Наталья Иртенина
Ярослав Мудрый – великий правитель, просветитель и воин

Сидень

В сельце Предславине под боком у самого́ стольного града Киева жила княгиня Рогнеда. Была она матерью княжича Ярослава, двух его братьев и двух сестёр. Когда-то их отец, великий князь киевский Владимир, в гневе прогнал Рогнеду с глаз долой. Сослал подальше от себя и от сыновей, от киевского княжьего двора. А всё потому, что она не уступала мужу ни гордым нравом, ни гневливостью. Но потом отмяк князь, чуть подобрел к жене и поселил её в Предславине, где Ярослав – второй по старшинству сын Рогнеды – мог чаще видеть матушку.

Вот и теперь он гостил у родительницы. Вёл в её покоях битву между двумя воинами-всадниками, искусно вырезанными из дерева. Один был степняк-печенег с маленьким кривым луком и копьём, другой – русский дружинник в кольчуге, с мечом в руке, с подвешенной к седлу палицей.

– Руби его! Секи! – кричал мальчик в горячке боя. – Так его, разбойника степного!

Воины налетали друг на друга, крепко бились и отскакивали обратно. Ни один пока не мог победить. Но одолеть врага, конечно, должен был русич.

Ярославу исполнилось уже десять. В этих летах княжичу давно полагалось упражняться с мечом и щитом, постигать приёмы ратного боя. Но он был увечен от рождения. Вывихнутая нога отдавала сильной болью, если пытаться встать на неё. Вот и проводил второй сын Рогнеды свою жизнь сиднем, боясь ходить. Только на коне мог скакать, а в терему передвигался на закорках у своего дядьки-воспитателя. Старшие братья его так и звали – Сидень. Особенно зло насмехался Святополк, чьей матерью была не Рогнеда, а другая жена князя Владимира. Но Святополк среди всех сыновей киевского князя был волчонок, который со временем вырастет в волка и покажет клыки. Так говорили о нём отцовы бояре, старые дружинники.

В горницу стремительно вошла мать. Ярослав почувствовал её сильное волнение. За Рогнедой чрез дверь протиснулся княжий посланник, боярин Миронег Твердиславич.

– Так значит, супруг мой и отец моих детей хочет отпустить меня, чтобы я выбрала себе другого мужа из княжьих бояр?! И даст за мною богатое приданое? – В голосе матери Ярослав услышал знакомые нотки гнева. Но Рогнеда сдерживала себя.

– Сама ты ведаешь, княгиня, – развёл руками боярин. – Князь теперь принял веру Христову. И сама ты крещена в новую веру, и дети твои. А по христианскому закону положено мужу одну жену иметь, а не многих. Взял себе князь жену из греков, царского рода, и венчан с нею в церкви. А вам, бывшим жёнам своим, даёт волю и богатство. Сыновья все, от вас рождённые, останутся при нём законными наследниками. Соглашайся, Рогнеда! Не силу же к тебе опять применять…

Эти слова напомнили княгине о прошлом, о том, как была она пленницей, военной добычей и как князь Владимир насильно взял её в жёны. Рогнеда вспыхнула:

– Коли искренно принял он в сердце новую веру, то исполнит заповедь: блаженны милостивые. Я же, побыв женой князя, не хочу женой боярина стать. Передай Владимиру: пускай велит священникам постричь меня в монахини. Буду невестой Христовой и ангелам уподоблюсь!

Изумлённый таким ответом дружинник с поклоном удалился. Ярослав же внезапно встал на ноги, бросив свои игрушки:

– О матушка! Ты лучшая из жён во всём свете и сделала достойный выбор! Я так рад, что ты моя мать!

Позабыв о своём увечье, мальчик кинулся к Рогнеде, обнял обеими руками за пояс. Он переживал за мать, жалел её. И без того жизнь у неё была не сладкая. Обзаведясь некогда другими жёнами, князь Владимир забыл о ней, пренебрегал ею. Однажды княгиня решила отомстить мужу за это и едва не зарезала его, спящего, ножом. Но князь проснулся и остановил её руку. В наказание хотел сам пронзить её мечом, и только бояре его отговорили. Теперь же, выданная за какого-нибудь дружинника, Рогнеда вновь чувствовала бы себя униженной. Хвала небесам, этому не бывать!

Княгиня меж тем стояла, поражённая: сын-калека исцелился у неё на глазах! И сам Ярослав вдруг осознал, что хворая нога вовсе не мешает ему стоять и ходить, и боль совсем не чувствуется.

– Матушка?! – удивлённо смотрел он на Рогнеду, словно вопрошая: я больше не сидень?

В горнице на полке стояла икона Богородицы. Княгиня обернулась к ней и горячо произнесла:

– Благодарю тебя, Матерь Божия, за это чудо, за исцеление сына!..

В тот же день, не медля ни часа, Ярослав вернулся в Киев. Ему не терпелось, чтобы и все прочие узнали, что он больше не сидень, не убогий калека. Во дворе княжьего терема он сам, без помощи дядьки, соскочил с коня и бросил поводья слугам. Шёл по двору медленно, с гордо поднятой головой, с княжьим достоинством. Слышал, как удивлённо переговаривались меж собой старшие братья, Вышеслав и Святополк:

– Смотри-ка, Сидень своими ногами ходит! Вот невидаль!

Отца он нашёл в хоромах. Тот был со своим воеводой Добрыней. Дважды в месяц князь Владимир творил правый княжий суд: рассуживал тяжбы и споры горожан, выносил приговоры разбойникам, выслушивал обиженных и наказывал провинившихся. Сейчас суд был кончен. Ярослав поймал конец их разговора:

– …Если б был у нас, как у греков, закон, закреплённый письменами, у меня не болела бы так голова от этих споров и криков. Один за выдранную в драке бороду требует расправы для обидчика. Другой за похищенную девку норовит отделаться парой медных монет. Всяк в свою пользу тянет, всяк свою правоту глоткой доказывает.

– Были бы у нас книги, как у греков… – согласно скрёб в обширной бороде Добрыня.

– В книгах великая сила содержится. Надо нам училища на Руси заводить…

– Я завладею этой силой, отец, – прервал их беседу звонкий, взволнованный голос Ярослава. – Она будет служить мне!

– Ты? – Князь Владимир наконец заметил сына. Ещё пребывая умом в своих державных мыслях, он задумчиво и как-то недоверчиво смотрел на мальчика. – Ты что же, сам ходишь? А ну-ка, пройдись! – повелел отец.

И когда увидел, как легко ступает отрок, лишь чуть-чуть, едва заметно прихрамывая, взгляд у него прояснился, посветлел.

– Бог над тобою смиловался, сын! – воскликнул князь Владимир. – В память об этом я построю церковь во имя святого Георгия Победоносца, в честь которого ты крещён.

– Ну, теперь надо пристраивать княжича на княженье, – радостно ухмылялся Добрыня. – Старшие-то скоро разъедутся по своим городам. И ему, вишь, не сидится.

И впрямь! Вышеславу уже был назначен Новгород на далёком севере. Святополку обещан Туров возле западного порубежья. А Изяслав давно сидит-княжит в Полоцке, родовом граде своей матери, княгини Рогнеды. Все земли Руси, все племена, её населяющие, должны быть прочно скреплены. А что для этого лучше подходит, как не один княжий род, сыновья хоть и разных матерей, но одного отца, великого князя киевского?

– Хотел отправить в Ростов Всеволода, – сказал князь Владимир, весело поглядывая на Ярослава. – Но теперь в Ростовскую землю поедешь ты.

Не беда, что княжичу мало лет! Ещё есть время подрасти и окрепнуть под приглядом отца – года два. Тогда и поедет на княженье. С ним будет дядька-воспитатель, будет своя малая дружина. Да ещё отправится с ним учёный человек, епископ Феодор, чтобы просвещать тамошних людей Христовой верой, крестить их и приучать к христианскому закону. Справится! Оплошать отроку не дадут – где надо, подскажут, когда надо, за него всё сделают, пока не возмужает. Оружием научится владеть и с людьми управляться – всему, что князю знать и уметь надобно. Мальчишка с головой, с соображением. Вон как помышляет о приручении незримой силы, что в книгах обретается. А ведь читать ещё не обучен!

– Храни тебя Бог и святой Георгий! – Отец крепко обнял сына, а потом ласково потрепал его по волосам.

Ярослав, ещё не привыкший к своему крестильному имени, уткнулся лицом в живот князя. В этот миг он был счастлив, впервые за свои десять лет почувствовав и увидев любовь отца. А ведь думал, что тот равнодушен к нему. Видно, христианская вера и впрямь сильно изменила князя Владимира, сделала его добрее. Так говорили многие в Киеве.

А было это в 988 году. В том самом, когда князь Владимир крестил Русь, дал ей новую, небесную веру взамен поклонения страшным деревянным идолам.

Новгородский мятеж

«Народ, ходящий во тьме, увидит свет великий; на живущих в стране тени смертной свет воссияет…»

Взгляд Ярослава оторвался от письмён в толстой книге и устремился в воображаемую светлую даль. Как велика мудрость, черпаемая из книг! Как таинственно из маленьких буковок слагаются мысли и целые истории! Являются пред глазами красота и величие сотворённого Богом мира. Эта загадочная глубина, бездна премудрости, открывавшаяся в письменах, поражала Ярослава ещё в далёком детстве – и восторженно изумляла доныне, когда он давно уже не отрок, а зрелый муж.

– Словеса книжные – будто реки, наполняющие землю, питающие её живительной влагой, – такой речью встретил Ярослав епископа Иоакима, вошедшего в его покои. Князь покачал головой: – Если б ростовские язычники-нехристи знали грамоту и читали бы книги, никогда б они не прогнали из своего града владыку Фёдора, а слушали бы его с открытыми ртами.

Та досадная история из времён ростовского княжения Ярослава случилась лет уже двадцать назад, а всё ещё занозой сидела в памяти. Как ростовские жители, вооружась дубьём, принудили епископа Фёдора уехать из Ростова прочь, не мешать им поклоняться огромному деревянному чудищу – истукану подземного бога Велеса. Малая дружина Ярослава ничего не могла поделать против той злой шумящей толпы.

Но теперь он правит не Ростовом, а княжит после смерти старшего брата в Новгороде. Здешний народ тоже не мирный, много буянит по поводу или вовсе даже без повода. Но хотя бы они христиане, в церкви ходят и священников чтут.

Владыка Иоаким со вздохом опустился на лавку.

– Дурные вести из Киева прислал твой брат Глеб, князь. Против отца вашего, князя Владимира, мятеж замышляли. Другой твой брат Святополк сговорился с польским правителем Болеславом, чтобы отнять у нашего князя престол киевский. Слава Богу, открылся заговор. Ныне Святополк в темницу посажен, а князь Владимир готовится к войне с Польшей.

– Веришь ли, владыко, – помрачнел Ярослав, – с младых лет чудилась мне угроза от Святополка. Не даст он нам спокойно княжить на земле Русской, потому что ненавидит всех нас: и отца, и братьев своих!

– Это зло издавна на Руси поселилось, – печально кивнул епископ. – Когда князь Владимир убил своего брата Ярополка, взял себе его жену и сел княжить в Киеве. Рождённое той женою дитя было сыном Ярополка, но твой отец, княже, принял младенца как родного. Крещение во Христову веру смыло кровавые грехи князя Владимира… но душа Святополка всё равно жаждет мести за родного отца.

– Надо и нам готовиться к войне, владыко! – твёрдо сказал Ярослав. – Отец уже стар, а Святополк прыток. Не ровён час, затеет на Руси кровавую свару, как было и при отце, когда воевали его братья. Новгороду нужно большое войско!

Новгород некогда был городом, откуда русские князья ушли в южные земли и стали из Киева править Русью. Стольный Киев сделался матерью городов русских, а Новгород ушёл в тень его, стал второю столицей Руси. И платил Киеву две трети от того серебра, что собиралось со всей новгородской земли. Вот это-то серебро и надумал князь Ярослав не отсылать в Киев, а пустить на собирание войска. Помышлял о том, как обезопасить свой город, а вышло, что затеял мятеж против отца, князя киевского!

Князь Владимир в Киеве так и истолковал этот поступок Ярослава: сын нарушил обычай, не отправил положенную дань – значит, взбунтовался! Значит, хочет оторвать от Руси огромный кусок, богатую и обширную Новгородчину. Значит, вслед за Святополком ополчился на собственного отца!

– Готовьте пути для войска на север, мостите мосты через реки! – повелел князь Владимир своим воеводам.

И быть бы кровопролитной войне между отцом и сыном. Горькой горечи исполнилась бы тогда земля Русская, когда против всех законов, людских и божеских, христианских, подняли бы они друг против друга меч. Но Бог не дал случиться такому злу. Князь Владимир тяжело заболел и слёг в постель. Войско на север не отправилось.

Меж тем Ярослав нанял за морем отряды норвежских воинов-викингов, варягов, как их называли на Руси. Они заполонили Новгород. А война всё не начиналась… И тогда варяги, напрасно ждавшие военной славы и добычи, принялись безобразить в городе. Грабили, распутничали. Новгородцы обиды не стерпели и однажды ночью, собравшись тысячной ватагой, перерезали варягов на постоялом дворе, где те ночевали.

Всколыхнулся гнев в груди князя Ярослава! Никогда раньше, никогда позже не действовал он с таким мстительным коварством, как в тот раз. Созвал всех славных мужей новгородских на свой двор, как будто для примирения.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.