Марсель Шафеев
Моя любимая тетя

Мой брак не был каким-то особенным. Это было больше похоже на партнерство чем на брак. Я много работал, чтобы сводить концы с концами, пока моя жена работала неполный рабочий день, была домохозяйкой и воспитывала нашу дочь. Излишне говорить, что мы оба были очень несчастны, не имея возможности проводить больше времени вместе. Случилось немыслимое, во время путешествия через Канзас, в направлении пункта назначения, в Южной Каролине, я получил звонок от моей сестры. Моя жена и дочь погибли в автокатастрофе, вызванной пьяным водителем. Раньше я думал, что живу одинокой жизнью, но теперь … ну, разумеется, я теперь жил в кошмаре. После похорон несколько недель я пил. Но взял себя в руки и начал шевелится, но все равно когда я возвращался в дом и пытался отдохнуть от дороги он всегда был пустым и безжизненным. Мне было трудно оставаться больше чем на пару дней, так как воспоминания преследовали меня. Даже после того как прошел почти год и три месяца я не мог надолго возвращаться. Боль и депрессия стали слишком сильными, чтобы это терпеть. Поэтому в последний раз я держал некоторые сувениры моей бывшей семьи, убирал на место и нанял риэлтора, чтобы продать дом. Я сказал ему принять любое предложение, которое окупит его, а также любые сборы и налоги. Я не заботился о деньгах, поскольку это вероятно было бы еще одним напоминанием о том, что я потерял. Их жизнь была бесценна, и я не мог справиться, получив прибыль от продажи дома. Дом был продан за три дня. Сейчас чуть больше года спустя, я имею дело со смертью моего последнего живого прародителя. Это не было таким большим шоком, так как она долго болела. Это было больше облегчение, чем что-либо еще, и то, что она больше не страдала. Когда тетя Эмили позвонила мне чтобы сообщить новости, я был в Северной Дакоте и направлялся в Техас. Я не смог устроить похороны и действительно не мог справиться со всем этим, кроме как гнать вперед. Я потерял своих родителей, как и моя жена, во время одной из самых страшных вспышек торнадо, в истории человечества до рождения нашей дочери. Казалось, нет конца плохим новостям.

В 46 лет я почувствовал себя самым одиноким человеком в мире, которому нечего показать жизненным опытом, достижениями, надеждами и мечтами, которые у меня когда-то были. Когда бабушка впервые заболела, я начал чаще разговаривать с тетей Эмили после ее пары писем и телефонного звонка чтобы просто узнать как у меня дела. Я не общался с ней с тех пор, как ездил к ним на Рождество, это было несколько лет назад. Но после первых разговоров и повторного подключения мы поддерживали связь по электронной почте. Мне всегда нравилось разговаривать с ней, когда у нас было время. Я любил ее голос с южным акцентом и не мог насытиться, поэтому стал чаще звонить. Многие из наших бесед были посвящены хорошим и не очень хорошим вещам, которые происходили в нашей жизни. Через пару месяцев она начала предлагать мне хотя бы еще раз увидеться с бабушкой. Я подумал, что это может быть хорошей идеей, так как у меня больше не было моей семьи, и возможно я увижу ее в последний раз. Поэтому я запланировал свободное время, чтобы провести с ней в июле. Тетя Эмили была счастлива, что я приеду. Ее дети жили своей жизнью и лишь изредка писали или звонили. Примерно месяц назад в одной из наших бесед тетя Эмили сказала что дом, который она строит, дорабатывается и спросила, могу ли я приехать к ней, чтобы она могла показать мне все вокруг. Видите ли, она смогла построить дом, когда бабушка была объявлена некомпетентной, чтобы управлять своими делами. Ее Живая Воля была принята адвокатом, а доверенность была передана тете Эмили. В одном заявлении в завещании говорилось, что адвокат должен был перевернуть сейф, о котором она не подозревала. Содержимое коробки представляло собой несколько документов касающихся инвестиций и земли, о которых никто не знал, и которые должны были быть разосланы живущим потомкам. Как я уже говорил, тетя Эмили была последней и она все это провела. К ее удивлению в документах был похоронен фонд, созданный более шестидесяти лет назад после войны ее родителями. Выплата дедовским военной пенсией автоматически обеспечивала доверие к трасту и все полученные проценты возвращались в траст, если в течение тридцати дней после выплаты не было снято никаких процентов.

На протяжении более шестидесяти лет это доверие строилось на том, чтобы заботиться о ней и двух ее братьях, если что-нибудь случится с их родителями. Теперь она обнаружила, что все это пришло к ней, и она оказалась богатой и которая за одну ночь изменила ее жизнь. Она могла бы заботиться о бабушке с лучшими воспитателями без забот! В дополнение к уходу за бабушкой сертификация и обучение тетушки Эмили по CPA стали неоценимыми в активном управлении имуществом и богатыми инвестиционными портфелями, с которыми она вдруг оказалась. Она погасила долги и ликвидировала устаревшие инвестиции и активы. Она также реконфигурировала доверие, чтобы построить новое доверие к самообеспечению, чтобы она могла жить, используя текущие экономические модели, чтобы в конечном итоге заинтересовать своих детей двоюродных братьев и сестер и других членов расширенной семьи, а также благотворительные и медицинские исследовательские фонды. В общем и целом она сейчас очень хорошо себя чувствует. Единственное что я очень хорошо помню о ней это то, что она всегда казалась игривой и счастливой, независимо от ситуации. Я был влюблен в нее в течение самого долгого времени взросления. Она была ростом всего пять футов, очень темно-каштановые волосы, которые она всегда держала на спине. К моменту рождественского визита, который я упомянул, она сократила его немного до плеч. Я больше не чувствовал себя таким одиноким. Хотя тетя Эмили была миниатюрной и всего пять футов ростом она носила привлекательную фигуру 33-23-34 с большим B или маленьким бюстгальтером с чашкой C. Так я ее запомнил, когда был намного моложе. Несколько раз, когда я бывал в подростковом возрасте, она всегда хорошо выглядела, и мы с удовольствием катались на ее старом Porsche-914 по проселочным дорогам! Вспоминая о ней, я теперь понимаю, что она вполне могла быть первой женщиной, в которую я влюбился. Сегодня у меня остались эти приятные воспоминания, и я решил предложить ей тур по новому месту. Я сам провел пару лет за рулем своего грузовика без особых затрат кроме техобслуживания и небольшой ипотеки которую я окупил примерно через тринадцать лет. Я собрал достаточно денег, чтобы положить деньги на несколько акров земли и поставить на них дом недалеко от Уилсона Северная Каролина. Я могу оставить свою буровую установку на своей земле и если захочу легко добраться до Внешних берегов или до гор. Все это время я проводил много времени по электронной почте, переписывался и разговаривал с тетей Эмили и сказал, что приеду к ней. Когда я вернулся домой я даже не пошел в дом. Вместо этого я схватил свой предварительно упакованный чемодан, который я собрал во время поездки, спустился из грузовика, запрыгнул в свой джип, и указал носом на юг в сторону Джорджии.

Я с энтузиазмом сигналил, когда подъехал к подъездной дорожке тети Эмили. Она выбежала ко мне навстречу в восторге, что я смог это сделать. Я был рад, что она, казалось, осталась в хорошей форме, учитывая все обстоятельства. У меня все еще было это ноющее ожидание, что она должна ходить медленно и по какой-то причине менее подвижно. Как только мы обнялись, она разразилась рыданиями, поблагодарив меня за то, что приехал. Ей было так одиноко, и что ей нужно было заботиться о бабушке, прежде чем она скончалась. После нескольких минут объятий и утешения друг друга мы зашли в ее новый дом, чтобы поговорить о том, как идут дела. Она приготовила нам кофе, и мы поговорили о том, что на складе оставлено для отправки живым родственникам по завещанию. По крайней мере, тех, которых можно было найти еще живыми. Это был медленный процесс с такой большой семьей. Мы часами говорили с хорошими воспоминаниями и плохими воспоминаниями о взрослении. Мы говорили о тех немногих случаях, когда я был в начале лета на праздновании Дня независимости, когда я был маленьким. Я помню пикники арбуз персиковый чай и глотки мяты Джулеп, Бабушка всегда была доступна для взрослых, в то время как мы, дети, получали простой старый лимонад. Ты хочешь итальянскую или мексиканскую кухню сегодня вечером? Она спросила в ее успокаивающем южном акценте, который я так любил. «Итальянский. Я не думаю, что мой желудок справится с такой специей, сегодня вечером ответил, морщась. Надень свои ботинки и пошли тогда! Я буду через несколько, минут сказала она весело. «Давай возьмем твой джип. Я еще не ездила на таком».

«Ты уверена, тетя Эмили? Это не самая гладкая поездка, которую ты знаешь, сказал я. «Я справлюсь, ответила она». Она подмигнула и пошла наверх в, свою, спальню, чтобы переодеться. Я пошел в свою комнату и переоделся в верхнюю повседневную одежду. Коричневые брюки, темно-зеленая пуговица спереди и черные классические ковбойские сапоги. Расчесав волосы, я подождал ее в фойе несколько минут, а они составляли тридцать, когда я в сотый раз проверил свои часы с ворчливым желудком. Я услышал, как закрылась дверь, и через мгновение по лестнице начали спускаться шаги и когда я поднял глаза, тридцать минут стоили того. Комната, казалось, осветилась, и мои глаза расширились, когда она делала каждый шаг в элегантной и очень женственной приличной лестнице. На ней было белое повседневное платье с черным поясом и черные трехдюймовые туфли на высоком каблуке с шипами. Платье вытянулось чуть ниже колена и обнажало обнаженную оборку на плече, которая скрывала петли рукава, чтобы они не скользили по ее плечам. У нее были причесаны волосы, и на голове у нее была белая полоса для волос похожая на ту, что была в шестидесятых. В сочетании с ее удивительными зелеными глазами ей было уже ровно 60. Взгляд был классической скромной элегантностью. Когда она достигла нижней части лестницы, она посмотрела прямо на меня и сознательно улыбнулась. Она знала, что она оказывает такое влияние на мужчин, даже если она отказывается признать свою собственную внешность. Она подошла ко мне и с тонким пальцем, осторожно подняла подбородок, чтобы закрыть рот. Я проглотил твердый сухой комок. Она выглядела фантастически, и тогда я вспомнил, почему я так сильно был влюблён в нее.

«Я так понимаю, тебе нравится мое платье?» спросила она, вращаясь вокруг меня, чтобы увидеть, как все это счастливо улыбается. Ее юбка вспыхнула, и я увидел белые кружевные подвязки, на ее обнаженных цветных чулках высоко на бедрах, что значительно повысило мою температуру. Я думал, что у нее были красивые ноги, но я никогда не подозревал, что она носила чулки! Я никогда не думал, что она нуждается в них. Тогда я просто кивнул в ответ на ее вопрос, потому что все, что я хотел бы сказать, получилось бы растрескавшимся, как подростковый пол, или карканье. Она протянула руку ладонью вниз и, как джентльмен я взяла на себя рыцарскую роль, которую она начала, и я посмотрел ей в глаза. Ее зрачки были слегка расширены, как я теперь подозреваю, она видела мои. Держа ее в руках, я в восторге провел ее через дверь в джип. Сегодняшний вечер не был одним из тех жарких парных вечеров. Вместо этого это было довольно приятно. Мы все еще нуждались в кондиционировании воздуха, но не нуждались в его полном наклоне. Она указала мне, куда повернуть, чтобы добраться до ресторана, и мы сразу же подъехали к нему. Я припарковался как можно ближе к зданию, чтобы ей не пришлось ходить на высоких каблуках, которые я уверен, она не носила, но в редких случаях. Я вышел и поспешно двинулся, чтобы открыть ее дверь, прежде чем она открыла ее. Мне не нужно беспокоиться. Она сидела там, настоящая леди терпеливо ждала. Я открыл дверь и протянул руку. Она взяла его, перевернула ноги и умело выскользнула, приземлившись на ноги так чтобы ее платье ни на чем не зацепилось, как будто она делала это всю свою жизнь. Она сказала мне, что пока она была замужем, у ее мужа всегда был полноразмерный пикап с большими шинами. Она ездила на этой машине только тогда, когда он никуда с ней не ездил. Это дало ей много практики для совершенствования техники входа и выхода на большом транспортном средстве. «Я помню тот огромный джип, который был у твоего отца. Он был таким высоким, что я всегда боялась выпасть и съесть землю. Мы смеялись над этим. У моего папы был этот Cherokee Chief 77 года с большими шинами и подъемным комплектом. Любая женщина в платье или юбке должна была бы поднять ноги довольно высоко, чтобы справиться, входить или выходить из этого.

Войдя в ресторан, мы подошли к столу метрдотеля. Посмотрев сначала на тётю Эмили, потом на меня он попросил наши имена. Я дал ему мой, и он нашел его в списке бронирования, обошел стол и протянул руку. Я принял его и вернул рукопожатие. Приятно, что вы мистер Логан, и ваша любимая жена обедаете с нами сегодня вечером – сказал он с легким европейским акцентом и потянулся к правой руке тети Эмили. Аккуратно держа ее за руку, он поклонился ей в бедро и поцеловал тыльную сторону ее руки. Мои брови поднялись вверх, затем я нахмурился, и она быстро повернула голову и едва заметно покачала головой. Когда метрдотель приподнялся, она снова улыбнулась ему. Сюда, к вашему столу, пожалуйста – сказал мэтр и повернулся, чтобы целеустремленно шагнуть в столовую с винной картой в руке. Я снова предложил свою руку тете Эмили и повел ее вслед за метрдотелем. По дороге к нашему стенду я поймал нескольких мужчин, глядящих на мою тетю. Было довольно легко сказать, кто восхищался, а кто насмехался. Я отреагировал на насмешку в типичной мужской манере. Моя хватка на руке тети Эмили слегка напряглась, когда моя шестифутовая двухдюймовая рама напряглась, как будто готовясь к атаке. Когда я смотрел в глаза тому, кто действительно насмехался, он, несомненно, увидел мое угрожающее выражение и довольно ясно понял смысл, глядя на что-то кроме тети Эмили. Тетя Эмили прошептала что-то, что я не мог обработать сразу в моем состоянии ума в то время. Однако я расслабился, но ненадолго, пока мы не оказались в основном незанятой части обеденной зоны. Стена отделяла эту комнату от главной столовой. Тяжелые бархатные драпировки пересекали открытую дверь, закрывая вид и почти весь звук из этой части ресторана. Когда мы заняли свои места в уютной кабине, я огляделся и заметил, что в этой комнате было намного тише. Взглянув на мебель еще одним быстрым взглядом, я увидел богато выглядящий ковер на полу, а также бархатные драпировки на стенах. Это были основные причины подавленного звука. Наша маленькая полукруглая будка для уединения была также украшена подобными драпировками и другими материалами, которые улавливали шум, который также выглядел высококлассно.