, что у стены замерла тощая фигура брата, но приблизившись к спальне, Диана убедилась, что Антоний ушел.

Глава 2. Прислужница сирин

Занавески колыхнулись. В комнату вошла женщина. Ее золотистые волосы спадали до самого пола. На голове лежал венок из кожаных цветов, веток, перьев, кусочков горного хрусталя и кварца. Длинные тяжелые серьги в форме заостренных листьев свисали до обнаженных покатых плеч.

Женщина скинула накидку из перьев, которую придерживала в районе груди, обнажив красивое грациозное тело.

Мужчина улыбнулся. Ближайшие ночи обещали быть захватывающими и изматывающими, но он не возражал.

Женщина мягкой плавной поступью направилась к нему. Покачивающиеся осколки хрусталя, покачивающиеся серьги, покачивающиеся бедра… Древо! До чего же хороша! Словно ветер и облака слились и обрели точеную форму, а теперь двигались к нему.

– Ты же снимешь это… – он запнулся, указав на корону.

Женщина хищно улыбнулась и помотала головой.

– А может, все-таки?..

Но длинные белоснежные ноги уже обвивали его бедра. Острые коготки впивались в плечи, оставляя на коже багровые полосы. У мужчины захватило дух. Эта женщина выглядела сказочно. Нет, она и сама была сказкой. На мгновение он испугался, что она исчезнет, как мираж, и поспешил притянуть ее к себе.

В мягком полумраке комнаты плясали золотистые солнечные блики, пробившиеся через густую темно-зеленую крону. Тонкие занавески покачивались от прикосновения легкого ветерка в такт бедрам. Хрустальные колокольчики звенели, скрывая приглушенные стоны. Упавшие с потолка листья напомнили о триумфе. Наверное, так ощущали себя победители.

Наконец, женщина отстранилась. Она сняла корону, аккуратно положив ее у кровати, и улеглась рядом.

Мужчина пребывал в сладостной полудреме, но, когда любовница положила голову ему на плечо, проснулся и попытался ее поцеловать. Однако женщина ловко увернулась, погрозив пальчиком.

– Тяжелый день? – спросил он.

– Как всегда! – поджала она коралловые губы. – Все как всегда… политика внутренняя, политика внешняя, интриги, праздники, войны. Ничего нового.

У него был другой взгляд на жизнь, однако он не спешил спорить.

Ему льстило, что рядом с ним лежит одна из прекраснейших и сильнейших женщин Мира – Верховная сирин, птица-хранитель Мирового древа, главная из тех, кто собирал и контролировал магию, ведьм и королей.

Обычно сирин и Древо оставались в стороне от войн, соблюдая нейтралитет, но в этот раз птицы почему-то решили вмешаться и поддержать обманутого короля Приморской гильдии, а также связанного с ним договором о помощи Берендея. Но мужчина не понимал, зачем сирин ввязались в бессмысленный конфликт? В конце концов, Адриан сам виноват – ему следовало лучше следить за своей бабой.

В этот момент замерцала нитка с кусочками кварца, вплетенная в прядь золотистых волос. Лорелейн приподнялась на локте, взялась за осколок и вздохнула.

– У нас гости!

Она встала, вновь надела корону и накинула на плечи перьевой плащ.

Мгновение, и на месте женщины появилась птица с человеческим лицом. Сирин взмахнула крыльями и улетела.

– Даже не попрощалась, – проворчал Ролло, убирая руки за голову.

Что ж, раз никаких приказов нет, он может отдохнуть?

***

Диана вошла в дыру портала и оказалась в огромном зале с деревянными полами и стенами. Шероховатые, покрытые сероватой корой колонны вырастали из пола и вливались в потолок. Кое-где от них шли ростки с серебристыми листьями.

Деревянные колонны чередовались с хрустальными, поверхность которых покрывал узор вытянутых перьев. Диана стояла очень близко к одной из них и видела свое размытое отражение. Оно было испуганным и сутулым. Она поспешила выпрямиться, когда за спиной раздался шелест крыльев.

Девушка обернулась и увидела птицу с человеческим лицом и с оперением цвета лунного камня, что подарил ей в детстве отец. Длинные золотистые волосы были поделены на пряди и перехвачены серебристыми лентами, украшенными осколками хрусталя и кварца.

На голове сирин лежал венок из огромных цветов, из которых, точно лучи, выходили золотистые грани-ветви с серебристыми листьями и хрусталем.

Птица опустилась на пол, сложила крылья и превратилась в женщину, чье обнаженное тело прикрывала перьевая накидка.

– Диана? – спросила сирин.

Девушка робко кивнула.

– Ты дурно воспитана, – сказала женщина-птица.

Диана сглотнула, не понимая причину подобного замечания.

– Перед Верховной сирин даже короли опускаются на колени, – словно прочитала ее мысли незнакомка, присаживаясь на сплетенный из живых ветвей Древа трон.

Диана почувствовала, что ее колени задрожали. Да, она была племянницей короля, но ее не обучали, как Фидель, нюансам дипломатического протокола столь высокого уровня. В горле пересохло. Язык онемел.

– Итак? – сказала сирин, приподнимая бровь цвета прелых листьев. – Что привело ко мне племянницу короля Приморской гильдии?

Диана неуверенно протянула женщине конверт. Слегка помятый, оттого что она теребила его в руках, с отпечатками от вспотевших пальцев.

Сирин, скривившись, взяла письмо, открыла и принялась читать.

– Диана, ты знаешь, о чем здесь говорится? Вернее о ком?

Девушка помотала головой.

– Надо говорить: нет, светлейшая.

– Нет, светлейшая, – повторила девушка, проглатывая окончания слов.

– Твой дядя просит меня об особой магической поддержке для гильдии.

Диана кивнула, пряча глаза от пристального холодного взгляда сирин.

– Взамен он предлагает принять тебя на службу Древу. В качестве жрицы.

Диана вздрогнула. Сердце забилось, как бабочка в банке. Ладони похолодели. Она собрала все мужество и встретилась взглядом с голубыми глазами, от зрачков которых расходились серебристые полосы, напоминавшие грани снежинки. Девушке показалось, что льдистые лучи впивались в нее, замораживая. В горле опять образовался ком, не дававший вдохнуть.

– Я не могу. Я не готова, – затараторила Диана, сжимая ладони в кулаки, чтобы унять дрожь.

– Ни манер, ни ума, – ответила сирин, проведя пальцами по пряди волос: шелковистой, гладкой и сияющей, точно лед горного озера на солнце.

Диане показалось, что тонкие ростки, тянувшиеся в стороны от деревянных колонн, задрожали.

– Семья жрицы сирин – неприкосновенная, даже если твой дядя проиграет войну. Даже если вся гильдия захочет убить твоих родных, им ничего не останется, как смириться и представлять это убийство в воображении.

Сирин вздохнула.

– Так и быть. До ритуала будешь прислужницей. – Женщина дотронулась до осколка кварца, вплетенного в прядь ее волос.

Через мгновение в зале появилась незнакомка в длинном красном платье, подпоясанном золотой лентой. Она опустилась перед птицей на колени, склонив голову.

– Это наша будущая жрица, – сказала сирин, не сводя с Дианы глаз. – До ритуала она будет прислужницей. Проследи, чтобы ее обучили манерам.

Женщина в красном молча кивнула и сделала Диане знак следовать за ней.

Растерянная и обескураженная девушка поплелась за жрицей. В голове кружились мысли: прислужница сирин? Жрица ради безопасности семьи? Почему дядя ничего не объяснил?

В это мгновение Диана впервые почувствовала нечто, похожее на ненависть к Фидель.

«Почему за ошибки мертвых расплачиваются живые?» – подумала она, выходя вместе с жрицей на террасу, откуда открывался вид на остров сирин и окружавшие его воды.

Высоко над головой раскинулась шапка из огромных переплетавшихся ветвей, покрытых яркими сочно-зелеными листьями, в которых увязли облака.

На возвышенности, прилегая к стволу, виднелся серый каменный храм, унизанный башнями, как прибрежные скалы – гнездами птиц. На каждой виднелись изображения лиц, смотревших на четыре стороны света.

Внизу, между огромными толстыми корнями Древа, раскинулся небольшой портовый городок, у причалов которого покачивались корабли: маленькие и большие, рыбацкие и торговые, гражданские и военные. Под ними пенилось море.

В тени кроны Мирового древа волны были глубокого синего цвета. Но вдали цвет глади превращался в бирюзовый, пересеченный лазоревыми полосами.

Диана вздохнула, пытаясь унять пустившееся вскачь сердце. Она отдала бы полжизни за безопасность семьи и возможность запрыгнуть в лодку, чтобы умчаться как можно дальше от этой пугающей красоты.

Когда они шли по галерее, а потом спускались по лестнице, то встречавшиеся им по пути девушки в серых платьях низко кланялись.

– Пока ты – служанка, – прервала молчание жрица, – тебе следует кланяться служителям культа, а перед сирин ты должна становиться на колени, касаясь головой пола. Смотреть на них тебе запрещено.

– Почему? Я же не простолюдинка…

– Так положено, – ответила жрица и, подумав, добавила: – А вообще, ты хуже. Твоя тетя – королева, бросившая свой народ, сбежавшая от мужа к другому мужчине. И женщина, которая стала причиной войны, на которой будут гибнуть наши отцы, братья…

Жрица замолчала.

А Диана поняла, что, если бы не семья, она сбежала бы уже сегодня.

***

Все дни для Дианы слились в один сплошной тягучий кошмар: уборка храма и комнат жриц, постоянное падание на колени, отчего те посинели и жутко болели. Один раз она не рассчитала силу, забылась, и, наклонившись слишком быстро, разбила о каменные ступени лоб. Желтые мушки целый день плясали перед глазами, не давая нормально работать. Ее попытки объяснить жрицам свое состояние с треском провалились: они считали, что девушка должна научиться преодолевать свою слабость, чтобы в дальнейшем служить Древу и помогать другим людям при любых обстоятельствах.

К тому же статус племянницы «той, из-за неверности которой началась война» грозил Диане частичным отшельничеством.

– Люди будут приходить к тебе за помощью, – сказала жрица-наставница, – но не рассчитывай, что они помогут в ответ.

Свое «особенное» положение Диана осознала уже в первые дни, когда другие прислужницы, словно сговорившись, начали ее сторониться. Они не обвиняли, не ругали, не вредили, но стоило только ей войти на кухню или в прачечную, как разговоры замолкали, а женщины отворачивались, возвращались к своим делам и погружались в них настолько глубоко, что не слышали просьб о помощи.

М-да, думала Диана, и ей предстоит стать жрицей? Пройти ритуал? Чтобы потом быть изгоем среди людей, которые смотрят на нее волком? Ради чего?

«Ради семьи», – звучал голос в голове.

В эти мгновения Диану одолевала злость на отца, ушедшего из жизни слишком рано. На маму и Антония, не сумевших ее защитить. На Эльзу, которая определенно сейчас не мыла лестницы. На дядю, распорядившегося ее жизнью. На Фидель, влюбившуюся в мерзавца (и почему-то в голове всплывали два образа – Адриана и Яримира, короля Лесной гильдии). И наконец, злость на Даниила, который… Который… Где он? Что сейчас делает?

Как только голова девушки касалась подушки, перед глазами проносились образы Дани, нежно обнимавшего, целовавшего мягкими губами. Сердце лихорадочно стучало, сон пропадал, и Диана грезила, мечтая до рассвета, чтобы любимый забрал ее из этого кошмара.

Хотя… разве мог ее кошмар сравниться с ужасом войны, который переживал Дани? При этой мысли сердце замирало от страха. Диана начинала плакать.

И чем дольше шла война, тем чаще она плакала.

Дни стояли жаркие. Пот тек по лицу, и Диана даже радовалась яркому солнцу и плотному платью: ведь вытирая мокрый лоб, она тихонько стряхивала слезы.

Спустя несколько месяцев пребывания на острове, девушку начали учить песням Древу, историям и легендам Мира, посвящать в технику ритуалов, доверили поливать ростки и мыть тронный зал.

Последнее было особенно сложным, ведь мыть приходилось вечером, когда солнце уже село. Скрести полы в темноте было малоприятным занятием, а зажигать свечи внутри Древа запрещалось.

Диана не могла понять: почему здесь, в самой обители магии, не использовали волшебный свет? Чуть позднее жрица объяснила, что это было частью подготовки – с богатых знатных девочек сбивали спесь.

***

Всю ночь поливал дождь. Наутро распогодилось, но подул прохладный северный ветер. Листва Древа что-то шуршала за окном, но девушка так и не успела разобрать его шепот…

– Диана, – позвала жрица-наставница, – вот список, сходи в город.

Девушка поклонилась, проклиная про себя этикет из-за боли в спине.

Взяв список, она накинула поверх платья плащ и отправилась в город. Спускаясь по подсохшим каменным ступеням, в углублениях которых сохранилась вода, Диана засмотрелась на море. Полосы бирюзы и лазури не теряли цвет даже в пасмурную погоду…

…Сандалия с деревянной подошвой заскользила, попав в лужицу. Девушка взмахнула руками, пытаясь сохранить равновесие.

Кто-то подхватил ее. Диана подняла голову и увидела серые, как небо над головой, глаза и волосы цвета морской пены, перехваченные черным жгутом.

Поздно заметила, что рука при падении легла на шею незнакомца. Диана поспешила ее убрать и случайно задела небритую щеку.

«Борода, оказывается, не колючая?» – удивленно подумала она.

Девушка впервые касалась бороды. В ее гильдии мужчины брились начисто. И у Дани кожа на лице была гладкой.

Незнакомец улыбнулся.

– Что, Зеленовласка, любишь море?

Диана растерянно кивнула. К сожалению, жрицы не придумали правил поведения в подобных ситуациях.

Мужчина усмехнулся и вернул девушку в вертикальное положение.

Диана же, почувствовав под ногами твердую землю, вырвалась и побежала по ступеням так быстро, как могла.

Ролло проводил ее взглядом.

– Хоть бы спасибо сказала! – крикнул вслед.

«Что вообще творится с женщинами? Все воспринимают как должное, никакой благодарности, – огорчился Ролло. – Что Лорелейн, что эта…»

Сирин хотя бы не была робкой и молчаливой, как рыба. Он вообще терпеть не мог «святую невинность», робость. Считал, что все это – глупые игры.

«Интересно, – подумал он, – кто из ее родни вышел на берег?»

Такого цвета волос Ролло не видел даже среди знакомых ему сирен. Но судя по тому, что девушке комфортно при солнечном свете, морской жительницей была бабушка, а, может, даже прапрародственница.

Ролло дождался, когда фигурка в сером платье и плаще скроется за камнями, и пошел в сторону жилых комнат сирин.

Диана же бежала, как ужаленная. Она вообще не могла понять, что с ней произошло.

Глупость какая-то.

Она никогда не была из робкого десятка, за словом в карман не лезла, правда, рядом с ней почти всегда находились брат и Дани.

Диана нехотя призналась себе, что незнакомец ее напугал – слишком большой и слишком широкий в плечах. Мужчины же из гильдии не отличались мощным телосложением. Дани, бывший с ней одного роста, считался очень высоким.

«Но это не помогло моему великану, когда я прижала его к дереву в саду», – улыбнулась про себя девушка и тут же вздрогнула.

– Диана! – раздался до боли знакомый голос.

– Древо, Дани! Как ты здесь очутился?

***

Он завел ее в безлюдный закуток, где она сняла серый плащ и сменила его на принесенную Дани черную накидку, в которых ходили только приезжие. Надвинув капюшон на глаза, девушка последовала за парнем, низко опустив голову.

Они прошли мимо таверны, на веранде которой одноногий парнишка с перевязанной головой и в сером камзоле тянул песню: «Прощай, красавица моя, мне не судьба вернуться…» Затем мимо рынка, где торговали свежевыловленными осьминогами и креветками. Вдоль толстого корня Древа, сползавшего по серым каменным стенам.

Дани привел ее к домику на окраине, где, заплатив хозяину, снял на втором этаже комнатушку, единственной мебелью которой была кровать.

– Как ты здесь очутился? – повторила вопрос Диана, обнимая парня. – Древо, Дани, как я скучала. Что… что с тобой стало?

Она окинула взглядом обожженную солнцем кожу, обрезанные рыжие волосы, перевязанное плечо…

– Что это? – еле шевелящимися от ужаса губами спросила она, разглядывая сероватую ткань со следами сажи.

– Неважно, – отмахнулся парень, стягивая с девушки плащ, а затем прижимая ее к себе.

Следом за плащом на полу оказалось платье.

Диана жмурилась от удовольствия, когда теплые, чуть влажные пальцы Дани гладили плечи, скользили по позвоночнику, шее, путались в волосах, когда он положил ее на кровать, наклонился и начал покрывать поцелуями живот, сжимая руками бедра.

Диана помогла ему раздеться. Не мираж, не сон – стучало у нее в голове. Ее Дани. Здесь. Обнимает ее, целует, ласкает…

Реальность. Такая желанная. Такая нежная.

Голова Дианы кружилась от переполняющих ее чувств, от запаха ромашки, исходившего от бинтов, от тайного запретного счастья.

Диана лежала на плече любимого, позабыв о Древе, сирин, жрицах. Он теребил пряди ее волос, целовал в макушку и улыбался.

– Так как ты здесь оказался?

– Было сражение у Малого архипелага. Наш корабль оказался немного поврежден. Сирин разрешили подлатать его магией.

Диана кивнула. Она знала, что без специального разрешения в бухту не попасть.

– Диана, мы сегодня вечером отправимся в гильдию. Там мне дадут под командование новый корабль. Он очень быстрый. Я вернусь сюда через неделю. Разрешение на вход у меня будет.

Диана приподнялась на локте, всматриваясь в лицо Дани.

– Ты уйдешь со мной? – спросил парень.

Сердце Дианы забилось. Городской колокол пробил два раза. Девушка встала и начала собирать вещи.

– А как же мама и Эльза? Что будет с ними, если я не стану жрицей сирин? И как же война?

Дани сел в кровати, наблюдая за ее действиями.

– С войны я не сбегу, но вот спрятать тебя где-нибудь в районе Гряды, это южнее Северных островов, вполне возможно. Антоний сейчас думает, как увезти семью из Берендея.

Диана улыбнулась.

– Ты согласна? – спросил Дани, протягивая ей колечко с жемчужиной, которое достал из кармана брюк.

Диана уставилась на серебристый блестящий перстень.

– Дани, это…

– Да. Ты согласна?

Девушка рассмеялась, кинувшись ему на шею и пытаясь прижаться как можно крепче. Он еще спрашивает. Она готова была стать жрицей только ради семьи, но если Антоний все решит…

– Если у брата все получится, то, конечно, я согласна! – проговорила она, целуя парня.

Диана подвязала платье. Дани улыбался, глядя на нее и натягивая брюки, потом сапоги.

Взявшись за руки, пара вышла в город.

– Через неделю на этом месте, – прошептал Дани, целуя ее в губы. – Прощай, красавица моя…

– Дани! Ты издеваешься?! Я умоляю тебя, не пой эту песню!

– Да, брось, Диана. Я буду ждать тебя в том доме через неделю!

И они разошлись в разные стороны.

Зайдя в переулок, Диана вновь сменила плащ на серый, но черный не выбросила – спрятала под юбку, молясь, чтобы он понадобился как можно скорее. Отряхнув платье и придирчиво осмотрев себя, поспешила выполнить поручение жриц.

***

– Почему ты так задержалась? – спросила жрица, когда Диана вернулась в храм.

– Прошу меня простить. Я поскользнулась на ступенях, – проговорила девушка, низко кланяясь, – упала, ушибла ногу. Было очень больно. Я испугалась, что потянула мышцы и заглянула к доктору.

Жрица цокнула языком, когда из-за колонны вышел уже знакомый незнакомец. Было видно, что он с трудом сдерживается, чтобы не рассмеяться. Диана похолодела от ужаса, глядя на хитрый прищур и скрещенные на груди руки.

– В следующий раз будь добра держаться за поручни. Второй раз я тебя накажу.

Жрица ушла.

– Однако, Зеленовласка! Поздравляю! Ты первая за много лет, кто смог меня удивить!

Диана покраснела, наблюдая, как он прислоняется спиной к стене.

– Как это у вас – девушек – говорится? Внутри тебя есть… загадка. Доктор-то хороший был? Знает свое дело? Судя по тому, как резво ты убегала с лестницы, он исцеляет силой мысли.

Диана старалась всем видом показать, насколько она возмущена и оскорблена.

– И вся благодарность?

Девушка наклонила голову, подавляя желание наговорить гадостей. В конце концов, благодарность этот тип заслужил. Если бы он ее не поймал, она бы свалилась и вместо Дани, возможно, действительно увиделась бы с доктором.

– Спасибо! – сказала она. – Спасибо за утро!

– За утро? Звучит несколько двусмысленно, не находишь? – усмехнулся блондин. – Привет доктору!

Он подмигнул и пошел в сторону северной башни.

Давно Ролло не было так весело. Вот они, тихони… все такие холодные и надменные – только снаружи. Даже Лорелейн не исключение.

Когда он впервые увидел ее, зайдя в тронный зал, чтобы просить взять на службу лично Древу, а не королям-идиотам, то был покорен красотой и величием этой женщины. Он слышал, что говорили люди, но увиденное лишило его покоя и сна.

Она была прекрасна. Может быть, даже прекраснее, чем море, которое он любил больше жизни.

Прямая спина, расправленные плечи, гордо поднятая голова, надменный взгляд, равнодушный изгиб коралловых губ… Он решил, что сделает все, лишь бы увидеть, как эти губы улыбаются. Все, лишь бы узнать каково это – целовать самую прекрасную женщину на земле.

Она не воспринимала его всерьез. Даже когда он залез по крышам храма, а затем, цепляясь за ветви Древа, в ее покои. Она возмущалась, кричала о святотатстве, выкинула его в окно, но упал он почему-то не на брусчатку, а на кучу мягких листьев, чудесным образом, появившуюся у него под спиной.

И Ролло знал, что это была маленькая победа.

А когда он в следующий раз забрался к ней в комнату, она сидела на кровати в полупрозрачной тунике, накручивая золотистую гладкую прядь на палец, и смотрела прямо на него.

– Принеси мне упавшую звезду, – сказала сирин, не пуская его дальше подоконника, – и в следующий раз я не выкину тебя из окна.

Ролло пожал плечами. Упавшую, так упавшую.

Звезда упала через месяц в море в районе Крайнего маяка, который патрулировал только голландец. Ведь это был район, откуда Мир втайне ждал прихода беды.

Старые легенды из библиотеки сирин гласили, что где-то за океаном, полным гигантских кальмаров и китов, скрывается чужая земля, населенная красными людьми, у чьих королей кожа золотая и серебряная. Их боги могли принимать образы животных, они требовали себе в жертвы сердца, и кровь водопадами текла по склонам пирамид.

Моряк, побывавший там, твердил, что однажды жертвы в тех краях закончатся и тогда чужие боги обратят свой взор на другие земли, чтобы насытиться.

Ролло не верил в эти сказки. Но каждый месяц исправно ходил на «голландце» к маякам и проверял их работу, как прежде это делал его отец, пока не стал королем, а до отца – двоюродный дед.

Пока он там никого не находил, кроме пиратов, искателей приключений, потерпевших крушение, морских зверей и упавшей звезды… и хвала Древу!

Самое главное, что Ролло достал звезду, а «холодная» Лорелейн честно выполнила свое обещание. Интересно, а что сделал «доктор», чтобы добиться тихони-Зеленовласки? Хотя это не его дело.

***

Дни тянулись. Ночи казались бесконечными.

Как только Диана просыпалась, она смотрела в окно на море и на корабли, заходившие в бухту.

Однажды девушку отправили в порт с поручением.

Когда она оказалась в городке, в ней шевельнулась тревога. Диана смотрела на моряков, жителей порта и видела уже знакомые выражения на лицах – страх, волнение, грусть. Опущенные плечи, нахмуренные брови. Сердце кольнуло странное ощущение – девушка уже видела такие перемены.

– Рваный мыс… – шептались в толпе.

– Рваный мыс, – сказал рыбак, задумчиво постукивая пальцами по деревянной поверхности стола.

– Рваный мыс, – слышалось в разговоре торговок.

Диана с тревогой озиралась по сторонам, стараясь понять, что происходит. А подойти и спросить она боялась.

Она и хотела знать, и не хотела.

На следующий день она должна была встретиться в гостинице с Дани. Всю ночь она не спала. Ворочалась. Смотрела в окно. Вновь ложилась. Под утро забылась тревожным сном.

Ей виделось море, озаренное всполохами красного и синего пламени. Кто-то шептал – Рваный мыс. Море бурлило, закручиваясь в воронку, затягивало Диану в водоворот, внутри которого она слышала едва уловимый голос, напевавший: «Прощай красавица моя, мне не судьба вернуться…».

Диана резко открыла глаза и подскочила.

За окном занимался рассвет. Диана спрятала под серый плащ черную накидку и поспешила в городок.

Спускаясь по ступеням, она заметила того самого незнакомца, который спас ее от падения. Блондин сидел на лестнице, прислонившись к валуну и запрокинув голову. Волосы цвета морской пены сальными прядями раскинулись по плечам. Белую рубашку покрывали черные и багровые полосы, от вида которых девушка непроизвольно содрогнулась. Его рука лежала на животе, зажимая рану.

Диана торопилась. Дани должен был ее ждать, но…

– Эй? – подошла она к мужчине. – Эй, ты живой?

Глупый вопрос, но это первое, что пришло ей в голову. Диана наклонилась к нему совсем близко, вглядываясь в резкие черты обветренного лица. В нос ударили запахи магии, крови, пороха, войны.

Мужчина открыл серые, как осенние облака, глаза и криво улыбнулся.

– О, Зеленовласка! Привет! – прошептал он. – Все хорошо, я просто немного устал. День, а потом и ночь были очень напряженными.

– Я могу позвать помощь…

– Своего доктора?

Диана вспыхнула. Вот же мерзавец. Как можно быть таким…

– Прости, – проговорил мужчина. – Я не хотел тебя обидеть.

– Однако у вас это прекрасно получилось! Поднимайтесь уже, я отведу вас к портовому лекарю…

Ролло улыбнулся.

– Извини, сирена, но давай смотреть правде в глаза: я рядом с тобой кит! Ничего, я сейчас немного отдохну и встану.

Диана ему не поверила. Но тащить его действительно не было сил, а кварцевый круг для связи ей вручат только после посвящения.

Она помчалась к врачу. Побежала напрямую, перелезая через толстые шершавые корни, стелющиеся по крышам, стенам домов и пересекающие улицы. Она торопилась, и потому ей было все равно, что за подобное кощунство могли наказать.

К ее счастью, маленький худенький старичок вышел на балкон с чашкой дымящегося напитка. Завидев девушку-прислужницу сирин, он не стал задавать лишних вопросов, а быстро собрался и, прихватив сумку, отправился, за ней.

Когда Диана привела врача, блондин все еще сидел на месте.

– А ты, оказывается, упрямая, – проговорил он.

Дальше Диана слушать не стала. Она была спокойна за жизнь странного незнакомца, ведь все лекари обладали магией исцеления.

Девушка развернулась и побежала в сторону таверны, уже не обращая внимания на серый плащ. Она сократила путь, перемахнув через толстый корень Древа, лежавший посреди улицы. Затем миновала внутренний дворик пекарни, решив не идти в обход через площадь, где высилась статуя сирин…

Но в комнате никого не оказалось.

Испугавшись, что Дани ее не дождался, она побежала в порт, высматривая корабли со знакомыми названиями, надеясь увидеть хоть кого-то из гильдии, надеясь… просто надеясь.

Затем вновь вернулась в гостиницу. Пусто.

Она бродила по улицам города. Она вслушивалась в разговоры. Но везде только и было слышно, что о битве при Рваном мысе.

Рваный мыс. Рваный мыс. Рваный мыс. Диане казалось, что ее тошнит от этого названия.

К вечеру в бухту пришли корабли с разбитыми мачтами, носами, поврежденными кормами плохо залатанной строительной магией. И берег заполнили люди. Те, кто были слегка ранены, выносили своих покалеченных товарищей, складывали на берег, где за них поспешно принимался доктор, маги и жрицы. Воздух наполнился запахами спирта, валерианы и камфары. Во всех уголках порта слышались стоны, команды, сердитые голоса.

Диана поспешила вернуться в гостиницу, чтобы спрятаться на груди Дани от этих ужасов. Но там по-прежнему было пусто.

Она вернулась в храм уже после заката. Разъяренная жрица что-то кричала, требуя объяснений, но все, что сумела ответить Диана, как эхо – Рваный мыс. Почему-то жрица замолчала.

На следующий день она вновь мыла и убирала, когда вошла другая прислужница.

– Диана, к тебе гости.

Антоний стоял на террасе. Ее младший брат. Такой же улыбчивый, только глаза немного потемнели, лицо осунулось, а кожа покрылась красными пятнами от солнца. На правой руке у него не было большого пальца… Диана сделала шаг назад, зажимая рот рукой.

– Да брось, сестра, – улыбнулся юноша, – рука целая, а это так – мелочи.

Они разговаривали о маме, Эльзе, гильдии. Диана все ждала момента, чтобы спросить, но ей было страшно.

– Антоний, – наконец решилась она. – Ты знаешь что-нибудь…

Юноша кивнул.

– Он был там, Диана. Его корабль принимал участие в битве. Больше у меня нет сведений.

Девушка присела на пол, заламывая руки.

– Ты ведь, правда, расскажешь, когда узнаешь?

Антоний кивнул.

Вечером к ней подошла наставница.

– Диана, – сказала она. – Светлейшие решили, что тебе пора пройти ритуал посвящения в жрицы.

– Ритуал, – повторила Диана, чувствуя внутри равнодушие.

– Ритуал, после которого ты сможешь отправиться в любой храм Древа на материке. К сожалению, ни одна из сирин не захотела, чтобы ты осталась при ней.

Девушке было все равно. Она ждала новостей от Антония. Или от самого Дани. Но никто так и не пришел. И она безропотно готовилась.

Ночью накануне посвящения ей наконец-то передали письмо от брата.

Глава 3

. Проклятие

Она бежала к скале, не обращая внимания на недоуменные взгляды людей. Скорее! Скорее туда, где бились о скалы лазоревые волны, туда, где кружился водоворот из ее снов. Скорее к нему. Скорее…

Она задела кого-то плечом.

– Совсем ополоумела, девка! – крикнули ей вдогонку.

Под ногами уже была скалистая твердь, ветер ударил в лицо, заставляя на мгновение остановиться, но Диана наперекор ему пошла вперед. Вот и край, вот и шаг… магическая веревка обхватила ее за пояс, и девушка повисла над пропастью. Она видела, как под ногами разбивались об острые камни волны, но все равно попыталась разорвать зеленоватую ленту.

Новый порыв ветра кинул ее к скале. Резкая боль от удара пронзила тело. Кто-то потянул веревку вверх, вытаскивая Диану обратно на скалу. Девушка лицом уткнулась в камни, продолжая трястись от слез.

– А я смотрю, служанка сирин, – донесся до нее незнакомый голос. – Боязно было останавливать, ну так она как безумная была, к скале бежала.

Кто-то взял ее за волосы, больно потянул вверх.

– Вставай, – сказала жрица-наставница.

Но Диана не послушалась. Она вцепилась в расщелину между камнями, когда ее решили поднять. Девушка пыталась вырваться, размахивая руками, брыкаясь ногами… что угодно, лишь бы ее отпустили! Но магия безжалостно стянула руки и ноги.

А затем Диана потеряла сознание.

***

Ролло забрался в окно комнаты Лорелейн.

Верховная сирин расчесывала волосы. Он как завороженный наблюдал за тягучими движениями красивой руки, за тем, как между зубцами щетки проскальзывали блестящие пряди.

– Привет, – сказала сирин. – Как маяки?

– Стоят, – ответил Ролло.

Ролло все ждал, когда она спросит, почему его не было несколько дней, но сирин продолжала невозмутимо расчесывать волосы. Ролло вздохнул, жалея, что пропала такая история! А ведь он надеялся, что расскажет сирин, как на пути к Крайнему маяку разыгрался шторм и его корабль облепили Дикие духи.

Молнии били в нос корабля, заставляя дерево заниматься багровым пламенем, но налетевшая волна погасила не успевший разгореться пожар.

Белые огоньки, принимавшие силуэты мужчин и женщин, танцевали на мачтах и канатах. Души тех, кто так и не смог найти покой, тянулись к нему и заманивали в черную бездну между грядами тяжелых мутных волн.

Капитан голландца, в жилах которого текла кровь оборотней-шелки, был таким же сыном моря, как и сирены. На него не действовали чары мертвецов, он не видел иллюзорной красоты духов – лишь обглоданные лица с пустыми глазницами и покореженные тела, укутанные белесой дымкой.

Он бил по ним клинком с серебряным лезвием. Это не убивало духов, но обездвиживало на время, давая возможность вытащить горсть земли, бросить в призраков и проговорить заклинание. Духи визжали, когда крупицы песка попадали на них, разъедая эфемерные тела. Но налетевшая волна смыла землю, освобождая утопленников.

Ролло попытался бросить новую горсть, но корабль поднялся на гребне волны, а затем носом наклонился к воде… Сухая земля взмыла вверх коричневатым облаком, а он оказался за бортом. В холодном пузырящемся море вокруг него столпились полупрозрачные силуэты, от которых ему пришлось отбиваться серебряным клинком до тех пор, пока их сила не ослабла, пока не выглянуло солнце, успокаивая тяжелые волны.

А возвращаясь от маяков, он оказался зацепленным в сражении у Рваного мыса.

Там стояла такая неразбериха! Море кипело от магии и орудий. В воздухе летали облака искр и дыма. Волны разносили в разные стороны обрывки парусов, канатов, тел. Одни корабли разлетались в щепки. Другие вставали на дыбы, как кони, устремляясь носами к небу, а потом шли ко дну. Никто не понимал, где свои, где чужие.

Голландец считался неприкосновенным, ведь он был на службе у Древа, но моряки просто не понимали, что это за корабль. И палили. А он палил в ответ…

Сирин отложила щетку и стала заплетать волосы в толстую косу.

– А как твои дела? – спросил ее Ролло.

Девушка пожала плечами.

– Древо растет, война идет, безмозглые дуры пытаются покончить с жизнью.

– С каких пор тебя интересуют какие-то дуры?

– Вчера она должна была стать моей жрицей, но кто-то сказал, что ее парень погиб при Рваном мысе.

Ролло понимающе кивнул.

– Что с ней будет?

– Смерть, – ответила Лорелейн.

– Но у нее просто шок, она потеряла любимого, – попытался вступиться за незнакомую девушку Ролло. – К тому же… зачем ты ее остановила? Прыгнула бы себе – и все дела. Не лень заниматься судами?

– А что я скажу ее дяде? Что Верховная сирин не усмотрела за девчонкой? – ответила сирин, заглянув ему в глаза. – Хочет умереть – пожалуйста. Закон гласит: любой, решивший расстаться с жизнью, да получит исполнение своего желания. А суд просто избавит меня от лишних объяснений с королем Приморской гильдии. Как видишь, все останутся довольными.

Ролло слез с подоконника и подкрался к девушке, рассматривавшей туники, висевшие в шкафу радужным рядом.

– Мне кажется… – прошептал он, дотрагиваясь до полной округлой груди, гладя ее и постепенно спускаясь пальцами к животу и бедрам. – Мне кажется, – повторил Ролло, – без одежды гораздо лучше…

Он подхватил сирин и унес на постель.

***

Утро выдалось туманным. Лорелейн уже ушла, и Ролло сожалел, что он не мог выйти из покоев вместе с ней. Верховная сирин не желала афишировать их отношений.

Ролло через окно выбрался из комнаты и поспешил в порт. Он припоминал все запланированное на этот день, спускаясь по каменной лестнице в город. Ненароком вспомнил про Зеленовласку. Интересно, она все еще бегает к своему «доктору»?

Городок только просыпался, но улочки уже наполнились ароматами свежеиспеченного хлеба, жареной рыбы и бекона. У причалов рыбаки выгружали ночной улов, торопясь успеть до звона колокола на башне ратуши. Потому что вместе с этим звуком заявлялись служащие порта, чтобы проверить, какой сегодня улов, и нет ли среди него запрещенной рыбы.

Оказавшись на городской площади, Ролло прошел мимо статуи сирин в образе птицы с человеческим лицом, у лап которой уже стояли корзинки с яйцами и зерном – от местных женщин. Кто-то просил даровать детей, кто-то – легкие роды, а кто-то – выздоровление любимого чада.

Ролло пересекал площадь, вслушиваясь в стук каблуков по каменной брусчатке и думая о том, что бы в этот раз прикупить у торговца книгами, как вдруг…

– Вы капитан «голландца»?! – Молоденький парнишка схватил его за руку.

– Отцепись, щенок, – от неожиданности рявкнул Ролло, скидывая чужую ладонь и продолжая свой путь.

– Прошу вас, – не сдавался юноша. – Мне нужна ваша помощь!

– Хочешь вступить на борт моего корабля? – спросил мужчина. – Что ж! Милости просим! Запишись во флот, прими участие в сражении и не забудь погибнуть!

Ролло усмехнулся. Проблема в том, что это лишь байки. Все погибшие в море становились либо Дикими духами, либо отправлялись в небытие.

– Я уже капитан, – отчеканил парнишка, гордо выпрямив спину.

Ролло скривился. Понабирают малолетних деб… Он только сейчас заметил, что на правой руке у надоедливого юнца не было большого пальца.

«Ничего, – подумал капитан. – Закончится война – будет рассказывать нежным барышням о подвиге, и о том, как потерял свой палец. А те, округляя глаза от ужаса и томно вздыхая, будут падать в обморок прямо ему в руки. А потом всю ночь станут жалеть бедняжку…»

– Я прошу вас помочь моей сестре! – продолжал парень.

Ролло уже хотел не на шутку рассердиться.

– Как тебя звать? – спросил он нахала.

– Антоний.

– Вот что, Антоний, меня девицы не интересуют, – заметив растерянный взгляд парня, Ролло понял, что сморозил, – в смысле… да ну тебя!

– Я готов выполнить любое ваше желание, если вы возьмете Диану к себе на корабль! Сегодня будет суд. Пожалуйста! – крикнул он вдогонку. – Возьмите ее к себе… у нее волосы цвета морской волны!

Ролло остановился. Теперь он понял, о ком шла речь. Зеленовласка и была той самой «влюбленной дурой». Значит, «доктор» погиб? Что ж, бывает.

Одной рукой он схватил юнца за горло и прижал к стене.

– Голландец по-твоему – корабль для развлечений и прогулок? – прошипел Ролло, заглядывая мальчишке в глаза. – Ты знаешь, чем я занимаюсь?

Антоний судорожно хватал ртом воздух и хрипел.

– Это такая же боевая единица, как и все остальные корабли, с той только разницей, что моя команда – призраки… и сирены. Я сражаюсь, в том числе и с пиратами, проверяю маяки. Помнишь легенды – зачем их установили? А что, если эти байки окажутся правдой? И я встречу чужеземцев, а на борту твоя сестра? – Ролло вздохнул. – А еще… Антоний, ты знаешь, почему твой корабль спокойно гуляет по морям? Потому что я время от времени сражаюсь с Дикими духами, чтобы их упокоить. Хочешь, чтобы она увидела смерти других? А что, если ее парень превратился в духа, и мне придется убить его на глазах Дианы? Пожалей сестру. Она хотела быть с любимым, вот пусть и будет.

Ролло ослабил хватку. Парнишка принялся жадно дышать.

– А я хочу, чтобы она была живая, – проговорил он, потирая горло и кривясь от боли. – У меня больше никого не осталось. Только она. Мама и Эльза… я не уберег их. Пока все спали, кто-то пробрался в дом и… Пожалуйста, если вы возьмете ее на корабль, максимум, что с ней сделают сирин – проклянут. Как снять проклятие, я смогу придумать, а вот воскресить ее…

Что-то кольнуло внутри, когда Ролло уходил от парнишки, продолжавшего сидеть у стены на брусчатке, но капитан «голландца» не собирался вмешиваться в дела сирин и чужие семьи.

Он уже однажды совершил такую глупость. И чем это обернулось? Разрывом отношений? Побегом с Северных островов? Тем, что Ролло превратился в мятежного капитана, от которого отвернулась собственная команда, предпочтя запереться в трюме, нежели и дальше служить ему?

Ноги привели Ролло в трактир, где он обычно закупал для себя ром. Хозяин радушно кивнул, приглашая присесть за стойку, чтобы поболтать, пока не появились первые посетители.

– Пришел за заказом? – спросил невысокий черноволосый мужчина с чуть раскосыми глазами.

Ролло кивнул, доставая из кармана деньги и баночку с икрой рыбы Кай, что водилась в районе Крайних маяков. Хозяин поспешно накрыл баночку тряпкой и спрятал под стойку, а затем крикнул на певучем языке, который Ролло никак не мог осилить, в дверной проем за спиной, откуда доносился лязг посуды.

– Угостить тебя моей новинкой? – спросил хозяин, доставая стаканы, лимон и бутыль. – Я назвал его «Удар дьявола»: ром, бренди, чай, сок лимона, корица, гвоздика, пряные травы. Отличная штука! Сразит наповал даже Морского бога.

– Что за бред? – поморщился Ролло.

– Не бред, а бренди.

– Я имел в виду, что меня оно точно не возьмет. Я не какая-нибудь барышня на светском приеме, которая от одного запаха вина начинает веселиться.

– Не зарекайся, шелки! Как бы ты потом не оказался на месте расслабленной, разгоряченной девицы!

Ролло отказался от коктейля, но подумал о Лорелейн, которая давно не была расслабленной. Чтобы он не делал, как бы ни пытался окружить ее вниманием – бесполезно. Наблюдалось нечто обратное: чем больше он пытался быть нежным, внимательным, тем сильнее она отдалялась, отталкивала его.

Затем мысли его плавно сместились к Зеленовласке и просьбе Антония. Будь на месте девушки его сестра, он тоже попытался бы ее спасти. А ведь она привела к нему целителя.

– Ты намешай мне эту дрянь с собой, – сказал он хозяину.

Забрав кожаную флягу, капитан поспешил вернуться в покои сирин. Разлив коктейль, вручил один Лорелейн.

– Лорелейн, – спросил Ролло, делая глоток и изумляясь тому, что напиток действительно оказался забористым. – А мы теоретически могли бы быть вместе – законно?

Сирин засмеялась.

– Ролло, ты делаешь мне предложение?

Мужчина пожал плечами.

– Теоретически, – игриво сказала она, – если ты принесешь мне в дар что-нибудь особенное, волшебное, редкое и необычное…

– И что бы ты хотела? – проговорил капитан, чувствуя, что его язык немного заплетается.

Коктейль начал действовать, и Ролло присел на кровать.

– Слезы ягуара.

– Слезы ягуара?

– Старая легенда гласит, что они способны снимать любые проклятия или… изменить что-то в ближайшем прошлом.

– Хорошо, – проговорил Ролло, не переставая удивляться открытиям этого вечера. – И в чем подвох?

Лорелейн рассмеялась, прыгая в объятия мужчины.

– Мой храбрый и отважный капитан, их не существует! Ягуаров в этом Мире нет.

Она укусила его плечо. Ее губы скользили вниз по его руке, пока не добрались до ладони. Женщина хищно улыбнулась и слегка прикусила указательный палец любовника. Мужчина напрягся. А Лорелейн уже водила по пальцу языком…

Ролло закрыл глаза, но перед тем, как отдаться нахлынувшим ощущениям, подумал, что сирин никогда ничего не делала и не говорила просто так. И раз она спросила про слезы ягуара, значит, стоит подумать над этой загадкой.

– Лорелейн, – обратился к любовнице Ролло, когда все закончилось. – Я хотел тебя попросить.

– А это что-то новенькое! – пробормотала она, переворачиваясь на живот. – Ну?

– Та девушка с сине-зелеными волосами… вы могли бы ее не казнить, а отдать на услужение мне? – не дожидаясь лекции про закон, быстро закончил фразу Ролло. – Она ведь собиралась утопиться? Вот пусть поплавает на «голландце», посмотрит на Диких духов, в которых собиралась превратиться. Чем не наказание?

Лорелейн фыркнула, открывая глаза и пристально глядя на Ролло.

– И зачем она тебе?

«За тем, что во время войны я не могу оставить моря без присмотра, а ее брат обещал выполнить любое желание», – подумал Ролло, но вслух ничего не сказал.

Женщина рассматривала его некоторое время, потом облизнула сжавшиеся в тонкую полосу губы, и, сузив глаза, нерешительно кивнула.

***

На следующий день Ролло поспешил в порт. Узнать, как назывался корабль малолетнего капитана с отсутствующим пальцем, не составило проблем.

«Рафаэль», – усмехнулся он про себя. Так звали одну из сирин. Кораблям вообще было принято давать имена бывших и нынешних птиц. Считалось, что они защищали от Диких духов.

Антоний стоял на капитанском мостике. Завидев мужчину, парнишка поспешил спуститься и пойти навстречу.

– Ты говорил – любое желание? – спросил Ролло без лишних приветствий.

Антоний кивнул.

– Ты слышал что-нибудь про слезы ягуара?

– Слезы ягуара? – скривился парнишка. – Это… это шутка такая? Я читал про пятнистых кошек только в старых легендах про моряка, вышедшего в океан и попавшего на другой материк…

– Стоп! Избавь меня от лирики. Достань их, а я пока готов присмотреть за твоей сестрой.

Парень думал лишь мгновение.

– Я согласен, – сказал он. – Только, пожалуйста, берегите Диану.

Ролло развернулся и ушел.

***

В камере было тепло, сухо и пахло деревом. Временами Диане казалось, что она слышит шелест листьев за маленьким окошком. Или это волны звали ее к себе, нашептывая песню?

Прощай, красавица моя…

Дани. Дани. Дани.

Мне не судьба вернуться.

Дани. Дани… Не пой, пожалуйста, не пой…

Стены темницы сменились деревянными и хрустальными колоннами тронного зала. Кажется, ее судили…

А так хочу…

Двенадцать сирин стояли полукругом. Их тела укрывали перьевые накидки, спадавшие до пола. Кусочки хрусталя и кварца, вплетенные в волосы и венки, тихо позванивали.

– Ты пыталась покончить с жизнью? – спросила ее птица с оперением цвета чернил, которыми Антоний написал письмо.

– Да…

Хотя б на миг…

В твой омут окунуться…

– Ты планировала сбежать до ритуала?

– Да.

Идет ко дну фрегат в ночи…

Дани.

Нет сил уже бороться…

Их действительно не было: ни сил, ни желания. Ничего. Лишь бы поскорее все закончилось.

– Приговор – смертная казнь…

Диана облегченно выдохнула.

– Нет, – раздался голос, кажется, Лорелейн, – она хотела этого.

Диана испуганно сжалась.

Воздух сгустился. В ушах зазвенело от напряжения. Магия бледно-сиреневыми лентами закружилась по залу, прикасаясь ко всем присутствующим, и вылетела в окно, постепенно растворяясь в воздухе.

– Твоим наказанием будет проклятие. С этого мгновения ты лишаешься Имени. Ты не человек и не призрак. Ты между небом и землей. И я отдаю тебя в слуги капитану голландца, что охраняет маяки нашего Мира и избавляет моря от Диких духов.

Девушка почувствовала дрожь.

– Проклятие спадет в тот миг, когда капитан голландца назовет твое имя! Да будет так!

Листва шелестела в такт волшебным словам. Воздух искрился от магии.

Наблюдавшему за процессом Ролло показалось, что силуэт девушки словно окутала легкая дымка, делая ее образ слегка расплывчатым.

Он всматривался в ее лицо, волосы цвета морской волны и силился вспомнить имя… ну же? Ну?

Зеленовласка, вравшая жрице о «докторе», сирена, которая привела к нему помощь, глупая девчонка, пытавшаяся покончить с жизнью, влюбленная дура. Ни одного намека на имя. Ни одного.

***

Ролло видел, что сирин нервничала. В такие мгновения она всегда говорила более резко, а подбородок ее поднимался выше. Запрет проявлять чувства прилюдно давался капитану с трудом. Он хотел подойти и обнять Лорелейн, но ему оставалось лишь наблюдать за птицей со стороны.

Он поспешил забраться в ее комнату. Когда сирин вошла, он уже полулежал на кровати, наблюдая за ней из-под полуопущенных век. Лорелейн дергалась, мяла пальцы… Странно, давно он ее такой не видел.

– Иди ко мне, – проговорил мужчина, указывая на место в кровати рядом с собой.

– Ролло! – возмутилась птица.

– Я хотел поговорить.

– Ну слушаю?

– Лорелейн, я хочу попробовать отыскать слезы, но мне нужно время. И я хочу быть уверен, что ты выполнишь свое обещание.

Сирин удивленно уставилась на него.

– О чем ты? Твоя задача присматривать за маяками, а не бегать за слезами.

Ему было неприятно осознавать, однако слова задели его. Он встал с кровати и направился к окну.

Лорелейн скривилась, дотрагиваясь ладонью до лба.

– Совсем забыла распорядиться, чтобы к тебе доставили девчонку.

– Это все, что ты хотела сказать? – обернулся Ролло. – Ни «пока», ни «попутного ветра», ни…

– Ролло!

– Понял. Кстати, что с ее проклятием? Сколько оно будет действовать?

Лорелейн пожала плечами.

– Пока ты не назовешь ее имя, но проклятье стерло его из памяти всех.

В этот момент жрица доложила, что прибыл король Берендея. Лорелейн побежала в храм. Ведомый странным предчувствием, Ролло не сразу отправился на корабль. Цепляясь за каменные выступы стен, он последовал за птицей.

Лорелейн пришла в амфитеатр. Ролло подкрался как можно ближе, пытаясь разглядеть короля и птицу. Сирин что-то говорила, активно жестикулируя.

Он слышал отдельные слова и фразы: драконы, Древо, опасность остаться без магии. Сирин боялись утратить власть? Да, у драконов была своя, независимая от Древа магия, но насколько он знал, они держались в стороне от активной политики…

Мужчина притаился за колонной, когда почувствовал напряжение в воздухе. Магия Лорелейн. Он знал это ощущение. Сирин использовала свои чары при нем несколько раз.

Ролло почувствовал легкий свежий ветер с ароматами жасмина и мяты. Магии становилось все больше… она пьянила, но не капитана, а короля Берендея. Ролло стиснул ладони в кулак, сдерживая боль и гнев при виде чужой мужской ладони на шее Лорелейн, а затем сирин и король поцеловались.

Единственным желанием Ролло было сжать эту шею в своих ладонях до хруста, но он развернулся и ушел, уже не беспокоясь о том, что его заметят.

Он направился в порт, где на приколе стоял фрегат с серыми парусами.

Корабль заскользил по воде. Капитан зашел в каюту, где его ожидал «сюрприз»: бледная, как смерть, девушка с волосами цвета морской волны.

Вот она, плата за чертову любовь – проклятие и измена.

К черту слезы ягуара. Может, выбросить проклятую за борт? Но Ролло так и не смог этого сделать.

Глава 4. Под серым флагом

Сирены окружили ее рассматривая.

Высокие стройные мужчины и женщины, чья кожа цвета лунного камня отливала перламутром в сиянии звезд, походили на диковинных кукол. Их длинные голубые, синие, бирюзовые, волосы были собраны в хвосты и косы, спадавшие ниже талии. В гладких, чуть мерцающих прядях виднелись ракушки, жемчуг, кораллы.

На женщинах были полупрозрачные короткие платья, а их высокие маленькие груди, едва прикрытые тканью-призраком, украшали многослойные ожерелья из перламутра, морского стекла и камня. В ушах покачивались серьги с морскими звездами. Тонкие запястья и лодыжки унизывали браслеты, которые при каждом движении звенели, как колокольчики.

Мужчины были в одних брюках. Босые, с голыми рельефными торсами, с руками, покрытыми до локтей чешуей, они двигались, точно струи воды: быстро и плавно. В их ушах также поблескивали металлические серьги. Из синих и черных волос некоторых, точно шпильки, торчали ветви и кости то ли рыб, то ли морских зверей.

На красивых лицах застыло выражение безразличия. Они рассматривали девушку, точно диковинную зверюшку. Одна сирена подошла к ней и присела, провела ладонью по волосам, оттянула длинную прядь цвета морской волны, внимательно следя за ее переливами в лунном свете. Прислонила нос к запястью, втягивая запах незнакомки.

Последовав ее примеру, вторая, с темно-синими волосами, приблизилась и взяла ее за подбородок, поднимая склоненную голову и рассматривая глаза новенькой.

Ей показалось, что во взгляде сирены проскользнуло нечто, похожее на злость…

– Да, это из-за моей тети началась война! – прошептала Зеленовласка, выворачиваясь и отводя взгляд.

– О чем ты, полукровка? – приподняла темно-синюю бровь девушка с длинными волосами цвета кобальта, заплетенными в косы. Говорила она плохо. Голос был тихим, свистящим, точно подвывание ветра.

Происходящее казалось Зеленовласке кошмарным сном, ну или жизнью после смерти. А может, так оно и было? Хотя нет – хуже. Ни живая, ни мертвая. Ни человек, ни призрак.

На палубу вышел Ролло.

– Быстро разошлись по местам! – крикнул он. – К рассвету мы должны добраться до Тенистой бухты.

Сирены кинулись врассыпную, точно капли, когда в воду падает камень.

Ролло бесцеремонно взял девушку за руку и отвел в сторону. Пусть посидит в сторонке и не мешается. Позднее он придумает для нее занятие. Хотя чем может заниматься проклятая на «голландце» – уму не постижимо. Ни необходимой физической силы, ни специфических для моряков знаний у девчонки наверняка не имелось.

Ее рука оказалась холодной и материальной, однако совершенно невесомой. Она не возражала, не перечила, не пререкалась, лишь молчала, как рыба, покорно соглашалась, даже тогда, когда Ролло посадил ее на капитанском мостике… и мужчину это бесило.

Он терпеть не мог покладистых и послушных женщин. Но, с другой стороны, ему же не надо завоевывать эту глупышку? Всего-то дождаться новостей от ее братца… может, хотя бы у него в памяти осталось имя? Ну, или записи какие из семейных архивов сохранились. И тогда Ролло отдаст Зеленовласку и вздохнет с облегчением.

«Сидит, точно фарфоровая кукла», – скривился он, краем глаза наблюдая за маленькой тонкой фигуркой. Волосы девушки в свете луны напоминали водопад, Ролло даже на мгновение подумал, что с проклятием в ней проснулась сущность сирены.

– Не выходи на дневной свет, – бросил он Зеленовласке, становясь за штурвал.

Она кивнула. Даже не спросила – почему.

– Запоминай правила: мое слово закон. Мои приказы – выполнять беспрекословно. Даже если я скажу прыгнуть за борт. Поняла?

Девушка вновь кивнула, шмыгая носом. Ролло закатил глаза.

«Древо, поскорей бы объявился этот Антоний!»

Подул ветер, наполняя паруса. Облака закрыли луну и звезды. «Голландец», набирая скорость, заскользил по воде, рассекая волны.

***

Ее поселили с сиренами. Днем команда пряталась в темном, без единого проблеска света, помещении. Устроившись по двое в гамаках, сирены спали. Ей же никак не удавалось уснуть. Она ненавидела эти ужасные часы, когда оказывалась во власти воспоминаний.

Хотелось выйти на палубу, прогнать призраков прошлого лучами солнечного света, но, помня предупреждение капитана, она сидела в темноте и наблюдала за спящими. Во сне кожа сирен, покрывавшаяся тонким слоем инея, бледно мерцала. Изо рта вылетали облачка пара. А девушка дрожала от холода, пытаясь согреться, обхватив себя руками.

Перед закатом становилось теплее, ей даже удавалось задремать. И тогда ей снился кошмар – бурлящее море, полное обломков кораблей. Далекий знакомый голос напевал: «Прощай, красавица моя…» Она кричала, просыпалась, и каждый раз натыкалась на десятки голубых глаз, уставившихся на нее.

– Пора, – неизменно говорила сирена с волосами цвета кобальта, и девушка покорно шла следом.

Как только солнце закатывалось за горизонт, сирены выходили на палубу. Первым делом они садились на колени и пели странную свистящую песню, большую часть слов которых девушка не понимала. Что-то о Морском Боге, милости и защите детей моря. Девушка обратила внимание, что капитан в этом действии участия не принимал – Ролло стоял за штурвалом и наблюдал за своей командой.

Затем сирены разбредались по кораблю. Кто-то лез в «воронье гнездо», кто-то мыл палубу, кто-то прыгал в море за едой, которую Зеленовласка не переносила.

Временами она робко брала кусочки высушенных за день водорослей, но этого явно было недостаточно. Но девушка не хотела признаваться в том, что ее мучит голод. Разве не все равно, ест она или нет…

***

Ролло вышел на палубу. Сирены обедали, поглощая ломти сырой рыбы, обернутой водорослями и зажатой между кусками красных губок. Он знал, что у сирен особенный рацион. Почему-то они переносили человеческое питье, даже ром, но совершенно не переваривали человеческую еду. От нее они просто умирали.

Зеленовласка же сидела в стороне, стараясь даже не смотреть на морскую трапезу.

– Ешь, – Ролло услышал голос одного из сирен, который протягивал девушке «бутерброд».

– Я не голодна… – прошептала она в ответ.

Мужчина внимательно всматривался в чуть расплывчатые черты бледного лица и был готов поспорить на корабль – проклятая врала.

Как только он обнаружил свое присутствие – сирены замерли, точно статуи, склонив головы. Зеленовласка стояла среди них, пошатываясь, а потом и вовсе стала оседать. Ролло успел подхватить ее.

– Однако. Честно говоря, я думал, что ты больше призрак, чем человек, – протянул капитан, беря девушку под руку, и коротко бросил: – Идем.

Девушка колебалась.

– Пойдем со мной! – приказал мужчина, поднимая ее и затаскивая в недра корабля. – Запомни, Зеленовласка, – сказал он, когда они остались наедине: – Мне нельзя перечить, со мной нельзя пререкаться… Тем более при команде! Поняла?

– Да, капитан!

– Молодец! Еще раз поставишь под сомнение мой авторитет – выкину за борт. А там акулы. И давай договоримся, если тебе что-то нужно – скажи мне об этом прямо.

Он привел ее на пустой камбуз. Здесь бывал только он. Сиренам не надо было жарить, варить, а нанимать повара он не хотел. Готовил себе время от времени, ограничиваясь перекусами.

– Умеешь готовить?

Девушка покачала головой. Она выросла в богатой семье, где за нее, сестру и маму готовили слуги. У сирин же ее заставляли заниматься чем угодно – убирать, произносить молитвы, приводить в порядок одежду жриц, – но только не приготовлением еды.

«Час от часу не легче», – подумал Ролло.

– Считай, волшебное время учиться настало.

Она наблюдала, как он достал ножи, утварь. Разжег печь. Каждое действие капитан сопровождал комментариями. Она тщательно старалась запомнить, не пропустить ни одного слова, но факт оставался фактом… Мир кухни был далек от нее, как голландец от берегов Приморской гильдии.

Капитан развязывал мешки с мукой, крупами, бобами. Показывал ящики с фруктами и овощами.

– А здесь хранятся специи, – говорил Ролло, открывая шкафчик, полки которого были заставлены деревянными банками. – Здесь гвоздика, перец черный, стручки красного… Закончились. Ладно, будем у чертей, куплю еще. – В этот миг из шкафчика выполз рыжий непуганый таракан. – И защиту обновлю, – протянул Ролло, наблюдая за неторопливым передвижением прусака под стол.

В голове мужчины уже зрел план на ближайшее время: во-первых, заглянуть в любой порт, чтобы закупиться провизией на двоих. Во-вторых, достать новую утварь. В-третьих, обновить изрядно почерневший очаг. В-четвертых, найти фартук, прихватки, салфетки… что там еще женщинам на кухне надо?

«Какая разница, – в конце концов вздохнул Ролло, – итог-то один – сплошные расходы».

И она стала учиться готовить.

Поначалу многое не получалось: рыба разваливалась, кальмар становился жестким, суп был пересолен, яйца горели. Когда они зашли в порт, Ролло единственный с «голландца» ушел на берег, а когда вернулся, молча вручил девушке продукты и несколько книг с рецептами, в которые она погрузилась с головой, чтобы не думать и не вспоминать прошлое.

Затем она приспособилась использовать песочные часы.

Песчинки в стеклянной колбе тонкой струйкой сползали вниз. Вода булькала в чане. Специи сыпались разноцветным дождем. Рис становился желтым, как ее пальцы. Барбарис выпрыгивал на поверхность, точно рыбка. Анис качался на пузырях, будто лодочка. А корабль наполнялся пряным ароматом, от которого становилось тепло и радостно. Впервые за долгое время девушка начала улыбаться.

– Неплохо, сирена, очень неплохо! – сказал Ролло, пробуя суп с «морскими гадами» – так он называл осьминогов, кальмаров и креветки. – Даже отлично! Как у тебя так получилось за небольшой срок? Очень вкусно, – говорил он, накладывая вторую порцию. – Можно смело выдавать тебя замуж!

Из руки девушки выпала ложка, со звоном ударившаяся о тарелку. Похлебка расплескалась по столу. Она схватилась руками за спинку стула, чтобы не упасть.

– Извини, извини, – сказал Ролло, подходя к ней, – я не хотел. Ты как призрак, я постоянно забываю, что ты все помнишь и чувствуешь. Проклятия-то чаще всего забирают именно эти стороны жизни.

Она кивнула, делая глубокий вдох. Память и чувства. Сирин поступили жестоко, сохранив их. И она жила с ними, гладя и лелея, плача, что все ушло, радуясь, что все было.

Дни сменялись ночами.

Волны – полным штилем.

Яркое солнце – дождем.

Голубое небо – черным.

Шторм налетел внезапно. Тяжелые темные тучи наползли на солнце. Огромные волны накрывали корабль, стараясь утащить на дно. Вначале белый огонек появился на носу корабля. Затем на мачтах. Затем весь корабль замерцал от «светлячков», облепивших его, точно пчелы улей, вызывая у Ролло раздражение.

Находясь внутри корабля, Зеленовласка услышала, как о стены что-то настойчиво бьется. Раздался вой, за которым последовал скрежет, точно чудовище точило свои когти или пыталось разодрать обшивку корабля.

Сердце замерло от ужаса. Сирены же спали так, словно ничего не происходило, в то время как девушка испугалась, что сейчас нечто неведомое вырвет доски…

Страх выгнал ее из темной каюты, заставил подняться по лестнице и открыть дверь. Дневной свет ударил в глаза. Она замерла, жмурясь от неприятных ощущений, сопровождаемых мурашками по коже, когда палубу окатила волна.

Вода задела и девушку, замершую в дверном проеме и смотревшую на игру ветра и моря. Голландец накренился вправо. Дверь захлопнулась. Девушка чуть не скатилась с лестницы, но успела ухватиться за перила. Она дождалась, когда корабль выровняется, чтобы спуститься, но дверь вновь распахнулась.

Полупрозрачный парень стоял на палубе, смотрел прямо на нее и улыбался. Его белесые волосы развевались на ветру, тонкая красивая рука тянулась в ее сторону, маня к себе.

– Дани? – прошептала девушка, делая шаг навстречу.

Как зачарованная, она шла в распахнутые объятия незнакомца, вглядываясь в его призрачные черты.

– Какого хрена?! – услышала она голос с капитанского мостика. – Зеленовласка! Сирена, мать твою… вернись! Вернись, я кому сказал…

Но она шла вперед к этому странному улыбающемуся незнакомцу, мечтая, чтобы он ее обнял, убаюкал, подарил спокойствие. Она протянула ему руку…

Кто-то спрыгнул сверху и ударил по призраку серебристым клинком. Дух замер, а Ролло уже бросил в него горсть земли и произнес заклинание.

Корабль, удерживаемый лишь попутным ветром, поднялся на гребень волны. Они полетели по палубе к носу.

– Держись за канат! – крикнул Ролло, но у девушки явно не было ловкости.

Тогда он ухватил ее за волосы, не обращая внимания на крики от боли. Но было не до ее чувств. Сама, дура, виновата, что полезла. Потерпит. Ролло подтянул ее к себе. Закинул на плечо и бросился к штурвалу.

– Вцепись в меня и не смей отпускать, – рявкнул он, хватаясь за вращавшийся руль.

Она хотела возразить, но накрывшая волна едва не смыла ее за борт. Девушка всем телом прижалась к капитану, впиваясь ногтями в кожу под рубашкой, уткнулась головой ему в плечо, чтобы не видеть танцующих вокруг духов. Ветер завывал, трепал канаты, будто шелковые ленты. Корабль кружился на воде, нырял, но Ролло на удивление твердо стоял на ногах. И девушка расслабилась.

Почему-то сейчас, когда она нашла источник тепла, ей больше не хотелось оказаться за бортом. Впервые с того момента, как ее прокляли, было спокойно. Вдыхая пьянящий запах моря, она думала только об одном: как бы не заснуть… ведь тогда она ненароком может ослабить хватку и оказаться во власти стихии.

Шторм ушел так же внезапно, как и налетел. Водяные горы превратились в серовато-голубую долину, подернутую легкой рябью. Из-за облаков выглянуло солнце. Его горячие лучи ударили в спину девушки…

Ролло замер, с тревогой поглядывая на обвивающие его бледные руки. Он поймал себя на мысли, что считает: «Один, два, три…» Но руки так и не превратились в лед. Они были холодными, покрытыми мурашками, но живыми, а еще он услышал за спиной стук зубов. Она дрожала, как если бы была абсолютно голой зимой на улице.

С трудом он отцепил от себя руки сирены. Она подняла на него огромные серые, полные чувства вины, глаза.

– Прости… капитан, – проговорила она, – я…

– Ослушалась моего приказа…

Она кивнула, кусая губы, отчего те становились из бледно-бежевых алыми.

– Я испугалась скрежета снаружи, а когда открыла дверь, то увидела…

– Это был не он, мы в стороне от Рваного мыса.

Ее ресницы задрожали. Ролло шумно выдохнул, закрывая ладонью лицо.

– Ладно, Зеленовласка, нет худа без добра. Зато теперь мы знаем, что тебе не страшен солнечный свет. Можешь выходить на палубу днем, когда хорошая погода.

Глава 5. Дневник Рыжего Эрика

Они зашли в бухточку, берега которой поросли раскидистыми дубами. Бросив якорь, Ролло сошел с мостика, оставляя корабль плавно покачиваться на темно-синей воде.

– Мне надо отдохнуть, – сказал капитан. – А ты почему днем не спишь?

Не разжимая рук, которыми она обхватила себя, чтобы унять дрожь, девушка пожала плечами.

– Разве мы не должны были разбиться во время шторма?

– Ты о чем? – спросил Ролло, разминая ноющие от напряжения руки.

– Почему корабль не утонул, когда тебя не было около штурвала?

– А, ты об этом. – Мужчина замялся. – Моя команда не дала бы.

– Но сирены спят.

– Я говорю не о них, Зеленовласка.

Она смотрела на него огромными серыми глазами, жаждущими ответа, и он сдался. В конце концов, пусть знает правду. Сколько еще ей плавать на «голландце»?

– Видишь ли, сирены не всегда были моей командой. До этого мне помогали призраки, которым не страшен солнечный свет. Но некоторое время назад мы поругались, разошлись по политическим взглядам. Они не пожелали оставаться моей командой, пока я не принесу присягу королю Северных островов, а я категорически против данного шага. Поэтому они заперлись в трюме, – вздохнул Ролло. – Как бы они не были разочарованы во мне, поверь, они не дадут кораблю утонуть так просто.

– А почему ты не хочешь принести присягу?

– Я спать. Ночью нам надо проверить крайние маяки и как можно ближе подобраться к Скалистой бухте.

А затем капитан развернулся и ушел.

Девушка же осталась на палубе. И здесь, и внутри корабля было одинаково холодно. Однако красивые виды и свежий воздух радовали гораздо больше, чем тьма каюты и подернутые инеем тела спящих сирен.

***

В районе крайних маяков было тихо.

Он направил корабль в сторону берегов Берендея – в Скалистую бухту.

Бухта встретила его серым небом, мелкой моросью и грядой прибрежных скал, вершины которых напоминали края обожженной бумаги. На черных склонах виднелись деревца, покрытые красными листьями.

Сверху, словно пепел, падал мелкий снег. Здесь, на северо-западе, далеком от острова сирин, изменения сезонов были выражены гораздо ярче.

В центре скалы зияла огромная черная пасть пещеры, куда Ролло направил «Свободу».

– А разве там не слишком узко для корабля? – спросила девушка, наблюдавшая за капитаном.

После того, как стало понятно, что ей можно выходить днем на палубу, в Зеленовласке произошли серьезные перемены. Несмотря на дрожь, спина девушки стала прямее, походка по палубе – увереннее, а взгляд – осмысленнее, в нем все чаще и чаще сквозило любопытство. Она стала задавать вопросы об устройстве корабля и о берегах, к которым они причаливали.

– Разве мы пройдем? – повторила она свой вопрос.

– Обижаешь, сирена, обижаешь, – пробормотал Ролло, не сводя глаз с прохода.

Наконец корабль оказался под сводами пещеры.

Внутри было темно. Лишь несколько бликов от фонаря плясали на гладких сырых стенах и крапинках слюды. Сверху на палубу капала вода. Ролло держал штурвал прямо и не отпускал его ни на миг, не желая поцарапать бока обожаемой «Свободы».

– Капитан, а ты мог бы показать мне, как держать штурвал, и тогда, если вдруг снова налетит шторм и духи…

В темноте она плохо видела выражение лица мужчины, но была готова поклясться, что Ролло напрягся.

– Значит так, Зеленовласка, – процедил он после паузы, – это мой корабль. Это мой штурвал. И за ним стою либо я, либо мой помощник.

– Но он днем…

– Не перебивай! Я сказал – нет, значит, нет! И, вообще, женщина за рулем плохая примета… поняла? Мы сюда за посудой едем. Накупим тебе сковородок, котлов – они у чертей отменного качества! Печку заменим. А? Как тебе? Опять же, перца возьмем. Ты приготовишь что-нибудь остренькое? Рис хочу, с мясом.

Что-то внутри нее шевельнулось. Чувство, о котором она думала, что оно угасло, умерло в день проклятия. Однако оно неожиданно пробудилось в самой глубине сердца, стало постепенно раскручиваться, охватывая грудь, руки, голову… от чего даже на мгновение бросило в жар.

Наконец проход закончился. Корабль вошел в подземную бухту, озаренную красноватым сиянием. Вода была здесь гладкой и блестящей, как атлас. А на побережье и каменистых выступах раскинулся городок, все постройки которого были сделаны из обожженной глины. Повсюду, куда ни падал взгляд, горели огоньки. А по улочкам сновали черти.

– Никуда не уходи с корабля! – бросил Ролло, собираясь сойти на землю.

– Капитан, но… – она замялась. – Можно и мне? Я толком нигде не была, кроме гильдии и острова сирин.

Ролло замялся.

– Хорошо, – согласился он. – Только есть пара условий.

Мужчина ушел в каюту, а когда вернулся, в руках у него был большой коричневый платок. Он уложил ткань на голове девушки в тюрбан, оставив достаточно длинный «хвост», который перекинул через ее лицо, так что остались видны только глаза.

– Возьми меня под локоть, – сказал он, придирчиво осмотрев маскировку. – И от меня ни на шаг!

Как только Ролло и Зеленовласка сошли на берег, к ним подошел один из местных жителей. Рыльце с поросячьим пяточком, покрытое темно-коричневой щетиной, дружелюбно улыбалось. Копытца задорно постукивали по брусчатке. Девушка про себя отметила, что даже с блестящими белыми рожками черт едва доходил капитану до груди.

– Рад тебя видеть! – сказал рогатый, протягивая капитану ручку, но заметив, что она покрыта сажей, поспешил обтереть ее о коричневый кафтанчик.

– И я рад, Морса! Я ненадолго к вам. За вашей жгучей дрянью.

– Понравился перчик? – радостно хлопнул в ладоши черт. – Отлично, хоть на него сейчас спрос, не то что на эти камни, – мордочка с пяточком презрительно скривилась.

– А что с ними не так?

– Война, понимаешь ли, – вздохнул Морса. – Никому нет дела до блестящих безделушек. Ты в этот раз не один?

– Даже не мечтай! – усмехнулся Ролло.

– Древо с тобой! – поднял ручки черт. – Восьмую я точно не потяну.

Ролло не выдержал и рассмеялся.

– Тебе смешно, – скривился Морса, – а я каждый раз, когда женюсь, думаю: за что меня Древо так ненавидит? Я взял шесть жен, и все родили девчонок! Вся надежда на Лили, но она только недавно понесла, и кто будет, пока неизвестно.

Дело было в том, что женщины Подземного мира за жизнь рожали только одного ребенка. Если первенец оказывался мальчиком – родители устраивали великолепный пир, приглашая на него весь город и даже владыку, который одаривал наследника старинного рода деревянной погремушкой. А счастливый отец спокойно выдыхал и расправлял плечи от понимания, что у него нет крайней необходимости повторно жениться, и что все накопленное предыдущими поколениями благосостояние останется в семье.

Морсе же катастрофически не везло. Один из богатейших чертей, приближенный к кругам владыки, он уже двенадцать лет, со дня рождения третьей дочери, был героем дворцовых шуток и анекдотов.

А когда родилась пятая – рогатый всерьез обеспокоился и втайне, дабы избежать очередной порции насмешек, обежал, постукивая копытцами, всех ведьм и магов верхнего мира. Один из них предрек, что мальчика родит седьмая жена при условии, что она постоянно будет в хорошем светлом настроении.

Посему, как только шестая подарила черту красивую пухленькую девочку, Морса на следующий же день привел в дом седьмую и окружил ее такой заботой и вниманием, что через некоторое время испугался: а не накормят ли женушки новенькую ядом?

Чтобы избежать ревности и ненависти на женской половине дома, Морсе пришлось научиться извиваться, как ужу на сковородке, ублажая и равноценно одаривая своих красавиц любовью и подарками…

Морса прервал свой грустный рассказ и хлопнул в ладоши. К ним подбежали десять крепких чертей с паланкином. Ролло, сирена и приближенный к кругам владыки забрались внутрь.

Зеленовласка устроилась у окошка и стала внимательно рассматривать маленькие глиняные домики с терракотовой черепицей. Возле стен каждого стояло неимоверное количество керамических горшков, блюд, чашек. Из пристроек к домикам то и дело вырывались вверх столпы огненных искр.

– Кузницы, – пояснил Морса, заметив недоуменный взгляд девушки.

Наконец черти принесли их к витой ограде, за которой начинался сад из каменных деревьев. Стволы из разноцветных минералов вырывались из земли, покрытой вытянутыми зелеными кристаллами, ветвились и выпускали из себя листья – кусочки золота и серебра, а также плоды – драгоценные камни, которые блестели, переливались, манили сорвать.

Рубин подмигивал: «Выбери меня».

Опал искрился лучезарной улыбкой, нашептывая: «Меня, лучше меня. Посмотри, в моем сердце хранятся миллионы звезд».

Топаз мерцал, скромно прячась в лепестках, но скромность эта была наигранной: «Я принесу тебе удачу, путник», – читалось в желтых и голубых бликах.

Гранат полыхал страстным пламенем, в его гранях виднелись картины зардевшихся девушек и струек вина, стекавших по бордовым губам, белоснежным длинным шеям, высоким полным грудям.

– Подземный сад, – вздохнул черт, – вот он. Наша гордость. Наверное. Честно говоря, я не очень уверен. У меня нет-нет да проскальзывает желание разрыть его!

– Зачем? Это же драгоценные камни? – удивился Ролло.

– И что? – пожал плечами рогатый. – Покупать их мало кто стремится – слишком дорого, зато таскать по ночам… – Морса махнул рукой. – На одних охранках в минус ушли.

Девушка замерла рядом с гранатом. На этом дереве, кроме багровых камней, росли еще и маленькие плоды, кожура которых была медно-золотой.

– Не распустились еще, – сказал черт. – Ролло, можешь сорвать один для своей спутницы. Я разрешаю.

Мужчина оторвал маленький плод и вложил его в тонкую белоснежную ладонь, которая сразу же опустилась под тяжестью фрукта.

«Тяжелый!» – подумала девушка, пытаясь снять кожуру.

– Так не получится, – сказал Морса, – сейчас придем домой, немного погреем над жаровней, и откроется, как миленький.

Морса привел Ролло и девушку к терракотовому домику с плоской крышей, практически полностью заставленной горшками с настурциями.

Их встретила женщина такого же роста, что и провожатый, с ног до головы укутанная в шелка. Первым делом она внимательно рассмотрела новоприбывшую. Затем ее взгляд переместился на личико Морсы и застыл в немом вопросе.

– Это с Ролло, – пояснил черт.

И взгляд женщины мигом потеплел. Она взяла девушку за руку и потащила в сторону дома. На растерянность девушки лишь бросила:

– Женщины не присутствуют при мужских разговорах.

Капитан кивнул.

Ролло и Морса устроились во внутреннем дворике, рядом с маленьким кратером-жаровней, внутри которого кипела лава. Черт – в качалке, Ролло – на земле, полулежа на подушках, так как мебели, соответствовавшей его размерам, не было.

Женщины Морсы накрыли на стол и принесли бочонки с пивом.

– Женка балуется, – пояснил черт, заметив недоумение на лице Ролло при виде настурций. – Послушай моего совета, Ролло, не женись. Убыточный сад держать дешевле, чем женщину. То ей цветы, которые под землей не растут, подавай, то ткань, расшитую серебром да золотом, то…

– Слезы ягуара, – усмехнулся Ролло.

Черт удивленно приподнял бровь:

– Что-то слишком часто я стал слышать это словосочетание.

– Кому еще понадобились слезы несуществующей кошки?

– Парнишка интересовался… И с чего ты решил, что их не существует?

Ролло прыснул.

– Потому что ягуаров нет, – только и смог выдать он.

Морса пожал щупленькими плечиками.

– Их нет на нашем материке. Но за океаном…

– Только не говори, что тоже веришь в россказни спятившего моряка тысячелетней давности! – проговорил Ролло, скрещивая руки на груди.

– Рыжий Эрик был моим предком. И я не считаю его спятившим, – ответил черт, набивая трубку курительной смесью.

– Так это благодаря твоему предку я прозябаю у маяков, высматривая несуществующую угрозу? – недовольно пробурчал капитан.

– Благодаря моему предку у тебя есть работа. И я не знаю насчет угрозы, но другой материк есть, Ролло. И там живут другие люди: у них свои боги, своя жизнь, свой мир.

Над мужчинами повисло пахучее тяжелое облако.

– Извини, Морса, я не хотел обидеть ни тебя, ни твоего предка. Просто для меня это сказки.

Черт встал и ушел в дом. Когда вернулся, в руках у него была тетрадь, обтянутая черной кожей.

– Дневник моего предка, – сказал Морса, протягивая Ролло записи.

Мужчина недоверчиво повертел в руках рукопись и перелистнул несколько страниц. Увидел текст, рисунки растений и странных птиц, очень реалистичные карты. Ролло внимательно рассматривал координаты, комментарии относительно звезд, течений, примет. Неужели не бредни?

– Морса, а тот парнишка видел его? Как он вообще на тебя вышел?

Черт замялся.

– Видишь ли, семь жен – приходится вертеться, зарабатывать разными путями: служба, камни, перчик… да вот еще ночами делаю переводы, копии с архива предка. Иногда пишу статьи, комментарии, толкования и продаю букинистам. Знаешь, мой псевдоним известен в определенных кругах.

Бровь Ролло удивленно приподнялась.

– Эрик Чертог, – пробормотал черт.

– Ты? Чертог? – Ролло восхищенно хлопнул в ладоши. – А я ведь знаком с твоими трудами, но даже представить не мог… удивил, Морса! Так все-таки? Что с тем парнишкой?

– Я продал ему копии карт, дневника, многих документов. Он спрашивал насчет «слез»: правда ли, что они способны снять любое проклятие.

Ролло напряженно замер в ожидании ответа.

– Да, такая легенда есть, но что в ней реальность, а что ложь, неизвестно. Кто этот парнишка?

– Ее брат, – ответил капитан, продолжая листать дневник. – Не проговорись при сирене. Она потеряла парня, семью, если узнает про Антония, боюсь, будет беда. Сколько хочешь за него, Морса?

– Вообще он не продается, но… если ты поклянешься достать и в следующий раз привезешь моей второй жене волшебное зеркало, что каждый раз облачает в новый наряд – отдам.

Ролло рассмеялся.

– Идет, – кивнул он. – Хорошо у вас здесь! Была бы моя воля, остался пожить.

– М-м-м, друг, боюсь, не получится, – погрустнел черт. – Начальство этому не обрадуется. Видишь ли, ты хоть и капитан голландца, но шелки…

– И? – не понял Ролло.

Черт замялся.

– Ты разве не знаешь? Берендей открыл грань между мирами и призвал чудовищ, чтобы усилить армию. Шелки и драконам это не понравилось, и они все перешли на сторону Голубых гор. Крылатых объявили врагами и начали истреблять, на днях убили последнего, заклеймили всех ведьм, чтобы они не смогли провести инициацию, если вдруг один дракон да остался. А вот вашу братию изолировали туманной стеной от всего Мира. Оттуда нельзя выйти. Войти, к сожалению, тоже.

Глиняная кружка в руках Ролло треснула. Он подскочил с земли и направился к выходу.

– Ролло, я тебя не прогоняю… – крикнул ему вдогонку черт.

– Извини, Морса, но мне срочно надо на остров сирин. Давно я не был у Древа с докладом.

***

Когда она вошла на женскую половину, с нее сразу стянули тюрбан.

Жены и дочери Морсы столпились вокруг девушки и стали придирчиво рассматривать белоснежную кожу и волосы цвета морской волны.

– Бледная-то какая, – прошептала одна.

– И худая! Ролло что, вообще тебя не кормит? Смотри, Асса, а ты вздыхала по капитану! Заморит он тебя голодом!

Женщины рассмеялись, кроме девушки лет пятнадцати.

– Как тебя зовут? Почему ты дрожишь? Тебе всегда холодно? Ролло еще и не греет? Асса, капитан все еще тебе нравится?

Вопросы сыпались, словно водопад. Сирена растерянно переводила взгляд от одной женщины к другой.

Все они были смуглыми, с блестящими черными волосами, через которые на макушке пробивались маленькие белые рожки. Такие же невысокие, как глава семейства, однако с человеческими лицами, девушки-черти напоминали разноцветных бабочек. Женственность округлых фигур подчеркивали яркие платья из шелка и льна.

– Ты жена Ролло? – спросила ее девушка в желтом платье – старшая дочь Морсы, которую все называли Ассой. На ее руках позвякивали широкие золотые браслеты с черными камнями.

– А ты надеялась, что он тебя заберет? – хихикнула вторая, в красном платье прямого кроя – третья жена. Ее длинные волосы были поделены на огромное количество прядей, перемотанных золотистыми жгутами.

Девушка в желтом обиженно поджала губы.

– Да перестань, Асса, – сказала женщина средних лет в черном шелковом платье, расшитом серебристыми нитями – пятая жена. – Ты бы все равно не смогла с ним быть. Он сын моря, а ты – дочь огня, зачахнешь среди воды!

– А я бы ждала его на берегу, – продолжала хмуриться девушка.

В какой-то момент сирена поддалась всеобщему веселью и по-доброму рассмеялась над несостоявшейся невестой.

Асса насупилась.

– Расскажи, какой он, – попросила девушка, мечтательно накручивая на палец локон. – Ролло заглядывает к нам редко, и я всегда вижу его только издалека. Что он любит?

– Лучше расскажи, как он целуется…

– А еще лучше…

Женщины захихикали. Асса покраснела.

Зеленовласка задумалась. Что она могла сказать о капитане?

Корабль, служба, бури – все, что занимало его мысли. По крайней мере, он говорил только о них во время еды. Что починить, что заменить, какие места лучше обойти, а куда – заглянуть непременно, потому что моряки жаловались на слишком большое скопление Духов, которые едва не потопили торговый корабль. Часть этих новостей приходила к нему через кварцевый круг, с которым Ролло не расставался даже за столом. Часть он узнавал в портах.

Стоило ли рассказывать о том, что вся команда испытывала перед ним благоговейный трепет и замирала, точно статуи, как только он появлялся на палубе, и беспрекословно выполняла любое его поручение?

Стоило ли говорить, что Ролло всегда был сам по себе? Он не общался с сиренами – только отдавал приказы. Днем же, когда сирены спали, капитан многое делал сам, но только не при команде. Перед сиренами он всегда держался высокомерно, даже немного надменно. Но стоило заняться первым лучам рассвета, и с него словно спадало «проклятье»: из холодного сурового капитана на несколько мгновений Ролло превращался в почти милого собеседника. Сквернословил, правда, много, но девушка привыкла. Она провела свое детство в компании с Антонием и Дани, многие из этих слов и выражений были для нее знакомы.

Стоило ли… вдруг она вспомнила, как однажды отец говорил, что если хоть один черт узнает тайну, то уже через несколько мгновений об этом секрете будет известно всему Миру.

Девушка задумалась. Фраза Ролло о сковородках, котлах и о женщине за штурвалом ее задела. Даже отец и Антоний не позволяли в ее адрес ничего подобного, что уж говорить про Дани? Он просто молча, с восхищением смотрел на нее и ловил каждое слово, а этот…

Сирена улыбнулась, глядя на замерших в ожидании женщин. Что там Ролло говорил про примету? Женщина за штурвалом к беде? Она не оказалась за рулем, но почему бы примете не исполниться?

И Зеленовласка начала рассказ.

Беседа приняла еще более веселый и оживленный характер.

Ролло, который замер в ожидании у двери на женскую половину, куда ему было запрещено входить, почувствовал, как у него горят уши.

«Интересно, к чему бы это?» – подумал капитан, наблюдая, как Морса входит в дом, откуда в этот момент послышался красивый ровный голос. Ему вторили еще несколько женских. Песня и сопровождавшая ее мелодия из кастаньет, бубнов и барабанов, усиленная акустикой пещеры, поплыла по улочкам города.

Проходивший мимо забора черт остановился и довольно зажмурился, точно кот, которого погладили за ухом.

– Хорошо поют, – протянул он.

А Морса наконец-таки привел сирену.

Без тюрбана ее волосы бирюзовым потоком стекали вдоль тонкой фигуры. Привычные штаны и рубашка отсутствовали – женщины переодели ее в струящееся платье кораллового цвета, которое резко контрастировало с белой кожей и волосами, украсили золотыми цепочками, лежавшими на плечах, поясом из монеток, звеневшими при каждом ее шаге.

Ролло оторопело рассматривал явление «призрака». То ли из-за платья, то ли из-за смеха, то ли… мужчина поскреб подбородок, теряясь в догадках, так как аромата вина он не улавливал, но на щеках у проклятой был слабый румянец.

– Это что? – спросил он у смущенного Морсы.

– Девочки, – виновато пробормотал черт, – сам понимаешь…

– Нет, не понимаю. Оставил на несколько мгновений!

– А у меня гранат раскрылся, – проговорила сирена. – Представляешь, у них во внутреннем дворе свой маленький кратер. И там лава бурлит! Мы подержали над ним гранат, и его золотая кожура лопнула… – сказала девушка, показывая Ролло шарик, утыканный ягодами-гранатами. – А еще мне подарили золотой пояс и платье…

– Да что ты говоришь? – протянул Ролло, продолжая рассматривать девушку.

А у калитки уже столпились другие черти.

– Сколько за нее хочешь? – поинтересовался кто-то из толпы.

– Не продается, – ответил капитан. – Морса, у тебя есть, во что ее завернуть?

Чертик заскочил в дом, а вернулся оттуда с черной накидкой. Ролло закутал девушку с головы до пят и потянул в сторону паланкина.

– Извини, сирена, но нам надо поторопиться. Морса, спасибо за все.

– М-да, Ролло, ты это… если икаться будет – не переживай. Девочки просто тебя обсуждали… немного.

Мужчина скривился.

Уже перед входом на трап, он спросил у Морсы:

– И как у тебя нервов хватает?

Чертик провел рукой по плешине.

– Ролло, ты, пожалуйста, по дружбе, когда будешь у Древа, попроси у него, чтобы у меня сын родился. Пожалуйста.

Капитан кивнул и занес на борт уснувшую за время поездки девушку.

Оказавшись на корабле, Ролло задумался, останавливаясь у помещений, где спали сирены. Оттуда тянуло неприятным могильным холодом.

Мужчина всматривался в расслабленные черты лица спящей. Сон был мирным, но румянец уже сошел. По коже уже начали бегать первые мурашки. Зубы тихо застучали, а ресницы слабо задрожали.

Ролло невольно улыбнулся. Он привык, что его окружали сильные люди, те, которые сами могли о себе позаботиться. Властная Лорелейн была независимой и самостоятельной. Все, что она просила у мужчины – выполнение ее прихотей. Таких как, например, достать упавшую звезду. И приказов, касавшихся его непосредственных обязанностей капитана.

Его семья, бывшая команда – также не нуждались в его помощи и защите. Что касалось сирен – их всего лишь надо было держать подальше от солнечного света.

Он забыл, что есть те, кто слабее его и кто всячески старается эту слабость скрыть.

Мужчина так и не смог открыть дверь. Он развернулся и ушел в свою каюту, на ходу думая о том, что потом разберется, куда определить Зеленовласку. Пусть пока спит на его кровати. Вот только скрежет зубов раздражал до жути. И с этим надо было что-то делать.

А пока он намеревался воспользоваться очень сильным и редким порталом, способным протащить целый корабль.

Таких у него было ровно три. Создавала их Лорелейн совместно с двумя сильнейшими магами на материке, и использовать он мог их только в случае крайней необходимости, когда стоял вопрос жизни и смерти. И каждый такой случай необходимо было объяснять сирин, доказывая правильность своих действий.

Объяснения Ролло ненавидел. И порталы ненавидел. Предпочитал добираться своим ходом. Да и роковых ситуаций в его жизни было не так уж и много. Духи, пираты, штормы – обычная жизнь моряка. Чем он лучше других? От судьбы не убежишь.

Но сегодня этот случай настал. Он жаждал заглянуть в глаза Лорелейн и услышать объяснения, хотя что-то ему подсказывало, что сирин ничего ему не скажет. Уйдя в тот день, он потерял право добиваться от нее каких-либо ответов.

***

Ее сон не был продолжительным. Тихие теплые волны сменились холодным одиночеством. Она видела во сне корабли, разлетавшиеся в щепки, и людей, которых воронка тащила на дно. И ее вместе с ними.

Голос парнишки из таверны назойливо тянул песню. А потом он сменился на голос Дани.

Не пой, пожалуйста, не пой…

Девушка проснулась.

Она очень удивилась, обнаружив себя не в гамаке в окружении темноты, а на мягкой широкой кровати среди подушек и одеял. Как только до кожи дотронулся солнечный свет, волоски мгновенно встали дыбом, а кончики пальцев посинели. Девушка вновь почувствовала холод, который, как ей показалось во время сна, отступил.

А когда она скинула всю ткань, оставшись в платье кораллового цвета, подаренного женщинами Морсы, так и вовсе задрожала до клацанья зубов.

На кровати лежало одеяло. Но она не чувствовала себя вправе его взять без разрешения. Да и внутри какой-то тихий вкрадчивый голос нашептывал: терпи, терпи, так надо. Непонятно зачем, непонятно кому, но ты должна мерзнуть. Ты живая, а он на дне, пусть тебе хотя бы будет холодно. Может, так ты не будешь чувствовать себя виноватой…

Она опустила ноги на пол, но вместо пушистого ковра почувствовала что-то в кожаном переплете с латунными уголками. Книга. На первой странице было написано: «Логика». Девушка пролистала страницы, попыталась вникнуть в текст, но он оказался сухим, запутанным и полным каких-то силлогизмов. Она вернула книгу на место.

«Пора приступать к своим обязанностям», – решила она и в одном платье вышла на палубу, когда Ролло, стоявший на капитанском мостике, готовился что-то бросить в воздух.

Девушка хотела остаться незамеченной, но звон монеток на поясе выдал ее.

– Поднимайся сюда! – приказал капитан. – Я собираюсь открыть портал на остров сирин.

И Зеленовласка послушно пошла наверх.

Ветер раздувал легкую шелковую ткань, алеющую на фоне голубовато-серого горизонта и серых парусов, отчего белые ноги девушки обнажились, играл с волосами, сплетая их в волнистые косы. Вот только плечи Зеленовласки были опущены, а тонкие руки обхватывали тело. И зубы стучали, да так, что Ролло – вместо того, чтобы любоваться красивой фигурой, – со всей силы стиснул штурвал, стараясь не выдавать бешенство.

– Здесь неподалеку есть маленький порт, – сказал капитан. – Заглянем туда на некоторое время.

– А как же портал?

– Часом раньше, часом позднее. Боюсь, это мало что поменяет. А вот терпеть скрежет твоих зубов – выше моих сил.

Они направились в портовый городок, расположенный в бухте на западном побережье, на входе в которую высились скалистые утесы – каменные заостренные пики напоминали копья великанов, пронзавшие облака.

Первым делом Ролло и сирена отправились к местным ткачам.

– Мне нужен плед, – объяснял он на местном диалекте. – Очень теплый. И платье.

Когда ему назвали цену за куски шерстяной материи, у Ролло едва ли не прихватило сердце. Два золотых? Два?! Золотых?! За шерсть какой-то редкой горной овцы… Ну, хорошо, ламы. Суть-то одна.

«В следующий раз сам полезу в горы и остригу баранов», – подумал мужчина, искусственно улыбаясь продавцу, уверявшему, что эта ткань согреет даже призрака.

«Если не согреет, – решил Ролло, – я тебя самого превращу в призрака. И ты мне таки вернешь деньги».

Ругаться и торговаться при девушке почему-то не хотелось. И капитан никак не мог понять причину смущения. Возможно, она заключалась в том, что Ролло в первый раз ходил по суше не один (сирены не могли ступать на землю), а может быть… Ролло тряхнул головой, чтобы прийти в себя. К сожалению, он не мог объяснить себе этого чувства. Но наблюдая за тем, как девушка кутается в плед и даже робко улыбается, мужчина радовался.

Далее они посетили маленький рынок, где сухонькая старушка в разноцветном пончо продавала травы и настои. Вся ее лавочка была увешена крохотными медными колокольчиками, которые трезвонили без умолку, и нитями, в которые вплели ракушки, кусочки кораллов и деревянные бусины.

Девушка дотронулась до одной: наполовину коричневой, наполовину желтой, с черным зигзагом посередине.

А капитан в это время скупил все согревающее и успокаивающее. Отдавая деньги уже за травы, Ролло подумал, что если братец Зеленовласки не объявится в ближайшее время – он разорится. Капитан слышал, что содержание женщины обходится дорого, но даже не представлял, насколько: одежда, вещи, еда. В этот список еще не входили красивые платья, украшения… что там еще женщины просят?

Вновь и вновь он возвращался мыслями к Лорелейн, которая всегда была сама по себе. Ее не надо было содержать, ее не интересовали его подарки, меркнувшие перед королевскими дарами Верховной птице. Сирин устраивали его подвиги и проникновения к ней в комнату по стене башни. За все время их отношений она попросила его лишь достать упавшую звезду да пресловутые «слезы» несуществующей кошки. Поэтому Ролло даже не подозревал о том, что в жизни с женщиной существует еще и самый обычный быт – простой, незатейливый, но временами выматывающий и бесящий.

Рядом с лавочкой травницы расположилась жаровня, на углях которой жарились крохотные тушки неизвестных животных. Смуглый старичок улыбнулся девушке беззубой улыбкой и что-то сказал. Сирена непонимающе пожала плечами и позвала Ролло.

– Он говорит, что эти уже куплены, – пояснил капитан, – но специально для тебя остался последний. Хочешь? Они их мигом готовят. Не скажу, что очень вкусно, но с голодухи неплохо заходят.

Только сейчас девушка заметила в ногах у старичка деревянную коробку, внутри которой копошилось что-то маленькое, пушистое, живое. Существо подняло на нее свои черные блестящие глазки.

– Ролло, они что, едят хомяков?

– Не только. Еще кузнечиков, бабочек, но это вообще гадость редкостная.

Зеленовласка замерла, как громом пораженная. А хомячок уже встал на задние лапки и принюхивался к запахам вокруг.

«Только не этот маленький комочек меха с крохотными ушками», – думала девушка, сжимая кулаки.

– Ролло, пожалуйста, давай ее оставим!

Мужчина отпрянул от неожиданности.

– Нет!

– Ролло, пожалуйста! Ты только посмотри на нее: какая у нее шерстка цвета персика, мягонькая, шелковистая.

– Нет!

– А эти глазки-бусинки!

– Нет!

– А этот розовый носик? Ты посмотри, как она им смешно шевелит!

– Нет, сирена, на моем корабле никогда не было, нет и не будет крыс! – Ролло развернулся и пошел прочь от жаровни, полный негодования и возмущения. Как только девушка посмела просить его о подобном – после всего, что он для нее сделал!

 Зеленовласка же оторопело проводила его взглядом, но решила не сдаваться и бросилась вдогонку.

– Это не крыса, а хомяк! – сказала она, неожиданно повисая у него на плече. И откуда только сила и наглость взялись? Но девушке казалось, что этот маленький персиковый хомячок чем-то похож на нее: заперт в деревянной коробке в ожидании, когда его съедят. И если в своем положении она была виновата сама, то это существо не совершило ничего преступного. – Пожалуйста, Ролло!

– Крыса, хомяк – один хрен! Если он мне что-нибудь прогрызет или испортит припасы…

– Она такая маленькая. Что она может прогрызть? Хлебную корку? Я буду следить за ней, обещаю! А если так случится, что она что-то испортит… Ролло, я исполню любое твое желание, пожалуйста!

И она сложила руки в молитвенном жесте.

Огромные и серые глаза, влажные от нахлынувших слез, смотрели с мольбой и надеждой. Бледные губы с дрожащими уголками приоткрылись в ожидании решения-приговора. И Ролло впервые сдался.

***

…На обратном пути до корабля Ролло ловил на себе странные взгляды местных жителей. Особенно женщин. Он уже бывал пару раз в этом порту, и никогда ничего подобного ему не приходилось замечать.

Две молоденькие девушки в разноцветных платьях до пят остановились и скептически рассматривали его. Одна – чернявая, с синим платком на плечах, украшенным кисточками и деревянными фигурками, наклонилась к подруге с длинными темно-коричневыми косами и широкой плетеной корзиной на макушке, которую та придерживала рукой, и что-то прошептала на ухо.

Девушки громко рассмеялись.

А на подходе к кораблю три пожилые женщины в темных платках, закутанные в длинные одежды свободного кроя, окинули капитана придирчивыми взглядами и покачали головами. Одна цокнула языком, да так, что Ролло едва не споткнулся.

Уже покинув бухту, он вспомнил слова Морсы про то, что у него, возможно, будут гореть уши. Терзаемый любопытством, Ролло зашел на камбуз, чтобы поговорить с сиреной, но на некоторое время замер в дверях, наблюдая, как Зеленовласка закручивает жгутик из волос и нанизывает на него бусины.

Рядом с ней в бумажной коробке, выстланной соломой, бегал хомячок. На несколько мгновений девушка отвлеклась от прически и отрезала кусочек яблока, наклонилась к хомячку и улыбнулась. Она казалась довольной и спокойной.

На столе уже лежало содержимое разобранных мешков: травяной чай, тростниковый сахар, мед, орехи, сухофрукты, зеленые яблоки, костяной гребень, пояс с красно-черными пуговицами, браслет из кораллов, серебряное зеркальце, масло для волос, мыло с ароматом горных цветов, нить с коричнево-желтыми бусинами.

«Ничего полезного, кроме чая», – вздохнул Ролло.

«Какая красота», – думала счастливая Зеленовласка, возвращаясь к волосам, чтобы вплести в них все оставшиеся украшения.

– Сирена, о чем ты разговаривала с женщинами Морсы? – наконец спросил Ролло.

– Ни о чем, а о ком. О тебе, – невозмутимо ответила Зеленовласка, закрепляя верхнюю бусину у корней волос.

– Это я уже понял… и?

Девушка оторвалась от зеркала и посмотрела ему в глаза.

– Ты говори, говори… я морально готов.

Сирена пожала плечами. Потом вздохнула, опустила руку и сделала вид, что внимательно рассматривает крепление, так как зацепить бусину никак не получалось. Краем глаза она поглядывала на Ролло, стоявшего в дверном проеме и изображающего из себя само спокойствие: плечи расправленные, руки скрещенные, голова чуть наклонена. Однако девушка заметила, что носок его сапога подрагивает. Она была готова поспорить на что угодно – Ролло сгорает от нетерпения.

– Они спрашивали, как ты целуешься, насколько ты нежный, внимательный, страстный.

– Так… – протянул мужчина.

– А что так? Я сказала им правду, что не знаю, – развела она руками. – Я ведь действительно не знаю. Я объяснила, что между нами ничего не было и нет, и что женщин в твоем окружении я не видела. Даже на корабле ты общаешься только с сиренами-мужчинами. Вот и все.

Зеленовласка заметила, как лицо Ролло побелело и брови поползли вверх, как высоко поднялась, а затем резко опустилась грудь. Правда, выдохнул мужчина совершенно бесшумно.

– Это же чистая правда, – продолжала она, положив нитку с бусинами на стол. – Я не так ответила?

И сирена невинно хлопнула ресницами.

Но Ролло не купился на трюк. Мужчина был готов поспорить на что угодно – Зеленовласка прекрасно понимала, о чем говорила. Более того, она специально вложила двусмысленность в рассказ для женщин Морсы.

В два шага он пересек кухню. Оказавшись рядом с сиреной на расстоянии дыхания, Ролло взял самую близкую к лицу прядь волос девушки и закрепил капризную нить. А затем одним движением притянул сирену к себе, сжав шерстяную ткань на спине в кулак, отчего та натянулась, обрисовывая очертания округлой груди. Второй рукой Ролло приподнял подбородок Зеленовласки и прижался к холодным, точно у статуи, губам.

Он мягко прикусил ее нижнюю губу, провел языком по зубам, но она не торопилась отвечать. Тогда рука на спине нахально сжала копну волос и потянула голову девушки назад. Губы ее приоткрылись от удивления.

«Как он смеет?! – возмутилась про себя сирена. – Дани никогда не позволял себе такой грубости! И разве можно целовать кого-то без любви?!»

Но его движения были такими уверенными и настойчивыми, что она поддалась его напору. Назло. А капитан тут же отпустил ее и сделал шаг назад.

Сирена стояла с совершенно непроницаемым лицом. Глаза девушки ничего не выражали. И правда мраморная статуя. Ролло даже подумалось, что ее ответ ему показался.

– Это так, на всякий случай, если вдруг у тебя спросят, чтобы было что ответить. А не врать.

И он отошел к двери.

– Вторую часть тоже будешь демонстрировать? – спросила девушка, приподнимая бровь.

– Воздержусь. Ты лучше чай пей. Потому что если я еще раз услышу, как стучат твои зубы – выброшу за борт к акулам.

– Так брось! – сказала она, хватая со стола яблоко и запуская его в мужчину.

Ролло схватил фрукт на лету.

Неожиданно для себя мужчина рассмеялся и, откусив яблоко, пошел обратно на палубу. Это действительно было невероятным. Как он пропустил? Когда? В какой момент у тихой молчаливой «рыбки» отросли «зубы»? Честно говоря, его это порадовало. Лишь бы они не начали вновь стучать.

Перед тем, как бросить портал, Ролло подумал, что в какой-то мере он ей благодарен – злость ему была сейчас необходима больше, чем воздух.

Когда Ролло ушел, девушка присела на прибитую к полу табуретку и положила голову на руки. Анабель тут же замерла в коробке и посмотрела на хозяйку блестящими черными глазками.

– Все пошло не по плану, – сказала девушка зверьку. – Я просто хотела…

Чего? Позлить Ролло? Зачем? За что? За то, что не разрешил ей стоять у штурвала? В конце концов, разве он не капитан? А она… кто она? Проклятая. Кухарка на «голландце». Ни живая, ни мертвая.

Странно. Раньше в ней никогда не было этого желания перечить, позлить. Наверное, потому что Дани всегда все делал так, как она говорила.

А потом все пошло совсем неожиданно. Ладно, одежда и чай – Ролло купил их, чтобы его не бесили скрежет зубов и дрожь, но гребень и нити… Просто она ничего подобного не видела, вот и разглядывала ради интереса, не надеясь на подарки.

Но самое главное и удивительное – Анабель. Хомячок приветливо пошевелил носиком, точно понял, что о нем сейчас думают. Сирена улыбнулась, прикасаясь пальцами к пушистому меху.

И вновь ее мысли вернулись к разговору и поцелую. Странному, пугающему. Он был слишком неожиданным, непонятным, чужим, а самое главное, в нем не было любви. Но самое страшное заключалось в том, что поцелуй принес с собой пугающее открытие.

Она думала, что после смерти Дани никогда не сможет посмотреть в сторону другого мужчины, а тем более позволить ему прикоснуться к себе. Но оказалось, тело жило своей, неподвластной разуму, жизнью. И ему было все равно: любит она Ролло или нет.

***

«Свобода» вошла в порт острова сирин.

Девушка поежилась при виде исполинского ствола Древа. На фоне бездонно-голубого неба оно казалось черной горой с толстыми корнями, часть которых она видела даже с палубы. Никаких приятных эмоций и переживаний внутри не проснулось.

Все, что она вспоминала, глядя на ветвистого истукана – это разбитый о камни лоб, раненый Антоний, новости о смерти Дани и проклятие. Правда в последнем она была виновата сама. И сирене хватило смелости признаться в этом себе.

На миг ей показалось, будто тень Древа качнулась в ее сторону. Девушка инстинктивно отпрянула. Ей захотелось поскорее спрятаться внутри корабля.

Ролло ушел, приказав не спускаться на берег, что бы ни случилось.

Сирене было тоскливо. День, наполненный яркими событиями, казалось, тянулся целую вечность. Она, как тень, бродила по пустым коридорам. Остановилась перед помещениями, где спали сирены, но входить и занимать свой гамак ей совершенно не хотелось.

И она пошла на камбуз, где приготовила еду и перебрала продукты. К тому моменту, как все было готово, Ролло так и не вернулся. И день, как назло, не кончался. И девушка заскучала.

«Ночью хотя бы палуба полна сирен», – думала Зеленовласка, сидя за столом. Конечно, они не лучшие собеседники, особенно в присутствии капитана, но это лучше, чем одиночество.

Она вспомнила про книги в каюте Ролло, и подумала – не будет ли капитан ругаться, возьми она одну без спроса? С другой стороны, этот же самый суровый капитан не далее как несколько часов назад поцеловал ее. Без спроса.

Немного поразмыслив, девушка пошла в каюту, где по стенам и книжному стеллажу прыгали разноцветные солнечные зайчики от витража, украшавшего окно. Она решила начать со стопки книг, высившихся на дубовом столе, где самой верхней была уже знакомая «Логика».

А вот одна книга лежала отдельно. Сирена открыла ее. Желтоватые страницы были исписаны аккуратным разборчивым почерком, а на некоторых обнаружились красивые иллюстрации.

Прихватив обе книги, девушка задумалась, куда бы пристроиться почитать.

Она не решилась забраться на капитанскую кровать. Но взяв оставленный ею днем плед, который так и лежал неубранным, закуталась в него, устроилась на мягком пушистом ковре и принялась читать.

Сирена честно пыталась понять сложный текст научного труда, но, в конце концов, отложила книгу, признав, что мысли ее утекают в совершенно другую сторону – эмоций, фантазий и воспоминаний о поцелуе, никак не связанных с логикой.

Тогда она решила попробовать погрузиться во вторую.

«А размером она не больше мухи. Оперение ее чистый изумруд и сапфир. Крылья ее порхают так быстро, что глазу тяжело уследить за ними. Длинным тонким клювом, точно игла у швеи, она пьет сок цветов… В заводях рек растут кувшинки. Их листы поистине огромны! Я видел, как местная женщина посадила на один из них ребенка, точно в лодку, и принялась катать его по воде».

Воображение нарисовало крошечную птичку рядом с огромным цветком, желтые пушистые тычинки которого были точно ветви Древа. Крохотные, почти невидимые крылышки порхали, поднимая облака пыльцы, а огромные лепестки слегка подрагивали от дуновения ветра…

Сирена не заметила, как уснула. Ей приснилось, что она дикий цветок, вокруг которого порхает рыженькая птица с глазами Дани, но вместо нее к лепесткам почему-то припадает наглая морская чайка…

***

Ролло торопился. Он не знал, чего стоило ожидать от Лорелейн: примет ли она его, или же придется дожидаться аудиенции? Хотя, зная мстительную натуру бывшей любовницы, капитан склонялся к последнему варианту – его примут, равно как и всех подданных, на общем собрании, где придется докладывать о морских делах и Крайних маяках.

Как и ожидал Ролло, его провели в общий зал с деревянными и хрустальными колонами. Когда он увидел Лорелейн, восседавшую на троне в белоснежной перьевой накидке, его сердце глухо застучало – он слишком хорошо помнил, что под ней скрывалось.

Ролло помнил и шелковистую кожу, и высокую грудь, которую мужчина не так давно целовал по ночам. Он помнил приглушенные стоны, острые коготки, скользившие по спине и оставлявшие красноватые припухлые борозды, тонкую талию с мягким животом, длинные ноги, обвивавшие его, и бедра, что приподнимались навстречу его движениям.

Ролло вздохнул. С момента их расставания сирин стала еще красивее. Он думал, что, помня о ее предательстве, будет испытывать при встрече отвращение. Но ничего, кроме жгучего желания, не ощущал.

От воспоминаний бросило в жар. Ему захотелось выкинуть весь этот «балаган» из зала и положить птицу на ее «законное место» – под себя.

Напрасно Ролло пытался уловить хоть какие-то отголоски личной магии Лорелейн – женщина ничего не использовала. Это все были его чувства и эмоции.

Ролло замер перед троном.

Подведенные краской голубые глаза смотрели на него пристально, изучающе. В них, как в гранях хрусталя, что покачивался на ее венке, отражались колоны зала и фигура мужчины.

– Оставьте нас, – приказала Лорелейн другим сирин, жрицам и гостям.

Те покорно покинули зал. Птицы – с гордо выпрямленной спиной. Жрицы и гости – низко кланяясь.

Она встала и протянула ему руку.

– Иди ко мне, – еле слышно прошептала Лорелейн.

И Ролло почти сделал шаг.

– Подожди… – сказал он, понимая, что если поддастся желанию, разговор может не получиться. Или же он будет несколько двусмысленным. Словно Ролло наложник, который ублажил госпожу, а потом просит об оказании милости.

Лорелейн застыла в немом ожидании.

– Рейни, зачем завеса? Зачем изоляция?

Сирин опустила руку.

– Это наказание за войну. Разве тебе не все равно?

– А разве сирин не должны соблюдать нейтралитет? Извините, госпожа. Там моя семья…

– Мне казалось, вы в ссоре.

– Это наше дело. Но я не хочу, чтобы они были отрезаны от Мира. Это не Эльфийские холмы, где тепло и поля белладонны, а Северные острова. Им будет гораздо тяжелее.

– Если положение шелки станет невыносимым, его величество Эстебан… – сказала Лорелейн, отметив, что при упоминании имени короля Ролло сжал кулаки. – Имеет право связаться со мной и извиниться, и мы поговорим об условиях снятия завесы. Ему оставили кварцевый круг. Если это все, что ты хотел мне сказать – прием окончен.

Звякнул хрусталь в венке – Лорелейн слишком резко встала.

Ролло понял, что битва проиграна, и внутри него вязкой горечью растеклась обида.

– Как скажете, госпожа. У меня, как у капитана голландца, к вам просьба: снимите проклятие с девчонки. Она осознала глупость своего поступка и уже намучилась.

Длинные пушистые ресницы дрогнули. Лорелейн облокотилась рукой о трон.

– Я, кажется, поняла…

Ролло растерянно отметил, что голос ее треснул.

– Хороша замена, Ролло? Мне, конечно, говорили, что видели несколько раз девчонку с тобой на суше, но я думала – это лишь выдумки…

– Это выдумки, – перебил ее капитан, – а вот то, что Верховная сирин целуется с королем Берендея – реальность.

– Ты не понимаешь! Это политика.

– Не понимаю, – согласился Ролло. – Потому что для меня это жизнь. И у нас, простых смертных, это называется предательством и изменой. Что касается девчонки, то я всего лишь хочу, чтобы она сошла на берег, обрела счастье и спокойно доживала свой век в тепле и заботе.

– Счастливо, в тепле и заботе, – повторила, точно эхо, сирин. На некоторое время в зале повисла давящая тишина. Было только слышно, как шелестит крона Древа. – Ролло, твой корабль, как и сирены, будет на солнце превращаться в лед. Пока команда не сменится. Ты помнишь, какое они поставили условие?

Мужчина смотрел на птицу, не веря своим глазам и ушам. В голове крутилось: странный, странный день, в котором все пытаются ему отомстить, а он словно прозревает.

Ролло уже проморгал момент, когда надломленная проклятая отрастила себе часть «зубов». А теперь он явно пропустил «волшебный» миг, когда сильная женщина превратилась в… истеричку?

– Лорелейн, что ты творишь? Рейни, ты Верховная сирин, а ведешь себя, как....

– Ну, заканчивай.

– Как глупая перепуганная девчонка. Чего ты боишься? Какую цель преследуешь? Сирин до тебя не принимали активного участия в политике. Они не применяли магию, чтобы пользоваться королями, убивать драконов, ставить завесы и не одобряли нечто странное под названием «клеймо для ведьм». Теперь ты проклинаешь мой корабль. – Ролло сделал паузу. – Рейни, что происходит? Скажи мне! Может, я смогу помочь…

Он видел, как сирин сглотнула. А затем Лорелейн расправила плечи и подняла голову.

– Уже все хорошо. Я со всем справилась. Сама. И я могу со всем справляться сама и дальше. Угроза с маяками больше похожа на сказку, отважный капитан. Ночью ты за ними присмотришь. Кроме того, туманная завеса недалеко от Крайних маяков, так? Будешь там прятаться днем. С твоим кораблем, Ролло, будет то, что я сказала, и столько, сколько я посчитаю нужным!

Она взмахнула руками, обращаясь в птицу с человеческим лицом, и вылетела из тронного зала.

Все произошедшее напоминало Ролло пьяный бред, в котором он никак не мог найти логику. Он пытался, но это было выше его понимания.

Хотелось напиться, и Ролло, не видя сдерживающих причин, пошел в хорошо знакомый трактир.

– Давно тебя не было видно! – сказал хозяин, приветливо улыбаясь, отчего его черные глаза превратились в щелочки.

Капитан кивнул. Он хотел добавить, что лучше бы еще столько же сюда не являться, но передумал.

Трактирщик налил ему ром, и Ролло залпом осушил стакан.

– Тяжелый день?

Капитан помотал головой.

– Я бы сказал по-другому, но не знаю, стоит ли выражаться в твоем приличном заведении?

Хозяин рассмеялся.

– А у меня для тебя письмо.

Ролло удивленно приподнял бровь, когда перед ним на стойке оказался сложенный вчетверо коричневый лист. Текст внутри, написанный кривоватым почерком, гласил:

«Я нашел зацепку. Пытался отыскать вас, но ничего не вышло. Решил действовать сам. Как только «Рафаэль» будет готова – отправлюсь через океан. Берегите сестру. Антоний».

Ролло схватился за голову. Малолетний деб… капитан решил отправиться через воды, полные Духов и разной нечисти, в одиночку?! И судя по последним новостям, из которых стало ясно, что большая часть сильнейших магов погибла в долине Голубых гор, без волшебной поддержки. Да он же разобьется в первом шторме! Ни один корабль в Мире не мог выдержать натиска океанской стихии, кроме, пожалуй, «Свободы», да и то в ее былые времена, когда службу на «голландце» несли призраки.

Ролло прикинул про себя: две недели перехода от Морсы до Приморской гильдии. Раз мальчишка торопился, то и сборы, и ремонт были на скорую руку – месяцев шесть? Но ведь официально война не закончилась, вполне возможно, подготовку нарушали каперские вылазки по приказу короля гильдии. Значит, восемь. Затем обратный путь от гильдии к острову сирин, наверняка с официальным поручением – зайти просто так на территорию птиц было невозможно. Сколько это займет? Месяц? Допустим. Итого…

Ролло напрягся. Выходил почти год. Приблизительно столько прошло с их последней встречи. Год пролетел, как вода сквозь пальцы, а он и не заметил.

– Когда его передали? – спросил Ролло трактирщика.

– Кажется, недели две назад.

То есть до Крайних маяков Антоний точно уже добрался, и даже если Ролло помчится за парнишкой прямо сейчас, у него нет ни малейшего шанса догнать «Рафаэль».

Капитан жестом попросил трактирщика плеснуть еще рома.

– За что пьем? – спросил хозяин заведения.

– За светлую память, – пробурчал мужчина.

– Я бы не торопился с выводами, капитан. Я видел судно парнишки – оно неплохое.

Ролло прищурил глаза, совсем как трактирщик.

– И как давно ты читаешь мою корреспонденцию?

– Это портовый город, капитан, еще и под кроной Древа: здесь все друг у друга читают письма и прислушиваются к чужим разговорам. Вопрос лишь в цене, за которую эти сведения будут переданы или останутся в тайне.

Мужчина кивнул, принимая справедливость утверждения.

***

Ролло вернулся на корабль с наступлением темноты.

Сирены уже вышли на службу. Они активно приводили «Свободу» в порядок, а капитан направился прямиком в свою каюту.

Открыв дверь, он обнаружил девушку, спящую на ковре. Волосы цвета морской волны рассыпались вокруг нее озером, как и плед, который она скинула – видимо, стало жарко под лунным светом.

Ролло не удержался и присел рядом. Почувствовав движение рядом, девушка пошевелилась и открыла глаза.

– Я погорячился, – сказал капитан.

– Я тоже, – согласилась сирена.

– Мир? – Ролло, не дожидаясь ответа, спросил: – Ты и правда приготовишь тот салат с птицей и огурцом?

– Правда, – кивнула Зеленовласка и улыбнулась. – Ролло, а о чем «Логика»?

– Ты хотела спросить: что такое логика? Извини, неудачная шутка, сирена. Я потом тебе расскажу, ладно? А сейчас я устал. К сожалению, не все в этом мире подчиняется законам логики. А жаль. Было бы гораздо проще.

Глава 6. Черный пепел

С момента посещения острова в буднях сирены и Ролло многое изменилось – мир солнечного света для них закрылся. Дни стали сырыми и колючими, как туман, отделивший Северные острова от Мира.

Как ни пыталась Зеленовласка выяснить причину – тщетно, капитан не хотел ничего обсуждать. При любом посягательстве на свою «тайну» Ролло отстранялся и уходил. И так как «Свобода» перестала посещать днем бухты, порты и прибрежные городки, терпеть молчаливого угрюмого спутника оказалось настоящим испытанием.

С рассветом Ролло уходил в каюту. Сирена – из-за страха закричать во сне – старалась ложиться позднее, дожидаясь, когда капитан уснет крепким сном.

Поначалу ей было скучно сидеть на кухне. Даже копошащаяся в своей коробке Анабель не спасала. А затем девушка догадалась брать книги из коллекции Ролло. Образы, наполнявшие страницы фолиантов, раскрасили будни удивительными красками. Иногда Зеленовласка так увлекалась, что не замечала течения времени и наступления заката, когда корабль оживал и выходил на залитую лунным светом воду в районе маяков.

Сирена была уверена – очутись она в этих местах днем, море и побережье показались бы чужими и незнакомыми. Но в ночи она изучила этот участок как свои пять пальцев: над острым каменистым пиком поднималась луна, а прямо над маяком мигало в вышине созвездие Креста. А если перевести взгляд чуть правее – виднелся Звездный треугольник, угол которого указывал на едва приметную скалу, высившуюся над морскими волнами, рядом с которой водилась рыба Кай.

Когда «Свобода» подходила к сумрачной границе тумана, горизонт еще алел прощальными лучами дня, а затем становилось темно, словно кто-то гасил свечку.

Едва солнце закатывалось за горизонт, корабль оживал.

Ролло вставал с кровати, одевался и шел на палубу. Как только дверь за ним закрывалась, Зеленовласка тоже поднималась с тахты, на которой спала в своем шерстяном платье под тремя пледами.

Капитан обещал ей отдельную каюту, но обустроить пустое помещение во время ночных путешествий оказалось сложной задачей – ближайший населенный пункт от маяков находился в трех пересыпаниях больших песочных часов, и когда корабль бросал якорь в бухте, городок уже спал глубоким сном.

Девушка хотела вернуться к сиренам, но Ролло спросил:

– Зачем?

И Зеленовласка не стала возражать. Она неплохо общалась с сиренами-девушками, даже купалась с ними в ночном море, но жить с детьми моря было для нее в тягость.

Иногда мужчины приносили ей со дна цветы: красные, шершавые, мгновенно покрывавшиеся на поверхности корочкой соли. Она кивала, улыбалась, но брать не решалась. Где-то на грани сознания крутилось воспоминание, что принимать подарки у детей моря нельзя – они могли расценивать это как возможность для ухаживаний. Вот только Ролло тоже считался сыном моря, а его подарки она приняла, позабыв про обычай. Может, поэтому он ее поцеловал?

Серыми прохладными днями тот странный поцелуй не выходил у нее из головы, отдавая чувством вины и любопытством. Именно любопытством. Никакой любви она к капитану не испытывала. Ни капли. Но понимание, что где-то внутри вспыхнул огонек, который, как она думала, может гореть только к Дани, вызывало интерес, воспоминания и желание вновь почувствовать тепло, ласку, нежность. Да и поцелуи мужчин были настолько разными… как небо и вода. Небо девушка знала хорошо, а вот море пока оставалось для нее загадкой.

Однажды днем она проснулась от кошмара, испуганно осмотрела каюту, опасаясь вспышки гнева капитана, но кровать Ролло оказалась пустой. Зеленовласка встала, закуталась в платок и вышла на палубу.

Ролло стоял на капитанском мостике и напряженно вглядывался в туман.

– Ты что-то ищешь? – спросила девушка.

Капитан кивнул, но не ответил.

И девушка пошла на камбуз.

Она заварила себе чай, достала муку, масло, мед. Как только воздух наполнился ароматами еды, появился Ролло и сел за стол.

– А мне даже не предложила, – обиделся он. – Что здесь? Блинчики? Отлично! – Глаза капитана хищно сверкнули, и Ролло недолго думая запихал в рот первый блин, одиноко лежавший на тарелке. – И чайку плесни, пожалуйста.

Девушка усмехнулась. М-да, капитан, способный управлять в одиночку огромным кораблем, не мог налить себе чай. Хотя разве не для этого он ее взял прислужницей?

– Извини, сирена, – неожиданно начал разговор Ролло. – Мне было непросто собраться с мыслями. Итак, за завесой сокрыты Северные острова. Там моя семья. Сирин наказали шелки за то, что те поддержали драконов и выступили на стороне Долины Голубых гор. У эльфов хоть один тайный портал остался, а у шелки – нет. Я пытаюсь найти лазейку через туманы, но пока ничего.

– Ты давно их не видел?

– Очень давно. Последний раз я навещал Иону – мою бабушку, которая живет в стороне от дворца.

Он заметил, что Зеленовласка ждет продолжения.

– Я узнал, что все они живы, но видеть никого не захотел, – пояснил Ролло.

– Почему?

– Мы никогда не были близки с отцом – он охранял маяки на голландце, а меня воспитывал дядя. Когда умер дедушка, мой дядя должен был стать королем. Мой отец бросил вызов брату. Короче, дядя погиб, а я отказался приносить присягу Эстебану и отправился на корабль, но моя команда отказалась служить мне. Видишь ли, призраки давали клятву верности трону, но и мне тоже присягнули. Поэтому они до сих пор на корабле – заперлись в трюме, мерзавцы… Духи не дадут «Свободе» затонуть, но выйдут из своей темницы только тогда, когда я соглашусь принести присягу отцу.

– Ты говоришь об Эстебане с презрением, – заметила Зеленовласка. – Разве он незаконно выиграл поединок?

– Сирена, давай договоримся, ты не лезешь в мою семью…

Что-то разорвалось снаружи корабля. Если бы все на камбузе не было прибито к полу, они бы оказались раздавленными мебелью.

Ролло помог девушке подняться. В который раз он с удивлением обнаружил, что ее призрачность обманчива – на лбу проклятой появился кровоподтек.

Вновь раздался выстрел, и что-то очень тяжелое упало в воду, заставляя корабль раскачиваться, и Зеленовласка испугалась, что «Свобода» ляжет на бок.

– Ролло, что происходит? – прошептала сирена.

Капитан пожал плечами. Судя по звуку – это были пушечные ядра, но откуда? И главное – почему? Мишенью был «голландец»? Но зачем? И кто их вычислил в этом тумане?

– Иди в каюту! – бросил он, кидаясь в сторону палубы.

Ролло выскочил наверх.

Туман не клубился – он замер ватным облаком. С серых парусов и канатов падали одиночные капли. Нигде не было видно никаких кораблей. Да и пройти сквозь завесу невозможно. Можно только укрыться…

«Но зачем кому-то скрываться в тумане? – размышлял капитан. – И тем более, зачем кому-то обстреливать незнакомый корабль? Пираты?»

Ролло развернул «Свободу», желая увести ее как можно дальше. Это было бы безумием – сражаться с отрядом вооруженных людей, пока сирены спят. Да, туман – его преимущество, но смысла в риске жизнью он не видел.

Когда показалось, что он оторвался, капитан спустился в каюту.

– Подозреваю, это были пираты или контрабандисты, – сказал Ролло девушке. – Возможно, хотели попытать удачу с завесой, а тут подвернулись мы. Или, наоборот, приняли нас за пиратов.

Зеленовласка сидела на тахте, поджав ноги. В руках у нее был листок, опрометчиво оставленный капитаном на столе. Лицо ее было серее тумана.

– Откуда ты знаешь моего брата? – спросила девушка.

Ролло не видел смысла врать.

– Антоний нашел меня и попросил присмотреть за тобой.

– А что ты попросил взамен?

– Слезы ягуара.

Она вопросительно приподняла бровь.

– Они были нужны мне. Раньше, – пояснил Ролло. – Но сейчас было бы неплохо, чтобы Антоний их нашел и снял твое проклятие.

– Мое проклятие меня не тревожит! А вот мой брат, который собрался отправиться непонятно куда… Когда было написано письмо?

– Давно, сирена, мне жаль.

– Древо, почему мы не отправились в гильдию? Наверняка он именно там приводил корабль в порядок! Почему мы не попытались его найти, догнать?

– Потому что я тоже проклят! Теперь, оказавшись на солнце, «Свобода» превратится в лед вместе с сиренами!

Девушка некоторое время молчала, наблюдая за бегом песчинок в стеклянной колбе на столе у Ролло.

– Ролло, я никогда не понимала твоего выражения «оказаться в заднице», но… это, кажется, и есть «задница»?

Мужчине оставалось только кивнуть.

С наступлением ночи они осторожно вышли из тумана. Вернее, «Свобода» подошла к самой грани. Видимость была плохой, а потому Ролло отправил на разведку пару сирен.

Скоро парни вернулись и, низко склонившись перед капитаном, доложили, что около Крайнего маяка замер парусник. Признаков жизни корабль не подавал.

«Странно, – подумал Ролло. – Засада? Ждут нас?»

Но с кораблем стоило разобраться, выяснить причину нападения. Мужчина мысленно прикинул силы своей команды, количество пушек, ядер, другого оружия и магических артефактов – на случай, если это пираты. Однако осторожностью не стоило пренебрегать, поэтому из тумана выходили медленно, пристально вглядываясь в черный силуэт, покачивавшийся на лунной дорожке.

– Напоминает призрак, – сказала Зеленовласка.

Корабль действительно был погружен во тьму. Ни одного огонька. Только лунные лучи озаряли темные контуры мачт.

«Свобода» приблизилась, но парусник не подавал признаков жизни.

– Капитан, подойти еще ближе? – спросил один из сирен.

– Не стоит, – ответил Ролло. – Нас не так давно обстреливали. Держи корабль рядом с туманом. Я пойду туда, чтобы узнать, в чем дело, может, действительно ошибка. Если я кину в воздух красный камень, уводи «Свободу».

– Я пойду с тобой? – попросила Зеленовласка, наблюдая, как сирены спускают шлюпку на воду, а капитан прячет за пояс кинжал и кладет в карманы красные и черные камни с дырками в центре.

Ролло усмехнулся.

– Хорошо, сирена, как пожелаешь. Только ответь на один вопрос: что ты будешь делать?

– В смысле? – удивилась девушка. – Буду с тобой в лодке, поднимусь на палубу и…

– Постоишь рядышком? Песенку споешь? – подсказал Ролло. – Усложню задачу…

Едва заметным движением руки он выхватил из-за пояса нож, притянул девушку, не успевшую даже крикнуть, к себе и приставил лезвие к ее горлу.

– Повторяю: что ты будешь делать?

Сирена попыталась дернуть руками, ударить ногой по колену, но острие ножа надавило ей на кожу.

– Если бы это было взаправду – ты бы уже умерла. А так… – Ролло срезал пару волосков и вручил девушке: – На память. Не глупи, Зеленовласка!

– Но…

Ролло перекинул ее, невесомую, через плечо и унес в каюту. Кидая девушку на кровать, он сказал:

– Забываешься, сирена! Еще раз. Напоминаю. Никогда. Не смей. Подвергать сомнению. Мой авторитет перед командой!

Внутри нее взметнулась лава – смесь из злости, обиды и разочарования, подогретая лунным светом, от которой бросило в жар и появилось желание кусаться. Девушка подалась вперед и оскалилась, точно дикая кошка.

Нечто подобное в поведении было характерно для оскорбленных сирен, отметил про себя Ролло, которому приходилось пару раз разнимать морских девочек.

– И что? Ну, убили бы меня, – прошипела она, – избавился бы от проблемы!

– У меня обязательства перед твоим братом! – напомнил Ролло. – Я тут подумал на досуге и решил, что мне все-таки нужны эти слезы. Не знаю, захочу ли я отмотать прошлое, но вот снять одно из проклятий – определенно!

– К морскому черту твои обязательства!

Но дверь уже закрылась. Как он может обращаться с ней, как… как с кем? Женщиной, проклятой, служанкой? Сирена закатила глаза. М-да, быть проклятой женщиной гораздо неприятнее, чем проклятым мужиком. И что самое обидное – прокляты они оба, а роли «капитан» и «служанка» никуда не делись.

Несколько сирен прыгнули в воду. Им, рожденным среди облепленных кораллами скал, лодки были без надобности, а вот капитан решил попробовать заявиться явно, так сказать, с «официальным» визитом. Во-первых, чтобы узнать о намерениях таинственных моряков. Во-вторых, ему не нравилась идея плыть ночью под водой, а потом бродить мокрым.

Со стороны корабля не раздавалось ни единого звука, не считая плеска волн, бившихся о правый борт, отчего фрегат немного кренился.

Капитан напряг глаза. Будучи полукровкой, он не мог оборачиваться, но зрение у него от рождения было почти звериное. «Рафаэль» – прочитал Ролло название фрегата, и ему сразу стало не по себе. Захотелось вспомнить Древо, морского бога, черта и еще некоторых представителей пантеона, связанных с удачей и везением, чтобы послать их всех в топку. Потому что, судя по всем недавним событиям, эти гады от него отвернулись. «Свободу» обстреливала «Рафаэль»? Зачем? И почему сейчас здесь так тихо? Может, ловушка?

Но один из сирен, забравшийся на разведку, крикнул своим, что все чисто.

Ролло свистнул в темноту.

– Эй, там, на корабле!

Тишина.

– Антоний?!

Чуть не сказал «мать твою», но вспомнил, что маму и младшую сестру парнишка уже потерял. В голове вспыхнул образ Зеленовласки с вечно мокрыми глазами, и Ролло придержал язык.

Сирены, как кошки, уже ползли наверх. Мужчина последовал их примеру.

Оказавшись на палубе, Ролло огляделся. Внутреннее чутье подсказывало – что-то не так. Опасность ощущалась на уровне запаха, однако капитан был готов поклясться – засада их не ждала.

Ролло не сразу заметил нечто, озаренное луной.

Разбившееся при падении тело лежало за бочкой. Видимо, юнга полез на мачту, чтобы закрепить флаг, но так и не добрался. В руке, покрытой струпьями, желтел кусок ткани. Странный флаг. Ролло такого не видел, но… слышал.

Поднимаясь на капитанский мостик, Ролло припоминал, что означает желтый цвет в море, а затем увидел его – мужчину, лицо которого покрывали черные точки.

– Твою… Эпидемия!

Ролло замер. Инстинкт самосохранения орал: «Беги!», но холодный рассудок твердил – надо спалить корабль.

Мужчине было наплевать, если корабль обнаружат пираты: меньше хлопот. Но, с другой стороны, эти же пираты могли устремиться в порт или встретиться с другим кораблем, и тогда болезнь доберется до берега и затронет какой-нибудь приморский городок, где будут женщины и дети.

Насколько эта болезнь безопасна для сирен, для него – полукровки, а, самое главное, для бледной девушки, сидевшей в его каюте? Он же не сможет сейчас спрятаться на берегу, чтобы выждать время и убедиться – здоров или заразился.

– Шин, – позвал капитан своего подчиненного, считавшегося у сирен за доктора.

На его зов пришел мужчина с волосами цвета кобальта, собранными в высокий хвост.

– Знаешь, что за болезнь?

Шин осмотрел тело и принюхался.

– Ее называют Черный пепел, – ответил сирен. – Видел пару раз. Пираты высаживали заболевших на берег. Заражаются ей от плохой воды, капитан, но затем она может передаваться по воздуху. Для чистокровных детей моря совершенно безвредна.

Проблема в том, что Ролло не был чистокровным, но об этом он сирену не сказал.

– Передай ребятам, пусть покидают корабль, – кивнул капитан.

Шин поклонился.

Прежде чем активировать черный камень с дыркой, Ролло решил пройтись по каютам, чтобы найти Антония. Он прекрасно понимал, что должен бежать с проклятого корабля, ведь десять лет назад Черный пепел сократил население Приморской гильдии вдвое. Не распространилась болезнь только потому, что территория была отделена от других земель горами и дремучими лесами. Через порталы налетели маги со всего Мира, чтобы уничтожить заразу. Справились быстро, но Черный пепел успел собрать свой урожай. Сердце бешено колотилось, но показывать свой страх подчиненным, вольготно прохаживавшимся по палубе, капитан не собирался.

Мужчина заглянул во все каюты и трюм – увиденная картина удручала. Он всматривался в покрытые черными точками лица, но Антония среди них не заметил. Затем направился в каюту капитана.

Распахнув дверь, Ролло замер в недоумении: противоположная стена комнаты была разнесена. Он подошел к дыре, внимательно осмотрел края и обугленные щепки, валявшиеся повсюду.

«Ну и что сюда попало: магия или обычное ядро? – думал растерянно мужчина. – «Рафаэль» вступила в бой? Но если на борту царила эпидемия, зачем тогда потушили пожар?»

Так и не получив ответов на свои вопросы, капитан продолжил поиски, не увенчавшиеся успехом.

Вернувшись на палубу, Ролло прыгнул в воду и поплыл к «Свободе». Он успел забраться на корабль, когда «Рафаэль» заискрилась синим пламенем.

При виде капитана сирены замерли, словно статуи. Зеленовласка тоже была здесь.

Он встал перед командой: ровная спина, широко расставленные ноги, сжатые губы, надменный взгляд, но все видели, что его глаза были неестественно прищурены, а кулаки сжаты. Капитан отдал приказ – спрятаться в тумане и не выходить без его ведома, а затем ушел вглубь корабля. Зеленовласка последовала за ним тенью.

Как только он добрался до двери каюты, его плечи опустились. Ролло толкнул дверь и ввалился в комнату.

Девушка подбежала к нему, попробовала приподнять, но мужчина оказался слишком тяжелым… не врал тогда на лестнице. Позвать кого-либо из команды она не решилась. Собрала все силы, взялась за рубашку и втащила тело в комнату, чтобы можно было закрыть дверь. Затем взяла кувшин с водой и полотенце, протерла лицо капитана мокрой тканью.

– Ролло, Ролло, – позвала она. – Ролло, ты болен?

– Уходи немедленно, – приказал капитан.

– Я хочу помочь.

– Убью! – прорычал капитан, но заметив, что девушка даже не пошевелилась, попросил так мягко, как только мог: – Пожалуйста, уходи. Это Черный пепел.

– Я переболела им десять лет назад, – услышал мужчина, прежде чем отключиться.

***

– Лорелейн? – удивленно пробормотал Ролло, открывая глаза. Его взгляд сфокусировался на сине-зеленых волосах. – А… – протянул он. – Зеленовласка… Что ты тут делаешь?

– Тебе стало плохо, и ты упал, я смогла только затащить тебя в комнату…

– А я предупреждал, что по сравнению с тобой кит. Почему не позвала парней из команды?

– Мне показалось, ты не хочешь, чтобы они видели твою слабость…

Ролло кивнул, мысленно благодаря всех божеств за проницательность девушки.

О том, что он бастард, знали все кому не лень. И это даже приносило свою выгоду. Сирены, например, чувствуя очень древнюю кровь морских оборотней-шелки, боялись рядом с ним дышать, не то что перечить своему капитану. С такой послушной командой Ролло мог позволить себе расслабиться – они не могли даже помыслить о заговоре и бунте на корабле.

Но вот полукровок дети моря не ценили. Всех, рожденных от связи с людьми, они относили на берег. Женщины оставляли кульки с младенцами на пороге ближних к морю домов. Мужчины просто не задумывались о последствиях.

Узнай хоть один из сирен, что мать капитана не была шелки, они поспешили бы покинуть «Свободу». В сложившейся обстановке Ролло не мог позволить себе остаться без команды.

Мужчина собрал все силы и залез на кровать.

– Что с тобой? Разве Черный пепел убивает и детей моря?

– Я полукровка, сирена, почти как ты, только в первом поколении. Моя мать – человек. И это большая тайна для сирен. – Ролло приподнялся на локтях, стараясь устроиться поудобнее. – Эх, жалко, что нет сейчас твоего доктора. Он смог бы меня за секунды…

Девушка отскочила от него, точно обожглась, ее губы задрожали, в глазах заблестели слезы. Такого удара она не ожидала. Она смотрела на почти бескровное лицо мужчины и думала об одном: где найти силы, чтобы простить больному человеку это напоминание?

«Вот же!» – опомнился Ролло.

– Прости, прости! – прошептал он. – Я всегда забываю, а сейчас так и подавно… Только не смей плакать! Зеленовласка, не смей! Иначе я выброшу тебя за борт…

– Мне всегда говорили: мужик сказал – мужик сделал. А ты только разбрасываешься пустыми обещаниями! – прошипела девушка.

– У нас сделка с твоим братом, – напомнил Ролло. – Как только он вернется, я с удовольствием вручу тебя ему! И дальше делай, что хочешь!

Вот только есть одна маленькая проблема: «Рафаэль», полная покрытых болезнью тел, сгорела несколько склянок назад. Одно радовало: в случае чего Ролло честно сможет сказать, что ничего не знает о судьбе Антония. Ведь тела парнишки он так и не увидел.

Девушка вытерла лицо рукавом.

– У тебя есть лекарства? – спросила она.

– Посмотри в секретере, там что-то было, а вообще я редко болею. Последний раз… – Ролло задумался. Он не помнил, когда болел в последний раз. Все-таки кровь шелки в нем была сильной.

Девушка подошла к дубовому, покрытому лаком, секретеру и открыла его. Внутри аккуратной стопкой лежали бумаги. Она случайно задела одну, и та упала на пол. Зеленовласка подняла документ. «Каперский патент» – прочитала она и положила обратно.

– Что такое «Каперский патент»? – спросила девушка, присаживаясь на край постели с тремя бутыльками лекарства.

– Это документ, дающий мне право на время военного времени топить корабли Лесной гильдии и Долины Голубых гор, если они надумают обстреливать меня. Он не делает меня пиратом, который захватывает корабли ради наживы. И без этой бумаги меня вздернут, когда наступит мирное время.

– А ты не берешь наживу?

– Иногда беру, если на меня нападают первыми. Только я называю это платой за доставленные неудобства и отнятое мирное время.

– Все-таки пират, – заключила сирена.

– Капер, Зеленовласка, капер! И у меня есть соответствующий документ!

– Я думала, что шелки и Долина – союзники.

– Так и есть.

– И ты топил их корабли?

Ролло схватил ее за руку, когда Зеленовласка попыталась сменить компресс на его лбу.

– Не слишком ли много вопросов, сирена? Капитан здесь я.

Девушка закусила губу. Еще одно неприятное напоминание о ее месте. Что ж, он прав. Разве ее касаются политика и взаимоотношения чужих государств? Сама полезла – вот и получила.

– Извини. Не стоило, – сказала девушка.

К утру температура у капитана поднялась. Подушка и простыни под Ролло стали мокрыми, а сам он метался и бредил.

Девушка поила его водой, протирала лоб и красивую белоснежную грудь, покрытую порослью светлых волос.

«У Дани таких не было», – временами думала сирена. Дани вообще был гораздо ниже ростом, худее и с веснушками. Девушка грустно улыбнулась, погрузившись в воспоминания.

Время от времени Ролло шептал: «Лорелейн». О чем грезил капитан, Зеленовласка могла только догадываться…

…А Ролло видел сон. Белоснежные перья танцевали среди звезд. Складывались в очертания птицы и вновь расползались в вихри. Звезды мерцали, как хрусталь в венке сирин. И вот птица обернулась в девушку, которая целовалась с другим…

В воздухе парил едва уловимый аромат магии, когда Лорелейн очаровывала Георга, короля Берендея, чтобы он выступил против драконов. Чары… От осознания этого было еще больнее. Она делала это не потому, что любила, а ради выгоды… И убить Георга Ролло не мог – на волю короля влияли…

До кожи дотронулся прохладный ветерок, и образ сменился. Ролло уже видел девушку, лежавшую в воде. Ее волосы сливались с цветом волн…

Ролло застонал и открыл глаза. Зеленовласка сидела на краю и дрожала. Значит, был день.

– Почему не закуталась в плед? – спросил мужчина, скривившись от неприятного звука.

– Надеялась, что сквозь бред ты услышишь скрежет моих зубов, взбесишься и решишь выжить.

Девушка встала и поднесла ему стакан с водой и лекарством. Затем сделала, как он велел – обернулась пледами.

«Смешная, точно бабочка в коконе, – подумал Ролло. – Одни только волосы и видны… Имя? Как же ее звали? Вот бы вспомнить это имя и отпустить… Куда? К кому? Где она будет жить? Что делать? Жив ли ее чертов братец, чтоб акулы им подавились!»

– А твой брат болел Черным пеплом? – спросил он сирену.

– Да, – кивнула она, – тогда все болели. Нашей семье повезло – почти никто не умер.

Ролло встал с кровати.

– Ты куда? – вскрикнула Зеленовласка. – Нельзя…

– Забыла, кто здесь капитан? Бери пример с сирен. Мне надо отдать пару распоряжений, и я вернусь.

Ролло сменил рубашку, ополоснул лицо, собрал волосы и с прямой спиной ушел к команде. Голова раскалывалась, как после долгой попойки. Качка ощущалась особенно остро. Тошнота подкатывала, заставляя капитана временами останавливаться и переводить дыхание. М-да, кажется, он переболел не только Черным пеплом, но и впервые столкнулся с морской болезнью. Жалко, что поблизости нет никого, владеющего исцеляющей магией, чтобы хотя бы в висках не стучало…

А мысли непроизвольно возвращались к девушке с волосами цвета волн.

Магия, девушка, девушка, магия – два слова сплелись в голове капитана, когда он вспомнил об еще одной лазейке: раньше детей нарекали ведьмы, но сейчас, после введения Лорелейн клейма, их сила стала ограниченной. А неклейменные исчезли во всех королевствах.

Ролло вздохнул. Идиот. Почему он забыл простейшие вещи? Хотя, вот нашел бы он эту ведьму, снял проклятие с девчонки, а дальше что? Что она умеет делать? Куда отправится, обретя свободу? А если станет портовой девкой? Или закончит то, чего ей не дали сделать? Может, лучше, оставить все как есть? Но кем она будет на корабле? Ни живая, ни мертвая – не завидная участь.

На палубе царил мрак. Туман душным маревом окружал корабль со всех сторон. Отдав распоряжения пробудившимся сиренам, Ролло вернулся в каюту. Все-таки Зеленовласка права, стоило поберечь силы.

В каюте девушки не оказалось, и Ролло лег на кровать. На душе было скверно, а все потому, что он отвык от нормального общения. С сиренами поболтать не получалось – строгая субординация не позволяла откровенничать. А Ролло не хватало обычных бесед, колких шуток и тихих поучений старых усатых призраков.

Гордость не позволяла спуститься. Хотя… Гордость гордостью, но сколько они протянут в таком положении? Одному морскому богу известно. Время же неумолимо шло вперед, даже здесь – на проклятом корабле, замершем в тумане.

***

Ей почудилось, будто море что-то нашептывает. Это был неразборчивый, вкрадчивый голос, пытавшийся донести нечто интересное, а, может, даже важное.

Девушка прислушалась к словам, сплетавшимся между собой, искажая смысл сообщения. Волны пытались предупредить. О чем – сирена так и не поняла.

Самое удивительное заключалось в том, что до этого дня волны молчали. Они были для нее неотъемлемой частью повседневности, в которой вода обволакивала корабль, не более. Снизу – ударялась о борта, сверху – накрывала душным влажным туманом.

Девушка вышла на палубу, потому что ей хотелось побыть одной, подальше от угрюмого, мрачного капитана, чтобы обдумать сказанные им слова. Конечно, он прав. Конечно, он не так уж сильно грубил. Но в последнее время в ней все сильнее нарастала странная агрессия – холодное, дикое чувство, совершенно несвойственное для нее. Раньше, до проклятия, она просто не давала себя в обиду, но сейчас это «что-то» заставляло желать бури и радоваться в предвкушении ночи, когда можно будет прыгнуть за борт вместе с сиренами.

В свете серого дня становилось все неуютнее. Песчинки бежали в стеклянной колбе, образуя желтоватую горку. И эта горка пугала. Сколько прошло времени? Сколько еще пройдет? И вновь проснулась злость на Ролло: на его упрямство, замкнутость, грубость.

И в то же время капитан стал для нее настоящим якорем – символом стабильности и того, что «выход будет найден».

Даже когда «Свободу» настигала буря, даже когда Дикие духи тянули из воды полупрозрачные белесые руки, ясно было одно – Ролло стоит на палубе с прямой спиной, значит, все будет хорошо. Но стоило Ролло заболеть – и девушка испугалась неизвестности.

За прошедшее время Зеленовласка хорошо усвоила, что все в этом Мире нестабильно: посреди ясного дня начинались войны, исчезали люди, семьи, народы – Ролло рассказал ей о том, что драконов истребили. Чем это обернется для королевств – можно только гадать, ведь по-настоящему уничтожать монстров, прорывавшихся временами из-за грани, могли только они. Стало ли теперь население материка беззащитным?

А что будет, если исчезнет Ролло? Где будет она? С кем? И, главное, кем? Будет ли у нее другая, хотя бы призрачная, но защита?

Мысли прервались, потому что вода вновь попыталась что-то сказать. Зеленовласка напряглась, вслушиваясь в шелест. Она наклонилась вперед и тут же отшатнулась – в море виднелось белое лицо духа. Бывший утопленник покачивался: его тело то пропадало, то вновь появлялось на поверхности.

На палубу выскочил Ролло: волосы растрепанные, рубашка расстегнутая. Заметив испуганное лицо сирены, он спросил:

– Что случилось?

– Там дух, – сказала девушка, кивая в сторону моря.

Капитан посмотрел в воду и махнул рукой.

– Не сейчас. Нам надо срочно двигаться в сторону маяков, – сказал он. – Кто-то попытался пройти со стороны океана.

И вот еще одно новшество – впервые она видела капитана растерянным.

Ролло всегда знал, что такой день может настать, его готовили к этому мгновению, но прежде он думал – это лишь старые байки. На счастье, сумерки сгущались, и когда корабль вырвался из туманной грани, погас последний луч солнца.

Здесь, за пределами серого плена, море бесновалось, ветер гудел, слышались раскаты грома. Вспыхнула яркая молния, освещая водяные смерчи на месте маяков, которые, как колонны, соединяли небо и воды.

Голландец лавировал между ними. Девушка смотрела на тугие струи, вращавшиеся, как волчок, в ужасе понимая, что «Свобода» рядом с ними – крохотная щепка.

Команда сновала по палубе, а Ролло стоял за штурвалом. Капитан всматривался во тьму, силясь разглядеть угрозу, на которую среагировали маяки. Но ничего не видел. Он был вынужден признаться себе, что испугался.

Пара сирен прыгнула за борт. Через некоторое время они доложили, что под водой чисто. Ролло сообщение не понравилось – капитана нервировали неизвестность и неопределенность.

В том, что угроза реальна, он уже не сомневался. Если бы это оказался любой корабль с их материка, случайно очутившийся в океане и поспешивший вернуться домой, защита бы так не отреагировала. Значит, в их пространство проникло нечто чужеродное, живое и разумное.

Ролло ударил рукой по штурвалу и выругался. И только сейчас заметил рядом с собой растерянную девушку.

Сирена сама не поняла, как оказалась так близко к капитану.

– Что, Зеленовласка, страшно? – спросил Ролло, возвращаясь к наблюдению за вихрями.

Она помотала головой, делая еще один шаг к мужчине. Она ждала продолжения острот, но капитан молчал. Ролло не шутил, не улыбался и, казалось, не обращал на нее никакого внимания. Ветер трепал его выгоревшие волосы. Черты лица обострились. Куда девались беспечность, легкость, разгильдяйство?

Мужчина, стоявший за штурвалом, был для нее незнакомцем.

Она точно знала, что «незнакомец» не умер бы от потери крови на лестнице острова сирин – у такого хватило бы сил войти в покои Лорелейн с прямой спиной. «Незнакомец» не умер бы от Черного пепла – он бы справился с болезнью сам, не сразу, конечно, приложив колоссальные усилия, но в помощи хрупкой девушки капитан не нуждался.

Вывод напрашивался странный: он позволил ей ухаживать за ним? Почему? Зачем?

А тем временем шторм утих. Маяки приняли прежнюю форму – каменных башен с кварцевыми дисками на вершинах. Рядом с ними под водой замелькали золотистые шарики – рыба Кай выбралась из укрытия.

Сирены с тревогой посматривали в сторону горизонта, и Ролло направил «Свободу» к туманной завесе.

– Ты притворялся больным? – прошептала девушка, укладываясь в кровать.

– Нет, – прозвучал тихий голос уставшего человека.

– Ты был уже здоров, когда пошел отдавать приказ команде?

– Почти.

– Зачем?

Ролло вздохнул, не зная, как объяснить. Он приподнялся на локтях и посмотрел на девушку, сидевшую на диванчике. В тусклом свете туманного дня бледное лицо сирены отливало серостью, под глазами проступали синяки.

– Мне никогда не приносили чай в постель, – ответил он честно.

– Решил наверстать упущенное? – послышалась в ответ язвительная реплика.

– Эй, Зеленовласка, вообще-то ты первая начала, – возмутился Ролло. – Я говорил тебе уйти? Говорил. Я заставлял тебя сидеть здесь? Нет. Я думал, ты это делала по доброте душевной.

Внутри у нее боролись смешанные чувства: грусть, смущение и стыд. Жалко, что злости не было. Она действительно начала сама.

– Ролло, извини?

– Хорошо, – ответил капитан, откидываясь на подушки. – А теперь давай спать, Зеленовласка. Я устал.

Закутавшись поплотнее в пледы, она попыталась заснуть, но сон-предатель не шел. Она мысленно возвращалась к измучившему ее вопросу: насколько силен капитан? Действительно ли эта «скала» непоколебима, или же есть «волны», способные ее разрушить? Наверное, ей пора получше узнать капитана, от которого зависела ее жизнь.

Наконец она заснула. Ей приснился туман, в котором она бежала к Дани, звала его, искала, но почему-то все время упиралась в широкую грудь Ролло.

***

Крик нарушил тишину серого дня. Ролло поморщился и так стиснул зубы, что они скрипнули.

Проклятая девчонка! Проклятая бессонница! Проклятая болезнь! Проклятые дни! Проклятая Лорелейн, чтоб ее… Ролло так и не смог закончить фразу, хотя эта стерва определенно заслуживала какого-нибудь «доброго» пожелания.

Сердце обожгла обида. А он все это время пытался себя убедить, что забыл, послал на все четыре стороны, но стоило произнести имя этой га… Ролло осекся, вслушиваясь в грустные стоны сердца, умолявшего не ворошить прошлого, не воскрешать образы белоснежных перьев и золотистых волос.

По всей видимости, это было его личное проклятие, не замешенное на древней магии Древа. Жалко, ведь навязанную магию можно снять путем усилий и дорогих артефактов. А вот освободиться от проклятия, рожденного самим человеком, внутри этого человека – нельзя.

Ролло вздохнул и посмотрел на замершую в ожидании вспышки гнева девушку. Капитан отложил в сторону книгу и спросил:

– Опять забыла выпить чай?

Робко кивнула. Так. Похоже, придется все брать в свои руки. И не ложиться в кровать, не убедившись, что девушка выпила травы и настои. Да и самому закинуться ими не помешало бы. Нервы ни к черту, а с ромом на борту было плохо – стоило заглянуть с заходом солнца в ближайший порт.

Сирена встала с дивана.

– Куда? – спросил Ролло, поднимая книгу и переворачивая страницу. – Рано еще.

– На кухню, – ответила Зеленовласка. – Готовить завтрак.

На кухню… Ролло поморщился. Женщины. Сколько она уже живет на корабле? Одному Морскому богу известно, а все те же земные слова: «кухня», «полы», «плавать».

– Успеется. – Мужчина и сам не понял, почему остановил сирену.

Вот девушка села обратно на тахту, поджала ноги, обернулась в несколько пледов. Вот она принялась рассматривать узор на одеяле – ткань в районе пальцев ног подрагивала. Пристукивает, что ли? Вот перевела взгляд на окно. Вот откинула с лица прядь цвета морской волны в солнечный день…

– Я могу почитать тебе, – предложил Ролло, не выдержав испытания тишиной.

Бирюзовая бровь приподнялась. Зеленовласка кивнула.

«К необходимым свойствам вещей принадлежит вещественность; не вздумай считать вещь или сущее воображаемым, если ты это сделаешь, то попадешь в порочный круг. Поскольку сущее и вещь являются всеобщими, более первичным как предмет всеобщей науки является сущее, так как оно более очевидно».

Девушка пыталась вникнуть, но смысл ускользал. И самое обидное, ни одного незнакомого слова, но все так переплеталось и размывалось, что спустя несколько песчинок, улетевших в нижнюю колбу, она сдалась. Наверное, для нее этот текст останется непостижимым.

– Что это? – спросила она.

– Философский трактат, – ответил мужчина, переворачивая страницу.

– Я ничего не поняла, – призналась Зеленовласка, смущаясь и краснея. М-да, она никогда не считала себя глупой – неужели пора пересмотреть отношение к собственным мозгам?

– А что ты читаешь? – спросил Ролло.

Сирена задумалась. Правда заключалась в том, что она с детства читала мало, предпочитая носиться по побережью с друзьями.

Она смело могла лазать с парнями по скалам в поисках птичьих гнезд, ведь легенда гласила, что в расщелинах рядом с морем обитает редкий белый баклан.

Легенда гласила, что эта птица несет перламутровые яйца, внутри которых прячутся жемчужины размером с морскую гальку. И когда умер отец, а все имущество перешло под управление дяди, она и Антоний излазили все побережье, надеясь найти хотя бы одну такую драгоценность, чтобы купить корабль. Но оказалось, белых бакланов не существует. Разочарование стало причиной того, что брат расслабился, поскользнулся и упал в море. Диана полезла за ним. Не думая. Не осознавая страха. Просто прыгнула следом.

Брат был хорошим пловцом. Он выбрался на камни уже через несколько мгновений, превратившись из утопающего в спасателя сестры. Но трусихой с тех пор он ее не дразнил, и старался прикрывать перед мамой и дядей.

Девушка улыбнулась воспоминаниям.

Ролло отдал бы полкорабля за то, чтобы узнать причину грустной улыбки, но вторгаться в личное пространство не пожелал.

А сирена продолжала бродить по страницам памяти. Фидель, мама, Эльза… вспыхнули картинки-видения, как любимые ею женщины доставали с полок книги, вертели их в руках, читали описания, а затем относили в свои комнаты, чтобы положить на прикроватный столик. И Зеленовласке захотелось хоть чем-то быть на них похожей.

– Романы о любви, – ответила девушка.

– Это там, где мужчина бегает за женщиной?

– Это там, где мужчина ради женщины совершает подвиги.

– И как, успешно?

Зеленовласка пожала плечами.

– Да, они целуются, женятся, у них появляются дети.

– Короче, сказка.

А ведь когда-то, в прошлой жизни, она точно также ответила Фидель, а тетя возразила: «Ну почему? В жизни так бывает!»

Только теперь это был ее ответ капитану.

– Серьезно? – усомнился Ролло. – Не видел и не слышал. Я знаю историю, в которой мужчина похищает женщину, отрывает от родного дома, земли, близких, чтобы сделать из нее пожизненную любовницу. Без шанса освободиться и обрести свой путь, даже после его «официальной» свадьбы с представительницей высшей аристократии, во время которой «возлюбленная» должна была стоять в толпе придворных с цветами и улыбаться. А еще я знаю историю о том, как мужчина достал звезду для любимой, а потом ему изменили.

Такого ответа сирена не ожидала. Можно сказать, он был «не по плану». Девушка оторвалась от созерцания серого марева за окном.

– Ролло, ты достал для Лорелейн звезду? – Слова сами вырвались. Она вздрогнула от неожиданности и поспешила закрыть ладонью рот.

– Откуда? – просипел капитан, приподнимаясь на локтях.

– Ты, когда бредил, постоянно шептал ее имя.

Ролло откинулся на подушки и закрыл глаза. Морской бог! Что же надо сделать, чтобы это наваждение спало? Что надо сделать, чтобы забыть, выкинуть из головы предательницу-сирин? Способ под названием «мысленно поливать грязью» не помогал. Он еще раз посмотрел на девушку. И как она переживает свое прошлое? Судя по крикам во сне, оно не отпускает ее ни на мгновение, но ведь сирене гораздо тяжелее – ее любовь умерла. Она не может назвать бывшего парня «гадом», «уродом» – «доктор» ушел, так и не успев разочаровать Зеленовласку.

И кому легче начать новую жизнь – девушке, не утратившей свой идеал, или мужчине, потерявшему веру во всех, – вопрос трудный.

Капитан не видел смысла отрицать поиски звезды, а потому кивнул.

– Хорошо, если трактат не заходит, давай почитаем дневник Рыжего Эрика? У черта недавно раздобыл. Он, оказывается, еще и историческими текстами занимается! Представляешь?

Сирену новость не впечатлила. Исторические, философские – разве это не одно и то же? Но на лице у Ролло играла такая довольная улыбка, что она не решилась отказаться.

– Отлично! – Хлопнул в ладоши капитан и достал из-под подушки знакомую тетрадь в кожаном переплете с латунными уголками. – Интереснейшее чтиво! – говорил Ролло, перелистывая страницы. – Тебе понравится, обещаю! Очень забавные там традиции. Вот, послушай…

…Когда шторм закончился, мы обнаружили, что оказались где-то посреди океана. Компасная стрелка словно сошла с ума. Она вращалась без остановки весь день, а когда наступила ночь – мы увидели, что небо усыпано незнакомыми звездами. Доверив наши жизни Морскому богу и течению, мы повели судно на произвол судьбы.

Спустя несколько дней и ночей показалась земля, не похожая на наш материк.

Оставив корабль в бухте, я и четверо матросов сели в лодку и отправились на берег. В бухту, воды которой были насыщенного голубого цвета, впадала река – коричнево-зеленая. Все устье заросло деревьями с желтыми листьями, корни которых прятались в морской воде. Один из матросов ради шутки решил пожевать лист – на вкус он оказался соленым.

Мы отправились вверх по реке. Над нами порхали красные птицы с изогнутыми клювами – попугаи.

– Кто? – переспросила Зеленовласка.

– Птицы такие, – пояснил Ролло. – Так вот, попугаи и бабочки размером с голубя…

– Голубя? Разве так бывает?

– Сирена, – прошипел мужчина, отрывая взгляд от книги, – что за отвратительная привычка перебивать?

– Извини.

Ролло закатил глаза и покачал головой.

–…Мы увидели дымок и направили лодку в ту сторону, а вскоре заметили деревню. Я и еще один моряк отправились на разведку. Незаметно мы наблюдали за местными, у которых кожа была насыщенного красного цвета. Из одежды на мужчинах имелись лишь набедренные повязки. Женщины же ходили абсолютно голые… – Ролло замолчал – картинка, нарисовавшаяся в воображении, казалась интригующей. Он бы сейчас с удовольствием очутился на месте моряков. – М-да. Так вот… в черные волосы были вставлены красные, зеленые, синие перья. Нам не повезло – нас все-таки заметили часовые и притащили в деревню. Оказалось, в этот день местные жители отмечали праздник, посвященный жизни. Нас и еще нескольких туземцев ждал обряд жертвоприношения. Вначале эта участь постигла краснокожую девушку, у которой жрец вырвал сердце и еще трепыхающимся положил на алтарь, по желобкам которого потекли ручейки…

Со стороны тахты послышался стон. Ролло прервался – девушка с лицом белее, чем его рубашка, сжимала в руках уголок пледа и кусала губу.

– Зеленовласка, ты чего? – удивился капитан.

Сирена подняла на него перепуганные серые глаза.

– Ролло, это неинтересное чтиво! Извини, оно ужасное! И я не люблю кровь, – выдавила она из себя признание.

«И почему с женщинами так трудно?» – подумал Ролло и хотел было пошутить над девушкой, но вспомнил, как она нашла его раненым на ступенях лестницы острова сирин, перепачканного месивом из грязи и крови. То есть, сирена переборола свой страх? Ради чего? Вернее, кого? Раненого незнакомца? В благодарность за то, что он ее не выдал? По всей видимости, ей тогда пришлось несладко.

– Спасибо, – сказал он.

– За что?

– Неважно, – Ролло встал с кровати, пересел к девушке и приобнял ее за плечи. – Иди сюда, трусиха. Обещаю никаких больше страшных легенд. В следующий раз выбирать книгу будешь ты. Только умоляю – не плачь!

Девушка вытерла лицо простыней, но слезы, как назло, продолжали катиться по щекам.

Ролло приложил большой и указательные пальцы правой руки к закрытым векам, затем свел их к переносице.

– Ладно, – сказал он. – Уговорила! Я даю тебе несколько мгновений! А потом мое терпение лопнет, и я заставлю тебя платить за мое великодушие.

Девушка сразу перестала плакать и уставилась на капитана.

– Да шучу, я шучу, – проговорил Ролло. – Ты совсем шуток не понимаешь?

– Понимаю, если они не плоские.

Ролло улыбнулся. Он оторвал от себя девушку, вернулся к кровати, чтобы взять свой единственный плед и укутать в него сирену.

– А ты? – спросила она.

– А я шелки, мне северные моря нипочем, что уж говорить про обычную каюту.

– А что, если…

– Спи.

– Но, Ролло, я не могу…

– Приказы капитана не обсуждаются! Когда ты это поймешь и усвоишь?

– Ролло…

– Так, Зеленовласка, если ты сейчас не заснешь – скормлю тебя акулам, – сказал капитан, откидываясь на спинку тахты, скрещивая руки и делая самое страшное лицо, на которое он был способен.

Девушка вздохнула и наклонила голову.

– Мне жаль тебя разочаровывать, но я спрашивала у сирен. Ролло, здесь не водятся акулы.

И как только удержалась, чтобы не постучать по лбу?

Ролло не выдержал и рассмеялся, признавая свое поражение.

– Хорошо! Тогда я сейчас разденусь. Затем раздену тебя, уложу на бок, а после… Мне продолжать?

Сирена замотала головой, поспешила лечь и повернуться к стене.

Молодец, понятливая девочка. Хотя… Ролло вспомнил девушку в коралловом платье: ее обнаженные плечи, длинные бледные ноги, развевающиеся волосы… Уже перед тем, как провалиться в сон, промелькнула мысль, что, кажется, он не шутил, а говорил на полном серьезе. И может, стоит попробовать поухаживать за сиреной? Вот только надо бы зайти в порт и прикупить необходимых порошков. Влечение – влечением, но об осторожности забывать не стоит: капитан был против незаконнорожденных детей, а жениться на Зеленовласке он не готов.

Она поплотнее подоткнула под себя одеяло, натянула его почти до самой макушки головы. Угроза Ролло ее напугала. Что придет на ум этому взбалмошному капитану? Разве сможет она противостоять его физической силе?

Сирена отогнала эти мысли, погружаясь в воспоминания об улыбке и объятиях Дани, позволяя дреме взять над ней власть, вот только волосы у Даниила во сне были почему-то цвета морской пены.

Глава 7. Рыба кай

Ролло проснулся от того, что у него затекло тело. Спина болела, шея ныла, руки онемели, задница… тема для отдельного разговора. Морской бог, знал бы он, что кушетка такая отвратительная, ни за что не позволил бы девушке на ней спать. Лучше уж в гамаке с сиренами!

«Убью, точно убью! Хотя нет, тогда плакали мои Слезы ягуара, а вот накажу – это факт», – думал Ролло, разминая занемевшие конечности.

Почему она постоянно молчит, терпит все эти неудобства, ждет, когда он догадается? Но на кой ляд ему эти догадки?! У него есть другие проблемы, от которых болит голова! А она могла бы просто по-человечески сказать!

Кстати, где Зеленовласка?

Ролло вышел из каюты злой, как Дикий дух.

«Накажу, Морской бог, от души накажу! – думал капитан, поднимаясь на палубу. – Только надо поймать рыбу Кай, зайти в порт и купить порошок. И вот тогда точно накажу!»

Следующим откровением стало осознание, что он впервые в жизни проспал. Сирены уже пропели свои молитвы, вернулись из моря, где ловили или собирали свой завтрак, и сидели в ожидании дальнейших приказов. Несколько парней при нем поднялись на палубу, держа в руках сорванные со дна моря водоросли. Заметив капитана, добытчики бросили свой улов и замерли, склонив головы. Около их ног образовался зеленый склизкий ковер.

Другие его еще не увидели – они сидели спиной к Ролло и переговаривались. Один из парней протянул сирене с черными волосами ветвистые кораллы. Та громко рассмеялась. Ее смех в замкнутом пространстве тумана показался Ролло зловещим и даже жутким. Морской бог, сколько прошло времени? Он скоро свихнется от изоляции!

Лорелейн знала, как ему отомстить. Молодец, умная девочка – не зря Древо избрало ее Верховной сирин. Такие никогда не убивают и не причиняют боль в открытую. Они годами находятся среди людей, внимательно изучая их и запоминая все слабые места, чтобы нанести меткий удар в самый неожиданный момент.

Правда, с ним Лорелейн немного просчиталась, позволив забрать Зеленовласку. Если бы не проклятая девушка, он бы стал не мятежным, а безумным капитаном. Уже бы давно отправился к Морскому богу и предложил тому развлечься: например, сыграть в карты или кости на… жизнь. Ну а что? Вдруг выиграет – обретет бессмертие. Проиграет – да и ладно.

Но сирена держала его, не давая впасть в отчаяние. Забота о ней и понимание, что без него Зеленовласка пропадет, помогали оставаться на плаву, ждать Антония и нести службу.

Отдав приказ, он поспешил на камбуз, откуда доносились запахи свежеиспеченного хлеба и жаренной в кляре с красным перцем и сушеным луком рыбе. Капитан покосился на трапезу сирен и впервые за все время морской службы скривился от отвращения – нет, это есть невозможно, но… Как же он жил раньше без Зеленовласки?

Едва он пересек порог камбуза, как услышал голос сирены:

– Тебе почистить яблочко?

От неожиданности Ролло замер с поднятой ногой, так и не сделав шаг. Набежавшая волна ударила корабль, отчего «Свобода» покачнулась – и капитан вместе с ней. Вот это поворот! Вот это он удачно зашел – ночь начиналась превосходно.

А сирена, уже скинувшая с себя дневное платье, стояла в коралловом, являя его взору белую спину, на которой змейкой лежала выбившаяся из высокого пучка прядь, доходившая до красивых округлостей.

– А корочку? Корочку будешь? Я ее только испекла. Коричневая, хрустящая… м-м-м?

– Ты еще спрашиваешь! – обрадовался Ролло.

Зеленовласка вздрогнула и обернулась.

– Ой, Ролло, – сказала она, прикладывая руку к сердцу. – Ты меня напугал! Доброй ночи!

– Напугал? – удивился мужчина. – А с кем ты только что разговаривала?

– С Анабель, – ответила девушка, делая шаг в сторону.

Теперь Ролло разглядел стоявшую на столе коробку.

Чертов крыс! Капитан скривился от разочарования. Какой-то клочок шерсти отнимает его яблоко, его корку свежеиспеченного хлеба и… внимание, которое должно быть обращено к нему!

«Чтоб тебя чайки унесли», – подумал капитан, усаживаясь за стол.

– Тебе дать чего-нибудь перекусить? – спросила девушка, облокотившись на столешницу.

– Не перекусить, а поесть, – поморщился недовольный мужчина. – И не забудь, пожалуйста, яблочко и корочку положить.

Сирена улыбнулась, а Ролло вновь подумал, что стоит зайти в порт. И если вначале он склонялся к тому, чтобы отправиться ловить рыбу завтра, то сейчас он свое мнение изменил.

– Я собираюсь ловить рыбу Кай, – сказал мужчина, подцепляя вилкой золотистый кусочек, – пойдешь со мной?

Зеленовласка удивилась. Впервые Ролло предложил ей отправиться куда-либо вместе с ним. До этого дня она уговаривала мужчину взять ее с собой. Капитан кривился и нехотя кивал. Сирена подозревала, что он соглашался только потому, что опасался обиды девушки, которая могла «ненароком» и «по рассеянности» пересыпать соли или перца. И что изменилось? Почему он вдруг сам предложил?

Девушка скрестила на груди руки.

– В чем подвох? – спросила она мужчину.

Ролло пожал плечами. Что ей сказать? «Дорогая, я собираюсь за тобой поухаживать и поэтому приглашаю прогуляться до красивого места, посмотреть на морских гадов? А еще мы увлекательно, а главное, с пользой проведем время, ловя этих рыбок и продавая, чтобы затем купить то, благодаря чему наши дни на корабле станут интереснее?» Навряд ли она оценит такие слова.

– Просто ты говорила, что тебе все любопытно, ты ничего толком не видела – вот я и решил показать тебе здешние места. – Ролло продолжал рассматривать кусочки еды. – Ты ведь за все время пребывания на голландце ни разу не была на маяке? Так? – Боковым зрением Ролло уловил кивок сирены. – И я подумал, что когда с тебя снимут проклятье, ты даже людям ничего не сможешь рассказать…

Что он несет? Ролло едва удержался, чтобы не прикрыть ладонями глаза. Давно он не испытывал стыда.

Сирена смотрела на него, изучая. Неужели подозревает что-то? А может, она сама думает об их отношениях? Вот бы выяснить! Не пришлось бы ломать комедию.

Зеленовласка прекрасно понимала, что Ролло темнит. Она наблюдала за каждым движением капитана: сидит, развалившись на стуле, рассматривает щупальце кальмара, как будто первый раз в жизни видит. Длинные белые волосы собраны в низкий хвост, отчего уши капитана открыты для обозрения. И все бы ничего, но кончики этих самых ушей были до неприличия красные! О, да! Это было ее первое открытие, связанное с непоколебимым Ролло. Когда этот шелки врал, у него краснели не щеки, а уши!

Впервые она заметила эту особенность, когда увидела, как Ролло случайно уронил ее гребень, отчего сломался зубец. Мужчина зачем-то сунул гребень в карман. Когда девушка спросила, не знает ли он, куда делась ее вещь, Ролло, как ни в чем не бывало, ответил: «Где положила – там и возьми!» Однако она успела заметить ярко-красные полосы на белоснежных ушах капитана. А на следующий день гребень волшебным образом нашелся – целый и невредимый, именно там, где она его до этого положила.

– Ролло, разве это не самая редкая рыба, обитающая в море вблизи материка? – спросила девушка, надеясь вывести капитана на чистую воду.

Мужчина кивнул, отводя взгляд в сторону.

Нет, она что, собралась читать нотации? Напоминать о законе? Ему и раньше было не до сохранения рыб, а теперь, когда Лорелейн его прокляла – чихать он хотел на все. За эту рыбу платят золотом, и это главное!

Ценилось все: и чешуя, и икра, и плавники, и особенно – пузырь. Для всего находилось применение. Чешую использовали для магических зелий красоты. Пузырь – для создания порталов, через которые можно перемещать огромные предметы, в том числе корабли. Икра – для зелий неутомимости, которые так ценят богатые мужчины в дорогих борделях. Официально разрешено вылавливать двадцать рыб в год – не больше. И в этом году Ролло уже исчерпал норму. Но золото было необходимо, и не только для того, чтобы ухаживать за сиреной.

– Так да или нет?

Зеленовласка продолжала стоять – личико хмурое, руки скрещены на груди… Морской черт, а у нее неплохая грудь. Ролло едва удержался, чтобы не облизнуться. Не сейчас. Он столько терпел, неужели сейчас сорвется? Хотя раньше он терпел просто потому, что не осознавал, что девчонка-то не призрак и не сирена. Он смотрел на нее как на вынужденную гостью, оказавшуюся под его опекой до возвращения брата.

– Зачем нам нужна рыба Кай? – Голос девушки выдернул Ролло из размышлений.

«Чтобы спать вместе на удобной мягкой кровати, а не на ужасной тахте». – Спина Ролло заныла от воспоминаний. Р-р-р… кажется, нервы начали сдавать, он сейчас точно разозлится!

– Зеленовласка, ты опять все напутала, – сказал капитан, выходя из-за стола. – Я капитан. Я спрашиваю – ты отвечаешь. Ну просто же? Но я сегодня добрый, сошлемся на особенную фазу луны, которая, возможно, на тебя влияет и стирает это правило из твоей головки.

«Красивой, кстати говоря», – подумал Ролло и улыбнулся.

Девушка какое-то время размышляла, как будто готовилась ответить на вопрос: что она выбирает – жизнь или смерть?

– Да, я пойду с тобой!

Ролло довольно кивнул.

***

Сирены спустили лодку на воду. Первым по канатной лестнице туда забрался Ролло, Зеленовласка последовала за ним, отчего находившийся внизу мужчина несколько мгновений наблюдал живописнейшую картину: белые точеные ноги в прорезях воздушного платья, которые так и манили прикоснуться к ним, провести рукой.

Когда девушка почти спустилась, капитан не удержался и взял ее за талию, чтобы придержать, «ненароком» скользнув по нижним округлостям.

«Морской бог, – подумал мужчина, на мгновение прикрыв глаза. – Раз волна, два волна… вдох, выдох… три».

Ролло сел на весла, радуясь возможности выпустить пар физически. Сирена устроилась на скамеечке и стала оглядываться по сторонам.

Ночь выдалась звездной. Море было тихим. Над маяком висела огромная желтовато-оранжевая луна.

– Я никогда не видела ее такой, – сказала девушка, рассматривая диск, на котором различались очертания впадин. – Ролло, ты знаешь, в чем причина?

Капитан кивнул. Он никогда не старался выставлять напоказ свои знания, но сейчас, перед сиреной, ему хотелось не просто рассказывать – хотелось видеть интерес в глазах девушки.

– Наши миры, я имею в виду земной и лунный – не висят в пространстве, а двигаются: то сближаясь, то отдаляясь. Но раз в тридцать лет наш Мир и лунный соприкасаются, и можно увидеть тамошние города. А раз в пятьдесят лет к нам подходит Огненный мир. И тогда на небе в течение некоторого времени висят две луны – красная и белая. И только раз в сотню лет огненный мир, лунный и земной выстраиваются в треугольник таким образом, что мы не видим огненный мир, но свет от него падает на нашу луну, и она становится красной. Это произойдет в следующем месяце. Говорят, красивое зрелище, Зеленовласка. Я тоже буду наблюдать его первый раз в жизни. А у наших сирен намечается настоящий праздник с песнями, плясками, оргиями – все, как положено.

Девушка хмыкнула и вновь посмотрела на луну. Большая, объемная, отливающая позолотой, испещренная огромными ямами, она, казалось, вот-вот сорвется с неба и упадет в морскую бездну, поднимая вверх чудовищную волну, способную накрыть весь материк.

– Интересно, там кто-нибудь был? В лунном мире? И огненном?

Ролло пожал плечами. Люди разное говорят. Что из этого правда – таким вопросом он не задавался.

– Ролло, а это не опасно? Сближение трех миров? Чем оно нам грозит?

Капитан следом за ней посмотрел на луну, вокруг которой набирало краски гало.

– Ничем, Зеленовласка! – сказал он. – В храмах всю ночь будут идти службы. Днем в деревнях люди будут почитать предков, а ночью прыгать через костер. Никаких потрясений, смертельных примет и пророчеств оно с собой не несет – это просто красивое зрелище. И только.

Хоть ночь и была светлой, но сирена все равно не смогла рассмотреть цвет ушей капитана, а потому решила поверить ему на слово. Ведь даже если он и солгал, ей с этой ложью было гораздо спокойнее.

За время разговора они добрались до маяка. Ролло выпрыгнул из лодки в воду и затащил ее на усыпанный морской галькой берег. Сирена поморщилась, почувствовав под босыми ступнями мелкие камешки, которые так и норовили впиться в нежную кожу. И когда она успела отвыкнуть от берега?

Туман играл с ними злую шутку: он словно стирал ощущение времени, из-за этого было совершенно непонятно, сколько прошло: день или неделя? Как давно они последний раз заходили в порт: в прошлом месяце или позапрошлом? А может, уже прошел год? А если три?.. Девушка вздрогнула от этой мысли.

Она сделала шаг по не качающейся поверхности.

«Как же непривычно», – подумала Зеленовласка, стараясь удержать равновесие, но тело продолжало наклоняться то влево, то вправо, будто она была пьяной.

Островок, на котором стояла каменная башня, оказался ничем не примечательным клочком суши. На вершине маяка нежным холодным светом мерцал розоватый кварцевый диск. Из-за того, что море сегодня было спокойным, волны не доставали до подножия маяка, а мирно шуршали, перекатывая гальку.

Капитан открыл башню и осмотрел маяк, внутри которого ничего не было, кроме винтовой лестницы, выходящей на башню к самому диску. Ролло девушку наверх не пустил, сказав, что кроме него туда никто не поднимается, и ему неизвестно, как магия маяка воспримет постороннего.

Сирена вспомнила огромный серый столб водяного смерча, в который превратился мирный красивый маяк, и поежилась от страха: пожалуй, капитан прав, рисковать не стоило.

«Интересно, – подумала Зеленовласка, рассматривая лунную дорожку, – что же тогда произошло?» Ролло не имел привычки делиться с ней новостями со службы и на ее вопросы о его делах отвечал редко, но сегодня сирена решила вновь попытать счастье.

– Ролло, – спросила девушка, когда капитан вернулся, – маяк тогда сработал впервые?

Капитан кивнул. Зеленовласка заметила, что ему неприятна эта тема – Ролло слегка ссутулился, – но все же решила рискнуть и задала еще один вопрос:

– А нашли того, кто проник в наш мир?

Мужчина подошел к ней так близко, что колыхнувшаяся от ветерка рубашка дотронулась до живота девушки.

– Нет, сирена, к сожалению, нет, – не стал врать Ролло и неожиданно продолжил: – Солдаты и маги все побережье облазили, но нигде – ничего. Сирин расспрашивали у Древа, но оно тоже промолчало. Как будто это был сон.

А после доклада его обвинили в ложной тревоге и практически лишили жалования. Чтоб Лорелейн ее прекрасные патлы повыдергивали! Гадина! Прокляла, оставила без денег, изменила. Если бы у Ролло в руке был камень, он бы превратился в песок. А что? Может, стоит сделать этот пляж более пригодным для отдыха?

Сирена поежилась: сон? О, да! Хороший такой сон, ужасно реальный! Да она эту вакханалию, когда ветер, море и небо словно сошли с ума, никогда не забудет! Кошмаром эта картинка для нее не станет, но и ностальгии по маякам девушка испытывать не будет.

– Ролло, но у нас нет никаких снастей для рыбалки, как мы будем ловить?

Мужчина растерянно моргнул.

– Сирена, ты серьезно?

Настала очередь девушки недоумевать, потому что она не понимала, что капитан имеет в виду.

– Ты совсем ничего не знаешь? – продолжал веселиться Ролло. – Ладно, будет сюрприз! Запоминай правила: крепко держись за меня! Подойди ко мне со спины. Руки на плечи. Положила?

Положила. Он почувствовал, как к коже прикоснулись холодные пальцы. «Робкое, неуверенное прикосновение», – отметил про себя мужчина. Она будто боялась, что из него сейчас выскочит монстр и съест ее.

– Отлично! – сказал Ролло. – А теперь запрыгивай на меня…

– Что значит – запрыгивай? – смутилась девушка.

– Ты что, никогда не играла с братом, не просила, чтобы он тебя покатал?

– Он младше.

– Так. Закидывай вначале одну ногу на поясницу…

Сирена разомкнула руки и отошла.

– Мне не нравится твоя задумка, – сказала девушка, делая три шаг назад, хотя одного было бы вполне достаточно. – Знаете, капитан, я лучше подожду вас на берегу! Я уже сто лет не была на суше! Буду наслаждаться невероятным ощущением некачающейся тверди под ногами.

«Правда, качаться продолжаю я, – подумала девушка. – Но это уже не имеет значения!»

А затем уселась на гальку, вздернув подбородок и скрестив руки на груди.

«Вот же! – подумал растерянный Ролло. Внутри него пробудились два чувства – досада и откровенное веселье. – Женщины. Вспоминают о приличиях и находят скрытые смыслы, когда не надо. Лучше бы вы думали об этом, когда тащите мужика в спальню или встречаетесь с ним в гостинице тайком от всех!»

Но настаивать не стал, а просто помахал рукой девушке и пошел в сторону моря.

«Не хочет, ага, как же!» – думал Ролло, улыбаясь про себя.

Сирена видела, как мужчина погружается в воды. И внутри нее пробудились досада, обида, недоумение. Что? Вот так просто? Даже не попытался ее переубедить? Просто взял и оставил одну, ночью, на берегу рядом с маяком, который в любой момент может превратиться в смерч?

Дани никогда бы так не поступил: он бы взял ее за руку и начал мягко и терпеливо уговаривать, поцеловал бы в лоб, приобнял за плечи и… остался рядом! Но это был не Дани, а Ролло, морской черт его раздери!

Девушка сама испугалась своих мыслей: прикрыв ладонью рот, Зеленовласка осторожно осмотрелась по сторонам: не дай Древо море услышит и действительно накажет капитана! А его нельзя наказывать! Как она будет жить без него? Да и зачем лишать себя удовольствия «подсластить» пресные будни мужчины?

А капитан уходил все дальше в море. Сирена уже была готова подпрыгнуть и окликнуть его, но Ролло нырнул.

Капитан и не думал глубоко погружаться. Он просто отплыл на достаточное расстояние. Он был уверен, что Зеленовласка его не видит, зато Ролло мог спокойно наблюдать за ней, высунув из воды голову.

Вот девушка развела в сторону руки, продолжая смотреть на море. Вот встала. Потрогала ступней воду. А затем взяла в руки камень и со всей силы бросила в волны. А неплохо бросает – чуть-чуть не попала! Он даже на мгновение подумал, что она все-таки заметила его, но нет – показалось.

Мужчина зажал рот рукой, чтобы его смех не донесли волны. А то сирена точно ему отомстит! И все запасы отдаст наглому крысу со странным именем Анабель. Морской бог, почему он раньше не замечал, что она такая красивая?

«Замечал, – возразил Ролло сам себе. – Всегда замечал». Просто до этого в его снах кружились белоснежные перья. Они манили, волновали, заставляли сердце сжиматься и болеть.

Но в последнее время, когда поступки Верховной сирин давили на него, вынуждая пойти против принципов и принести присягу, он все чаще и чаще стал видеть в грезах море. Стоило закрыть глаза, и возникали образы бирюзовой глади, длинных волос, слившихся с волнами, и белого лица с приоткрытыми губами, а над ним парил туман, сквозь который старались пробиться солнечные лучи.

Капитан решил, что он наконец-то излечился от болезни, имя которой Лорелейн.

Ролло вновь посмотрел на Зеленовласку. Сидит, кажется, сердится, вон как пальцы постукивают по коленям! Интересно, она понимала, когда отказывалась, что во второй раз он может не предложить ей отправиться ловить рыбу? А сирена тем временем положила голову на колени. И Ролло поторопился вернуться на берег.

Заметив в воде движение, Зеленовласка поспешила сменить позу: что угодно, лишь бы не выглядеть расстроенной! Одну ногу она согнула, другой кончиками пальцев коснулась набегавших волн, которые поторопились накрыть ее пенным «покрывалом», будто хотели согреть, чтобы она не мерзла. Но ночью при свете луны, тем более такой огромной, она и не дрожала.

Мелкие волны с тихим шумом накатывали на морскую гальку. Девушка прислушалась. Ш-ш-ш… пф-ф… Словно они пели ей красивую песню о течениях, о далеких берегах, о кораблях, торопившихся домой, и о кораблях, которые так и не доберутся до дома…

– Не жалеешь, что не пошла со мной? – спросил мужчина, стирая с лица капли воды.

«Жалею, очень жалею», – думала сирена, нахмурив брови.

– Нисколько, – ответила она, еще больше запрокидывая голову назад, подставляя шею лунному свету.

Ролло заметил, как ее кожа переливалась, мерцала, словно ее посыпали звездной пылью. Бирюзовая прядь, оплетенная жемчужной ниткой, пересекала обнаженное плечо, поднимающуюся грудь.

– Тебе придется научиться доверять мне… – сказал Ролло, присаживаясь рядом.

Зеленовласка неохотно кивнула. Да, пожалуй, Ролло прав. Он не давал ей поводов опасаться его. Дело в другом – она испугалась себя, а точнее, своей реакции на его близость. Ее рукам хотелось быть на его плечах. Его запах волновал. Она так и хотела прижаться щекой к его спине, а лучше – грудью.

Она боялась, что стоит ей оказаться к Ролло слишком близко – и он почувствует жар, охвативший все ее тело. И ей было стыдно за эти чувства перед Дани, перед собой, перед всеми. Потому что… так нельзя. Но разве ее мама не смогла жить дальше, храня воспоминания об отце? Смогла же встречаться с другими? Любила ли их? Жалко, что она так и не успела спросить маму об этом.

– Так что, сирена, пойдешь со мной? – вывел ее из задумчивости голос Ролло.

– Но…

– Да брось. Моя младшая сестра всегда говорила, что ее не интересуют мои книги, однако я каждый день ловил ее в моей комнате. Это у вас, девушек, мания какая-то. Говорить «нет», но подразумевать «да». Последний раз спрашиваю, больше к этой теме не вернусь.

И Зеленовласка согласилась.

Сердце было готово выскочить из груди от близости Ролло и от страха перед неизвестностью.

Она забралась капитану на спину, как он говорил, и мужчина пошел в море.

– Запомни, что бы ни случилось – разжимать руки нельзя! Отплывать от меня нельзя. Даже если к нам полезет Дикий дух.

– А он может? – испугалась девушка, вспоминая встречи с утопленниками.

Ролло задумался, продолжая пробираться сквозь волны – вода уже доходила ему до груди. Конечно, может, но зачем лишний раз пугать? Сколько еще девушка будет сидеть на корабле? А когда снимется проклятье, ей придется сойти на землю, где обитают чудовища пострашнее духов, да и неожиданностей больше.

– Нет!

Сидя на мужчине, сирена прекрасно видела кончики его ушей, ставшие при лунном свете не красными, а розовыми.

– Готова? – спросил Ролло. И не дождавшись ответа сирены, сказал: – Делай вдох…

И опустился под воду.

Они погрузились в темную прохладную глубину, рассеченную лунными лучами.

Он почувствовал, как в его кожу на плечах впились коготки, а тело девушки напряглось.

«Открой глаза», – раздался голос Ролло в голове.

«Легко сказать, легко сделать, как у тебя все легко! – рассердилась девушка. – Сколько мы будем под водой? А что, если воздух…»

«Доверься мне, сирена!»

Доверься! Зеленовласка сделала над собой усилие и открыла глаза, которые совершенно не щипало от соленой воды. А следом за этим пришло осознание – она дышит. Дышит под водой! Легко, как на поверхности.

«Это магия?» – подумала она.

«Это особенность шелки, – сказал Ролло. – Сюрприз, Зеленовласка! Главное, руки не разжимай!»

«Почему ты мне сразу не сказал? И не предупредил про мысленное общение?»

«Хотел удивить»

Сирена усмехнулась. Романтик нашелся!

Но возмущение быстро растворилось в окружавшей их воде, когда девушка увидела вращение тысячи пузырьков, огромное расплывающееся пятно ночного светила, блики, игравшие наверху, и белесые полосы лучей, пересекавших черноту.

А вот под ногами не было ничего, кроме пугающей чернильной бездны.

«Что если там пропасть? – думала Зеленовласка. – Что если там монстр, который, почувствовав добычу, выбирается из своего укрытия?»

И девушка прижалась к Ролло. Он сказал не отпускать его? Да и не хотелось…

Ролло почувствовал, как к спине прижалась девичья грудь, очень осязаемая в воде, несмотря на одежду, как напряглись обвивавшие его ноги сирены. Ролло осторожно, чтобы не разомкнулись объятия, повернулся к девушке.

Облако волос цвета морской волны колыхалось и тянулось туда, где плясал рой пузырьков. Платье развевалось, оголяя тело. Ролло видел в вырезе маленькую аккуратную грудь, заострившуюся от холода. Широко распахнутые глаза с восхищением рассматривали окружавший их мир.

Сирена сама не знала, что в ней вызывает больше эмоций: ночное море или то, что происходило с ней и Ролло в ночном море.

«Это просто…» – И Ролло, и сирена хотели подумать про влечение, но вспомнили, что их мысли связаны. Портить мгновение не хотелось обоим.

Было слишком красиво, слишком хорошо, слишком притягательно.

Ее руки на его шее.

Его ладони на ее бедрах.

Белые и бирюзовые пряди волос развевались над их головами и переплетались.

Луч лунного света упал на них, озаряя лица. Во взгляде сирены читалось любопытство, во взгляде Ролло – ожидание.

«Можно?» – спросил капитан и, не дожидаясь ответа, потянулся к губам девушки.

И тут появились они… Точно звезды упали с небес. Маленькие, юркие, они резвились, сновали между ног мужчины, норовили забраться под платье, под рубашку, запутаться в волосах, видимо, принимая их за водоросли.

Стайка ярких золотистых шариков, появившихся из ниоткуда, то замирала совсем рядом, то бросалась врассыпную, то вновь возвращалась к непрошеным гостям.

«Рыба Кай», – мысленно шепнул Ролло, наклоняясь к ямочке между ключицами.

Девушка не знала, что ее поразило больше – создание, наполненное магией, или прикосновение, наполненное жаром. Со стороны могло показаться, что она внимательно следит за рыбками, но на самом деле сирена с хорошо скрываемым любопытством отмечала реакцию своего тела на поцелуй капитана.

Ролло заметил и мурашки, пробежавшие по коже сирены, и ее желание прижаться к нему сильнее, но сколько он ни пытался проникнуть в ее мысли – ничего, кроме рыбы Кай, в них не обнаружил…

…Ее чешуя была прозрачной как стекло, сквозь которое виднелся плавательный пузырь, наполненный золотистой волшебной пылью. Именно она и придавала мерцание, превращая Кай в морского светлячка.

Легенда гласила, что когда-то в районе маяка жила ведьма. У нее не было детей, которым она могла передать свою магию. Стать духом Покровителем для других и наделить их своей силой и умением она не захотела. Умирая, ведьма отдала свою магию морю. Сила превратилась в золотую пыльцу. Ее поедали рыбы, проживавшие в рифах вокруг маяка – так зародилась рыба Кай.

Все внутри ликовало от радости и восторга при появлении волшебных созданий, будто девушка была не под водой, а поднялась к звездному небу. Ролло наконец-то увидел беззаботную искреннюю улыбку, лучащиеся счастьем глаза, а не нахмуренный, затравленный взгляд жертвы. Сирена наблюдала за «танцем» морских светлячков, которые то сбивались в стаю, то рассыпались в пространстве над головой, напоминая созвездия.

Сирена потянулась к рыбе, и сама не заметила, как разомкнула руки. Грудь мгновенно сдавило. Вода проникла в нос, рот, грозя заполнить легкие. Пузырьки воздуха устремились к лунным лучам, и девушка попыталась последовать за ними. Она испуганно задергала руками и ногами.

Ролло почувствовал, как по спине пробежал холодок морского течения. Он немедленно схватил ладонь девушки и прижал к себе, но вода успела проникнуть внутрь Зеленовласки. Она уже не могла просто откашляться. Последнее, что капитан уловил из мыслей сирены – отголоски ужасной портовой песни: «Прощай, красавица моя…»

Он стремительно поплыл наверх, придерживая присмиревшую Зеленовласку с широко открытыми глазами, но совершенно безжизненным лицом.

Впервые Ролло казалось, что он плавает слишком медленно, словно он земное животное, а не шелки из древнего рода морских оборотней. Голова девушки откинулась назад. Лицо застилали волосы.

«Потерпи, потерпи. Чуть-чуть! Сирена! Твои предки ведь тоже из моря, ты не можешь так просто захлебнуться!»

Но руки девушки, как и волосы, безвольно колыхались в воде.

Он выпрыгнул наверх и что было сил поплыл к берегу. Зеленовласка так и норовила выскользнуть из его рук и вернуться в черную бездну.

Вот и маяк. Ролло положил бездыханную девушку на гальку.

– Ну же? – пробормотал он. Но сирена не приходила в себя. – Да ладно. – Пробормотал Ролло, привыкший к тому, что все дети моря – даже полукровки – быстро восстанавливались, оказавшись на воздухе.

Капитан надавил на грудь, вдохнул в девушку воздух, похлопал по щекам, вновь надавил на грудь.

– Нет, нет, – растерянно бормотал Ролло, не веривший в происходящее. – Так не бывает. Нельзя просто взять и захлебнуться. Нельзя просто наблюдать за рыбой, а в следующий миг… – Он выдохнул воздух в рот девушки и надавил на грудь. – Сирена, ты была в воде несколько мгновений!

Всего несколько жалких мгновений, за которые нельзя захлебнуться… детям моря. А вот людям… Ролло вновь надавил на грудь.

Ресницы девушки дернулись, а затем она закашляла. И у Ролло точно груз упал с плеч. Он рассмеялся. Капитан повернул голову сирены на бок, так как у утопленницы не было сил даже на простое движение.

– Уф-ф-ф, ну, Зеленовласка! Я же просил… черт, я испугался, – пробормотал мужчина, помогая ей сесть.

– Испугался, что я умру, и ты не получишь слезы? – проговорила девушка, наклоняя голову к коленям.

Ролло подскочил. Он чувствовал себя так, будто неожиданно получил удар хлыстом. Девушка подняла взгляд и увидела его лицо, перекошенное злостью.

– Дура безмозглая! – рявкнул Ролло и пошел к лодке. – Быстро забирайся!

Но, обернувшись, он увидел, что обессиленная девушка с трудом держалась на ногах. Она стояла, пошатываясь, и навряд ли могла сделать хотя бы один шаг.

Зеленовласка почувствовала себя виноватой – перед Ролло за то, что нагрубила, перед Дани за то, что так и не смогла уйти к нему. А ведь она столько раз хотела это сделать.

Ролло вернулся, грубо взял ее на руки и отнес в лодку. На мгновение ей показалось, что он бросит ее как мешок, но нет – посадил. Почти аккуратно.

Весь путь до корабля они молчали. Ролло греб так, словно за ними гнались морские черти. Зеленовласка сидела, согнувшись, словно луна и впрямь опустилась ей на плечи.

А оказавшись на «Свободе» капитан поставил ее на палубу и ушел в каюту.

Сирена еще немного посидела, собираясь с силами, и пошла на камбуз. Грудь и горло болели. По коже бегали мурашки – не от холода, а от ужаса, который не желал отпускать. Ей хотелось как можно скорее заварить чего-нибудь горячего и успокаивающего. Не только для себя… ведь Ролло придет, не сейчас, и даже не через горку в песочных часах, но придет. Он не может долго обижаться.

Зеленовласка добрела до темного помещения. Зажгла пару магических светильников и поставила на печь котелок с водой. А затем подошла к коробке с персиковым хомячком. Ей хотелось прикоснуться к теплой шелковистой шерстке, погладить розовые ушки, но коробка с Анабель оказалась пустой.

Девушка осмотрела всю кухню, заглянула под столы, открыла все шкафчики, но крошки нигде не было. Она звала Анабель, приманивала ее зернышками, яблоком, корочкой, но хомячок так и не вернулся.

Глава 8. Праздник красной луны

Ролло ненавидел себя за то, что не мог обижаться слишком долго. И в то мгновение, когда сирена протянула ему кружку с горячим травяным настоем, тарелку с блинами и чуть слышно прошептала: «Прости, пожалуйста», капитан был практически спокоен.

– И ты меня прости, – ответил он, нарушая затянувшуюся паузу после слов Зеленовласки.

Девушка кивнула и поспешила отвернуться, чтобы Ролло не увидел скатившуюся по щеке слезу. Но капитан успел заметить мокрые глаза сирены, и не оценил попытку закрыться от него.

– Сирена, что случилось?

Зеленовласка всхлипнула и помотала головой. Ролло сжал указательными пальцами виски. Бесит! Как же бесит эта ее манера держать все в себе, молча «забиваться в норку» и страдать!

– Что случилось? – повторил он вопрос, поднимая взгляд к потолку. Вновь ссориться ему не хотелось, а потому…

«Морской бог, Древо, кто там еще? Дайте мне сил и терпения!»

– Анабель пропала, – прошептала девушка.

Ну хоть одна хорошая новость за чертов день! Морской бог, видать, решил его побаловать приятным событием. Так тебе и надо, наглый крыс! Или крыса, или хомяк? Какая разница? Грызуны – они и в море грызуны-вредители. Ролло чуть не хлопнул в ладоши от радости, но вовремя спохватился.

– Она обязательно вернется, – сказал он, а про себя подумал: «Жрать захочет – прибежит. Главное, чтобы она не начала есть наши запасы!»

Девушка кивнула. Еще одна слеза пробежала до подбородка и капнула ей на грудь. Ролло невольно проследил за скольжением водяной жемчужины по белой коже.

«Очень красиво», – подумал он, непроизвольно сглатывая ком, образовавшийся в горле.

А еще сирена выглядела такой расстроенной, огорченной, что Ролло, цокнув языком, не выдержал и обнял ее. И как бы его не радовала возможность избавиться от грызуна, мужчина решил проверить все охранки и, может, чуть-чуть подкорректировать магию, чтобы с чертовой крысой ничего не случилось.

«Чтобы они не уничтожали, а запирали», – с досадой подумал капитан. Интуиция подсказывала Ролло, что если пресловутая Анабель пострадает от одной из ловушек – сирена его не простит, даже если он вдруг принесет ей упавшую звезду. Ролло отмахнулся от неожиданно пробудившихся воспоминаний.

Он настоял на том, чтобы девушка отдохнула в каюте и устроилась не на тахте, а на кровати. На недоуменный взгляд Зеленовласки Ролло просто махнул рукой, проводил ее в комнату, и, дождавшись, когда она ляжет, укрыл сирену одеялами, а сам устроился рядом и читал до полудня, пока окончательно не убедился, что девушка спит.

К закату он перепроверил все охранки и обыскал все помещения, надеясь найти крошечного хомячка, но Анабель словно в море сгинула. А может, так и было. И Ролло этот вариант почему-то не понравился.

С наступлением темноты «Свобода» подошла к прибрежному городку, что располагался в маленькой бухточке у подножия двух одинаковых скал, напоминавших клыки гигантского земляного змея, распахнувшего свою пасть. Складывалось ощущение, что чудовище смогло протиснуть на поверхность только зубы, а все его тело по-прежнему оставалось под землей. Местные говорили, что монстр ворочается, пытается вырваться наружу, оттого и побережье временами трясет.

Когда корабль зашел в бухту, огромный полумесяц завис между каменными «клыками». Багровый свет мерцал на гладкой слюдяной поверхности, так что Ролло показалось, будто скалы объяты пламенем или залиты кровью. Капитан невольно поежился, вспомнив фрагмент из дневника Рыжего Эрика, где по каменным пирамидам текли красные реки.

«Интересно, – подумал он, – сумел ли мальчишка добраться до других земель, если они, конечно, существуют?»

Ролло не любил этот городок, старался появляться здесь как можно реже, предпочитая ему поселок, расположенный южнее. Если бы капитану был нужен только лекарственный порошок для сирены, он, не задумываясь, отправился бы туда, где добропорядочные граждане продавали на берегу устриц и крабов, исправно платя за это налоги, но сегодня ему было необходимо прикупить нечто, что имелось только в Пасти Змея.

К тому моменту, как луна поднялась над скалистыми «клыками», все приличные люди – пожилой мэр, предпочитавший притворяться «слепым и глухим» по отношению к делам, творящимся в городке, замужние женщины и малолетние дети, – спали тревожным сном. Темные улицы же наполнили те, кто на самом деле управлял и побережьем, и морскими путями, расположенными в районе маяков.

Эти пути считались самыми прибыльными, поэтому за ними пристально следили – как официальные власти, так и охотники за наживой. Ведь именно по ним шли редчайшие товары из гильдии Сина: шелк высочайшего качества, чай, без которого не мыслился ни один светский ужин, и самое главное – редчайший дурман, благодаря которому можно было не только вылечить застарелую боль, но и создать заклинание забвения. Также его использовали для иллюзий высочайшего качества. Далеко не каждый королевский маг мог отличить реальность от искусной подделки. Такая магия была крайне полезна для боевых действий или грабежа.

Ролло шел по побережью, подсвеченному фонарями, которое оживало на его глазах. Из домов выходили мужчины. Они вытаскивали из трюмов кораблей ящики и уходили в темноту. Отовсюду слышались смех, брань и фразы на языке, известном лишь пиратам да морякам, путь которых проходил неподалеку от маяков.

Тем, кто решил связать свою жизнь с морскими перевозками и торговлей, приходилось изучать азы тайного языка контрабандистов, их жесты и условные знаки, чтобы в непредвиденной ситуации, к которой, например, относился шторм, не быть убитыми еще на входе в бухту, потому как среди моряков ходил слух, что пираты не трогают владеющих их языком.

Слухи распространяли сами пираты, чтобы устроить на судно своего «учителя», который по легенде «провел в плену так много времени, что успел всему обучиться». Бывший пленный быстро вливался в команду, становился «своим парнем» и передавал пиратам через кварцевый круг новости с корабля: сколько на борту находится человек, какой товар везут купцы, стоит ли тратить на него время и силы.

Если товар был ценным, пираты нападали на корабль. «Учитель» демонстрировал свое знание языка, пираты делали вид, что прониклись уважением и согласились отпустить всех в обмен на груз или судно. В большинстве случаев моряки предпочитали отдавать товар, а не жизнь.

Если же «учителя» на борту не имелось, пираты, чтобы позабавиться, устраивали для экипажа проверку на знания, которую за все время существования торговых путей с королевством Сина прошли лишь единицы.

Купцы, кто побогаче, и королевские корабли предпочитали услуги армии и магов. Но и это не всегда спасало: украденный у мелких торговцев дурман действовал безотказно. В то время как моряки, офицеры и маги сражались с миражами, их вырезали настоящие пираты.

Пиратов постоянно пытались поймать, устраивали облавы и рейды на побережье, но они очень умело маскировались под обычных моряков. И если в мирное время королевским властям удавалось откупаться от морских разбойников, то в условиях войны почти все договоренности потеряли смысл.

Ролло шел по берегу, стараясь казаться расслабленным, и не разглядывая занятых «честными» делами людей. Ведь «народная мудрость» гласила: если хочешь, чтобы в пристанище контрабандистов тебе не перерезали горло, а портовые девки давали – будь как все и не «выделывайся».

Первым делом Ролло прикупил дурман. Капитан не разделял восторга людей, вдыхавших эту дрянь ради удовольствия. Но вот магию иллюзий он уважал и считал жизненно необходимой. Одно дело – когда твоя команда бессмертные призраки, другое – обычные сирены, которые, как люди, испытывают боль и умирают от ран. Им тоже необходима защита.

Спрятав мешочек, Ролло выгреб все свои оставшиеся деньги и отправился в бордель, где в любое время суток кипела жизнь и обязательно имелся лекарь с необходимыми порошками и травами. Порошок обошелся в несколько серебряных монеток.

«За все хорошее надо платить», – грустно подумал Ролло, направляясь в питейное заведение.

В таверне он прикупил бутыль рома для себя и яблочной пастилы для сирены. Он бы с удовольствием порадовал ее какими-нибудь засахаренными орехами, но, к сожалению, выбор сладостей был невелик. Все-таки питейное заведение – это не кондитерская для барышень, да и ценник на бесполезные орехи оказался настолько высокий, что капитан невольно поморщился. А Ролло был сторонником того, чтобы в кармане оставались деньги на непредвиденные ситуации. Кто знает, как пошутит завтра Морской бог? Вдруг у Ролло не получится поймать рыбу Кай, и что тогда он будет делать?

Капитан вышел из заведения, когда путь ему преградил еле стоявший на ногах пират. Часть выгоревших волос мужчины была заплетена в косу, часть – висела сосульками. Под глазами незнакомца залегли темные круги. Однако обветренное лицо оказалось гладко выбрито, отчего на смуглой щеке виднелся белый кривой шрам. Рубашка, залитая ромом, расстегнулась, обнажая грудь, увешанную десятком амулетов.

– Между прочим, – проговорил мужик, заметив, как Ролло скривился при виде магической защиты, – я их из-за тебя купил. Ты мне должен…

Рука пирата дернулась, и часть выпивки выплеснулась из бутылки, попав на рубашку Ролло. Капитан выругался и сделал шаг назад, когда заметил, что оказался окружен. Вооруженные мужчины, нахмурившись, смотрели на него и не двигались. Ролло опустил одну руку на эфес, другой нащупал в кармане камень с взрывающимся заклинанием.

– Она идет за тобой, – пробормотал незнакомец, указывая бутылочным горлышком на капитана.

– Кто? – скривился Ролло, напряженно вглядываясь в лица бандитов.

– Смерть, капитан. За тобой идет смерть. Ты в последнее время хреново исполняешь свои обязанности по упокоению Духов. Тебя бы стоило прирезать за то, что много наших утащило на дно…

Ролло непроизвольно кивнул. Из-за того, что он оказался пленником тумана, он действительно не мог справиться со всеми утопленниками.

– И ты собираешься наказать меня? – спросил он, прикидывая, кто нападет на него первым.

– Смеешься? – прорычал пират. – Если отобрать у смерти добычу, она начинает мстить.

Ролло забыл про эту бредовую пиратскую примету: нельзя добивать выжившего на виселице, нельзя избавлять от мучений раненого, которому невозможно помочь, нельзя даже угрожать тому, кого считают избранным… Жестоко, но морские разбойники считали таких людей «добычей смерти» и приговаривали: «Выживет – герой, нет – госпожа сама заберет того, с кем захотела встретиться и поговорить». А лишить ее «избранника» – означало самому занять его место.

– Тебя никто не тронет в этом городке, но и видеть тебя здесь никто не желает! – продолжал пират. – Уходи, Ролло, и уводи ее за собой!

– Кого?

– Девчонка с красной кожей и черными волосами приходила сюда… м-м-м… не помню – когда. Но приходила! – Пират сделал глоток из бутылки. – Искала некоего человека по имени Ролло. Хорошенькая! – Незнакомец подмигнул. – Но когда я стянул с нее перчатки – вся кожа на ее руках оказалась покрыта струпьями! И ей нужен был ты…

– И где же она? – спросил Ролло, поймав себя на мысли, что слова пирата его заинтриговали.

Но пират икнул, покачнулся и упал поперек дороги. В этот же миг остальные разбойники исчезли.

– Ты живой? – спросил Ролло, удивленно оглядываясь по сторонам.

Ответом ему был храп мертвецки пьяного мужика. Капитан перешагнул через перекаченное ромом тело и поспешил вернуться на корабль.

Ролло никогда не причислял себя к суеверным, но в тот миг он был вынужден признаться самому себе, что даже его пробрало от страха.

Он не верил в то, что за ним идет смерть. Нет, смерть никого не ищет. Она знает, где ее добыча, просто приходит в урочное время и забирает то, что ей принадлежит. И от нее не спрятаться, не сбежать. Но тогда возникал другой вопрос: КТО эта девушка, которая искала его? И зачем? Людей с кожей красного цвета на материке нет. Ни у одного народа даже в легендах ничего подобного не упоминается, даже у тех, которые живут в пустыне. И почему у нее струпья на руках?

С этими мыслями он добрался до корабля.

Когда Зеленовласка проснулась, Ролло сидел за столом и читал. Белую рубашку он сменил на серую с черной вышивкой на манжетах, которую доставал только тогда, когда у него было особенно скверное настроение.

– Ролло? – спросила удивленная девушка. – Что случилось?

Капитан проследил за ее взглядом и, поняв, что она спрашивает о рубашке, ответил:

– Ничего! Один идиот облил меня ромом.

– Ты ходил в поселок? Без меня?

– Поверь, сирена, в этом поселке тебе делать нечего! Иди ко мне.

И капитан поманил девушку к себе. Зеленовласка встала и подошла к столу, а Ролло уже достал из шкатулки медальон.

– Это мой, – сказал мужчина. – Бабушка сделала такие мне, маме и сестре. Но мне не пригодился. Я могу находиться под водой как шелки, а вся эта магия… терпеть не могу! С его помощью ты сможешь ходить по воде и обращаться в маленький вихрь, просто пожелав этого. Только не увлекайся. У него есть срок годности.

Ролло надел на шею сирены амулет, когда заметил кожаную нить, на которой висело серебряное кольцо с жемчужиной. Капитану показалось, будто простое украшение обожгло пальцы. Значит, доктор успел сделать предложение. А сирена его приняла.

Пальцы задержались на украшении, пока неприятные воспоминания о Лорелейн проносились в голове, а затем сирена вернула его в реальность, выдернув колечко из руки.

– Спасибо, – сказала девушка, улыбнувшись. – Я на кухню.

– Камбуз! – поправил Ролло, стараясь, чтобы голос звучал как можно спокойнее и ровнее. – Кухня на корабле называется «камбуз».

«Ну, вот, – грустно подумала сирена. – Опять едва не поссорились. Ну почему с Ролло так сложно? – недоумевала она. – С Дани все было гораздо понятнее и проще. Он никогда не обижался, не срывался, не смотрел на меня волком. А Ролло – это Ролло, и настроение у него меняется, как погода в море».

Почему же ей так трудно к нему привыкнуть?

***

Ролло сидел, скрестив на груди руки, и рассматривал мешочек с порошком, который лежал на столе. Капитан размышлял, что же с ним делать.

Пальцы до сих пор горели от прикосновения к кольцу, а вот пыл капитана охладел. Идея просто спать с девушкой теперь не казалась ему замечательной.

Насколько сильно она любила своего «доктора»? Пожалуй, очень, раз приняла его предложение и по прошествии невероятного количества времени продолжала хранить кольцо. А судя по крикам во сне, воспоминания тоже ее не отпускали.

Имел ли Ролло право вторгаться в ее жизнь? Ведь он не любил ее.

Как бы ему ни было противно, но он до сих пор вспоминал Лорелейн. Образы шелковистых волос сирин, мягкого оперения птицы преследовали его днем и ночью. А временами во снах он слышал тихий воркующий голос, шептавший его имя. И тогда мужчине казалось, что он чувствует прикосновения нежных губ птицы к своим. Ощущает ее пальцы на своем теле. И где-то на грани сознания он понимал, что надо оттолкнуть мерещившуюся ему предательницу, но капитан не хотел ее прогонять.

Печально, но Ролло отдал бы душу Морскому богу за то, чтобы открыть глаза и увидеть Рейни на его кровати.

Он старался вымотать себя до предела, чтобы днем уснуть без сновидений. Но стоило хоть на мгновение отвлечься и потерять контроль над мыслями, как сразу возникали вопросы: как она, с кем?

Морской бог, черт или Древо… к кому обращаются по этим вопросам?! Он бы хотел получить от нее хоть какую-нибудь весточку. Даже по вопросам маяков с ним теперь связывались другие сирин или их приближенные.

Ролло сделал глоток из бутылки. Ром обжег внутренности, но не смог согреть душу. Вот и раскрасил серые будни. Вот и «прогнал наваждение» с помощью другой женщины. Это слишком жестоко – разбивать сердце сирены, используя ее как лекарство от бывшей любовницы.

Однажды дядя сказал ему, что женщина быстро привязывается к мужчине, с которым переспала хотя бы один раз. И если это правда, то привяжется сирена к нему, и что? Что ему делать, когда проклятие спадет: прогонять побитую жизнью девушку с корабля, пожелав «счастья»? Зеленовласка этого не заслужила.

«Если проклятие спадет…» – вкрадчиво сказал внутренний голос.

Еще один глоток.

Лорелейн… Гадина… Красивая любимая гадина, которая прокляла его и лишила всего. Гадина, которая вынуждала его сломаться, наплевать на гордость, «упасть» в собственных глазах и спуститься в трюм.

А может, к морскому черту всю эту гордость? Ролло посмотрел в окно, за которым виднелась огромная луна. Может быть, ему стоит прямо сейчас пойти к призракам и попросить о помощи, после чего принести присягу отцу? И тогда часть проблем решится – его проклятие спадет, туманы останутся в прошлом, у капитана будут верные друзья-помощники и днем, и ночью. И, возможно, он сможет найти способ снять проклятие девчонки. Всего-то и надо, что принести присягу.

Капитан скривился.

Отец. Может ли он служить человеку, укравшему земную женщину из ее родного дома, чтобы поселить в надводной башне дворца шелки? Может ли он принести присягу человеку, который так и не женился на своей «любимой» женщине, подарившей ему двоих детей, зато сделал королевой малознакомую аристократку просто потому, что так «велит закон»?

Ролло до сих пор помнил тихие слезы матери накануне торжества. И даже после свадьбы король не дал ей права жить своей жизнью. Хотя Ролло знал, что мама давно мечтала навестить родные берега. Она так и осталась любовницей без права покидать земли шелки даже для того, чтобы побывать на могилах родителей. Его величество просто боялся, что «любимая» не захочет вернуться.

Глоток.

«И почему ром так быстро заканчивается?»

Ролло не хотелось быть похожим на своего отца. Ему не хотелось лишать сирену права выбора.

Решено. Он отдаст порошок Зеленовласке, и пусть она делает с ним что хочет, на свое усмотрение. Хоть выбрасывает, хоть идет к Морскому богу. Должна же она когда-нибудь вернуться к жизни, отпустив «доктора» или кем он там был?

Нет, конечно, если девушка сама придет и сама попросит…

Ролло сделал еще один глоток.

Но он ее в постель не потащит.

Более того – мысль, что сирена будет спать с ним только из-за отсутствия выбора, показалась отвратительной.

Где же ее брат? Живой ли? С последнего вопроса мысли капитана перескочили на воспоминания о встрече в Пасти Змея. Что там говорил пират? Его искала девушка с красной кожей и руками, покрытыми струпьями.

Ролло выпил последний глоток рома из последней бутыли, которая осталась у него на судне, и откинулся на спинку кресла.

«Морской бог вас всех раздери!» – подумал Ролло.

Только вот интуиция зловеще нашептывала, что Морской бог и даже дьявол здесь не причем. И скорее неведанное раздерет его, нежели Лорелейн или Антония, или отца, или пиратов, или таинственную девушку с красной кожей и со струпьями на руках.

***

Голос моря с каждым днем звучал громче, и она уже понимала его так же хорошо, как речь людей. Он звал ее, манил, обещал рассказать красивые истории, спеть песни, подслушанные у моряков и у женщин, ожидавших корабли на берегу. И Зеленовласка торопилась поскорее расправиться с делами, чтобы узнать новое.

Закончив дела на кухне, сирена вышла на палубу и села на планшир, свесив ноги за борт. Корабль качало, поэтому руками она вцепилась в деревянный поручень – у нее не было ни малейшего желания оказаться в темной воде, тем более сейчас, когда Ролло был в каюте.

Ударившаяся о фрегат волна нашептала о стае голубых дельфинов, уходивших из вод маяков в океан. Среди них был малыш, не так давно появившейся на свет, он боялся покидать родные места. Мама-дельфин терпеливо уговаривала его, объясняя, что не стоит прятаться от мира.

Вторая волна набежала вместе с обрывком песни, которую тянула у скалистых берегов одинокая рыбачка:

В дали голубой

Над пеной морской

Плывут облака

К земле родной…

Третья волна утверждала, что погода предстоящим днем будет прекрасной: теплой, солнечной, безветренной. Вот только сирена уже забыла, что значит находиться на солнце.

Пелена туманов сменялась покровом ночи. Девушка уже привыкла, что ее мир преимущественно серо-черный. Правда, в последние месяцы огромная луна добавила новые краски в их привычную жизнь. С каждым днем ночное светило становилось круглее, и чем дальше, тем больше напоминало яблоко, наливавшееся винным цветом.

Сирена достала подаренный амулет – створка гребешка, внутренняя сторона которой была покрыта вязью заклинания, приятно грела руку. Буквы и геометрические знаки образовывали круг со спиралью внутри, являвшейся символом ветра.

Что говорил Ролло: не увлекаться, потому что магия вещицы конечна? Но должна же она ее опробовать и понять.

«И как же он работает?» – подумала девушка. Она постаралась припомнить слова капитана. Кажется, ей стоило просто захотеть.

Сирена сжала в руке ракушку и пожелала стать смерчем. Воздух вокруг закрутился, и вот она уже повисла над водой рядом с кораблем. Стены смерча были прозрачными, и она могла разглядеть окружавший ее мир – немного расплывавшийся из-за движения воздуха.

Под ней плескалась вода, до которой не дотягивался кончик вихря. Над головой мерцало розоватым светом крыло туманности. Это было сказочное ощущение, словно она обрела крылья.

Иногда, пытаясь уснуть холодными серыми днями, девушка размышляла о своей судьбе. О том, кто она: человек или призрак? Что ее ждет? Где ее место: на небе или под водой? И теперь страх отступил. Ее больше не пугало промежуточное состояние.

Вот оно.

Она висела между небом и водой – и это было прекрасно. У нее появилась частичка свободы и пусть ограниченная, но способность летать.

Зеленовласка попробовала подняться выше и оказалась на уровне грот-реи. Здесь было холоднее, чем на борту, и сильнее ощущался ветер, а потому девушка поспешила спуститься. Затем она попробовала «пройтись» по воде, подражая сиренам.

Девушка видела это лишь единожды: в ту ночь «Свобода» повстречалась с маленьким купеческим судном, сбившимся с пути. Моряки, используя мерцающий свет фонаря, попросили о помощи. И капитан отправил одного из сиренов разузнать, что случилось. Обратно мужчина возвращался пешком, неся с собой бумажный кулек, полный засушенных бутонов жасмина и бутыль рома – «для здоровья капитана голландца», так было написано в записке.

На вопрос Зеленовласки: «Как у сирена получилось идти по воде?», Ролло лишь пожал плечами и сказал, что Младшие дети моря предпочитают плавать и нырять, но в случаях крайней необходимости могут провернуть такой фокус. А как? Наверное, так же как птицы летают.

«А ты умеешь ходить по воде?» – поинтересовалась девушка.

Но Ролло лишь скривился и ничего не ответил.

Натренировавшись держать равновесие, она вернулась на палубу и позволила себе рассмеяться.

«Спасибо, Ролло, спасибо!» – билось у нее в голове. Надо обязательно поблагодарить капитана. Это невероятный чудесный подарок!

Зеленовласка вздрогнула, уловив слева движение. Она повернула голову и обнаружила, что рядом с ней стоит мужчина-сирен с черными, редкого оттенка бурых водорослей, волосами. Он внимательно рассматривал девушку, так что Зеленовласка смутилась и наклонила голову, не желая встречаться со взглядом помощника капитана.

Шин, кажется, так его звали.

Она с трудом запоминала имена детей моря, звучавшие для ее уха одинаково: Шиса, Сауса, Захаса, Шеу. Попробуй, разберись?

А с того момента, как Зеленовласка поселилась в каюте Ролло, сирены стали держать с ней дистанцию, общаясь только в случаях крайней необходимости: «Уйди с палубы. Ветер крепчает – волны могут смыть».

Зеленовласка не знала причин этих перемен. Возможно, они стали воспринимать ее как женщину капитана. Как бы то ни было, она не выступала против дистанции. Ей совсем не хотелось становиться объектом ухаживаний, ведь нравы Младших детей моря были гораздо свободнее, чем у людей. Поэтому непривычное внимание со стороны помощника капитана ее смутило.

– С каждым месяцем ты становишься красивее, – прошелестел тихий голос.

Не успела Зеленовласка ответить «Спасибо», как Шин уже развернулся и ушел.

– И как это понимать? – спросила она море.

«Перерождение», – шепнули ей в ответ волны и запели песни.

Сирене это слово ни о чем не сказало. Но она подумала, что не стоит в одиночестве оставаться на палубе. Лучше выходить сюда вместе с Ролло. В его присутствии сирены менялись до неузнаваемости, превращаясь из жизнерадостных созданий в безвольные статуи. Она спрашивала у капитана, почему так происходит? Ролло же рассказал ей предание о Старшей и Младшей крови.

В легенде говорилось, что появившиеся в Мире еще до рождения Древа – оборотни, в том числе шелки, старшие эльфы Холмов, гномы, – считались носителями Старшей крови.

Вместе с Древом появились люди, в том числе и наделенные магией. Среди них выделились те, кто охраняли Древо. Это были созданные им полудевы-полуптицы сирин, ведьмы без духов-покровителей. Каждая сирин рождалась с новыми способностями, которых раньше не было. Первая сирин и наделила силой носителей Старшей крови.

Вместе с сирин магию Древа воспринимали и распределяли ведьмы. Когда ведьма умирала, ее сила никуда не девалась. Становясь духом, она выбирала себе ученицу, которую обучала всему, что узнала за свою жизнь. У одной ведьмы могло быть неограниченное количество покровителей.

Мужчина тоже мог родиться магом, но при условии, что его мать – ведьма. И если он хотел, чтобы его дети получили силу – он должен был жениться хоть на самой слабой, но ведьме.

Те же, кто появился после рождения Древа, являлись носителями Младшей крови – сирены, нимфы, наяды, феи и младшие эльфы Холмов. Магия заставляла их безоговорочно подчиняться носителям Старшей крови, которые, как правило, были выходцами из королевских родов. Кроме того, носители Младшей крови на солнце превращались в лед. Почему? Легенд на сей счет не сохранилось.

Были и те, кто имел независимую от Древа магию – драконы, пришедшие в Мир, когда произошел разрыв в грани между мирами. Чужаки попросили пристанища, взамен поклявшись защищать людей от чудовищ, прорывавшихся из мира крылатых. Почему они ушли из родных чертогов – никто не знал. И уже никогда не узнает, ведь последний дракон был относительно недавно убит во время войны между Берендеем и Долиной Голубых гор.

Ролло рассказывал, что драконам не понравилось, что Берендей ради победы открыл грань и призвал чудовищ, желая натравить их на Долину. Драконы перешли на сторону короля Долины – Франциска. И Берендей, одному Древу известно, каким чудом, истребил своих новых врагов. Однако последнего крылатого убил сам Франциск, после чего повелитель павшего королевства бесследно пропал.

За этими мыслями девушка добралась до каюты капитана.

***

Огненный мир приближался. Ролло подумал, что стоит отдать распоряжения насчет праздника. Капитан не собирался принимать в нем участие. Он решил назначить своего помощника главным, а сам… Ролло посмотрел на последний камень, способный открыть портал в любую точку Мира. Может, стоило им воспользоваться?

В этот момент в каюту вошла счастливая Зеленовласка.

– Я хотела поблагодарить тебя, – начала девушка, подходя к нему. – Ролло, твой подарок – он невероятный! Я попробовала использовать его магию. И представляешь, я летала! Я летала над водой! – Она говорила, размахивая руками. Ее глаза задорно блестели. – Представляешь, вода была подо мной, а вокруг – прозрачные стены. Это было так волшебно, так прекрасно… Ролло, спасибо!

И Ролло было приятно ее слушать.

– Ты сам пробовал летать? В смысле, не на «голландце»?

– Нет, сирена, – поморщился капитан.

– Серьезно?! Ты обязан попробовать. Пойдем!

Ролло хотел было возразить, сказать, что он ненавидит все эти магические штучки, но глядя на ее улыбку, пересилил себя, зажмурился и нехотя кивнул. И девушка схватила его за руку и потащила на палубу.

Легкий ветерок дотронулся до ее кожи, словно просил вернуться в его объятия. И ей не хотелось ему отказывать. Сирене было сказочно хорошо, будто проклятие исчезло. Она забралась на перила и протянула Ролло руку.

– Сирена, – сказал мужчина, озираясь по сторонам. – Понимаешь, я не люблю подобное передвижение.

Она присел на корточки. Их лица оказались на одном уровне.

– Ролло, ты боишься высоты?

Мужчина закатил глаза. Он не мог бояться высоты, потому что был капитаном летучего голландца. Он просто не любил то, чего не мог контролировать.

– Тебе придется научиться доверять мне, – шепнула девушка, еле сдерживая улыбку.

– Древо! – сказал Ролло и поднялся к Зеленовласке.

– Держи меня за руку. Когда я скажу – прыгай. Давай!

Ролло замешкался лишь на миг. Смерч оказался чуть левее. И вместо того, чтобы парить в воздухе – мужчина упал в прохладную соленую воду.

Но уже в следующее мгновение вихрь подхватил его и поднял на уровень палубы корабля. Сирена, находясь в прозрачном коконе смерча, хохотала, видя как большой, сильный, всегда уверенный в себе Ролло вращается в воздухе и не знает, как остановить движение. Наконец, ему удалось справиться с потоками.

– Не смешно, – сказал мужчина, убирая с лица мокрые волосы. – Я рожден плавать, а не летать. А если и летать, то стоя на палубе.

Сирена продолжала смеяться. А Ролло поймал себя на том, что ему совсем не стыдно за позорное падение.

Когда Зеленовласка и капитан уходили с палубы, светило над морем почти обрело форму эллипса багрового цвета.

Время Красной луны неумолимо приближалось.

***

Сирена вскочила в кровати, прижимая руку к груди. Рассеянный взгляд скользил по каюте, пытаясь сфокусироваться на каком-нибудь предмете. Сердце стучало так, что она не на шутку испугалась, что Ролло, лежавший на тахте, услышит и проснется, но капитан даже не пошевелился. Зеленовласка с трудом перевела сбившееся дыхание.

«Я справлюсь, – подбадривала она себя, пытаясь успокоиться. – Это был сон. Просто сон, от которого я отвыкла».

Удивительно, но пока Ролло спал рядом, кошмары ее не мучили, но стоило ему уйти, и прошлое неминуемо напомнило о себе.

Она вновь видела тяжелые зеленые волны, посреди которых болталась лодочка. Над головой клубились черные тучи, готовые в любой момент разродиться грозой. И даже гром прогремел, или это был выстрел из пушки?

Она прислушивалась к далекому звуку, когда почувствовала, что до ног дотронулась вода. Водянистые ленты опутывали лодку, тянулись к девушке, пытались обвить щиколотки. Сирена ударяла по ним руками, почему-то покрытыми инеем, но «ленты» лишь схватили ее за запястья и потянули туда, где качались обломки кораблей, где на воде лежало белесое тело.

Дух улыбался. Он звал ее к себе, обещая спокойствие, обещая укачать, как ребенка, и подарить тепло. Он был уже совсем близко, когда призрачный полог спал, и девушка увидела клацающие гнилые зубы, которые вонзились в ее плоть. Кривые пальцы пробили грудь и сжали сердце…

В это мгновение Зеленовласка проснулась. Все ее тело сотрясала мелкая дрожь.

За окном стемнело. Она услышала, как на палубе грустно звякнула рында, которая благодаря простому заклинанию каждый день самостоятельно отсчитывала склянки. Один удар, два, восемь… Сирена посмотрела на песочные часы – все верно, приближался закат.

Пора подниматься.

Ролло пошевелился, разбуженный ударом корабельного колокола. Растрепанный, с перекошенным от недовольства из-за сна на тахте, лицом, капитан сел и потер шею.

– С добрым пробуждением, – сказала Зеленовласка, стараясь беззаботно улыбнуться.

– Отличная шутка, – пробормотал капитан, наклоняя голову в разные стороны.

– Почему ты не спишь на кровати? – спросила девушка.

– Поверь, сирена, в сложившейся ситуации так будет лучше. По крайней мере, пока.

Сирена пожала плечами. Ему виднее. Хотя ей было бы лучше, если бы Ролло находился поблизости – на расстоянии вытянутой руки. А вдруг Морской дух выберется из ее сна? Справится ли она с ним? Скорее всего, нет, а вот Ролло – определенно.

– Готова? – спросил Ролло, когда они покидали каюту.

– К чему?

– Сегодня полнолуние, Зеленовласка, – ответил капитан, потирая ладони. – Наступила ночь праздника.

«Свобода» покинула полосу туманов и оказалась в непривычном мире, окрашенном в красный цвет. Из-за горизонта уже выплыла полная багровая луна. Огромный диск, испещренный кратерами, напоминавшими пятна запекшейся крови, отражался в воде и щедро озарял все вокруг отраженным светом Огненного мира.

Этот свет менял привычное окружение до неузнаваемости. Белый камень скалистых берегов выглядел так, словно его залили вином. Вместо обыкновенных золотистых бликов на воде сверкала рубиновая россыпь. Белые звезды на фоне красного неба, по которому словно разлился огонь, напоминали искры от костра.

И мир затих, прижался, погружаясь в этот кровавый мрак. Магия луны давила, пробуждая желание приникнуть к твердой поверхности и покорно принять зловещие перемены.

Ни одного дуновения ветерка – паруса фрегата безжизненно повисли. Ни одной волны – лишь поблескивающая равнина на мили вокруг. Море превратилось в зеркальную гладь, на которой корабль стоял, не шелохнувшись. И в ней отражались луна и розово-сиреневая туманность с россыпью звезд.

На горизонте виднелись застывшие облака, издалека напоминавшие воздушные замки, в которых, если верить сказкам, проживали людоеды, поедавшие всех, кто находил волшебные бобы, выращивал их, а затем по могучим стеблям забирался на небо в поисках чудес и сокровищ.

И только на побережье временами вспыхивали огоньки костров, давая знаки, что жизнь не ушла, она продолжалась даже под лучами кровавой луны.

Как только «Свобода» вышла из тумана, сирены высыпали на палубу, принеся с собой флейты из больших закрученных раковин, трещотки из нанизанных на веревку гребешков и кастаньеты из мидий.

После ежедневной молитвы дети моря замерли в ожидании разрешения капитана. Ролло просто махнул рукой, мол, делайте, что хотите, только меня не втягивайте. Он заранее назначил своего помощника Шина главным на ночь праздника.

– Развлекайтесь! – пробормотал мужчина, устраиваясь на капитанском мостике.

И над морем пронеслось радостное улюлюканье.

Сирены, взяв музыкальные инструменты, заиграли веселую ритмичную музыку. Девушки, облаченные в полупрозрачные туники, прикрывавшие тела лишь до середины бедер, встали в круг и вначале синхронно кружились на месте, а затем каждая исполнила свой собственный танец.

Сирена наблюдала за плавными покачивающимися движениями рук, за телами, которые изгибались, как волны. Бедра и плечи девушек, отливавшие краснотой, рисовали восьмерки. Сирены то наклонялись, демонстрируя мужчинам красивые полные груди, то трясли ими. И в воздухе раздавались звуки ударявшихся друг о друга бус и браслетов, унизанных кораллами и ракушками.

Находясь на капитанском мостике, Зеленовласка следила за танцем сверху, и ей казалось, что сирены не просто двигаются, но чертят узоры, проводят обряд, творя собственную магию. Вот кончики пальцев всех девушек сошлись в центре круга. Вот руки «разлетелись», точно лопасти мельниц.

Три девушки закружились, то поднимая руки вверх, то разводя их в стороны. Две сирены прогнулись назад и начали трясти плечами. Еще две покачивались, переступая с одной ноги на другую, вращая кистями рук над головой.

Зеленовласка с опаской следила за происходящим, находясь рядом с Ролло, точнее, спрятавшись за его спиной. Ее тревожила эта ночь. Сирене мнилось, что Луна смотрит на нее впалыми глазами-кратерами, как у мертвеца из ее снов.

«Этого не может быть, – уговаривала себя девушка, стоя на палубе. – Там просто другой мир, со своей жизнью и богами».

Ей хотелось, чтобы эта ночь поскорее закончилась, и все вернулось в привычное русло: обычный туман, обычный серый день, обычное море. И пусть все серое, лишь бы не было этих скользящих по коже красных лучей. Лишь бы луна снова стала обычной.

Может, ей было так неуютно потому, что воздух потяжелел из-за количества магии, разлитой в нем? Сила трех миров перемешалась, как вино разных сортов в кубке. Она казалась сладкой, пьянящей, но тяжелой, как дурман. От нее болела и кружилась голова. Она лишала воли и уверенности.

Когда Ролло отошел от девушки, Саяна, сирена с волосами цвета кобальта, принесла ей такое же, как у других, платье. Зеленовласка хотела отказаться и пойти за капитаном, но ее окружили три девушки, а Саяна укоризненно покачала головой.

– Сегодня можно все, – сказала сирена, бесцеремонно стягивая с Зеленовласки привычное платье, подаренное женами Морсы, и облачая в новое. – Это наш дар в честь благословения. Тебе повезло – ты его получила!

– Что это значит, Саяна?

– Перерождение, – односложно ответила сирена и весело улыбнулась, а потом, не дожидаясь других вопросов, вытолкнула Зеленовласку в полупрозрачном платье к остальным.

«Опять это странное слово», – подумала сирена.

А музыка затихла. И вновь команда молча рассматривала ее, и вновь девушки поворачивали ее, как в тот день, когда сирена впервые оказалась на голландце.

Ролло стоял у руля и наблюдал за необычным явлением.

«Никаких городов там не видно, – подумал он. – Горы – да. Кратеры – да. Жизнь – нет».

Он не сразу заметил наступление тишины. Оторвав взгляд от завораживающей луны, Ролло обернулся. Увиденное заставило его пожалеть обо всех принятых ранее решениях, касавшихся сирены.

Зеленовласка стояла на палубе в центре круга, облаченная в полупрозрачное платье. Округлые формы тонкой фигуры подчеркивала мерцающая ткань, ничего не скрывавшая. Девушка была невероятно хороша и даже проклятие ее не портило. Совершенно не похожая на Лорелейн, но, Морской бог, такая же желанная, как и его бывшая любовница. И ему жутко не понравилось, что ее рассматривали другие.

А еще ему не понравилось, что в полупрозрачном платье и увешанная украшениями, она была похожа на настоящую сирену.

Дурное предчувствие царапнуло сердце Ролло острыми когтями, и отмахнуться от него не получилось.

Луна поднялась еще выше, замирая практически над голландцем. Гало вокруг нее пульсировало, уговаривая забыть о запретах и подчиниться природе. И сирены не противились зову. Дети моря, выбрав себе пару, прыгали за борт в черно-красные волны, откуда доносились смех, стоны, вздохи.

Зеленовласка осталась на палубе. Девушки пробовали утащить ее с собой, но сирена нашла в себе последние силы, чтобы отказать.

Ей было нехорошо. Палуба под ногами покачивалась, несмотря на полный штиль. Хотелось с головой забраться под одеяло и забыться сном.

– Сирена, – раздался голос за спиной.

Девушка вздрогнула, выдернутая из своего внутреннего мира, и посмотрела на Ролло широко распахнутыми глазами, в которых отражалась красная луна.

Из воды послышался стон. Девушка невольно повернула голову в сторону звука.

– Иди в каюту! – прошипел Ролло.

Зеленовласка послушно «поплыла» исполнять приказ капитана. Именно «поплыла», как двигались настоящие сирены.

«Не могла же ее кровь превратиться в морскую воду?» – подумал капитан, провожая подопечную взглядом. Перемены в Зеленовласке не нравились мужчине.

Этой ночью с ней что-то произошло, она была не похожа сама на себя. Капитан следил за удалявшейся девушкой. Он решил, что не успокоится, пока не увидит ее спящей в своей каюте. В конце концов, он обещал ее брату, что позаботится о ней, защитит от опасностей.

Он еще немного постоял, с подозрением разглядывая Красную луну, а затем последовал за девушкой.

***

Кровь стучала в висках. В глазах временами темнело. Сирена проходила через кают-кампанию, когда голова закружилась. Она облокотилась о стену, дожидаясь, когда недомогание отпустит.

– Почему у тебя волосы цвета морской волны? – раздался голос из черноты.

Глаза девушки различили силуэт мужчины.

– Моя прабабушка была сиреной, – ответила она, поднимая глаза к потолку, надеясь отвлечься от накатившей тошноты.

Отец рассказывал, что красавица Эсса с волосами цвета морской волны спасла ее прадеда во время шторма. Молодой мужчина понравился сирене, и она часто приходила к побережью, где проводила время с Эриком – лордом-владельцем верфей, лесных угодий и кораблей. А затем она забеременела. Эрик заставил сирену поклясться, что она не причинит вреда ребенку и живым отдаст его отцу.

Преждевременные роды оказались тяжелыми. Сирены не могли помочь ребенку-полукровке, не желавшему покидать материнскую утробу. Так как Эсса поклялась не вредить сыну, она обратилась за помощью к людям. Кровь земного ребенка позволяла ей ступать по берегу. Ведьма помогла сирене, но не успела вернуть женщину в воду. И так как других детей у Эрика больше не появилось, он признал незаконнорожденного сына, сделав своим наследником.

– Ты уже не похожа на полукровку, – прошипел сирен и отпил из зеленого бутыля. – Ты почти как мы. Мне кажется, я слышу, как внутри тебя плещутся волны.

Он подошел к ней.

– Хочешь? – спросил сирен, протянул ром и улыбнулся, демонстрируя ряд белоснежных, чуть заостренных зубов.

Она поспешила сделать шаг в сторону, но в следующее мгновение оказалась прижатой к прохладному телу мужчины. Рука Шина, покрытая до локтя чешуей, обняла ее за талию. Девушка опешила от подобного поведения. Раньше сирены ничего подобного не позволяли! Что изменилось? Что?

– Пей, – сказал парень, прислоняя горлышко бутылки к ее губам.

– Я не… – пробормотала она.

– Пей, – повторил Шин, вливая в нее глоток.

– Отпусти меня, – прошептала девушка.

– Не получится, – возразил сирен, вливая напиток в рот Зеленовласки. – Я тебя выбрал.

 Жидкость была горьковато-сладкой, вязкой, терпкой, с привкусом красного перца. Девушка поперхнулась с непривычки. Первый раз она пробовала нечто крепче вина. И это нечто пьянило уже с первого глотка.

Дыхание перехватило. Она судорожно хватала ртом воздух, пытаясь вернуться к прежнему состоянию. Ноги подкосило, и сирена вцепилась в предплечья мужчины, чтобы не упасть. Но, кажется, помощник капитана истолковал этот жест по-своему.

– Как тебя зовут? – спросил Шин шепотом и дотронулся языком до скулы Зеленовласки.

– Не помню, – прохрипела она, когда у нее наконец-то получилось сделать вдох. Сирена чувствовала, как внутри нее разгорается жар от рома, как голова начинает кружиться сильнее.

– Это из-за проклятия?

Кивнула, пытаясь сохранить ясность мыслей. Оперлась рукой о дверной косяк. Чуть-чуть наклонила голову вперед, чтобы было легче дышать. Второй попыталась оттолкнуть помощника капитана, но тот даже не обратил внимания на жест.

Прохладные пальцы мужчины спустили лямки платья, обнажая плечи, стягивая лиф, прикасаясь к груди. Прохладные губы дотронулись до ключицы.

Она хотела было позвать Ролло, но сирен успел закрыть ей рот поцелуем – холодным, словно кусочек льда проскользнул по губам. А затем этот же лед стал чертить влажную дорожку от губ к шее, и ниже – к плечу. Девушка вздрогнула, вновь попыталась закричать, но ладонь левой руки проворно зажала ей рот.

– Тсс, – сказал сирен. – Не бойся! Сегодня редкое время, когда можно все.

Вторая рука мужчины проникла к ней под юбку, сжала ягодицу, и сирена скривилась от боли, затем ладонь сирена скользнула по бедру, а после поднялась к животу и стала его поглаживать, почти бережно, нежно, чувственно… если бы это была рука любимого мужчины, а не вторжение без спроса и согласия.

Девушка пыталась царапаться, но Шин лишь тихонько посмеивался. Его ладонь уже сместилась к низу живота и продолжала свое движение ниже, пальцы коснулись белья, оттянули тонкую ткань, отчего по делу Зеленовласки прошла неприятная дрожь…

– Отпусти ее! – раздался голос – страшнее, чем раскат грома посреди черного океана.

Девушка скосила взгляд и увидела Ролло, который стоял на лестнице. Сердце радостно подскочило, и когда холодные пальцы сирена разжались, она бросилась прочь, так быстро, как только могла, придерживаясь ладонями за стены. Ударилась плечом, так что на бледной коже проявился синяк, но даже не почувствовала боли.

Сердце бешено колотилось. Оказавшись в каюте, она упала на тахту и перевела дыхание. Из глаз потекли слезы. Головокружение вернулось, а с ним пришла и тошнота. Вот только отчего? От магии луны? От выпитого рома? Или от осознания того, что чужой, совершенно незнакомый мужчина едва не сделал ее своей? Или от понимания, что голландец перестал быть для нее безопасным местом?

Хотя, Древо! Когда корабль не был для нее опасным? Когда она успела забыть о своем странном статусе? Шаткое положение в команде. Шаткая палуба под ногами. То туманы, то шторма, то духи, а теперь и сирены… но почему? Они раньше ничего подобного не позволяли.

Пересилив себя, она стянула платье и брезгливо отбросила его, точно половую тряпку, в сторону, поспешив натянуть на себя серое шерстяное. Зеленовласку знобило, как будто она оказалась на солнечном свете.

Ей казалось, что от кожи неприятно пахнет водорослями, но отправиться на кухню, чтобы приготовить какой-нибудь настой с жасмином и обтереться им, не было ни сил, ни желания. А еще ей было страшно. Ведь если подобное пришло в голову Шину, то, наверное, может и остальным прийти?

«Сегодня редкое время, когда можно все», – выплыли из памяти слова помощника капитана.

Она вспомнила, что у Ролло в секретере хранились несколько склянок с лекарствами. Осмотрев содержимое бутыльков, она выбрала настойку корня валерианы от головной боли. Уж лучше терпеть запах этого растения, чем запах Шина. Она заметила, что на запястье осталась маленькая чешуйка – Зеленовласка поспешила снять ее с себя и выкинуть.

На всякий случай она подошла к столу Ролло и решила обследовать и его на наличие каких-нибудь пузырьков: вдруг капитан покупал что-нибудь у аптекаря для себя: шалфей, чистотел, ромашка, да мало ли, какие травы нужны мужчинам для личного пользования? Выдвигая ящики, она заметила мешочек и заглянула внутрь, где обнаружила знакомый порошок.

«Ролло взрослый мужчина», – напомнила она себе. Но решила, что будет не лишним предупредить капитана, что у лекарства есть свой срок годности.

Неожиданная догадка заставила ее посмотреть на порошок под другим взглядом. В порты корабль заходил редко. На корабле она ни разу не видела земной женщины, кроме… Вспомнились два поцелуя: первый – на кухне, но она тогда подумала, что Ролло сделал это просто со злости. Но второй – под водой – был осознанным. И девушка, помнится, не возражала. Так этот порошок предназначен для нее?

Нервы сдали, и сирена, запрокинув голову, рассмеялась от абсурдности ситуации: эта странная ночь Красной луны так или иначе должна была для нее закончиться в объятиях либо капитана, либо его помощника, потому что ОНИ ЕЕ ВЫБРАЛИ.

– Добро пожаловать во взрослую жизнь, леди Наивность, – сказала она себе. – Находиться в одной каюте с мужчиной, спать в его кровати и не думать о том, что тебе однажды сделают предложение спать вместе…

И девушка вновь рассмеялась, и поспешила дотронуться до кольца на груди, подаренного ей любимым человеком, которого ВЫБРАЛА ОНА. Но пальцы задели раковину-амулет.

А может, она ошибается? А если нет? В любом случае, гадать не было смысла. Ролло любил прямоту, вот она у него все и спросит, когда капитан вернется.

***

Ролло спустился по лестнице, когда услышал шепот. Его глаза, прекрасно видевшие в темноте, различили две фигуры. Одна – явно мужская. Вторая, судя по белевшей груди, женская.

Ролло не сразу узнал Зеленовласку в полупрозрачном платье, приняв ее за сирену. А когда разглядел, то почувствовал, как палуба уходит из-под ног.

Увиденная им картинка до боли напомнила другую.

Амфитеатр. Разлитая в воздухе магия. Зеленоватый отлив цвета чайных листьев на бирюзовых волосах. Из воспоминания в нос ударили любимые Верховной сирин запахи зеленого чая, мяты и жасмина. Словно события повторялись. Женщина, которую он знал, которая не была ему безразлична, целовалась с другим. И он снова оказался сторонним наблюдателем.

Это не Лорелейн и Георг, повторял про себя Ролло, но вот злость вернулась. Особенно от воспоминания о том, что Лорелейн все делала осознано, по своему желанию. А желала ли происходящего Зеленовласка? Ладонь, ударившая Шина по спине, подсказала, что нет.

Мужчина-сирен делал с девушкой то, на что он – Ролло – так и не решился. Причем делал нагло, не задумываясь о последствиях, игнорируя ее робкие попытки сопротивляться.

Морской бог ему свидетель – он не потерпит насилия на своем корабле! Пожалуй, если бы девушка стонала от удовольствия, Ролло просто прошел бы мимо, разнес бы что-нибудь на маяке, но вмешиваться бы не стал. Но это…

– Отпусти ее! – рявкнул Ролло.

И, дождавшись, когда Зеленовласка, покачиваясь, уйдет, капитан повернулся к Шину и ударил его, да так, что сирен отлетел к стене. Затем подошел к нему и поднял своего помощника за волосы, возвращая его в вертикальное положение.

– Капитан, на ее счет не было распоряжений, – прохрипел сирен, шмыгая разбитым носом, из которого текла синеватая кровь.

Но разум Ролло был затуманен злостью, он сдавил горло сирену – покрытые чешуей руки инстинктивно вцепились в запястье капитана, надеясь ослабить хватку.

– Не… было… распоряжений, – с трудом повторил Шин. – Я… думал… она как все…

Хотелось надавить на шею сильнее, но, Морской черт! Верно. Он не отдавал распоряжений. Это Ролло совершил роковую ошибку. Просто раньше сирены практически не обращали на девушку внимания – капитан видел несколько попыток подарить ей морские цветы, но Зеленовласка отвергала дары. И мужчина был уверен, что сирены знают обычай, и без ее одобрения ничего подобного произойти не может. Что изменилось?

– Она сопротивлялась! – шипел Ролло, который никак не мог заставить себя разжать руку. – Нельзя заставлять людей против их воли…

– Я слышу… в ней море… капитан, – сказал Шин, смотря Ролло прямо в глаза.

Шин сдался и покорно замер, ожидая приговора. Ролло хотелось его убить, но капитан понимал свою вину. Надо было с первого дня обозначить, что девушку трогать нельзя – никому, ни при каких обстоятельствах, кроме тех, когда ей грозила опасность.

И закон был не на его стороне. Младших нельзя наказывать просто так, из прихоти. Носители Старшей крови всегда были покровителями для Младших детей, которые не могли поднять руку на своего руководителя. И если мужчина сейчас прикажет своему помощнику выйти на сушу или дождаться солнечных лучей – тот беспрекословно подчинится. Но сделать это капитан должен будет при всей команде, обосновав свой приказ. А как он его обоснует?

– В ночь Красной луны у сирен можно все, – просипел Шин.

– Но она-то не сирена, – проговорил Ролло, разжимая руку. – Уходи. Чтобы через несколько мгновений я не видел тебя на корабле. И никогда не подходи к «Свободе»!

– Даже если однажды капитану понадобится помощь?

– Никогда! – повторил Ролло.

Сирен вскочил и убежал на палубу.

Когда Шин ушел, Ролло еще некоторое время стоял в темном коридоре, разглядывая место, где недавно находилась Зеленовласка. Он столько сделал, чтобы из ее глаз пропали слезы, столько приложил усилий, чтобы она перестала быть забитой, испуганной. Все черту под хвост. По его же вине. И помощника потерял по своей вине.

Ролло пришел в каюту и устроился на полу рядом с тахтой. Сирена сидела, поджав под себя ноги, закутавшись в плед. В воздухе повис противный аромат успокаивающей настойки. Капитан хотел дотронуться до руки Зеленовласки, но девушка поспешила спрятать ее под одеяло.

– Не стоит, – сказала она.

И Ролло согласился.

– Прости, – проговорил он. – Это моя вина. Чудовищная безалаберность с моей стороны.

Девушка всхлипнула и отвела глаза в сторону.

– Шин больше к тебе не прикоснется. Никогда. И никто из сирен до тебя не дотронется, если ты сама об этом не попросишь. Они даже дышать на тебя будут бояться. И жизнь за тебя будут отдавать. Клянусь.

Девушка затихла, но плечи продолжали подрагивать.

– Древо, как бы я хотел дать тебе свободу! – сказал Ролло, потирая ладонью лоб.

Она повернулась к нему и посмотрела на мужчину.

– Ролло, что происходит?

– Я не знаю, – честно признался Ролло. – Прости.

– Ты не тащил меня к обрыву.

Ролло усмехнулся. Надо же. Смелая девочка. Не снимает с себя ответственности.

В том, что с ней происходило, виновата она сама. Сирена не уставала себе об этом напоминать. Ей бы хотелось спихнуть вину на другого, но она оказалась проклятой на голландце только потому, что решила последовать за Дани.

– Ролло, – сказала девушка, – я когда искала у тебя лекарства, нашла порошок. Его обычно пьют девушки, чтобы, ну…

Ролло напрягся. Он лихорадочно соображал, что бы сказать Сирене.

– Сирена, я… м-м… я не…

– Я подумала… вдруг ты не в курсе – его можно использовать только в течение двух месяцев после изготовления. После могут быть проблемы. А то придет тебе письмо с берега. Ведь лучше, когда детям радуешься, а не воспринимаешь, как обузу. Согласен?

Ролло непроизвольно хмыкнул.

– Спасибо, – сказал он, облегченно выдохнув.

– Ролло, ты сказал, что сирены ко мне больше никогда не притронутся.

Капитан кивнул.

– А ты?

Капитан низко опустил голову, чтобы не встречаться с пронзительным взглядом серых глаз. Все-таки догадалась.

– Не притронусь, – сказал мужчина. – Только если ты сама этого не попросишь.

Сирена уснула на тахте. Дневной свет падал на ее лицо. Ролло подошел, чтобы поправить одеяло, соскользнувшее с плеча Зеленовласки, когда заметил на кончиках ногтей и волос девушки первые кристаллики изморози.

И Ролло стало страшно. Он поспешил накинуть на окно свое одеяло, но предчувствие чего-то плохого, неизбежного вновь вернулось к нему.

Глава 9. Выбор

Ролло с подобным не сталкивался ни в жизни, ни в легендах, ни в устных преданиях, ни на страницах книг.

Капитан осторожно, чтобы не разбудить девушку, дотронулся до ледяных кристалликов на концах бирюзовых прядей. Иней. Настоящий иней. Никаких сомнений. Прямо как у сирен, но откуда? Не может же человек так просто взять и сменить сущность?

Он попытался себя успокоить – все можно объяснить. Зеленовласка, скорее всего, просто замерзла. У нее ведь так клацали зубы! А сейчас из-за событий прошедшей ночи, из-за беспокойства он просто потерял способность здраво мыслить. Нервы были на пределе, вот ему и мерещилось всякое. Наверное, стоило подождать до следующего утра, понаблюдать…

«Смотри правде в глаза. Иней из-за нервов в теплом помещении не появляется. Кроме того, на месте тех кристаллов, что ты убрал, образовались новые. Завтра может быть поздно».

Да, согласился с собой Ролло, если что-то делать, то надо делать прямо сейчас, а не откладывать до неопределенных времен.

Вот только к кому опальный капитан может запросто «постучаться» в сознание и попросить о помощи? Ролло перебирал все свои знакомства.

Конечно, Верховная сирин могла бы не только объяснить, но и снять проклятие с девушки, но капитану было даже подумать страшно, чего еще стоит ожидать от неуравновешенной ревнивой женщины?

Рейни. Когда она стала такой? А может, птица изменилась? Ну, не время сейчас разбираться с этой проблемой. Да и, пожалуй, это уже не его заботы.

Весь остальной круг общения Ролло сводился к трактирщикам, капитанам военных и торговых судов. Пожалуй, один знакомый маг у него имелся. И капитан решил рискнуть.

Ролло связался с ним через кварцевый круг.

Маг, несший в этот момент службу на судне разбогатевшего на продаже глазированной посуды купца, выслушал капитана внимательно, но лишь сказал:

– Извини, Ролло. О таком даже в Академии не рассказывали. Если кто об этом и знает, то только ученые. Профессор какой-нибудь, связанный с историей…

Ролло знал только одного ученого.

Выходя из каюты в темный коридор и поднимаясь на палубу, он думал о Морсе, но рогатый, как назло, не спешил отзываться. Когда капитан все-таки уловил проблеск сознания черта, тот лишь буркнул:

«Ролло, я во дворце», – и поспешил закрыться.

Капитан выругался. Он знал, что черт обязательно с ним свяжется, но когда?! Чертово ожидание черта! Ролло умел ждать. Этому навыку он научился и за время обучения морскому делу, и за время несения службы на голландце.

Когда молодые юнцы учатся вязать узлы, ориентироваться по звездам, приборам, им ничего не остается, как ждать, когда же тебя отпустят на берег, где можно будет заскочить в трактир или наведаться к какой-нибудь неприхотливой к ласкам девице.

Когда идешь под парусами, и на мили вокруг никого, остается только ждать порта, приказа, духов, штормов, встречи с Лорелейн. Но одно дело просто ждать, предвкушая радость и наслаждение, и совсем другое – изнывать от ожидания, дергаться от неизвестности и бездействия.

Наконец, Морса отозвался.

– Рад тебя слышать, Ролло! Извини, – сказал черт. – Правитель не любит, когда его подчиненные занимаются чужими проблемами. Ты просто или по делу?

– По делу, – ответил мужчина, находившийся на капитанском мостике.

Сирены уже проснулись и выводили корабль из тумана. Ночь выдалась темной. Тяжелые тучи плыли по небу. Сквозь них временами проглядывала постепенно удалявшаяся луна, еще неестественно большая, еще круглая, но вновь ставшая желтой. Лишь тонкая розоватая полоса у края окружности напоминала, что вчера было время Огненного мира.

– У меня к тебе вопрос как к ученому.

– О, как! Заинтриговал.

– Морса…

– Подожди, Ролло, один момент. Ой, только не ругайся, пожалуйста. Меня после утренней истерики жен, а затем заседания во дворце уже мало что напугает и проймет.

Капитан услышал, как черт отдает распоряжение слугам, чтобы те не торопились нести его домой, а выбрали самую длинную дорогу.

– Все. Я весь внимание.

Мужчина взял себя в руки, утихомиривая гнев.

– Морса, ты помнишь девушку, с которой я у тебя был?

– Смеешься? Красавицу с волосами цвета морской волны трудно забыть.

Ролло почувствовал нечто, напоминавшее укол ревности. Но сейчас это было не главным.

– С ней происходит что-то странное. И я не могу понять, что. Когда она попала на мой корабль, она была просто проклятым человеком. Да, иногда она вела себя как сирена, но я думал, что это из-за ее общения с детьми моря. Но сейчас она меняется до неузнаваемости. Более того. Раньше сирены держали с ней дистанцию. Пару раз пытались сделать подарки, но она их отвергала. И я был спокоен. До вчерашней ночи. Когда взошла Красная луна, что-то изменилось. И сирен вчера на нее напал. – Ролло замолчал. – Когда я прижал его, он сказал, что слышит в ней море. А после, когда наступил день, я заметил на ее коже и волосах иней. Меня это тревожит. Что с ней происходит?

Морса молчал.

– Морса?

И вновь тишина.

– Рогатый, меня нервирует молчание!

– Я не могу тебе так сходу сказать. Мне нужно время, Ролло. Подумать, посмотреть некоторые книги. Честно признаюсь, я ранее ни с чем подобным не сталкивался.

– Черт! Извини, Морса. А оно у меня есть, это хреново время? До утра сможешь?

– Э-э, нет, друг. Но ты можешь мне помочь и ускорить процесс поисков. Поговори со своей девушкой, спроси: что рассказывали ей сирены? А, может быть, твои подданные поделятся секретами??

Ролло нехотя согласился. А что ему еще оставалось делать? Злость, ругань делу не помогут, хоть он весь корабль разнесет и маяки заодно.

Когда сирена проснулась, он уже сидел рядом с ней. Все это время он с трудом останавливал себя, чтобы не разбудить девушку, но голос внутри напоминал, что вчера она пережила серьезное потрясение и не стоит ее пугать неожиданным пробуждением. Кроме того, от витавшего в каюте тяжелого аромата валерианы клонило в сон. Ролло встал, стянул с окна, за которым уже расцвела ночь, одеяло и приоткрыл его, впуская свежий морской воздух.

Вдохнув полной грудью, мужчина заметил, что голова прояснилась, и он не чувствует себя больше лягушкой, впадающей в спячку. Он вернулся к тахте и сел на пол, погружаясь в мысли, пытаясь придумать запасной план.

Что, если Морса ничего не найдет? Как тогда действовать? К черту все! Если рогатый не накопает данных, он пойдет в трюм. Можно бы и сейчас, но вдруг все не так серьезно? Перспектива стоять на коленях перед ухмыляющимся отцом и приносить присягу не радовала.

Наконец Зеленовласка открыла глаза.

– Ролло? – удивилась она, увидев мужчину, сидевшего на полу, положив голову на тахту рядом с ее коленями.

Капитан вздрогнул и сразу выдал вопрос:

– Тебе сирены что-нибудь говорили?

Девушка сонно хлопала глазами, пытаясь понять, о чем мужчина ведет речь.

– Это важно, – продолжал Ролло. – Вспомни все ваши разговоры. Что тебе вчера говорил Шин? – Он заметил, как при упоминании имени помощника Зеленовласка сглотнула. – А до этого?

Она пожала плечами.

– Ничего особенного. Кажется. Шин мало говорил. Больше делал.

Ролло вздохнул и взъерошил волосы.

– Пожалуйста, сирена. Если что-то вспомнишь – скажи. Сразу. Чем бы я ни занимался в этот момент. Даже если я буду в районе маяков, ты должна связаться со мной. Я оставлю тебе кварцевый круг в каюте. Обещаешь?

Девушка кивнула.

– Как ты? – спросил Ролло, когда она поднялась и взяла гребень, чтобы расчесать волосы.

Бирюзовые пряди спутались. Зубцы то и дело натыкались на препятствия, из-за чего сирене приходилось помогать себе пальцами. Девушка поморщилась то ли от воспоминаний, то ли от боли из-за вырванного волоска.

– Не хочу возвращаться к обсуждению вчерашнего, – сказала Зеленовласка.

Ролло, не отрываясь, смотрел за ее движениями – плавными, осторожными, как у Лорелейн.

– Помоги, пожалуйста, – сдалась девушка.

И Ролло растерялся. Лорелейн никогда не просила его помочь, хотя он был не против. Было что-то волшебное в процессе расчесывания волос женщины, которая тебе не безразлична.

Мягкие густые пряди цвета моря в ясный погожий день оказались в его неловких руках. Ролло так бережно, как только мог, проводил гребнем сверху вниз, боясь причинить боль, когда ощутил, как его окутывает тонкий аромат сушеных яблок и корицы, которую девушка вчера молола до выхода на палубу, а затем рассыпала.

Теплый аромат. Трепетный. Как мягкий южный бриз, как солнечные зайчики, прыгающие по деревянным стенам каюты в погожий день, как коричневые паруса купцов, торговцев специй, возвращавшихся домой с драгоценным грузом, за кормой которых тянулся шлейф экзотических дорогих запахов. Как первый поцелуй на лазурном берегу.

Ролло захотел прижаться к пряной сирене и согреться. Ирония заключалась в том, что греть надо было девушку, а не его. Ролло заметил, что кристаллики инея исчезли. И он не мог самому себе объяснить: радует это его или огорчает. У настоящих сирен иней тоже полностью исчезал, как только гасли последние закатные лучи.

Когда волосы Зеленовласки были уложены, а на камбузе – выпит ароматный чай, началась привычная ночь.

Ролло ушел на палубу, намереваясь собрать команду и задать им вопросы о сирене. Он был настроен действовать решительно. Если понадобится – будет угрожать приказом выхода на берег. Нет, на «Свободе» имелись ящики с землей, которой он мог бы обсыпать команду с ног до головы, но Ролло был убежден – использовать так важные запасы, по меньшей мере, глупо. Вдруг как завтра Духи нагрянут? А он нелепо все потратит. Еще и сам погибнет, опять же – нелепо. Ролло представил, как в портах будут его обсуждать: «Легендарный капитан “голландца” погиб, не потому что его в неравном бою загрызли полчища утопленников или морских тварей, а потому что потратил необходимую землю, чтобы засыпать команду!»

«Не смешно», – подумал Ролло.

А вот Зеленовласке пересекаться с сиренами не хотелось. Она помнила слова капитана, что он отдал специальный приказ на ее счет. Помнила, что сирены никогда не идут против слов капитана из королевского рода шелки, но все же… Внутри нее затаилось опасение к детям моря, преодолеть которое, как ей думалось, будет не просто.

И как только утварь была убрана, она решила не торопиться возвращаться в каюту, а подождать, когда капитан отдаст команде приказы.

Подперев дверь, девушка села у окошка и стала смотреть на облака, плывущие по ночному небу. Сверху доносились крики сирен, убиравших паруса.

Корабль качался на волнах, да так, что девушка решила подняться и хорошенько закрыть все дверцы шкафчиков, чтобы они не распахнулись и не выпустили из себя баночки со специями. Было бы обидно потерять драгоценные запасы, пополнения которых в ближайшее время не предвиделось. А затем Зеленовласка вновь вернулась к окну, чтобы попытаться вспомнить разговоры с детьми моря.

Когда Ролло собрал всех на палубе, открылся портал, на противоположной стороне которого виднелась черноволосая женщина в красном шелковом платье. Жрица сирин спешила передать срочное поручение от госпожи.

«Как же не вовремя!» – подумал Ролло, проклиная неудачное стечение обстоятельств.

Приказ заключался в том, что голландцу было необходимо сие же мгновение покинуть привычные воды маяков: на северном побережье Духи потопили два корабля, тем самым к уже имевшемуся числу утопленников добавилось еще несколько десятков. Королевские маги потеряли контроль над ситуацией. И именно сейчас там разбушевался навеянный призраками шторм. Его стоило утихомирить, чтобы прятавшиеся уже вторые сутки в соседней бухте королевские и частные корабли могли продолжить свой путь, а не нести убытки.

Капитану передали два портала. Один – чтобы протащить корабль на север, второй – чтобы с первыми лучами солнца он мог вернуться в туман. Лорелейн позаботилась. На вопрос Ролло, а не хочет ли Светлейшая и Прекраснейшая снять с него опалу, жрица лишь пожала плечами и сказала, что таких данных у нее нет.

– А если я не успею до восхода солнца? – решил уточнить Ролло.

Женщина смутилась, но быстро взяла себя в руки.

– Светлейшая обо всем позаботится!

Ролло чертыхнулся, не забыв упомянуть места, где он видел эту заботу, и то, что у черта под хвостом, потом раздал указания своим подчиненным и отправился в каюту, чтобы предупредить Зеленовласку о предстоящей вылазке.

Но в каюте он сирену не нашел. Вместо нее на постели сидела Лорелейн. Не мираж. Не иллюзия. Живая. Из крови и плоти. Ролло не мог поверить своим глазам. Она ничуть не изменилась со времени их последней встречи. По-прежнему красивая, как сказка.

Алые губы приветливо улыбнулись.

– Здравствуй, – проворковала птица.

Ролло забыл, как говорить.

А Верховная сирин уже встала и подошла так близко, что мужчина чувствовал ее тепло. Запахи мяты и жасмина стремительно ворвались в его пространство, опьяняя и возбуждая. Такие знакомые, такие желанные. Он мечтал о них каждый день. Каждый раз, когда сирена заваривала пресловутый чай с бутонами жасмина, Ролло мерещилось, что в струйке пара, поднимавшейся из чашки, он видит Лорелейн. И он жаждал вернуться к ней, вновь погрузиться с головой в эти странные чувства, которые испытывал рядом с сирин.

Ему показалось, что теплые нежные пальцы проникли под его рубашку. Нет, не показалось. Так и было. Они гладили его спину, низ живота. Ролло сглотнул и сжал пальцы на плечах девушки. Она грустно улыбнулась, заметив реакцию мужчины на свое присутствие. Рейни положила голову ему на грудь.

– Почему ты такой гордый? – спросила птица. – Я ведь оставила тебе лазейку. Ты уже давно мог бы сбросить с себя проклятие и спокойно бороздить моря, не привязанный к этим туманам. Ты уже давно мог бы вернуться на остров.

– Мог бы, – согласился Ролло, с трудом переводя дух.

Кажется, аромат жасмина стал насыщенней. Какой же он вкусный, манящий, освежающий, сложный. Не такой, как простая смесь яблока и корицы. Но яблоко и корица навевали воспоминания о книжных посиделках, о настоях, которыми Ролло поили во время болезни, о помощи, которую привели, когда она был ранен.

А жасмин напоминал о страстных ночах, о тайнах, которые хранила его владелица, об измене. Но ведь она первая пришла к нему. Сама. Может, стоило ее простить? С кем не бывает. Вот только прощения Лорелейн так и не попросила.

А влажные губы уже приникли к нему, руки обвили шею, пальцы запутались в его волосах, перьевая накидка сползла с обнаженного тела, частично прикрытого лишь каскадом золотистых волос.

Сердце стучало так быстро. Желание едва не затмило разум. Хотелось наплевать на Духов, на приказ, на службу, на корабли, и бросить птицу на кровать. И заставить ее извиваться под ним, кричать, умолять о прощении. Да, у него было паршивое настроение. Он хотел отомстить ей за все. Но ведь корабль уже перешел грань. Вон как покачивается. Он должен быть наверху на капитанском мостике, а не в кровати.

– Извини, мне надо справиться с духами. Это был твой приказ.

– Не мой, а Древа, – поправила его девушка. – Я подстрахую тебя, если ты не успеешь. Ролло, а потом ты придешь?

Мужчина едва заметно кивнул. Он уже открыл дверь, когда Лорелейн вновь его позвала:

– Ролло.

Капитан обернулся.

– Будь осторожен.

Мужчина был несказанно удивлен словами Лорелейн.

– Это моя работа. И она всегда была связана с риском.

– Я знаю, – согласилась Верховная сирин. – Но до меня дошли слухи о том, что капитана голландца самолично ищет смерть.

– Брось, Рейни, это чья-то фантазия. Смерть никогда никого не ищет. Она просто ждет в определенном месте в определенное время.

И Ролло ушел на палубу.

***

Девушка, как и просил Ролло, старалась вспомнить прошедшую ночь.

Что там было? Пробуждение, Красная луна, разговор с Саяной. И что же говорила ей сирена, когда вручала платье? Восстанавливать детали получалось плохо. Впечатления вчерашней ночи вытеснили из памяти незначительные детали. Что-то про благословение? А затем была темная кают-компания и Шин, и его руки между ее ног. Девушка вздрогнула, как и корабль, в правый борт которого ударила крепкая волна.

Ветер разошелся не на шутку. «Свободу» качало из стороны в сторону, вперед и назад, а иногда фрегат крутился, как волчок. А затем с неба упали первые капли, через мгновение превратившиеся в грозовой ливень.

Черно-фиолетовые тучи, внутри которых ворочались белые молнии, дотрагивались до вершин водяных гор. Косой дождь нещадно хлестал. Зеленовласка поспешила закрыть окно, чтобы камбуз не залило водой и не задело продукты.

В который раз она вздохнула по Анабель. Куда она пропала? Сирена мечтала и молилась о том, чтобы крошечный хомячок просто обрел свободу и теперь был счастлив на берегу. О правде Зеленовласке думать не хотелось. Как и о переменах, происходивших с ней, которые невозможно было не замечать. Вчера, когда девушка была в платье, сирены смотрели, будто она тоже стала ребенком моря. Стоп. Подарок Саяны. Зеленовласка не говорила о нем Ролло, и капитан, кажется, его не заметил. Наверное, стоит сказать об этом?

А море тем временем бесновалось. Зелено-серая, подернутая желтоватой пеной масса воды так и норовила дотянуться до неба, сжать в своих объятиях и поменяться с ним местами, а затем обрушить нескончаемый поток на землю.

Ветер выл, швырял «Свободу», пытаясь опрокинуть корабль на бок. И один раз у него это даже получилось. Вода поторопилась поглотить фрегат, погружая его в морскую пучину. Через заговоренное стекло сирена видела стремительно поднимавшиеся пузыри воздуха.

Но голландец не затонул. Приняв под водой горизонтальное положение, он вернулся на поверхность. И как бы ни опасна была разыгравшаяся буря, прятаться в эту ночь они не собирались. Сирены уже убрали паруса, тщательно закрепили на палубе бочки, канаты, и, прижавшись к мачтам, приготовились в случае поломки чинить корабль или выполнять другие приказы Ролло. Место у руля занял новый помощник капитана.

Внезапно наступила тишина. Ураган притих. Волны словно замерли на месте, а затем вода стала медленно закручиваться в водоворот. И с порывистым ударом ветра, одновременно на концах мачт и рей, словно по щелчку чьих-то пальцев, зажглись огоньки. А уже в следующее мгновение белесые шарики приняли очертания мужчин и женщин. Кто-то расхаживал по палубе, словно член команды. Кто-то просто сидел и болтал ногами.

«Их слишком много», – подумал Ролло, оглядываясь по сторонам и сжимая клинок в заледеневших руках.

Призраки не подходили близко, и мужчина, заняв удобную позицию в центре палубы, где рядом с мачтой стояли закрепленные ящики с землей, замер в ожидании, когда же духи решатся напасть. Но утопленники не торопились, плечи и руки капитана стало ломить от напряжения.

«Вот же мерзость, – подумал Ролло. – Пора кончать с этим».

Капитан жестом отдал сиренам приказ атаковать, вернее, отвлекать основную часть духов на себя, чтобы у него самого была возможность справиться с утопленниками быстрее.

Духи замирали от соприкосновения с лезвием кинжала. В перерывах между порывами ветра мужчина присыпал их землей.

«Ролло, – сказала девушка, взяв в руки кварцевый круг. – Я не знаю, важно это или нет, но Саяна вчера подарила мне платье, а я его приняла».

Но капитан ничего не ответил. А затем она услышала у себя в голове хрип и фразу: «Да чтоб ты сдох уже!»

В это мгновение она увидела за окном мертвеца. Костлявые белые пальцы царапали стекло, из-за чего камбуз наполнил звук, от которого стыла кровь в жилах. Хотелось зажать уши и спрятаться под стол.

Выдержит стекло или нет? Толщу воды же сдержало? А вдруг дух его пробьет? Вон как скалится, бьется головой, пытается разодрать рамы и прорваться внутрь. Красивый облик и личина покойника менялись на лице утопленника с невероятной быстротой.

И девушка бросилась прочь, в каюту. Отчего-то ей казалось, что там, в окружении вещей капитана, она будет в безопасности. Зеленовласка распахнула дверь, ворвалась бирюзовым вихрем и замерла… На кровати капитана лежала обнаженная Лорелейн. Верховная сирин ничего не сказала, завидев свою бывшую прислужницу. Она молча рассматривала девушку с нескрываемым любопытством.

Сердце сирены подскочило от неожиданности, а затем упало куда-то в район пяток от новой волны страха. Зеленовласка попятилась, вновь ударилась плечом, на котором уже был синяк, заработанный во время бегства от Шина. В этот раз она почувствовала и удар, и боль.

Девушка вышла в темный коридор и закрыла дверь.

«Неважно!» – сказала себе сирена. Это все неважно. Ей совершенно неважно, с кем спит капитан, хоть со всеми птицами одновременно, но он попросил ее сказать ему, если она вспомнит. Потерявшись в мыслях о Ролло, она не заметила, куда идет, а когда открыла дверь, обнаружила, что стоит не на камбузе, а на мокрой палубе, где шла самая настоящая битва.

Сражался не только Ролло, но и сирены. Они в основном помогали капитану обездвиживать духов, чтобы он смог бросить в них землю, к которой сирены не могли прикоснуться, и сотворить магию, доступную лишь капитану голландца, которым всегда становились наследники королевской крови шелки, не имеющие права на престол.

Духов было слишком много.

Ролло бился с несколькими, когда со спины к нему подошли три женщины-призрака. Одна вцепилась своими пальцами в шею капитана.

«Вот что значит пренебрегать своими обязанностями», – подумал Ролло, стараясь отбиться. Зубы другого духа вонзились в его руку, намереваясь отхватить кусок помягче. Капитан зашипел от боли. Третий вцепился в кожу на животе, намереваясь разодрать брюшную полость.

Никогда еще духи не подбирались так близко. Вернее, в предыдущий раз рядом с Ролло была команда призраков, которые по силе не уступали Духам, а, может, даже превосходили их.

Зеленовласка недолго думая кинулась к ящику с землей, зачерпнула горсть, отметив, что кожу неприятно обожгло, и бросила в духов. Затем швырнула вторую горсть. Третью. Она не думала, что кожа на ее руке опалена, и от нее идет тошнотворный запах горелого. Она думала лишь о духах, которые в этот миг зашипели и обернулись. Они дымились, разъедаемые землей, но рассеяться не могли – Ролло еще не произнес заклинание.

Наконец капитан отдышался. И, собравшись с силами, сказал нужные слова.

– Марш в каюту! – просипел капитан уже набившую оскомину фразу.

И сирена честно хотела выполнить приказ, чтобы спрятаться от этого ужаса и скрыть от Ролло ожог на ладони, унять боль… когда вспомнила про Лорелейн.

Заминка стала роковой – на палубу обрушилась одна из водяных гор, и смыла девушку за борт. Удар воды был чудовищным. И как только сирена осталась жива и не потеряла сознание?

Девушка сжала амулет, попыталась сотворить вихрь и долететь до корабля, однако, ураганный порыв отбросил ее к «Свободе», Зеленовласка не приземлилась на палубу, а ударилась спиной о нос корабля. Боль была ужасной. Но девушка не успела ее осознать. Поднявшаяся волна приняла ее в свои объятия, и она вновь оказалась в холодной воде.

Сон или реальность? Живая или мертвая? Разобраться было тяжело.

Ее окружала темнота. Но это была не та темнота, внутри которой они с Ролло ожидали появление рыбы Кай. Это была вязкая леденящая тьма из кошмаров, где шевелились белесые силуэты.

Она вспомнила про кварцевый круг, который убрала в карман, отправляясь на поиски Ролло. Пошевелила рукой. Движение мгновенно отозвалось острой болью. Она живая. И это жуткая реальность. Превозмогая себя, сирена полезла за кварцем.

«Ролло», – позвала она.

«Сирена! Где ты?»

Услышав его голос, девушка улыбнулась.

«Под водой».

«Древо! Я понял! Что ты видишь под водой? Ты видишь киль корабля?»

Девушка огляделась.

«Вижу. Ролло…»

«Что?»

Но девушка потеряла дар речи, потому что прямо на нее плыла стая Диких духов.

Духи водили вокруг нее хоровод. А в ее голове кружился вихрь воспоминаний. Сухая краска и лепестки в воздухе на свадьбе тети. Первый поцелуй с Дани. Их первая, а затем прощальная ночь, встреча в городке под сенью Древа. Ее побег к обрыву, когда она получила от Антония письмо. Жгучее, всепоглощающее желание умереть. Такое далекое, такое забытое.

Она отчетливо видела стремительно двигающихся привидений. Духи кружились так быстро, словно сирена оказалась в центре водоворота. Она ждала, что вот-вот на нее набросятся утопленники и разорвут, и она окажется на дне вместе с Дани. Но сознание не затухало. Видимо, это было действие амулета, подаренного Ролло.

Ролло… Вернется ли она к нему? Сирена только сейчас осознала, что он столько всего дал ей. Благодаря ему она все еще дышала, благодаря ему она увидела новые бухты, новые земли, рыбу Кай, благодаря ему она осознала, что жизнь может продолжаться – даже если тебе кажется, что это не так. Он подарил ей Анабель. Он подарил ей способность летать…

«Ролло, – подумала девушка, когда один из духов потянулся к ней. – Мне так жаль. Я ошиблась. Я не хочу умирать».

Ролло мчался изо всех сил, но движения давались с трудом. Вода словно оказывала сопротивление, сковывая, выматывая и не позволяя мужчине плыть со звериной быстротой. Капитану даже на долю мгновения показалось, что он барахтается на месте.

«Где же ты, сирена?»

Мужчина нырнул под киль, вглядываясь в окружавший его мрак, стараясь увидеть Зеленовласку. Как далеко могло отнести ее течение?

«Сирена? – позвал Ролло, надеясь, что девушка не выпустила кварцевый круг. – Отзовись!»

«…я не хочу умирать», – донесся до него обрывок мысли.

«Сирена, только не шевелись! Древо! Морской бог! Ну помогите же вы хоть раз?! Иначе на кой хрен вы нужны?»

Но всемогущие не отвечали.

Ролло уже был на грани отчаяния, когда заметил, как неподалеку пронесся белый шарик. Он летел в определенном направлении, видимо, «друзья» послали сигнал о добыче. И капитан стремительно поплыл за привидением.

Наконец он нашел ее! Зеленовласка беспомощно замерла, окруженная Дикими духами. Раздувшееся серое платье и волосы цвета морской волны сливались с водой, превращая девушку в невидимку. Если бы не призрачный хоровод, капитан бы ее никогда не заметил! Просто чудо, что он успел! Просто чудо, что ее не разорвали! Может быть, боги наконец-то его услышали?

Или, наоборот, окончательно отвернулись от проклятого своенравного капитана «голландца», ведь на людей духи набрасывались моментально, стараясь как можно быстрее насытиться свежей плотью. А Зеленовласка до сих пор живая, и, кажется, целая… Хорошо, конечно, но тревожно.

Капитан достал из кармана и приготовил камень с последним личным порталом, который очень давно покупал у магов в Берендее и втайне всегда носил с собой, надеясь решиться на встречу с Лорелейн.

Ролло подплыл к хороводу. Отвлеченные сиреной духи не сразу обратили внимание на непрошеного гостя. Когда они почувствовали колебания воды со стороны Ролло, круг разомкнулся, и привлеченные человеческой кровью призраки кинулись на мужчину.

«Ролло?» – прозвучал голос в голове.

«Сирена, когда я буду проплывать рядом – быстро плыви ко мне и хватайся за мою руку!»

«Мне тяжело шевелиться, – простонала девушка. – Рука и спина болят!»

«Придется побороться за жизнь! Я знаю, у тебя все получится!»

Девушка усмехнулась и неловко пошевелилась. Пара духов это заметила.

«Давай же!» – крикнул Ролло, подплывая как можно ближе. Сирена собрала все силы и, превозмогая боль, сделала мощный рывок навстречу капитану.

Мужчина облегченно выдохнул – у него получилось дотянуться до сирены. Он схватил ее за руку и услышал в голове стон боли. Капитан выбросил в воду камень, и они вместе упали на палубу, а потом оказались придавленными потоком воды, вылившейся следом из портала.

Грудь тяжело поднималась. Но как же было приятно вновь дышать нормальным воздухом и смотреть хоть на черно-серое, но небо, в разрывах туч которого уже виднелись яркие северные звезды.

Число духов значительно сократилось. Они уже не могли своей магией управлять штормом. И буря почти утихла. «Свобода» продолжала качаться на маленьких волнах. На горизонте робко занимались первые проблески зари.

Их руки все еще были соединены. Сирена повернула голову и обнаружила, что Ролло смотрит на нее.

И они улыбнулись друг другу.

– Опять нарушила мой приказ?

Девушка усмехнулась, прикрывая глаза.

– Да. В смысле, нет. Ролло, я вспомнила, – сказала она. – Они все говорят про перерождение. И море, и Саяна, перед тем как подарить мне платье, сказала о благословении.

Это сообщение придало Ролло сил. Не время разлеживаться и смотреть на тучи. Песчинки неумолимо падают – надо действовать: увести корабль и связаться с Морсой.

Когда Ролло перевернулся на живот и приподнял голову, он увидел в дверном проеме Лорелейн, которая смотрела на них сузившимися глазами. А затем птица исчезла, перешагнув грань портала.

И Ролло расстроился. Морской бог, хорошо хоть у него остался портал от сирин, благодаря которому он перетащит корабль обратно в туман!

Но, с другой стороны, теперь он мог спокойно заняться проблемой Зеленовласки. И Ролло почувствовал облегчение.

А сирена посмотрела на свою многострадальную, несчетное количество раз ушибленную руку, и подумала: «Древо, как хорошо, что он не заметил ожога».

Глава 10. Гости

Туман дружелюбно принял «Свободу» в свое чрево, окутал ее, словно стремился удостовериться, все ли в порядке с кораблем. Не заметив серьезных повреждений, белесая пелена отодвинулась в сторону, образуя вокруг фрегата свободное пространство, напоминавшее приемный зал с мраморными стенами.

«Почти как домой вернулся», – подумал Ролло.

И эта мысль была недалека от истины – дом, в котором родился капитан, находился по другую сторону грани. Интересно, смогли бы его парни перетащить корабль на территорию шелки? Что гадать? Скорее всего, он в ближайшем будущем узнает ответ на этот вопрос. Но сейчас стоило подумать о другом.

«Сирены подарили ей платье».

– И почему я не заметил? – рассуждал Ролло.

– Ты тогда отошел. Смотрел на луну, – ответила Зеленовласка, опираясь на мужчину, который вел ее в каюту – нести сирену на руках капитан не рискнул: боялся, что упадет вместе с ней.

Поначалу девушка отказывалась, просила лишь помочь добраться до кухни, уверяя, что там ей будет гораздо спокойнее и лучше. Ролло подозревал – это было неспроста. Скорее всего, сирена встречалась с Лорелейн. Капитану пришлось уверить ее, что там теперь пусто. И девушка почувствовала себя виноватой.

Как только Зеленовласка оказалась на кровати, Ролло поспешил к сиренам, которые в этот миг должны были укладываться спать.

– Саяна, – позвал Ролло, войдя в темное холодное помещение внутри корабля, расположенное неподалеку от заветной двери.

– Да, капитан, – отозвалась подчиненная сонным голосом. Определив направление, мужчина осторожно пробрался мимо погружающихся в дремоту тел, над которыми повисли облачка пара, к источнику звука.

– Саяна, это ты подарила платье девушке? – спросил Ролло, присаживаясь рядом с лежавшей у стены сирены.

– Да, капитан.

– Почему? Вы же не любите полукровок.

– Перерождение, капитан. Она получила благословение моря, – пробормотала Саяна.

– И что это значит?

– У нас говорят, что боги спасли душу умершего и не дали ему превратиться в Духа.

Больше сирена ничего не могла сказать, окончательно погрузившись в глубокий и непробудный сон до заката. И капитан решил немедленно связаться с чертом.

– Морса?

– О, доброго здравия, мой морской друг! Рад тебя слышать. Говорят, недавно была славная битва у северных берегов. Мое почтение! Кстати, суденышко нашего правителя тоже было в тех водах, возвращалось с выручкой от продажи камней. Ты спас нас от внеочередных убытков…

– Морса, давай без лишних раскланиваний. Ты знаешь, что значит Перерождение? Саяна сказала, что так бывает, когда душа умирает.

Даже через кварцевый круг Ролло слышал, как черт скребет свой подбородок.

– Слышал, – ответил Морса после затянувшейся паузы. – Спасибо, это большое подспорье. Теперь я догадываюсь, где искать.

И черт отключился.

Ролло ругался грязнее, чем портовый грузчик, но ситуацию это не изменило. И что ему делать? Сколько времени ждать? А вдруг как оно уже вышло?

Он поднялся в каюту, где спала Зеленовласка. Мужчина осторожно осмотрел ее волосы, пальцы, кожу на лице. Кажется, новых изменений нет. Но капитана нервировало бездействие. А когда он нервничал, становился злым, почти как морской черт. А, может, и злее.

«Делать, надо что-то делать!» – бормотал капитан, слоняясь по притихшему кораблю.

Злой Ролло не заметил, как вновь спустился в трюм и замер перед дверью из красного дерева, из замочной скважины которой мерцал голубовато-серебристый свет.

«Ну и хрен с вами! – подумал капитан. – Днем раньше, днем позднее. Какая разница когда?»

Вот только дотронуться до железной ручки оказалось сложно. Болезненные яркие картинки из прошлого, так некстати возникшие перед глазами, мешали совершить это простое действие. Ролло помнил все и никогда не хотел забывать. До этого дня.

Он вновь видел тронный зал, заполненный увешанными украшениями шелки в своем зверином обличие. Это был праздник, посвященный Морскому богу. Вот его отец – второй по рождению и потому не король, а капитан «голландца» – ворвался в зал и бросил вызов своему брату. Маленький Ролло, спрятавшийся за колонной, наблюдал за битвой не на жизнь, а на смерть, и испуганно вздрогнул, когда вода вокруг сражавшихся окрасилась в ярко-алый цвет. Тонкие алые ленты кружили в воде, опутывая аристократов, и дотягиваясь до колонны, где притих ребенок.

Все придворные молча склонились перед пролитой кровью, приняв результаты честного поединка, и разошлись готовиться к коронации. А Ролло подплыл к дяде. Испещренный рваными ранами тюлень лежал на морском дне с широко распахнутыми огромными глазами, в которых ничего не отражалось. Тот, кто рассказывал Ролло о кораблях, играл с ним, читал книги о далеких странствиях, был мертв.

– Поднимайся, – прошептал мысленно мальчик и потеребил шелковистую лапу. – Пожалуйста.

Над его головой зависла огромная тень – отец.

«Что ты здесь делаешь?» – раздался голос в голове. Но мальчик от ужаса ничего не мог сказать. Он был оборотнем лишь наполовину и не мог обернуться, а потому бросился на огромное тело, стараясь избить его кулаками.

Однако Ролло не мог находиться под водой бесконечно. Обессиленный он начал задыхаться. Тогда отец, принявший человеческий облик, взял его за шкирку, как щенка, и вытащил на поверхность. И мальчик, собрав все оставшиеся силы, глотая слезы, пополз скорее прочь, мечтая отомстить.

А затем была свадьба… и его мама, улыбавшаяся на людях, кланявшаяся и дарившая букет королеве с пожеланиями счастья.

– Я бы хотела его и ее величества просить отпустить меня на родину, – прошептала женщина, делая глубокий реверанс.

Довольный кивок королевы.

Жесткое «нет» короля, не обратившего внимания на недоумение молодой красивой аристократки, не желавшей терпеть рядом с собой фаворитку.

Ночью мама глухо рыдала в подушку, а на следующий день врала, что ей приснился страшный сон. А затем пришел король и, несмотря на сопротивление женщины, молча перекинул ее через плечо и куда-то унес. Спустя несколько месяцев родилась младшая сестра Ролло. И мать прекратила просить о свободе.

И этому человеку он должен принести присягу? Уж лучше бы его духи разодрали! Но другого выхода не было. Даже для того, чтобы добраться до Лорелейн, ему необходимо снять собственное проклятие. Ведь после увиденного птица навряд ли согласится разговаривать с ним через кварц.

– Ну что, – сказал Ролло, не скрывая иронии, – все как вы желали?! Я пришел, униженный и побитый.

Ролло вставил ключ в замочную скважину, повернул и дернул на себя ручку. Он приготовился зажмуриться, потому что призраков за дверью было так много, что от сияния могли разболеться глаза. Мужчина вздохнул. Но дверь не открылась. Ролло еще раз дернул дверь. Ничего.

– Вы что, заперлись изнутри?! Вы!.. Да как вы?! Вы что творите! Немедленно поднимите затвор! – И Ролло со всей силы ударил по двери, так что она пошатнулась. – Вы сами сказали прийти, когда я буду готов. Я пришел! Я принесу чертову присягу вашему королю, морской черт его задницу раздери! Что вам еще надо?!

Обессиленный, растерянный, злой, как акула, Ролло выскочил на палубу и прыгнул за борт.

Холодная вода успокоила нервы, и он еще раз спустился вниз и попробовал открыть дверь, но она не поддавалась. Нет, определенно, Древо и Морской бог от него отвернулись. Чувствуя себя пойманным в яму зверем, мужчина вернулся в каюту и устроился на кровати.

***

Дни тянулись, а от Морсы так и не было вестей. Одно радовало – инея на теле Зеленовласки не становилось больше. На ногах так и вообще кристалликов не наблюдалось. Это вселяло надежду. Ролло каждый раз аккуратно, чтобы не разбудить девушку, осматривал ее, когда она засыпала.

Через несколько дней Ролло поправлял плед, когда заметил, что кварцевый круг мерцает. Оказалось, что с ним пытался связаться его старый знакомый.

– Ролло, я услышал нечто интересное, – без приветствия сказал трактирщик с острова сирин. – У меня за стойкой несколько песчаных горок назад сидел моряк. Я хорошо его знаю – частенько захаживает. Так вот, позавчера он горланил у меня песни и тряс коричневой шевелюрой, а сегодня сидел притихший и абсолютно седой. В ответ на мои шутки он сказал, что оказался в безлюдной бухте на острове. И столкнулся там с девушкой с красной кожей и черными волосами, а руки ее были покрыты язвами. Бедняга не на шутку перепугался, бормотал, это – сама Госпожа, и ищет она капитана «голландца». Тебе это о чем-нибудь говорит?

– О том, что Мир сошел с ума, – ответил Ролло. – Одно радует, ты не доказываешь мне, что я стал избранником. У меня нет идей, кто меня мог бы искать. Да еще и с красной кожей. Будь добр, если узнаешь – дай знать.

На том и порешили.

Как Ролло ни старался выглядеть беспечным, но навязчивые сообщения со всех сторон о том, что его разыскивает странная девушка, тревожили.

«А что, если не байки?» – задумался капитан.

Тогда он просто должен принять неизбежное. Судьбу нельзя изменить, если у тебя нет Слез ягуара, но кое-что капитан намеревался успеть сделать до встречи с «госпожой». И это касалось сирены, которая уже поправлялась и начала вставать.

С новыми закатными лучами Ролло вошел в каюту. Зеленовласка уже проснулась и заплела волосы.

«Да, она еще слаба, но в каком-то смысле это даже лучше», – решил мужчина.

– Поднимайся, – бросил он на ходу, открывая сундук и вытаскивая из него кинжал.

– Что ты задумал?

– То, что надо было давно сделать. Я слишком расслабился. Привык, что ты, как хвостик, постоянно со мной. Я смогу защитить тебя, сирена. Клянусь. Но я не бессмертен.

«Да и неизвестно, как сложатся обстоятельства в ближайшем будущем».

– Бери кинжал. Будешь учиться выживать.

– Ролло, я не смогу…

– А куда ты денешься с проклятого корабля, замершего посреди моря?

– А если я тебя пораню?

Ролло прыснул.

– Я от души порадуюсь.

Он учил ее выпадам и простой защите. И если нападение девушке давалось сносно, то вот сопротивление… Стоило только сжать ее в объятиях, как она обмякала, теряла силу, была не способна даже пальцем пошевелить.

Когда сирена вновь оказалась в кольце его рук, она прошептала:

– Я устала, Ролло.

– Будешь это говорить насильникам.

И чтобы дать прочувствовать девушке опасность, он слегка укусил ее шею.

Девушка неловко заворочалась.

– Борись, сирена, борись, – подбадривал ее Ролло, сжимая крепче, обжигая ее горячим дыханием. – Кусайся, царапайся, пинайся. Пока стучит сердце, пока ты дышишь. Сдаться слишком просто. Надо будет – притворяйся и лги, затаись, а потом, когда противник потеряет бдительность, не задумываясь, бей. Обещаешь? Нет, лучше поклянись. Поклянись мне, что будешь бороться с врагами и… проклятием.

Нога девушки ударила его колено. Ролло охнул и ослабил хватку. Зеленовласка укусила его руку и резко вывернулась. Капитан рассмеялся. А затем заметил, что правая ладонь девушки изуродована странным шрамом. Мужчина резко выпрямился и в один шаг преодолел разделявшее их расстояние, схватил ее руку и развернул ладонью к себе.

– Откуда? – спросил вмиг посерьезневший капитан.

– Обожглась на кухне, – соврала Зеленовласка. Губу поджала, глаза отвела.

Ролло чертыхнулся. Ну где же черт? Что он там капается?

– Завтра продолжим, – сказал Ролло и ушел на палубу.

После неожиданного урока Ролло девушка вновь причесала себя и сменила рубашку, а затем вышла на воздух. Над Миром царствовала безмятежная звездная ночь. Луна значительно удалилась, но все еще была большой. Она зависла прямо над маяком и отражалась в кварцевом шаре на его вершине.

Приказов от Древа не было, море не буянило, и большая часть сирен прыгнула в воду. Зеленовласка наблюдала за ними. Рядом с кораблем кто-то вынырнул и помахал ей рукой. Это была Саяна. Сирена прокричала из воды:

– Иди к нам! Иди сюда, благословленная!

Но Зеленовласка лишь покачала головой.

– Почему? – недоумевали другие сирены. – Разве ты не слышишь зов моря? Ты же одна из нас!

– Нет! – отмахнулась девушка, встревоженная таким заявлением.

– Да, – возразила Саяна, поднимаясь к Зеленовласке. – В тебе шумит море. Еще немного – и земля тебя покинет. Ты еще слышишь шепот суши, потому и грустишь, но скоро все изменится.

– Саяна, неужели ничего нельзя сделать?

– О чем ты? – удивилась сирена. – Разве тебе не нравятся песни моря?

Нравятся. Песни были манящими, чарующими, хотелось вторить им, подхватывать трели перекатывавшейся гальки на берегу, тянуть звуки ветра и подпевать хору волн. Хотелось мечтать о том, чтобы лунные лучи превратились в серебряные нити и протянулись до корабля, и качаться на них, как на качелях, и мечтать о танцах на ночной радуге. Хотелось мечтать о платье из облаков и венке из земных цветов, что растут в расщелинах прибрежных скал, подарить которые могут детям моря только люди, редко остававшиеся равнодушными к очарованию сирен. И хотелось вечно внимать сказкам моря о неизвестном прекрасном, но очень опасном и жестоком, как любовь, солнце.

– А когда суша покинет меня? – спросила Зеленовласка, выныривая из своих дум.

Но Саяна лишь пожала плечами.

***

День сменялся днем. Луна вновь набирала силу. Тонкий серп рос, округляясь, как живот беременной женщины. Наконец-то рогатый вышел на связь. Это случилось как раз во время тренировки с девушкой, и Ролло, ничего не объяснив, бросил сирену и убежал в каюту.

– Ну, наконец-то, Морса! Тебя только за смертью посылать!

– Я вообще-то ждал разрешения на работу в архиве сирин, мой дорогой друг. А это, знаешь ли, непростое дело! Здесь надо иметь все: и имя, и связи, и, прости, Ролло, деньги!

Капитан виновато поджал губы. Жалко, черт не увидит. Ну да, в архив абы кого не пускают. Кажется, он вечный должник Морсы. Древо, награди его сыном!

А черт, словно услышав его мысли, продолжал:

– А у меня к тому же жена вот-вот родить должна. А я до сих пор не знаю, кого! Эти гребанные маги не могут рассмотреть. Великое Древо их раздери! На ребенке защита какая-то, представляешь?! – продолжил жаловаться черт, у которого, по всей видимости, дела действительно шли плохо.

– Морса, извини.

– Да, точно, – спохватился черт. – Слушай внимательно, Ролло. Все гораздо серьезнее, чем я думал. Перерождение – это необратимые преобразования, которые происходят в человеке под влиянием магии, когда он теряет привязку к корням. Важно, что это касается лишь тех, у кого в роду были носители Младшей крови: сирены, наяды, сильфы. Сложный процесс и очень редкий. Поэтому о нем известно лишь небольшому кругу историков и верховных магов. Официально зарегистрирован десяток случаев. Из них только несколько выжили – не все приспосабливаются к новой сущности. Но ты говорил, что сирены сделали твоей девушке подарок в честь благословения. Подозреваю, они чувствуют, что процесс будет успешным.

«Я слышу в ней море», – вспомнились ему слова Шина.

– Сколько оно займет?

– Здесь нет точных данных. Может быть, год, а может, пару месяцев. Или же несколько ночей. Я знаю одно – это происходит во сне. Перерождающийся засыпает, а просыпается уже с новой сущностью. Я даже не знаю, возможно ли это остановить. Напомни, почему с ней это происходит?

– Она проклятая.

– Тогда единственный шанс остановить процесс – снять проклятие. Ты знаешь, как это сделать?

– Назвать ее имя. Но я не помню его, Морса, и никто не помнит! Она пыталась спрыгнуть со скалы, но ее остановили…

– Остановили? – перебил капитана черт. – Почему? Самоубийц не останавливают. Если они выживают – их добивают или оставляют умирать. Но останавливать, да еще и так сильно проклинать после…

– Меня тоже это напрягло, но Лорелейн сказала, что дядя сирены попросил ее присмотреть за племянницей. И что если бы она просто прыгнула – это было бы позором для Верховной сирин. Ведь получалось, что сильнейшая не усмотрела за девчонкой. А так, официальный суд – официальный приговор.

– Все равно странно, – проговорил рогатый. – А дальше?

– Ее брат умолял меня попросить за девчонку. Я согласился. Лорелейн изменила приговор, отменив казнь, но лишила ее имени…

– О-о-о, – прервал мужчину черт. – Вот оно что. Уже кое-что понятно. М-да, не повезло. Это очень редкий тип проклятия. Сколько она уже в таком положении?

– Не помню. Прости, знаю, бред. Но все мои дни и ночи похожи друг на друга, как близнецы. Я уже не слежу за временем.

– Знаешь, Ролло, извини, но что-то в этой истории не вяжется. Мне удивительно, что сирин использовали такое проклятие. Все-таки отрезают от рода обычно мужчин очень знатного происхождения, чтобы ни они, ни их потомки никогда не могли претендовать на родовое имя и наследство.

– Что ты хочешь сказать?

– Что девушек обычно наказывают другими проклятиями: лишают памяти или эмоций. Поверь, для женщин это серьезное испытание. А здесь… Это очень мощная магия. Это действительно благословение, что у нее хватило сил на смену сущности. Эх, вам бы хоть самую слабую ведьму, чтобы она переименовала твою протеже, но их всех заклеймили. Давать истинные имена они сейчас не могут.

– То есть уровень силы не имеет значения?

– Нет, главное, чтобы не было клейма. Оно искажает поток магии.

– Морса, а, может быть, у тебя есть кто знакомый?

Но черт не знал ни одной неклейменной.

Мысли текли тяжелым потоком. Сколько времени займет перерождение? Когда, в какой момент Ролло проснется и вместо проклятой девушки увидит новорожденную сирену? Неизвестно. И как же снять проклятие? Отправиться за Антонием в неведомые воды слишком рискованно.

Искать ведьму? Они все заклеймены, причем клеймо было наследственным – распространялось, как зараза – стоило заклеймить мать, как сразу же проявлялось у всех дочерей и неважно, рождены они, или еще только ворочались в утробе. Так что этот вариант показался Ролло еще более нереальным, чем добыча Слез ягуара.

Оставалась Лорелейн.

«Черт!» – схватился за голову Ролло. Ведь она пришла к нему. Первая. Сама. Прижималась, гладила, целовала… Капитан зажмурился и взъерошил волосы. Только почему в такой неподходящий момент?! Что же ему теперь надо сделать, чтобы Верховная сирин его не просто простила, но и сняла проклятие с девчонки? Со своим он уже смирился.

«Нет, это уму непостижимо!» – подумал Ролло, вспомнив про призраков.

Его команда вновь устраивает ему бунт! Морской бог, как же легко и просто служить с сиренами! Этим даже в голову подобное не придет, а если и придет, так дети моря свою вину – за кощунственные мысли о неподчинении носителю Старшей крови – будут всю жизнь замаливать.

А вот старые морские волки, служившие еще пра-пра-прадедам Ролло, видевшие не только его, но отца и дядю капитана в пеленках, считали себя вправе иногда показывать характер. Так сказать, «воспитывать мальца».

«Но может, шанс есть? – рассуждал Ролло. – Надо только им честно во всем признаться?»

Ноги сами принесли Ролло с капитанского мостика на камбуз, где на столе в маленькой тарелочке лежало ореховое печенье, накрытое льняной салфеткой. Рядом стояла перевернутая глиняная чашка капитана и чайник. Мужчина дотронулся до гладких стенок – горячий. Ролло снял крышку, приготовившись уловить аромат зеленого чая с жасмином, по иронии судьбы так любимого сиреной, но вместо этого почувствовал запах чего-то пряного. Имбирь?

Взгляд блуждал по баночкам со специями, чаями, крупами, по чистой утвари, по ящикам с запасами фруктов и овощей. Скоро это все сирене будет ненужно.

Если Лорелейн его не простит, Зеленовласка будет есть сырую рыбу, вместе с остальной командой молиться Морскому богу и последним отблескам закатного солнца, прыгать в темные волны. Если у него ничего не получится, она будет парой какого-нибудь сирена. Покрытые чешуей руки будут сжимать ее бедра, груди, как это делал Шин. А ему придется молча на это смотреть. И вновь в одиночестве сидеть в своей каюте, когда солнце поднимется из-за горизонта. Нет, наверное, это лучше, чем если бы она лежала на морском дне, но…

Ролло не выдержал и ударил кулаком по столу.

К черту, все к черту! Он пойдет в трюм и вновь попытается открыть дверь, хоть топором выломает, хоть встав на колени, если магия не даст оружию разнести преграду в щепки! А затем «Свобода» быстрее ветра донесет его на остров, где, если понадобится, он будет стоять на коленях перед Верховной. А затем склонится перед отцом. Что угодно, лишь бы девушка, поившая его лекарствами, не переродилась.

Вот только он не хотел, чтобы по закону подлости сирена в неподходящий момент зашла в трюм и увидела его на коленях.

«Надо бы отправить Зеленовласку полетать», – решил мужчина, покидая камбуз.

***

После тренировок с Ролло и с кинжалом, который подарил ей капитан, Зеленовласка почувствовала себя гораздо увереннее. Она вновь могла долго находиться на палубе и иногда общаться с сиренами, стоя с ними в одном кругу.

«В конце концов, нельзя же судить обо всех из-за поступка одного?» – решила для себя девушка, ощущая приятный дискомфорт в голенище сапога из-за спрятанного там оружия.

Дети моря были настроены к ней благосклонно, особенно Саяна и Хамиша, подходившие к девушке каждый раз, стоило ей оказаться под открытым небом. Их речь она уже понимала превосходно, стала улавливать мелодичные переливы, которые простые люди могли слышать, только если сирена пела под водой.

– Я и Хамиша собрались на прогулку, – сказала в этот раз Саяна, ее волосы цвета кобальта сегодня были заплетены в бесчисленное количество косичек. – Пойдешь с нами? Капитан какой-то дерганный. Только что всех с корабля отпустил.

– Но не меня, – возразила девушка.

– Как же? Повторяю! Все сирены могут сейчас прогуляться. Мы собрались в сторону берега. Хотим поискать в воде ветки и стекла. Вдруг повезет. Пойдем!

– Пойдем, – присоединилась к уговорам Хамиша. – Будет весело!

Зеленовласка замялась. Ей было страшно. Но, с другой стороны, у нее имелся амулет, позволявший ей летать, кинжал и небольшие навыки самообороны.

«Хватит ли этого набора в случае угрозы?» – сирена сомневалась, но девушки смотрели доброжелательно. Их красивые лица светились лунным светом и вызывали только доверие.

– Мне надо спросить Ролло, – ответила девушка, втайне надеясь, что капитан ее не отпустит.

Ролло покидал камбуз, чтобы найти Зеленовласку, когда столкнулся прямо с ней на пороге.

– О, сирена, – сразу сказал Ролло и даже попытался улыбнуться. Судя по тому, как нахмурилась девушка – не получилось. – Чем занимаешься? Хотя, неважно. Тебе же нравится летать? Пойди, пожалуйста, потренируйся. Только недалеко от корабля.

«Надо только поймать пару сирен и отдать приказ, чтобы тайком присматривались за летуньей», – подумал Ролло.

– Полетать? – удивилась девушка. – Что-то случилось?

«Почему ты просто не можешь выполнить мою просьбу?! – простонал мужчина, стараясь сохранить на лице улыбку. – Я же капитан!»

– Просто полетай.

– Ролло…

– СИРЕНА!

Девушка вздрогнула, напуганная неожиданной реакцией.

– Извини, капитан, а я могу пойти с Саяной и Хамишей?

А вот это было неожиданным поворотом. Мужчина даже не смог скрыть удивления.

– Если не боишься, – ответил он.

– Боюсь. Но ты же отдал им приказ?

Ролло кивнул.

– И они говорят, что я почти своя. Еще немного, и я войду в их круг.

«Почти своя», – повторил мужчина.

– Иди! – кивнул Ролло. – Круг и кинжал при тебе?

Зеленовласка дотронулась до сапога.

– Лучше за пояс переложи, – крикнул ей вдогонку капитан и, проводив взглядом фигуру девушки, прыгнувшей за борт, направился в трюм.

Нет, ему было бы спокойнее, если бы она летала неподалеку от «Свободы». Но Ролло понимал, что наступила пора научиться отпускать от себя девушку: либо одну, либо с сиренами.

Ведь если все получится и проклятье будет снято, не факт, что она захочет остаться на корабле. А если не получится… но капитан решил пока об этом не думать.

Зеленовласка прыгнула за борт, где, стоя на волнах, ее уже ждали Саяна и Хамиша, и еще пара парней. Девушка сперва напряглась, но потом решила, что сирены «своих» не обидят. Да и кинжал был при ней.

И они направились в сторону побережья. Там, где сирены шли пешком по воде, она старалась двигаться вместе с ними, используя магию амулета. А там, где дети моря ныряли и стремительно плыли под водой, она использовала смерч, чтобы не отставать. Хамиша даже предложила соревнование, чтобы проверить: кто быстрее – дети моря или «повелительница ветра»?

На побережье колючим одеялом лежал туман. Благодаря ему прибрежные камни были сырыми, сирены забрались на них и даже прошлись немного вдоль берега. Саяна подпрыгивала от радости, гуляя по суше и воображая, что она человек. Зеленовласка решилась пройти подальше, к кромке леса, чтобы сорвать зеленых травинок, но голос испуганной Хамиши ее остановил.

– Нет! – крикнула девушка. – Ты высохнешь!

– Но я же человек, – улыбнулась Зеленовласка.

Сирены переглянулись. Саяна подошла к ней, приобняла за плечи и провела рукой по волосам.

– Суши больше нет, – прошептала она, целуя девушку в лоб. – Море пришло. Послушай его!

И Зеленовласка, как завороженная, повиновалась. Она закрыла глаза и прислушалась к шепоту волн.

«Дитя рождается», – неслось со всех сторон.

– Завтра ты проснешься, чтобы молиться вместе с нами. Завтра ночь окрасится для тебя новыми красками, и ты выберешь себе имя.

«Завтра», – повторила девушка.

Слезы набежали на глаза. Саяна стерла их пальцем. А Зеленовласке захотелось вернуться на «Свободу», забежать в каюту… а дальше что? А вдруг Ролло там не будет? Или там снова на кровати лежит Лорелейн? А вдруг Ролло и птица помирились? А если капитан все-таки будет в комнате один, что она сделает?

Плечи дрогнули и опустились.

Девушка отошла в сторону большого камня, лежавшего прямо в воде, о который шумно разбивались волны, и села, вглядываясь в черноту. С рассветными лучами ее мир окончательно и бесповоротно окрасится в цвет ночи.

Как это будет? Почувствует ли она перерождение? Сирены не выглядели устрашающими. Вон как звонко смеются Зох и Хамиша. Но Зеленовласка не хотела становиться такой же, как они.

Почему она ни о чем не думала, когда бежала к обрыву? Почему ее остановили? Почему сирин отдали ее Ролло? Почему же сейчас ей так страшно? Она всего лишь сменит сущность, став ребенком моря, и окажется ближе к Дани. Она будет частью команды, верой и правдой служа Ролло каждый день. Она будет близка к обоим, но, по сути, не останется ни с одним из них…

– Слышите? – неожиданно прошелестела Хамиша.

– Капитан любит песни, – ответил Зох. – Мы можем сделать ему подарок. Он стал раздражительным, капитану надо расслабиться и успокоиться.

Второй сирен рассмеялся. Но смех его мгновенно оборвался.

– Что-то случилось на корабле, – сказал Соррз, вскакивая с мокрого камня. – Якорь «Свободы» поднимается.

– Да, – согласился растерянный Зох. – Но я не слышу приказа капитана, чтобы мы вернулись. Наверное, стоит выдвигаться обратно?

– А как же женщина? – спросила недовольная Хамиша, которой очень понравилась идея порадовать Ролло. В прошлый раз, когда они принесли капитану бутыль рома с затонувшего корабля, он наградил их стеклянными бусами. Сирене очень хотелось украсить грудь разноцветной переливающейся ниткой, чтобы заманить в свои «сети» молодого моряка. Нет, она знала, что у нее и без бус все получится, но с украшениями-то лучше.

– Отнесешь женщину на корабль? – спросил у Зеленовласки Соррз. – Вы домчитесь по воздуху в два счета. Нам не придется плыть с ней.

Зеленовласке хотелось плакать от разочарования и обиды, но Саяна была права – пора отпустить сушу и смириться с последствиями собственного решения.

А Ролло, возможно, действительно понравится подарок. А, может быть, все произойдет как в старой доброй сказке: отважный капитан полюбит незнакомку, забудет о своих невзгодах и будет счастлив?

Ей хотелось немного радости для него. Ведь в большей части его неприятностей виновата она. Из-за нее он поссорился с Лорелейн, из-за нее его прокляли. Из-за нее Лорелейн ушла, так и не дождавшись капитана в каюте. Вдруг эта встреча не случайна? И можно все исправить.

И они шумной компанией направились в сторону, откуда доносился голос.

Молодая женщина стояла по пояс в воде. Ее внимание было полностью поглощено стекавшими по обнаженному телу морскими каплями. Но Зеленовласка заметила, что незнакомка была не одна – на берегу у камня притаился мужчина, украдкой наблюдавший за девушкой. Он-то и почувствовал угрозу.

– Лиса! – крикнул наблюдатель, кидаясь на помощь.

Между сиренами и людьми, которые оказались отнюдь не простыми сельскими жителями, завязалась серьезная битва. Мужчины отбивались настоящими мечами, которых Зеленовласка уже давно не видела, и потому они показались ей устрашающими. Не желая, чтобы сирены пострадали, она сотворила вихрь, хватая и женщину, и двух мужчин, пытавшихся отобрать певунью.

«На корабле с ними разберутся гораздо быстрее», – решила она и вместе с «добычей» понеслась в сторону корабля.

***

День выдался напряженным. Работа в архиве, которая сопровождалась заполнением стопки документов, соизмеримой разве что с центральной башней храма сирин, вымотала не только умственно, но и физически. Просьбы о выдаче книг, бланки с обязательствами об аккуратной работе и бережном отношении с источниками, уведомления о штрафах – на каждом листе надо было написать «Ознакомлен» и поставить подпись. От этой незамысловатой процедуры маленькие ручки Морсы нещадно болели.

Вдобавок ко всему, из дома не было никаких вестей – ни хороших, ни плохих, что также не способствовало хорошему настроению ученого. И уйти прямо сейчас домой черт не мог – стационарный портал по неведомым обстоятельствам до утра был закрыт, а все маги по неизвестной причине покинули остров.

Черт остановился на ступенях перед входом в храм, украшенный башнями с изображениями лиц, смотревших на четыре стороны света. Морса поднял голову к небу – невидимому с этого места из-за раскидистой кроны Древа.

«Великое, – пробормотал черт, – укрой меня и мою семью своей милостью, как ты укрываешь своей тенью земли и моря вокруг. Ниспошли удачу мне и тем, кто меня окружает: Ролло…»

Кто-то стремительно пронесся, не заметив маленькую фигурку. Ночное спокойствие и умиротворение было прервано воплем и руганью как черта, так и тени. Массивная фигура перелетела через Морсу и шлепнулась на каменную площадку перед лестницей.

«Чтоб тебя корни Древа по заднице отходили», – простонал черт, потирая спину.

Незнакомец что-то простонал и неловко пошевелился.

– Эй, ты, торопыга недоделанный, – прошипел Морса, – живой?

Массивная фигура вновь попыталась подняться. В этот раз у мужчины получилось сесть на колени.

– Какого хрена ты шастаешь по ночам? Раздери тебя гончая! – рявкнул незнакомец, вытаскивая из-под плаща камень. Затем он щелкнул пальцем и площадку озарил тусклый желтый свет.

– Позвольте, любезнейший, в храм можно ходить в любое время суток. Очень жаль, что вы не знакомы с этим правилом… а если бы на моем месте была бы женщина?

– Какое правило?! Ты, морда… – Незнакомец неожиданно осекся, моргнул и, переменив тон, спросил: – Господин Чертог?

Настала очередь Морсы растерянно моргать. Черт внимательно всматривался в широковатое лицо, покрытое веснушками. Где-то он его уже видел. Давно. И лицо было уже, и в талии «незнакомец», кажется, не был столь широк.

– Господин Чертог, вы как? Простите, тут такое. А я торопился с важным поручением, а вы… Извините. Так как ваши руки, ноги? А я до сих пор вас вспоминаю. Если бы не ваша помощь тогда на экзамене, ой, даже не знаю, что теперь со мной было бы! Вы ведь мне, по сути, жизнь спасли, без вашей подсказки и рецепта противоядия я бы ни за что не одолел того василиска.

– Спасибо, – поблагодарил бывшего студента Морса, непривыкший к благодарностям. – Ты, кажется, торопился. Удачи в деле!

Черт уже собирался раскланяться и идти в гостиницу, когда мужчина подскочил к нему и спешно зашептал:

– Господин Чертог, вы это, уходите поскорее отсюда.

– Что случилось?

Бывший студент замялся, а затем заговорщически огляделся и прошептал:

– Грани разрываются. Монстры выскакивают из них табунами. И все почему-то в этих районах. Люди в панике бегут. Мы не справляемся. Только в ваших землях сейчас и спокойно.

– Разрывается? Почему? – Не верил своим ушам Морса.

Мужчина задумался.

– Неискривленная клеймом магия! – наконец прошептал бывший студент. – Возможно, она движется в сторону Эльфийских холмов. А вдруг как выпустит запертых там монстров? Уходите. – И он вложил в ручку Морсы одноразовый портал, а затем потушил светильник и скрылся в ночной тьме.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.