Владимир В. Кривоногов
Человек новой эры

Глава 1

Ночью опять приснился тот же кошмар. Я стою перед зеркалом – весь красный, всклокоченный, в глазах бездна ужаса – и кричу, но не могу расслышать ни слова. Я рыдаю, скалюсь как безумный, а затем всё исчезает.

Проснулся весь в поту, голова гудит. Как добрался до работы, не помню. Опомнился, когда уже сидел на своем крутящемся стуле с продавленной подушкой. Посмотрел в маленькое, заляпанное пальцами зеркальце слева от старомодного кассового аппарата, и понял, что после долгих тревожных ночей выгляжу не лучше, чем барахло, выставленное на полках позади меня.

В магазинчике, где я работаю, как обычно – пыльно и пусто. За спиной подержанные видеомагнитофоны, DVD-плееры, японские кассетники середины девяностых, видеодвойки и прочая никому не нужная техника. На затёртом пластике наклеены ценники, на покрытых пылью экранах компьютерных мониторов и телевизоров спят мухи.

Ну хоть кто-то спокойно спит в этом забытом Богом месте.

Помещение тесное, и в такую жару, как сегодня, я будто задыхаюсь. Лёгкие становятся толстыми, лениво раздвигаются, чтобы впустить очередную порцию затхлого воздуха, а затем так же неспешно выталкивают его обратно, поглотив кислород или что они там вообще поглощают.

Большие витрины тут и там заклеены выцветшими на солнце «скидками» и «специальными предложениями». Только никто на них не смотрит. Я вообще не представляю, из каких денег Юрий Семёныч платит мне зарплату!

Хотя, жаловаться не на что – сижу, целыми днями читаю подшивки журналов «КомпьюТерра», «Популярная механика», «Квант» и другие. Иногда смотрю в солнечное завитринье, где пробегают, проходят не спеша или проезжают на самокатах люди. Их взгляд скользит по витринам, но словно ничего не замечает, будто магазин заколдован и маглы не могут его увидеть. Но есть тут один персонаж…

Я называю его «Шляпа». Уже третий день он приходит к магазинчику, пялится какое-то время на полки с техникой, ищет глазами камеры наблюдения под потолком, и уходит, запахнув мятый пиджак и натянув на глаза шляпу. Сегодня он, как по расписанию, появился в половине одиннадцатого. Я перевёл на него сонный взгляд, под которым набухали светло-лиловые тучи недосыпа, и остолбенел. Шляпа смотрел прямо на меня, не моргал и выглядел так, словно пытался передать слова силой мысли. Несмотря на жару, мне стало зябко.

Какое-то время я позволял буравить себя глазами, а потом снова уставился на страницу «Популярной механики». Правда, текст исчез, буквы начали плясать, а в голове зазвенело. И всё из-за этого Шляпы.

Звякнул колокольчик, потом ещё раз, когда закрывалась дверь.

Я продолжал пялиться на страницу.

– Егор?

Звуки улицы стихли. Стало слышно, как сонно жужжат и бьются о мутное стекло витрины мухи. Я посмотрел на незнакомца, но не смог выдавить из себя ни слова.

– Егор Акимов?

На одной из полок включилась радиола советских времён. Диктор бодро заголосил рекламную перебивку о Пластике мозга. Его голос звенел, заполняя пустое пространство. Как по приказу, набежали облака. На улице стало пасмурно, сгустились сумерки.

– Егор, – доверительно произнёс незнакомец, – я за тобой.

«Всего за одну процедуру вы избавитесь от страхов, комплексов и неуверенности в себе, – продолжал вещать диктор. – Вы станете новым человеком, улучшенной версией себя самого, тем, кем всегда мечтали стать!»

Полки с техникой, журналы на стойке, касса и витрины поплыли, точно были сотканы из дыма. Один только незнакомец стоял недвижимо и буравил меня взглядом.

– Он готов, можно вытаскивать, – произнёс он кому-то, и тут меня рывком утянуло вниз, в кроличью нору, всё глубже и глубже, пока я не начал задыхаться. Магазинчик исчез, исчезла сумеречная улица с застывшими на парковке автомобилями. Только два цепких глаза продолжали держать меня, словно приклеенные.

Я сделал глубокий вдох, подскочил и огляделся. Крохотная комната с белыми стенами была слишком яркой, чтобы на неё можно было смотреть дольше пары секунд. Я зажмурился, помотал головой, а когда снова открыл глаза, передо мной стоял всё тот же человек в шляпе. Только в этот раз он обеспокоенно улыбался и близоруко щурился.

– Вот ты и вернулся!

Глава 2

Голову сдавило, в висках пульсировала боль, затылок будто отлили из свинца. По комнате заходили какие-то люди. Они собирали хитрые приборчики, скручивали провода и упаковывали их в чемоданы и сумки. Наверху, за пределами поля зрения, что-то щёлкнуло, и один из людей снял с моей головы массивную гарнитуру с множеством круглых контактов. Мне сразу стало легче.

Я провёл рукой по нечёсаным, спутавшимся от засохшего геля волосам, тронул лицо…

Когда я успел отрастить бороду?!

…потом оглядел руки – с них в этот момент снимали перчатки, провода от которых тянулись в чёрную пластиковую коробку на полу – и не узнал их. Всё стало другим, более… реальным.

– Я уже боялся, что мы тебя потеряли, – произнёс незнакомец… хотя подождите, я его знаю! Это мой куратор из «Зари» – Павел Сергеевич!

Мне на плечо легла горячая и сильная рука.

– Здорово, что ты снова с нами, дружище! – высокий светловолосый парень с большими глазами и вытянутым лицом улыбался мне, а меня вдруг охватил ужас.

– Дима, не надо… – одновременно с ним проговорил Павел Сергеевич, но было уже поздно.

Я вскочил с кровати и тут же рухнул на пол, больно ударив колено. Ноги меня не слушались, тело будто одеревенело, стало чужим. Комната пошатнулась и встала на место. Я тяжело дышал, затравленно озирался и не мог понять, как оказался в этом месте. Мысли смешались, превратились в студень.

– Тише, тише, – взволнованно гудел над ухом Павел Сергеевич, – не торопись, сейчас всё пройдет.

Я отдышался, сел и посмотрел снизу-вверх на присутствующих. На фоне белёсого потолка они казались громадными, тёмными истуканами и с задумчивыми лицами.

– Что вы со мной сделали? – с трудом выдавил я после череды глубоких вздохов.

– Ты меня помнишь?

– Да, – после паузы ответил я. – Вы – Павел Сергеевич.

Круглое, морщинистое, доброе лицо прояснилось. Он кивнул:

– Правильно. Что ты помнишь?

– Вы пришли ко мне на работу, что-то сказали… а потом…

– Ты помнишь «Патриот»? – спросил Дима, и Павел Сергеевич неодобрительно на него скосился.

– «Патриот»?

В мозгу зашевелились воспоминания. Я стою в туалете медицинской палаты и кричу на своё отражение…

«Это всё неправда! Это не по-настоящему! Проснись!!!»

– Ты внезапно исчез, – Павел Сергеевич помог мне сесть на низенькую койку с жёстким матрасом, от которого несло немытым телом. – Мы тебя везде искали, пока не вышли на американцев из «Патриота». Мы наняли сыщика, и он выследил их человека, который каждый день в одно и то же время приходил сюда с питательными смесями. Тебя выкрали и держали здесь в ловушке сознания…

– Это петля Звягинцева, – заговорил Димка, но тут же умолк под взглядом Павла Сергеевича.

– Постарайся вспомнить, как мы познакомились. От этого всё зависит.

Глава 3

Не сказать, что в школе я был таким уж отличником. Тройки, четвёрки, иногда, ко всеобщему удивлению, получал пятерки. Но и задирой я не был. Чистый середнячок класса до восьмого, а там я увлёкся всякими техническим штуками, и понеслось!

Ребята со всей школы таскали ко мне свои очки допреальности, смартфоны, робопёсиков и прочую сломанную фигню, чтобы я её починил. Поначалу получалось не очень, но – спасибо производителям, делавшим технику с дефектами – опыта у меня было завались. Я быстро набил руку и стал гуру ремонта.

Я устанавливал прошивки, паял, разбирал старые гаджеты на запчасти, потом начал писать простенький софт и к выпускному классу скопил кругленькую сумму. Однако, финансовый кризис острой иглой разорвал этот круг, и все мои денежки посыпались в черную дыру экономики.

Потом начался колледж – лучшее время в моей жизни… до второго курса. Родители потеряли работу, как и миллионы других людей по всей планете, но за учебу платили исправно. Каждый раз, когда я приезжал домой из Большого Города, они смотрели на меня с такой неугасимой надеждой, что мне становилось неловко. Я чувствовал, что не могу их подвести, но возвращаясь в общагу, снова брался за ремонт, прошивку, сборку и прочее, делая это в ущерб основной учёбе. Тогда я думал, что все преподы глупее меня, а учусь я здесь только ради диплома, без которого не получить хорошую работу.

На втором курсе в аудиторию зашел коротко стриженный человек с жёстким, непробиваемым лицом и стальными глазами. Это был коллектор. Он приехал, чтобы надавить на родителей через меня. При всех моих однокурсниках он принялся рассказывать, в какие долги влезли мои предки, чтобы оплатить учёбу. Через пять минут я закипел, и хотел уже наброситься на негодяя, но вместо этого просто сбежал.

Родители успокаивали меня, говорили, что сейчас такой период, что пока они не могут платить по кредитам, что всё образуется, они найдут новую подработку, мама выйдет в ночь, и я продолжу учиться.

Я чуть со стыда не сгорел, пока их слушал. Они столько всего делали, чтобы мне помочь, а я…

С того дня я закопал себя в заказах от однокурсников, не выпускал из рук паяльник и клавиатуру для быстрого набора программного кода. Я чуть не вылетел из колледжа, и после беседы с преподавателем информатики вернулся к учёбе. Он подкинул мне идею.

АО «Заря» каждый год отбирала одарённых студентов для стажировки в одном из филиалов компании. Среди таких счастливчиков проводили конкурс с призовым фондом в полмиллиона рублей. Эту сумму получал победитель. Также он становился первым в очереди на должность сотрудника компании начального звена.

Я ухватился за эту возможность. У меня уже была идея, и я ее реализовал – разработал проект устройства, воздействующего на нейроны мозга – Импульсный Мозговой Преобразователь или просто ИМП. За основу я взял обычный электроэнцефалограф. Только вот он фиксировал электрические сигналы мозга, а ИМП ещё и воздействовал на него. Мне пришлось добавить электродов, увеличить размер и способ фиксации прибора на голове. (Обычная шапочка на резинках не годилась – слишком высок риск смещения электродов во время коррекции нейронных связей.)

Первая модель больше напоминала те здоровенные фены, которые используют в парикмахерских. Провода от него тянулись к усилителю, а оттуда – в компьютер. С программным кодом мне помогали друзья со старших курсов (поэтому я позднее отказался, чтобы прибор назвали в честь меня), ведь я и так загрузился сверх меры ещё на этапе подготовки. Мне приходилось штудировать тонны специальной литературы, и мне стало обидно, что так мало современных российских учёных оставило свой след на почве нейрофизиологии. Я решил это исправить.

Когда я заговорил об этом со своим преподавателем по математике, он сказал очень правильную вещь:

– Откуда же им взяться, таким «прорывным», как ты их назвал, учёным, если наука у нас совершается не в ясных головах, а в пыльных кабинетах? Молодые ведь туда не пойдут, там всё заросло паутиной, и старые тарантулы цепко держатся за свои гнёзда.

– Извините, Виталий Алексеевич, но я не соглашусь. Мы же – наше поколение – всё-таки учимся, готовимся стать первооткрывателями, светилами… – я не смог сдержать улыбки и не договорил.

– Вот видишь, – тоже улыбнулся Виталий Алексеевич, – ты даже закончить без улыбки не можешь. Наивно? Да, наивно…

Он тяжело вздохнул и уставился на сцепленные на коленях пальцы. Его хмурое лицо на секунду сделалось дряблым, будто было велико ему. Но эта секунда закончилась, он поправил квадратные очки с толстыми стёклами и заговорил.

– Ты посмотри хотя бы, как быстро мы отказались от космоса, от океанов, от земных недр! Променяли их на дешёвую пачку чипсов с газировкой, на странички в социальных сетях и триста каналов в телевизоре. Замкнулись, повернули науку внутрь себя, заставили её создавать для нас то, что ещё больше отвратит нас от мира. Возимся в своём подвале, копаемся в старом, полусгнившем хламье… забыли уже, что путь на поверхность, к свету, к звёздам, вообще существует. И ведь так не только у нас, так везде – это и пугает! Где есть деньги, там ещё шевелится научная мысль, а где их нет…– он развёл руками.

– И что же делать? Сдаться? Пойти ролики для ютуба снимать и голым задом перед камерой вертеть?

Виталий Алексеевич заулыбался, покивал.

Я бы никогда не позволил себе так говорить с преподавателем, да ещё с таким, как Виталий Алексеевич, но я был жутко измотан подготовкой и мне было тяжело сдерживаться, да и он располагал к откровенной беседе.

– Что делать? Популяризировать науку! Фильмы о ней снимать, песни слагать, книги писать, наконец, если их ещё кто-то читает! Сделать так, чтобы ясная, незамутнённая потребительскими установками мысль стала маяком развития общества! Чтобы ребёнок ещё в яслях захотел стать учёным, творить, открывать новые горизонты! Чтобы в нём проснулось желание понять, как устроен этот мир… Нет, я неправильно сказал, не «проснулось желание», ведь у маленьких детей его, как раз, хоть отбавляй, а не исчезло со временем. Необходимо возродить в человеке жажду открытий, направить его в космос, к неизведанному. Сколько можно топтаться на орбите? Только мусор там копят!

– Думаете, получится?

– Думаю, стоит попробовать, – серьёзно ответил Виталий Алексеевич. – Только не нам, мы уже списанный материал. Этим придётся вам заниматься, вам, – он ткнул в меня пальцем, – молодым. Пока не исчез этот вот задор в твоих глазах, пока ты ещё живёшь, пока не превратился мумию, в призрак, среди библиотечных полок!

– Не знаю, – я жутко смутился, – мы ведь ещё ничего не умеем…

– А никто не умеет! – перебил меня Виталий Алексеевич. – Все мы рождаемся и умираем дураками, а кто тебе скажет, что он всему научился, что всё познал, тот самый главный дурак. Делайте то, что умеете – боритесь за науку, за новые открытия со всей яростью, на которую способна молодость! Иначе никак.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.