# Близость

Елена Гулкова

У нее была семья. У нее был муж. У нее были дети.

Но чего-то не хватало.

Эмоций? Ласки? Понимания?

Что главное в семье?

Кто даст ответы на эти вопросы?

Наденька, которая запустила в семью всепоглощающую любовь?

## Глава 1. Наденька

Она сидела возле гроба. Не плакала, не кричала. Безотрывно смотрела на фарфоровое кукольное личико дочери: чёрные длинные реснички, правильной формы бровки, точёный носик, пухлые губки… Красавица…Спит… Ручки такие холодные…Надо укрыть…

– Павлик! – Наденька подняла глаза на мужа. Он отшатнулся: на него смотрела спокойная, деловая жена. – Принеси одеяло. Ирочке холодно. Простынет…

Завыли бабки. Женщины торопливо достали платочки. Мужчины вытирали слёзы рукавами. Павел вырвался из плотно стоящей толпы. Прислонился к дереву: какое одеяло? Какое одеяло?! Подскочила подруга жены, дала успокоительное. Выпил залпом.

– Давай ещё! – протянул стакан и не убирал, пока она не налила полный.

– Что делать? Нести одеяло? – он просительно смотрел на Веру.

– Успокойся. Она уже забыла. Это шок, она еще не осознала…

– Успокойся? Как теперь жить? Как?! – Павлик резко осушил стакан.

– Ты должен быть сильным. У тебя дети… Жене нужна будет помощь… – Вера не знала, что говорить. Сухие протокольные слова… Другие не находились.

Толпа взвыла еще громче – к Наденьке пробирался маленький светленький мальчик. Золотые волосы лежали кольцами. Большие ярко-синие глаза блестели от слёз.

– Ангелочек! – ахнули бабки и запричитали…

Мальчик подошел к матери, забрался на колени, обхватил ручонками шею. Прижался к ней всем телом, задрожал и громко заплакал:

– Мамочка! Мамочка! Ирочка умерла! Понимаешь? Умерла!

Его крик подхватили соседки. Рыдание прокатилось по толпе. Люди придвинулись ближе друг к другу. Общий плач объединил, сплотил совершенно разных людей, которые только вчера ругались из-за подмоченных кошками ковриков, сломанных на клумбе цветов, разбитых юными футболистами стёкол… Это сейчас казалось такой ерундой…

– Мамочка! Посмотри на меня! Поплачь, мамочка! Ирочки больше нет!

Мать оторвала от себя руки ребенка и посмотрела ему в глаза:

– Как нет? Ирочка вот, лежит… Почему лежит?

Наденька спустила мальчика на землю. Встала. Неестественно выпрямилась.

– Что происходит? Вы зачем собрались? – она обвела толпу затуманенным взглядом. – Где Павлик?

– Я здесь! – муж протиснулся к жене, встал рядом, обнял за талию. – Всё будет хорошо!

–Хо-ро-шо? Ирочка умерла! – страшным голосом закричала Наденька, вытянувшись в струну, потом обмякла и потеряла сознание.

Люди одновременно выдохнули, напряжение волной прокатилось от центра толпы и, достигнув крайних рядов, пропало.

– Дошло!

– Слава богу! Поняла!

– Ей поплакать бы!

– Да, поплакала бы!

– До кладбища, дай бог, отойдёт…

– Надо “Скорую” вызвать…

Новый крик потряс людей. Это очнулась несчастная мать и, взглянув на гроб, зарыдала утробным голосом раненого зверя:

– Доченька! Почему? За что?!

Наденька стала целовать неподвижное личико, нежные прохладные ручки…

– Пора! Прощаемся! – похоронный распорядитель, худенькая женщина в чёрном строгом костюме, много повидавшая за время работы, заплакала и махнула рукой. Помощники оттеснили толпу, выстроили всех в линию.

Наденьку держали муж и подруга. Она висела на их руках как тряпичная кукла без стержня. Волосы растрепались, в глазах застыл ужас, сделавший взгляд безумным. Она не плакала, ушла в себя. Потом закинула голову и стала смотреть в небо, словно стараясь уловить движение души дочери. Ангелочек, земной золотоволосый мальчик, прижался к ногам матери и заплакал тонким серебряным голоском…

Долго ехали в катафалке. Наденька не помнила, что делали с её девочкой. Очнулась, когда в руку вложили землю. Она разжала ладонь, посмотрела на рыхлый ком, состоящий из рыжего песка и глины, и бросила на гроб, как делали все. Зачем только? Рабочие похоронной службы быстро забросали его влажным грунтом, сделали маленький холмик. Домик… Для дочки…

Поехали в кафе. Бетонной плитой давило горе на уставших людей. Молча помыли руки, уселись за столы. Соблюли все традиции: вспоминали, говорили добрые слова…Плакали… Пили…Таяли душой. Ели…Потом опять выпивали…

Наденька с удивлением видела улыбки на многих лицах. Улыбки облегчения. Они радовались, что это случилось не с их ребенком… Ей было все равно. Она чувствовала: изменилось что-то на физическом уровне, словно пуповину перерезали второй раз. Дочки нет. Физически нет. В то же время она ощущала такую близость, такое состояние единения с покинувшим её ребенком, что даже испугалась этого. Было больно и радостно, тяжело и блаженно.

Ангелочек, Митенька, не отходил от матери ни на шаг. Сердце Наденьки оживало от детской любви. “ Я ему нужна”, – думала мать и гладила – гладила сына, перебирая золотые кудри…

– Хорошо, что Митя такой добрый, – всхлипнув, пьяно уронила голову на плечо подруги Вера. – Повезло тебе с сыночком, Надюша…

Наденька вспомнила, что не видела сегодня старшего сына.

## Глава 2. Херувимчик

Год назад Вера была против Мити. Точнее, не против Мити, а против его усыновления:

– У тебя двое детей. Тем более, мальчик и девочка. А это – чужой! Зачем?

– Ты его просто не видела! – в голосе Наденьки было столько восхищения, что Вера терялась: как можно так говорить о чужом ребенке? – Ты с ним познакомишься, поймешь!

Наденьке позвонила подруга по институту, Татьяна. Она работала директором небольшого детского дома в соседнем городке.

– Надя! Поступил мальчик, ему четыре с половиной года. Просто ангел! И по внешности, и по характеру. Представляешь, не повезло малышу: мать отказалась, потом приёмные родители через полгода вернули. Сама бы взяла, да у меня своих семеро по лавкам…Всем предлагаю… Вот до тебя дозвонилась… У тебя же всего двое… Приезжай!

Кольнуло что-то в сердце, сорвалась, поехала…Мужу сказала, что к Татьяне. Он её знал, был не против. Решил: пусть проветрится. А Наденька увидела малыша… – и пропала! Никогда она не встречала такого красивого мальчика: кожа белая, молочная…Золотоволосый херувимчик… Ярко-синие глаза смотрят наивно и мудро одновременно. Как бы говорят: я маленький, но всё про тебя знаю…

– Мамочка! – закричал мальчик и кинулся к Наденьке. Она привалилась к стенке и осела на пол.

– Сынок! – прошептала, обняла ребёнка, услышала стук маленького сердечка. – Я нашла тебя!

Наденька покрывала лицо ангелочка поцелуями, прижимала к себе, чувствуя каждой клеточкой тепло податливого тельца.

– Я знал! Знал, что ты найдёшь меня, мамочка! – по лицу мальчика текли прозрачные крупные слёзы…

Плакали все: нянечки, воспитатели, директор и даже дети, которые испытали радость сопричастности к чужому счастью.

– Вот и ладненько! Вот и хорошо! – суетилась Татьяна. – Напишешь заявление на гостевое проживание, документы быстро оформим…

Наденька была в таком приподнятом настроении, что не подумала, как к этому отнесётся муж, дети…В этот же день взяла билеты на поезд. Не спала всю ночь, смотрела на мальчика, испытывая восторг и какое-то чувство, с которым ещё не разобралась…Ей казалось, что открылось второе дыхание, что ей дали шанс очередной раз встряхнуться, перестроить жизнь, начать что-то новое, прекрасное…

Утром, позвонив в свою квартиру ( ключом открыть не смогла), Наденька стояла с улыбкой, то ли блаженной, то ли ещё какой, держа за руку маленького сына. Муж, распахнув дверь, застыл, переводя взгляд с жены на мальчика, фиксируя и её состояние, и улыбку прелестного мальчугана. Он сразу попал под чары ангелочка.

– Папочка? – неуверенного спросил мальчик.

– Да, – помимо своей воли закивал головой Павел. – Я твой папа…

– Папочка! – мальчуган кинулся к Павлу, тот подхватил его и подбросил к потолку.

Наденька чувствовала такой прилив сил, какого у неё не было уже несколько лет. Старшему сыну – 13 лет, дочке – 10. Большие… Каждый день Наденька переживала отдаление детей. Это было больно, но она понимала, что так и должно быть. Обидно, конечно, что телефон ближе и роднее матери. Но таково время… Что делать… А тут такой славный малыш!

Старшие дети отнеслись к новому брату равнодушно. Николай протянул руку, поприветствовал. Ушёл к себе, сел за игру. Мимоходом подумал, что теперь меньше к нему приставать будут. И с головой погрузился в стрелялки, переселившись в мир свободы и независимости.

Ирочка, которая поровну делила время между зеркалом и телефоном, восхитилась братцем, подумала, что девчонки обзавидуются такому красавчику, поцеловала Митю, сфоткала его и убежала к себе чатиться.

Наденька с облегчением вздохнула: ни упрёков, ни слёз… Муж ничего не сказал, даже косо не посмотрел. Сразу стал с мальчиком возиться. На сердце разлилось тепло…

На следующий день пришла Вера. Ахнула, увидев малыша, защебетала ласковые слова. Тискала и целовала, носила на руках, пела песенки…Наденька замирала от ревности. Павел хмурился.

– Жалко, что не мне предложили ангелочка… – уходя шепнула подруга. С этого дня она стала чаще бывать у них, приносила подарки Митеньке, подолгу играла с ним. Дети у нее были постарше…

Наденька испытывала непонятную гордость за Митю. Выходя из подъезда, она заранее улыбалась, зная реакцию бабулек. Они охали, обнимали мальчика, доставали припасённые конфеты и щедро его угощали. Дарили самолично связанные варежки, шапочки и шарфики…

Предлагали погулять с малышом… Все светились от удовольствия общения с ангелочком.

Наденька расцвела, помолодела. Она летала на крыльях любви, как не напыщенно это звучит. Павел расправил плечи , спешил после работы домой. Играл и гулял с Митей. Столько счастья принёс им малыш!

Ни разу за это время ни она, ни муж не заводили разговор о том, что она сама могла родить третьего ребёнка. Зачем? Пелёнки, подгузники, бессонные ночи…

Митя радовал их каждый день, каждый час, каждую минуту. Он сам светился от счастья и заставлял всех радоваться жизни.

– Мамочка! Я так тебя люблю! – каждый день слышала Надежда.

– Папочка! Ты у меня самый лучший! – каждый день слышал Павел.

Николай и Ирина снисходительно улыбались, баловали Митю маленькими подарочками. Брат не принёс ничего плохого в их жизнь. Наоборот, родители стали добрее, отзывчивее, улыбчивее. Чаще устраивали семейные праздники, отмечали самые незначительные даты чаепитием с тортами. Красота!

Наденьку смущало только, что Митя каждый день искал подтверждения у родителей:

– Мамочка, ты меня любишь?

– Папочка, ты мною доволен?

“Не должно так быть! – думала Наденька. – Что-то здесь неправильно.” Но что? Непонятно. Думать об этом было некогда да и незачем…Она купалась в любви и счастье.

## Глава 3. Пойманная слезинка

– Завтра 40 дней… – Надя смотрела на календарь. – Неужели сорок дней прошло?

Она села в кресло напротив окна. Белые пышные шапки спокойно и величаво плыли низко-низко, касаясь верхушек деревьев. Где-то там, восхищаясь лёгкостью и неземной красотой, была её девочка…

– Как ты, дочка? Всё ли хорошо у тебя? Как мне хочется обнять тебя, прижать к себе… Я виновата перед тобой: думала, что ты большая, не хочешь, чтобы я целовала тебя…Что же произошло? Расскажешь ли когда-нибудь, что случилось? Почему ушла? – она думала, думала, пытаясь уловить голос Ирочки в шелесте деревьев, увидеть ее среди сахарной ваты облаков… Закрылись глаза. Сон, оберегая Надю, окутал её, расслабил, перенёс в прекрасный беззаботный мир…

– Мамочка! Мамочка! – нежно пел серебряный колокольчик. – Мамочка! Проснись…Я люблю тебя, мамочка! Мы никогда с тобой не расстанемся!

Надя улыбалась. Тёплые слёзы катились солёными бусинами. Кто-то бережно собирал их мягкой салфеткой.

Кто? Надя открыла глаза. В них жестоко вошла реальность: комната, окно… Где Ирочка? Она обещала никогда не расставаться!

Рядом с креслом стоял Митенька. Милое личико мокрое. Страдальчески искривились розовые губки…

– Мамочка! Мы с тобой никогда не расстанемся! – ангелочек достал чистую салфетку и поймал слезинку матери.

– Радость моя! – Надя потянулась к сыну, смахнула чистые слезинки с его щёк… – Иди ко мне, мой родной!

Они долго сидели обнявшись. Смотрели на плывущие облака. Молчали. Было хорошо, спокойно…

На следующий день съездили на кладбище. Убрали умершие цветы. Поправили венки. Надя долго протирала фотографию, забрызганную дождём и землёй. Посидели. Помолчали.