Наталия Яксина
Полудриада и Дракон

Признание

Ива бесшумно бежала, безошибочно различая дорогу в густой темноте. Луна спряталась за облаками, заодно прихватив с собой звёзды. Оставив за спиной деревню, Ива легко промчалась по мосту над рекой. Граница между миром людей и миром лесных зверей пройдена. Наконец-то можно стать собой настоящей…

Огромный волк бесшумно выкатился из-за кустов и перегородил ей дорогу.

– Привет, Серый! А где остальные? Что сказал Криволап?

– Привет, Ива! Все охотятся, а потом на нашей опушке соберутся. Что сказал? В двух словах не получится… Пойдём, расскажу по дороге.

Волк потрусил рядом с девушкой.

– Батя с мамкой нам обрадовались! Они Белого уже не чаяли живым увидеть. А тут ещё и Белянка, и три внука. Мамке мы сразу шепнули, пока батя со внуками знакомился, да она и сама догадалась. А вот батя… Батя так радовался, что просто духу не хватило ему во всём признаться. Мы с Белым три дня не решались, пока мамка с Белянкой нас не пристыдили. Ох, как же страшно было… С вампиром драться и то не так жутко было – всё просто, он враг, бейся c ним, победи или умри. А здесь отец родной, счастливый, как волчонок малый. А мы ему должны сказать: «Батя, а мы с Белым оборотни, и Белянка моя тоже, и все волчата».

– Признались всё-таки?

– Угу. Он так и сел, как подстреленный. А мамка вдруг говорит: «Прости, что скрывала. Я ведь тоже оборотень. Что ж теперь? Мы ведь с тобой всю жизнь плечом к плечу проохотились, сыновей хороших вырастили да внуков дождались». Он молчит, сопит, шерсть на загривке вздыбил. Вдруг спрашивает: «А Короткохвост?» Честно ответили, что не знаем. Батя взвыл, Короткохвоста позвал. Тот примчался из своей норы перепуганный, спрашивает, что стряслось. А батя нам приказал: перекидывайтесь, мол, посмотрю, какие у меня на самом деле сыновья да внуки, и брата перекидывайте. Ну, мы все и обернулись, даже мамка. Короткохвост аж взвизгнул от удивления. Ну, мы с Белым брата в охапку и об землю, как отец велел. Короткохвост брякнулся, вскочил, да как цапнет Белого за лапу… руку то есть. Обычный волк он, короче говоря. Батя подпрыгнул от радости, просиял: «Ну, хоть один сын нормальный!» Скомандовал нам обратно в волков обратиться и больше ему в человеческом обличье на глаза не показываться – посмотрел один раз, больше не хочет. Встряхнулся и позвал охотиться всей стаей.

– Значит, принял вас, не отказался! Как же я рада!

– Да уж, прямо от сердца отлегло! А ты как? Призналась приёмным родителям?

Ива замялась. Из зарослей выпрыгнул большой белый волк.

– Привет, Ива! Ну что, родителям и брату открылась?

– Привет, Белый. Да.

– Да не тяни! Что они на это сказали?

– Поначалу ничего. Да ведь я мысли слышу… Испугались они меня, отдалились. Потом отец сказал, что взяли они меня в семью подкидышем, не зная роду-племени, растили как родную, да и вырастили хорошим человеком. А я им добром отплатила, от вампира спасла. А то, что я не человек, а полудриада – ну так что ж теперь? Мать покивала, соглашаясь, брат тоже. С тех пор вроде бы и ведут себя, как раньше, ко мне ласковы и приветливы. Но обращаются теперь только по имени. Мать с отцом больше дочкой не зовут, брат – сестрой…

Белый волк боднул её лобастой головой:

– Подожди, Ива. Дай им время привыкнуть. Они ведь раньше и не знали, что дриады на свете есть, и вдруг оказалось, что в своей семье полудриаду воспитывали.

– Подожду, конечно… Что мне ещё остаётся делать? Да что я всё ною да жалуюсь? У меня ведь и хорошие новости есть: брат мой женится в конце лета! Как раз перед моим отъездом.

– Нашим отъездом, – поправил Альбин.

–Это твой брат, что ли? – Повёл носом Серый.

– Где? – Удивлённо вгляделась в темноту Ива.

– На соседней опушке. Факел у него погас, сейчас заблудится. Чуешь, дымом пахнет?

– Мне бы твоё чутьё… Нет, не чувствую. Для Льва ночной лес опасен. Пойдём к нему скорее! – Ива немедленно побежала искать брата и вскоре уже различила его в непроглядной для обычного человека тьме.

Лев испуганно озирался по сторонам. Непроницаемая для человеческих глаз темнота, уханье филина, волчий вой вдалеке – всё это пугало его. Крепко сжимая погасший факел, он медленно продвигался в сторону болота.

– Стой, Лев! Там болото! – негромко окликнула брата Ива. Тот вздрогнул от неожиданности, оступился и упал. Трясина радостно зачавкала, жадно затягивая добычу.

– Лев! Сейчас вытащу!

– Ива!

Полудриада быстро, но осторожно зашагала к брату. Как только под ногами захлюпало, она легла и осторожно поползла. Всё, дальше нельзя, а до Льва не дотянуться. Она завертела головой, выискивая подходящую длинную и толстую ветку. Как назло, рядом на земле лежали лишь тоненькие прутики. Из кустов выскочили два волка, серый и белый, прямо в прыжке перекувыркнулись и ударились оземь. Лев охнул и отшатнулся назад, когда волки превратились в мужчин. Трясина мгновенно отозвалась на неосторожное движение парня и затянула его ещё глубже. Альбин быстро пополз и растянулся рядом с Ивой, Серый без малейшего усилия сломал толстую ветку и ловко бросил её спасателям. Альбин протянул ветку Льву и отрывисто рявкнул:

– Хватайся!

Лев, завязший по грудь в трясине, рывком высвободил правую руку, затем левую – и провалился по плечи… Но перед этим он успел крепко схватить обеими руками спасительную палку. Альбин рыкнул Иве:

– Отползай и тяни!

Полудриада поняла друга с полуслова, поползла назад и схватила Альбина за ноги. Серый, стоявший на твёрдой почве, крепко взял Иву за тощие щиколотки и дёрнул так сильно, что у неё хрустнули кости. Серый попятился назад, увлекая за собой цепочку из людей. Болото вцепилось в Льва и не хотело его отдавать. Но сильные и упрямые полудриада и оборотни отчаянно боролись. Парня медленно, но верно вытягивали из трясины. После томительно долгих минут вязкая грязь, возмущённо чавкая и испуская зловонный газ, неохотно выпустила Льва. Серый попятился быстрее, вытягивая остальных в безопасное место. Всё! Оборотень отпустил ноги полудриады и с довольным кряхтением уселся на кочке. Ива, морщась, потёрла щиколотки – от сильных пальцев друга остались синяки. Белый отбросил с лица запачканные жидкой грязью длинные волосы и насмешливо фыркнул:

– Палку-то выпусти! Уже не нужна!

Но облепленный болотной жижей Лев продолжал судорожно сжимать ветку, испуганно хлопая глазами на своих спасителей. Наконец, Ива отдышалась:

– Серый, Альбин, спасибо! Вы моему брату жизнь спасли! Лев, ты зачем в ночной лес один пошёл? Для тебя это опасно.

– Я проснулся, увидел, что ты куда-то побежала. Вот и пошёл за тобой. Ночь ведь, а ты одна…

– Лёвушка, обо мне не беспокойся, для меня ведь лес – второй дом. Я здесь каждую опушку, каждую чащобу знаю. И лесные звери полудриаде вреда не причинят. А ты вот в беду попал, в болото забрёл. Хорошо, что Серый тебя почуял и вовремя на выручку пришёл. И Альбин быстро сообразил, как тебя из трясины вытащить.

– Ива, волки… в людей…

– Ну да, Альбин и Серый оборотни. Они в людей перекинулись, чтобы тебя спасти.

– Так оборотни же… в сказках…

– Как видишь, не только в сказках. Серый уже не первый раз тебя спасает. Когда вампир вас с мамой укусил и возле нашего дома кружил, он приходил вас охранять. А потом вместе со мной с вампиром бился и его укусил. Да ты не помнишь, наверное. Ты же под мороком был.

– Помню… Волк был. Большой. И в собачьей будке от людей прятался!

– В собачьей будке? – прыснул Альбин, подталкивая Серого чумазым локтем в бок.

– Молчи! – хмуро рявкнул Серый.

– Оборотни… Ну надо же… И ты с ними водишься… В голове не укладывается…

– Вот такая у тебя сестра. Повезло тебе! Тут не бояться надо, а радоваться! – поучительно изрёк Альбин, назидательно покачав перед носом Льва грязным указательным пальцем с длинным обломанным ногтем.

– Так я это… радуюсь… А почему вы … ну… голые? – брякнул Лев и смущённо прикрыл рот ладонью.

– Мы же волками по лесу бегали, когда ты в болото угодил. Если бы мы помчались к нашему тайнику за штанами, ты бы утонуть успел. Так что извини, мы без парадных костюмов, – съязвил Серый.

– Да не, я не это… не против, просто интересно. Я думал, вы в людей обращаетесь сразу в одежде. Да что я несу! Спасибо вам, что меня спасли. И вот что… У меня свадьба будет в конце лета. Приходите, дорогими гостями будете!

– А что, хорошая идея! Нам ведь надо с деревенскими познакомиться, чтобы уговорить их отправить с нами в Университет вампиров и восставших. Я приду! – Альбин не сдержался и добавил: – Человеком и в одежде, конечно. А ты, Серый?

– Спасибо за приглашение. Вряд ли. Белянка обидится, если я без неё пойду.

– А Белянка – это кто? – не понял Лев.

– Жена моя. Тоже оборотень. И волчата наши тоже оборотни! – с гордостью ответил Серый, а Альбин почему-то скрипнул зубами.

– Так ты с женой приходи! Мы вам рады будем! Детки маленькие у вас?

– По человеческим меркам, может, и маленькие. Но оборотни быстро взрослеют – они сейчас выглядят, как наши ровесники, – объяснила Ива.

– Тогда я и детей приглашаю! На свадьбе весело будет – и пир горой, и песни, и пляски! Альбин, у тебя тоже есть жена и дети?

Глаза беловолосого оборотня полыхнули красным огнём, зубы опять скрипнули, и он процедил сквозь сжатые челюсти:

– Нет. Я волк-одиночка.

Но радостный Лев не заметил перемены в настроении своего спасителя и подытожил:

– Ну, значит, жду вас на свою свадьбу!

– А пока пойдём-ка домой, жених! Тебе ещё отмываться от болотной жижи! А то увидит тебя невеста такого грязного – и разлюбит! – поддразнила брата Ива.

– И нам пора! До встречи! – братья-оборотни быстро перекувыркнулись, отряхнули с шерсти грязь и умчались в ночную темноту.

–– Ну и ночка! В болоте чуть не утонул. Оборотней встретил. Уж не приснилось ли мне всё это? – Лев всё никак не мог успокоиться.

– Посмотри на болотную жижу на своей одежде – вот и убедишься, что всё наяву, – усмехнулась Ива.

– Я вот думаю: может, не стоит родителям говорить, что Серый и Белый –оборотни? Мало ли что родня да соседи на свадьбе подумают. Ещё испугаются, крик поднимут. Давай полуправду скажем: они, мол, твои друзья из Университета, – Ива даже в темноте видела, как озабоченно нахмурил брови брат.

– Может быть, – неопределённо пожала плечами она.

– Я-то думал, оборотни только в сказках бывают. А они вот – настоящие! И с тобой дружат. И в Университете учатся! Ива, а кто ещё в Университете есть? Ну, вроде как из сказки, только настоящие, – Лев от волнения говорил сбивчиво, но Ива его поняла.

Надо же, сам заговорил про Университет. Ива уже три дня как приехала в родной дом, а родители с братом только и спросили: «Как учишься? Где живешь? Как на жизнь зарабатываешь?» А услышав, что учится хорошо, работает в Университетской кухне и живёт в комнатке в Профессорском флигеле, похвалили её и прекратили расспросы. А ведь в Университете столько интересного и необычного! Профессора-волшебники, магически одарённые студенты, Библиотека с колдовскими рукописями… Иве было что рассказать о своей учёбе на Алхимическом факультете. Да вот только некому. У родителей и брата только и разговоров было, что о предстоящей свадьбе. Старая знахарка Белена интересовалась исключительно рецептами лекарственных снадобий. Так что Ива обрадовалась возможности поговорить об Университете.

– В Университете помимо людей учатся эльфы, гномы и тролли.

– Не может быть! – ахнул Лев.

– Я тоже своим глазам не поверила, когда их на первой лекции увидела! Лекция – это вроде урока.

– Какие они? Врут сказки или нет? – допытывался брат.

– В сказках много правды, брат. Эльфы – высокие, красивые, волосы длинные, серебристые, ушки острые. Одежда у них богатая, изысканно украшенная. Гномы – маленькие, коренастые, бородатые, всюду ходят в кольчугах, шлемах и вооружённые до зубов. Перед началом лекций староста выносит специальную корзину и требует сдать оружие! Гномы ворчат, но сдают. Вот только всё равно кинжалы в сапогах прячут. Тролли – великаны, словно из камня высеченные. И одежда у них сшита из звериных шкур, – Ива улыбнулась, вспоминая сокурсников.

– А как вы промеж собой общаетесь? Они по-нашему говорить умеют?

– Мы разговариваем на общем наречии.

– Что за общее наречие? Это как мы с тобой сейчас говорим?

– Не совсем, брат. Мы сейчас на деревенском диалекте говорим – в Университете меня за него деревенщиной и неучем дразнили. Общее наречие в ходу в больших городах, на нём все люди и человекообразные общаются. А между собой человекообразные на родных языках говорят. Я сначала только общий смысл улавливала, а за год немножко научилась и эльфийскому, и гномьему, и тролльему.

– А у оборотней тоже свой язык есть?

– Оборотни в человеческом облике говорят на общем наречии, а в волчьем – по-волчьи. Хотя, когда волнуются, даже в человеческом обличье рычат. Серый вот долго рычал, потому что среди волков вырос, а по-нашему говорить не сразу научился. Альбин смолоду среди людей жил, вот и владеет общим наречием гораздо лучше, но нет-нет, начинает рычать и лаять.

Лев посопел, а потом всё же решился:

– Ива, а есть в Университете такие, как ты? Ну, это… полудриады?

Ива чуть замешкалась, чтобы проглотить колючий ком в горле:

– Нет. Я одна такая. Профессора думают, что я и вовсе одна-одинёшенька на белом свете. А им-то лучше знать: у них по два, а то и по три университетских образования, да ещё они волшебники.

– Как это – волшебники? Неужто и здесь сказки не врут? – Лев радостно позволил увести себя с болезненной для сестры темы.

– Наш Брат Ритор как-то сказал, что многие волшебные сказки сложили студенты Университета, когда возвращались домой на лето. Наши профессора умеют проходить сквозь стены, двигать предметы усилием воли, лечить наложением рук. Наш Ректор умеет летать, а Брат Пироген умеет разжигать огонь взглядом или щелчком пальцев.

– Чудеса-то какие! Ива, а что же ты нам с родителями ничего не рассказывала?

– Так вы не спрашивали. Лев, может, в речке искупаешься? Уж очень ты чумазый. А начнёшь во дворе отмываться – шумом и плеском родителей разбудишь.

– И то верно.

Лев прыгнул в реку прямо в одежде и зафыркал, умываясь от липкой грязи. Луна наконец-то выглянула из-за облаков, и Ива залюбовалась лунной дорожкой на речной глади. А вот по своему отражению она рассеянно скользнула взглядом и быстро отвела глаза. Было бы на что смотреть: худая, костлявая, длинноносая, скуластая, да ещё и кучерявая.

Домой они вернулись далеко за полночь. Сонный Дружок выглянул из своей будки и тихонько гавкнул:

– Ну наконец-то! Вернулись! Спать пора!

Верный пёс зевнул, демонстрируя отличные для собаки почтенного возраста зубы, и вновь сонно опустил большую голову на мощные лапы.

В избу брат с сестрой прокрались бесшумно, не потревожив родителей. Лев мгновенно уснул, едва добравшись до своей лавки, а Иву ещё долго не отпускали воспоминания и размышления…

Лесная избушка

– Рассвет! Рассвет! – прокричали петухи.

– Солнце встаёт! Солнце встаёт! – радостно защебетали воробьи.

Ива поднялась, сонно потягиваясь. Да, неспокойная выдалась ночка. Неудивительно, что не выспалась. Но дела не ждут – пора на колодец за водой.

Полудриада возвращалась с двумя вёдрами колодезной воды, когда у калитки её окликнул Лев, подправлявший забор.

– Ива, я тут подумал… Может, я твоим друзьям пособлю какую-никакую избушку в лесу построить? В бору их кто-то из деревенских может увидеть, когда они в людей обращаются. Но и в деревне им жить нельзя – вдруг соседи заметят, как они по ночам куда-то бегают. А так скажем любопытным, что приехали твои друзья из Университета. Что-то в лесу ищут, поэтому там и живут.

– Флору и фауну изучают, – откликнулась Ива.

– Чего? – недоуменно захлопал ресницами Лев.

– Животных и растения. Наука такая есть – биология. Медики её изучают. Лекари то есть, которые людей лечат. А Альбин и Перегринус как раз медики.

– А Перегринус – это кто? – вконец запутался Лев.

– Перегринус – сын Серого. Да, брат, ты хорошо придумал. Я друзьям сегодня же передам. Да ведь избу строить – дело небыстрое. А у тебя помимо обычной работы и еще забот полон рот с предстоящей свадьбой, – засомневалась Ива.

– Справлюсь как-нибудь! Я плотничать давно умею, да и Серый с Белым – два здоровых мужика, помогать будут, – безмятежно отмахнулся Лев.

– Тогда уж четыре здоровых мужика. У Серого два сына, Перегринус и Вибурнум. Да и его жена Альбина с дочерью Вибурнумой им силой и ловкостью мало уступают, – рассмеялась Ива.

– Ну и имена же у них! Нескоро запомню. А надо. Друзья ведь. Ну, раз так много помощников, глядишь, за три дня срубим избу, – Лев выровнял последний колышек и решительно зашагал в дом.

Лишь после обеда Ива схватила берестяной туесок и проворно выскочила во двор:

– Я блинов на вечер напекла! Теперь в лес за ягодами! К вечерней дойке вернусь!

И помчалась так быстро, словно кто-то за ней гнался и в лес не пускал. Снежана покачала головой, глядя вслед убегающей дочери и горько вздохнула.

– Что вздыхаешь, Снежана? Ива ведь полудриада. Ей без леса никак нельзя, – Горан приобнял жену.

– Ох, Горан, вроде и знаю, да всё на сердце неспокойно, – Снежана покачала головой.

А Ива уже перешла мост через реку и устремилась в лес. Ветки деревьев весело закачались, приветствуя полудриаду, птицы защебетали громче, а любопытные белки спустились вниз по стволам сосен.

– Здравствуй, лес! – прошептала Ива, счастливо улыбаясь.

Полудриада уверенно продвигалась в глубину леса – вот и земляничная полянка. Ива проворно собирала душистые красные ягоды, когда услышала тихое рычание за спиной:

– А мне?

– Серый, как ты бесшумно подкрался! Держи горсточку, – Ива протянула волку горсть земляники, и Серый довольно зачавкал.

– Любишь землянику – люби и собирать, – фыркнул выкатившийся следом белый волк.

– У меня лапы, – огрызнулся Серый.

– Так перекинься – будут руки, – возразил Альбин.

– Братцы, есть дело как раз для ваших рук. Любопытных глаз в деревне полно, заметят чужаков. Вас, то есть. Мой брат Лев предложил срубить вам избушку в лесу, а вы ему поможете, чтобы работа быстрее спорилась.

– Зачем изба? Мы норы выкопали, – удивился Серый.

– Ива дело говорит. Заметят нас деревенские, шум поднимут, охоту на нас начнут. Решат, что мы вампиры какие-нибудь, – угрюмо рыкнул Альбин.

–– Ну ладно, пусть изба будет. Белянка с детьми часто перекидываются. А ты и Гость вон сколько лет людьми жили. Да и мне не помешает оборачиваться – а то совсем одичаю, – согласился Серый.

– Где избу ставить будем? – спросил Альбин.

Ива ответила, не раздумывая:

– На опушке моих родителей. Там, где папина сторожка стояла, и где мамин пенёк.

– Тогда хоть завтра начинаем. Только не совсем на рассвете – нам бы поспать бы после охоты, – Альбин задумчиво почесал ногой за ухом.

– Договорились. Завтра утром встречаемся на опушке, – Ива легко поднялась на ноги, подхватила благоухающий земляникой туесок и отправилась домой.

Дома Ива подхватила подойник и заспешила в коровник. Пробегая мимо брата, она притормозила и шёпотом известила о времени и месте завтрашней встречи.

За ужином Лев вдруг торжественно заявил:

– Отец, мать, я пару-тройку дней поработаю. Приехали друзья Ивы из Университета, будут изучать в нашем лесу эту, как её, фору.

– Флору и фауну. То есть растения и животных, – подсказала Ива.

– Ну да, вот это изучать будут. И собрались жить прямо в лесу, чтобы время на дорогу не тратить. А я им избу срублю.

– Избу для учёных срубить хорошо. Но неужто за два-три дня успеешь? – усомнился отец.

– Так они мне помогать будут. Там четыре молодых здоровых мужика – неужто впятером не справимся? Да еще две женщины – эти мох наберут, щели конопатить, – Лев помолчал и добавил: – Вот набью руку – и нам с Весняной тоже избу поставлю. На окраине, возле реки.

– Ну коли так решил – делай. Только раз уж взялся – делай на совесть, – велел Горан.

– Сын, а где же ты этих учёных встретил? И где они сейчас поселились? – спросила Снежана.

Лев посопел и честно ответил:

– В лесу и встретил. Вернее, в болоте. Я в трясину провалился, а они рядом были и меня вытащили. Так и познакомились. И живут они сейчас там. У них что-то вроде… землянки.

– В трясину провалился? – ахнула мать, а отец укоризненно покачал головой.

– Впредь буду осторожнее, – пообещал Лев.

– Так ты их должник, выходит. Уж расстарайся, сделай им добротную избу – не пристало учёным в землянке жить, – рассудил отец.

Наутро, споро управившись с обычными делами, Ива и Лев отправились в лес, захватив с собой три топора и две лопаты.

– Альбин и Перегринус с топором ловко управляются – им каждый день дрова рубить приходилось. А вот насчёт Серого и Вибурнума не уверена – всё-таки они больше в волчьем обличье были. Но с лопатами и они управятся, – Ива заметила, что Лев вздрогнул, но ничего на это не сказала. Сама не сразу привыкла к двойственной сущности своих друзей-оборотней.

Все шестеро уже ждали Иву и Льва на опушке. Одежду из тайника в дупле они достали, а вот обувь то ли забыли, то ли решили не надевать. Зато длинные волосы у всех были перехвачены лентами – чтобы не падали на лицо во время работы. Лев немного оробел, когда увидел семью оборотней, но быстро совладал с собой. Серый, сияя от гордости, заявил:

– Мы тут это, поискали и пособирали. Рубить-то жалко.

И Серый указал на огромные поваленные деревья, которые они ухитрились притащить на опушку. И когда успели? Полудриада поблагодарила друзей и быстро познакомила брата с Альбиной, Вибурнумой, Вибурнумом и Перегринусом. Лев начал объяснять, кому, что и как делать.

Выбрали место для будущей избы, отмерили шагами границы стен и воткнули колышки для разметки. От недавней робости Льва не осталось и следа – он уверенно командовал строительной артелью.

– Альбина, Вибурнума, вы собираете мох.

– А мох зачем? – удивилась Вибурнума.

– Щели закладывать. Серый, Вибурнум, вот вам лопаты, надо расчистить участок под дом. Я границы колышками отметил. Альбин, Перегринус, мы будем деревья на брёвна рубить.

– А пилы нет? – спросил Перегринус, покосившись на топор.

– Зачем пила? Распилишь бревно, так концы будут махриться, а значит, быстро впитывать влагу и гнить. Избу топором рубят!

Ива собралась обратно:

– Я, пожалуй, пойду. Дома и в огороде работы много. Лев, я в полдень приду, обед тебе принесу. А вы себе еды запасли?

– Зачем? Перекинемся и поохотимся, – отмахнулся Серый и продолжил орудовать лопатой. Лев вздрогнул, услышав про перекидывание и охоту.

А Ива подошла к материнскому пеньку, присела на корточки и погладила заметно подросший побег:

– Надо же, столько лет стоял обгоревший пенёк, а в прошлом году на нём побег появился. И никто из Университетских профессоров не знает, что это за чудо. И ни в одной книге Университетской библиотеки ни слова об этом нет.

– Прривет, Ива! – мурлыкнул большой рыжий кот и ласково боднул лобастой головой ногу полудриады.

– Здравствуй, Барсик! Как поживаешь? Как Марла? Как ваши котята? – Ива погладила довольно зажмурившегося кота и почесала его за ушком.

– Хоррошо живём. Теперрь я дикий лесной кот, живу свободно и прривольно. Но в дерревню в гости к человеческой маме бегаю. Ты ведь в дерревню идёшь? Я с тобой, как рраз маму навещу. Мой старрший сын Ррыжик за ней прриглядывает, но я и сам должен прроверрять, всё ли у неё в поррядке. Котята уже взррослые, живут и охотятся самостоятельно. А скорро у нас с Маррлой опять будут малыши. Пойдём, а по дорроге рраскажешь, как ты живёшь, Ива, дочь дрриады.

Ива зашагала по лесной тропинке, а рыжий кот резво потрусил рядом.

– Меня приняли учиться в Университет, я устроилась там работать на кухне. Серому и Сполоху разрешили жить в моей комнате. В Университете так интересно учиться! Я познакомилась там с парнем по имени Альбин, а он оказался волком-оборотнем, и узнал в Сером своего брата! А потом они вместе вызволили жену и детей Серого – их держал в плену вампир и пил их кровь, чтобы научиться перекидываться, – Иве так хотелось рассказать всё самое главное, что мысли немного путались.

– Вампирр? Тваррь! – яростно заклокотал кот.

– И Ректор Университета… то есть самый главный, тоже оказался оборотнем! Когда-то слуги вампира в отсутствие Ректора сожгли его дом, похитили жену и двоих детей. Оказалось, что его дочь смогла перекинуться и убежать от похитителей. Раненая, она пряталась в нашем лесу. А Серый её нашёл и выходил. Вот так и встретились наш Серый и его Белянка, она же Альбина, дочь Ректора, – Ива улыбнулась, вспомнив своих друзей.

– Я запутался. Слишком много вампирров и оборротней, – мрачно мяукнул Барсик.

– А потом другой вампир стал нападать на студентов нашего Университета. Он выбирал эльфов и гномов, чтобы вместе с их кровью получить их же магические способности, – полудриада с содроганием вспомнила высоких красивых эльфов и маленьких вооружённых до зубов гномов, чьи безжизненные тела находил Альбин с его волчьим чутьём.

– Тваррь! Поррвал бы! – взвизгнул кот и в сердцах поточил когти о сосну.

– Но мы все вместе одолели вампира, – поспешила закончить повествование Ива.

Кот остановился и неодобрительно уставился на полудриаду:

– Вы вместе одолели? То есть вампирр вновь укусил тебя, а Серрый вновь укусил вампирра? И вы опять чудом выжили?

– Не Серый укусил, а его брат Альбин. А меня… ну да. У меня же кровь пополам с древесным соком. Я и заменяю древесным соком чёрную вампирскую кровь. Другого способа преодолеть кровную магию пока никто не знает, – призналась Ива.

Кот недовольно фыркнул, но ничего не ответил. Помолчав, он примирительно спросил:

– Кто такие эльфы и гномы?

Полудриада обрадовалась, что можно сменить тему, и до самой избы Лилии, бывшей хозяйки Барсика, увлечённо рассказывала о своих удивительных сокурсниках.

В полдень Ива вновь поспешила в лес, прихватив корзинку с обедом для Льва.

На опушке кипела работа. Строители уже натесали брёвен и укладывали очередной венец. Отступив от конца ствола, мастера делали «чашу» – округлую вырубку до середины. В эту вырубку укладывали поперечное бревно. Четыре ствола скреплены в квадрат – ещё один венец готов! Лев вытесывал в каждом верхнем бревне продольный желоб, паз, плотно прилегавший к нижнему бревну, чтобы не было щелей. Альбина и Вибурнума конопатили щели мхом. Ива полюбовалась на аккуратный сруб и окликнула увлечённых плотников:

– Работники, солнце высоко, обедать и отдыхать пора!

– Айда охотиться! – скомандовал Серый и скрылся в кустах. Следом ринулись и остальные оборотни, и только рабочие рубахи и штаны полетели из-за кустов. Ива привычно собрала и сложила разбросанную одежду, тихонько ворча на друзей-нерях.

– Это что? Они в волков перекинулись? Так ведь сейчас день… – оторопел Лев.

– Они в любое время могут оборачиваться. Мне тоже поначалу не верилось, что так бывает. Ты ешь, пока горячее. А я пойду – дел невпроворот.

Вечером Лев вернулся домой со стройки и похвалился:

– Сруб готов! Завтра уже крышу стелить будем. А учёные эти охотой промышляют, вот, зайца нам передали.

Ива поскорее отвела глаза, чтобы не видеть охотничий трофей. Отец удивился:

– Неужто уже сруб готов? Очень уж быстро!

– Так мы деревья не валили – учёные эти валежник чуть не со всего леса приволокли. Говорят, деревья жалко губить. И они все, как на подбор – рослые, сильные, брёвна легко поднимают. А уж как они с топором управляются! Я домой пошёл, а они еще отправились искать поваленные молодые ёлки для крыши, – радостно рассказывал Лев, вытряхивая из волос запутавшиеся стружки.

– Надо же. Я думала, учёные только книги мудрёные читают да пишут. А они вон какие бывают. – Развела руками мать, – Умывайся да пойдём за стол – мы с Ивой пирожков с грибами напекли.

Наутро Лев отправился на стройку один, без Ивы. В полдень Ива собрала для брата обед и побежала в лес, так не терпелось увидеть избу.

Над деревянным срубом возвели треугольные бревенчатые щипцы, крепкие и надёжные, чтобы выдерживать всю тяжесть подкровельных конструкций. Параллельно боковым стенам в щипцы врублены продольные горизонтальные бревна – слеги, а поперек них выложены кокоры – тонкие стволы молодых елей с торчащими на конце корневищами. На загибающихся кверху концах кокор уложен поток – длинное бревно с выдолбленным водостоком. Поток заодно и опора всей крыши – именно в него упираются нижние концы кровельных досок, а верхние концы на стыке обоих скатов крыши закреплены тяжелым охлупнем.

– А на охлупне надо голову коня вырезать! – заявил Лев, любуясь своей первой избой.

– А можно я голову дракона вырежу? Я в одной книге про него читал, – спросил Перегринус, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.

– Ну давай. Никогда драконов не видел. Что это за зверь такой? – Лев передал топор Перегринусу, уже забравшемуся на крышу.

– Грозный, могучий. Выглядит, как огромный ящер, только с большими крыльями. И огнём может пыхать, совсем как наш Брат Пироген, – Перегринус ловко вырезал голову ящера с гривой, торчащими ушами и оскаленными клыками.

– Ну вот, осталось только окна да дверь прорубить. А вставлять дверь и оконные рамы можно будет не раньше конца лета, когда брёвна подсохнут и усядутся плотнее, – Лев аккуратными зарубками наметил контуры оконного проёма.

– Дай я окно прорублю! Гость, кинь топор! – Перегринус метнул с крыши топор, и Альбин ловко поймал его на лету. Ива так и ахнула от испуга. Лев преспокойно намечал второе окно – за два дня строительства он уже привык к летающим топорам.

– А это окно я прорублю! – вызвался Вибурнум, быстро осваивающий плотницкую премудрость.

– А мне – дверь! – потребовал Серый.

– Серый, а у вас с Альбиной свадьба была? – наивно спросил Лев.

Серый, не отрываясь от работы, ответил:

– Нет. Мы же волками были, когда встретились. А волкам свадьбы не нужны. Мы верные, пару выбираем один раз и на всю жизнь.

– Один раз и на всю жизнь! – эхом отозвалась Альбина и ловко увернулась от летящей щепки.

Альбин так яростно ударил топором, что вырубленный кусок провалился в избу. Ива поспешила перевести разговор на другую тему:

– Лев, а если надо ждать усадки сруба до конца лета, то тебе надо поторопиться с собственной избой. Если на днях срубишь, то по осени окна и дверь вставишь, а после сбора урожая вы с Весняной и новоселье справите.

– Так тебе собственный дом построить надо? А что ж молчал? – спросил Серый.

– Так я сам свою избу должен срубить… – возразил было Лев, но Серый упрямо замотал головой.

– Здесь делов-то на два дня. Поможем. Только вот на охоту из деревни в лес далеко бегать.

– Дел, – привычно поправила Ива. – Ничего, два дня буду вас всех обедом кормить. Вы ведь мои похлёбки да пироги уважаете.

И она залюбовалась лесной избушкой в два окна с драконьей головой на крыше.

Чужаки

И двух дней не прошло, как срубили лесную избушку, а Лев уже объявил о строительстве собственной избы. Чтобы не губить деревья, Лев и его новые друзья-оборотни без устали рыскали по лесу в поисках валежника. Поваленные деревья общими усилиями приволокли на берег реки, очистили от сучьев, натесали брёвен, а затем связали брёвна в плоты. Первый плот на другой берег переправили, отталкиваясь длинными шестами, Лев и Альбин. Второй плот сплавили Серый с Перегринусом, а на третий вместе с Вибурнумом запрыгнула Вибурнума, грозно крича о равных правах мужчин и женщин. Никто не стал спорить с сердитой девушкой, да ещё и размахивающей увесистым шестом.

Любопытные деревенские жители выглядывали из окон, выходили во двор и на улицу, чтобы посмотреть на чужаков, помогающих Льву вытаскивать плоты и раскладывать материал на просушку. А когда строительная бригада принялась укладывать брёвна в венцы, женщины повадились ходить на речку с полными корзинами белья – стирать и заодно разглядывать незнакомцев.

Соседка Ивы, Калина, чаще и дольше других работала на берегу реки: она принесла свежевытканные холсты, чтобы выстирать их и выбелить на солнышке. А пока холсты сушились на солнцепёке, Калина как бы невзначай подошла поближе к стройке и обратилась к Перегринусу, точившему топор:

– Здравствуй, мальчик! Ты, я вижу, не местный. Издалека ли вы пришли?

– Здравствуй. Издалека. Из большого города. – Перегринуса явно раздосадовало обращение «мальчик», но он старался не подавать вида.

– Что же вас сюда привело? Неужто в городе избы рубить не надо? – Продолжала расспросы любопытная Калина.

– В городе избы рубить не надо – там дома каменные. А здесь мы местную флору и фауну изучаем. И заодно Иву проведываем. А теперь решили её брату со строительством помочь. – Перегринус провёл пальцем по острию топора.

– Слова-то какие мудрёные – фора с фаной, – покачала головой Калина.

– Гость, кинь мне топор! – крикнул Альбин от сруба.

Перегринус метнул остро заточенный топор прямо в руки Альбину, тот ловко поймал его за рукоять и принялся вырубать очередную чашу.

– Гость, и мой подточи! – Вибурнум тоже бросил топор Перегринусу, тот перехватил его на лету и принялся точить.

Побледневшая Калина так и ахнула:

– Ох, страху-то натерпелась! Думала, поубиваете друг друга! А чего это они тебя гостем кличут?

Перегринус, не отрываясь от работы, пожал плечами:

– У меня имя длинное – Перегринус. В переводе с латыни означает «гость». Пока выговоришь: «Пе-ре-гри-нус, кинь мне топор», – быстрее самому за ним сходить.

– Ой, а вы с этим беловолосым вроде похожи. Это брат твой? – Калина стрельнула глазками в Альбина.

– Дядя, брат отца. Брат с сестрой вон там, бревно наверх поднимают, – Перегринус кивком указал на Вибурнума, легко поднявшего огромный ствол и Вибурнуму, так же легко это бревно подхватившую.

– Как это – сестра? Где ж это видано, чтоб девки деревья таскали? И как ей родители позволили? – изумилась Калина.

– В нашей семье никакой работы не боятся. А родители вон там: отец дяде бревно подаёт, мать щели мхом конопатит. Хочешь, их спроси, как это они сестре на стройке позволили работать. – Перегринус провёл пальцем по лезвию, недовольно покачал головой и продолжил точить.

– Надо же, брат с сестрой совсем белоголовые, а ты серый какой-то. Они стало быть, старшие. А ты младший? – Калина твёрдо решила побольше узнать о чужаках.

– Брат с сестрой в мать, а я – в отца. Мы с братом и сестрой тройняшки. Мы классический случай разлучённых в детстве и воспитанных в разных условиях близнецов. Поэтому я и меньше. Но теперь мы в равных условиях, так что я быстро подрасту.

– А дядя твой младше отца? – Калина опять выразительно стрельнула глазками в Альбина.

– Нет, ровесники. Они, как и мы, тройняшки – у них ещё третий брат есть, – Перегринус тронул заточенное лезвие и остался доволен.

– Третий, говоришь? А где он? – Калина вытянула шею, вглядываясь в строителей.

– На стройке его нет. Он в основном… охотой промышляет. Сейчас в лесу где-нибудь. А мне уже пора идти работать. Снежок, лови! – Перегринус бросил топор брату, вскочил на ноги и поспешил к срубу.

– Чудеса-то какие! – покачала головой Калина, глядя, как Перегринус играючи подбросил тяжёлое бревно, и нехотя вернулась к своим холстам.

Сокол, верный друг Льва, пришёл на стройку помочь. Но толку от него было мало: он всё заглядывался на Вибурнуму и пытался с ней заговорить. Но увлечённой работой девушке было не до разговоров. А когда она попросила Сокола подать ей бревно, незадачливый ухажёр под надуманным предлогом убежал ко Льву.

– Слышь, Лев, что это за девица на стройке? Красивая, аж глазам больно, и сильная, как лошадь.

– Это Вибурнума, по-нашему Снежана, подруга Ивы, они вместе в Университете учатся. Они всей семьёй приехали Иву навестить, в лесу животных и растения изучить, да вот заодно и со стройкой вызвались мне помочь, – отвечая, Лев покосился на Вибурнуму. «Красивая, аж глазам больно»? Ну-ну. Высокая, широкоплечая, мускулистая, как парень. Лицо вроде и похоже на материнское, но его изысканную красоту подпортили унаследованные от отца длинный нос, резко очерченные скулы и тяжёлый подбородок. А вот белые, отливающие серебром волосы действительно очень хороши. Перевёл взгляд на Сокола, не сводящего с Вибурнумы восхищённых глаз, хмыкнул, но промолчал.

– А не знаешь, жених есть у ней аль нет? – выпалил Сокол и залился краской. Лев от неожиданности чуть не выронил топор.

– Вот уж чего не знаю, того не знаю.

– Друг, спроси, пожалуйста. Ладно, пойду я. – Сокол почти бегом удалился, бросив прощальный взгляд на Вибурнуму.

Даже старая ведунья Белена пришла взглянуть на помощников Льва. Знахарка явно осталась недовольна увиденным: нахмурилась, покачала головой и решительно зашагала к дому Ивы.

Ива полола грядки, когда Белена окликнула её через забор:

– Ива, выйди на улицу, поговорить надо.

– Здравствуй,  бабушка Белена! Иду, иду!

Ива выскочила за калитку, на ходу отряхивая испачканные руки.

– Рассказывай, кто это помогает Льву избу строить. Сила и ловкость у них нечеловеческая, да и соседские собаки на них лают без устали, как на диких зверей. Признавайся, кого в деревню привела?

Ива растерялась – вот так старая знахарка, всё приметила! Как же ей ответить, чтобы она не подняла крик?

– Бабушка Белена, ты меня выслушай и не перебивай. Это мои самые верные, самые лучшие друзья.  Они люди, но не простые – оборотни.

– Как оборотни? Волки, что ли? Это ты в деревню стаю волков привела и лучшими друзьями их зовёшь? – всполошилась старуха.

– Бабушка Белена, я же просила тебя меня выслушать, не перебивая. Один из них чуть жизнь не отдал, спасая деревню от вампира – это тот самый волк, который укусил твою сестру по рождению, ставшую вампиром. Его родной брат тоже чуть не умер, укусив вампира в Университете. Он тоже собой жертвовал, чтобы остальных спасти. А со Львом они познакомились, когда из болотной трясины его вызволяли. А жена и дети Серого в Университете сражались со слугами вампира. Эти оборотни – друзья и защитники!

       Старуха замолчала, поджав губы и качая головой. Наконец, сварливо спросила:

– Слышь, девка, а вдруг эти твои друзья и защитники поохотиться захотят? На скотину нашу, а то и на людей?

Ива с трудом сдержала возмущение:

– Бабушка Белена, оборотни на людей не нападают – они же и сами люди! А охотятся они в лесу, по ночам. А днём я Льву обед приношу, и им заодно.  Они же не дикари какие – мы ведь все вместе в Университете учимся и работаем.

– Оборотни в Университете? Что же это в мире делается? – заохала Белена.

– Так Ректор Университета, то есть самый главный, и сам оборотень! И всегда в Университетах были оборотни, чтобы защищать всех от вампиров! – пылко заявила Ива.

– Ох, не понять мне этого, – уперлась Белена.

– Бабушка Белена, а ты поверь, что они – наши друзья. А деревенским ничего не говори – если тебе, знахарке, это сложно понять, то простые люди тем более ничего в толк не возьмут и переполошатся. Верь мне. – Ива немигающим взглядом уставилась в колючие глаза старой знахарки.

Белена не выдержала пристального взгляда полудриады и отвела глаза. Но всё же проворчала:

– Смотри, девка, ты за них в ответе!

У Ивы отлегло от сердца. Убедила ведунью! Не побежит с криком: «Оборотни в деревне!» Полудриада улыбнулась:

– Конечно, бабушка Белена! Помнишь, ты мне говорила, что нам с тобой особый дар дан. И потому мы вечно за всё и за всех в ответе. Скоро полдень – отнесу-ка я нашим работникам на обед пирожков да похлёбки целый котёл. Едят-то они, как…

– Как волки, – отрезала Белена. – Смотри в оба, девка!

На стройке стоял такой шум и гвалт, что Ива поставила увесистый котёл с похлёбкой на траву и побежала на крики. Вибурнум с трудом удерживал поваленного на траву мальчишку. Мальчишка отчаянно вопил, выворачивался и пытался укусить Вибурнума за руку. Подбежав ближе, Ива узнала Василька.

– Ива, я вампирёныша поймал! Вылез из окна соседней избы и пытался в лес убежать! – Вибурнум с трудом перекричал визжащего Василька.

Ива не успела ничего сказать – к ним вихрем подлетел Альбин.

– Молчать. Лежать смирно. – Тихо, но грозно рыкнул он, и Василёк испуганно затих и замер.

– Разве бывают маленькие вампиры? – удивился прибежавший на подмогу Перегринус.

– Если вампир трижды ребёнка укусит – тот и сам вампиром станет. Этот мальчик родную мать укусил. Пришлось ему клыки выбить, – мрачно ответила Ива.

– Рот открой пошире и не вздумай кусаться. – Скомандовал Васильку Альбин, приподнимая ему голову за волосы, – Клыки выбили, говоришь? Значит, то молочные были, а теперь постоянные режутся. Вот он и осмелел.

– Сейчас знахарку позову – у неё запас вороньего зелья есть. Держите его крепко, – Ива помчалась к избе Белены.

– Бабушка Белена! Выходи скорее! – закричала Ива под окнами.

– Что стряслось? Что за шум на стройке? Неужто оборотни твои бесчинства творят? – гневно рявкнула старуха, появляясь на пороге.

– Василёк сбежал! А они его поймали! У него новые клыки режутся! Неси скорее воронье зелье! – выпалила Ива всё и сразу.

– Как сбежал? Как новые клыки? Ах я, старая карга, всё проглядела! Несу, несу! – заметалась, причитая, Белена.

Старая ведунья с неожиданной прытью припустила на стройку, крепко сжимая бутылочку с волшебным зельем. Ива потрусила рядом.

Завидев Белену, вампирёныш захныкал:

– Бабушка Белена, помоги! Они меня схватили, бьют, обижают! Вели им меня отпустить!

– Сперва зелье выпей! Тогда и отпустят, – строго приказала знахарка.

– Хорошо-хорошо, только ты сама его мне дай, – всхлипнул Василёк.

Старуха только протянула открытую бутылочку ко рту Василька, собираясь отмерить пять капель, как вдруг вампирёныш попытался укусить её за руку. Альбин одной рукой молниеносно отвёл в сторону кисть Белены, а другой ударил мальчишку в челюсть. Василёк завизжал, плюясь чёрной кровью и белыми острыми зубами. Ива выхватила у растерявшейся ведуньи бутылочку и накапала зелье в открытый окровавленный рот вампирёныша. Тот поперхнулся, закашлялся и горько зарыдал.

– Бабушка Белена, мне ведь Ректор велел уговорить тебя отправить наших вампиров в Университет – и Росянку, и Василька. В Университете за ними всё время оборотни будут приглядывать – ты же видела сама, на них чары вампира не действуют. Здесь вампиров держать опасно. Мы-то с тобой думали, что обезвредили кровососов, а зря. Василёк вот новые клыки отрастил, убежать пытался, тебя чуть не укусил. А что Росянка учудит – неизвестно, – Ива уговаривала поникшую, обессилевшую ведунью.

Наконец, Белена еле слышно ответила:

– Твоя правда, девка. Не справилась я. Если бы не друзья твои, перекусал бы маленький кровосос всю деревню, начиная с меня. Я Росянку с Васильком пока что в сарае запру, а как будешь уезжать в свой Университет – забирай их.

– Бабушка Белена, оборотни не только мои друзья – они наши друзья. Конечно, запирай вампиров, а я к тебе до отъезда каждый день наведываться буду и проверять, чтобы они не натворили чего. А деревенским ничего о сегодняшнем случае не рассказывай, пожалуйста – люди боятся всего того, чего не понимают. Сама ведь знаешь.

Белена согласно кивнула. Ива помогла знахарке подняться и хотела проводить до избы, но старуха упрямо замотала головой и зашагала самостоятельно. Альбин подхватил в охапку всхлипывающего Василька и пошёл за ней следом.

Больше чрезвычайных происшествий на стройке не было. Крепкую, просторную избу срубили всего за пять дней. Когда заканчивали крышу, Лев неожиданно попросил:

– Слышь, Перегринус, а вырежи и на моей крыше зверя этого. Ну, змея крылатого.

– Дракона?

– Вот-вот, дракона! Надо запомнить, а то спросят люди, что за зверь такой диковинный вырезан, а я и сам не знаю. Дракон. Дра-кон. У всех – конь. А у меня – дракон. Спасибо вам, друзья! Я тут вам гребни резные приготовил. Волосы у вас у всех длинные, густые – только редким гребнем и расчешешь. И рыбки припас вяленой – вы вроде рыбу любите. В гости заходите, когда захотите. Ну а на свадьбу жду вас всех непременно!

Оборотни немного смутились, принимая подарки. Серый, по своему обычаю, слегка толкнул Льва плечом, Альбин протянул правую ладонь для хлопка, остальные кивнули на прощанье и зашагали в сторону моста через реку.

– Куда это они? – взволнованно спросил невесть откуда взявшийся Сокол. В кустах за стройкой, что ли, прятался?

– В лес. У них там избушка. Им так удобнее этих изучать, как их… фору с фаной. Животных то есть и растения. Они же все учёные, в Университете учатся, – ответил Лев и прикусил язык, чтобы не подшутить над влюблённым другом.

– Ага. Где, говоришь, избушка? – Сокол напряжённо вглядывался в уходящих, пока они не скрылись в лесу.

– Они просили к ним не приходить. Чтобы им фору с фаной не распугать. А то всё изучение насмарку. Они обещались сами в гости приходить. И на свадьбе моей обязательно все будут. Так что уважь их просьбу, не ходи к ним, – строго нахмурился Лев.

Сокол печально вздохнул. Потом встрепенулся и, краснея, спросил:

– А ты, это, не прознал, есть ли у Вибурнумы жених?

– Прознал. Нет жениха. У них в Университете строгое правило: нельзя жениться и замуж выходить, пока не выучишься. А то из Университета выгонят.

– Выдумают тоже. И зачем, спрашивается, девке учиться? Ей главное – замуж выйти да детей родить, – самодовольно усмехнулся Сокол.

Лев, наслушавшийся от новых друзей множество интересных историй про Университет, пылко возразил:

– Это нашим деревенским девкам главное. А университетские – совсем другие. Они мне про свой Университет такого нарассказывали – до сих пор не верится, что такие чудеса бывают. Для Вибурнумы счастье там учиться. А ты ей что, предложишь от счастья своего отказаться? А взамен что?

– Как что? Женюсь я на ней, детки пойдут. Сперва в родительской избе поживём, потом свою справим. Хозяйство у нас хорошее, огород большой… – гнул своё Сокол.

Лев даже рассердился на непонятливого друга:

– Сокол, ты меня как не слышишь. Деток нянчить да по дому хлопотать она ещё успеет. А сейчас у неё главное дело – учиться в Университете. Им там про всё-всё на свете рассказывают, книг там умных тьма-тьмущая, и учатся там с ними эльфы, гномы и тролли. Я-то думал, они только в сказках бывают, а они, оказывается, взаправду есть. А учат их самые настоящие волшебники – они даже летать и сквозь стены проходить умеют!

Но Сокол резко его оборвал:

– Ты, друг, мне сказки-то не рассказывай. Взрослый я уже для сказок. Вот увижу Вибурнуму – сам с ней и поговорю. Коли она девка умная, счастье своё не упустит.

Лев устал спорить и махнул рукой:

– Дело твоё. Раз решил с ней объясниться – объясняйся. Только в лес не ходи, дождись, как сами в гости придут.

А про себя ехидно добавил: «А то увидишь её волчицей – и не признаешь, только испугаешься. Вся любовь сразу пройдёт. И уже не станешь ей предлагать волшебство на печные горшки да огородные грядки променять».

Только Сокол ушёл – Калина тут как тут.

– Ой, Лев, да я смотрю, сруб уже готов? А что это конь на крыше страшный такой?

– Это не конь, это дракон. Волшебный крылатый змей, – Лев про себя порадовался, что всё-таки запомнил название сказочного зверя.

– Дракон, говоришь? Никак, помощники твои его вырезали? А где же они сами? – засыпала его вопросами Калина.

– Ушли они. В гости обещались заходить. И на свадьбе моей будут, – Лев решил ничего не говорить Калине про лесную избушку, но она уже про неё знала.

– В избу свою лесную, видать, пошли.

– И попросили к ним не ходить, фору с фаной им не распугивать, – нахмурился Лев.

– Делать мне больше нечего – по лесу бегать и фору с фаной пугать! – Калина закатила глаза и зашагала прочь с оскорблённым видом.

Лев плюнул от досады. Вот как с этими упрямцами разговаривать? Они ведь всё равно сделают по-своему. Даже время на них нечего тратить, своих дел невпроворот.

Тем же вечером волчья семья собиралась на охоту. Вдруг Серый резко остановился и принюхался:

– Кто-то возле избушки ходит.

Вибурнум повёл носом:

– Это друг Льва. Он всё возле Снежаны вертелся да работать мешал. Ну что, сестрёнка, перекинешься с ухажёром поговорить или так пойдёшь?

Альбин сморщил нос:

– И еще кто-то с другой стороны к избе идёт. Женщина.

– А это уже по твою душеньку, Снежок. Перекидываться будешь или так пойдёшь? – не осталась в долгу Вибурнума.

– Она не Снежка ищет, а Белого, – вмешался Перегринус.

– Час от часу не легче. Брат, дочь, перекиньтесь и уведите их к деревне. Сами разберётесь, что им сказать. Нечего им здесь разгуливать, ещё волками нас увидят, – проворчал Серый.

Делать нечего – Альбин и Вибурнума обернулись людьми, достали из тайника одежду и с разных сторон направились к лесной избушке.

Вибурнума первой подошла к лесной избушке и окликнула Сокола:

– Эй, добрый человек! Ты зачем сюда без приглашения пришёл? Ты нам научное исследование срываешь!

– Здравствуй! С тобой вот пришёл поговорить.

– Говори, раз пришёл. Только не здесь – пойдём к реке, а по дороге и побеседуем, – Вибурнума решительно зашагала прочь от избушки, и Соколу пришлось её догонять.

– Так вот: ты, хоть и чужачка здесь, да собой пригожая и работница хорошая. Жениться я на тебе хочу.

Вибурнума тяжко вздохнула:

– Зовут тебя как?

– Сокол.

– Так вот, Сокол, мне сейчас о замужестве думать рано. Я в Университете учусь, а по нашему уставу студентам нельзя семью …

Но Сокол перебил её:

– Да зачем тебе этот Университет! У нас в родительской избе свой угол будет, потом и собственную отстроим. Хозяйство у нас справное: конь, две коровы, козы, птица всякая. В поле участок большой да огород немаленький. Девке самое главное – замуж выйти и деток родить! Соглашайся!

Вибурнума тихонько скрипнула зубами, но совладала с собой и спокойно продолжила:

– Так вот, семью студентам Университета заводить нельзя по Уставу. А я и не спешу. В моём роду правило: полюбить можно только один раз и на всю жизнь. Я пока что своего любимого не встретила.

Сокол искренне удивился:

– А я тебе чем плох? Пригожий, работящий… А на праздниках петь и плясать могу!

Вибурнума еле сдержала улыбку:

– Ты хорош, да не для меня. Слишком разные мы. Смотрю на тебя – и никакой любви в сердце. А у нас так принято: любовь и верность навсегда. Отца с матерью злые люди разлучили. Так мать нас с братьями одна растила, а отец её искал, пока не нашёл, и от злодеев всех нас спас! Вот оно как бывает: один раз – и на всю жизнь. Будет у тебя ещё невеста, и дом построите, и деток вырастите, и на праздниках вместе петь да плясать будете. А я буду в Университете учиться и ждать встречи со своим суженым. А вот и река видна. Ты к нашей избушке больше не ходи, пожалуйста – научному эксперименту помешаешь. Не обижайся на меня – на правду не обижаются.

Вибурнума резко развернулась и ушла обратно в лес.

Сокол понуро побрёл к реке и уселся на берегу.

А в это время Альбин выскочил из-за ели, напугав Калину:

– Заблудилась? Давай дорогу к реке покажу. Возле нашей избушки ходить не надо, а то все наши научные труды насмарку.

– Ой, заблудилась… Землянику вот собирала, а туесок порвался… И тропинку потеряла… Хорошо, что тебя встретила. Жену и детей твоего брата я на стройке видела, а твоя семья где? – затараторила Калина.

Альбин скрипнул зубами:

– Нет у меня ни жены, ни детей.

–А что ж не женишься? Али невест вокруг мало? – хихикнула Калина.

– Я уже полюбил. Один раз и на всю жизнь. Но она моей женой никогда не будет, – выпалил Альбин и сразу пожалел о своей откровенности.

– А раз она твоей женой быть не может, зачем же её любить всю жизнь? – начала было Калина и осеклась, взглянув в полыхнувшие яростью серые глаза Альбина.

– Вот и мост через реку видно. Дальше ты дорогу знаешь, – Альбин чуть ли не бегом скрылся в лесу.

– Вот чудак! Ой, Сокол! А что это ты здесь сидишь? – Калина резво засеменила к Соколу.

– Да вот, верши на рыбу поставил, а их течением смыло, – опуская глаза, неловко солгал парень. – А ты чего по лесу бродишь?

– А я за земляникой пошла, да туесок порвался, чуть не заблудилась, насилу тропинку нашла… Ну её, эту землянику! Домой пойду. – Калина с досады чуть топнула ногой.

Сокол невесело усмехнулся:

– Да, не везёт нам с тобой сегодня: я без рыбы, а ты без земляники.

В неловком молчании парень и девушка перешли мост и, не сговариваясь, одновременно остановились возле свежего сруба.

– Что это чужаки вместо коня вырезали? – неодобрительно спросил Сокол.

– Это дракон. Волшебный крылатый змей. Выдумали тоже, – недовольно поджала губы Калина.

– Это они про драконов, небось, в Университете своём узнали. Представляешь, девки в Университете учатся вместо того, чтобы замуж выходить! – возмутился Сокол.

– А замуж выходят и женятся только по невероятной любви! – подхватила Калина.

– Один раз и на всю жизнь! – хором повторили они клятву чужаков. Оба помолчали, думая о своём, и снова хором подытожили:

– Счастья своего не понимают!

Проходившая мимо старая знахарка сердито зыркнула на них и проворчала:

– На чужое счастье глядите, а своего рядом с собой не замечаете!

– О чём это она? – испуганно прошептала Калина.

– Не знаю. На то она и ведунья, чтобы загадками говорить. Вот и твой дом недалеко, а я побегу, – и Сокол отправился восвояси.

Свадьба Льва

– Рассвет! Рассвет! – прокричали петухи.

Ива так и вскочила с лавки. Некогда нежиться да валяться – сегодня столько забот да хлопот! Сегодня ее брат Лев женится!

Мать уже разжигала огонь в печи. Голос отца раздавался из конюшни: значит, отец уже кормит, поит и чистит Верного. Ива так и выпрыгнула во двор: брат сосредоточенно поправлял на телеге перевитые разноцветными лентами гирлянды из цветов.

– Доброе утро, брат!

– Доброе утро, Ива! Что за гирлянды ты свила – загляденье!

– Под стать жениху и невесте! – улыбнулась Ива и поспешила на колодец за водой.

Соседки у колодца, завидев Иву, приумолкли. Вежливо поздоровались с ней, сдержанно покивали, чинно спросили о приготовлениях к свадьбе. И лишь когда девушка скрылась за поворотом, вновь весело защебетали. Год прошёл после битвы с вампиром, а люди по-прежнему её побаиваются…

– Еда-да-да! Вода-да-да! – Шумные и бестолковые обитатели птичника чуть не сбили её с ног. Ива привычно отогнала птиц с дороги, насыпала им корма и налила ледяной колодезной воды.

– Яйки! Яйки! Там яйки! – благодарно загалдели несушки. Две наседки жалобно заквохтали:

– Пити-пити-пить!

Ива поставила перед ними отдельные кормушку и поилку, чтобы наседкам не пришлось отходить от тёплых насиженных яиц. Затем собрала в корзинку десяток яиц – добрая будет яичница! Надо будет взять две одинаковых сковородки, на одной на коровьем масле зажарить белки, на другой – желтки. Получатся жёлтое солнце да белая луна. Осторожно отодвинув шумных птиц ногой от двери птичника, Ива вышла и поспешила в коровник.

– И-и-ивушка! – обрадовалась ей Бурёнка. – Наконец-то ты пришла! Сегодня ведь праздник у нас – Лёвушка жену в дом приведёт! Уж мы с Чернушкой расстараемся молочка дать побольше да пожирнее! Ты ведь поставишь молочко на праздничный стол?

– Обязательно! Молоко на свадебном столе – здоровье в новой семье. А ещё сыр из вашего молока на красивом блюде подам.

– А на-а-аш? А на-а-аш сы-ы-ыр? – козы Манька и Санька взволнованно зацокали копытцами по полу хлева.

– И ваш сыр тоже, – поспешила успокоить коз Ива. – Рядом положу большие круглые головы сыра, коровий – жёлтый, как солнышко, и козий – белый, как луна. Чтобы и днём, и ночью в молодой семье всё было ладно.

– Хорошо-то как, Ивушка! – обрадовалась Бурёнка.

– К нам сегодня волки придут, но не бойтесь, – начала было Ива, но коровы запричитали на два голоса.

– Ой, матушки-коровушки, волки!

– Во-о-олки! Забодаю-забодаю-забодаю! – воинственно затрясли рожками козы.

– Тихо! – скомандовала Ива, и все послушно замолчали. – Это мои друзья. Серого вы уже знаете – он прошлым летом наш дом от вампира охранял. Альбина – его жена, Вибурнум, Вибурнума и Перегринус – их дети. А Альбин – брат Серого.

– Имена-то какие мудрёные. Я такие не упомню, – тяжко вздохнула Чернушка, хлопая длинными пушистыми ресницами.

– Это чужеземный язык, латынь называется. У оборотней принято детям латинские имена давать.

– У оборотней, Ивушка? Ты же сказала – они волки, – удивилась Бурёнка.

– Наполовину волки, наполовину люди. Они сюда людьми придут. Но вы волчий дух почуете. Повторяю, не бойтесь – они мои друзья. И никого в этом доме не обидят. Ну всё, мне пора – дел невпроворот. Свадьба уже в полдень!

– Поздравляй Лёвушку! И молочка нашего ему побольше налей, чтоб здоровый был! – наперебой замычали коровы.

Ива ловко поставила корзину с яйцами на голову, легко подхватила полные молока ведра. Раньше родители и брат подшучивали над её силой и ловкостью, а теперь только отводят глаза в сторону… Вот как сейчас.

– Ива, управилась? Приходи с пирогами помогать! – крикнула в открытое окно мать.

– Бегу! – Ива поставила вёдра и корзинку в прохладный тёмный чулан и поспешила к печному закутку.

– Тесто подошло, раскатывай, пока я начинки делаю. Да ещё вылепи украшения на пироги: птицу, рыбу и коня. Пусть нашим молодым помогают духи воздуха, воды и земли. Хорошо, что мы с тобой вчера всего вдоволь нажарили-напарили, да еще пирожки и печенье напекли! Печенье ты какое красивое налепила: и коровки, и кони, и козы, и свинки, и курочки! С таким печеньем на свадебном столе у наших Льва с Весняной хлев и птичник точно будут полны животинки!

– Мама, а свадебный каравай когда печь будем?

– Вот сейчас пироги поставим на расстойку, да и примемся. Ты уж постарайся с узорами, чтоб были на каравае и мировое древо, и травы с цветами, и звери с птицами. Так у тебя искусно получается, просто загляденье!

Снежана проворно слепила три больших круглых пирога с разными начинками: с курятиной, рыбой и мясом. Ива украсила их фигурками. Противни с пирогами отставлены в тёплое место – настал черёд каравая.

– Надо же, птичка как живая получилась, словно вот-вот вспорхнёт и полетит. А когда я на твою свадьбу каравай испеку? – вдруг спросила Снежана. Ива вздрогнула и смяла в тонких узловатых пальцах фигурку птички. Опомнившись, вылепила фигурку ещё красивее и ответила как можно спокойнее:

– Когда просватают, не раньше. А пока нет у меня жениха.

– Лев сказал, гостей из твоего Университета на свадьбу ждёт, друзей твоих. Нет ли среди них твоего суженого?

Пышная роза из теста упала на стол и расплющилась. Ива подняла её, слепила махровую розу, добавила к ней два бутона, прикрепила к огромному караваю и рассудительно заявила:

– Вряд ли, мама. Один друг женат – с женой и детками придёт. Другой мне как брат. Ну а детки, понятное дело, молоды ещё. Нет у меня суженого. Не пришло пока моё время.

«И никогда не придёт. Одна я на свете такая. Нет больше в мире полудриад. И людям я чужая, и дриадам. Не будет у меня ни мужа, ни детей. Такая уж моя судьба», – тоска шипами розы больно царапнула сердце Ивы. А мать всё не унималась:

– Как брат, говоришь? Ну-ну, поживём – увидим. Ой, волк-то как живой получился! Того и гляди, на луну завоет. Ну и мастерица же ты! Ну, пора каравай в печь отправлять. Вот бы каравай получился ровным да гладким – тогда и жизнь у молодых будет ровная да гладкая! А нам с тобой уже пора свадебную кашу ставить. Я вчера пшеницу отобрала – зёрнышко к зёрнышку. Сварим на славу кашу из цельных зёрен, молоком да мёдом сдобрим – это наше благопожелание здоровья, плодовитости и достатка Лёвушке с Весняной! Ты, Ивушка, всё запоминай хорошенько, чтобы потом на твоей свадебке ничего важного не забыть. Ой, что же я всё путаю: ты же как невеста будешь варенья да соленья заранее готовить, брагу да медовуху варить, а утром свадебного дня блины печь. А вот уж доченьке своей на свадебный пир расстараешься, приготовишь всё как положено! Что головой-то качаешь? Сама не заметишь, как время пролетит, просватают тебя, весёлую свадебку сыграем, а там и детки пойдут! Ты уж мне поверь: оглянуться не успеешь, а малыши твои выросли…

Ива искренне обрадовалась, что не умеет плакать. Слова матери так разбередили ей душу, так растравили сердце… А ведь надо улыбаться и говорить что-то весёлое и приветливое – всё-таки, свадьба брата. К счастью, мать быстро переключилась на другую тему и перестала мучить полудриаду рассуждениями о замужестве и материнстве. О замужестве и материнстве, которые единственной на свете полудриаде не суждены.

За хлопотами время пролетело стремительно: вот уже накрыты три сдвинутых стола, чистёхонькая изба украшена цветами и зелеными ветками, все наряжены в праздничные костюмы. Лев надел новенькую белоснежную рубашку с искусной вышивкой – подарок невесты. Мать, сдерживая слёзы, тщательно причесала сына, тихонько напевая дрожащим голосом:

– Ах вы кудри русые,

Русые, шёлковые,

Частым гребнем чёсаны,

Чёсаны, приглажены.

Кудри матушка чесала,

Жёнке гребень отдавала…

Ива загляделась на эту трогательную сцену. Потом опомнилась, достала новое белоснежное полотенце с алой вышивкой по краям: ветви мирового древа, квадратики засеянных полей, парочка воркующих голубей. Полотенцем покрыла круглое деревянное блюдо, на котором Лев только позавчера закончил искусную резьбу. А мать жениха должна вынуть свадебный каравай из печи и положить его на застеленное блюдо. Снежана торжественно открыла заслонку и негромко запела:

– Три пуда муки пшеничной,

Белой, белоснежной,

Три раза просеяна,

Три раза замешена,

Вот и вышел каравай –

Так велик, что печь ломай,

Разукрашенный, румяный,

Золотистый, золотой.

Печь разбирать не пришлось, но каравай действительно получился очень большим! Ровный, без единой трещинки, искусно декорированный фигурками из теста.

– Хорошо-то как! Каравай нашим молодым предвещает мир да лад! – улыбнулась мать.

– Снежана, всё ли готово? Гости едут, – взволнованно крикнул отец со двора.

– Всё готово, Горан! Пойдём встречать дорогих гостей.

Горан и Снежана вышли к воротам. Рядом с ними встал сияющий от счастья жених, чуть поодаль – Ива. Первой подъехала украшенная цветочными гирляндами телега Степана, старшего брата отца. Буланым конём Громом правил его сын Карп. Сам Степан важно восседал под руку с женой Поляной, а за ними виднелись недавно отпраздновавшие взросление дочери-близнецы Калина и Малина. Следом подоспела увитая зелёными ветками телега старшего брата матери Сокола. Кобылка Рыжуха так и золотилась на солнце и явно обдумывала, как бы ей сорвать с шеи цветочный венок и съесть его. Но пока она резво бежала, повинуясь вожжам Орла, старшего сына дяди Сокола. Нарядные Сокол и Маргаритка радостно помахали родственникам, их сыновья Беркут и Сапсан весело заулюлюкали.

Пока всей семьёй приветствовали родню, начали собираться соседи. Весь двор заполнился весёлыми нарядными людьми. Слегка охрипший от усердия Дружок лаял: «Чужой! Вон! Вон! Все вон!» Верный, Гром и Рыжуха тянулись друг к другу, грозя опрокинуть телеги: «При-и-и-вет, друг! Дай обни-и-и-му!» Оживлённые разговоры, смех, лай Дружка, ржание лошадей – всё смешалось в радостный гул. Наконец, всем нашли место в телегах – пора ехать за невестой! Вереница телег выехала из ворот под песню:

– Уж как наш жених-касатик

Да по горнице ходил:

Он и этак, он и так, он и эдак и вот так!

Уж как наш жених-касатик

Да невесту выбирал:

Он и этак, он и так, он и эдак и вот так!

– Вон! Вон! Все вон! – подвывал в такт песне Дружок.

– Ннадорвусь! Мои-и-и-и ноги-и-и-и! – жалобно ржал Верный.

Невеста жила через пять домов, так что доехали мигом. У ворот, увитых зеленью и цветочными гирляндами, их встретила стайка девушек – подружек невесты. Подружки преградили путь и насмешливо запели:

– Сватушка-сват,

Нечёсан-кудлат,

По невесту ехал –

В огород заехал,

Всю капусту обошёл,

Да невесты не нашёл!

Верный друг детства Сокол, к которому и была обращена насмешливая песня, со вздохом развязал мешок и достал заготовленные подарки – резные деревянные гребни для волос. Лев не один вечер потратил, вырезая их и покрывая искусной резьбой. Подружки с радостным визгом похватали гребни, открыли ворота и посторонились. Жених с роднёй и другом Соколом с достоинством зашагали через двор к избе, а соседи остались в телегах – наблюдать через открытые ворота и петь:

– К вам соколик прилетал,

К вам жених приезжал.

А и где наша невестушка,

А и где наша лебёдушка?

Отец и братья Весняны стояли перед закрытыми дверями избы, грозно нахмурившись и сложив руки на груди.

– Мир вам, люди добрые! У вас товар – у нас купец! – Горан и Лев поклонились, а Сокол достал всё из того же мешка дары для семьи невесты: новые вышитые полотенца, резную деревянную посуду, берестяные туески. Отец Весняны посветлел лицом, поклонился в ответ, а братья подхватили подарки.

– Мир вам, люди добрые! Растили-берегли мы дочку единственную, да пришла ей пора уходить со двора.

Дверь отворилась, и мать вывела под руку Весняну в новой вышитой рубахе, расшитой по подолу юбке и белоснежном платке, полностью закрывающем лицо. Подружки невесты слаженным многоголосным хором запели:

– По реке лебедь плавала,

Белая лебёдушка плавала,

Выходила невестушка,

Выходила Веснянушка

Да из дома из отчего,

К жениху ненаглядному.

День к полудню –

Дело к свадьбе!

Весняна и Лев поклонились друг другу и пошли врозь к разным телегам: Лев со своей семьёй, Весняна со своей. Первой со двора выехала телега жениха, затем– невесты, а следом поспешили и все гости. Свадебная процессия отправилась на холм над рекой. Там все спешились и встали у подножия холма: родные и гости жениха справа, невесты – слева. Гости зашептались, увидев неподалёку от холма тех самых чужаков, что помогали Льву строить избу. Лев приветливо помахал друзьям и жестом позвал присоединиться. Самый старший незнакомец с проседью в тёмных волосах двинулся первым в сторону гостей жениха, остальные последовали за ним. Родня и соседи зашушукались было, обсуждая пришлых, но быстро замолчали: настал решающий момент. Солнце достигло зенита – пора совершать свадебный обряд.

Жених и невеста взялись за руки и вместе поднялись на вершину холма. Под яркими лучами полуденного солнца Лев и Весняна связали узлом концы своих кушаков в знак того, что теперь они одна семья, взялись за руки и обменялись клятвами:

– Под солнцем красным, под небом ясным, перед всем родом, перед народом, беру тебя, Весняна, в жёны. Клянусь любить тебя верно, быть мужем примерным, быть рядом в счастье и в горе, в здравии и в хвори, на суше и в море, в радости и беде, в достатке и в нужде, всегда и везде.

– Под солнцем красным, под небом ясным, перед всем родом, перед народом, беру тебя, Лев, в мужья. Клянусь любить тебя верно, быть женой примерной, быть рядом в счастье и в горе, в здравии и в хвори, на суше и в море, в радости и беде, в достатке и в нужде, всегда и везде.

– Один раз и на всю жизнь, – неожиданно добавил Лев.

– Один раз и на всю жизнь, – эхом откликнулась Весняна.

Гости удивлённо переглянулись: молодожёны добавили к традиционной брачной клятве новую фразу. А шестеро пришлых растроганно заулыбались.

«Волчья клятва!» – изумилась Ива.

Крепко взявшись за руки, молодожёны спустились с холма под величальную песню всех собравшихся:

– Солнцу красному слава, слава!

Небу ясному слава, слава!

Жениху с невестою слава, слава!

Льву с Весняною слава, слава!

Отец Льва и отец Весняны, стоявшие ближе всех к центру, величественно зашагали от холма, родня и гости потянулись за ними следом и выстроились в две шеренги: справа сторона жениха, слева – невесты. Молодожёны рука об руку прошли через этот живой коридор, кланяясь в ответ на поздравления.

Лев и Весняна первыми взошли в телегу жениха, Горан сел править. Гости в тесноте, да не в обиде разместились в телегах.

Ива замешкалась возле телеги и обернулась на шестерых чужаков. Темноволосый помахал ей и отрывисто пробасил:

– Мы пешком!

Лев это заметил и потянул Иву за руку:

– Ива, едем! Серый обещал быть на моей свадьбе с семьёй – значит, будет. А дорогу к нашему дому они знают.

Свадебная процессия под весёлые песни гостей поехал в сторону дома жениха. Ива вновь обернулась, чтобы убедиться, что шестёрка чужаков быстро зашагала следом.

Сияющий от счастья Лев первым выпрыгнул из телеги и бережно подхватил на руки жену. Так на руках он и внёс её в свой дом. Родня и гости гурьбой шли следом, оживлённо переговариваясь и смеясь. Ива помогла родителям рассадить всех гостей за столом и тихонько выскользнула из избы – встречать Серого с семьёй. А вот и они!

Серый нерешительно потоптался у ворот и вдруг заявил:

– Вы идите, а я с Дружком поговорю и к вам присоединюсь. Всё-таки столько лет дружим. Когда он ещё меня увидит таким?

– Так и мы с тобой.  Твой друг – наш друг, – Альбина взяла Серого за руку и уверенно зашагала с ним к собачьей будке. Все поспешили следом.

– Вон. Вон. Все вон, – Дружок, уже уставший лаять на многочисленных гостей, негромко гавкал для порядка.

– Дружок, привет! Не узнал? – тихо рыкнул Серый.

Пёс так и сел от неожиданности:

– Ни хвоста себе! Серый, ты что ли? Так ты и правда оборотень?

– Я, дружище. Ну да, я оборотень. Коротал себе в лесу век волк-одиночка, а потом пошёл с Ивой в Университет – и смотри, как всё повернулось! Нашёл свою Белянку, и наших волчат, и брата! Это брат мой, Белый! Он мне и про Белянку с детьми рассказал, и из плена их со мной вызволил, и меня перекидываться научил! Век ему за это благодарен буду! Вот Белянка моя, а это наши дети: Снежок, Снежана и Гость. Это по-нашему, по-волчьи. Люди-то их по-другому кличут: брата – Альбин, жену – Альбина, а детей – Вибурнум, Вибурнума и Перегринус.

– Ну дела… Своими глазами вижу целую стаю оборотней! Ива, ну и как мне быть? Полный двор волков, а я сижу тут, как последний кот, и хвостом виляю!

– Сейчас они люди, Дружок. И они всегда наши друзья – что в человеческом, что в волчьем обличье, – успокоила растерявшегося пса Ива.

– Верно говоришь, они наши друзья. Вот так денёк сегодня – у маленького хозяина свадьба, а друг-оборотень со всей семьёй у нас в гостях! Вот это праздник так праздник! А на празднике, кстати, пир должен быть.

Ива спохватилась:

– Точно, пора на свадебный пир. Пойдёмте скорее в дом – там сейчас свадебный каравай жениху с невестой вынесут. Дружок, сколько я тебе вкусного припасу!

Верный пёс облизнулся и радостно завилял хвостом:

– Ну, идите уже! И про угощение не забудь!

Ива с друзьями успели как раз вовремя – мать несла огромный разукрашенный каравай на вышитом полотенце, а все гости слаженным хором пели:

– Неси каравай, мати,

Детей угощати:

Одного нарожёного,

А другого сужёного.

Лев и Весняна одновременно отломили по кусочку от каравая. Снежана обнесла караваем всех гостей. Остатками Ива потом угостит Дружка, коня, коров и коз, а крошки отнесёт в птичник. Гости принялись за еду и напитки, нахваливая угощение. Только молодожёны по обычаю ничего не ели и не пили, кроме кусочка каравая и одной на двоих кружки родниковой воды. Потом гости под предводительством неугомонного дружки жениха, Сокола, затеяли весёлые песни и пляски.

Сокол и Калина пели да плясали пуще всех и при этом многозначительно поглядывали на чужаков. Старая знахарка Белена неодобрительно качала головой на веселье Сокола и Калины и тихонько ворчала.

– Ишь, что выдумали – клятву свадебную изменили! Повторили за пришлыми: «Один раз и на всю жизнь!» – с усмешкой заявил Сокол Калине, переводя дух между плясками.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.