Валентина Крылова
На квартире у призрака

Я человек не робкого десятка. По крайней мере, до недавнего времени считала себя именно такой. Без шуток! Мне не ведомо было чувство страха. Злости, гнева, обиды – всё что угодно, но только не страха. Возможно, это прозвучит странно, но с малых лет мне действительно нечего и некого было бояться.

Я родилась в маленькой кавказской глубинке. А у нас на Кавказе отвагу человек впитывает в себя с молоком матери. Мало того, всю свою осознанную жизнь я проводила в компании мальчиков. С ними всегда было интересно: лазить по деревьям, ездить на велосипедах, прыгать с тарзанки в горное озеро, искать в скалах новые пещеры, печь по вечерам картошку, сидя у костра.

Моя родная деревня очень маленькая. В ней все знают друг друга. В особые дни, такие как похороны или свадьбы, всё село всегда собиралось вместе. В трудные минуты мы не понаслышке знали, что такое взаимовыручка. И уважение всегда было нормой, а не сверхспособностью. Возможно, именно поэтому я и выросла с полным чувством беспечности и бесстрашия.

Я не боялась даже тогда, когда поступала в университет на журналиста, прекрасно отдавая себе отчёт, что поступают не все и не сразу. И если даже я провалю экзамены, то пойду в какой-нибудь техникум на любую специальность, в которой будет недобор, и подам документы в следующем году. Думаю, что именно это внутреннее спокойствие и уверенность в себе помогли мне на вступительных экзаменах. Я поступила, в очередной раз убедившись, что никогда не нужно терять веру в себя.

Если бы тогда, в пору моих юных лет, мне кто-то сказал, что настанет время, когда я буду бояться по-настоящему, я рассмеялась бы этому человеку в лицо. Сегодня я вынуждена признать, что горько ошибалась. Жизнь показала мне настоящий страх, до боли сводящий челюсти, заставляющий сходить с ума и просыпаться по ночам в холодном поту…

Всё началось с моего переезда в Краснодар – столицу нашего родного края. Да, да. После окончания университета я так и не смогла найти хорошую работу по специальности за достойную зарплату. Везде требовался опыт. А дилетантской работки за гроши я не допускала. Просто потому, что за предлагаемую зарплату не смогла бы просуществовать на съёмной квартире.

Варианта работы не по специальности я даже не рассматривала. Для меня было ниже моего достоинства после пяти лет высшего образования размениваться на мелочи. Да и хватило с меня подработки официанткой и мерчандайзером в годы студенчества, когда кроме как на саму себя мне не на кого было рассчитывать.

Поразмыслив, я вернулась домой, в родную деревушку, и устроилась в местную библиотеку. Работала библиотекарем и по совместительству корреспондентом, занимаясь составлением отчётов о работе нашего местного «светоча книжной культуры», а также отправляя статьи на разную тематику в газеты нашего края. На протяжении двух лет я выгрызала себе этот грёбаный профессиональный опыт. Надеясь рано или поздно вырваться из нашей деревенской клетки.

Не скажу, что я не любила свою малую Родину. Нет. Однако, чувствуя свой потенциал, я грезила о большом городе и больших возможностях. Я выросла – это нужно было признать. И наш заскорузлый населённый пункт стал для меня слишком тесным. А порой и просто угнетал.

Получала я копейки. Но с учётом деревенских потребностей и возможностей, когда единственным днём активных покупок был четверг с организованной сельской ярмаркой, на жизнь мне хватало. Я даже умудрялась помогать финансово моей маме.

К слову о маме. Её я всегда считала настоящей героиней. Она воспитывала нас четверых, а относительно с недавних пор и пятерых, одна. Наш папа был дальнобойщиком и часто отсутствовал. А однажды просто не вернулся домой. Мы так и не узнали, что с ним случились. Злые языки поговаривали, что он нашёл себе другую женщину и променял деревенскую жизнь на городскую вольготную. Мама же твёрдо верила в то, что он попал в аварию и разбился. Причём так серьёзно, что тело опознать так никто и не смог.

Я помню те тяжёлые и мрачные дни, когда по вечерам мама подолгу закрывалась в своей комнате и после выходила к нам с раскрасневшимся и опухшим от слёз лицом. Она работала завхозом в нашей школе. И в какой-то момент пришла к выводу, что семье нужна корова. Потому что зарплаты остро не хватало на четверых детей – на саму себя она давно махнула рукой. И на последние когда-то сэкономленные деньги мы купили кормилицу и не прогадали.

Мама тогда научилась готовить творог, домашний сыр, брынзу и даже сгущённое молоко, которым нам позволялось лакомиться только по выходным, когда мама на всю семью напекала гору блинчиков. Это были одни из тех немногочисленных моментов, когда в нашем доме создавалось впечатление идеальной и счастливой семьи. Но на самом деле всё было далеко не так.

Моя старшая сестра Ирка уже с пятнадцати лет узнала вкус взрослой женской жизни. У неё была не самая лучшая компания подруг. И как мама с этим не боролась, сделать так ничего и не смогла. После многочисленных походов по дискотекам в соседних деревнях Ирка сделала несколько абортов, в конечном итоге навсегда лишившись возможной радости материнства. Ничего удивительного не было в том, что она озлобилась на весь белый свет.

Петька, мой брат и второй ребёнок в семье, также оказался непутёвым. Он тоже связался с дурной компанией. Правда, на этот раз уже не в нашей, а соседской деревне. Они промышляли мелким воровством, на одном из которых мой брат попался.

Когда Петьку посадили, мама была уже итак надломленной бесконечными скандалами с Иркой. И особых попыток вытащить сына из тюрьмы она не предпринимала, понимая, что на это у неё нет ни сил, ни возможностей. Она утешала себя тем, что если она не смогла воспитать сына хорошим человеком, то, возможно, тюрьма его исправит. В противном случае терять уже нечего…

Я была третьим ребёнком в семье. И признаться по правде, тоже доставляла маме немало хлопот. Хотя по сравнению с хлопотами с двумя первыми детьми они казались мелочами – синяки и ссадины, разбитые коленки, порванная от лазания по деревьям одежда, поздние возвращения домой.

Мама не ругалась, понимая, что её вторая дочь растёт пацанкой. До меня ей особого дела не было. Больше всего она переживала за младшую Вику, которая также как и Ирка возненавидела целый мир и росла очень диким и замкнутым ребёнком.

На тот момент, когда папа исчез, она была совсем крошкой, и, казалось, больше нас всех впитала настроение матери: чувство безнадёжности и отчуждённости. Несмотря на малый возраст, она была грубой. И кроме мамы практически никого к себе не подпускала. Даже нас, своих родных брата и сестёр.

Кардинальным исключением в нашей семье стала маленькая Тамара, которая родилась через девять месяцев после свадьбы соседского парня Арслана, привёзшего невесту из другой деревни. Мама не признавалась, кто отец Томы. Хотя всё село шушукалось за глаза, что родилась она от дяди Мити, местного тракториста, по которому наша мама втайне вздыхала уже много лет. Дядя Митя упорно отказывался признавать в Тамаре своего ребёнка, в то время как девочка была его точной копией.

Так или иначе, по сравнению со всеми нами Тамара была очень тихим и спокойным ребёнком. Училась на одни пятёрки и никогда не создавала проблем. Вероятно, именно поэтому в нашей семье она и стала всеобщей любимицей, в которой мама, свято верившая в греховность абортов, не чаяла души. Тамара подавала большие надежды. И я очень верила, что если девочка не ввяжется в дурную компанию, как это сделали старшие, то впереди её ждёт светлое будущее.

Честно признаться, не ожидала, что так разоткровенничаюсь по поводу своей семьи. Но, видимо, мне было важно оправдать саму себя в своих же глазах, доказав адекватность моего желания вырваться из всей этой гнетущей обстановки, попасть снова в цивилизацию, стать международным телекорреспондентом, вырваться в люди, по возможности, помочь младшим сестрёнкам и поддержать маму на старости лет. Старшим я ничем помочь не могла. Ирку я презирала из-за того, что она, самая взрослая из нас, продолжала нагло сидеть у мамы на шее. А редкая переписка с братом давала понять, что браться за ум он не собирается.

Желание уехать росло во мне с каждым днём и порой переполняло настолько, что, казалось, я просто не смогу его в себя вместить, от чего становилось невыносимо больно не только душевно, но даже физически. Дело было в том, что пока у меня не было такой возможности, ну, по крайней мере, я в это твёрдо верила.

Моей единственной опорой и стимулом не сдаваться был портрет Амина Рамзаева, известного отечественного журналиста, которого я считала своим земляком, потому что он также как и я был выходцем из далёкой кавказской глубинки. Рамзаев был пределом всех моих мечтаний. Я помнила его ещё со школьных лет. Тогда я была совсем мелкой девчушкой. А он был молодым, можно, казать совсем «зелёным» корреспондентом. Его часто показывали в новостях сначала на местном, а потом и Всероссийском телевидение.

Этот человек вобрал в себя все наилучшие качества журналиста: харизму, дикцию, энергетику и подачу, и, конечно же, очаровательную внешность. И ещё он, как настоящий кавказец, был воистину бесстрашным. Он брался за самую опасную работу, проводя трансляции с горячих точек на Кавказе. Военные столкновения, митинги и демонстрации, места массовых скоплений людей и произошедших терактов – этот человек всегда был в гуще событий. А после, когда выбрался на уровень телевидения государственного масштаба, он отправлялся в самые невероятные места нашего земного шара: побывал на Северном и Южном полюсах, курил трубку мира с южноамериканскими индейцами, покорил Килиманджаро и Косцюшко, вёл трансляции с Ниагарского водопада, брал интервью у сильных мира сего.

Каждый его сюжет был настоящим перлом журналистского творчества. Из молодого парнишки Рамзаев превратился в настоящего солидного мужчину, получившего за годы своей журналистской карьеры немало наград. А я, наблюдая за его работой, каждый раз приходила в непередаваемый восторг и мечтала, так же как и он, покорить весь мир.

Я старалась узнать о моём кумире как можно больше. Когда в университете нам задавали подготовить доклад или анализ деятельности современного журналиста, объектом моих исследований был именно он.

И, собирая сумку для переезда в Краснодар, между своими немногочисленными вещами я положила портрет Рамзаева – моего светоча и незримого наставника. Если бы не его пример, не знаю, когда я всё-таки решилась бы вырваться из деревенской удавки.

Наверное, это прозвучит глупо, но я действительно считаю его главным помощником в моём переезде. Всё благодаря тому, что я вдохновилась его примером, когда он показал по новостям сюжет о полуразрушенном роддоме, в котором была высокая смертность новорождённых. После этого сюжета сняли с поста главврача больницы и местного главу муниципалитета. А реконструкцию роддома президент страны взял под свой личный контроль.

Желая, так же как и Рамзаев, изобличать ложь, я решилась выйти за свои творческие границы и написать статью о том, как наш голова нагло отмывает деньги на тротуарной плитке, которую должны были выложить от единственной деревенской остановки до местной поликлиники. Я отправила эту статью в одну из известных газет Краснодарского края, наивно надеясь, что и в нашей деревне наконец-то наведут порядок. Однако статью не опубликовали. Мало того, уволили вовсе не нашего голову, а меня. Вот он – тот самый наглядный случай, когда не было бы счастья, да несчастье помогло.

В нашей деревне очень туго с работой. А после того, как голова на меня начал точить зуб, поиск другой вакансии был и вовсе беспросветным. И для того, чтобы не компрометировать его ещё больше на моральное покушение на мою семью, самым лучшим вариантом был переезд. Причём чем дальше, тем лучше.

Вариант оставался единственным – Краснодар, хотя бы для начала. Потому что только этот город, в котором прошла моя студенческая юность, я знала пусть не идеально, но, по крайней мере, достаточно хорошо. Я отправила своё резюме в несколько организаций, в одной из которых буквально через неделю успешно прошла дистанционное собеседование.

Казалось, что после долгого штиля мучений и безнадёжности для меня наконец-то задул попутный ветер: меня взяли на работу в одну из крупнейших телерадиокомпаний Краснодара – «Альма-Медиа». Я наконец-то выбираюсь из этой гнетущей и удушливой убогой обстановки.

У меня на руках была скромная сумма на первое время, которую я смогла скопить за пару лет работы в библиотеке и на статьях. Оставалось лишь отыскать недорогое жильё. И именно этому я посвятила последние дни перед отъездом.

Я нашла несколько подходящих вариантов, среди которых было самое заманчивое предложение – однокомнатная просторная квартира в спальном районе Краснодара, расположенная буквально в паре кварталов от моей будущей работы. И самым значимым было то, что это была сама дешёвая в городе.

Это показалось мне странным, и поэтому я позвонила Эльвире – именно это имя значилось в разделе автора объявлений. Эльвира уверила меня, что квартира в хорошем состоянии после капитального ремонта. Соседи приличные, и по сути проблем никаких не возникнет, ни с сантехникой, ни с коммуналкой.

На вопрос «Почему цена на квартиру такая низкая?» она быстро ответила – потому что мебель в квартире очень старая, ещё совдеповская. Но это обстоятельство меня абсолютно не смущало. Поэтому, договорившись с хозяйкой о ближайшей встрече, я отправилась отдыхать. Впереди меня ожидала самая долгожданная поездка в моей непродолжительной жизни, с которой и начались мои настоящие приключения…

Дорога до Краснодара оказалась непривычно утомительной. Дело в том, что после окончания университета я ни разу не приезжала в этот город. Да и в студенческие годы ездила домой не особо часто – в основном по продолжительным праздникам. Потому что добираться приходилось достаточно долго – сначала на поезде до Туапсе, потом нужно было перебраться от вокзала до автостанции, а оттуда уже на местном скрипучем автобусе ещё почти два часа трястись по горным дорогам. Я уже и забыла, что весь этот путь может быть таким изнуряющим.

Добравшись до Краснодара, первым делом я позвонила Эльвире, предупредив о том, что я скоро приеду. Оставалось дойти со своей нелёгкой сумкой до остановки и дождаться нужного мне автобуса. Благо, что добираться нужно было без пересадок.

Я вышла на остановке и стала озираться по сторонам, ищя поблизости цветочный магазин, рядом с которым меня должна была ждать Эльвира. Магазин я нашла быстро. И, подходя ближе, увидела рядом с крыльцом уставившуюся в экран громоздкого телефона женщину среднего роста, тучной комплекции и короткострижеными чёрными волосами. Она была одета в потертый цветастый домашний велюровый халат, что заставило меня усомниться в том, что это Эльвира – мне почему-то не хотелось думать, что хозяйкой моей будущей квартиры будет именно эта не подававшая особых признаков аккуратности женщина. В голове промелькнула мысль позвонить. Но, подойдя ближе, я всё-таки решила для начала уточнить: