Ирина Бугаева
На деревню к бабушке

Опрометчиво и глупо вести бытовые споры на погостах. Майя хорошо запомнила и приняла эту истину, впечатавшуюся в подкорку давним апрельским утром. Шестнадцать лет назад она отхватила оплеуху только за то, что посмела наябедничать бабушке на старшую сестру, когда все встретились на кладбище.

– Мёртвым не интересны твои капризы, – Архиповна склонилась над могилкой своей прабабки, запустила ладони в землю. Седеющие волосы выбились из-под платка, но не мешали старухе разбивать скрюченными узловатыми пальцами твёрдые комки. – Ежели беда, нужда придёт, али дело какое, тогда можно призывать и помощи просить, а по пустому беспокоить – всё одно, что Лиху в копчик палкой тыкать.

Майе тогда только исполнилось девять, Люське – одиннадцать. Младшая, закусила губу и, хлюпая носом от обиды, смахнула с волос грязь, но плакать и возмущаться не посмела. Покосилась на сестру, та победоносно показала язык. Глянула на родителей – они предпочли проигнорировать случившееся и что-то тихо, но жарко обсуждали за пределами оградки.

Девчонке хотелось убежать, но вместо этого она стиснула зубы, присела рядом с бабушкой и потянулась к могиле. Старуха одобрительно хмыкнула, но помогать не позволила.

– Характер есть – уже хорошо. Не пачкай руки раньше времени, мала ещё к кладбищенской земле прикасаться. Твоё время позже настанет, а пока запоминай, что говорю, да не серчай на меня. Всё на пользу тебе пойдёт, подрастёшь – поймёшь.

Майя улыбнулась, почувствовав себя особенной. Ведь именно она, а не Люська, отиравшаяся возле соседних крестов, получила внимание и ласковое слово от суровой Матрёны Архиповны. Оставшись сидеть возле бабушки, девчонка задрала голову и вперила взгляд в противоположную от деревни сторону. На краю погоста кружило вороньё. Небо хмурилось, клубилось серыми тучами, цеплялось за верхушки острых елей. Издали донеслись раскаты грома, приближалась гроза.

***

Девушка наступила на острый камень, зашипела от боли, остановилась. Детское воспоминание рассеялось, вместе с двумя попутчиками. Немногим ранее районный автобус, растрясший пассажиров на грейдере, отворил дверь в раннее зябкое и не прогретое утро, выплюнул троих пассажиров на остановке после чего бесшумно исчез вместе со своим водителем.

Деревня утопала в приползших с реки серо-белых завихрениях плотного тумана, скрывающих обозримое пространство и поглощающих звуки. Фонари не горели, ближайшие дома, которые просматривались, постарели и покосились настолько, что новоприбывшая едва узнавала их.

Полтора десятка лет и ещё один год – не малый срок, не удивительно, что всё вокруг изменилось, обветшало. Майя почувствовала удар в печень, инстинктивно вскинула руки и погладила большой круглый живот. Ощутив шевеление малыша, она перестала хмуриться, морщины разгладились, внутренняя раздражительность ушла, забирая с помятого и уставшего в дороге лица года четыре.

– Ш-ш-ш, мой сладкий. Всё хорошо, мама не нервничает, мама просто давно сюда не приезжала. Сейчас сообразим куда идти.

Думать долго не пришлось, ноги сами выбрали направление и нашли тропинку, по которой бегали большую часть детства. Обогнув рухнувший сарай и старый колодец, Майя прошла до конца улицы, свернула направо и через два дома узнала двор. Слегка поредевший забор, крепкий бревенчатый сруб, пока ещё голые кусты бузины и сирени возле калитки.

Бабушка никогда не запиралась на засов и со временем привычку не изменила. Гостья поднялась на крыльцо, толкнула входную дверь, вытерла ноги о половицу, шагнула внутрь.

– Ба, привет! Не спишь? Я с пересадками всю ночь добиралась, – Майя не боялась разбудить хозяйку, знала, что Архиповна всегда до рассвета просыпалась. – Устала. Ба, ты дома?

Девушка переместилась из сеней в избу, натопленное помещение тут же окутало её неестественной духотой и странной смесью не самых приятных запахов. Пристроив чемодан у выхода, внучка продолжила обход. Кухня, печь, за ней комната бабушки. Майя отодвинула висячие и частично ободранные шторы из желудей, высушенных и нанизанных на толстые нити.

Через стёкла, прикрытые занавесками, пробивался утренний свет. Старуха лежала одетая на своём ложе. Ладони сложены на груди, матовая кожа рук, казалась восковой, поглощала свет и выглядела серо-зелёной, бледной, лицо прятали тени. Позади кровати, в изголовье, на трельяже стоял наполненный до каёмки гранёный стакан, прикрытый горбушкой чёрного хлеба. Между ним и зеркалом уже на две трети прогорела большая церковная свеча, воткнутая в стопку с рисом.

Майю парализовало, в ушах зазвенело, жар и духота окутали тело и схватили за горло, воздуха стало не хватать. Взгляд зацепился за кофту, точнее за отколотую пуговицу на груди бабушки. Ладони неосознанно прикрыли живот, голова закружилась, пространство дома сузилось до игольного ушка, в котором чётко просматривалась только эта пуговица и чадящее, оглушительно громко потрескивающее пламя свечи. Комната поплыла перед глазами, намереваясь провалиться во тьму.

– Майка! Ты чего?

Девушка вздрогнула, почувствовав прикосновение к плечу. Темнота отступила, взгляд прояснился, сердце тяжело ухало в груди. Матрёна Архиповна тревожно всматривалась в лицо внучки, привалившейся спиной к дверному косяку.

Одетая в ту же одежду, в которой лежала секундами ранее, хозяйка дома сейчас стояла сбоку от Майи и выглядела вполне бодрой и здоровой для своих семидесяти восьми лет. На щеках даже румянец присутствовал. Гостья перевела взгляд на кофту, пуговица на груди оставалась целой.

– Ба? Но ты ведь…

– Я токма от Кольки Рыжего пришла, сговорилась крышу подлатать, а тут ты в обморок падать придумала. Мать честная! – старуха цокнула языком, наконец-то заметив, что внучка на сносях. Запоздало всплеснула руками, наполовину беззубый рот расплылся в довольной улыбке. – Да у тебя пузо ужо на нос лезет! Ты чегой не сказала-то?

– Говорила. Душно у тебя.

Гостья попыталась сглотнуть застрявший в горле ком – не получилось. Кровать в бабушкиной комнате стояла по-армейски идеально застеленная и не примятая. Только свеча никуда не делась, продолжая гореть.

– Восьмой месяц заканчивается. Так что я к тебе ненадолго, погощу недельку и в город нужно возвращаться. К чему свеча со стаканом?

– Вещала я тебе, что мертвец скоро будет, как в воду глядела. Лёнька сосед третий день, как преставился, аккурат на следующее утро после нашего разговора. Похороны сегодня.

– Соболезную, – перед внутренним взором девушки продолжала мелькать страшная картина, но рассказывать о таком не хотелось. – Ты тогда меня очень напугала. Я-то подумала, ты себя имела ввиду.

– Кто знает, кому сколько отмерено, мож я за ним во след пойду. Ладно, не время для таких разговоров. Мне сейчас туда надо, а то не справятся, – Матрёна Архиповна отошла от внучки к большому шкафу, отворила дверцы и, спрятавшись между ними, стала что-то складывать в холщовую сумку. – Располагайся пока, еду приготовь или отдохни. Только со мной не ходи, нельзя тебе, покуда пузатая.

Дала указания и ушла, даже не попрощавшись. Майю до сих пор немного трясло от привидевшегося. Действительно, ровно три дня назад, ей позвонила бабушка, выспросила как дела, посетовала, что увидеться уже не придётся, да заикнулась, что в деревне скоро покойник будет.

Борис, узнав о разговоре и намерении супруги, очень разозлился, что она на последнем месяце к чёрту на кулички собралась тащиться. Поехать вместе с ней он не мог, отговорить пытался, но настоять на своём и не пустить совесть не позволила. Вот девушка и отправилась одна в захолустную деревню вдали от цивилизации, пообещав хорошо себя вести, не рисковать и звонить как можно чаще.

Обвинив в своём видении недосып, накрученные нервы, усталость и неприятный запах, витавшей по избе, Майя успокоилась. Первым делом она распахнула все форточки, чтобы запустить в дом свежий прохладный воздух. Вещи пристроила к кровати в дальнем углу большой комнаты, точно напротив входа в бабушкину.

Гулять не хотелось, есть тоже. Малыш, не согласный с последним пунктом, на этот раз пнул будущую мамашу куда-то в область солнечного сплетения. На кухне нашёлся графин с водой, но от питья легче не стало. Девушка вздохнула, послушно взяла яблоко, привезённое с собой, надкусила крохотный кусочек и стала тщательно пережёвывать.

Пылинки танцевали в лучах света, пробравшихся в дом. На стене мерно тикали старые, с увесистыми гирями ходики. Майя помнила, как в детстве любила наблюдать за ними, веря, что именно эти часы точно-точно волшебные. Даже ритуал придумала: если семь раз подряд поймать момент, как из отверстия над циферблатом вылетает птичка, то загаданное желание обязательно сбудется.

Пока Майя размышляла и, лениво предаваясь воспоминаниям, осматривала избу, глаза начали слипаться. Решив, что всё остальное подождёт, девушка присела на кровать, собираясь отоспаться за бессонную ночь в дороге. Взглянув ненароком в окно, она заметила удаляющуюся процессию. Не желая портить себе настроение, будущая мать улеглась, отвернулась к стенке и заставила себя думать о солнце, море, котиках, цветочках и прочей глупой милоте. Однако засыпая, в её сознание невольно прокрался образ лежащего в гробу соседа, хоть она и не представляла, как тот выглядит.

Уснула Майя крепко. Не услышала, как затемно вернулась домой бабушка и села подле спящей. Не почувствовала пристального взгляда хозяйки дома, не услышала тихих слов старой колыбельной:

– Спи, мой зайчик, засыпай, скоро ты увидишь рай. Через сны и явь пройдёшь, всё потом поймёшь.

Укрыв внучку и подоткнув одеяло, старуха ушла в свою комнату. Открыв шкаф, она достала из-за пазухи небольшой, но увесистый мешочек и стала раскладывать принесённые в нём вещи по своим местам.

Огарок свечи на трельяже сравнялся с крупой и коптил, Архиповна вытащила его из стопки с рисом, подожгла от пламени новую свечу и воткнула её на место старой. С прислонённой к зеркалу чёрно-белой фотографии на хозяйку квартиры смотрел ещё молодой сосед.

– Лёнька, Лёнька, – старуха покачала головой, – тебе ведь больше отмерено было.

Фотография не могла ответить, соседка покойного и не ждала этого. Посидев ещё немного в тишине, она тоже отправилась отдыхать.

***

Проснулась Майя под крики петухов, устроивших утреннюю перекличку. Несмотря на то, что она проспала большую половину дня и всю ночь, отдохнувшей себя девушка не чувствовала. Голова ощущалась чугунной, в груди поселился спутанный комок необъяснимой и беспричинной тревоги.

К её пробуждению бабушка уже успела натопить печь и теперь, судя по доносящимся звукам, занималась по хозяйству на кухне. Майя широко зевнула, силясь вспомнить сон, но как она ни старалась, только зря извела себя. Мучительно близко плавали образы, казалось протяни руку – схватишь. Однако каждый раз они исчезали, скрывались в зеленоватом тумане, так похожим на клубившийся за окном.

Девушка села на кровати, потянулась, погладила живот. Разминая спину, она повернула корпус в одну сторону, в другую. Взгляд лениво скользнул по обоям в цветочек, как вдруг тело прошиб озноб. Майя вздрогнула, волосы на затылке встали дыбом. Аккурат над её подушкой, на высоте человеческого роста в стене появился гвоздь. На нём висели старые наручные мужские часы с большим циферблатом, надколотым в самой нижней части.

От грудины к плечам пополз липкий холод, он медленно добрался до шеи, перебрался на спину, заставив передернуться, а после хлынул вниз по рукам. Пытаясь понять почему она не слышала ударов молотка, заколачивающего прямо над головой импровизированный крючок, Майя встала. Внезапная находка взбудоражила и напугала её, но при этом одновременно манила.

– Ба, а откуда часы? Вчера их тут не было, – девушка прикоснулась пальцами к стеклу, прикрывающему цифры и замершие стрелки, которые теперь постоянно показывали девять минут шестого.

– Я вчера повесила. Остались на память от Лёньки.

– Какого?

– Один он у нас был, ясно какого, – хмыкнула Архиповна, продолжая месить тесто. – Иди умывайся, каша заждалась тебя, да и пирожки скоро ужо подоспеют.

Майя тут же отдёрнула руку от находки, сон, не пожелавший вспомниться ранее, накатил яркой лавиной. Ей снился незнакомый дом, в нём бабушка беззвучно шевелила губами, стоя у гроба с лежащим в нём незнакомым мужчиной. Вокруг толпились люди. Закончив читать заупокойную – именно так наблюдательница определила для себя шептание Архиповны – старуха потянулась к покойнику. Подцепив ногтем нитки, сшивающие губы мертвеца, она с лёгкостью распорола их и отодвинула нижнюю челюсть вниз.

Засунув пальцы в рот умершему, Матрёна старательно возилась, придерживая голову трупа. Прикусив от стараний кончик языка, она наконец-то, довольно скалясь, вытащила руку наружу. В сморщенной ладони, перепачканные бурой жидкостью, лежали шесть пожелтевших зубов. Гнилостный запах поплыл по комнате. Присутствующие не возмутились, словно ничего не произошло. Они едва заметно раскачивались из стороны в сторону, лишь время от времени тихо охая и вздыхая, но никто не обратил внимание на странный поступок пожилой женщины.

Достав из-за пазухи холщовый мешочек, ведьма вытряхнула из него уголёк, вложила в рот усопшему и вернула челюсть на место, запечатав рот обратным крестом. Старуха выпрямилась, не вытирая, завернула чудовищную добычу в носовой платок и убрала всё через ворот под кофту. Однако на этом мародёрство не закончилось, Архиповна сняла с запястья покойного старые механические часы, те самые, которые всю ночь провисели в изголовье у девушки, и сунула их в карман. Откуда-то Майя точно знала, что остановились они точно в момент смерти хозяина.

Мертвец открыл затянутые блёклой поволокой глаза и невидящем взором вперился в свою обидчицу. Гулкое мычание раздалось из сомкнутых губ. Преодолевая невидимое сопротивление, он протянул руку к старухе, желая забрать своё. Мужчина попытался податься вперёд, лицо перекосило от ненависти и натуги. Ведьма пригвоздила его обратно, стукнув ладонью по лбу и не позволив даже привстать. Губы её задвигались, под волосами выступили капельки пота. Архиповна держала растопыренную пятерню прямо напротив головы умершего, не переставая бормотать она повернулась к внучке будто знала, что та её видит. Пристально вперилась взглядом в глаза кровной родственнице и приложила указательный палец другой руки к губам. Остальные пришедшие слепо смотрели перед собой и ничего не замечали.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.