Амила Дунаева
Потомки Элейн. Мерцающая долина

Глава 1. Кристалл неизвестности.

Далеко-далеко на невообразимо высоких склонах белоснежных гор, под густыми облаками и яркими лучами солнца, пряталась от злых и завистливых глаз одна загадочная страна. А дело в том, что её жители были немного необычны…

В той стране у самого края, лицевой стороны горы, заснеженной и блестящей, будто приветствуя неведанных гостей, стояла маленькая девочка, в голубом наряде, длинными светлыми волосами, что дико развивались на ветру. А рядом с ней угрюмо стоял грозный отец.

– Олейна, дитя моё, с тобой всё хорошо? – спросил обеспокоенно отец, глядя на свою совсем ещё маленькую дочь, которая стояла прямо у обрыва, не отрывая своих больших, светло-карих глаз от парящих облаков в дали. Её светло-русые волосы были небрежно завязаны в два хвоста аккуратными золотыми стеблями. Она смотрела вдаль, будто пытаясь, увидеть невидимый город, что хитро скрывался в облаках только, надо было взглянуть чуть по-другому, под другим углом, но пока был только этот ракурс.

Отец стоял немного позади в блестящей броне из тонкого металла, у него были отросшие каштановые волосы и негустая борода, он стоял, совсем неопасаясь края обрыва, будто порхая над землёй. Глаза его были печальны и почти прозрачны.

– Папа, ты говорил, мама улетела далеко… она улетела на облака? Она теперь живёт там? Почему она не может вернуться? – спросила девочка, обернувшись к отцу. Она сложила маленькие ручки перед собой и терпеливо ждала ответа.

– Мама не может вернуться, потому что там есть вход, а выхода нет. Но она будет ждать нас там. Но только при условии, что мы с тобой здесь сделаем все-все дела. Позаботимся о друзьях и близких… и, конечно же, ты должна вырасти сильной! «Хорошо?» —ласково сказал отец, подходя к дочери, наклонившись начал гладить её по пушистым волосам.

– А ещё прожить долгую и счастливую жизнь… А мне главное – тебя вырастить и защитить… тогда я смогу улететь к своей Марте… А ты должна прожить до полной старости… – подумал он, не решаясь, это произнести вслух.

– Хорошо, папа! – воскликнула милая девочка, широко улыбнувшись отцу и немного поправив платьице с мелким белым кружевом.

– Сегодня небо необычайно прекрасно Олейна, всё растёт, цветёт, движется и продолжает жить своим чередом, и мы продолжим жить… – сказал ей обеспокоенный отец.

– Как дикие розы? – спросила неожиданно девочка.

– Да, как дикие розы…– тихо согласился он.

Девочка вдруг обернулась и прыгнула отцу на руки, весело взмахнув руками и отбросив всю грусть, как свою, так и отцовскую. И недавно грозный отец, превратился в милого папу и унёс свою дочурку вглубь необычной страны. А страна эта величалась – Элейн., волшебная и таинственная, давно забытая другими, горная обитель.

Так как страна находилась на одиноких и мерзлых горах, их дома немного напоминали тёплые гнёзда здешних горных птиц. Дома были до ужаса уютны внутри и главное защищали от холода в морозные ночи. Плетенья тёплых гнёзд были из необычайно плотных волшебных отростков, напоминающих бамбук, только золотого цвета, они были словно старинные узоры, ювелирного мастера. Стебли излучали магические свет и тепло. Из того же материала была и их одежда, орудия и многое другое.

Деревья, дающие им столько необходимых благ, в том числе и не скромные дома, были Дрины, волшебные растения, обитающее там и помогающие народу не первый век.

Жители использовали лишь то, что Дрины давали, не губя и не истребляя, древнее и мудрое чудесное создание. Магическое дерево Дрин было великолепно, их было всего несколько по всей стране, в высоту достигали не больше трёх метров, оно сияло и источало теплоту и заботу. Листья чудесного древа были круглыми, а стебли пластичными и разными по ширине в зависимости от возраста, роста. Климат жителей не баловал высота, холод, но жители были отнюдь не просты и имели свои весомые причины для такой экстремальной жизни.

Обитатели скрытой страны эллины – крылатые люди. Крылья эллинов были больше их самих, они с лёгкостью поднимали их на нужную высоту и набирали невероятную скорость. Крылья этого народа не были белыми, как принято во всех сказках, а зависели от цвета глаз эллина. Так же у них была яркая особенность, при опасности и злости цвет их глаз становился огненно-красными с чёрными вкраплениями, и крылья воплощали тот же цвет. Одевались они тепло, изготавливая одежду из тонких стеблей золотых Дрин, что приносили тепло и комфорт в носке и полётах. Подходя к Дрину, чтобы получить нужный материал, эллин протягивал руку к самому плотному стеблю, кладя другую руку себе на сердце и закрыв глаза, произносил молитву, и через несколько минут, стебель начинал расти с необычайной скоростью и отторгал от себя нужную часть просящему, как сильно отросший волос. Страна была небольшая, но и у них были свои грозные армии. Грозных сражений они давно не видели, так как много лет назад скрылись от глаз других народов, но расслабляться и быть начеку, не переставали. Крылатые рыцари были великолепны, облачались они в тонкие, серебряные латы, и каждое перо было защищено и вооружено, что лишь одним взмахом противник будет повержен. Та была великая крылатая армия, обученная древними боевыми манёврами.

Другие эллины занимались обыденными делами, которые приносили пользу.

А тем временем минуло уже десять лет, и маленькая девочка подросла, отец постарел, а страна всё оставалась неизменной.

Олейна тихонько раскачивалась на самодельных, узорных качелях у огромного Дрина. Дул слабый ветер, и снег незаметно поднимался в воздух и раздувал, и путался в золотых волосах, уже подросшей девушки.

– Олеееейнинка?! – вдруг раздался громкий голос.

Издали в её сторону бежала девушка с чёрными, длинными, блестящими волосами, сжимая из-за всех сил на спине чёрные крылья, что мешали бежать против ветра. Она умудрялась размахивать руками и беззаботно улыбаться, радуясь встречи.

– О, привет, Гера! ты откуда бежишь?! – широко улыбаясь ей, спросила Олейна, продолжая немного раскачиваться. Руки её мёрзли на ветру, но девушка, совсем этого не заметила.

– Я с обучения по боям, – с довольным лицом сообщила подруга, – у меня сегодня большие успехи, а ты почему не пошла сегодня? – широко открыв глаза и рот, спросила Гера.

– Плохо себя чувствовала с утра, и я не уверена, что это прямо моё, – сказала Олейна и резко спрыгнула с качелей. Она выгнула спину и расправила крылья, немного разминая от продолжительного безделья.

– Издеваешься! – громко крикнула Гера, – у тебя так круто получается, намного лучше, чем у меня. Знаешь, с самого детства у тебя во всех боевых искусствах получалось всё так чётко и легко. Или просто мне так казалось, всё-таки мы были маленькими. Ну ты это и так знаешь. – высказалась подруга.

– Это всё заслуга отца… если бы он со мной не тренировался и не заражал своей бесподобной техникой боя… я бы никогда не была такой! – промолвила девушка, ловя снежинки на розовые ладони.

– Моя бабушка рассказывала про твоего отца… То, что ему не было равных в серьёзных взрослых боях. Техника Оума была уникальна, сочетание скорости полёта и четкости ударов, его меч невозможно было отследить, дыханье невозможно было услышать… Он должен был возглавить великую армию, но не стал… – воодушевлённо говорила Гера, очерчивая идеальный образ легендарного воина, которого не постигло увидеть пока ни одной войны.

Олейна только улыбнулась в ответ, искренне не зная, что ответить лучшей подруге.

– Герааа, тренировка пока не закончилась, ещё бои в полете, – выкрикнул парень, в десяти метрах над землёй, взмахивая голубыми крыльями, которые немного сливались с небом.

– Всё я полетела, скажу учителю, что тебе не здоровится, пока!!!! – расправив крылья, выкрикнула Гера и улетела, вместе с пареньком, только вдали виднелись голубые и чёрные крылья на фоне одиноко летающих хлопьев снега.

Олейна снова грузно уселась на качели и томно начала смотрела вдаль, думая о подруге.

– Всё-таки быть рыцарем Элейн ей больше подходит, чем мне, – подумала девушка. – Я до сих пор не могу понять, что именно мне нужно. Мне нравится сражаться, только вот зачем здесь это нужно! Здесь меняется только погода, и то редко какие там враги…

Вдруг необъяснимая тревога заставила её сердце биться чаще, как будто маленьким молоточком кто-то стучал по её нервам эхом, отдаваясь в сердце. Олейна не могла понять, что с ней, словно что-то должно произойти, что-то ей неведомое. Она замерла в ожидании, сердце продолжало стучать, как бешеное, пот проступил на лбу. Мир словно остановился, всё стало до ужаса тихо…

Незаметно волшебное дерево рядом с ней, начало немного поблёскивать, словно подгорающая лампочка. Девушка обернулась, и дерево засияло ярким, ослепляющим синим светом, будто кто-то включил мощные фонари, только почему-то синие. Что-то звало её в том свете не было голоса, лишь невообразимое чувство внутри. Оно всё всколыхнуло и перевернуло с ног на голову. В том свете ей вдруг отразились яркие синие крылья. Свет закружился сильным водоворотом в центре ствола на минут пять и потух, лишь только блеснуло что-то, и бухнулось незаметно в рыхлый сугроб.

Олейна начала моргать и тереть руками глаза…

– Почудилось, что ли?!!! – подумала девушка, успокаиваясь и щупая себя в районе сердца, не выпрыгнуло ли оно.

Она медленно подошла к великому Дрину и взглянула под ноги, ища доказательства невероятного для неё события…

– О, вот оно!!!! – крикнула в пустоту Олейна, а эхо всё подтвердило.

В снегу одиноко лежал маленький, синий кристалл, он сиял, будто чьё-то холодное и морозное сердце.

Подняв кристаллл, девушка села на корточки и ждала. Ждала, что будет что-то ещё, великое дерево даст ей ответ на произошедшее. Но пока было тихо…

Она сидела прямо у крона. Солнце уже садилось, и ветер начинал дуть ещё сильнее, наступала морозная ночь.

Её светло-карие глаза немного отдавали рыжиной, и такие же по цвету крылья аккуратно лежали на её тонкой спине. Одета Олейна была в золотую форму для тренировок, она обтягивало тело и имело хорошую эластичность, в нём девушке было комфортнее всего, и в силу своего характера одевала лишь то, что было удобно. Олейна немного замерзала и погружалась в глубокие раздумья.

Девушка думала о своём месте в этом мире, в своей стране, и кто она в нём.

Из родных у неё был только отец. Он теперь занимался выращиванием экзотических и необычных растений, плодовых деревьев и кустарников, некоторые из них иногда кусались. Сначала девушка пугалась, но постепенно привыкла, давая сдачи хищным растениям.

Олейна же мечтала о другом, читая местные, древние книги в странном переплёте, но всё же помогала отцу и невольно вобрала все секреты и хитрости в этом ремесле. Отец Олейны Оум, конкурировал с парой смельчаков по выращиванию плодов и вкусных фруктов. Но определённые сорта фруктов мог вырастить только старый Оум, что никак не давало покоя раздутому самомнению конкурентов.

Не дождавшись ответов, Олейна побрела тихонько домой, топая по хрустящему снегу и потирая раскрасневшийся от холода нос. Девушка изо всех сил дёрнула за ручку круглой двери, своего гнезда видного дома, поняв, что она закрыта, потопала к заднему двору, к большим теплицам. Подходя ближе, Олейна услышала недовольные голоса.

– Опять эти пришли, доста-а-али, – недовольно высказалась девчонка.

Заходя в теплицу, она увидела старую женщину с огромным горбатым носом и бородавкой на лбу, с тёмно-коричневыми крыльями и высокого мужчину средних лет с такими же крыльями, но более милыми чертами лица. Он молча поддакивал своей матери, а та очень нагло требовала что-то.

– Оум, почему ты не хочешь нам помочь?! мы же с тобой в одной стране живём, – громко выкрикнула женщина, при этом хитро улыбаясь.

– Поделиться могу, но только не с вами, уходите!!! Здесь вам не рады, – сухо ответил Оум.

– Да мы же хотим лучшего для всех, Оум, не глупи, да-а-ай, – недовольно топнув ногой, словно маленькая девочка, старая женщина Фита вздёрнула свой нос ещё выше.

– Я не буду повторяться, если не уйдёте, я вам помогу, – скрестив руки, сказал Оум.

– А я присоединюсь, – вмешалась Олейна, с боевым настроем. Ей нетерпелось, наконец навалять приставучим эллинам.

– Ах, вы наглые, старую женщину трогать вздумали, я вам это не прощу, не спущу, – крепко сжав кулаки, возмущалась Фита, не понимая и нехотя понимать элементарных вещей.

– Пойдём мама, придём в следующий раз, может, одумаются, – сглаживая углы сказал молодой мужчина и, подхватив мать, за руку увел её за наружный двор, там и след простыл. Такие типы, как он порой бывают милы и любезны, но коварны и изворотливы, улыбаясь, но потирая ручонки от следующей подлости, что задумали втихую.

– Даже старые эллины порой бывают глупы, всё ради своей выгоды, сколько бед и подлянок они нам приносили, и думают, я буду это терпеть… – возмутился Оум.

– Какие наглые, они меня так раздражают, что аж уши краснеют, – нахохлившись, возмутилась девчонка.

Отец, глядя на неё, начал громко смеяться…

– В следующий раз надо будет им дать семена терпкого леена, чтобы вся их теплица разрослась им и завоняла… – предложила девушка и начала тоже смеяться, схватившись за живот, представив необычайную картину и удивлённые лица.

Сложные эллины упрямые и гордые и дело не в возрасте, а от точки зрения, которая, к сожалению, не расширяется и не углубляется. Когда года идут, а разум застывает на определённом отрезке территории ума. И объяснить никак, спасёт лишь только смех, что сглаживает понятия и даёт возможность к прощению.

Глава 2 .Свежий запах перемен.

Старые деревянные часы пробили семь часов утра.

Олейна открыла глаза и начала быстро моргать, вспоминая сон. Ей снился уже не в первый раз удивительный молодой человек с необычными синими крыльями и бледной немного синеватой кожей. Во сне он о чём то её просит, словно умоляя, глядя в глаза и схватив нежно за руки. Проблема только в том, что каждый раз она не может вспомнить о чём именно, её так умоляют.

Олейна, наконец встала и посмотрела в окно, там белыми хлопьями шёл снег и одевал золотые деревья, и земля словно покрылась белой периной, а у края окна поблёскивали ледяные узоры.

– Ну почему, я никак не могу вспомнить, а-а-а-а-а, – и девушка, схватив блокнот с записями, кинула в стену, но попала об эластичный край золотой отделки, она предательски отскочила и попала ей прямо в лоб, Олейна упала на кровать некрасивой звёздочкой и с маленькой шишкой на лбу.

Праздник уже прошёл, новый лунный год, наконец ступил на их заснеженную гору. Настала пора исполнения всего загаданного и открытия неизведанного.

– Доченька, я много думал, о том, что ты мне рассказа и беспокоит, – начал разговор Оум, за столом попивая ароматный чай из горных трав.

Олейна сидела невообразимо лохматая, в старой тёплой пижаме, развалившись на стуле и уплетая хрустящий хлеб.

– На самом краю северного склона живёт старая ведунья, я её давно знаю, толи гадалка, толи шаманка, но мудрость в своих словах имеет немалую, тебе надо к ней сходить. – сказал отец, после долгих раздумий.

– Так точно, а она меня не покусает, слухи про неё, не очень хорошие идут, – с набитыми щеками сказала Олейна, тянувшись за следующими лакомствами.

– Она тебе что, собака! Старушка уже много лет живет, и может быть старее и мудрее многих в нашей стране, так что иди и не умничай! – прикрикнул Оум, разбалованной дочери.

– Хорошо, я поняла… – обиженно ответила девчонка.

На улицах страны наступил полдень, жители копошились кто где, кто-то летал по своим нуждам, пара торговцев громко ругались, дети смеялись и играли, бегая друг за другом и размахивая палками. Всё, впрочем, как всегда.

Олейна собрала плетёную корзинку фруктами из отцовских теплиц, и, собравшись с духом, направилась к ведунье. Долетев до нужного ей места

Она тихо постучала в ветхое жильё и, не дождавшись ответа, открыла скрипучую дверь.

– Добрый день! – как можно громче произнесла девушка. Но никто не отвечал. Тишина.

– Здравствуйте!– немного пройдя, проголосила Олейна.

И здесь на свет показалась старая женщина, волоча за собой ярко-зелёные крылья, волосы у нее были совсем седые аккуратно собранные в идеальный пучок. Глаза у ведуньи были невероятные, ярко-зеленые словно у прекрасной девушки, но только глаза, вокруг них окутывались мелкие и глубокие морщинки, еще бы, старой эллине Белле было уже 130 лунных лет.

– Ой, здравствуй, а я тебя знаю дитя. Ты же дочь Оума, он ко мне тоже по своей юности захаживал за советом. Ой, сколько интересного могла бы рассказа-а-ать, но не буду…не положено… Ой хи-хи-хи…Ну может быть потом…хи-хи-хи…– проговорила старушка с хитрющим видом, будто маленькая озорница.

– Интересная женщина, – подумала Олейна, выпучив глаза.

– Я слышала от отца, что вы очень мудры и много знаете, а если не знаете, спрашиваете у карт. Говорят, ваши карты волшебные… – присаживаясь на скрипучий старый стул, проговорила девушка.

Старая ведунья встряхнула свои зелёные крылья, взглянула на неё и произнесла: ну что же, я тебя внимательно слушаю.

Отдав с почтением корзинку, Олейна начала рассказывать о снах, что беспокоили её уже каждую ночь, о неизвестном кристалле, что появился ниоткуда, излучая пронзительно-сияющий свет и о пугающей неизвестности…

Оум велел дочери никому об этом не говорить, а когда, придёт время начала нового лунного года, всё поведать кое-кому, как оказалось, старой Белле, ибо её мудрость безгранична, а ум выточен на старый лад.

Старушка грузно встала и пошла к старому сундучку, что стоял в метре от неё, по-старчески кряхтев, она достала толстую колоду старых и пыльных карт. Положив их на стол, начала тихонько петь хриплым голосом неизвестную песню на древнем языке. Олейна глядела, оцепенев, и боялась пошевелиться. Истошно напевая, старая Белла взяла карты в свои грубые и морщинистые руки и начала мешать, будто впадая в транс. Пыльная колода при их движении начала издавать знакомый до боли сияющее – синий свет.

– Неужели!? – подумала девушка и замерла от предвкушения предстоящего.

Свет от карт становился более глубоким, и Олейна почувствовала тепло на груди, где висел кристалл. Он словно откликнулся на призыв волшебных карт, будто старые друзья друг друга приветствуя. Постепенно сияние превращалось в густую дымку, и разрастался по всей территории маленькой ветхой комнаты. Жадно взирая на дымку, старушка Белла начала раскладывать колоду, карту за картой, щебеча нечто непонятное Олейне, похожее на скрип и пение птиц одновременно. Выглядело это со стороны ужасно странновато и страшновато для девчонки семнадцати с хвостиком лет. Олейна скукожилась, но вида не подавала, всё-таки она какой-никакой воин, хоть и ещё на обучении. Дымка сгущалась и начала копировать картинки из карт, и эти картины меняли образ и двигались, словно невидимый художник незаметно рисовал и стирал, рисовал и стирал, постепенно образы начинали обретать смысл…

Из тонкой дымки возникла фигура эллина паренька, он показывал рукой вдаль, там были огромные, страшные клетки и рогатые существа с большими топорами, что ходили вдоль них, охраняя, словно там была их добыча. Всё это было размыто и не чётко, но было видно, что эллин просил о помощи, и в клетках, размыто виднелись пальцы крепко обхватыватывающие толстые поручни ужасных, ржавых клеток.

Девушка со старушкой стояли, оцепенев, и молча наблюдали ужасную картину, и тут старушка заговорила:

– Когда-то эллины были защитниками более слабых рас! Грозными войнами, которых боялись и уважали! И никто не прятался, но это было очень давно, наверное, где-то более 150 – 170 лет назад… – промолвила старушка, опуская грустные зелёные глаза вниз.

– Не может быть!? «Мы кого-то защищали?» «Мы вели войны и сражались с врагами!?» – спросила Олейна с горящими глазами, крепко сжимая кулаки. Представляя невольно себя сокрушающую злобного змея, похитившего ребёнка.

– Возможно, эллин из видения, что показали нам карты, и есть твой ежедневный посетитель снов, это древняя душа, которая откликнулась на мольбы несчастных и слабых существ в той клетке. И эта душа всегда с тобой…

Олейна немного задумалась и невольно схватилась за кристалл, картинка для неё сложилась, и воля к действию загорелась ярким пламенем.

– Что мне делать? – спросила девушка, и на минуту замерла в ожидании и предвкушении…. Старая Белла достала из своего векового сундучка потрёпанную карту с красными отметками, и долго рассказывала девушке её дальнейший путь, эмоционально и иногда немного непонятно.

Постепенно и этот длиннющий день подошёл к концу.

На следующий день Олейна сидела на ветке дерева, скрестив ноги и расправив крылья, чтобы кубарем не рухнуть назад, как это постоянно с ней случалось в детстве.

Гера сидела на ветке повыше и болтала ногами в воздухе, внизу оживлённо шла тренировка, затем наблюдали и тихонько разговаривали девчонки, отлынивая от занятий по полёту.

– Ты не можешь просто улететь, не зная, куда тем более одна! – тихо прощебетала Гера – подумаешь, бабка какая-то сказала…Ты вообще думаешь иногда! – возмутилась подруга, скрестив руки на груди и хмуря лоб.

– Так летим со мной, Гера! Мой отец не против, он всегда хотел улететь из страны, вот только не получалось… Видимо, из-за меня… – задумавшись, сказала Олейна.

– Вы с отцом всегда были не от мира всего, так легко идёте на любые начинания и ничего не боитесь. Я и моя семья совершенно другие, мы больше любим сидеть дома, пить чай и готовить вместе вкусные блюда. Так, моя семья ни за что не согласится меня отпустить, и я, если честно не горю желанием улетать из страны… я тебя люблю Олейна, ты моя лучшая подруга, но у меня другие планы… И… и ты уверена, что ты улетишь? Из страны уже давно никто не улетал, наша страна закрыта… «И уже много-много лет…» – внимательно глядя на подругу, сказала Гера.

Олейна озадачилась, и с глуповатым выражением лица задумалась ненадолго. Гера широко улыбнулась и размахивая руками выдала: а я тебе говорила не прогуливать уроки, ладно тренировки, ты в них асс, а вот с научными предметами и историей Элейн, ты тупишь конкретно!

И Гера продолжила смеяться, хватаясь за живот.

– Добрая ты подруга, ничего не скажешь, лучше помоги мне в этом, ты же на все предметы ходила…– надув щёки попросила подругу Олейна.

– Ты не передумаешь, да? Ну ладно, есть у меня одна идея… Только обещай, что будешь осторожна и вернёшься к нам? – умоляюще взглянув на подругу, спросила Гера, с теплотой и тревогой в глазах.

У Геры была огромная семья, со своими традициями и понятиями. У неё помимо родителей и бабушек с дедушками были и две младшие сёстры и совсем ещё крошечка братик. Они с семьёй держали маленькую чайную, куда часто приходили одинокие эллины страны, и Оум там тоже частенько бывал. И являлся даже их поставщиком фруктов. Чайная была небольшая, по форме пчелиного улья, только более шарообразная со столиками и стульями, громкими речами по вечерам и уютными беседами.

– Мне кое-что говорила старая Белла о выходе из страны, я её тогда не совсем поняла, но теперь прояснилось. Старушка говорила, что главные ворота не единственный выход, позади её старого гнезда есть закоулок, где можно пробраться не замеченной, – сказала Олейна, глядя на Геру. – Ты мне поможешь? А у тебя, была какая идея?

– Я думала невзначай, ловко узнать у учителя по истории Элейна, он всё-таки должен кое-что знать, но твоя идея мне нравится больше. Конечно, я тебе помогу. Когда ты решила улетать? Нам нужно будет всё разведать… – решила Гера командным голосом, что так для неё был привычен,. как старшей сестре.

Страна была окружена магическим барьером, что наложило древние правительство, двести лет назад, решившие закрыть страну и закрыться самим. Их с тех пор, никто не видел, и неизвестно живы ли они. А причины знали лишь посвящённые и, конечно, само древнее правительство, и пока неизвестно, откроются ли все эти тайны…

Олейна с Герой уже были у дома старой Беллы, сидя на крыше соседнего заброшенного дома, тихонько обсуждали стратегию к бегству. У Геры на самодельном кенгуру восседал кроха, брат, наблюдая за ними и посасывая свои вкусные пальцы.

– Зачем ты его взяла? А вдруг нас поймают? – спросила с тревогой Олейна.

– Скажем, что гуляли с малышом. А что? Забрели не туда… А тут вдруг и лазейка из страны… А мы и не знали… – начала рассуждать Гера.

– Клёво! Я думала, ты серьёзная. А ты оказалась, такая же, как я! – сказала Олейна и широко улыбнулась.

– Ну, мы же не просто дружим, и с кем поведёшься, знаешь… – выдала Гера.

Именно с Олейной, она себя никогда не чувствовала напряжённой, ведь дома всегда надо было быть серьёзной как старшей сестре, и на занятиях хорошей ученицей. А с Олейной ей всегда было легко и спокойно там, где-то внутри. У Олейны на спине висел собственноручно сплетённый рюкзак, набитый к бегству. Маленький Кристан уже выдувал пузыри из собственных слюней, и смотрел куда-то вдаль с очевидным интересом. Олейна развернула пергамент с картой и начала что-то объяснять Гере, парадируя невольно телодвижения старой ведуньи. Через минут двадцать они наконец, разобрались со стратегией и начали двигаться. Добравшись до места, подружки, как маленькие обезьянки озирались вокруг, у одной малыш свисал у животика, у другой рюкзак, для удобства уже находился там же.

– Ну что никого? – глядя на Геру, спросила Олейна, с лёгкой тревогой и сладким ожиданием невероятных событий.

– Никого вроде… – ответила Гера нехотя. Она до последнего думала, что не получится и Олейна останется с ней, но она не может ей мешать, если подруге это по-настоящему нужно. Это было бы эгоистично с её стороны.

Впереди под рощей диких хищных роз виднелась пробоина, вся страна окутана прозрачно-голубоватой магией, а из пробоины озарялась масса совершенно разных цветов и оттенков.

– Вот оно! Идем поближе! – с энтузиазмом сказала Олейна и схватила Геру за руку, слегка таща её вперёд.

Они протиснулись сквозь хищные розы, конечно же, не без укусов, у кого-то на попе, у кого-то на бочке, только Кристана не тронули, видно с такими типами, они не связываются. Выйдя из пробоины, они вдохнули полной грудью, как будто до этого момента они и не дышали вовсе. Вроде бы такой же снег, такие же скалы, такое же небо, но ощущение совершенно другое, воздух другой он окутывал каждое пёрышко и поднимал на сантиметр от поверхности. Олейна посмотрела вдаль, как когда-то в детстве, только сейчас она всё-таки увидит, что там дальше.

У Геры в первый раз появилось желание улететь вместе с подругой, будто со свежим воздухом она вдохнула ещё кое-что, то, что её взбудоражило и заразило. Но Кристан вдруг аукнул и повернулся к ней, взглянув прямо в глаза своими карими пуговками, и это чувство покинуло ее, так же внезапно, как и появилось. Но Гера запомнила это чувство и пообещала себе испытать его вновь, как её смелая подруга.

– Олейна, возьми это, пожалуйста, и будь осторожна, умоляю тебя, – сказала Гера, протягивая ей круглый листок Дрина.

– Зачем он мне? – спросила озадаченно Олейна.

– Это лепесток – близнец, а второй у меня, если с тобой что-то случится, сожги его, тогда другой тоже обратится в пепел. – глядя на подругу, сказала Гера и крепко её обняла.

Потом Гера долго смотрела на летящую подругу, вспоминая их яркое детство и первую встречу с Олейной.

Был первый день учёбы, Гера сидела, оцепенев так боялась, что забывала, как дышать, и вдруг появилась Олейна.

– Привет, как тебя зовут? – спросила она тогда и взглянула прямо в глаза. Тогда Гера перестала бояться и долго слушала, как болтала без умолку её будущая лучшая подруга.

А сейчас она стояла и наблюдала, пока та не скрылась за горизонтом, а ее братик тем временем проснулся, требуя порцию пищи и внимания.

Глава 3. Рыцарь страха.

Иногда шагнуть в неизвестность бывает очень трудно, но оставаться на одном месте ещё сложнее, словно сломанные часы, секундная стрелка которых движется лишь вперёд и назад, только видя одну цифру.

Этот страх наполнял всё внутри Олейны, но скорее он был даже немного приятен, чем мучителен, ведь её стрелка двигалась только вперёд.

Она знала, что нужно лететь на северо-запад, но не могла убедиться летит ли все-таки правильно, чувство тревоги и страха всё ещё не покидали молодую беглянку. Было ранее утро, солнце светило очень ярко и ослепляло взор, но останавливаться ещё нельзя, девушку могли догнать и наказать за нарушения правил закрытой страны, если так произойдет всё, будет бессмысленно…

Дома она часто читала старые книги о приключениях, древних существах и прекрасных историях, да, конечно, она понимала, что это все выдумки, но стоило только представить, и весь мир вокруг разрисовывался, яркими красками и невероятное, казалось, будто на ладони. Олейна часто думала, что бы я сделала в этот момент, что почувствовала, и насколько ярким она это увидела. И сейчас с каждым взмахом она всё ближе к этой возможности.

Прошло около трёх часов и ошеломительно много взмахов, от усталости и жажды девушка начала приземляться. Всё это время она летела без видимых гор и приземлилась на самой низкой, ту, что увидела с одиноким засохшим деревцом и ждало своей окончательной смерти, а рядом с ним прорастал его росток, вступая в наследие или же в долгий дозор одиночки. Олейна присела у самого крона и достала из рюкзака часть припасов – еды и воды, которыми бережно снабдил её отец. Плод сливовой яблони пах домом и отцовскими теплицами. И она вспомнила, как сажала своё первое дерево, ей было тогда шесть, и посадкой дикой розы ей помогала мама. Её звали Марта, Олейна помнила всё до малейшей детали, как пахли ее волосы, какая погода была в тот день, какая холодная была земля и какие маленькие семена были в её руках. Марта брала её маленькие ручки в свои мягкие, нежные и легонько направляла, помогая дочери во, грузить семечко на нужную глубину рыхлой и прохладной земли, она тогда так улыбалась, радуясь событию даже больше дочери. Для Марты деревья были её искрой и красками. Олейна запомнила не только моменты, но и то яркое и глубокое чувство, которое она больше не испытывала, после потери матери. Это чувство чем-то отличалось от других, словно незримо пахло добротой, уверенностью и лёгкостью. Воспоминания о матери были яркими и навсегда врезались в память, будто красочные картины на холстах из эмоций и чувств.

Из-под огромных облаков пробились яркие лучи солнца прямо девушке в лицо, наступило утро. Олейна встала из неудобного положения, протёрла глаза и посмотрела наверх и вдаль. Мелкие горные птицы Кирка пели ей утреннею балладу на своем чирикающим языке. Сейчас она совсем одна и внутри столько новых и непонятных чувств, что столо некомфортно и утренняя благодать не спасает от них. Расправив крылья, она, взлетая, сделала оборот вокруг своей оси, прижав руки к груди, придав себе этим немного уверенности, и полетела дальше…

Пролетев некоторое время, Олейна заметила необычное волнение в нескольких метров от неё. Впереди красовались три огромные горы, различны по росту, но плотно прилегая друг другу, будто сиамские близнецы, и на самом маленьком из трёх братьев гор, прямо на узком выступе, галдела туча птиц падальщиков. Немного снизив высоту, девушка из-под галдящих птиц заметила паренька, что лежал неподвижно, это был эллин, но только с некоторыми отличиями. Олейна легонько приземлилась и осторожно согнала птиц с его тела. Присев рядом, она дотронулась до его лба и прислонила пальцы тыльной стороной к его носу. Парень дышал, а лоб был очень горячий.

– Что с тобой случилось? – тихо произнесла она, с жалостью и тревогой. Но собеседник не мог ей ответить… Олейна напоила его водой и залечила раны лечебной мазью. Легонько выдохнув, она начала его рассматривать. Крылья у него были белые с голубым отливом, хотя глаза были синие, он их немного приоткрывал, находясь в бреду, волосы были длинные и светлые, завязанные на макушке в маленький пучок. А одежда была из похожего материала с её, только сердцевина волшебных растений была светящейся синей.

И тут губы у него посинели, и он начал дрожать. Олейна испугалась.

– Да, что с ним такое? – вымолвила она от испуга.

И девушка взяла кусок ткани и обмакнула её в воду и начала дрожащими руками протирать ему лицо. Парень в бреду начал что-то бормотать себе под нос, совсем не понятное.

– У него жар! И бред! – прошептала Олейна и от безысходности начала тихо петь, успокаивая больного. Эту колыбельную в детстве очень часто пела ей мама, когда девочке было плохо или грустно. И постепенно незнакомец начал успокаиваться, и жар немного начинал спадать. А Олейна поддавшись, накатившей на нее усталости, упала в глубокий сон. Что такое сон? Может это чудо, волшебство души или это эхо прошлого, незамеченные блики. И Олейна проснулась, от неожиданного шума, что так неприятно врезался в уши. Она открыла глаза и вместе с ярким солнцем увидела, как недавно умирающий незнакомец с энтузиазмом и ужасным выражением лица роется в её рюкзаке в поисках наживы. Девушка резко подскочила, взмахнув крыльями, сделала сальто назад и с яростью встала в боевую стойку. Глаза у девушки покраснели, и в тот же миг, скользнув волной по крыльям, менялись и они, обретая тот же жгуче красный цвет. Юноша обернулся и не успев ничего сказать, резко был атакован. Когда он открыл глаза, то уже был крепко связан.

– Кто ты?! Что искал в рюкзаке? – начала допрос Олейна, внимательно и резко глядя ему в глаза. Юноша от испуга выпучил глаза и начал, немного заикаясь говорить, точно понимая, что от ответа он уйти не сможет.

– Я Пин, из страны мерцающих эллинов, она здесь рядом… – произнес парень, чётко сообразив, что девушка чужестранка, хоть и той же расы, что и он.

– Я искал воду и еду! – произнёс виновато он, но увидя грозный взгляд девушки, начал переживать и озираться, пытаясь освободиться.

– Точно, что-то было не похоже, думаешь, я бы с тобой не поделилась? Я тебе отдала почти всю свою воду, а ты? Разве так делают эллины?! – с обидой произнесла Олейна.

– Ладно, я искал монеты, деньги! – признался Пин, с непонятной для себя стыдливостью, и даже немного удивился.

– Монеты? – произнесла девушка. – мне что-то подобное рассказывала Гера, и в книгах все отрицательные персонажи только ими и бредили… – прошептала Олейна, еле слышно. Ведь в Элейн всё было просто, ты мне, я тебе…

– Расскажи, как у вас в стране всё происходит? И почему ты здесь оказался? -спросила она Пина.

– Не знаю, как у вас в стране, но у нас жестокая система. Без монет не выжить. Ты либо работаешь, не поднимая головы, до полусмерти, либо ты силён и первые подчиняются тебе. – рассказал юноша, опустив голову и медленно глядя на Олейну исподлобья. Ветер раздувал их волосы и свистел в уши, принося лёгкую прохладу. Пин глубоко вдохнул и закрыл глаза, слушая песню ветра.

– А ты тогда кто? Тот, кто много работает, или тот, кто силён? – спросила Олейна, скрестив руки на груди и подняв озадаченно правую бровь, при этом величественно нависая над пленником.

– Я не тот и не другой…Я вор… Поэтому я здесь, меня поймали и избили, потом выкинули из страны… А я ведь не один такой, нас много… Мы ведь от нужды… – выпалил с жалостью и грустью Пин. Он больше не пытался вырваться и развязаться, и он больше не мог смотреть в глаза Олейне, ощущая дикий стыд и беспомощность.

– У меня нет особых талантов… не в ремесле, не в боевых искусствах… Я безнадёжен… Я вырос с матерью, отца не было… У неё было слабое здоровье, частые простуды, мигрени, нужны были лекарства… И постепенно с малых лет, я и научился воровать… – продолжил парень и закрыл глаза, и отвернулся, будто пытаясь спрятаться.

Олейна несколько минут вглядывалась в лицо Пина, пережёвывая и пытаясь довести до общего вывода, все что он ей сказал. Ей было жаль Пина, но показывать свою жалость девушка не могла, на то было уйма причин.

– Я думаю, нам нужно посетить твою страну. Мне нужно увидеть всё своими глазами. – наконец произнесла крылатая красавица, после долгой паузы.

– Нам?! – с ужасом спросил Пин, – Ты же понимаешь, что меня туда не пустят больше? Хотя… Через два дня в моей стране намечается грандиозная ярмарка с увеселениями и конкурсами… – с повеселившемся виде, сказал юноша.

– И как нам, это событие поможет? – озадачилась Олейна, и заметно подуста стоять, присела на корточки рядом с Пином, обхватив свои колени руками и внимательно продолжив смотреть на своего нежданного пленника, томно ожидая ответа.

– Дело в том,– продолжил юноша, – что на наших праздниках, всегда открыты двери всем… и нет стражей… Цель таких празднеств, заработать как можно больше монет, и к этому будут привлекаться все возможности.

– Ну, всё решено, будешь моим гидом, и без пререканий, к своей спасительнице! – сказала Олейна широко улыбаясь и заметно повеселев. Она величественно расставила руки в бока, как тот петух, показывая, что она лидер, и начала смеяться, устав от напряжённой атмосферы. Пин посмотрел на неё с интересом, но всё-таки тоже улыбнулся, немного смущаясь. Губы его потрескались, а глаза немного покраснели от недавней хвори, но он улыбался, хотя и был в наихудшем положении, юноша ощущал себя лучше и почему облегченно после того, как выговорил совсем незнакомой девушке, хоть очень малую, но правду.

– А раз так, я согласен, миледи… Только два вопроса, как тебя зовут, моя великая спасительница? И-и-и-и-и … может, развяжешь? – произнёс Пин и умоляюще взглянул на собеседницу. И Олейна всё-таки развязала воришку, слегка озираясь, думая о смене локации. Пин, наконец-то поднялся, размял ноги, вытянул руки и послушно стоял, ожидая дальнейших указаний красотки. А девушка в этот момент заметно удивилась.

– А он оказывается, высокий почти на две головы выше, вот зараза. Даже интересно, с такими данными и такой беспомощный и слабый… – подумала Олейна, закрывая рот от удивления и опуская голову на уровень своего роста.

Последующие два дня она изучала местные окрестности, прямо в устье средней горы, одной из трёх братьев, конечно, не без помощи Пина. Они нашли озеро, водопад, лежали на лужайке, и Пин открылся Олейне как музыкант, играя на самодельной дудочке, а делал он это так прекрасно и мелодично. Звук дудочки, перемешанный со звуком природы , он переливался по телу и дарил умиротворение и покой, всё вокруг становилось плавным и мягким, ярким. Прекрасная природа, и всё это, скрывали огромные и ужасные, на первый взгляд, холодные и тёмные горы.

.

Глава 4. Муравейник ярких красок.

Дождь тихонько шумел и падал мелкими каплями на горную местность. Солнца почти не было видно, а небо окутало тёмная пелена грозовых туч. И с того времени миновало два дня, и настал день грандиозной ярмарки, страны мерцающих эллинов.

– Идём Олейна, нам прямо и два раза налево, – сказал Пин, подавая девушке руку. Они пробирались через лужи и грязь, стараясь повыше поднимать ноги. На них были серые, длинные плащи с капюшоном, что раздобыл где-то Пин.

– Ну, почему, нельзя было просто прилететь? Обязательно так издеваться надо мной… ааа?? – капризничала Олейна, понимая, что её ноги насквозь промокли и покалено были в грязи.

– Если бы мы прилетели, нас могли заподозрить, и меня бы выкинули, и ты бы осталась без гида! – сказал юноша сухо, совсем не глядя на Олейну. Пин потихоньку приближался к дому, тому, что его отторг так безжалостно и быстро.

Преодолев препятствия в виде грязи и луж, они стояли прямо у ворот огромной страны. Высокие, почти пронзающие небо, золотые ворота в виде узорных деревьев без листьев, обрамленных рамкой в виде волны. Они блестели и можно было увидеть своё отражение в полном обличии, Олейна в этом отражении увидела насколько же она ниже Пина, и даже немного закомплексована. Наконец молодые эллины переступили порог и вошли, Пин накинул капюшон и сгорбившись, шёл позади Олейны, а она тем временем распахнула широко глаза и с изумлением рассматривала всё вокруг. Только переступив порог, внутри, как по волшебству, а может так и есть, дождь пропал и было сухо и светло.

Праздник был ярок и красочен, разноцветные фонари горели и при свете дня, и каждый своим цветом. Жители и их гости рассыпали по ветру сухую, будто пудра, краску, всеми цветами, что было в их ассортименте. Краска висела в воздухе, сияла на солнце и садилась на всё и вся. А огромная ярмарка ломилась от всевозможных яств и заморских сувениров. Это были сувениры, одежда и даже животные различных размеров и подтипов. Страна была полна гостей, и это были не только эллины… Пин, немного догнав свою спутницу, одним глазом, наблюдал за её детским восторгом и незаметно умилялся. Подходя ближе, Пин немного наклонился к ней и начал тихонько говорить: Смотри Олейна, это человек. Он взглядом указал на мужчину в тёплой шубе из шерсти и овечьих сапогах.

– Бескрылая раса, они живут в основном, на ровной поверхности, вне гор. – продолжил рассказывать он.

– Он сюда поднялся, только ради ярмарки? – удивилась Олейна, с интересом глядя на человека. Этот мужчина,, при этом вообще не обращал на них внимания, стоя у прилавка и бурно обсуждая что-то с продавцом меха, местным эллином.

– Вряд ли, наверно доставлял меха и животных их местности, все ради денег, тем более такое событие, прибыль ему гарантирована… – рассуждал юноша, с деловитым видом, почёсывая затылок.

Пройдя дальше, мимо огромных снежных барсов с клыками, торчавшими в разные стороны, они продавали их как наездников, чуть дальше красовались гибридные орлы такие же размером и нетипичными лапами. Олейна хотела подойти ближе, но её неожиданно и грубо толкнул низкорослый паренёк, и пошёл дальше с очень надменным видом.

– А это ещё кто?! – со злостью спросила она Пина, и размахивая от неожиданности руками, восстанавливая равновесие и ноги её при этом тоже закрутились, хоть паренек и был мал, но крепок.

– О! Это гномы, они очень богаты, то есть у них много монет, их тут любят. Маленькие они, потому что, живут под землёй. Им там рост особо не нужен, ну я так думаю… Месяцами они добывают руду и драгоценные камни, потом перепродают и идут тра-а-атить… – с горящими глазами рассказывал Пин, продолжая шагать мимо густо набитых прилавков, умудрился даже что-то умыкнуть. Они уже были все в рассыпчатой краске, будто окунулись в яркую радугу.

– Да, а ещё очень грубые, надменные и наглые… – добавила Олейна.

– Да есть такое, но они очень хорошо одеваются, как-то разнообразно и чётко. – с некой завистью продолжил он.

– Хм… ещё бы, их же надо хоть как-то терпеть, а тут хоть смотреть будет приятно! – съязвила Олейна, пытаясь делать шаги шире что бы успеть за Пином и не упустить ничего интересного, глядя по сторонам.

Через несколько метров от них, пара эллинов танцевали на невысокой, маленькой и круглой сцене на толстой ножке, что была посередине. Они ходили босиком и легонько прикасались руками друг к другу, обернувшись плавно прикасались крыльями, красиво двигаясь под мелодичный звук флейты. Эллины смотрели друг другу в глаза мягко и нежно взлетали, держась за руки, и в полёте кружились, их белые наряды кружились вместе с ними, длинные шлейфы вырисовывали невероятные образы следуя за прекрассным танцем.

Здесь Пин, чуть приблизившись к Олейне, начал шептать ей в ушко: Посмотри немного влево, на мужчину в ярко-синем плаще. Девушка отвела взгляд и увидела необычного мужчину, он не был не эллином и не гномом… Глаза у него были огромные и круглые, они почти не двигались, а вместо волос были перья. Нос был острый, и в целом напоминал разноцветного павлина.

– Кто он? «Он прекрасен…» – спросила, в очередной раз Олейна.

– Это – ильфин, – начал рассказывать Пин, – они немного похожи на нас, но крылья у них меньше, и они очень пафосные, аристократы, одним словом… ильфины не больно нас любят, да, они всех не очень любят… – с немногим отчаянием заявил он.

Этот ильфин, не был похож на надменного выскочек, как охарактеризовал его Пин. Он с таким восхищением наблюдал за танцем мерцающих эллинов, что Олейна не придала всерьёз слова своего спутника, и тихонько приближалась к танцорам, наблюдая за ильфином.

Пин легонько схватил девушку за руку и повёл в самую глубь ярмарки, подальше от ненавистного им ильфина. Олейна от неожиданной смелости и непонимания намерений Пина, не стала сопротивляться и последовала резкому направлению. Они проходили мимо вольеров с небольшими животными. Синие обезьянки, из своей клетки тянули свои маленькие лапки и тихонько пищали, розовые слоники с полуметра и лохматые собаки с очень длинными и гибкими хвостами.

– Девушка! А девушка! Купите обезьянку, вы ему очень понравились, – обратилась к Олейне, очень необычный продавец. Кожа у неё была красная, как и зрачки, будто она была в ярости, а на голове, поверх шикарных чёрных волос, красовались огромные рога, украшенные, ибо она была девушкой, красивыми, блестящими стразами.

– Ой нет, я как-нибудь в другой раз, – отказалась Олейна, поглаживая обезьянку указательным пальцем. И она с Пином пошли дальше, мимо прилавков с ароматной выпечкой, что разносился метров на пять, таких прилавков было несколько, один за другим на различный вкус и цвет, даже размер.

– Этот продавец обезьянки, кстати, был дармин. Они тут везде, очень шустрые ребята. Вон там ещё один… – и он показал вперед, на всадника, который управлял огромным снежным барсом. – Их называют жестокими, но я не уверен, думаю, они такие, же как я, делают то, что не хотят, от великой нужды… – улыбаясь с грустными глазами, сказал Пин, проходя прилавки с блестящими украшениями. Он протянул Олейне небольшую булочку, которую умудрился, незаметно умыкнуть.

Олейна сначала хотела отказаться от булочки, всё-таки воровство, но голод сыграл своё, и она уже шла с набитом ртом.

За эту прогулку, Пин заметно осмелел и даже почувствовал некую необходимость в себе, хоть и на определенное время, но он был нужен, и она зависела от него. Пин почувствовал себя не таким одиноким. Его мама пропала нескольео лет назад, оставив пустоту в его сердце. У него было много знакомых воришек, таких же, как и он, но в этой компании каждый сам за себя, никто никому не доверял. Но Олейна какая-то другая, наивная, и он не мог с ней быть таким же как с другими, он чувствовал это. Ее доверие, доброта пробуждало давно забытое чувство, что пропало вместе с матерью.

Оказавшись в сердце ярмарки, они увидели огромное шоу представление с участием танцующих эллинов в одинаковых ярко-синих костюмах со рванными шлейфами, они двигались подобно змеям и собравшись начали петь на древнем языке, приятную для слуха песню, негромкими, высокими голосами. И неожиданно из толпы, выплыл знакомый ильфин. Он немного растерялся, не зная, к кому обратиться, глядя то на Пина, то на Олейну, но всё-таки подошёл, его осанка была идеальна, и манеры чувствовались в каждом движении.

– Прошу прощения, меня зовут Кристофер, я заметил вас минут 30 назад, очень хотел бы с вами познакомиться! – начал свой диалог, аристократичный ильфин.

– Ого! Кто снизошёл до нас! Раньше они даже и разговаривать с нами не хотели. – подумал Пин.

– Да, здравствуйте, меня зовут Олейна, а это мой друг Пин, – среагировала девушка, широко улыбаясь и немного смущаясь, поправляя свои немного запутавшиеся волосы.

– Вы местные… И не участвуете в ярмарке, можно поинтересоваться почему? – спросил Кристофер, предполагая, что они из местной знати.

– Нет, мы не местные, мы с Пином из другой страны эллинов. Путешествуем, узнаем новые места, изучаем… – объяснила Олейна, смотря в необычные глаза неожиданного собеседника. Она соврала насчет Пина, ведь до праздника он умолял её, никому не говорить и не выдавать его. Он так боялся, стражников и местную знать, что она решила всё разузнать про них.

– Неужели… – удивился Кристофер, – знаете, у себя в стране, я известен как учёный, изучаю травы, изобретаю настойки лекарственные. Я хотел бы предложить., если вы не против, пригласить вас в свой скромный дом. Мой дом недалеко от данного празднества, минут 15 в полёте. Я угощу вас ужином, а вы расскажите о своем путешествии и главное, о своей стране… – закончил свой диалог ильфин и надменно улыбнулся.

Пин хотел возразить, предчувствуя недоброе от этого джентльмена, но не осмелился, и мысль об ужине его немного порадовала, и не стал встревать в диалог.

– Да, было бы очень хорошо, – согласилась Олейна без капли сомнения. Она подумала о возможности не только, узнать Кристофера побольше, но и расспросить про местную знать и их общую систему, уже от лица знатного ильфина.

И через некоторое время, они все вместе удалились с праздника. Олейна хотела уже расстроиться, что не всё успела посмотреть, но любезный Кристофер заверил её, что этот праздник будет длиться ещё три дня. Сверху ярмарка казалась Олейне, большим разноцветным муравейником, с чем всегда боролся отец, она улыбнулась, вспомнив яркие моменты, и улетела вслед за своими спутниками.

Глава 5. Переживания и любовь.

Гера всё стояла и стояла, в тот момент, когда её лучшая подруга покидала скрытую страну. Ветер обдувал её лицо, и волосы путались и падали на глаза. И когда девушка потеряла подругу в зоне видимости, то проверила своего младшего брата, и осторожно, пошла назад. Было грустно и немного страшно, ведь Олейну будут искать, и им не убежать от ответственности, но этого Олейне никто не хотел говорить, ей дали столь необходимую свободу, без знаний об ответственности за других.

Вечерело, Оум сидел в своей излюбленной чайной, и потягивал ароматный напиток, компанию ему составлял его старый друг и бывший соратник в рыцарских рядах. Чак был крупный и с солидной бородой, имел очень красивые светло-голубые глаза, обрамленные чёрными ресницами. Он сидел напротив, попивая огромную глиняную чашку чая и заедая большой ложкой сладкий мёд, словно голодный мишка.

– Как дела в наших рыцарских рядах? – спросил Оум своего друга, похлопывая его по огромному плечу.