# В 75 Баба Катя девочка опять

Наталья Шевцова

Цикл: Настоящее Новогоднее Чудо, Книга 1Какая женщина в 75 не мечтает стать юной девушкой опять? А вот Екатерина Алексеевна не мечтала и однозначно отказалась бы, если бы не… Так уж сложилось, что часы, отведенные ей на земле, внезапно истекли, а у неё осталось незаконченным одно невероятно важное дело. Настолько важное, что ради нескольких дополнительных часов среди живых она бы и чёрту душу отдала! А ей всего-то надо было – отправиться в страшную сказку и сделать её снова доброй и светлой.В тексте:ДВУХТОМНИК!!!попаданка в тело молодой девушки – 1 шт.принц Чарминг – 1 штдракон лентяй, разгильдяй и неуч – 1 штпесец в сапогах, он же наследство, оставшееся от отца – 1 штзлодеи: жених внучки, мачеха, сводные сестрырасследование и юмор

## Пролог

На берегу заполненного черной водой озера с понурой головой сидел, блистая в свете луны серебристо-синей чешуёй, громадных размеров дракон. Его огромные печальные глаза с надеждой вглядывались в водную даль, а уши вслушивались в тишину.

Тишина, к слову, вокруг стояла абсолютная. Не было ни жужжания насекомых, ни щебета птиц, ни шороха, ни единого всплеска, ничего. Только гладкая, словно поверхность зеркала, стоячая чёрная вода, в которую в данный момент, любуясь своим отражением, пялился белоснежный пушной зверек.

– Что будем делать, если он так и не явится?

– Понятия не имею, Сиян, – тяжело вздохнул дракон. – Слушай, а ты не мог ошибиться причалом? Может, настроишь свой фамильярский радар ещё раз? А то вдруг нам никакой Паромщик и вовсе не нужен? И мы тут только зря время теряем!

– Не суди по себе! – надменно-поучительно хмыкнул пушной зверёк. – Дардьян, я не ты! Если я сказал, что причал правильный – значит причал правильный! Если я сказал, что в этом измерении души Кейт нет – значит, её здесь нет и быть не может!

Дардьян в ответ лишь тяжело вздохнул.

Полюбовавшись в очередной раз на отражение своей белоснежной шёрстки в воде озера, зверёк хмыкнул и изрёк укоризненно-менторским тоном.

– Я, кстати, думаю, думаю, но никак понять не могу, что пошло не так?! Как можно было, плетя простейшее реверсное заклинание, отправить душу вместо другого угла комнаты в другое измерение?! Пожалуйста, объясни мне, как?

– Сиян, просил же уже, не донимай! Я знаю, что виноват! И знаю, что должен исправить свою ошибку! Именно поэтому я бросил все свои дела и отправился с тобой!

– Но мне, на самом деле, не понятно! – не унимался пушистик. – Просто, когда ты меня запулил в другую реальность – мне хотя бы было понятно, как это произошло! Да это была ошибка неуча, но это была понятная ошибка неуча. А в этот раз ну ничегошеньки не понятно…

– Вот и мне тоже ничегошеньки непонятно, – в очередной раз вздохнул дракон. – Я уверен, что всё сделал правильно! Поэтому понятия не имею, как так получилось. Хотя с другой стороны, я ведь никогда раньше не оборачивал вспять чужое заклинание, только свои…

– Можно подумать есть какая-та разница, чьё заклинание разворачивать вспять! Все знают, что никакой разницы нет, если всё сделать как положено! – презрительно фыркнул пушной зверек. – Эх, Ян, Ян… Говорила тебе мама, учиться надо, а не по девкам летать?! Говорила ведь?! А ты что? Все дела он бросил! Знаю я, какие у тебя были дела! Как у того бегемота из анекдота, который лежал в болоте и пузыри пускал!

– Сиянушка-аа, а ты ни охренел часом, – преувеличено сладко-ласковым голоском вдруг заговорил Дардьян. – Я ведь дракон всё-таки, а ты всего лишь маленькое пушистое недоразумение! На один коготок положу, а другим прихлопну! Или же… – ухмыльнулся дракон-неуч, заметив по ухмыляющейся физиономии песца, что тот нисколечко не испугался, – испытаю на тебе заклинание, которое нам задали на дом!

– Нне нна-до! – встрепенулся пушистое недоразумение, на сей раз искренне обеспокоившись. – Только не это! Что угодно, только не это! Слушай, а может, ты ещё раз позвонишь? – дабы увести разговор от опасной темы, предложил зверёк.

– Но там написано: «Звонить один раз или хуже будет!», – возразил дракон, указав взглядом на табличку, прикрепленную под набатным колоколом.

– Куда уж хуже?! – проворчал пушной зверек. – И так полный песец! А полный песец это по моей части! В общем, всю ответственность, если что, я беру на себя! Звони!

– Сам звони! – огрызнулся дракон. – А с меня на сегодня экспериментов достаточно!

– И позвоню! – с вызовом пообещал отважный пушной зверёк. – Вот только палку большую найду, чтобы достать до колокола, и позвоню. Хотя… Зачем мне палка, если у меня есть сапоги? Мне их Кейт, кстати, подарила! Видишь, какая она у меня, в отличие от тебя внимательная! – не упустил он случая, чтобы уколоть бывшего хозяина.

Решено – сделано. Зверёк стащил с левой ноги сапог и, высоко подпрыгнув, сумел-таки дотянуться им до колокола.

Тревожный, печальный звон, как и в первый раз, довольно долго плыл над черными водами озера, прежде чем окончательно угаснуть.

Однако на сей раз, едва только угас звук колокола, во тьме где-то далеко впереди послышался плеск воды.

Дардьян, великолепно видящий в темноте и в целом обладающий гораздо более острым зрением, чем Сиян глазам своим не поверил.

И всё же сомнений быть не могло. Небольшой плот, слегка подсвеченный окружающим его серебристым маревом, медленно, но уверенно двигался к причалу. Одинокая поразительно высокая и столь же поразительно худая фигура, укутанная в серый плащ, правила плотом с помощью огромного шеста. Правда, о том, что в руках паромщика шест, Дардьян скорее догадался, чем увидел, потому что черного цвета шест, был совершенно неразличим во тьме. Неразличимым во тьме было также и лицо паромщика.

«Тоже чёрное? Или лица и вовсе нет?» – озадачился дракон.

Он так увлёкся разглядыванием и изучением паромщика, что не заметил, как плот приблизился к причалу. И поэтому чуть не подпрыгнул, когда вдруг совсем рядом с ним прозвучал потусторонне-зловещий шёпот, от которого у него все чешуйки как одна стали дыбом.

– Ну и кто у нас тут такой нетерпеливый? Написано же звонить только один раз!

– Он! – кивнув на песца, дракон сразу же сдал виновника.

Дардьян был не из трусливого десятка, но, во-первых, пушистая ехидна его уже достал, а во-вторых, он слишком хорошо знал, что врать сущностям из Междусторонья – себе дороже будет. А то, что паромщик был именно представителем Междусторонья, он не сомневался ни секунды. Достаточно было посмотреть на его лицо, точнее отсутствие такового.

– Ттттакой ббббольшой и си-си-сильный, и ябе-бе-беда! – несмотря на то, что у него зуб на зуб не попадал от страха, сумел-таки подчёркнуто презрительно фыркнуть зверёк.

– А как же ответственность, которую ты берёшь на себя? – ехидно поинтересовался дракон. – Вот и бери!

– И вввозьму! – вызывающе пообещал Сиян и, дабы придать своим словам вескости, он ещё и носик к верху задрал. – Сссмотри и учись! – тоном наставника и учителя объявил зверёк, мужественно стараясь не замечать, что у него не только зуб на зуб от страха не попадал, но и шерстка дыбом встала и все до одной лапки сами собой подгибались. – Ну так мы и позвонили по одному разу! – тоном святой невинности парировал зверёк. – Один раз он и один раз я! И судя по тому, что вы явились только после моего звонка, то я всё правильно понял! И всё правильно сделал!

Сиян настолько проникся принятой на себя ролью, что у него не только голос больше не дрожал, но ещё и грудь гордо выпятилась.

– Ни бездны ты не понял, умник! Я явился после второго звонка, а не после твоего! – насмешливо прошелестел паромщик. – Потому что я никогда и никому не являюсь после первого…

– Но написано же «Звонить один раз или хуже будет!», – искренне озадачился дракон.

– Ага, написано, – кивнул паромщик. – И отлично работает, как отсев тех, кому не очень-то и нужно на другую сторону.

– То есть, если бы я второй раз не позвонил, вы бы так и не явились? – специально для дракона уточнил песец.

– Не-а, – покачал головой паромщик. – А зачем? Я ведь как разумею, если кто-то побоялся позвонить во второй раз только потому, что ему от этого «хуже будет», значит не очень-то ему на ту другую сторону и надо.

– Ты слышал? Слышал, Ян? Ты слышал, что он сказал? – радостно потирая лапки, устроил дракону допрос с пристрастием зверёк.

– Да слышал я, слышал! – сквозь зубы прошипел дракон.

– То-то же! Учись, Ян! Учись, пока я жив! – самодовольно изрёк песец.

– Ну-с, куда желаете, чтобы я вас отвез? Выбор хоть и невелик, но я всё же надеюсь, что вы точно знаете, куда вам нужно, потому что как только вы укажите направление, изменить пункт назначения уже будет нельзя! И вернуться назад на этом же пароме тоже будет нельзя! Да и… – поднял Паромщик вверх длинный крючковатый, увенчанный длинным когтём указательный палец. – Чтобы потом ко мне не было претензий, сразу предупреждаю, безопасность в пути НЕ ГАРАНТИРОВАНА! Как не гарантировано и то, что таможня другой стороны разрешит вам сойти на берег. И кроме того… Что касается тебя… – Паромщик указал своим шестом на дракона. – Ты вообще, чем думаешь, дылда? Ну как я тебя такого огромного на таком маленьком плоту повезу?

– Ха-ро-оооший вопро-ооос, чем он ду-ууума-ет! – тут же ехидно поддакнул песец. Вслед за чем вскочил на голову дракону и тоном сварливой жены прошипел ему в ухо. – Ян, не позорь меня! Срочно прими человеческую ипостась!

Громадный дракон мученически закатил глаза, проклиная ту минуту, когда он в порыве питаемого чувством вины великодушия пообещал Сияну помочь его новой хозяйке Кейт. И ещё больше – ту минуту, когда он в порыве раскаяния из-за того, что его заклинание дало сбой – поклялся отыскать душу девушки, где бы она ни была. Проклинал потому, что, если бы не эта клятва, он имел бы полное право прибить совсем страх, уважение и совесть потерявшего бывшего фамильяра! Впрочем, ехидна пушистая прав в одном, он, и правда, порой неизвестно, чем думает! Потому как, если бы он думал головой, то ни за что бы не стал разыскивать своего доставучего питомца, после того как именно по причине его наглости и бесцеремонности «случайно» запулил в смежную реальность!

«Ну ничего! Он у меня ещё попляшет! – пообещал себе Дардьян. – Как только отыщем душу девушки, сразу же на один коготок положу, а другим продырявлю и скажу, что так и было!»

А пока другого выбора, кроме как подчиниться и перекинуться в человеческую ипостась, у него не было. И посему, дабы хоть как-то отвести душу, он дал пушистому стервецу шелбана под зад и отправил его тем самым в недолгий, но незабываемый, благодаря впечатлениям от приземления в заросли репейника, полёт. И уже только после этого принял человеческую ипостась.

– Это означает, что вы не передумали плыть?.. – то ли спросил, то констатировал факт Паромщик.

– Нет, не пеежумали! – сплёвывая набившуюся в рот траву и землю, выполз из зарослей злобно косящийся на дракона песец, редкостного розово-зеленого окраса, подвид колючешерстный. – И мы точно знаем, куда нам нужно! Нам нужно точно и конкретно вон туда, – указал песец направление левой лапкой, продолжая при этом правой – с остервенеем выдирать из своей роскошной белоснежной шерстки соцветия и плоды репейника. И каким-то образом, это же умудрялись делать и его глаза. В том смысле, что левый смотрел в указываемом им направлении, а правый – по-прежнему злобно косился на обидчика. – Я точно знаю, куда нам нужно, но если ещё раз уронишь, могу и забыть! – многозначительно-угрожающе добавил зверёк.

– Что ж… – тяжело вздохнул Паромщик. – Я вас предупредил! Но раз вы всё равно настроены на переправу, прошу пожаловать на борт моего судна!

Опасаясь, как бы плот не накренился, и они не оказались в воде, Дардьян и Сиян осторожно ступили на борт «судна». Однако довольно хлипкая и неустойчивая, на первый взгляд, плавучая конструкция под их весом даже не шелохнулась. Плеска воды тоже не было слышно. Паромщик погрузил свой шест в воду, оттолкнулся, и плот беззвучно поплыл. Путешествие на другую сторону началось.

Какое-то время плавание проходило в полной тишине, пока после того, как Сиян несколько раз скорректировал направление, Паромщик её не нарушил.

– Надо же! Вот это дела! – вдруг изрёк он. – Скажите на милость, что двум магическим существам понадобилось в техномире? Вы ведь туда направляетесь?

– Если в той стороне, куда указывает Сиян, других миров нет, то да, наверное… – пожав плечами, неуверенно ответил Дардьян. – А насчёт того, что нам там надо, мы разыскиваем душу девушки…

– Которую туда вот этот лентяй, разгильдяй и неуч случайно отправил! – не преминул пояснить пушистая ехидна. – А ещё раньше он и меня тоже отправил, только не туда, куда Кейт, а туда, откуда мы только что уплыли! Меня там, кстати, чуть на воротник не пустили, а Кейт меня спасла! Но тут снова появился он, – зверёк в очередной раз указал на дракона, – и проделал то же самое, что и со мной с Кейт! И теперь мы ищем Кейт! – при этих словах зверёк тяжело вздохнул.

– Хммм… Что-то я не понял, – почесал затылок Паромщик и указал на Дардьяна. – Если он способен открывать межреальностные порталы, то, что же вы делали на моём причале?

Дракон тяжело вздохнул и промолчал. Зато пушистая ехидна был рад просветить нового знакомого.

– Так что же тут непонятного? – удивился зверёк. – Я же всё только что доступно объяснил! Да, вы правильно поняли. Для него, – пушистая ехидна неуважительно фыркнул в сторону дракона, – отправить нас в другое измерение – было бы всё равно, что мне – один раз плюнуть! Вопрос только в том, что это было бы за измерение? И смогли бы мы с ним потом, хоть когда нибудь, разыскать путь домой? Меня он знаете, сколько искал, после того, как запулил неизвестно куда? Целых три года!!! И, кроме того, это ещё не факт, что нас с ним забросило бы в одно и то же измерение! Уж поверьте мне на слово, он у нас очень способный!

– А-аааа! Поня-ааатно! Аха-ха-ха-ха! Аха-ха-ха! Аха-ха-ха-ха! – расхохотался Паромщик. Смех его при этом звучал на удивление звонко, весело и заразительно. Однако отсмеявшись, он вдруг замолк и затем вдруг, явно думая о чём-то своём, задумчиво пробормотал. – Значит, вы направляетесь в техномир…

Сиян и Дардьян словно почувствовав, что намечается нечто, что ни в коем случае нельзя спугнуть – на сей раз не стали ничего отвечать. Просто ждали, что их перевозчик скажет дальше.

– Давно я не был дома… – задумчиво протянул Паромщик. – Я ведь тоже из техномира. Не из этого, правда, а другого… Да и вообще, давно я нигде не был. Всё работа, работа… Будь она неладна! У меня знаете, сколько дней отпуска накопилось? – вопрос был явно риторический, поэтому ни дракону, ни песцу, даже в голову не пришло, попытаться предположить. И они оказались правы, Паромщик тут же сам им и ответил. – Несколько столетий! Представляете?

По-прежнему опасаясь, спугнуть зарождавшееся в мозгу их перевозчика решение, оба лишь кивнули.

– Ладно, – махнул рукой Паромщик. – Уговорили! Сойду с вами на берег. Помогу с таможней.

– Безвозмездно поможете? – на всякий случай уточнил Сиян, опасавшийся как бы Паромщик не заинтересовался душой Кейт. А то мало ли, от этих межсторонних служителей всего можно ожидать!

– Разумеется, не безвозмездно – фыркнул перевозчик.

Сиян и Дардьян напряглись. Во, что ещё они влипли?

– А за компанию! – весело рассмеялся Паромщик, довольный собственный шуткой. – Сказал же, в отпуск хочу! И тут такая оказия, что мои пассажиры направляются именно в тот мир, который я давно мечтал посмотреть. Но самому мне как-то не с руки было… Я, понимаете ли, робкий и застенчивый! Да и волокиты бумажной не оберешься! А вот если за компанию, то можно и заполнить! Хотя, что я вас уговариваю, – хмыкнул «робкий и застенчивый» субъект. – Это вы должны меня уговаривать! Ибо вы просто не представляете, какое это опасное место – техномир! Опасное, я имею в виду, для магических сущностей! Вот вы, например, знаете, что такое шоссе? И с какой скоростью по нему несутся так называемые машины?

Ни Сиян, ни Дардьян, ни что такое шоссе, ни что такое машины не знали, и поэтому впечатлилась!

– И к слову, драконов во всех техномирах уже давно перебили как мамонтов. Не то, чтобы мамонтов перебили первыми, но просто именно в этом техномире, так говорят! Песцов, кстати, тоже скоро всех на шубы да воротники пустят, – продолжал стращать ужасами техномира Паромщик. – В общем, если хотите попытать судьбу и самостоятельно отправиться в техномир, то…

– Не хотим! – не дав Паромщику закончить предложение, убежденно заявил Сиян, в памяти которого была всё ещё очень свежа объявленная на него принцем Стефаном охота. – Совсем не хотим! Мои хвост и шуба – мне самому нужны! Очень нужны! Да и Дардьян мне нужен живой, по крайне мере, до тех пор, пока не вернёт Кейт в её тело!

Дракон на эту фразу лишь закатил глаза, мысленно пообещав себе в очередной раз, что пушистая ехидна ему ещё ответит, за каждое своё обидное слово ответит! И месть его будет страшна, по-драконьему страшна!

– А вы, что скажете? – обратился перевозчик ко второму пассажиру.

– Скажу, что с моей стороны, как иномирца, было бы глупо не воспользоваться помощью, так сказать, почти аборигена, – осторожно отозвался Дардьян. – Но предупреждаю вас сразу, если попробуете заманить нас в ловушку, то и сами не поймёте, как окажетесь в каком-нибудь богами забытом измерении, в котором вас никто и никогда не найдёт, как бы настойчиво не искал!

– Вы угрожаете мне? – скорее удивленно, чем грозно или даже обиженно вопросил межсторонний служащий.

– Вообще-то нет, – ответил вместо дракона Сиян. – Это он честно предупреждает. Что-что, а НЕЧАЯННО или СЛУЧАЙНО послать в неизвестном направлении – у него всегда получается на «отлично»! Уж кто-кто, а я это хорошо знаю, – тоном эксперта заявил песец. – И Кейт теперь знает, – вздохнув добавил он.

– Что ж, в этом случае, спасибо за предупреждение! – совершенно серьёзно поблагодарил Паромщик.

## Глава 1

Жил-был в одном сказочном королевстве мельник. И поскольку у него, как и у любого мельника была власть над тем, что составляло смысл и цель крестьянского труда, хлебом, то человеком он был не только весьма обеспеченным, но и весьма почитаемым в округе. Тем более, что мельница у него была знатная, не какая-то там водяная, а ветряная, помол на которой, как известно, и более скор и тонок и отходов меньше. Но ещё важней было то, что ветряная мельница продолжала работать и зимой, когда водяные мельницы, все как одна, останавливались из-за ледостава.

Хорошая вещь ветряная мельница, но дорогая. Настолько дорогая, что далеко не каждый даже весьма зажиточный крестьянин мог позволить себе такое удовольствие. И потому ветряная мельница нашего мельника была одна на целых несколько селений. Иначе говоря, не было во всей округе более богатого и знатного человека, чем наш мельник.

И потому, когда умерла его жена, от претенденток на роль новой мельничихи, просто отбоя не было. Однако у горячо любившего свою жену Ансельма, а именно так звали мельника, ни к кому не лежала душа…

Ему казалось, что душа его умерла вместе с его дорогой Элизой. И потому единственной его отрадой стала пятнадцатилетняя дочь Кейт, похожая на покойную мать как две капли воды. И вот ради неё-то он и поддался на уговоры свах и, выбрав женщину, которая особенно была добра к Кейт, женился во второй раз.

Однако женился далеко не сразу.

Ансельм долго не решался. Целый год он искал недостатки в поведении женщины, пытался разгадывать скрытые мотивы её самоотверженности. Однако дни шли, а его подозрения не подтверждались. Рогнеда, а именно так звали женщину, была тем, чем казалась – милой и очаровательной вдовой с двумя столь же милыми и очаровательным дочерьми.

И когда снова наступила осень, мельник наконец сдался и женился.

Полюбить новую супругу он, правда, так и не смог, однако он был ей искренне благодарен за доброту и сердечность, с которыми, как он полагал, она относилась к его дочери.

Порой мельник наблюдал, как его новая жена и её дочери смеются и веселятся вместе с его дочерью и как при этом светится личико его Кейт, и не мог нарадоваться. Все вместе, думал он, они стали семьей. Счастливой семьей. А значит, он поступил совершенно правильно.

Вот так и остался Сиян – единственным, кто по-прежнему не любил Рогнеду. Однако мало кто прислушивается к мнению домашнего питомца. Особенно если этого питомца самого буквально за три дня до появления в доме мельника Рогнеды и её дочерей, подобрали еле живого в лесу. Точнее не подобрали, а отобрали…

Пятнадцатилетняя Кейт чуть не довела своего бедного отца до инфаркта, когда бросилась между маленьким окровавленным тельцем никому неведомой в данном сказочном измерении зверушки и сворой королевских псов. К счастью, свита Его Высочества Стефана Нибелунгидского и он сам оказались поблизости, поэтому псов успели отозвать, и трагедии удалось избежать. Излив свою безмерную благодарность, мельник начал было извиняться, и даже попытался заставить дочь отдать Его Высочеству зверушку, однако юный принц был настолько сражен добротой, красотой и самоотверженностью девушки, что ему даже в голову не пришло потребовать свой трофей назад.

Прежде всего, разумеется, красотой. Молодой человек глаз не мог отвести от лица девушки, черты которого показались ему столь нежными и совершенными, что вполне могли принадлежать ангелу или богине. Он был уверен, что никогда ещё не видел более изящного и грациозного стана, не слышал более чарующего и мелодичного голоса. И уж точно никогда ни одна из молодых особ, встречавшихся ему до сих пор, не смотрела на него столь равнодушно и даже неодобрительно. Его Высочество привык видеть в глазах окружавших его девиц обожание и подобострастие. И привык настолько, что ему никогда даже в голову не приходило, что когда-нибудь он встретит девушку, которая посмотрит на него иначе. Девушку, которую он не только не впечатлит с первого взгляда, но которой будет откровенно плевать на то, что он принц и наследник королевства. Одним словом, Его Высочество Стефан Нибелунгидский весьма и весьма заинтересовался своей новой знакомой. Заинтересовался настолько, чтобы решить и постановить для себя, что он страстно влюблён.

Что же касается Кейт, то она смотрела на королевского отпрыска, и видела в нём только безжалостного убийцу беззащитных и ни в чём неповинных существ. Убийцу, находиться в обществе которого, ей было не только неуютно, но и крайне недосуг…

Девочка слишком опасалась за жизнь спасенного ею зверька, чтобы беспокоиться о такой мелочи, как соблюдение внешних приличий, предписывающих ей быть приветливой и почтительной в отношении особы королевской крови.

«Ну уж нет! От меня этот венценосный убийца почтения не дождётся! – возмущенно думала Кейт. – Не дождётся, по крайней мере, до тех пор, пока мой драгоценный пушистик истекает кровью!»

К облегчению девочки, отец заметил её направленный на него умоляющий взгляд, понимающе кивнул и, ещё несколько раз страстно поблагодарив и нижайше извинившись, попытался откланяться, сославшись на то, что они и так уже отняли у Его Высочества слишком много его бесценного времени.

Однако отвязаться от воспылавшего страстью Высочества оказалось не так-то просто.

– Если позволите, я бы почёл за честь проводить вас и вашу дочь до вашего дома, – галантно предложил молодой человек, – чем немало удивил не только сопровождающих его придворных и мельника, но и самого себя.

– Кконечно, – растерялся не знавший то ли ему чувствовать себя польщенным, то ли начинать бояться подданный. – Поче-че-чему же не позволить. Почччту за чччесть!

– А вы, прекрасная ойрина, – галантно обратился влюбленный принц к предмету своей только что вспыхнувшей пламенной страсти, – не возражаете против моего общества?

– Если ваши лошади домчат нас до мельницы, быстрее чем батюшкины, то не только не возражаю, но и буду искренне благодарна вам за предложение! – предельно честно и насколько могла любезно ответила девочка.

По настоянию матери Его Высочество всегда, на всякий случай (мало ли что может произойти на охоте?) сопровождала карета, запряженная шестеркой отменных скаковых лошадей. Принц не возражал, поскольку знал, с Её Величеством спорить, себе дороже будет. Однако в душе считал подобную материнскую заботу излишней, навязчивой и даже смешной.

И вот пришел тот день, когда Стефан, наконец, понял, насколько права была его мать! Оказывается, всегда иметь при себе карету, запряженную шестеркой ретивых лошадей – не просто хорошая, а великолепная идея!

– Ещё как домчат! – гордо и уверенно пообещал влюбленный принц.

И ничуть не покривил против истины. Королевская шестерка вороных домчала девушку и её отца и на самом деле в рекордные сроки.

Прощаясь, Его Высочество поклонился девушке и попросил разрешения поцеловать ей руку. Дочь мельника без тени жеманства простым искренним жестом протянула ему свою руку. И исчезла за воротами отцовского дома.

– Какая миленькая, однако, у нашего мельника дочь! – присвистнув, отметил один из ближайших друзей принца.

– Миленькая, – слишком бесцветное, недостойное и пошлое слово для подобной красоты, – резко и холодно осадил болтуна Стефан. – Я никогда не встречал ни одной девушки, хотя бы отдаленно сравнимой с этим небесным созданием по красоте и душевной и внешней, – добавил молодой человек внезапно потеплевшим голосом.

Весть о том, что дочь мельника домой лично доставил сам Его Высочество, мгновенно разнеслась по королевству и стала самой настоящей сенсацией всекоролевского масштаба. Особенно королевские кумушки всех мастей и званий впечатлилась тем, что наследник не только привёз девушку в своём роскошном экипаже, но и подал ей руку, когда она выходила из экипажа, и даже проводил до самой калитки и на прощание поцеловал ей руку!

– Неслыханная честь! – завистливо вздыхали все кумушки разом.

– А девушка даже не покраснела и не смутилась! Неслыханная вульгарность! – неодобрительно вздыхали недоброжелательно настроенные по отношению к дочери мельника кумушки.

– Ну а впрочем, чего ещё можно было ожидать от дочки всего лишь мельника?! Пусть и весьма преуспевающего, но всё же мельника! – «защищали» девушку «доброжелательно-настроенные» по отношению к ней кумушки.

– Говорят! – радостно вещали самые сведущие из кумушек. – Что Его Величество настолько обеспокоился перспективой мезальянса, что как только узнал об увлечении сына дочкой мельника, тут же отправил Его Высочество с поручением в соседнее королевство.

К слову Стефан, и на самом деле, отбыл в другое королевство, однако это был давно запланированный огромной государственной важности визит, который к его сожалению ни отложить, ни отменить он не мог.

Однако довольно о делах минувших, вернёмся к делам текущим.

К сожалению, мельник, считавший, что ему повезло с женой, и Кейт, проникшаяся симпатией к мачехе и сводным сёстрам, ошибались, а Сиян – оказался прав.

Новая жена мельника оказалась коварной лицемеркой, вышедшей за него замуж исключительно корысти ради. И обе её дочери были тютелька в тютельку ей под стать.

С первого же дня, как только Рогнеда вошла в дом Ансельма – она спала и видела, как бы ей поскорей избавиться от мужа и падчерицы. Однако будучи женщиной не только хитрой, но и умной, она понимала, что слишком быстрая и внезапная смерть мельника может привлечь к ней нежелательное внимание. Посему она решила изводить его медленно. День за днём капля за каплей Рогнеда подмешивала мужу в чай отраву, которая медленно, но верно подтачивала жизненные силы здорового и молодого мужчины.

Мельник чах и угасал на глазах. Однако все в округе знали, о том, что он так и не смирился со смертью любимой жены. И потому видя, как он похудел и осунулся, считали, что его съедают грусть и тоска. И никому даже в голову не приходило заподозрить неладное, ибо самые близкие друзья Ансельма и те искренне полагали, что ему и Кейт очень повезло с такой заботливой и любящей женой и мачехой, как Рогнеда.

Вот так и получилось, что в день третьей годовщины смерти матери, Кейт потеряла также и отца…

– Кейт! Просыпайся! Там по твою душу пришли! – разбудил дочь мельника неизвестный ей голос.

– Кто здесь?! – испуганно заозиралась сонная девушка, подскочив на подушках.

– Не пугайся! Это всего лишь я! – сообщил всё тот же голос.

– Кто я?

Взгляд Кейт растерянно-недоуменно заметался по комнате, то и дело, натыкаясь на пристально уставившегося на неё Пушистика.

– Кто я? – настороженно повторила она.

– Я – это Пушистик! – сообщил девушке всё тот же голос, странным образом и на самом деле исходивший от Пушистика. – Хотя вообще-то это ты зовёшь меня Пушистиком, а меня зовут Сиян. Да, я могу говорить! Да, я три года прикидывался, что не могу! Да, я шифровался! Обещаю, что потом я всё тебе объясню! – скороговоркой деловым тоном отчеканил зверёк. – Потом! Потому что сейчас нам нужно действовать, а не разговоры разговаривать! – строго, резко и веско повторил Сиян, предвосхищая следующий вопрос девушки. И тут же выпалил. – Кейт, твой отец только что умер! Э-эээй! Подожди-иии! Не падай в обморок! Это ещё была не самая плохая новость!

«Если бы… – пронеслось в мыслях настолько побледневшей девушки, что её лицо стало похожим на лицо покойника. – Если бы она могла… провалиться в забытье или, что ещё лучше, умереть… Что угодно, только не эта страшная, ни с чем несравнимая боль!».

Конечно же, Кейт горевала, когда умерла её мать. Бесконечно. Беспредельно. Мучительно. И болезненно. Однако потеря ещё и отца… совершенно сокрушила её. Казалось бы отец угасал прямо на глазах. Очень страдал и мучился… Поэтому она вроде бы должна была быть готова к подобному исходу. Но нет. Его смерть застала её абсолютно врасплох. Ошеломила, оглушила и ослепила.

– Не может быть, не может быть… – отрицательно качала она головой, губы девушки двигались, но из её горла не исходило ни звука. Превратившаяся в мутное пятно комната плыла перед её глазами.

– Да, что ты будешь делать?! – всплеснул лапками раздосадованный песец. – Кейт, некогда горевать! Потом погорюешь! А сейчас сматываться нужно!

Однако девушка его не слышала. Боль потери целиком и полностью поглотила её. Она знала, что отец плох и знала, что ему недолго осталось. И всё же надеялась чудо… Чудо, которого так и не произошло.

– Да, очнись же, Кейт! – пытался докричаться до девушки зверёк. – Говорю сматываться нужно! Потому что мачеха твоя и твои, так называемые, сёстры задумали и тебя отправить вслед за отцом! То есть, прикончить! – тут же поправился он, испугавшись, что девушке наоборот может понравиться идея. – В смысле, замочить! То есть, извести! – в отчаянии продолжал подбирать синонимы к слову убить Сиян, надеясь найти то, которое выведет из ступора девушку.

Как вдруг его чуткое ухо уловило грохот, визг и ругань за дверью спальни девушки.

«Хммм, интересно, – подумал зверёк, – это они там сражаются за право пришибить Кейт или наоборот пытаются избежать этой греховной обязанности?»

И ошибся в обоих своих предположениях…

## Глава 2

Ошибся Сиян потому, что обеспокоенный за судьбу девушки он не доподслушал до конца и отстал от последних событий.

Мачеха и сводные сёстры Кейт, действительно, планировали её извести…

Однако перед тем как отправить законную наследницу состояния, на которое они положили глаз, вслед за отцом, они также планировали заглянуть в передававшийся из поколения в поколение, от матери к старшей дочери, семейный артефакт. Артефактом этим являлся магический снежный шар, способный, если его потрусить и дождаться пока осядут снежинки, показывать видения будущего. Правда, к большому сожалению Рогнеды, только того будущего, которое относилось исключительно к вопросу, наиболее волновавшему её в текущий момент времени.

Надо отметить, что предсказания магического шара всегда были точны, но при этом статичны. Иначе говоря, шар показывал лишь один единственный, самый важный по мнению артефакта, краткий миг из будущего. Уточнять можно было сколько угодно, но пока Рогнеду не начинал волновать в гораздо большей степени другой вопрос – картинка оставалась неизменной.

Само собой разумеется, что желающих завладеть богатством мельника Рогнеду и её дочерей больше всего интересовал вопрос, правильно ли будет с их стороны, сразу же избавиться от законной наследницы состояния или всё же стоит повременить и извести её по той же схеме, что и мельника.

И посему артефакт ответил своей хозяйке и её дочерям именно на этот вопрос. Точнее не ответил, а показал…

Празднично украшенный в новогоднем стиле потрясающе красивый, сверкающий зал. Однако похожие на лебедей в своих белоснежных, жемчужно-розовых и небесно-голубых бальных платьях девушки и их элегантные кавалеры не танцевали, они стояли и с восхищением взирали на одну единственную кружащуюся в танце пару.

Самую потрясающе красивую пару в зале.

Он высокий, статный и широкоплечий, она изящная и грациозная, одетая в длинное украшенное по краю подола щедрой серебряной вышивкой белоснежное платье, столь легкое и воздушное, что казалась сотканным из вьюги, что кружила за окном.

Однако взгляды всех в зале они притягивали к себе не столько своей красотой, молодостью, роскошными нарядами или смелостью, изяществом и изысканностью танцевальных движений, сколько счастьем, лучившимися в глазах обоих молодых людей.

– Провалиться мне на этом месте! – злобно прошипела Рогнеда. – Это же наша Кейт!

– И при-ииинц! – восторженно выдохнули обе её дочери.

– Значит, он так и не забыл её! – задумчиво произнесла злая женщина, мысленно прикидывая, что именно могло бы означать подобное предсказание будущего.

«Возможно, артефакт предупреждал её о том, что узнав о кончине Кейт, принц Стефан не смирится и назначит расследование… – размышляла она. – Или что ещё хуже, у королевской семьи тоже может оказаться какой-то магический артефакт! Но с другой стороны, позволить Кейт жить, значит позволить ей и Стефану сблизиться. А значит, она и её дочери могли бы породниться с королевской семьёй… Если, конечно, Кейт не зазнается!»

– Стоп! Принц и Кейт ведь почти незнакомы! – ударив себя по лбу, уже вслух воскликнула Рогнеда. – Так на кой ледостав мне Кейт, если с королевской семьёй может породниться одна из её дочерей?!

Нет, решила она, сама Кейт ей не нужна. Ей нужна только внешность девушки.

Рогнеда не была сильной ведьмой, и поэтому не только не практиковала, но и тщательно скрывала свои способности. Да и не в чести были ведьмы у них в королевстве. Их боялись и обвиняли во всех несчастьях. Сильным ведьмам – на это, разумеется, было плевать. А вот слабым – жилось ой, как нелегко. Настолько нелегко, что многие, очень многие их них не выдержав косых взглядов и бесконечных обвинений – уходили жить далеко в лес либо высоко в горы, то есть куда-нибудь подальше от людей.

Рогнеда посмотрела на дочерей, и мысленно вернулась в прошлое. В ту ночь, когда взбешенные продолжительной засухой односельчане ворвались в её дом и, обвинив её мать в том, что это она наслала на них порчу, схватили ни в чём неповинную женщину и поволокли на костёр. Рогнеда была тогда совсем ещё малышкой. Предчувствующая беду мать разбудила её, как только услышала за окном неистовый лай их сторожевого пса, вручила артефакт и ведьмовскую книгу и приказала прыгать в окно и бежать, куда глаза глядят.

И Рогнеда побежала. Ей удалось спастись, но каждый раз, когда она брала в руки ведьмовскую книгу или артефакт, она возвращалась в ту кошмарную ночь и у неё сами собой начинали дрожать от страха руки.

Она хорошо запомнила страшный урок судьбы. Никто не знал её тайну. Только дочери. Да и им она рассказала о себе лишь потому, что у обеих её девочек обнаружился ведьмовский дар.

Все эти годы она была очень осторожна и пользовалась своей силой только в крайнем случае. Что ж сегодня был именно такой крайний случай…

Рогнеда поставила артефакт на стол и достала из сундука спрятанную под бельём и нижними юбками – ведьмовскую книгу.

Она не очень была сведуща в колдовских делах, но для того, чтобы призвать из мира Тьмы одно из демонических существ – не нужно было быть ни сильной ведьмой, ни особо сведущей. Всё, что ей нужно было – это ведьмовская книга и жертва. И у неё было и то и другое.

Рогнеда загадочно улыбаясь, посмотрела на дочерей.

– Мне понадобится ваша помощь!

Узнав, что задумала их мать, Мальфрида и Улитта в первую секунду так обрадовались, что захлопали в ладоши и закружились на месте. Однако во вторую секунду… обеих озарила одна и та же неприятная мысль:

«Но выйти замуж за принца может только одна из нас! И не факт, что это буду я!»

И как только данная мысль их посетила, только что прыгающие от счастья сестры, враждебно сузив глаза, злобно уставились одна на другую.

– Я – старшая и притом уже совершеннолетняя! Значит, мне и быть принцессой! – зашла сразу же со своей самой сильной карты Мальфрида.

– А я… Я – умная! А это важней! Не веришь, спроси у мамы!

– То есть, я значит – дура?! Ты это хочешь сказать, Улитта?! – упёрла руки в боки старшая сестра.

– Ну-ууу… – задумавшись над ответом, протянула младшая.

Мальфрида в отличие от Улитты не думала, она реагировала. Схватила первую попавшуюся ей под руки увесистую вещь, коей оказался ночной горшок, разумеется, полный и запустила в обидчицу. Та, разумеется, пригнулась, и горшок угодил… в лоб матери.

Пока Рогнеда пересчитывала звезды, а Улитта брезгливо оттряхивалась от содержимого ночного горшка, которое почти целиком досталось ей, Мальфрида времени не теряла – прыгнула на младшую сестру, и вцепилась той в волосы.

– Стефан мой! Ты слышишь меня, Стефан мой! – вопила она. – Попробуй только его у меня отнять и я все патлы тебе повыдёргиваю! Фу-ууу вонючка! – отпрянула она, вдохнув впитавшееся в ночную сорочку сестры амбре из ночного горшка.

– Сама вонючка! – оскорбилась младшенькая и врезала своим лбом в лоб старшей.

– Прекрати-иииить! – завопила пришедшая в себя после полученного в лоб от ночного горшка «поцелуя» Рогнеда. – Немедленно прекрати-ииить!

Но увлекшиеся дележом принца дочери даже не отреагировали, они продолжали кататься по полу и отсыпать друг дружке по-сестрински щедрых и крепких тумаков.

– Маленькие идиотки! Да что ж вы делаете-то?! Вы что забыли, что у нас времени в обрез?! Вы что уже забыли, что я говорила вам о Чёрной луне? Которая случается всего раз в три года? Я же вам рассказывала, кретинки вы маленькие, что ритуал призыва демонических существ можно проводить только на второе новолуние месяца, которое случается только в те годы, когда в году не двенадцать, а тринадцать новолуний! И сегодня как раз такая ночь! Ночь Черной луны! Ночь, которая не повторится ещё почти три года! Вы слышали, что я сказала? Нам придётся ждать три года!

– Три года?! Ждать три года? Что значит ждать три года? – недоуменно уставились на мать обе соперничающие стороны.

Страдающая от головной боли и взбешенная бессмысленным и недальновидным поведением дочерей Рогнеда, чтобы взять себя в руки, несколько раз вдохнула и выдохнула.

Немного успокоившись, она в который раз объяснила дочерям, что любой ритуал, в котором происходит отнятие души, невозможен без призыва демонического существа. Того самого демонического существа отдельно подчеркнула она, которое можно призвать только в ночь на Черную Луну, или, её ещё называют, ночь Тринадцатой луны. И сегодня, в очередной раз напомнила она дочерям, именно такая ночь. А следующая такая ночь случится только через три года!

– Поэтому бегом тащите в вашу спальню жаровню, угли, свечи, ладан и мирру, – еле слышным шепотом скомандовала Рогнеда, которой вдруг стало как-то тревожно. Ведь не зря говорят, что и у стен есть уши, а потому лишняя предосторожность, решила она, не помешает. – А о кинжале и золе, чтобы нарисовать пентаграмму я сама позабочусь.

– Но мама! – хором возмутились обе сестры.

– Я всё ещё не решила, которая из вас получит тело Кейт! – ответила мать на их незаданный вопрос. – Но будьте уверены, как только решу, сразу же вам сообщу! А теперь делайте то, что я сказала!

Однако Рогнеда солгала, она уже решила, что принцессой станет Улитта. Во-первых, её младшая дочь в отличие от старшей и в самом деле дурой не была, а во-вторых, Улитта неоднократно публично заявляла о том, что мечтает сбежать из села в город. Вот якобы и сбежит. На осле и с тысячей златников, которые ей покойный отчим в наследство оставил.

«А Мальфриде я объясню, что она сама себя наказала, потому как не нужно было без моего ведома вносить в завещание дополнительные пункты!» – мстительно усмехнулась своим мыслям Рогнеда.

Ох и зла же она была на дочь-аферистку, прочитав, что та отписала себе мельницу, Улитте осла и тысячу златников, а Кейт – песца! Но и она тоже хороша, справедливости ради пожурила себя Рогнеда, нужно было перечитать то, что её старшая дочь вписала в завещание до того, как Ансельм его подписал, а не после.

– Зато теперь, всё очень удачно складывается! – удовлетворенно хмыкнула коварная злодейка. – А я всё голову ломала, как сделать так, чтобы про меня с дочерьми по всему королевству не поползла дурная молва из-за смерти Кейт и завещания, которое мы с Мальфридой подсунули на подпись находящемуся в горячечном бреду больному Ансельму вместо того, которое он продиктовал! Теперь, когда я окружу «Кейт» заботой и любовью и помогу ей якобы справиться с горем, никто и не подумает сомневаться в том, что Ансельм поступил очень мудро, когда отписал всё своё состояние мне и моим дочерям, а не своей родной дочери. Все будут думать, что он знал – я позабочусь о его кровиночке лучше, чем она сама о себе позаботится и именно потому, что умирал с лёгким сердцем – он и завещал ей в шутку песца!»

Всё ещё улыбающаяся Рогнеда вошла в комнату дочерей и одобрительно кивнула, увидев их приготовления. Нарисовав мелом на полу пентаграмму, она присыпала её золой. Раскрыла книгу и нашла нужное заклинание.

– Что ж пора, – сообщила она дочерям.

– А Кейт? Разве нам не нужна Кейт? – удивилась Улитта.

– Нет, покачала головой, – Рогнеда. – В этом и вся прелесть. Кейт так и не узнает, что именно произошло, и почему она вдруг оказалась в теле Улитты. Впрочем, долго удив…

– Улитты?! – перебив мать на полуслове, взревела Мальфрида.

– Да! – жестко припечатала злодейка. Вслед за чем кратко, но ёмко и, при этом не стесняясь в выражениях, изложила причины своего решения.

– Ты права, я сама виновата, – со вздохом признала мгновенно сникшая дочь-аферистка.

– Ты завещала мне осла?! – возмутилась Улитта, пнув сестру под бок. – Я тебе это припо-ооомню!

– Ничего ты ей не припомнишь! Она твоя сестра! И, кроме того, она знает твою тайну! – многозначительно-поучительно заметила Рогнеда, посмотрев на младшую дочь. – Ты меня поняла?

– Да, мама! Конечно, мама! – закивала головой Улитта.

– А что касается тебя, – Рогнеда перевела взгляд на старшую дочь, – то я очень надеюсь, что ты извлекла урок! И больше никогда не посмеешь меня ослушаться!

– Да, мам. Конечно, мам, – поникшим голосом пролепетала чувствующая себя совершенно несчастной Мальфрида.

– Что ж, – удовлетворенно кивнула злодейка. – Тогда приступим.

Рогнеда взяла в руки острый нож и, сделав небольшой надрез на своём запястье, сцедила несколько капель на горящие угли. Затем она по очереди проделала тоже самой с дочерьми и, прошептав заклинание, сделала надрез на запястье каждой.

Каждый раз, когда кровь капала на угли, злодейка произносила заветные слова призывающего заклинания.

Какое-то время ничего не происходило, но вот воздух в центре пентаграммы подернулся рябью и расступился, словно его что-то вытеснило его изнутри. Аромат мирры и ладана уступил место тошнотворному смраду тухлых яиц и серы…

Сиян, который только-только достучался до Кейт и теперь подгонял её собираться быстрее, сразу же уловил характерный запах гниения и разложения, всегда сопровождавший приход тварей из преисподней.

– О-оох! Это плохо! Это очень плохо! – запричитал зверёк. – Что же делать? Что же теперь делать? От этих тварей же ни убежать, ни скрыться! Всё что злодейкам нужно – это какая-нибудь личная вещь Кейт, которая у них наверняка есть, и всё прощай Кейт! Случилось именно то, чего я больше всего боялся! Эта ведьма – оказалась взаправдашней ведьмой! Всё-о! Всё про-па-ло! – простонал, обхватив лапками свою голову отчаявшийся пушистик. – Всё про-па-ло! Всё про-па-ло! Всё про-па-ло! – шептал он и слёзки сами собой наворачивались ему на глаза.

Над головой Сияна раскрылся портал, из которого выпал миниатюрный, размером с крупную ящерицу, дракончик. Однако увлёкшийся отчаянием страдалец не заметил ни необыкновенно яркой вспышки света, ни материализовавшегося в комнате гостя.

Кейт заметила и свет и «ящерку», но была слишком «занята» тем, что умирала, поскольку как раз в этот момент её душа начала покидать тело. По крайней мере, Кейт думала, что умирала. Ну а что ей ещё было думать, учитывая то, что у неё перехватило дыхание, а грудную клетку раздирала совершенно невыносимая боль?

– Сиян! Наконец-то я тебя нашёл! – радостно объявила «ящерка» и тут же превратилась в очаровательного юношу.

– Оставь меня, Ян, я в печали! – простонал Сиян. Однако уже в следующую секунду до него дошло, что он сказал. – Ян?! – зверёк убрал лапки с головы и поднял заплаканные глаза на бывшего хозяина. – Ян?!

– Да, Ян – я, Ян! – подтвердил расплывшийся в счастливейшей из улыбок паренёк. – Ну привет, Сиян!

– Потом! – тут же предупредительно вскинул лапку вверх Сиян и заговорил по-деловому. – Извинения, покаяния, обнимашки и целовашки – всё потом. А сейчас мы ловим душу этой девушки, – указал он на Кейт, – и возвращаем её назад! Или не видать тебе, Ян, моего прощения, как своих ушей!

## Глава 3

Стройная миниатюрная женщина, обладающая настолько величавой манерой держаться, что казалась гораздо выше и внушительней, чем была на самом деле, с грустью наблюдала за веселящимися и смеющимися гостями.

Почти сто пятьдесят человек сочли за честь поздравить её с семидесяти пятилетием, вместо того, чтобы провести новый год в кругу своих друзей и близких. Более того, многие из её гостей приехали из-за рубежа, а среди поступивших на её мобильный телефон звонков наличествовали также поздравления от премьер-министра и президента страны. Спикер же парламента в данный момент превозносил достоинства виновницы торжества, восхваляя её острый ум, сердечную доброту и душевную щедрость.

«Душевная щедрость – это самое ценное мое качество?! Ага, как же?! – мысленно хмыкнула Катерина Алексеевна. – Единственное моё ценное качество и одновременно проклятие – это то, что я распоряжаюсь многомиллионным состоянием. Вот почему вы все здесь! А самого дорогого мне человека, единственного родного мне человека, моей внучки Сонечки, здесь нет.

Екатерина Алексеевна снова окинула ищущим взглядом сверкающих драгоценностями похлеще огней новогодней ёлки и разодетых в смокинги и вечерние платья гостей.

Нет.

Она так и не пришла.

Такая умная девочка. И такая глупая.

Влюбилась в проходимца, которому от неё нужно только её наследство.

«Проклятые миллионы! – промелькнуло у в мозгу у пожилой, умудренной годами и опытом женщины. – Вы уже отняли у меня мужа и дочь. Неужели теперь вы отнимите у меня ещё и внучку?! Нет. Я вам не позволю!

Мужа, талантливого инженера и удачливого предпринимателя, Екатерина Алексеевна потеряла ещё в лихие девяностые. Убийство было заказным. И заказчиком оказался Богдан Вервольский – лучший друг и, по-совместительству, партнёр по бизнесу её мужа. Её, несмотря на совместно прожитые почти тридцать лет, всё ещё горячо любимого мужа.

К слову, она сама лично вывела убийцу на чистую воду.

Пожилая, но всё ещё поразительно красивая женщина горько усмехнулась, вспомнив, на что ей пришлось ради этого пойти и как осуждали её близкие друзья, и с каким призрением к ней относилась дочь. Но ей было плевать. Искренне говоря, тогда ей было плевать на всё, кроме мести. Сердце её словно бы превратилось в камень, да и вообще вся она изнутри закаменела. Никого в своей жизни она ненавидела так, как Богдана Вервольского и, тем не менее, она стала его любовницей. И какое-то время была самым преданным и надёжным советчиком. А затем и его судьей и палачом.

Нет. Она не убила его. Это было бы слишком слабым для него наказанием. Она сначала разорила его, а потом сдала властям. В отличие от её мужа, бизнесменом Вервольский был весьма посредственным, поэтому заманить его в финансовую ловушку оказалось не так уж и сложно. Тем более ей, которая в течение почти двадцати пяти лет проработала в Министерстве финансов на самых разных должностях, и которая, благодаря своим отношениям с Вервольским сохранила за собой прежнее место работы, место начальника финансового департамента компании.

Впрочем, у её торжества оказался горький привкус. А свершившаяся месть вместо удовлетворения принесла лишь черную сосущую пустоту. Хуже того, пока она в течение трёх лет плела ловчие сети для Вервольского, отношения с дочерью совершенно разладилась. И правда, которую она наконец открыла дочери лишь ещё больше увеличила пропасть между ними. Анна не поняла её и не простила. По её мнению, матери необходимо было рассказать ей всё, ещё три года назад, когда она решилась на месть. И возможно, тогда бы она её поняла и поддержала. Теперь же слишком поздно. Она уже успела похоронить не только отца, но и предательницу мать. И как теперь выясняется, не только предательницу, но ещё и ту, которая не доверяла собственной дочери!

Оглядываясь назад, Екатерина Алексеевна понимала, что должна была изначально быть искренней с дочерью, но она слишком боялась, что та не справится с собой и чем-то выдаст её, поставив под угрозу реализацию её мести. Или что ещё хуже – не одобрит принятого ею решения и намеренно сорвёт все её планы.

Дочь ушла от неё в тот день расстроенная и злая. И по дороге домой на скорости двести километров в час, пытаясь обогнать кого-то из таких же, как она любителей быстрой езды, врезалась в «лоб» встречному автомобилю.

Её дорогая, бесценная девочка погибла мгновенно. И если бы не София, Екатерина Алексеевна наверняка бы наложила на себя руки, настолько эта очередная потеря потрясла её. Настолько она винила себя. Настолько она устала от жизни. Устала от себя самой. В конце концов, на тот момент она прожила уже пятьдесят два года. Более чем достаточно.

Но Екатерина Алексеевна нужна была своей годовалой внучке, Софии. Её маленькому ангелу, которой она отдала всю себя без остатка.

Всё чего она, когда либо хотела для внученьки – это чтобы её малышка, её единственное сокровище, была счастлива. Она баловала Софию нещадно. Ругала себя, но не могла остановиться. Тем не менее, девочка росла на удивление серьёзной и ответственной. И не переставала радовать бабушку. Вот только радовала её внучка ровно до тех пор, пока не познакомилась с этим проходимцем, Богданом Кордуновым.

Снова Богдан.

Что за проклятое имя?!

Если бы Кордунов любил её внучку по-настоящему, а видит бог её умная, добрая и красивая девочка заслуживала этого как никто, Екатерина Алексеевна закрыла бы глаза на то, что он «гол как сокол».

Но он не любил Софию. Она это видела так же ясно, как сейчас видит, что стрелки часов приближаются к полуночи… А её внучка так и не пришла.

Несмотря на прошедшие годы, плавно перетекшие в десятилетия, Екатерина Алексеевна всё ещё помнила, какими глазами на неё смотрел её муж. И даже тот же Вервольский. Гореть ему вечно в аду!

В глазах же Кордунова она не видела ничего даже отдаленного похожего на любовь и обожание. Ничего кроме алчного блеска. Блеска, который загорался каждый раз, когда его взгляд случайно цеплялся за надетые на ней или Софии фамильные драгоценности.

Внучка знала, что её бабушку радует видеть купленные дедушкой драгоценности на ней и поэтому она всегда их надевала, когда приходила к ней в гости.

Екатерина Алексеевна не знала, простит ли её когда-нибудь София, но она уже всё решила! Она лишит её наследства…

Она спасёт свою девочку!

Сегодня, сразу же после бала, посвященного её семидесяти пятилетию, она передаст все проклятые миллионы в благотворительные фонды, помогающие сиротам и одиноким матерям.

За окном вдруг раздался оглушительный раскат грома и в ту же секунду дождевые струи пулеметной дробью ударили по стеклам. Сверкнула ослепительная молния. Раздался гулкий треск и все до одной бесчисленные лампы вдруг потухли. Тьма захватила власть лишь на краткое мгновение, но его хватило, чтобы в танцевальный зал проникли несколько гостей, которых никто, кроме хозяйки торжества не ждал, и которых, никто кроме неё не мог видеть.

Давно покинувшие этот мир, но всё ещё такие родные, дорогие и любимые. Друзья. Родные. Любимые.

– Вы пришли поздравить меня?.. – улыбнулась новым гостям именинница. Самым дорогим и желанным, за исключением Софии, для неё гостям. – Значит, я всё делаю правильно.

Бесшумно скользящие между ничего не подозревающими гостями из плоти и крови призрачные гости – все как один повернули к имениннице голову и согласно кивнули.

– Да, родная, – улыбнулся Екатерине Алексеевне муж, вдруг оказавшийся возле неё.

Её Станислав.

– Стас, родной мой… – прошептала старая женщина, поедая глазами призрака. Он явился ей таким же, как в тот день, когда почти пятьдесят лет назад она влюбилась в него с первого взгляда.

Муж ослепительно улыбнулся своей Катюше, как он её когда-то называл, и она пообещала ему: «Скоро, любимый мой, скоро. Уже очень, очень скоро!».

– Спасибо, бесценные и дорогие мои. Спасибо, что пришли… – окинула она уже тающих призраков благодарным взглядом. – Спасибо, что помогли мне принять окончательное решение. – Обещаю вам, я спасу нашу Софию! Я спасу нашу чудесную девочку!

Перекрывая гремевшие за окном громовые раскаты и барабанную дробь проливного дождя, по залу разносился смех и гомон её гостей, тех которые из плоти и крови, само собой разумеется.

Да уж та ещё погодка для новогодней ночи!

Уже давно было за полночь. Поэтому гости потихоньку расходились по домам, чтобы продолжить празднование нового года в кругу своих родных и близких.

– Наконец-то, – вздохнула Екатерина Алексеевна, когда зал полностью опустел. И улыбнулась красивому седовласому мужчине, своему адвокату Сергею Максимовичу Старцеву.

– Давай поднимемся в мой кабинет, Сережа, – предложила она мужчине и, не удосужившись убедиться, следует ли он за ней, направилась к лестнице.

– Как тебе будет удобней, Катюша, – улыбнулся ей старый друг и поклонник, последовав за ней. – Не верю, просто не верю, что тебе семьдесят пять!

– Значит, ты совсем ослеп, Серёжа! – насмешливо парировала Екатерина Алексеевна, однако она прекрасно знала, что кокетничает.

При грамотно нанесенном макияже и на некотором расстоянии её лицо всё ещё казалось почти девическим. Окрашенные под её натуральный цвет волосы и точеная гибкая фигурка весьма успешно способствовали этому обману зрения.

Иначе говоря, всё, что для её внешности и общего самочувствия могли сделать деньги, хорошая наследственность, диета, массаж и фитнес – они сделали. И поэтому не было ничего удивительного в том, что, несмотря на свой преклонный возраст, женщина легко вспорхнула вверх по лестнице. А вот любитель пивка адвокат буквально на десятой ступеньке уже начал тяжело дышать.

– Хотя признаюсь тебе, по очень большому секрету, – продолжала кокетничать плутовка, – я и сама не чувствую себя семидесяти пятилетней! Более того, я совершенно не понимаю, куда ушло время? Как ты думаешь, куда оно ушло, Сережа?

– Не знаю, Катенька, – покачал головой адвокат, пытаясь отдышаться. – Знаю только, что ты и сейчас так же прекрасна, как и в тот день, когда я впервые увидел тебя…

– Старый льстец! – слегка укоризненно насмешливо протянула Екатерина Алексеевна. – Представляю, как смеялась бы твоя молодая жена, услышав твой комплимент! Кстати, сколько той, которая последняя, семнадцать или всё-таки восемнадцать? – не удержалась она от ехидного замечания.

– Ка-тю-ууу-ша, я же адвокат! И причём, хороший адвокат, – обиженно заметил старый поклонник. – И это значит, что я знаю, что с несовершеннолетними связываться – себе дороже будет! Ну а если серьёзно, дорогая, ты прекрасно знаешь, что одно твоё слово и больше никаких молодых жён не будет! Будешь только ты!

– Как и всегда, невероятно галантен, – улыбнулась именинница и повернула ключ в замке своего кабинета. Затем нажала на ручку двери и распахнула дверь, пропустив вперед гостя. Сработавший на движение свет, тут же осветил просторную со вкусом обставленную комнату.

– Екатерина Алексеевна, как хорошо, что я вас застал, пока вы ещё не легли спать! – подбежал к ней её личный шофер. Высокий, долговязый парень с честным открытым лицом. – Вам вот передали! С днём рождения, ещё раз! И с новым годом! – с широкой улыбкой поздравил её парень.

– Кто передал, Денис? – мягко поинтересовалась хозяйка дома.

Парень почесал затылок и задумался.

– Честно говоря, не знаю, – смутился он. – Точно знаю, что посыльный доставил. Он ещё заставил меня расписаться в получении. И я, честное слово, хотел уточнить, кто прислал. Но гости начали как раз расходиться. И не хватало парковщиков. В общем, я черканул свою подпись и… – он вновь почесал затылок. – Забыл я, в общем, спросить, – покаянно признался он. Извините, Екатерина Алексеевна.

– Не бери в голову, – улыбнулась расстроенному парню хозяйка. – Там внутри наверняка есть записка, из которой я уже через пару секунд узнаю, от кого подарок, – кивнула она на корзину, в которой кроме её любимых белых роз, лежали также её любимые конфеты и шампанское, опять же самое её любимое.

– Хммм… – задумчиво протянула Екатерина Алексеевна, рассматривая корзину. – Неужели?..

## Глава 4

«Неужели она всё же поздравила меня?!» – пронеслось в голове у старой женщины. – Господи! Благодарю тебя! – прошептала она и, затаив дыхание, дрожащими руками обыскала корзину на предмет наличия в ней открытки или записки.

Ага, вот она! Всего лишь открытка. Значит, не извинения.

– Что ж! И просто поздравления намного лучше, чем ничего! – вздохнула Екатерина Алексеевна, раскрыла сложенную вдвое картонку и… разочарованно вздохнула.

Внутри не оказалось ни строчки.

«Возможно, и корзина вовсе не от неё, – печально подумала она и тяжело вздохнула. – Однако, пока я этого наверняка не знаю, ничто не мешает мне думать, что всё-таки от неё».

– От Софии? – предположил старый друг, увидев корзину.

– Надеюсь, – в очередной раз вздохнула Екатерина Алексеевна.

– Уже жалеешь, что настолько резко выступила против отношений Софии с её молодым человеком? – сочувственно поинтересовался мужчина.

– Сейчас я понимаю, что погорячилась и поэтому поторопилась, но тогда… – пожилая женщина усмехнулась. – Тогда я недооценила степень влюбленности моей внучки в этого проходимца. Я была уверена, что раз я вижу его насквозь, то и она в глубине души тоже, что-то такое подозревает. И поэтому стоит мне только подтолкнуть её мысли в нужном направлении и… – она замолчала, так и не закончив мысль.

– Но может, ты всё же ошибаешься насчёт него? – мягко заметил адвокат.

– Нет, – отрицательно покачала головой старая женщина. – Я не ошибаюсь. Я точно знаю, что это он. Я уверена, что за ограблением моего особняка стоит он. Нет, нет, я не говорю, что он лично участвовал в ограблении, – предупредила она вопрос адвоката, – но грабили определенно по его наводке. Однако это ещё не всё. Всё гораздо хуже, Серёжа. Я наняла частного детектива, однако как только он нащупал ниточку, связывающую Кордунова с ограблением моего особняка, он исчез.

– Думаешь, Кордунов ему заплатил?

– Нет, – вновь покачала головой Екатерина Алексеевна. – Я думаю, что дело обстоит гораздо хуже. Я уверена, что Кордунов не только мошенник и аферист, но и убийца. И поэтому я не вижу другого выхода, кроме как лишить Софию наследства. Теперь, надеюсь, ты понимаешь, почему я не могу допустить, чтобы он женился на Софии? Я боюсь, что он убьёт мою девочку…

Сергей Максимович часто подтрунивал над увлечением своей старой подруги детективами и над её подозрительностью, но он также знал, насколько проницательной женщиной она была. И поэтому взглянув на доставленную посыльным неизвестно от кого корзину, мужчина вдруг почувствовал тревогу.

– Подожди, дорогая, – поспешно сказала он. – Если в том, что ты говоришь, есть хоть доля истины, ты ни в коем случае не должна прикасаться к содержимому этой корзины.

– Я и не собиралась, Серёжа, – усмехнулась именинница. – Не собиралась уже с того самого момента, как только Денис сказал мне, что не знает, кто именно прислал мне её. И окончательно утвердилась в своём решении, когда не нашла в корзине записку.

– Но кое-что ты всё-таки нашла в корзине? – вспомнил адвокат и ещё более обеспокоился. – Катюша, ты хорошо себя чувствуешь?

– Как и обычно, – пожала плечами женщина. – Ты что думаешь, что открытка была отравлена? – рассмеялась она. – Ну и кто после этого параноик, помешанный на детективах?

– Не знаю, не знаю, Катюша… – почесал подбородок мужчина. – Но лучше я побуду параноиком и окажусь неправ, чем поведу себя разумно – и потеряю тебя.

С этими словами мужчина достал из кармана смартфон и, набрав свою помощницу, попросил её немедленно вызвать бригаду скорой помощи.

– Сережа, но я себе прекрасно чувствую! – возмутилась хозяйка дома.

– Уверен, что Хаттаб[1] тоже так говорил в течение первых тридцати – сорока минут после отравления! – ворчливо заметил адвокат. – Катюша, не будь легкомысленной, сама посуди! Тот, кто прислал тебе корзину, всё знал о твоих вкусах и предпочтениях! Да-да, согласен! – поднял он перед собой руки, предвосхищая её возражение. – О том, какие ты любишь цветы, конфеты и шампанское многие знают! Как и о том, что ты весьма подозрительная особа и именно поэтому до сих пор жива!

– Ну хорошо-хорошо! – улыбнулась именинница и кокетливо подмигнула. – Ради тебя и только ради тебя! Я так и быть прокачусь в отделение скорой помощи и сдам все необходимые анализы. В конце концов, в этой жизни нужно испытать всё! А я ещё ни разу не заканчивала празднование своего дня рождения на больничной койке! Но мы отвлеклись, давай займёмся тем, для чего собственно я попросила тебя остаться, составлением моего нового завещания…

– Как скажешь, Катенька, – тяжело вздохнул мужчина. – Как скажешь, – и полез в сумку за ноутбуком.

Однако, едва он успел открыть необходимый ему файл, как за окном пронзительно завопила сирена.

– Хммм, – глянул адвокат на свои дорогие швейцарские часы, – быстро сработали.

– Ещё бы они не приехали быстро, – закатила глаза Екатерина Алексеевна и хохотнула. – Я не удивлюсь, если наша исполнительная Марина подняла на ноги самого министра здравоохранения!

– Не-эээ, – в тон подруге парировал Сергей Максимович. – Министра она вряд ли стала бы беспокоить. Всё-таки новогодняя ночь. Скорее, она сразу подняла на ноги всех его заместителей!

– Чёрт бы побрал её исполнительность! – услышав осторожный стук в дверь, вдруг посерьёзнела женщина. – Мы ничего не успели! И мне это очень не нравится! – ворчливо пробурчала она. Вслед за чем, уже обращаясь к тому, кто за дверью, сообщила: Открыто!

Вопреки ожиданиям хозяйки дома дверь не распахнулась, а приоткрылась ровно настолько, чтобы в неё пролезла голова её шофера Дениса.

– Екатерина Алексеевна, я, конечно, очень извиняюсь, но мне сказали, что вам нужна срочная медицинская помощь, – чувствуя себя очень и очень неловко, сообщил парень. – Я как бы понимал, что они что-то путают… – извиняющимся тоном сбивчиво и безостановочно лопотал он. – Но потом подумал, а вдруг и, правда… А я их прогоню? Но теперь вижу, что неправда! В общем, пошёл я отправлять их восвояси! Извините, что побеспокоил… – и жутко сконфуженный парень, извлёкши голову из комнаты, попытался закрыть дверь.

– Денис, стоп! – скомандовала хозяйка.

Дениса уже видно не было. Однако дверь, так до конца и, не закрывшись, застыла.

– Денис, скажи им, что я к ним сейчас спущусь.

– Слышали, что хозяйка сказала! Она к вам спустится! Поэтому нечего тут ошиваться! Шагом марш вниз! – тут же сообщил кому-то за дверью парень.

– Но мы должны осмотреть больную! – настаивали за дверью.

– Ничего не знаю! – категорично возвестил исполнительный сотрудник. – Сказали ждать внизу! Значит, ждите внизу!

Подумав, что раньше «сядет, раньше выйдет», Екатерина Алексеевна с тяжелым вздохом поднялась из кресла.

– Серёжа, бери свой ноутбук, закончим по дороге в больницу, – ворчливо скомандовала она. – Поверить не могу, что позволила тебе уговорить себя.

Женщина почти уже дошла до двери комнаты, как вдруг в её кармане завибрировал смартфон. Она посмотрела на дисплей. Неизвестный номер. В любой другой ситуации, в любой другой день, а тем более, ночь – она ни за что бы не приняла звонок от неизвестно кого.

Но в тот момент Екатерина Алексеевна всё ещё продолжала надеяться, что позвонит София. Знала, что надеется напрасно. Знала, что даже если бы её внучка и потеряла свой смартфон, она бы не стала звонить с неизвестного номера. Она бы позвонила с номера кого-то из её подруг. Или же с номера своего жениха…

– С новым годом, – поприветствовала она неизвестного звонящего.

– И вас с новым годом, бабушка Катя! И с днем рожденья! – поприветствовал её Богдан Кордунов.

Екатерина Алексеевна терпеть не могла, когда кто-нибудь кроме Софии звал её бабушка Катя и Кордунов прекрасно это знал.

– Благодарю, – процедила сквозь зубы именинница. Впрочем, несмотря на это голос её звучал ровно и даже доброжелательно. – И за конфеты, цветы и шампанское тоже благодарю!

Последнее «благодарю» прозвучало непритворно тепло, потому что на самом деле Екатерина Алексеевна благодарила не жениха своей внучки, а своего старого друга, который, не забыл захватить с собой злополучную корзину, в то время как у неё совершенно выскочило это из головы. Кроме того, Сергей Максимович заботливо придерживал её под руку, дабы увлеченная явно неприятным разговором подруга случайно не оступилась и, как результат, не скатилась по лестнице вниз.

– Какие конфеты, цветы и шампанское? – искусно разыграв удивление, переспросил Кордунов.

– Которые вы, Богдан, мне не присылали, – усмехнулась женщина. – Как, впрочем, и звоните сейчас тоже не вы. Я ведь правильно вас понимаю? Именно поэтому вы звоните мне с чьего-то чужого номера?

– Баба Катя, баба Катя, до чего же вы параноидально подозрительная особа, – укоризненно цокнул языком Кордунов. – София таки права, так любимые вами детективы не идут вам на пользу. – Всё, что я хотел, это поздравить вас с днём рожденья и новым годом! А позвонил с чужого номера просто потому, что знал – мой номер вы проигнорируете! Что ж бог вам судья, баба Катя!

И молодой человек оборвал связь.

Ещё больше, чем «бабушкой Катей», старая женщина ненавидела, когда её звали «бабой Катей».

– Мерзавец! – прошипела Екатерина Алексеевна. – Какой же мерзавец!

– Это был Кордунов? Что он хотел? Он совсем страх потерял? – одновременно удивленно и гневно уточнил Сергей Максимович.

– Нет, Серёжа, он звонил не потому, что страх потерял, а потому что обеспечивал себе нимб святого в глазах Софии, – покачала головой Екатерина Алексеевна. – Умён мерзавец! Но я умнее!

– О чём ты, Катенька? Я не совсем понимаю тебя? – нахмурился Сергей Максимович.

– Тот яд, о котором ты говорил… Тот, которым отравили Хаттаба. Он ведь, прежде всего, атакует сердце, кажется?

– Я точно не помню, – замялся адвокат. – Ннно, кажется, да.

– Всё ты помнишь, – недоверчиво усмехнулась Екатерина Алексеевна и ворчливо добавила. – К тому же, я видела, как ты гуглил что-то в своём смартфоне, пока на твоём ноутбуке загружался Windows. Ну а теперь представь себе, как будет себя чувствовать София, которая сегодня не поздравила меня с днём рожденья, когда завтра узнает о моей смерти…

– Не говори глупостей, Катя, для того, чтобы этого не случилось, мы и едем сейчас в больницу! – осадил подругу адвокат.

– Ох Серёженька, Серёженька, – покачав головой, грустно улыбнулась женщина. – И ты и я, прекрасно знаем, что если открытка была пропитана ядом, о котором мы с тобой думаем, то мы едем в больницу лишь для того, чтобы облегчить мои страдания. Впрочем, союз «если» с тех пор, как я получила поздравление от мерзавца – уже не уместен. Поэтому, как только мы приедем в отделение скорой помощи, ты первым делом составишь завещание и дашь мне на подпись. Список благотворительных фондов у тебя уже есть – а в каких соотношениях между ними ты поделишь моё состояние мне всё равно!

Как только Екатерина Алексеевна спустилась по лестнице, её тут же атаковала бойкая дама, которая, как тут же выяснилось, получила строжайшие инструкции от своего начальства. Согласно этим инструкциям ей полагалось, если понадобится – вернуть пациентку даже с того света.

«Что ж, – со вздохом думала старая женщина. – Обидно, конечно, если причастность Кордунова к моему отравлению так и не будет доказана и он не понесет наказания за свои преступления. Однако, по крайней мере, я спутаю ему карты. И, кроме того, узнав от Сережи, каким образом меня отравили, София не будет винить себя в том, что я умерла из-за того, что она разбила мне сердце, и оно бедное этого не выдержало».

Так как пациентка лишь предполагала отравление, но пока ни на что не жаловалась. И так как давление и сердечный ритм Екатерины Алексеевны были в норме, то, дабы перестраховаться, бойкая доктор поставила ей очищающую кровь капельницу. Вслед за чем, дабы не терять понапрасну времени, стала методично «откачивать» из неё кровь на всевозможные виды анализов.

Получивший же от своей клиентки задание адвокат между тем методично щёлкал по клавишам.

## Глава 5

То ли потому что время было уже позднее, то ли яд начал брать своё, но постепенно взор Екатерины Алексеевны затуманился, и она погрузилась в полудремотное состояние.

По крайней мере, именно полудремотным состоянием она объяснила себе то, что может видеть и Сергея Максимовича, и суетящуюся над ней доктора, которая то прослушивала её сердце, то просила зачем-то показать язык, то ощупывала её конечности, интересуясь не чувствует ли она онемения, и… парящую над ней полупрозрачную девицу. Как две капли воды, похожую на неё в молодости. Настолько похожую, что если бы не длинная, ниже пояса коса, какой у самой Екатерины Алексеевны никогда не было, она решила бы, что это она и есть. Да и одета девица была, мягко говоря, странно.

У Екатерины Алексеевны мелькнула мысль, что, возможно, ей стоило бы сообщить доктору о появившихся у неё симптомах, однако она её тут же отбросила. Пока она не подпишет завещание, она не имеет права сказать или сделать хоть что-нибудь, что может поставить под сомнение её абсолютное здравомыслие.

Девица между тем перестала над ней парить и примостилась на сидении рядом с Сергеем Максимовичем.

– Что за странный сон… – задумчиво пробормотала она. – Сначала со мной заговорил мой Пушистик, потом… Нет, не хочу даже думать об этом, – отмахнулась она. – И теперь вот это? Странный сон… Очень странный сон…

– Действительно странный сон, – мысленно согласилась с ней Екатерина Алексеевна.

– О-оо! – обрадовалась девушка. – Так вы меня слышите? Это очень хорошо!

– И что в этом хорошего? – настороженно уточнила Екатерина Алексеевна. Уж она-то в том, чтобы разговаривать с привидевшейся ей полупрозрачной девицей не видела ничего хорошего.

– Ну я просто подумала, что раз вы меня слышите и я вас слышу, то вы объясните мне, что произошло? Или хотя бы, где я? – улыбнулась девица.

– То есть, ты знаешь, кто ты? – удивилась Екатерина Алексеевна.

– Конечно, знаю! – в свою очередь удивилась девушка. – Ах да, я же не представилась, я – Кейт! А вы?

– Кейт? Конечно же, тебя зовут Кейт, – усмехнулась старая женщина, вспомнив, что вот так на иностранный манер она всем представлялась на первых курсах университета. Кто знает, задумалась она, возможно, это вовсе и не галлюцинация, а просто её подсознание что-то пытается ей сказать.

В этот момент скорая остановилась, двери купе распахнулись, и вокруг Екатерины Алексеевны засуетилось сразу столько народа, что ей стало не до размышлений о кульбитах её подсознания, а значит и не до новой «знакомой». И именно поэтому, решила она, галлюцинация и исчезла.

Однако она была не права.

Кейт никуда не исчезла. Несмотря на то, что её по непонятной причине тянуло именно к этой старой женщине, любознательность и сострадание всё же оказались сильней. И поэтому, увидев очень грустную юную девушку, что парила над телом своей близняшки, она поспешила к ней, дабы выразить своё сочувствие. Приблизившись к каталке, Кейт увидела, что с одной из сторон белый лоб «близняшки» рассекала небольшая аккуратная рана. В остальном же девушка казалась будто бы спящей.

– Срочно тащите сюда дефибриллятор! – прокричал похожий со стороны на клюющую заводную птицу фельдшер. – Она не реагирует на непрямой массаж сердца.

– Довезли же нормально! И надо ж было её сердцу именно сейчас остановиться? – посетовала медсестра.

– Ну что налюбовалась? – раздался вдруг над ухом Кейт ворчливый высокий голос. – Убедилась, что преставилась окончательно и бесповоротно?! Теперь пойдём со мной! – и материализовавшаяся рядом с ней высокая худая старуха в чёрном балахоне дёрнула её за руку.

– Никуда я с вами не пойду! – возмутилась Кейт и с легкостью отобрала свою руку у старухи.

– Что за чёрти что?! – удивленно проговорила та, оторопело уставившись на свою пустую ладонь. – Но ведь это невозможно! Неужто аберрация? – недовольно проворчала она и очень неохотно внимательно посмотрела на Кейт, которая в свою очередь возмущенно смотрела на неё. – Да, скорее всего, аберрация! – грустно констатировала старуха, увидев вместо одной призрачной девушки – двоих. – Вот только аберрации мне в новогоднюю ночь и не хватало! Мало того, что из всех Посланниц одна я, как полная и набитая дура – работаю в новогоднюю ночь! Мало того, что у меня годовой отчет на носу! Да ещё и это!

Тяжело вздохнув, Посланница вытащила из глубин балахона планшетный компьютер и на всякий случай проверила.

– Все верно. Никакой второй здесь нет! Я должна была забрать только одну душу! И это значит, что ты – аберрация! – обвинительно констатировала старуха. – То есть избыток, излишество, неучтёнка! То есть то, чего в моей отчетности никогда не было и быть не может! То есть, головная боль! Поэтому иди-ка ты девочка отсюда! Я тебя не видела! А ты меня!

– А можно и ей тоже со мной пойти? – пожалев тяжко вздыхающую девушку, попросила Кейт.

– Ну молодёжь! Ну нравы! Дай им палец, так они сразу же и руку откусят! – взвилась вдруг Посланница. – Неужели я не ясно объяснила? У меня отчёт! – вновь постучала она по планшету. – И она в этом отчёте у меня есть! Вот здесь в столбце «Приход», – ткнула она пальцем в экран. – Поэтому пошли! – схватила она за руку девушку. – И раз ты такая умная, то и ты пошли! – попыталась она схватить за руку Кейт.

– Никуда я с вами не пойду! – отпрыгнула в сторону Кейт и случайно провалилась прямиком в тело девушки, чей дух только что «оприходовала» Смерть и чьё тело, конкретно в тот момент пыталась вернуть к жизни бригада скорой помощи.

Более того, именно в тот момент, когда душа Кейт провалилась в тело реанимируемой девушки, через него прошёл очередной разряд электрошока…

И внезапно ничего не понимающая, но вдруг почувствовавшая себя очень и очень нехорошо Кейт услышала.

– С возращением, дорогая! – приветствовала её медсестра. При этом Кейт почему-то точно знала, что обращается она именно к ней. Как, впрочем, и фельдшер и Смерть тоже обращались к ней.

– Ох и напугала ты нас, – радостно заулыбался ей молодой человек.

– Я тебя не видела! Ты меня тоже! – погрозила ей косой Смерть и вместе с грустной девушкой, с которой Кейт так и не успела перекинуться даже парой слов, растворилась в воздухе.

– Что? Что? Что со мной?! Почему у меня всё болит? – застонала Кейт. И она не преувеличивала. У неё не просто всё болело, её в буквальном смысле выворачивало наизнанку. И словно этого было мало, в её ушах ещё и умопомрачительно громко и резко звенело, а перед глазами в бешенном темпе кружилась мозаика из всех цветов радуги.

– Потому что дорогая, ты снова среди живых, – ласково и покровительственно улыбнулась Кейт всё та же сердобольная медсестра, вводя ей в вену иглу капельницы, к которой уже был подсоединен раствор димедрола[2] с фенобарбиталом[3]. – Это только у мёртвых ничего не болит, а у нас у живых… Всё время хоть что-нибудь, но болит!

– Снова среди живых? Что значит «снова»? – недоуменно уточнила Кейт. Однако разговорчивая реанимационная медсестра, решив, что здесь она свой священный долг исполнила, уже удалилась. Кейт попыталась дозваться до кого-то ещё, но её вдруг неумолимо и всепоглощающе стало клонить ко сну. После череды странных, даже не странных, а скорее бредовых, если не кошмарных, событий, вслед за которыми последовала атака всесокрушающей боли, всепоглощающий, сулящий покой, сон показался ей очень уютным и приятным. Кроме того, она не исключала возможность также и того, что всё, произошедшее с ней в течение последних десяти или пятнадцати минут, было не более чем просто кошмарным сном. Иначе говоря, она перестала сопротивляться и подчинилась навеянному медикаментами сну.

Екатерина Алексеевна же между тем тоже переживала не лучшие времена. Едва только её ввезли в палату, как её старое и истерзанное страданиями сердце начало сбоить. Началось всё с приступа стенокардии и одышки. Ей тут же ввели нормализующие сердечный ритм лекарства и ритм сердца начал приходить в норму.

Однако не прошло и пятнадцати минут, как на фоне фибрилляции желудочков у больной произошла остановка сердца (нарушение ритма, при котором разные участки сердечной мышцы начинают сокращаться хаотично, независимо друг от друга, что и останавливает кровообращение). Екатерине Алексеевне немедленно сделали электрическую дефибрилляцию, и нормальный ритм сердца вновь восстановился.

Больной ввели все полагающиеся в таком случае препараты, проделали все необходимые процедуры и, тем не менее, через десять минут произошла ещё одна остановка сердца. И снова развилась фибрилляция желудочков. Но на сей раз электрическая дефибрилляция оказалась уже бесполезной. Непрямой массаж сердца тоже не помог. А значит больную нужно было в экстренном порядке подключать к аппарату искусственного кровообращения.

Дабы запустить сердце, Екатерине Алексеевне раскрыли грудину. Теперь можно было переходить к прямому массажу. Опытный хирург в считанные минуты проделал все необходимые манипуляции, вслед за чем с превеликим облегчением объявил перфузиологу: «Можно пускать кровоток». И аппарат «Сердце-легкие» заработал. «Один литр, два литра, три… полный поток», – произнес перфузиолог.

Теперь хирург получил возможность осмотреть сердце. Фибрилляция желудочков продолжалась, волокна сердечной мышцы сокращались хаотично и независимо друг от друга. Что же касается сердца, то, утратив свою насосную функцию, оно напоминало сачок с копошащимися в нём бабочками – вроде шевелится, но толка никакого.

Дабы вернуть сердцу способность самостоятельно нагнетать кровь в аорту, хирургу нужно было сначала прекратить фибрилляцию.

«10 джоулей, – скомандовал он и добавил: – Разряд!»

Сердце подпрыгнуло, опустилось на место и стало сокращаться. Вслед за чем по экрану монитора поползла вполне нормальная кривая ЭКГ.

– В этот раз мы вытащили её, – вытер пот со лба молодой кардиохирург. – И пока сердце выглядит очень неплохо. Я, честно говоря, ожидал худшего. Однако у нашей пациентки очень здоровое сердце для семидесяти-пяти летней женщины. Правда, надолго ли? Если в её крови фторацетата натрия[4], то… Кстати, – посмотрел он на медсестру. – Что там с результатами анализов?

– Анализов ещё нет, – покачала головой одна из девушек. – Я только что звонила в лабораторию.

– Я думаю, мы предоставим насосную функцию аппарату искусственного кровообращения, а сердце пусть пока отдохнёт, – размышлял вслух хирург. – Я просто не вижу смысла закрывать ей грудную клетку, если мы не уверены, что через десять или пятнадцать минут не придётся вскрывать её опять. В общем, да так и поступим, – посовещавшись сам с собой, принял он окончательное решение, – пока ждём результатом анализов, оставим больную на аппарате. А уже, когда будем знать о её состоянии больше, примем окончательное решение.

Всё то время, что хирург, анестезиолог, перфузиолог, медсестры и ординаторы боролись за её жизнь Екатерина Алексеевна висела над собой. Вернее, над тем, что, как она понимала, было её бренным телом.

Многоэтажный мат, как выяснилось, позволял отвести душу не только живым, но и мёртвым. Выиграла на свою голову время! Ей не хватило каких-то гребанных пять минут, чтобы просто подписать завещание. Её адвокат как раз закончил его составление, когда её в третий раз одолел сердечный приступ. Подумать только! Сердечный приступ! Никогда не подводившее сердце, подвело её в самый ответственный момент!

– Ну разве это ни закон подлости?! – негодующе изрекла Екатерина Алексеевна. – Нет, не может быть, что я ничего не могу сделать! Может, если я найду Серёжу и очень громко закричу ему на ухо, он меня услышит?

– Насколько я знаю, вряд ли, – ответил ей меланхоличный голос.

– Я это кто? – настороженно уточнила Екатерина Алексеевна, испуганно заозиравшись по сторонам.

Впрочем, ещё больше она испугалась, когда поняла кто, точнее, что было источником звука. В воздухе клубилась тень, чем-то напоминавшая фигуру худого, высокого мужчины в капюшоне.

– Я – это Арон Психопомп тридцать третий, – между тем говорила тень, – проводник в ваш мир вот этих двоих, – капюшон дернулся, указывая на потолок.

Екатерина Алексеевна как завороженная посмотрела на потолок.

Блик света, ещё мгновение назад представлявший собой просто ореол люстры, вдруг засветился ярче и из него, словно из окна выглянули две головы.

Как только Екатерина Алексеевна их увидела, и тем более услышала, ей пришлось признать, что яд нанёс значительный ущёрб не только её сердцу, но и рассудку. Ну а что ещё ей было думать после того как вслед за говорящей тенью с ней заговорил самый настоящий песец?

– Э-эээ, а где Кейт? – с беспокойством осматривая комнату, поинтересовался остроносый белоснежный зверёк, который, к слову, был в шарфике и варежках, к тому же.

– Что значит, где Кейт? – прямо совсем-совсем по-звериному зарычал на пушистика выглядывающий из окна-портала мужчина. – Ты же утверждал, что точно знаешь, где она?! Ты же мне говорил, что ты это не я-ааа!!!

– А я и знаю! Точно знаю, что она должна быть здесь! Но только её нет! Но она должна быть здесь! Но её нет! – сбивчиво залепетал песец, голос которого по сравнению с громовыми раскатами голоса мужчины, вдруг показался Екатерине Алексеевне очень тоненьким и очень беспомощным.

И старая женщина, хотя и была уверена, что и тот и другой, как, впрочем, и девушка, которую они разыскивают – лишь плод её больного воображения, всё же не выдержала и вступилась за зверька.

– Пушистик прав, она была здесь! Ваша Кейт, я имею в виду, но потом вдруг куда-то делась! И больше я её не видела.

Песец вдруг выпрыгнул из своего окна и принялся парить вокруг Екатерины Алексеевны, пристально рассматривая её. Она в свою очередь, столь же пристально рассматривала зверька. Особенно его красные полусапожки!

«Песец в сапогах! Хммм, как интересно…» – мысленно улыбалась она.

– Хммм, как интересно… – вслух вторил ей зверек, потирая подбородок. – Ты, конечно, постарше будешь, но в остальном, вы похожи с Кейт как две капли воды. Причём, не только внешне, но и душой…

– Ничего интересного, – не согласилась со зверьком Арон Психопомп тридцать третий. – Просто родственные души! – тоном эксперта объявил он. – И поэтому душу Кейт и притянуло именно к этой бабуле.

– Не бабуле, а Екатерине Алексеевне, – оскорблено поправила женщина. – Я может, и умираю, но даже и это не повод звать меня бабулей!

– Ты не может, а определенно умираешь, – с умным видом уставившись в материализовавшийся в его руках планшет, заверил Арон Психопомп всё тем же профессорским тоном, тебя только что поставили на «Приход» одной из Посланниц. Кстати, её здесь ещё нет только потому, что она слишком уж с большим энтузиазмом встречала этот новый год и потому в настоящий момент ей не очень хорошо. Именно поэтому ты, бабуля, и получила отсрочку ещё на полчаса, которая истечёт уже через десять минут.

– И всё, больше отсрочек не будет? – обеспокоенно уточнила Екатерина Алексеевна. Она никогда не была ни суеверной, ни верующей в бога, однако она верила в силу своего разума и воли. И поэтому в данный момент она не сомневалась, что в лице галлюцинации с ней говорит её ослабевшее и жаждущее покоя тело. И так как в прошлом, ей не раз приходилось заключать сделки со своим уставшим, требующим отдыха организмом, она искренне надеялась, что и в этот раз ей тоже удастся договориться.

– Разумеется, нет! – убежденно констатировал Арон.

– Но мне совершенно необходима отсрочка! – возмущенно потребовала Екатерина Алексеевна и приготовилась к долгим и изматывающим переговорам с собственным подсознанием. Однако неожиданно ей на помощь пришла другая её галлюцинация.

– А мне Кейт! – не менее возмущенно потребовал песец в сапогах. – И она, – указал зверёк на Екатерину Алексеевну, – моя единственная ниточка! И поэтому я не могу её потерять!

– Сиян, малыш, ты просто не понимаешь, – укоризненно прошелестел Проводник.

– Это ты не понимаешь! – стоял на своём песец. – Ты обещал помочь нам найти Кейт, поэтому давай помогай! – и пушистик возмущенно топнул ногой. Точнее, попытался топнуть, но из-за того, что он парил в воздухе – это выглядело, как если бы он нервно дёрнул лапкой.

– Ану подожди, малыш! – шикнул на зверька Арон Психопомп, затем, вперив взгляд в экран своего планшета, принялся усиленно тыкать в него. – Ничего себе! Ну и дела! – посмеиваясь, прокомментировал он то ли увиденное, то ли прочитанное. Подняв покрытую капюшоном голову Проводник ещё раз хохотнул и, повернувшись к песцу, наконец изрёк. – Ну что ж, раз обещал, значит помогу! Но и мне тоже понадобится ваша помощь. Особенно ваша, Екатерина Алексеевна, – капюшон развернулся в направлении парящей в воздухе астральной проекции женщины. – Хотя нет, пожалуй, я задам вопрос сразу в лоб, готовы ли вы поработать агентом Межреальностной Службы Расследований в обмен на… – он задумался на мгновение, – допустим ещё на пару-тройку часов полноценной жизни в этой реальности?

Так как Екатерина Алексеевна была уверенна, что всё происходящее было не более, чем игрой её борющегося за выживание подсознания, ей даже в голову не пришло уточнить, что значит быть агентом Межреальностной Службы Расследований. Единственное, что её интересовало, это точно ли она получит свою отсрочку.

– Если я получу ещё два или три часа среди живых и не буду при этом прикована вот к этим вот штуковинам, – кивнула она на машины, которые в тот момент поддерживали в ней жизнь, – я соглашусь быть агентом самого чёрта, а не только Межреальностной Службы Расследований. Иначе говоря, дайте мне мои два часа полного сознания, а потом делайте со мной что хотите! – объявила она, уверенная, что заключает сделку со своим умирающим организмом.

## Глава 6

Глава МСИА (Межреальностной Службы Искоренения Аберраций), которая являлась одним из подразделений ВАХР (Всевселенского Агентства Хранителей Равновесия (ВАХР) сидел в своем домашнем кабинете, нетерпеливо постукивая пальцами по столу. Его не получившая достаточного ей количества сна голова с шикарной гривой иссиня чёрных волос устало склонилась над монитором. Позади него в изразцовом камине эпохи ренессанса пламя с аппетитом пожирало поленья, а в огромное панорамное окно за ним подглядывало сразу четыре ярких местных луны.

Раздался резкий стук в дверь.

– Открыто, Арон, – широко зевнув, отозвался мужчина. На лбу его вдруг образовался затейливый рисунок из глубоких морщин – признак сильнейшей озабоченности. Он слишком хорошо знал своего агента, чтобы уже не начать беспокоиться. Впрочем, едва успев появиться, морщины тут же исчезли и на лице Эрмия Психпомпа Первого вновь появилось абсолютно невозмутимое выражение, присущее скорее каменным изваяниям, нежели живым существам. Само собой разумеется, пальцы его тоже перестали постукивать по столу.

# Примечания

1

Амир ибн аль-Хаттаб – арабский террорист, наёмник, полевой командир, родом из Саудовской Аравии, один из руководителей вооружённых формирований самопровозглашённой Чеченской Республики Ичкерия на территории Российской Федерации в 1995—2002 годах, сторонник создания в Чечне исламского государства. Был ликвидирован ФСБ посредством отравленного письма. При этом умер не только сам объект, но и около 10 человек, приближенных к нему, которые также потрогали отравленную бумагу.

2

Димедрол уменьшает реакцию организма на гистамин, уменьшает проницаемость капилляров, обладает противоотечным и снотворным эффектом.

3

Фенобарбитал снижает активность ретикулярной формации среднего мозга, тормозит освобождение ацетилхолина, обладает противосудорожным и спазмолитическим эффектом.

4

При летальном отравлении фторацетатом натрия в большинстве случаев смерть наступает из-за желудочковой аритмии, прогрессирующей, не поддающейся лечению гипотензии и аспирационного пневмонита. Эффективные антидоты при отравлении фторацетатом натрия – неизвестны