Осколки разбитого лета
Даниил Анатольевич Степанов

© Даниил Анатольевич Степанов, 2023

ISBN 978-5-0060-6777-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Сборник стихов

«Осколки разбитого лета»

Жизнь – штука непредсказуемая. Живёшь-живёшь себе, никого не трогаешь. Ты – счастлив. Но, зараза, даже малейший пустяк может выбить тебя из колеи. Тебе может быть плохо, ведь настоящая жизнь – это не только счастливые моменты. Настоящая жизнь – это когда ты каждый день просыпаешься и, превозмогая боль, физическую или душевную, неважно, ты шагаешь к своим целям. Это когда ты грустишь каждый вечер в четырёх стенах. В холоде. Один. Когда внутри тебя пожирают твои демоны, а ты с улыбкой смотришь в небо. Мне до боли знакомо это поганое ощущение, и, в этом сборнике (а он первый) собраны стихи, пропитанные моей тоской и болью. Я создавал его не для того, чтобы развеселить кого-то или ввести в депрессивное состояние. Нет!

«Осколки разбитого лета» – трагедия моей жизни, которую я, мало-помалу стараюсь пережить. Не сказать, что это очень сложно, но всё равно время от времени старые раны дают о себе знать. А мне всего 19 лет… Расцвет жизни, а уже что-то да не ладится… Я предлагаю вам расслабиться, девушки, парни, мужчины, женщины. Прочтите его и, возможно, в какой-то из историй вы узнаете частичку себя.

Я это к тому, что череда тяжёлых испытаний – лишь временные трудности, и в этом чтиве рассказывается о любви, обществе и человеческих пороках.

Классика – образец того, как надо писать. Сразу предупреждаю: я не из тех, кто следует устоявшимся правилам стихосложения. Я пишу так, как считаю нужным. Моя проблема – как писать. Ваша – как читать. Всё очень просто. Каждый из нас сам решает, как жить, какие действия и поступки совершать, не так ли?

Погрузитесь в мир грусти, но не впадите в отчаяние. Просто вчитывайтесь и получайте от процесса удовольствие. В конце книги вы поймёте, что всё, через что я прошёл, было не зря! Я настоятельно рекомендую… Или можете смело сжечь книгу. Или написать мне на электронную почту тонну гневных сообщений. Адрес почты, кстати, нужно будет поискать!

Приятного чтения!

Степанов Д.А

«Люболь»

То лето меня изменило мгновенно,
Заставив весь мир ненавидеть.
А то, что я раньше мог разглядеть,
Теперь мне, увы, не увидеть.
То солнце, те грёзы, тех добрых людей —
Всё будто смыло волною.
Кто-то зовёт это ненавистью,
А я окрестил это болью

Тебя я любил, но теперь лишь во снах
Ты манишь меня своим взором;
Тем чёрным отливом своих карих глаз
Ты будто играешь со мною.
В душе разверзаются тысячей молний
Мой внутренний глас,
Который сподвигнет меня очень скоро
На этот короткий рассказ

В холодном поту просыпаясь от мук,
Я выйду к морозной стуже.
Сквозь дрожь понимаю:
На самом-то деле тебе я и вовсе не нужен.
Зима, отражаясь в слезящемся оке,
Напомнит о тёплом лете,
Когда я и ты себя нарекали
Ромео и Джульеттой.

А мысли развеет всё та же метель,
Хлопьями снега снося все надежды;
А я понимаю, что именно летом
Всё перестало быть прежним…
Сердце и плоть трещали по швам,
Когда я увидел вас вместе
С кудрявым парнишкой в прозрачных очках
На нашем с тобою месте.

То лето меня изменило мгновенно,
Повернув всё время вспять.
Бессонницы мучают. Откровенно:
Я устал, вашу мать!
Те мечты и надежды совсем затаились
Под смолью моей ничтожной души,
И от гнева хочется лезть мне на стены,
И рвать, и метать, и вокруг всё крушить!

Кто-то скажет: «Усталость наверно»,
Кто-то поддержит, кивнув головой.
Кто-то промолвит, мол, ненависть это,
Но я скажу вам: «Это любовь…»

«Ангел и дьявол»

Я – дьявол, восставший из ада,
Утративший то добро,
Которое сам когда-то
Возвышал, погружаясь на дно.
Я – дьявол, любивший ангела,
Который меня убивал.
Я – дьявол, чья душа
Почти догорела дотла.

Стрелки часов пробили час ночи,
Пора бы нам всем расходиться
В надежде, что в быстром времени
Всё по местам возвратится.
Всех проводив, вдвоём мы идём,
Во тьме сохраняя молчание.
Душа разрывается медленно,
Издавая немое мычание.

Ангел, твой запах меня восхищал
В тот знаменательный вечер,
Но в тоже время мне причинял
Неизлечимость душевных увечий.
Остановившись, тебя я обнял,
Забыв обо всём на планете.
Дьявольским взглядом тебя прожигал,
Грудная клетка продолжала гореть

Взгляд твой чудесный меня ослепил,
В поднебесье отправив в мгновение,
Но я прекрасно всё помнил:
Я – дьявол из ада нетленный.
Ветер усилился. Зимний мороз
Лицо обжигал беспощадно.
Я же почувствовал запах волос,
И это меня восхищало.

Руки свои возложил очень нежно
На твои румяные щёчки.
Отодвигая тёмный твой волос,
Занавесивший светлые очи,
Мягко губами к тебе прикоснулся,
Расставив над «и» все точки.
Я никого, никогда не любил,
Словом: псих-одиночка.

И вот нашей встречи подходит конец,
Мне с тобою пора бы проститься.
С моим единственным ангелом,
Прежде, чем в ад возвратиться.
Ангельский голос, губная помада,
Взгляд, полный отчаяния —
Всё это ангел, живущий в душе
Дьявола опечаленного…

«Глаза»

Иду под дождём среди старых кварталов,
Держу свою голову слегка приопущенной.
Я не могу смотреть людям в глаза,
И уж тем более искать в них отдушину.
Тебя полюбил я полгода назад.
К слову, сейчас продолжаю.
Когда вспоминаю эти глаза,
Боль моё сердце сжимает.

Из карего плена выбраться мне
Всегда было непросто,
Но тем не менее этот момент
Останется в моём прошлым.
В очи твои, полные грусти
Мечтал внести ноты счастья.
То, чем я грезил, разрушили бури,
Грозы и ненастья.
Твой милый взгляд я надолго запомню,
Если не навсегда.
В нём я увидел всё, о чём думал,
Всё, чего мне не хватало тогда.

И если бы знал я, что в это мгновенье
Смотрю в них последний раз
Навеки б готов был попасть
В зазеркалье блистательных глаз.
И если бы знал я, что в это мгновенье
Смотрю в них последний раз,
Я бы к виску приложил револьвер.
Смерть от него не так уж мучительна,
Как от твоих карих глаз.

«Я пытался»

Я погибаю от испуга,
Смотря в окошко на закат.
В душе царила злая вьюга,
Теперь сжигает всё пожар.

Меня любила ты, как друга,
А я мечтал любить никак.
Я сам обрёк себя на муки,
Я сам отправил себя в ад.

И я пытался не сломаться,
И я пытался не сгореть,
И я мечтал не опуститься!
В твои глаза мечтал глядеть!

Меня их судьбы не волнуют,
Их взгляды тоже не страшат!
Меня твой взор парализует,
Я захочу покинуть ад!

И я пытаюсь приподняться!
И я пытаюсь не сгореть!
И я пытаюсь насмотреться
В твои глаза и умереть!

«Созвездие любви»

Наступает ночь. Мы под лунным светом.
Я считаю звёзды, ты витаешь где-то.
Ты меня обнимешь. Подует лёгкий ветер.
Мы с тобой А.К. шагаем по планетам!

На поляне нашей комары летают.
Звезды в небесах надежду разжигают.
Все своим любимым что угодно дарят,
Ну а я, А.К. тебе звезду срываю!

В темени небес появился хвост,
Символ желаний и беспечных грёз.
Будто Маленький принц, что любил свою Розу,
Я готов подарить тебе даже весь Космос!

Небо стало алым, кусают комары;
Среди большой поляны раскинулись и мы.
Ты бережно обнимешь, прижав ухо к груди —
Внимая Космос, мы нашли Созвездие Любви!

«Тебя любил я»

Тебя любил я больше, чем закаты,
Любил смотреть в твои бездонные глаза.
Пока ха горизонтом солнце догорало,
В твоих глазах я мог увидеть небеса…

Без глаз твоих связь с космосом терял
И удивлялся, «Почему угасли звёзды?».
Я все галактики почти пересчитал,
Но так и не нашёл второго Солнца.

Средь ночи просыпаясь в мрачной тишине,
Я удивлялся: «Почему ты мне не снишься больше?»
Пытался отыскать ответ на потолке,
Боясь твой сладкий голос больше не услышать.

С разбитыми руками сидел я в темноте
И удивлялся: «Почему же нету боли?»,
А боль на самом деле пожирала всё во мне
И выходила вместе с алой кровью.

И мне с тобой так тяжело было дышать,
А без тебя я задыхался вовсе!
Так было сложно тебя мне отпускать —
Трещало сердце. Вместе с ним трещали кости…

В моей груди пожар ты разжигала.
Я удивлялся: «Почему теперь не жжёшь?»
Теперь уж моё сердце постепенно затухало —
Сгоревшее кострище, увы, не разожжёшь.

Надежда погибала, а вместе с ней и боль…
Глухая боль, что мои раны разъедала.
И всё свелось к тому, что и хвалёная любовь,
В которую я верил, постепенно увядала.

Сейчас мне всё равно, а было по-другому…
Я удивляюсь: «Почему всё так сложилось?»
А всё, что «по-другому» – было так давно,
Пока в моей груди ритмично сердце билось…

«Пение одинокого кита»

В бездне океанических вод
Кит одинокий обитает,
И так прекрасно он поёт,
Но никого не привлекает.

Он одинокий, будто его нет,
Никто вокруг его совсем не замечает.
В пучинах океана погибает кит,
Душа его наполнена печалью.

Он одиноко стонет на глубинах,
Когда морская жизнь объята снами;
И он страдает так неизмеримо,
О том, что некого ему назвать друзьями.

И сколько бы не пел одинокий кит…
Жизнь у него не станет слаще перца.
Пения его никто и не поймёт,
А он продолжит петь в 52 герца…

«Город грехов»

Свинцом затянет небо, на улице – прохлада,
Мы живём в России и счастья нам не надо.
Курим мы от грусти, а может быть и нет…
Каждый совершает свой зловещий грех.

Тучи разорвутся, небо разрыдается,
Жить нам всем хотелось, но всё всегда кончается
Пьём мы от страданий, а их, по факту, нет,
Каждый забывает, что он человек…

Город грешных давит; тускло сея свет.
А по факту, света в городе и нет…
Грех нас ожидает, рвётся на свободу,
И быстро оголяет б*ядскую породу.

Подъезды разрисованы, кругом – катастрофа,
У каждого из нас за плечами горький опыт.
Каждого из нас всем сердцем ждёт успех,
Но жизнь даёт нам выбор: мечтанья или грех.

Преграды – в голове, в душе гаснут огни,
И люди совершают зловещие грехи.
Им поздно избавляться от тяжести оков,
Они привыкли жить в городе грехов…

«Россия – для грустных»

Я живу в стране, где люди слепо верят.
Верят в то, что завтра будет лучше;
Опускают руки и желают только денег,
И за них продать готовы свои души.
Я живу в том месте, где горечь запредельна,
Где петлю на шее затягивают уже.
Люди здесь угрюмые и тепла не ценят,
Ходят на работу, злобно стиснув зубы…

В стране тоски и грусти алкоголем лечат душу,
От которой лишь остались смесь пепла с тёмной сажей…
Люди созерцают с балконов взглядом грустным
И ежедневно думают о том, как выжить дальше.
Не понимал я, почему в глазах их пусто,
Не понимал людей курящих раньше…
И это всё мне кажется непризнанным искусством,
Искусством безысходности без прикрас и фальши…

Жителям страны в квартирах очень душно.
Каменные джунгли не делают поблажек.
Мне, порой, от этого бывает очень скучно,
Остаётся танцевать среди многоэтажек!
Мысль о безысходности стала тяжким грузом,
И страх вечной зимы пробирает до мурашек,
Мы в какой-то степени, быть может, биомусор,
В бетоне погребённых городских пейзажей?

«Очаровательная тоска»

Километры спальных районов
Запали в мою душу навсегда.
В этой безысходности что-то есть родное.
Что-то, что уймёт душевную печаль.

Серые стены чаруют тоской,
В них нахожу я что-то родное.
Я восхищён осенней листвой,
Улиц дремотой я снова расстроен.

И едкий дым, что небо заполняет,
И трубы, к верху что пытаются расти,
И чёрной краской записи на стенах
Свои корректировки в жизнь мою внесли.

Небо вечернее снова в слезах,
Лёгким туманом окутаны улицы.
В доме напротив свет возникает,
В моём – он включиться и не соизволит.

По тёмной магистрали бегут караваны,
Отчётливо слышен гул звонких машин.
Над городом спящим воцарилась луна,
Заменяя мне’сотни вакцин.

Под окнами раскинулась площадка,
Над крышами – ночного неба свод;
Светильник на столе, а в руках – гитара
И душу греет мне плакат группы «Кино»

Под светом лунным всё отбрасывает тени,
Среди хлама на столе лежит мобильник.
Я сижу один, провожая трудный день,
Телефон, ведь, есть, но звонит только будильник…

Я одинок, стоит признать,
Чайник визжит, взывая к застолью.
За окнами дождь, ему верить нельзя,
Так было завещано Виктором Цоем!

Я выхожу на балкон постоять,
Красоты района немного постигнуть.
Тем едким дымом родным подышать,
Чтобы увидеть счастливые сны.

И ночь уже не так бела, как раньше. Под лунным
светом, созерцая гаражи,
Себе я говорю: «А что же будет дальше,
Когда тоска захватит мою жизнь?»

«Гитара»

Балконы, хрущёвки и печальные закаты,
Время день за днём уносится куда-то,
Я сижу один и жду контрудара,
И мне всегда поможет любимая гитара.

Стены меня давят, комната сужается,
Люди – тараканы, что при свете разбегаются.
Они боятся света, как раз-таки не тьмы;
Как волки: зорко видят очертания луны.

Луна осветит улицы, проспекты и бульвары.
Люди ходят за руку, а я вижу кошмары…
Выпускаю дым в состоянии полусонном,
Слыша за окном громкий гул клаксонов.

Выпуская дым в воздух мне знакомый,
Я возьму гитару. Тишина на фоне.
Я играю тихо, по мотивам Цоя,
Пока бычок дымится одиноко на балконе.

Лучше одиночество в компании гитары,
Чем лживые улыбки, прогулки по бульварам.
Привычных мне людей забыли все радары,
Я сижу один, играя на гитаре.

«Дети немой страны»

И я привык к панельным застройкам,
Здесь люди грустные, и их пугают перестройки.
Они боятся перемен, боятся горькой правды,
И если случай им позволит, отложат всё на завтра.
Одни восходы и закаты – прекрасные как прежде,
Дают свободу, их щадя, и дарят им надежду.
Они посмотрят, восхитятся, и участится пульс,
Наутро: рутина, работа и грязь. Очень походит на грусть.

Города-сады амбиции хоронят под бетоном,
Среди ларьков и магазинов тая печальный облик.
Среди улыбок, полных фальши, таящих дискомфорт,
Мы существуем, выживая. Таков дан приговор.

А жизни канонады грохочут неустанно,
И мы, не ведая, толкуем дрянь своими устами.
Рабы своих квартир, домов, вы бредить не устали?!
Пока не снимете оков – не выплавите стали!

Дома молчат, и с ними вы… Боитесь что-то предпринять?
В вас пальцем ткнут иль посмеются? А может будут презирать?
В домах сидите, будто в клетках. Молчите? Вы немы?
Быть может, хватит марионеткам быть рабами тьмы?!

Эпоха уходила, оставив след в газетах.
Сейчас на принципы плевать, потолще бы барсетку…
Вокруг – разруха. Всех людей уносит будто ветром,
А улицы родные напомнили мне гетто.

Дороги, вдаль бегущие, и город бездорожья, _
И свет с балкона, и вечер непогожий,
Взгляды насторожены, и далеки мечты,
И мы смиренно, ставя крест, сбиваемся с пути.

Все мы сейчас немы, как будто влюблены.
Слова могли менять исход испорченной судьбы.
Но в жизни печальной лжецов мы встречали,
А после – в неверии громко молчали…

В снегах бесконечной зимы забываем счастливые сны.
Красоты русских берёз несравнимы со шквалами гроз,
Со шквалом угроз, с «панелькой» кругом,
Со шквалом потеряных грёз.
Мы живём, предав мечты, забыв себя…
И кто же мы? Мы – дети немой страны…

«Мы живём в чёрно-белом кино»

Мы живём в чёрно-белом кино.
И картинка в глазах потускнела.
Мы цвета позабыли давно.
Солнце для нас давно догорело.

Мы живём в чёрно-белом кино.
Любовь мы спасали, но всё было тщетно.
А над городом тучи сгущаются:
Полный мрак, а кругом всё бесцветно.

Мы живём в чёрно-белом кино,
И, как будто, друг друга не слышим.
От тоски посмотреть бы в окно
На капли дождя, летящие с крыши.

Мы живём в чёрно-белом кино,
А если быть честным, то выживаем.
Наши страхи нас тянут на дно,
И там беззаветно мы пропадаем.

Мы живём в чёрно-белом кино,
Алкоголем душевные боли мы глушим.
Тем временем наша жизнь – кардиограмма;
Сердечные ритмы заметно нарушены.

Мы живём в чёрно-белом кино,
Алкоголь с сигаретами очень важны.
Дряни ведь много, но именно с ней
Мы можем увидеть разноцветные сны.

«Афган»

Над магистралью самолёты, привыкли небо покорять,
А в них – герои-патриоты летят вражину убивать.
В ночной тени рычат турбины и не дают солдатам спать,
А парни – очень молодые, летят в Афган, чтоб погибать.

Жара. Тельняшки. Клубы дыма. Стрельба. Комбат кричит: «Подъём!»
И самолёт подбит в турбину, сияет пламенным костром.
Воспоминания – в могилу! Здесь жизнь идёт своим ключом.
Огонь зениток – это мило, но смерть их души заберёт…

Высотка. Бой. Их души стёрты. И тех ребят нельзя сломать,
По фотографиям в альбоме их мамы будут вспоминать!
Поднялись в небо вертолёты, и режет воздух звук винта.
Бойцы одни, подмоги просят, пока под ними высота.

Жара. Тельняшки. Клубы дыма. Стрельба. Кровавые бинты.
И режут слух снарядов. взрывы; на-высоте стоят они.
Огонь и натиск вертолётов начнёт героев истреблять.
Они умрут, но не посмеют врагам высотку ту занять!

Бойцов осталось очень мало, и командира не слыхать…
Враги, как будто из тумана, на них продолжат наступать…
И все покрыты слоем пыли, и перепачканы в крови,
И на исходе уже силы, и где-то рация рыпит…

Жара. Тельняшки. Клубы дыма. Почти враг занял высоту.
Ребята гибнут одержимо, стреляя лёжа в пустоту!
Один остался среди дыма: стоит и смерти своей ждёт.
Огонь по «духам» вдруг открыл тот долгожданный вертолёт…

Кругом – лишь братская могила. Солдат стоит один в крови.
И тишина в горах сменилась на море слёз и дикий крик:
Боец вдруг рухнул на колени, рыдая, бил он по земле…
«Двухсотых» души улетели, следы оставив на песке..

«Трамвай»

В окне трамвая зарево сияет,
Лучи заката алого стреляют по стеклу,
По проводам трамвай уносится куда-то,
И на закате дня я в нём один сижу.

В окне трамвая город пробегает,
С собою унося печальных зданий облик.
Кругом безликих толпы заметно увядают,
Им чужды цели и мечты, им чужд к победам голод.

И дверь трамвая кто-то открывает.
Девушка красивая! Чисты её глаза.
В её глазах не видел я печали,
Она взглянула, сердце мне пронзя.

В окне трамвая город зажигает
Жёлтые и красные яркие огни.
Девушка напротив улыбкой озаряет
Во мне унынье, и трамвая мрачный вид.

Она смотрела на меня. И это было робко.
Я улыбнулся ей, свой взгляд не отводя.
И сердца стук ритмичный в барабанных перепонках,
Глушил трамвая шум, где сидит она и я…

А взгляды наши снова повстречались,
И этот вечер прекращал казаться томным.
Мои глаза во взор её влюблялись,
Но каждого из нас родители ждут дома…

«Шёпот в темноте»

А день разлуки я запомнил:
Осколки стёкол в кулаке
И крики в трубку телефона,
И гнева импульсы во мне!
И алой крови след ползущий,
И облик города в «огне».
С тех прошло уже полгода:
Я слышал шёпот в темноте…

И шёпот очень был знакомым…
Я сразу вспомнил о тебе.
Открыв глаза, я сразу понял:
В тени квартиры – силуэт.
В глубины глаз я погружался,
Вставал и шёл к тебе,
Но в то же время понимал,
Что это полный бред…

И ты пропала…
– Что за бред? – я вдруг себе промолвил.
Квартиру взглядом огибая,
Помчался я к балкону.
И лестничная клетка
Одинока и пуста,
Лишь каракули на стенах
Бросались мне в глаза…

А день разлуки я запомнил:
Осколки стёкол в кулаке
И крики в трубку телефона,
И гнева импульсы во мне!
И стены серые, что слышат
Избитый пульс и боль во мне…
И ты пришла, спустя полгода,
Но это было лишь во сне…

«Бульвар разбитых сердец»

Полуночная мгла окутала кварталы,
Одинокий город засыпает, не спеша.
Я одиноко шагаю по бульвару,
Душевные боли бездушьем глуша.

Свет фонарей украшает бульвар,
Мокрым мерцаньем освещая деревья.
Ветер подует – сорвётся листва,
Стерев воспоминания тех сказочных
дней.

Я помню каждую минуту,
Когда с тобою рядом был;
Как от дождя по этому бульвару,
В меня вцепившись, убегала ты…

Дальше шагая во мраке бульвара,
Слышу, вдали сигналы машин.
Я растворяюсь в глубинах тумана,
Не беспокоясь о судьбах скотин.

К числам бесчисленных тварей
Тебя отнести не посмел.
Капли дождя все надежды смывая,
На мне оставят твой след.

Дождь моросящий идти перестанет,
Оставив несколько лужиц.
В них, я заметил, луна расцветает,
Которая вечностью служит.

Мы оба твердили: «Прекрасна она!»,
Но что-то пошло не по плану.
Красоты луны, как пелена,
Стремительно с глаз твоих спали…

Я помню, любила ты красные розы…
Я вспомнил твой аромат,
Когда по бульвару один под гипнозом
Шагаю, представив тебя…

«Настоящая любовь»

Что для вас любовь? Ответьте мне скорее!
Может быть то чувство, которым все «болеют»?
Или ощущение умиротворения?
А может это боль, что в пух и прах разносит,
Страданья причиняет, ломая наши кости?

Любовь – это игра, любовь – это мечтания.
Об этом знают каждые, кто в неё играли,
Но не каждый до конца усвоил одно правило:
Кто сильнее любит, по итогу – проиграет.

Любовь – это «творение, дарованное Богом»,
Дающее нам силу, иллюзию свободы.
Но в ХХ! веке любая непогода
Разрушит всю «любовь». Это так убого.

Любовь – лишь эгоизм, надежды нам дарящий.
Она покажет жизнь жестокой, настоящей.
Она каждого из нас колечит понемногу,
Делает сильнее, даёт бесценный опыт…

Настоящей любви в ХХI веке нет!
Будь это игра, иллюзия иль опыт…
Настоящая любовь у людей и сигарет:
Без неё пяти минут прожить не могут,
А она для них всегда гореть готова!
Реальность иногда, действительно, сурова…

«Уходят поезда»

Отпечатки на стекле и разбитые сердца,
И порезы на руке, и слеза в пустых глазах
Мне напомнят о тебе, как опавшая листва,
Стелящая ковёр в середине сентября.

По рельсам убегала горькая печаль,
Не встретимся мы более, милая, прощай.
По коже дрожь. Табачный дым. Убитая душа.
Станция «Конечная», а мне туда нельзя.

Стою один, а подо мной – несутся поезда.
Вагонов караваны растворяются в глазах,
Среди города во мраке раскинулся вокзал,
И мёртвый пепел, что парит, вдруг ветер растерзал…

И я признаться должен, здесь всё как год назад:
С одинокого перрона уходят поезда.
Потёртый таксофон. Пустота в глазах.
Из остатков скверной памяти номер твой достал.

В это же мгновение вспомнил наш скандал:
Разбитая посуда, порезы на руках.
Я опустел. Я не горю, как от гранат запал.
А доверять календарю и вовсе перестал…

И сердца стук звук рельсов заглушал.
Поезд уносился. За ним мой взор бежал.
Пронзительными взглядами тебя я провожал,
Но взгляд, увы, не поезд. Тебя я не догнал.

«Я потерял себя»

Я потерял себя среди бетонных улиц,
Где толпами блуждают тысячи сердец.
И их, порой, ну ничего не отличает —
И каждое из них украшает свой рубец.

Был я потерян в бесконечных лабиринтах,
Где холод с безысходностью – обыденность быта.
Я привык к разрухе, к стране своей избитой,
За которую, моментами, терзается душа

Я заплутал в стенах свой квартиры,
Холодный облик этих стен видел много лишнего.
Когда стены беспощаднона‘психику давили,
Я в спешке стремился подняться на крышу.

Я потерял себя во вьюгах зим суровых,
Метелью обернётся разбитая душа.
Мне больше не грозят дождей сезоны,
В которых мы с тобою убегали от дождя.

Я потерял себя в том месте, где искал,
И не найти себя, признаюсь, очень больно.
Я одиночества давно бояться перестал.
Я сдался в плен страданий добровольно..

«Счастье не за горами!»

– Счастье за горами! – сказал бы пессимист,
Среди серых «муравейников» надежду потерявший.
Его бы поддержало общество без лиц,
Успехи его весьма преукрашены

Что счастье для них? Большие зарплаты?
Большие дома или куча машин?
Стрелка часов на моём циферблате,
Покажет мне время без лжи паутин.

Счастье ведь рядом: матери взгляд,
Небо и воздух, любовь и друзья.
Счастье – во времени, счастье всё в тех,
Кто тебе, друг, остывать не давал!

Счастье – в мгновении, счастье – в глазах,
Что для тебя океаном явились!
Счастье таится в единственном слове.
В слове с названием «Жизнь»!

«Чай на столе»

Чай на столе быстро остыл,
С ним остывали «вечные» чувства.
Пепел души. Ветра порывы.
Петля. Грустная люстра.

Синий «цветок» конфорки угас.
Любовь оказалась иллюзией.
Сбитый с путей потерял свой компас.
Любовь оказалась контузией.

Давит тоской омут квартиры,
От этого вовсе не грустно.
Чувства убиты кононадой мортир,
Во мне осталась лишь мёртвая пустошь

Пар поднимался ввысь к потолку,
Я провожал его взглядом.
Чай остывал, а я был в бреду,
Любви мне больше не надо..

«Я любил одну лишь тебя»

Я любил, ведь, одну лишь тебя,
И пытался найти лишь похожих.
И твой запах среди января,
Я пытался услышать в толпах прохожих…

Я любил твои лишь глаза,
В их печали нашёл своё счастье.
Я глаза эти помню всегда.
Твой взгляд был обрывом. С него я сорвался.

И руки те в шрамах я тоже запомнил:
Кожа нежна и прелестно бледна.
Я поднимался к тебе очень долго,
Но достигал при подъёме лишь дна…

Я надеждами ложными жил,
Мой порыв чересчур был дотошен.
И как дроби огней на вспотевшем стекле,
В голову лезут мысли о прошлом…

И забыть о тебе не хватает мне сил.
Много попыток. Всё было тщетно.
Я тобою болел и безумно любил,
Был забыт и убит беззаветно…

«И я Россию восхваляю!»

И я Россию восхваляю!
Не позабыл я праотцов!
К своей стране любовь питаю,
Она – спокойствия оплот!
Сна – одна. И против мира
Воспряла духом до высот!
Я лучше слягу прям в могилу,
Но не предам сердечный зов!

Пусты слова. Мы жили в мире.
Одно сплошное колесо.
А в спину нам кинжал вонзили.
Не кто-то – братский наш народ!
Мы мир хранили, не сдаваясь,
Мы все заветы берегли!
В горнило пекла погружаясь,
Спасти заблудших не смогли!

И я Россию восхваляю!
Свою страну всегда любил!
И в ярком пламени сгорая,
Готов распасться на угли!
А кровь моя бежит по венам!
Вам не понять меня, увы.
Меня поймёт моя Россия.
Я не стыжусь её! А вы?

«Я был весьма самонадеян»

Я был весьма самонадеян;
Не тем я людям доверял.
За это будет моё темя
Разбито теми, кем дышал.

А близких круг я сделал уже.
Сейчас уже я не слепец,
И монотонный облик лужиц
Напоминает о тебе.

Во мраке темных, серых улиц
Я шёл один и замечал,
Что сердца стук моторы глушит
Машин, что боязно рычат.

И промокаю я до нити,
Пока на улице дожди.
Предательства меня насытят.
И я погибну без души.

«Взгляд в прошлое»

Стрелка часов томно шагает
По чёрному циферблату,
Комната. Стены, уюта лишённые.
Закат убегает куда-то.

В голову бурным потоком
Рвутся воспоминания
О самых лучших временах,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.