Алла Краснова
Игра в шантаж

Глава 1

Не люблю, когда ко мне обращаются привлекательные женщины, потому что я становлюсь слишком податлив и зыбок, перестаю быть объективным. А для расследований, особенно в тех, в которых нужно найти правду, это необходимость.

С тех пор как я стал принимать клиентов в своем загородном доме, многое изменилось. Я так расслабился, что мог по полдня ходить в банном халате и домашних тапочках по дому. Поэтому переодеться ко встрече с клиентом стало для меня нудной задачей, на которую мне не хотелось тратить время. Нужно было собрать в голове весь образ воедино, дойди до второго этажа, где располагалась моя гардеробная, одеться, спуститься в свой кабинет на первом этаже и ждать встречи с клиентом. Иногда я думал: "А зачем всё это, если я одинаково хорошо думаю как в костюме, так и в банном халате?". Даже моя домработница Катерина Ивановна давно привыкла к тому, что я по дому хожу по-домашнему и уже не обращала на это внимание.

На этот раз перед встречей с клиенткой мой первый взгляд упал на костюм тройку темно-синего цвета с галстуком в тон, который я не носил лет десять. Поэтому я решил быть при параде, хоть это было слишком официально. И самому от этого было немножко смешно. Но лучше уж так, чем в домашнем.

***

В руках у меня были четки из яшмы. Мне их подарила в благодарность одна из клиенток, и с тех пор я почти не выпускал их из рук, даже не знаю почему. Обычно на всё непонятное у меня один ответ: возраст. Но здесь и он не спасал. Как это не печально признать, но факт оставался фактом: одиночество потихоньку начинало тяготить меня и обещало поработить. Спасение я искал в работе и частично его находил. Работа отвлекает от жизни, от проблем, а иногда и заменяет ее. В моем случае это было последнее. Ну что ж, я был не против. К тому же редко кто из частных детективов может похвастаться тем, что обеспечен работой на долгие месяцы вперёд.

Наконец пришла клиентка, ей открыл двери Максим. Сам я двери не открываю, потому что в саду вечно копошится мой помощник по хозяйству – Максим, сын Катерины Ивановны. Он у меня обычно за дворецкого, я ему за это даже доплачиваю.

Прежде чем я увидел клиентку, до меня долетел ее очень тонкий, ненавязчивый древесно-пудровый аромат. Я отчетливо уловил в этом аромате нотки пачули. Как обычно шучу: для сыщика нюх – это главное.

Девушка была очень миловидной, если бы она не сказала, что ей тридцать семь, то я бы никогда не дал ей этого возраста. Я смотрел на нее как смотрят на картину, которую хочется разглядывать, любоваться. Такое необычное и одновременно печально-строгое лицо с заострённым профилем, который редко встречается в наших широтах. Впрочем, она сама впоследствии быстро расшифровала загадку своего лица, назвав его "плодом пластического хирурга". Ее звали Ангелина Арбашева.

***

От кофе клиентка она отказалась, желая сразу приступить к делу. Я был только за. "Изложите суть дела, пожалуйста, – попросил я". И она начала рассказывать.

Ее лицо было очень серьезно, когда она рассказывала эту историю. Она рассказывала ее очень выдержанно, как будто долго готовилась и не один раз проговорила это в уме. Такого складного рассказа я не слышал уже давно. Обычно клиенты сбиваются, их голос даёт дрожь, иногда они плачут или нервно смеются, делают паузы. А эту клиентку даже не нужно было просить собраться, она уже была собрана и говорила очень убедительно. И это я взял на заметку. Обычно так говорят не от сильной уверенности в себе, а только потому, что не понимают кто-то может посочувствовать. Поэтому она даже не пыталась уйти в эмоции, как будто ее опыт отрицал возможность сочувствуя.

– Я познакомилась с ним около полугода назад на выставке. Вначале я не заметила его, даже не обратила на него внимание. Но потом он написал мне. У нас завязалась переписка. Наверное, любовного характера. Хотя это была любовь по переписке. Я хотела уйти от мужа, я писала ему об этом. Мы хотели встретиться в реальной жизни, он предлагал начать жить вместе, но потом… я даже не знаю. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Поэтому я отказалась от общения с ним. Я не хотела разрушить эту иллюзию, что кто-то ждет тебя, и жизнь будет как в сказке. Ведь никаких сказок нет в реальной жизни, так ведь? – посмотрела она на меня, как будто пыталась удостовериться в моей профпригодности.

– Именно так, – сдержанно ответил ей я.

– Ну вот, – тихо улыбнулась она. – Вначале он отреагировал нормально, но потом, когда я перестала ему отвечать, он стал мне угрожать…

– Каким образом? – спросил я.

– Он сказал, что расскажет о том, чем я занималась двенадцать лет назад, – негромко сказала она.

– А чем вы занимались? – через паузу спросил я.

– Пpoституцией, – очень просто ответила она, и ее голос даже не дрогнул. – Никто не знает. Это давно уже в прошлом.

– А откуда он знает?

– Не знаю, – пожала она плечами, пронзительно посмотрев мне в глаза. – Об этом никто не знал, даже самые близкие, – тут она проронила лёгкий смешок. – Наверное, потому, что у меня нет близких…

– Фото в сети остались? Видео? – уточнил я.

– Не-ет, – улыбнулась она грустной улыбкой. – Я тогда была совсем другой, моя внешность – работа хирурга, моего мужа. Он – известный пластический хирург, поэтому эта история может кинуть тень на его репутацию.

– Вы никогда ему не рассказывали о своем прошлом?

– Нет, он ничего об этом не знает, – еще раз сказала она. – И, надеюсь, никогда не узнает.

***

После ее ухода в моем доме воцарилась тишина, которая чуть-чуть позвякивала тиканьем часов и предметами, которые я брал со стола. У мен было ощущение, что сейчас ко мне заходила не бывшая проститутка, а очень достойная женщина. В ней самой, в ее прошлом была трагедия, она была носительницей трагедии, я остро это почувствовал. И эта трагедия была связана с ее прошлым, гораздо более ранним прошлым, чем ее подработки первой древнейшей профессией. Трагедия была до.

***

Вечером мне на почту пришло письмо от Ангелины, в которому она предоставила скрины их переписки с таинственным Эдвардом. Он действительно знал о ней многое, и то, что он действительно располагал данными о ее прошлом, не вызывало сомнения. Но меня поразило не это, а та бравада с которой он это демонстрировал. Кто он? Бывший клиент, которого она забыла? Или, может быть, это кто-то из ее знакомых, которых она так плохо знает, что не смогла узнать по характерному почерку. У меня было много версий, и часть из них была связана с возможной дискредитацией ее мужа. Поскольку конкуренция в этом деле очень велика, да и деньги там крутятся довольно серьезные.

***

Целый вечер я бродил по дому задумчивый и в костюме. О том, что я очень серьёзен, я понял по взгляду Максима, моего помощника по хозяйству, с которым случайно встретился в холле. Максим был еще очень молод, на вид ему было двадцать пять лет, но на самом деле только что исполнилось девятнадцать. Максима я знал едва ли не с самого рождения, потому что он – сын моей вечной помощницы по хозяйству. Просто поразительно как летит время. У Максима смоляные волосы и хищный, как у коршуна, взгляд, доставшийся ему от его отца, но он добрый и тихий парень. Он очень хочет стать детективом, как я, поэтому пошел ко мне в помощники по хозяйству, но исключительно потому, чтобы иметь общенье со мной и набираться опыта в этом деле.

Максим знает, что в минуты умственной активности меня трогать нельзя, поэтому он, немного испугавшись моего взгляд, ретировался. Несколько раз я подходил к компьютеру, чтобы получить сведенья об Ангелине Арбашевой, о той ее жизни, из-за которой ее сейчас шантажирует ее бывший воздыхатель. Но почерпнуть сведения о ее прошлой жизни, том ремесле, которым она занималась, теперь было практически невозможно. Я пытался несколько раз найти сведения о ней по ее псевдониму – Дженни Лафф, но отыскать информацию о ней у меня так и не получилось. Это говорило лишь о том, что этот человек, который ее шантажирует, знает ее давно.

Чтобы удостовериться в этом, я написал своему старому другу Феликсу Хармсу, который в гораздо большей степени, нежели я, владел искусством поиска информации в сети. Я попросил его отыскать всю информацию на имя Дженни Лафф.

***

Настала пора ужина. Катерина Ивановна накрыла на стол. Но ужинать мне почему-то не хотелось.

– Вениамин Сергеевич, ну вы что? – вопросительно посмотрела она меня. – Это же ваш любимый бифштекс прожарки медиум.

– Сегодня без меня, – улыбнулся я.

К слову сказать я не сильно был огорчён отсутствием аппетита, потому что мой костюм-тройка, который я до этого дня, не надевал десять лет, отчётливо мне подсказывал, что нужно сбросить пару-тройку кило. Так что пожелать приятного аппетита моей помощнице по хозяйству и ее сыну мне было на самом деле приятно.

Несколько раз я подходил к окну, и смотрел из окна. Начинал накрапывать дождик. Я представлял, как она едет в машине, видя, как стекло машины становится мокрым от капель. Где-то на подсознании я чувствовал ее страх вперемежку с желанием сказать «будь что будет». Я не чувствовал ее страха за себя, скорее, она боялась за мужа. Это был не острый, а притупленный страх, как старая травма, которая уже не болит, но дает о себе знать старым шрамом, на который порой натыкаешься внутренним взором. Странно, но я даже не спросил ее о том, как она выглядела раньше. Я не любитель пикантных подробностей, но, когда человек меняет внешность у пластического хирурга, делая себя неузнаваемым, это само по себе говорит о многом.

Глава 2

С утра я был гладко выбрит и готов к выходу в люди, точнее в закрытый клуб "Бэлль", потому что именно там я мог увидеть мужа Ангелины – Анатолия Арбашева. Он был завсегдатаем этого элитного заведения, где обычно подавали изысканные блюда и играли джаз.

Не могу сказать, что в этот клуб так просто попасть, но для меня с моими наработанными годами связями почти все двери открыты. Я не исключал и той вероятности, что шантажист тоже имеет доступ в этот клуб, чтобы быть ближе к Ангелине. Я был почти уверен, что фотография и имя этого воздыхателя – фейковые. Для меня как для опытного детектива не составляло труда узнать: есть ли такой человек на самом деле. И здесь я был уверен почти наверняка: его нет. Но кто скрывается под этой маской, под этим именем? Может быть, женщина? Недовольная клиентка, которая хочет отомстить пластическому хирургу за некачественно сделанную операцию?

***

В клубе всё было чисто и сдержанно, сдержанная роскошь в интерьере и манерах людей, которые приходили сюда. Джае персонал был подобран под интерьер этого помещения. Легкие, почти невесомые официаты, негромкая, джазовая, живая музыка. Хорошая атмосфера. Я, может быть, и сам был не против приходить сюда каждый день, чтобы поиграть в поло или бьльярд, если бы не любил так свои банные халаты и тишину своего загородного дома. Вскоре я увидел среди гостей этого вечера Анатолия Арбашева, с которым уже успел познакомиться по фотографии.

Смотря на него, я не мог отделаться от мысли, что не таким его себе представлял. Он сидел за столиком в самом углу, таком тихий, интеллигентный, с полуседой бородкой и осмысленным взглядом в пустоту. Рядом с ним сидела Ангелина, он периодически поворачивался к ней и смотрел на ее реакции, когда со сцены шутили. Если она улыбалась, то улыбался и он. Светло-серый костюм, такая же бабочка, дорогие запонки на монетах, – его вполне можно было назвать элегантным.

***

Я видел, как Ангелина, увидев меня, изменилась в лице, но потом быстро взяла себя в руки и стала себя вести так, как будто мы не знакомы. "У нее железная выдержка, – заметил я". Всюду сновали официанты, а я пытался выкупить глазами хоть одного мало-мальски знакомого человека, и мой взгляд упёрся в Федора Ленского, с которым мы лет пять назад вместе играли в гольф. Я помахал ему рукой. На такого рода тусовках не быть одному, это сразу бросается в глаза и редко работает на руку.

Я быстро завел с ним разговор как бы ни о чем, сказал, что пришел послушать сюда свою любимую джазовую певицу, хотя видел эту певицу впервые и раньше о ней не слышал. "Ася Шайн, – с трудом я вспомнил это имя из афиши и то только потому, что так звали мою бывшую". Он кивнул, сказав в этом клубе  всегда происходит что-то интересное. Я пригласил его за свой столик. Он к моему удивлению согласился, хотя сказал, что здесь с женой, и она вот- вот подойдёт.

Когда же она пришла, то с удивлением и радость обнаружил, что она обменялась приветственным кивков с Анатолием Арбашевым и его супругой. Они знают друг друга.

– Очень приятно познакомиться, – сказал ей я, чтобы представиться. – Вениамин Временский, мы с вашим мужем отлично играли в гольф.

– Паулина, – с открытой улыбкой сказала она, протянув мне руку.

Паулина была просто милейшим созданием, чего нельзя было сказать о ее муже. Она маленькая хрупкая блондинка без возраста с карими большими глазами и длинными черными ресницами. Муж на ее фоне выглядел уставшим, обрюзгшим и потертым человеком, отрастившим себе пивной животик раньше положенного срока.

***

Оказавшись в компании Федора и Паулины, я питал призрачную надежду на то, что они что-то по простоте душевной сами мне расскажут про узкий круг людей, в котором вращаются Арбашевы. Поэтому я начал издалека:

– Мне кажется, это знакомый пластический хирург, – показал я взглядом на Анатолия. – А кто с ним рядом? – как будто не зная, кто такая Ангелина, спросил я.

– Это его жена, – быстро ответила Паулина, которая оказалась гораздо разговорчивые своего супруга.

– Красивая женщина, – сказал я ничуть не лукавя.

– Так и есть, – поддержала меня Паулина, – мне кажется, ее муж просто кудесник. Я не знаю, делал ли он что-то ей, но вы не поверите, какие он чудеса сотворил с моими знакомыми.

– Эх, –  махнул рукой Федор, – слушать мешаете, – с иронией сказал он, показав взглядом на сцену, где уже начала петь та самая джазовая певица.

– Хороша, – сказал я про певицу. – Слушал бы и слушал, замечательный голос.

***

Всё внутри меня клокотало от того, что надо что-то придумать, чтобы влиться в эту компанию, стать частью того сообщества, в котором вращается Ангелина и ее супруг. А полагал, что там непременно найду то, что укажет мне путь а шантажисту. Слушая джазовую певицу, я повторял себе только одно: надо что-то придумать, надо что-то придумать.

И я придумал. Хотя моя придумка шла в разрез с моим привычным образом жизни. "Почему бы не позвать их всех в гости под фиктивным поводом, – подумал я". Оставалось только придумать повод.

И я придумал. "Почему бы всех не пригласить на выставку картин Максима? – подумал я". Я вдруг вспомнил, что он рисует. Вот это интересно. Поэтому как только Ася Шанс ушла со сцены, я как бы случайно кинул фразу о том, что хочу устроить презентацию картин моего друга, и хотел бы пригласить всех оценить дарование молодого художника. Паулина отреагировала с восторгом.

– Как это здорово! А в каком стиле он работает? – спросила она.

– Абстракционизм, – сказал я, смутно припоминая его творения.

Я помню, что Максим долго учился в художественной школе, у него накопилось много работ, и он говорил, что хочет устроить выставку. Так почему же не совместить приятное с полезным?

Пользуясь случаем я подошёл к Ангелине и Анатолию Арбашевым и пригласил их на выставку. Ангелина как будто немного смутилась, но отреагировала спокойным согласием.

– А когда эта выставка? – уточнил Анатолий.

– На следующей неделе, – сказал я, пытаясь просчитать, успеем ли мы к этому сроку.

– Нет, нет, – очень тактично произнес он. – Вся следующая неделя – одни сплошные операции. Я не смогу, – ответил он. – А ты иди, – сказал он супруге.

Мне было нужно, просто необходимо войти в круг знакомых Ангелины, потому что именно там я должен был найти шантажиста или того, кто его знает.

***

Вечер был ветреный. После посещения клуба я с удовольствием прогулялся по городу, а потом вызвал такси, чтобы доехать до дома.

Таксистом была женщина. Посмотрев на ее лицо, я сразу увидел следы хирургических вмешательств, и почему-то подумал, что шантажистом вполне могла быть недовольная клиентка мужа, которая выдавала себя за влюбленного. Ведь Ангелина по сути никогда не видела Эдварда.

– Ой, не смотрите, что я очках, – как будто протиав мои мысли, сказала тактистка, крупная женщина средних лет. – Это леды от блефороплатики, но я прекрасно всё вижу.

Я ее поддержал, сказав, что ничего не заметил. По крайней мере, мне казалось, что это поддержка. И тут я решил продолжить разговор.

– А вы что-нибудь слышали про Антали Арбашева, пластического хизурга?

– Ой, – сказала женщина. – Это очень известный хируг, он часто оперирует в клинике "Новые лица" на Новом Арбате. Честно говоря, если график расписал на год вперед, поэтому я даже смотреть на цены не стала.

– Понятно. А у него хорошие отзывы? – спросил я.

– Да, – сказала она. – Мужчины тоже к нему обращаются. Вы хотите что-то сделать с лицом? – повернулась она ко мне, когда мы стояли на светофоре.

Этот вопрос меня немного смутил, но я не подал виду.

– А что уже пора? – улыбнулся я.

– Ну нет предела совершеству, – рассмеялась она.

В общем, я никогда не любил таксистов, и этот случай меня только убедил в пользе личного водителя. Когда я добрался домой, то первым делом позвонил Максиму. Он был где-то в доме, но я его не видел. Он сказал, что сейчас подойдет.

Когда я рассказал Максиму, что планирую организовать выставку его картин, то он очень удивился и едва не дал заднюю. Но я его убедил, что карьера художника – это не первостепенно, нам главное – расследование. Вот тут-то он вдохновился, потому что мечтал стать детективом. К тому же расследовать это дело со мной было для него очень значимым событием в ег жизни. Он сразу же побежал готовить картины, а я договариваться о помещении и приглашениях, которые нам следовало разослать ближайшему кругу Арбашевых.

Глава 3

Один из фотографов узнал меня. Он обернулся и вопросительно посмотрел мне в лицо, а потом сказал:

– Вениамин Сергеевич?

– Да, – отозвался я неохотно.

Мне не хотелось, чтобы меня узнавали, тем более на этой выставке, потому что это могло спугнуть потенциально находящегося здесь преступника. Это может показаться странным, но шантажисты часто преследуют жертву, ходят в ней на мероприятия, держат руку на пульсе. Им нужно быть в информационном поле событий.

– Я не сразу вас узнал, – сказал он. – Помните мою сестру Ольгу?

Я вздохнул, достал из кармана своего пиджака визитку и выдал ему.

– Позвоните, – сказал я, – и расскажите, – улыбнулся я напряженной улыбкой.

– Понял, – сказал фотограф и взял мою визитку.

Смотря на его лицо, я смутно припоминал, что действительно уже где-то его видел. Я запоминаю людей чаще всего по их телодвижениям и голосу. Чтобы вспомнить человека и события, он должен начать шевелиться и говорить, тогда у меня в мозгу что-то щелкает, и я вспоминаю. Вот и сейчас, когда он заулыбался и замахал руками моя память выдала – Рубен Берников.

Максим приболел, видимо, от нервов иммунитет дал сбой, но держался молодцом. Его слегка охрипший голос и болезненно-красный глаза были заряжены радостью и оптимизмом. На всякий случай он надел медицинскую маску черного цвета. Это выглядело немного нелепо: ну надо же автор в маске. Так его и родная мама не узнает, а тут выставка с фотографами, всё должно работать на узнавание и популяризацию. Впрочем, его мама Катерина Ивановна его узнала, она тоже была на выставке.

– Я вам так благодарна, так благодарна, – рассыпалась она в благодарностях мне.

Я чувствовал себя неловко, потому что ей казалось, что я пытаюсь продвинуть ее сына по знакомству. А на самом деле мне как детективу эта выставка нужна была даже больше, чем ему, ведь благодаря ей, мне ужалось собрать всех этих людей вместе. Мне нужен был информационный повод. Конечно, я приложил усилия, чтобы всё это устроить, но это было не так сложно, учитывая мои связи. Но вот чего я больше всего не мог понять: это как при таком художественном таланте Максим мечтает стать детективом? И почему Катерина Ивановна не может (или не хочет) его остановить от возможно самой тяжелой ошибки его жизни. Я понимаю, что со стороны моя жизнь выглядит как интересный водоворот событий, но это только со стороны. Потому что за всё нужно платить, в том числе нужно платить, а счастье быть детективом, и покупается оно большою ценой.