# Рождественский магазинчик Флоры

Ребекка Рейсин

Идеально для поклонников романов Дженни Колган и Джули Кэплин! Рождественская история любви.

Флора любит Рождество больше всего на свете, поэтому она очень расстроена, когда ее босс, похожий на Скруджа, увольняет ее в канун праздника. Но теперь у Флоры появился шанс осуществить свои мечту: она покупает фургончик на колесах и отправляется в Лапландию.

Впереди Флору ждет горячий шоколад, сани с оленями и атмосфера праздника, но в первый же день она встречает Коннора. Один его взгляд заставляет ее сердце трепетать. Кажется, она влюбилась по уши. Только есть одна проблема – Коннор ненавидит Рождество.

«Пронзительная и причудливая история о любви». – Сьюзан Мэллери

> Это для тебя, Шерил Янг. Лучшей MTWP на свете!

Rebecca Raisin

FLORA’S TRAVELLING CHRISTMAS SHOP

First published in Great Britain by HQ in 2021 under the title

FLORA’S TRAVELLING CHRISTMAS SHOP

Copyright © Rebecca Raisin 2021

Translation © Eksmo Publishing 2023, translated under licence from HarperCollinsPublishers Ltd.

Rebecca Raisin asserts the moral right to be acknowledged as the author of this work.


© Захаров А., перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление. Издательство «Эксмо», 2023

## Глава 1

Это любовь?

Я размышляю над этим важным вопросом, готовясь к свиданию с Люком, в то время как моя лучшая подруга Ливви лежит, растянувшись на моей кровати, уткнувшись в книгу, не подозревая, что я нахожусь в эпицентре экзистенциального кризиса.

В поэте Люке есть нечто такое, даже не знаю что, вызывающее у меня головокружение при мысли о том, что могло бы быть. Он так отличается от любого другого парня, с которым я встречалась. С ним не бывает вечеров типа «поужинать и сходить в кино». Наши свидания – чудесные приключения, которые заставляют меня чувствовать себя полностью живой.

Мы с Люком часто ходим по книжным, проводя долгие ленивые воскресенья в маленьких магазинчиках. Мой любимый – маленькое меланхоличное местечко в каком-нибудь всеми забытом переулке, где книги в твердом переплете лежат жесткими стопками, а в воздухе витает душный аромат прошлого. Наши шаги поднимают пыль, а пожилой джентльмен наблюдает за нами сквозь клубящийся дым его трубки, будто время остановилось в этом затхлом древнем районе Лондона и правила здесь неприменимы.

Я хочу найти такой рай для себя, и, возможно, сходить туда с Люком, который водил меня на поэтические дуэли. Там он с важным видом выходит на сцену и побеждает других поэтов, всегда умудряясь передать так много чувств таким малым количеством слов. От того, как он манипулирует двадцатью шестью буквами алфавита, превращая их во что-то пьянящее и удивительное, у меня захватывает дух.

Люк, кажется, занимает так много места своими грандиозными идеями и краткостью. Он как будто пульсирует жизнью, и благодаря постепенному осознанию я впитываю этот энтузиазм, поскольку вижу, как литература может изменить настроение, жизнь, сердце.

Мы пробирались в художественные галереи, зависали в библиотеках и посещали митинги за расширение прав и возможностей женщин – он феминист. Союзник! Он настоящий; наконец-то, спустя столько времени, я нашла мужчину того типа, о котором всегда мечтала, после стольких неудачных попыток с более мелкими мужчинами, которые лишь хотели изменить меня, успокоить, сделать не такой… шумной, наверное.

Люк открыл мне глаза на совершенно новый мир, о существовании которого я и не подозревала. Он такой сложный в одном смысле и такой простой в другом, и он украл частичку моего сердца за очень короткий промежуток времени. Но лучше всего то, что он не дает никаких советов о том, какой идеальной девушкой я была бы, если бы только изменила себя, чтобы вписаться, соответствовать.

Прямо сейчас мои своенравные кудри отказываются поддаваться укрощению – наверное, немного похожи на меня, – поэтому я оставляю их растрепанными. Я завершаю свой макияж мазком блестящих теней для век и мазком густой туши для ресниц.

– Прошло два месяца, Лив. Как ты думаешь, это приглашение выпить в последнюю минуту означает, что с Люком вот-вот все станет серьезно? По правде говоря, я влюбляюсь в этого парня, но чувствует ли он то же самое? Каждые неудавшиеся отношения заставляли меня немного осторожнее открывать свое сердце. Каждое расставание, которых было много, подрывало мою уверенность в себе. Меня всегда «слишком много» для мужчин.

Она бросает на меня взгляд поверх своей книги.

– Да, я бы так сказала. Что именно говорилось в его сообщении?

> «Встретимся в «Кривой гальке», выпьем чего-нибудь. Мне нужно тебя увидеть».

Немного поразмыслив, она говорит:

– Мне кажется, он скучает по тебе. Разве ты не должна была пойти с ним завтра на презентацию книги?

– Да, завтра вечером. Пришлось умолять Магду позволить мне поменяться с Джоной местами в дневную смену. – Мне нравится все в моей новой работе в рождественском магазине Deck the Halls, за исключением, может быть, того факта, что мой босс – огнедышащий дракон, а мой коллега Джона манипулирует любой ситуацией в свою пользу. Но, эй, у тебя не может быть всего, и если мне платят за то, что я пою рождественские гимны, помогая клиентам, для меня это победа. Историю моей предыдущей карьеры можно подытожить одним словом: катастрофическая. Обычно потому, что я говорю прежде, чем думаю. Мой рот склонен доставлять мне всевозможные неприятности, поэтому в последнее время я очень стараюсь пресекать любую пустую болтовню на работе и выполнять свою работу в меру своих возможностей. Я чувствую, что нашла свой дом среди «щелкунчиков» в Deck the Halls, там, где что-то перекликается с моей страстью ко всему праздничному.

– Так это значит, что Люк не может подождать всего двадцать четыре часа, чтобы увидеть тебя, – ему пришлось потребовать твоего присутствия в этот прекрасный зимний вечер, да? – Ливви пожимает плечами. – Этот человек влюблен, и кто может его винить?

Я улыбаюсь.

– Я надеюсь на это. Я думаю, мы движемся в правильном направлении. Мужчин просто очень трудно подловить на слове, особенно мужчин в Лондоне, но Люк не подходит под этот шаблон.

Она листает страницу книги, и, клянусь, я слышу, как кричат книжные черви по всему миру.

– Как ты думаешь, он собирается сделать это официально?

– Я не знаю. Мы переходим от ситуативных отношений к настоящим, преданным отношениям. Я была в бесчисленных ситуативных отношениях, что на самом деле является более добрым термином для друзей с привилегиями, или, что еще хуже, как говорят мои американские друзья, – «сексом по вызову». Я виню нереалистичные голливудские фильмы в этом засилье мужчин, избегающих обязательств, в больших городах.

– Что ж, ты на правильном пути, Флора. Он кажется искренним, как будто у него в голове есть приличные мозги.

– Больше всего мне нравится его напористость. То, как он знает, чего хочет, и идет к этому. Он не занимается самокопанием.

– Значит, немного похож на тебя? Спонтанность – твое второе имя.

– Вроде того?

Мы смеемся. До этого момента мою личную жизнь лучше всего можно было бы описать как короткую, острую и хаотичную. По какой-то причине я, кажется, никогда не дотягиваю с мужчинами до трех месяцев. Я не хлопаю ресницами и не притворяюсь застенчивой, не веду себя надменно и недоступно. Я – это просто я, во всем своем красочном великолепии, но это ничего не дает мне. Я с самого начала расспрашиваю мужчин о том, чего они хотят от жизни, и это, как правило, пугает их. Но почему мы не можем сказать, что мы чувствуем? И чего мы хотим? Почему мы должны притворяться?

Я люблю любовь! Я влюбляюсь по уши, прежде чем все это закончится, снова и снова. Мне всегда говорят, что я тороплю события, но это правда или просто отговорка, потому что парни, с которыми я встречаюсь, никогда не хотят остепеняться? Не хочешь быть привязанным к одной женщине на всю оставшуюся жизнь?

По мере того как я приближаюсь к большой тройке с нулем, я очень хочу найти настоящую любовь. Кто не планировал свою свадьбу с начальной школы? Перецеловав слишком много «лягушек», я составила контрольный список, чтобы сэкономить время и нервы. Он длинный, подробный и немного причудливый, но в конечном счете это к лучшему…

Вот почему Люк особенный. Он не побледнел, когда я ненавязчиво расспросила его, одновременно ставя галочки в этом волшебном списке обязательных вещей для идеального мужчины.

– Он, должно быть, очень хочет вывести отношения на новый уровень, – говорит Ливви. – И это может быть только к лучшему.

Я брызгаю на себя духами.

– Да, я полагаю. Это, или он просто хочет секса.

Она смеется.

– Я уверена, что это приходило ему в голову.

– Полагаю, есть только один способ выяснить это.

– Я не буду тебя дожидаться.

– Я не буду ночевать у него, пока не пройдет по крайней мере три месяца! Все это так по-детски, когда его соседи по квартире крутятся вокруг, подталкивая его локтем и лукаво подмигивая. Не для меня такие вещи. – Я качаю головой при этой мысли.

– Не обращай на них внимания – они, наверное, ревнуют! Просто сделай это.

– И я не буду добавлять к этому случайный секс, пока не буду уверена, что он настоящий.

Она делает вид, что раздражена.

– Хорошо, будь собой, Флора, и я надеюсь услышать все об этом завтра за завтраком.

– За завтраком? Ты что, не слушаешь? Ты знаешь, я не ханжа, но я также не сторонница случайного секса ради секса. Если только этот парень не одинокий брат-близнец Джейсона Момоа, тогда мне это неинтересно, пока я не буду уверена, что у нас все в порядке! Но если ты будешь спать, когда я вернусь домой, я пришлю тебе полный отчет, не волнуйся об этом!

Ливви обнимает меня, и вскоре я выхожу в ледяную лондонскую ночь.

## Глава 2

Пока Люк достает наши напитки, я нахожу столик у окна. Снаружи сверкающие рождественские огни отражаются в чернильной Темзе, переливаясь шафраном и нефритом, как на картине Ван Гога. Меня завораживает, как река плещется и вихрится, заставляя цвета колебаться в потоке.

Люк возвращается и садится напротив меня, но я все еще наполовину погружена в оцепенение от красоты воды. Он прочищает горло.

– Я рад, что мы смогли наверстать упущенное. Я хотел кое о чем с тобой поговорить.

– Так говори, – соглашаюсь я, обхватив голову руками и представляя различные сценарии. Где мы будем жить: вероятно, в крошечной квартирке в переоборудованном складе в Сохо. Где мы проведем наш первый настоящий отпуск: в Нью-Йорке, с его литературными притонами? В Париже, с его романтикой? Или, возможно, в Греции, с ее солнцем и узо после долгих расслабляющих пляжных дней.

– Последние пару месяцев было весело, – говорит он своим шелковистым проникновенным голосом.

Я киваю, едва в состоянии выговаривать слова, пока мое сердце отрывисто бьется. Может быть, он написал новую книгу стихов, посвященную нам? Он собирается пригласить меня послушать, как он читает на сцене для публики, заявляя, что никогда раньше не испытывал ничего подобного. До сих пор я никогда по-настоящему не верила в настоящую любовь.

– Но…

Но?

– Пришло время покончить с этим, пока кто-нибудь из нас не пострадал.

Эй, эй, эй.

– Что?

Он пожимает плечами.

– Мы не подходим друг другу. – Слова вылетают как пули, которые пронзают мое тело, бах, бах, бах. Это что, какой-то идиотский розыгрыш? Это тот самый парень, который шептал мне на ухо всякие милые пустяки в темных закоулках библиотеки. Парень, который сказал: «Богатство – это конструкция», – когда мы пробрались в галерею, не заплатив, и держались за руки, проходя мимо бесценных произведений искусства.

К моему стыду, слезы щиплют мне глаза.

– Это… сюрприз. – Тот, который совершенно выбил у меня почву из-под ног. – Почему мы не подходим друг другу? – Я изо всех сил пытаюсь разобраться во всем этом. Как я могла так неправильно это истолковать? Снова!

Все это время я думала, что он другой, лучше прочих мужчин, но сейчас, сидя напротив меня, он выглядит точно так же, как все остальные. Как будто его охватила скука, и он перестал изображать одухотворенного поэта. Даже в его глазах есть что-то откровенно обвиняющее. Это я? Это мне нужно измениться? Повторяется одна и та же старая схема.

Люк залпом выпивает свой напиток, как будто собирается уходить. Он взорвал гранату и теперь собирается бежать в укрытие.

– Просто тебя для меня многовато, Флора. Ты немного слишком… как бы это сказать? – Он задумчиво потирает подбородок, как будто мы не в процессе расставания. – Ты чокнутая, вот подходящее слово. Сначала я подумал, что это освежает, даже мило, но теперь я не так уверен. – Он хмурится, разглядывая тушь, которая, я чувствую, стекает по моему лицу, прежде чем поспешно заверить меня: – Это не значит, что тебе нужно переодеваться ради меня! Где-то есть парень, который будет в восторге от твоих странностей, но этот парень – не я.

Моя печаль быстро сменяется раздражением, и я сопротивляюсь желанию поколотить его.

– Мои странности?

Он корчит гримасу, которая наводит на мысль, что я надоедаю ему своими вопросами, как будто он всего лишь хотел сорвать липучку и уйти, чтобы его не удерживали все мои эмоции.

– Да, Флора, ты, конечно, не в первый раз слышишь подобные вещи? Странность может быть хороша, но она ведь может быть и немного надуманной, понимаешь?

Я не отвечаю, потому что не понимаю.

Вздохнув, он продолжает:

– Ты каждый день одеваешься так, словно Рождество каждый день…

Я издала смешок.

– Я работаю в рождественском магазине!

Люк бросает на меня один из тех взглядов, которые говорят: я не сержусь, я просто разочарован в тебе.

– И все же мы здесь в нерабочее время, а на тебе джемпер с надписью: «Сани – мое имя!»

Боже, это предел.

– Потому что это так забавно! И разве не в этом сама суть Рождества? Чтобы повеселиться?

– Сейчас ноябрь!

– Вот именно! – Неужели он сам себя не слышит? В его словах вообще нет никакого смысла! Как мог этот гладко говорящий волшебник слова с шелковистым голосом превратиться в… этого, этого обычного заурядного Джо? Мне интересно, в здравом ли он уме, перемена такая внезапная, он резко отличается от того Люка, который был последние восемь недель.

– У тебя высокие каблуки, на которых повсюду изображены сверкающие Санта-Клаусы. – Я бросаю на него холодный, жесткий взгляд, но дурак просто продолжает: – А твои ногти, они накрашены в цвета куртки Санта-Клауса?

– Да, черт возьми, так оно и есть. Кропотливо расписаны вручную Минь, моим мастером по маникюру, художником в своей области! Мужчины просто не понимают этого, не так ли? – Значит, эту мою любовь ко всему рождественскому ты находишь такой оскорбительной? И это все?

– Ну, я также чувствую, что ты, возможно, забегаешь вперед, в то время как я просто хотел чего-то попроще. Ты красивая девушка, просто… – Кто этот монстр? Куда делся мой чувствительный поэт «давай переживем все чувства»?

Неужели он все это время притворялся? Игра в свидания в этом чертовом городе СЛОМАНА.

– Как я могла так торопиться? Это ты хотел физической близости в самую первую ночь, или, говоря языком парней, разве это не ускорение события? Это потому, что я сказала «нет» и задела твои чувства? Твое крошечное мужское самолюбие не выдержало, когда я нажала на тормоза в самую первую ночь нашей встречи?

– Нет, Флора, это было прекрасно. Мое крошечное мужское эго не пострадало. Дело было не в этом, а во всех этих вопросах о местах проведения свадьбы в зимней стране чудес, под какую рождественскую песню ты пойдешь к алтарю и тому подобных вещах, которые вывели меня из себя. И еще этот странный вопрос об именах северных оленей?!

Ладно, ладно, возможно, некоторые из моих недостатков в свиданиях проявились по ходу дела, но можно ли винить человека за то, что он хочет знать ответы на эти насущные вопросы? Это же не то чтобы я сделала предложение парню! И все это есть в контрольном списке и должно быть рассмотрено в какой-то момент, так почему бы не сейчас?

Я поднимаю руку, чтобы заставить его захлопнуть пасть.

– Послушай, тебе повезло бы, если бы я, по крайней мере, подумала о том, чтобы выйти замуж за такого парня, как ты, чертовски повезло бы, но я хочу, чтобы ты знал, что эти вопросы предназначены исключительно для того, чтобы выявить потенциально несовместимых мужей – для брака в будущем. Если у нас обоих разные представления о браке, то нет смысла тратить время впустую, не так ли? Не то чтобы я уже хотела связывать себя узами брака, но я также не хочу тратить впустую пять лет с тобой только для того, чтобы потом услышать, что ты хочешь пожениться в непраздничный сезон в Вегасе с имитатором Элвиса, пока я иду к алтарю под «Люби меня нежно» или чего-то в этом роде, столь же неподходящего.

Он морщится.

– Но все же брак, Флора? Еще слишком рано даже упоминать слово на букву «Б»!

Я скрещиваю руки на груди, а потом понимаю, что это выглядит как защита, поэтому снова их разнимаю.

– И все же ты упомянул слово на букву «С» во второй чертов час нашей встречи, и это нормально? Там должен был быть большой красный флаг, мигающая флуоресцентная вывеска, орущая: ФАЛЬШЬ! Вы все в этом одинаковы, просто ищете случайных связей, перескакиваете с одной девушки на другую. В общем, я не заинтересована в случайном сексе и особенно не заинтересована в случайном сексе с кем-то, кто не продумал место проведения своей собственной свадьбы!

Я хватаю свою сумочку – мою очень китчевую и милую сумочку в виде рождественской елки – и поспешно ухожу. Еще больше времени потрачено впустую с еще одним парнем, который просто хочет посмотреть Netflix и расслабиться. Серьезно, куда подевались все хорошие парни?

* * *

Вернувшись в квартиру, я резко распахиваю дверь и врываюсь внутрь.

– Ливви! О боже, он порвал со мной, потому что, очевидно, я странная! Это что, какой-то код? Новое «Это не ты, это я»?

Ливви поднимает голову с дивана, ее глаза широко раскрыты от шока.

– Что? Как все это произошло? Что именно он сказал?

– Ну… – я плюхаюсь рядом с ней. – В основном, что я слишком чокнутая, но не волнуйся, я красивая, и какой-нибудь другой мужчина сразу же меня прихватит, кто-то, кому понравятся мои странности или еще какая-нибудь чушь. И еще я продвигаюсь слишком быстро, потому что несколько дней назад я случайно спросила его, что он чувствует по поводу некоторых мест проведения свадеб и песен при проходе к алтарю.

– О, Флора, нет!

– Да!

Она кладет голову мне на плечо.

– Может быть, ты могла бы отложить подобные расспросы хотя бы до второго месяца?

– Нет, лучше сразу выяснить, с кем я имею дело.

– Ладно, продолжай в том же духе, Флора, вот что мне в тебе нравится. Ты всегда участвуешь в своей собственной гонке.

– О боже, ты считаешь меня эксцентричной, сумасбродной и озабоченной…

– Все лучшие люди таковы.

– Я думаю, что на какое-то время откажусь от мужчин. Может быть, навсегда. Вместо этого я выйду замуж за надувного Санту или что-то в этом роде, как люди, которые выходят замуж за свой любимый мост или скалу. Что-то значимое.

– Звучит очень разумно.

– Ух, ну что ж… по крайней мере, у меня есть моя новая замечательная, приносящая удовлетворение работа в Deck the Halls, продавцом-кассиром в самом волшебном месте на земле, которая отвлекает меня от очередного сердечного разочарования. Мне там чертовски нравится, и я знаю, что скоро смогу встать на ноги и вернуть свою жизнь в прежнее русло. И лучше всего то, что ты рядом со мной, когда жизнь сбивается с намеченного курса. Ты всегда рядом, чтобы поправить мои паруса…

– Насчет этого… – говорит Ливви, выпрямляясь. – Подожди, тут нужно выпить вина. – Она бросается на кухню и возвращается с двумя бокалами для вина и роскошной бутылкой красного.

– О нет, изысканное вино. Ты умираешь? Я умираю? Что происходит! – Я не могу удержаться от крика. Изысканное вино появляется только тогда, когда происходит катастрофа, и мы выражаем соболезнования. Если мы празднуем, у нас всегда, всегда есть мыльные пузыри.

Ливви запрыгивает обратно на диван, заставляя меня распластаться на подлокотнике.

– Никто не умирает. Вот, подержи их.

Я беру предложенные бокалы, пока Ливви открывает вино и наливает хорошую здоровую дозу.

– Неизвестность убивает меня, Лив, продолжай в том же духе.

– Ладно… – она заправляет прядь блестящих черных волос за ухо. – Ты знаешь, как я обратилась в эту компанию по поводу своей коллекции средств по уходу за кожей?

Ливви – косметолог, у нее собственная небольшая клиника, специализирующаяся на ботоксе, наполнителях для губ и тому подобном. Она обслуживает преуспевающих лондонцев, которым нужна небольшая косметическая помощь. По крайней мере раз в неделю она просит меня побыть подопытным кроликом, но я не могу смириться с мыслью о том, что иглы вонзаются в мою кожу, а мое лицо замораживается из-за какого-то токсина, хотя я вижу, что здесь привлекательность. Ливви всю оставшуюся жизнь будет выглядеть как сногсшибательная подретушированная двадцатилетняя девушка, в то время как я буду морщиться год от года, как портрет Дориана Грея.

– Да, я помню тех модных типов из Лос-Анджелеса, которые все были очень романтичными! – Она смеется над тем, какое милое личико я делаю. – Они говорили «да», не так ли? – Поскольку Ливви – отличница, клиники было недостаточно, поэтому она разработала эту удивительную линейку средств по уходу за кожей, которая каким-то образом стирает мелкие морщинки лучше, чем любая косметика. Она искала компанию, которая инвестировала бы в это для финансирования клинических испытаний, чтобы она могла представить бренд всему миру.

– Они предложили мне сделку. Это единственный способ, которым я могу построить свой бизнес, Флора. Я не могу сделать это в одиночку, а у них есть средства, чтобы осуществить это с размахом, и тогда я стану богатой и знаменитой и куплю тебе любого надувного мужа Санту, которого ты захочешь!

– Спасибо, что предложила купить мне мужа – это очень мило. Но эта компания находится в Лос-Анджелесе, а это значит, что ты будешь в Лос-Анджелесе! – Я закрываю лицо руками и стараюсь не завыть. – И как, по-твоему, я буду справляться без тебя? – У меня такое всепоглощающее чувство, что это происходит снова… моя жизнь выходит из-под контроля. Расставание, и теперь моя лучшая подруга переезжает с континента на континент, и все это за один вечер! Нет, я не стану ноющей Нелли! Я сильная, почти тридцатилетняя женщина, которая приведет свою жизнь в порядок!

– Что, если ты поедешь со мной?

– И оставить все… это? – «Все это» на самом деле принадлежит Ливви. – Мне нужно подумать о своей потрясающей работе кассира. Я нужна людям. Клиенты зависят от меня и моего экспертного мнения по всем праздничным вопросам. – Слова вырываются немного механически, когда я пытаюсь взять себя в руки ради Ливви. Никто не хочет, чтобы странный, чокнутый плакса мешал их торжеству.

– Я это вижу. И я не уйду навсегда. Пройдет год или около того, пока мы все уладим, а потом я вернусь руководить лондонским офисом.

– Посмотри на себя, лондонский офис. Я безумно горжусь тобой, Лив, даже если это означает, что я теряю тебя. – Второй раз за ночь мои глаза застилаются слезами.

– Ты никогда не потеряешь меня.

Я все шмыгаю и шмыгаю носом.

– Когда ты уезжаешь?

– Как только смогу, но, вероятно, потребуется месяц или около того, чтобы разобраться с клиникой, так что я буду «играть на слух» и закажу билет на самолет, как только здесь все уладится. Я начала размещать рекламу найма менеджера. Я составила пакет условий труда и оплаты, включая квартиру в рамках сделки. Очевидно, что ты тоже можешь остаться – это не изменится.

– Но я даже не плачу за аренду, так как остаюсь только до тех пор, пока не приведу себя в порядок. – Ну, это то, что я сказала, когда восемнадцать месяцев назад переехала в свободную комнату Ливви. Черт возьми, время летит незаметно, когда ты в тупике.

– Не беспокойся об арендной плате.

Но я действительно волнуюсь. Я всегда обещала себе, что не буду зависеть от Ливви в финансовом отношении. Я ненавижу подобные вещи. Она позволила мне жить здесь бесплатно, потому что моя жизнь – сплошная катастрофа, но оставаться здесь без нее – совсем другое дело. И я никогда не смогла бы позволить себе арендную плату в центре Лондона, даже за комнату размером с обувную коробку.

В глубине души я думаю, что Ливви все еще считает себя обязанной мне после того, как практически выросла у Нэн. Всегда есть потребность «отплатить» мне за то, что я поделилась своей семьей, сделав ее одной из нас. Она никогда не говорит об этом многословно, но мы достаточно долго были подругами, в некотором смысле сестрами, чтобы я знала ее мотивы без необходимости сообщать о них. Хотя мне бы очень хотелось, чтобы она так не думала. Семейная жизнь Ливви была омрачена ядовитыми отношениями ее родителей, и именно поэтому она так упорно борется – она не хочет быть обязанной никому. Я восхищаюсь ею за это. Больше, чем когда-либо ранее. Выйти из такого детства, как у нее, и стать таким всесторонне развитым, внимательным, сострадательным добытчиком – это вдохновляет. Этот огонь горел у нее в животе еще тогда, когда она заплетала волосы в косички.

– Я найду другое место, – бодро говорю я, пытаясь убедить ее, что беспокоиться не о чем. – Что-нибудь поменьше. – Читай: дешевле. Мне придется переехать на самую окраину Лондона, чтобы иметь возможность позволить себе снимать комнату на мою мизерную зарплату – но по крайней мере у меня есть зарплата, и за это стоит быть благодарным. – Я потеряла своего парня, а теперь и лучшую подругу, и все это за один день. Будем надеяться, что завтра будет лучше.

– С тобой все будет в порядке, а если ничего не получится, я пришлю за тобой частный самолет.

Мой рот приоткрывается.

– У них есть частный самолет?

– Нет, но это звучит очень по-лос-анджелесски.

– Так и есть! А как насчет твоей второй половинки? Что он может сказать обо всем этом? – Я терпеть не могу этого парня; я даже не могу вспомнить его дурацкое имя.

Она вздыхает.

– Я ему еще не сказала. – Я надеюсь, что ради всего святого она бросит нового парня и будет жить дальше. Я могу сказать, что он ей не очень нравится, даже если она притворяется, что это не так.

Мы распиваем бутылку красного и смеемся-плачем весь вечер напролет. Потерять Ливви – все равно что потерять правую руку. Мы были лучшими подругами с самого детства, и она все еще приходит мне на помощь два десятилетия спустя.

Кем я буду без нее?..

## Глава 3

Следующим вечером, когда я должна была быть на презентации книги друга Люка, я сижу в пижаме «Помощник Санты», потягиваю гоголь-моголь с вином и гадаю, что же все-таки пошло не так. Помогает гоголь-моголь; это такой успокаивающий рождественский напиток, который вызывает в воображении уют и тепло, как на Рождество у моей бабушки. Она была румяной, жизнерадостной женщиной, которая никогда ни о ком не сказала плохого слова, но стоило начать с ней спорить и вы узнаете обратную ее сторону. Бабушка была одной из тех, кто подбирает потерянных и сломленных, кормит их, дает им приют и отпускает на свободу, зная, что у них всегда есть ее распростертые объятия, в которые можно вернуться в случае необходимости.

Мои родители были другими. Они больше заботились о внешнем виде, о том, чтобы вести себя тихо – чтобы соседи не услышали, – пока внешне мы выглядели прилично, все было хорошо. Мои родители потратили годы моего становления на то, чтобы убедить меня, что я не вполне соответствую их стандартам, я недостаточно старалась добиться успеха, я не шла ни в какое сравнение со своими братьями и сестрами. Причем до сих пор все так и остается, если честно. Дом моей бабушки был моей тихой гаванью, местом, куда я приходила за любовью и одобрением.

Я очень скучаю по ней. Она – причина, по которой я так обожаю Рождество. Каждое Рождество я проводила у нее дома, помогая замешивать тесто для домашних пирогов с фруктовым фаршем, и мы подпевали рождественским песням. Она позволяла мне отмерять бренди для смеси из сухофруктов, в том числе рюмочку для нее, «чтобы убедиться, что оно не отравлено, моя дорогая». Аромат корицы и мускатного ореха до сих пор возвращает меня на ту маленькую, опрятную кухню и к образу моей жизнерадостной бабушки в фартуке, которая хихикает после двух маленьких глотков, ее румяные щеки почему-то становятся еще краснее, глаза слезятся, когда она заявляет:

– Я люблю тебя, ты знаешь, моя драгоценная Флора. Ты отличаешься от других, и запомни мои слова, ты им всем покажешь. Ты позднецветущая, вот и все, моя дорогая, и знаешь, что такого необычного в том, чтобы быть позднецветущей?

– Что? – спрашивала я, испытывая трепет восторга от того, что бабушка смогла разглядеть во мне что-то особенное, то, чего не смог бы увидеть никто другой. Я, среднестатистическая студентка, девушка, которая слишком долго строила воздушные замки, сестра, которая проигрывала в сравнении. Дочь, которая Всего Лишь. Не Станет. Слушать.

– Поздноцветущие инстинктивно знают, что им нужно подождать, пока произойдет волшебство. А волшебная жизнь требует времени. Ты же не можешь сейчас торопить магию, не так ли? Поэтому ты позволяй природе идти своим чередом и игнорируй тех, кто пытается приглушить твою искру…

Я не знаю, сколько раз у нас был точно такой же разговор. Как будто бабушка знала, что мне понадобятся напоминания, когда я буду приближаться к тридцати, все еще не «расцветши». Когда я думаю о ней, я возвращаюсь на ее согретую рассказами кухню, окутанную ее любовью, с ароматом рождественских специй, наполняющим воздух. Она с удовольствием заворачивала подарки, сидя на кухонном острове, пока я помешивала в мириадах кастрюль и сковородок, а она лирично рассказывала о том, что она купила, для кого и почему. Эта женщина превратила раздачу подарков в вид искусства. А потом каждый год 1 декабря проводилось украшение коттеджа.

Мы с Ливви забегали к бабушке после школы и проводили вечер, наряжая елки. Всего у нее было двенадцать, по одной на каждый укромный уголок, от большой до маленькой со всеми, что между ними. Мы приклеивали мишуру к потолку, как декоративные флажки. Украшения были аккуратно извлечены из коробочек, заполненных папиросной бумагой, отполированы и выставлены на всеобщее обозрение везде, где мы могли найти место. И самое почетное место занимал освещенный грот, который бабушка обожала. Он все еще хранится у меня в коробке. У меня большинство ее украшений и моя собственная коллекция, которую я собирала всю свою жизнь. Каждый год бабушка покупала мне украшение, чтобы пополнить мои запасы, и я также вкладывалась в более дорогие линейки, такие как Swarovski и Hallmark. Некоторые девушки тратятся на дизайнерскую обувь, я вкладываю деньги в рождественские украшения! Если бы только бабушка все еще была здесь, она бы поддержала меня кружкой теплого какао и сказала, что мое время пришло и все эти ухабы на пути были частью плана…

Входная дверь открывается со свистом, вырывая меня из моей прогулки по переулку воспоминаний. Для ноября здесь холодно, и я задаюсь вопросом, означает ли это, что у нас рано выпадет снег.

– Как я рада вернуться домой! – говорит Ливви. – Что за день.

– Подожди… – я иду на кухню и наливаю Ливви гоголь-моголь, прежде чем поспешить обратно в уютную гостиную. – Что случилось?

– О, спасибо. – Она отпивает сливочный напиток и опускается в кресло у газового камина, натягивая плед на колени. – Эх, просто одна драма за другой. Это похоже на то, что чем больше я пытаюсь вычеркнуть из своего списка дел, тем больше продолжает добавляться. В любом случае это не имеет значения, на самом деле это просто кажется бесконечным, когда так много нужно сделать, прежде чем я уйду. Как прошел твой день?

– Довольно неплохо, учитывая все обстоятельства. Если бы не Deck the Halls, я бы сидела дома, смотрела рождественские фильмы Hallmark и задавалась вопросом, почему у милой, но заблудшей героини всегда все получается, а у меня – никогда.

– Почему у них всегда все так легко получается? – сокрушается она.

– Наверное, мне нужно переехать в маленький городок и влюбиться в чокнутого библиотекаря, который на удивление сексуален, когда снимает очки и зачесывает волосы на другую сторону.

– О да. На самом деле, как Карл из «Реальной любви». Хотя он не был библиотекарем и горяч в очках.

– Супергоряч. В любом случае у тебя есть парень, даже если он не совсем соответствует стандартам Hallmark. – Новый парень Ливви – полный болван, но она немного расстраивается, когда я выпаливаю это.

– Да, – вздыхает она. – В любом случае хватит обо всем этом. Я притащилась, брыкаясь и крича, из клиники, потому что подумала, что мы могли бы заняться праздничными декорациями. А ты как думаешь? Верный способ поднять настроение нашей праздничной Флоре, не так ли?

– Но ты уезжаешь через три недели. Есть ли какой-то смысл все расставлять только для того, чтобы так скоро снова убрать? – У меня сжимается горло при одной мысли о том, что Ливви уезжает, а я топчусь на месте, пока решаю, где буду жить. И как я собираюсь функционировать без своей наперсницы и самой умной в нашем дуэте.

– Есть ли в этом какой-то смысл? – говорит она таким тоном, который подразумевает, что он определенно есть.

– Верно! – говорю я, ухмыляясь. – Давай сделаем это! Давай отпразднуем предрождественское Рождество, прежде чем ты уедешь.

– Потрясающая идея!

Я обдумываю, с чего начать.

– Как насчет того, чтобы я устроила нам праздничный пир завтра вечером? – Она бледнеет и пытается быстро прийти в себя, но меня не проведешь. – На этот раз я приготовлю индейку до конца, обещаю. – Это тот рождественский обед, который мы никогда не забудем.

– Как бы заманчиво это ни звучало, но ты завтра работаешь, так что как насчет того, чтобы мне вместо этого подобрать кое-что по дороге домой? В Harrods уже есть несколько вкусных рождественских лакомств.

– О, Harrods чертовски модный. Ты принеси еду, а я принесу шампанское.

– Договорились.

– Давай украсим!

Мы идем в мою комнату и достаем мою коллекцию из пыльных глубин под кроватью.

– Что это за банки от Quality Street? Они наполнены безделушками или чем-то в этом роде? – спрашивает она.

Я краснею.

– Нет, они пустые. Мне нравится заедать душевную боль, когда я расстаюсь, ты же знаешь, как это бывает.

– Судя по количеству банок, расставаний очень много. Ты включаешь первые и единственные свидания в эти… расставания?

– Конечно! Это еще одна причина смириться со своими чувствами.

– Верно.

– Всегда полезно порефлексировать.

– Я уверена, что так оно и есть.

– Хорошо, тогда давай сначала установим елку.

Следующий час мы проводим, попивая хмельной гоголь-моголь, украшая елку и обмениваясь воспоминаниями о том, как вместе росли. Вскоре разговор возвращается к моей бабушке, которая тоже любила Ливви, как внучку.

– Я скучаю по ней, – говорит она, держа на ладони украшение в виде мини-рамки для фотографий. На фотографии, помещенной внутри, изображены я, бабушка и Ливви, лица прижаты друг к другу, в наших глазах смех. – С тех пор Рождество никогда не было прежним, не так ли? – Ее голос срывается.

Я притворяюсь, что изучаю свои ногти, как будто они завораживают, не желая поддаваться слезам, но зная, что это неизбежно.

– С тех пор каждое Рождество мы проводим как можно лучше, Лив, не так ли? Но ты права, оно не такое, и я не думаю, что когда-нибудь будет таким же. – Несмотря на то что я много лет в детстве провела на кухне бабушки, я не могу воссоздать ни одно из блюд, которые она готовила, не отравив людей. Мы можем сидеть у теплой духовки, смеяться, шутить и петь, но все равно не хватает ключевого элемента – бабушки. Но хотя мне от этого грустно, я в то же время всегда испытываю благодарность. Не у каждого бывает такая любящая бабушка, какой была моя, и я рада, что мне удалось провести с ней столько времени, сколько провела я. Мое сердце полно воспоминаний, как и у Ливви, и мы стараемся следовать всем тем традициям, которые она нам оставила.

– Выпьем за бабушку, – говорит Ливви, поднимая свою кружку с гоголь-моголем.

– За лучшую женщину, которая когда-либо ходила по этой земле. – Мы чокаемся кружками и говорим «ура».

– Знаешь, ты на нее похожа.

– Я совсем на нее не похожа, – говорю я. – Она была грозной и общительной и обладала способностью заставлять тебя чувствовать себя в безопасности и в любви, самым важным человеком на планете.

Ливви делает паузу и бросает на меня такой взгляд, который говорит о том, что я не слушаю.

– Ты тоже так поступаешь с людьми, Флора. Ты просто этого не видишь. Тебе всегда кажется, что ты лезешь не в свое дело, но обычно это происходит, когда ты заступаешься за тех, кто не может или не знает, как это сделать. Твоя бабушка так гордилась бы тобой за это.

– Теперь ты просто пытаешься довести меня до слез.

Она крепко обнимает меня.

– Давай покончим с этим деревом, а?

## Глава 4

Телефон звонит и звонит – где он? Что касается коллег по работе, то Джона – самый близкий мне человек, но эта привилегия также сопряжена со своими проблемами. Джона всегда делает то, что лучше для Джоны. Он с такой же вероятностью бросит меня под автобус, как поменяет смену или соврет ради меня в случае крайней необходимости, подобной той, с которой я сейчас столкнулась. Но у меня нет особого выбора, поэтому я продолжаю мчаться по городу и прошу его ответить на звонок мобильного.

– …ло?

– Джона, наконец-то, я опаздываю! Прикрой меня с Магдой, пожалуйста! – Я мчусь по обледенелой лондонской улице, мои бархатные тапочки с оленями не справляются с лужами. Тапочки – часть нашей униформы, но обычно я не надеваю их, идя на работу, именно по этой причине! В своем безумном состоянии этим утром я не смогла найти кроссовки, а вся остальная моя обувь слишком модная для дневных улиц Лондона. Увы, у меня нет времени ходить на цыпочках по многочисленным лужам с грязной водой, поэтому я, задыхаясь, пробираюсь сквозь них. Я продрогла до костей. – Скажи ей, что я… Я на складе, разбираю поломки.

– Кто это? – лениво растягивает он слова.

Намекни мне на закатывание глаз.

– Очень забавно. Это Флора, и ты это знаешь!

– Опять опаздываешь, а, Флора? – Он растягивает каждый слог, как будто я не нахожусь в эпицентре потенциальной катастрофы, угрожающей работе. Почему все, что я пробую, оборачивается против меня?

– Это не моя вина! У меня была проблема в гардеробе, маленький красный носик Рудольфа…

– Проблема в гардеробе? Так вот как вы это называете в наши дни? Этот парень тебе не подходит, дорогая. – Он смеется своим бесящим хихиканьем – я не могу понять, почему я пыталась привлечь Джону на свою сторону. Он действительно склонен радоваться несчастьям других людей и извлекать из них пользу.

Я нажимаю на сигнал светофора, говоря:

– Давай, давай, – и сожалею о том, что так долго не загорается зеленый. У меня не хватает духу сказать Джоне, что Люк пошел по пути всех моих прошлых бойфрендов. Юг. Мы даже не добрались до официальной стадии Facebook! – Слушай, просто скажи Магде, что я на заднем дворе, разбираю… все вещи, которые нужно… разобрать, хорошо?

– Я не знаю, Флора. Правила есть правила. К тому же она просто посмотрит на тебя на записях с камер видеонаблюдения. Подожди, у меня клиент. – Сигнал светофора на перекрестке наконец загорается зеленым, так что я изо всех сил шаркаю в своих промокших тапочках и стараюсь не думать о том, что Магда меня поймает.

Честно говоря, я снова опоздала, потому что вдохновение пришло после того, как мы украсили квартиру, поэтому я засиделась до рассвета, планируя рождественскую феерию, которую намерена представить Магде сегодня позже. Я немного нервничаю по этому поводу, потому что для человека, владеющего рождественским магазином, она определенно не такая уж радостная. Однако Магдой движут продажи, так что, если я правильно подам идею, я, возможно, смогу убедить ее. Для меня это не столько работа, сколько то, на чем я надеюсь сделать карьеру, хотя я все еще считаюсь новенькой, пробыв здесь три месяца. Рабочий день длинный, а вознаграждение не слишком высокое, но для меня это не имеет значения. Важно то, что я наконец-то нашла работу, которая мне подходит, ту, которая доставляет мне удовольствие большую часть времени.

Я узнала об этой вакансии от подруги, которая замолвила за меня словечко перед Магдой. Не то чтобы Магду действительно волновало, что кто-то думает. Я уверена, что это она придумала лицо отдыхающей сучки, у нее это чертовски хорошо получается, но я не принимаю это близко к сердцу. Мы не можем все быть веселыми и сообразительными. У меня все еще немного опухшие глаза после расставания и ошеломляющей новости о том, что Ливви улетает в Лос-Анджелес. Единственное, что у меня осталось, – моя работа, поэтому я хочу убедиться, что Магда знает, насколько я увлечена. И я как идиотка забыла завести свой чертов будильник этим утром после того, как засиделась допоздна, пытаясь сделать свою презентацию блестящей.

У нас в магазине много витрин, но ничего впечатляющего, ничего такого, о чем можно было бы написать в прессе. Моя мечта – построить страну чудес для детей, чтобы они действительно поверили в волшебство Рождества! И если Магда считает, что все это способствует росту продаж, так тому и быть. Но для меня все дело в том, чтобы создать сказочные воспоминания для молодых и старых.

Я заворачиваю за угол, и в поле зрения появляется рождественский магазин Deck the Halls. Я почти чувствую вкус свободы! Ну, не свобода, скорее плен, но в самом лучшем из возможных мест. Рождественский магазин, наполненный всеми мыслимыми безделушками для праздничного сезона – от простых елочных игрушек до импортных сверкающих золотых саней и всего, что между ними. Здесь есть подходящая праздничная одежда для семейных селфи, рождественские постельные принадлежности и практически любой электронный Санта, которого вы только можете себе представить.

– Она здесь! – шипит Иона.

– Я тоже! – Я заканчиваю разговор, снимаю куртку и шарф и заглядываю внутрь двойных дверей. Магды нигде не видно, поэтому я бросаю свою промокшую одежду под стол, чтобы забрать позже. Я провожу рукой по волосам, надеясь скрыть, насколько они мокрые, и извиняюсь, пробираясь мимо посетителей в комнату для персонала. Я уверена, что мои пальцы на ногах уже сморщились, как чернослив. Мне нужно оценить ущерб, нанесенный моим тапочкам. Я надеюсь, что они переживут этот день, но мне не нравятся мои шансы из-за хлюпающих звуков, которые они издают.

Выстрел – я замечаю Магду с ее надменным видом. Она похожа на Терминатора, сканирующего лица, словно робот, без сомнения выискивая мое. Я бросаюсь за рождественскую елку прежде, чем она замечает меня. Мне нужно разгрузить свою сумочку, чтобы она не знала, что я только что вошла.

Я хочу, чтобы у Магды была презумпция невиновности, и верю, что в глубине души она хороший человек со своим любимым, но пока, похоже, это не так. Как будто ей доставляет удовольствие мучить своих сотрудников до тех пор, пока они не уволятся, или она может уволить их за какой-нибудь незначительный проступок. Страшно, насколько сильно ей это, похоже, нравится. Часть меня задается вопросом, не слишком ли много людей поступили с ней неправильно, поэтому она всегда настороже. Всегда готова к прыжку. Я надеюсь показать ей, что не все сотрудники одинаковы, и что, как только она увидит, что я трачу много времени и усилий без оплаты после работы, она смягчится по отношению ко мне. Моя цель – пройти путь от кассира до ответственного по залу и медленно продвигаться вверх по служебной лестнице до покупателя акций! Все, что мне нужно помнить – то, что надо держать голову опущенной, а рот закрытым: я потеряла слишком много рабочих мест, выбалтывая то, что на самом деле думаю.

Когда я выглядываю из-за рождественской елки, кто-то хлопает меня по плечу, и, клянусь, моя душа покидает тело.

– Что ты делаешь? – Джона говорит достаточно громко, чтобы привлечь внимание покупателей.

– Тише, я прячусь от Магды! Я протягиваю ему свою сумочку и настойчиво шепчу: – Положи это в мой шкафчик! – Он берет ее у меня из рук и поднимает вверх, как будто это оскорбительно для него.

– Что я получу за то, что сделаю это? – Он вкрадчиво приподнимает бровь. Я неохотно признаю, что Джона – хороший друг в том, что касается коллег по работе, но он один из тех людей, которые всегда чего-то ожидают. Я не могу сосчитать, сколько раз я подменяла его в обмен на то, что он держал в секрете совершенную мной глупость. – Ты весь сегодняшний день занимаешься мусорными баками и туалетами, и… – Он постукивает себя по подбородку не потому, что размышляет, а потому, что Джоне нравится вытягивать свои взятки.

Я прячу улыбку.

– Я не буду сегодня убирать мусорные баки или что-то еще, раз уж твоя очередь.

– Ты хочешь оставить сумочку в шкафчике или нет? – Он накручивает ремешок на указательный палец.

– Ты сделаешь это, или я расскажу Магде о вечере вторника. – Я приподнимаю бровь.

Он задыхается.

– Откуда ты об этом знаешь?

Гейм, сет, матч!

– Знаешь, ты не единственный, у кого здесь есть шпионы. – Я копирую его тактику отвода глаз, но, вероятно, это больше похоже на то, что мне что-то попало в глаз.

Спустя целую вечность он говорит:

– Хорошо сыграно, Флора, хорошо сыграно. – Он поворачивается на каблуках, прежде чем перекинуть мою сумку через плечо, словно он модель с подиума, гордо шествующая по нему.

У меня нет шпионов, но ему не обязательно это знать. Джона так и делает, и он использует их, чтобы уйти с работы с помощью одних лишь манипуляций. В прошлый вторник вечером я забыла ключи от дома, что для меня обычное дело, и, вернувшись в магазин за пятнадцать минут до закрытия, обнаружила, что он наглухо заперт. Преступление, за которое можно уволиться. Я знаю, что у него было свидание с симпатичным парнем из бара в Ковент-Гарденс, но все же… Правила есть правила.

В восторге от того, что я одурачила самого мастера-манипулятора, я поправляю свой наряд от Рудольфа, хватаю с вешалки вторую пару тапочек с оленями и приступаю к работе. Рождественский магазин Deck the Halls для кого-то может быть просто рождественским магазином, но для меня он олицетворяет гораздо большее. Это место, где люди могут найти убежище, вспомнить приятные моменты прошедшего Рождества, прогуливаясь по магазину. Для детей это место, где воплощаются мечты. Я обожаю видеть, как загораются их глаза, как будто они открыли для себя Нарнию. И мне нравится наблюдать, как семьи приходят и планируют свой рождественский декор, вплоть до цвета салфеток.

От покупателей исходит почти осязаемое веселье, и такого рода возбуждение заразительно. Я уже видела, как дружба завязывается из-за того, что незнакомые люди делятся своими рождественскими традициями. Я наблюдала, как самую последнюю дорогую игрушку в городе одновременно купили две мамы, которые затем сыграли в «камень, ножницы, бумагу», чтобы определить, кому достанется заветная игрушка. Конечно, это не только блеск и приятные вести, здесь тоже много драматичного, но я предпочитаю не зацикливаться на этих моментах.

Ливви говорит, что я рождественская трагедия. И я с гордостью ношу этот титул. Это время года, когда люди останавливаются и думают о других. От любовно продуманных подарков до тщательного планирования рождественского застолья, которое они разделят за столом. Или даже что-то такое простое, как отправка рождественской открытки. Для меня все дело в мелких деталях.

Для тех, кто празднует Рождество, Хануку или любое другое сезонное событие в это время года, мир как будто замирает на этот бесконечно малый промежуток времени – улыбки становятся шире, надежда переполняет, а радость можно найти в самых простых вещах, таких как прослушивание рождественских гимнов или щелчки хлопушек и ношение бумажной короны. Это очаровательное время года, и работа в рождественском магазине только добавляет веселья.

Сегодня покупатели суетятся, разматывая шарфы, и широко раскрывают глаза, разглядывая нашу рождественскую выставку у входа: воссоздание лапландской деревни Санты с крошечными домиками, искусственным снегом и сверкающими рождественскими елками. Я умоляла Магду позволить мне попытаться воссоздать северное сияние, но она отказалась, сказав, что хочет, чтобы покупатели смотрели не вверх, а вниз, туда, где находится товар. Это было бы чудесно, розовые и зеленые завитки на потолке, привлекающие клиентов из Лондона и перевозящие их в Лапландию, но, эй, ты не можешь выиграть каждую битву… Я был одержима Лапландией с тех пор, как себя помню. В конце концов, это настоящий дом Деда Мороза! Однажды я доберусь туда, но пока все возвращается к работе.

Подпевая рождественским песням, я поправляю несколько упавших украшений, слежу за тем, чтобы щелкунчики стояли ровно, и направляюсь к прилавку, чтобы помочь обслужить очередь, которая петляет вокруг пряничного домика. Прежде чем добираюсь туда, я вижу маленькую девочку лет семи-восьми, нижняя губа которой дрожит, когда она баюкает красную елочную игрушку.

Нет ничего хуже слез во время праздничного сезона. Возможно, ее подавляют шум и толпа, проталкивающаяся мимо ее крошечной фигурки.

Ну, не в мое дежурство. Я опускаюсь на колени, чтобы быть на уровне ее глаз, и дарю ей свою самую жизнерадостную улыбку.

– Ты в порядке, милая? Здесь немного оживленно, потому что Рождество приближается с каждым днем.

Кажется, с тех пор, как наступил ноябрь, магазин превратился из тихого в хаотичный всего за несколько дней.

Большие голубые глаза маленькой девочки блестят от слез, когда она едва заметно кивает мне. Где ее родители? Я оглядываюсь по сторонам, но не вижу поблизости никого, кто выглядел бы соответствующим образом.

– Мама или папа здесь, с тобой?

– Папа снаружи, разговаривает по телефону.

Она отводит взгляд.

– О, ты покупаешь сюрприз для мамы?

При упоминании о матери по лицу маленькой девочки текут слезы. Ах, милая. В чем же тут дело?

Она шмыгает носом.

– Я хотела подарить ей эту елочную игрушку с ее именем, но у меня есть только пять фунтов.