Екатерина Дубровина, Гаянэ Григорян
Хулиган требует заботы

Пролог

В полутьме зала единственный свет направлен на сцену. Не яркий, не режущий, наоборот, мягкий и приглушенный, он едва касается тел танцоров, в причудливых позах кружащих по полукруглому подиуму. Их трое. Тонкие, пластичные, словно струны, они гнутся подобны молодым деревьям под неистовыми порывами мелодии. Не смея отвести глаз, я машинально отметаю других. Оставляя в поле зрения только его. Такого близкого, такого родного.

Издали кажется, что он обнажен. А все вокруг пялятся, съедают его. И я вместе с ними. Но я-то знаю. Тонкая ткань повторяет изгибы плоти, почти не скрывая худобу. Мышцы натянуты, капельки пота поблескивают на свету.

Я останавливаюсь.

Песня меняется, и новая волнующе плещет по венам. Конечно, он не мог выбрать другую.

Сгораю от желания пробежать языком по позвоночнику, коснуться упругих бедер, захлебнуться его запахом. Люблю, какой он после выступления… Энергия, смешанная с усталостью. Влажная и разгоряченная кожа. Сбившееся дыхание как при близости. Да, он часто повторяет, что танец сродни сексу.

Нервно сглатываю, борюсь с наваждением. Он ловит мой взгляд. И отвечает… презрением? Отвращением? Досадой?

Теряюсь в толпе. Не сегодня.

А в спину меня догоняют слова:

«Ты как образ.

Это я себе все сам придумал.

Все эти чувства, твою верность. Схожу с ума.

Я рисовал себе в моменте, как держу за руки.

Я все придумал, даже тебя».[1]

[1] HammAli & Navai – Я тебя сам придумал

Даша 1.1

Я крутилась перед зеркалом уже час. Долбанные стрелки никак не хотели выходить одинаковыми. И вроде бросить, но к образу очень просились яркие глаза. Черт. Ну кто вообще придумал эту подводку? Спустя еще полчаса, когда мое внутреннее было почти доведено до белого каления, а внешнее до подобия идеала, я соблазнительно приоткрыла рот и подмигнула отражению. На меня смотрела молодая, уверенная в себе и до порочности красивая девушка, считавшая преступлением запирать рвущуюся наружу чувственную энергию. Поэтому все в этом теле дышало страстью.

Облегающий блестящий топ, черная мини-юбка, которая якобы случайно задиралась при ходьбе, и туфли на невероятной шпильке. Мой образ был подобран для исключительного случая. Такого, как сегодня.

– Дарья Алексеевна, – в дверь постучалась горничная – строгая женщина лет сорока. – Я накрыла ужин. Антон Владимирович ожидает вас в столовой.

Я отправила ей воздушный поцелуй и томно пропела:

– Иду, Кристиночка, иду.

Отложив карандаш, я снова вернулась к отражению и медленно обвела языком губы. Да, свой последний штрих – темно-бордовую помаду – нанесу позже, перед выходом. Взлохматив волосы руками, я еще немного покрутилась, затем всунула ноги в пушистые тапочки и выпорхнула на лестницу. Широкая, с коваными замысловатыми перилами она уходила по спирали вниз и занимала центральное место в холле. Мне до жути не нравилась. Слишком много внимания она крала. Тогда как главная здесь я. Но над дизайном дома работал какой-то там выдающийся итальянский архитектор, которого нанял отец. Участвуй в выборе я, такого бы пафоса не было. Хотя пофиг, гостей вдохновляет, а мне все равно.

Распахнутые двери столовой, занимавшей все правое крыло первого этажа, открывали вид на поистине королевскую комнату. Лепнина на стенах, расписной потолок, длинный овальный стол и мягкие стулья, обтянутые ворсистой тканью. Кричащий достаток, ограненный безвкусием. Ску-у-учно.

Но не стол. Он привычно ломился от блюд. Кристина умела и любила готовить, и часто баловала нас домашней стряпней. Правда, с некоторых пор я питалась четко по калориям, ведь фитнес и, в принципе, спорт были для меня личным адом. Но не подумайте, я не какая-то там пампушка.

Нет. С фигурой-то мне повезло, стройная от природы. И все же главное – не переусердствовать.

Антон уже ждал меня. Несменивший костюм после рабочего дня, уставший, несвежий. Я хотела отпустить колкость, но он опередил, не сдержался с оценкой, только завидев меня в дверях:

– Охренеть, и куда ты так вырядилась? – скользнув взглядом, он быстро вернулся к телефону. – В клуб, что ли, собралась?

– Не твое дело, – не церемонясь, рявкнула я и, присев рядом, принялась накладывать себе “цезарь”.

Очевидно решив, что разговор занятнее тик-тока, Антон погасил экран, расслабленно откинулся на спинку стула и усмехнулся:

– И кого ты собираешься на это подцепить? В тебе же ничего натурального. Ресницы, ногти, сиськи… Мозг.

– Ну если б ты думал не одним членом, может, разглядел бы еще что-нибудь, – отправив кусок вареной курицы в рот, парировала я.

Морщинка между его бровей углубилась.

– И ночью тебя не ждать?

– Фу, сотри с лица это заботливое выражение. Тебе не идет.

Он хмыкнул.

– А не боишься, что отец узнает?

Ох, как же он любит играть. И ведь все понимает, но постоянно забывает, что в нашей партии он мышка.

– А ты? – я предостерегающе сверкнула глазками.

– Да похуй. Делай, что хочешь. Только когда что-нибудь случится, – он больно дернул меня за сосок, заметив, что я предусмотрительно забыла надеть верх нижнего белья, – мне не звони, пожалуйста.

– Ты же знаешь, любимый, – я придвинулась ближе, и моя грудь оказалась полностью в его ладони, – что будешь последним, кому я позвоню.

И пригубив вина, я поднялась.

Его неестественно грубый смех раскатился по комнате, но догнал меня только на лестнице. Антон знал как и умел задевать, и все же последнее слово всегда оставалось за мной. Пробежав любимой помадой по губам и стерев указательным пальцем излишки, я сменила обувь, схватила маленький черный клатч и, спускаясь, вызвала такси.

Провожать меня Антон не вышел, снабдив вдогонку ценным указанием:

– Предохраняться не забудь!

– Передавай привет правой руке, – я снова отразила выпад и кивнула Кристине на прощание.

Сжимаясь от распирающего возбуждения, я выскочила на дорогу, чтобы не ждать, пока таксист разберется с громкой связью у ворот.

– Клуб «Жара», – произнесла я и хлопнула задней дверью. Похотливый взгляд, брошенный в зеркало, я проигнорировала. Как и неприятный разговор с Антоном, ставший нормой нашего общения. Потому что все мои мысли плясали танго вокруг предстоящего выступления «Bad Musketeers». Не каждый день к нам заезжают такие гости. И на этот вечер у меня были большие планы.

Артем 1.2

– Сизов, хули ты там трешься у зеркала, задолбались тебя ждать!

Не реагируя на раздраженный треп Кита даже движением брови, Артем чуть поправил телефон. Ракурс левее, подчеркнуть высоту скул. Ладонь на край низких брюк, большой палец бесстыдно заложен за расстегнутый ремень, хвост скорпиона бежит вверх по предплечью, намекая, что там, на спине, тоже есть на что посмотреть…

– Хорош губы красить!

Дернувшаяся от ощутимого тычка под лопатку рука смазала тщательно выстраиваемое фото.

– Да бля, Кит! Я занят!

– Занят, завали! Селфишься как сучка.

– Можно подумать, ты не селфишься.

Кит пожал плечами, легко соглашаясь.

– И я селфюсь. Или селфлюсь? Как правильно?

– Я тебе что, ботан? Я знаю, как гранд жете делать, а не как глаголы склонять.

– Спрягать.

– Что, бля? – Артем возмущенно зыркнул в сторону незаметно подошедшего Дэна – и умеет же подкрадываться как кошак, когда–нибудь доведет до заикания, мудила.

– Падежи склоняются. Глаголы спрягаются.

– Срать, – пренебрежительно выплюнул Артем. Дэн нормальный мужик, но когда он включал училку…

– Дэн, тебе пора уже номер строгого директора в программу, – влез Кит, – выходишь в такой костюме, в очках и с указкой…

– Ахаха, и мы с тобой в костюме школьниц? – заржав вместе с друзьями, оценившими шутку, Артем отметил, что машинально уже строит номер. Взять «Suit & Tie» Тимберлейка, они с Китом на стульях в шортиках и матросках-поло, как голубые английские лордики, Дэн в серой двойке на голое тело, черный галстук убегает к талии… Девки обосцут колени.

Тем временем Дэн, еще не знавший, на что подписался, продолжал вещать.

– Я – селфлюсь. По правилам русского языка правильно говорить – селфлюсь.

Криво усмехнувшись, Артем положил руки на плечи парням.

– Изрыгнул поток грамматики?

– Да, благодарю, сударь, полегчало.

– Так давайте уже, блядь, отселфимся в этой жизни!

Отщелкав кадры, парни не спешили расходиться, любуясь на прекрасные гибкие тела, отражающиеся в зеркале.

– Что ни говори, «Bad Musketeers» охрененно смотрятся вместе. Один на всех и все для одного, – пробормотал Дэн, а Артем подхватил.

– Мы такие охеренные, что могли бы даже не танцевать, просто стоять голыми посреди зала и считать купюры, которые пьяные бабы пихают в трусики.

– Кстати, про танцевать. Может, прогоним номер? – удачно влез Кит.

– Да провались ты! Когда уже привыкнешь, что в этих Мухосрансках, пока на тебе достаточно масла, никто не замечает, как часто попадаешь мимо нот. Поверь, ты достаточно горяч для местной «Жары».

– Да кто бы говорил! Можно подумать, не ты выдрючиваешь нас как бездомных ослов на репетициях! – насмешливо ввернул Дэн. Нет, все-таки он мудила.

– То на репетициях, дети мои! – назидательно подняв палец вверх, пропел Артем. – На репетициях потей кровавыми мозолями и скули, но перед генеральным выступлением не еби честным людям мозги, дай покурить в тишине.

– Ты ж бросил.

– Бросил. И начал. Курить хочу, челюсть сводит.

– Ты сказал, что если кто из нас еще хоть раз увидит тебя с сигаретой, то может сказать, что ты конченый гон…

– Так, бля, Кит, уже восемь часов, наш выход через час, ты хочешь еще раз прогнать танец или нет?

– А я тебе про что говорю уже…

– Збс! Начинайте с Дэнчиком, а я через пять минут подтянусь, – вернув другу удар под лопатку – гораздо более крепкий, чем словил сам, Артем накинул рубашку, и на ходу прикуривая, двинулся к запасному выходу. Ему надо побыть одному.

Соня 1.3

Я как раз доделала реферат на психологию и начала читать «Взгляд кролика», когда в комнату заглянула Таня. Она не постучала, и я вздрогнула от неожиданности, когда ее смех зазвенел прямо посреди сцены охоты на крысу с серебряными глазами.

– Ты и правда такая странная, как кажешься. Кто по доброй воле проводит вечер пятницы с книжкой?

Татьяна – моя троюродная сестра. Когда я поступила в колледж, бабуля очень волновалась, что мне придется жить в общежитии в плохих условиях, и тетя была так добра, что согласилась сдать комнату. Мне очень повезло, потому что помимо уютного дома я сразу получила и сестру. Порой мне казалось, что такой яркой и красивой девушке как Таня должно быть со мной скучно, но она всегда была со мной мила и приветлива.

Я заложила страницу закладкой.

– Ты же знаешь, я люблю читать. Мне нравится смотреть на другую жизнь.

Татьяна фыркнула – даже этот невежливый жест вышел у нее эффектно.

– Зачем на нее смотреть? Надо жить свою так, чтобы хотели смотреть на тебя.

Я засмеялась.

– Конечно, тебе надо. Ты же прекрасная стрекоза. Стрекозы должны плясать, чтобы муравьи могли ими любоваться.

Сестра удивленно покачала головой.

– Сонька, порой ты выдаешь такое, что мне кажется, что вместо тебя к нам въехала Антонина Павловна. Ты ж не старая бабулька, Соня.

Такие споры мне не нравились. Таня была активной и уверенной, и я восхищалась ее энергией, но осуждать бабулю за спиной никогда бы не стала. Аккуратно, чтобы не обижать Таню, я перевела разговор.

– Ты, наверное, хочешь, чтобы я тебе с методикой помогла? Я конспект свой переписала, держи, там все важное выделено цветными ручками.

Таня вдруг смутилась. Взяв тетрадь, пролистала страницы, но немного рассеянно.

– Сонь, я вообще не поэтому зашла. У тебя одежка есть нормальная? Джинсы там, топик. Туфли на каблуке. Ты ведь носишь джинсы?

– У меня есть джинсы.

– Ну слава богу, а то я уж думала… Собирайся тогда, через час пойдем.

Я изумленно уставилась на сестру. Таня почти каждый вечер гуляла далеко за полночь, но вот так звала меня с собой в первый раз.

– Но через час будет уже совсем поздно. Куда мы пойдем?

– В клуб «Жара». Там сегодня выступают «Плохие мушкетеры».

– Это концерт такой?

Татьяна смерила меня странным взглядом.

– Да. Можно и так сказать. И это, Соня… Не заплетай, пожалуйста, косу.

Она ушла, а я едва удержалась, чтобы не запрыгать по комнате – так радостно мне стало! Однажды мы с бабулей были на концерте Стаса Михайлова – дедушка подарил билеты на восьмое марта несколько лет назад, и мне очень понравилось! Это так мило со стороны Тани позвать меня с собой! Теплое чувство, оранжевое как апельсин, расцветало в груди, окрашивало обычный вечер ярким цветом. Собраться. Надо собраться.

Я надела джинсы и к ним любимый зеленый топик – бабуля считает, что он слишком облегающий. На самом деле так и есть, но мне втайне очень нравится, как я в нем выгляжу. Волосы я всегда ношу собранными в косу, но мне хотелось сделать приятно Тане и поэтому я их распустила, чувствуя восторг и капельку вины. Тронула ресницы тушью, а губы персиковой помадой. Отражение в зеркале порадовало – я выглядела милой, но в то же время естественной.

В коридоре раздался звонок и скоро я услышала голос Марины – лучшей Таниной подруги. Когда я вышла к ним, девушки переглянулись, и я заволновалась.

– Что-то не так?

– Да нет, все норм. В первый раз видим тебя с распущенными волосами, – попыталась загладить неловкость Таня, но Марина бесцеремонно перебила, разглядывая меня как странную зверушку:

– А ничего покороче у тебя не нашлось? Мы вообще-то не на школьную дискотеку собрались.

Я растерялась. Да, на мне не такая обтягивающая юбка как на Марине, но мне казалось, что вид у меня нарядный…

– Марин, отстань от нее, пошли уже, а то у бара места не останется.

В такси Таня достала из сумочки бутылку водки и пластиковые стаканчики, налила в каждый до половины. Первый протянула Марине, второй мне.

– Я никогда не пила водку.

Девушки нехорошо прищурились.

– Серьезно? Тань, ты ничего не перепутала? Этому одуванчику правда есть восемнадцать? Нас хоть фейс-контроль не завернет с ней?

Сестра смотрела на меня недоверчиво.

– Сонь, ну не заливай. Все когда-нибудь пили водку.

Я помотала головой:

– Я – нет. Только вино по праздникам.

– Все бывает в первый раз. Сегодня твой вечер. Пей.

Таня так и продолжала держать в протянутой руке стакан, но я колебалась. Это плохое решение. Мне не стоит соглашаться, если я не хочу.

– Ой, ну что ты ломаешься. Мы же тебя не собираемся напоить. Выпьем по глоточку, расслабимся. Давай, Сонь, ты же вроде нормальная девчонка, поддержи компанию.

В Танином голосе явственно сквозило «не разочаровывай меня. Не заставляй пожалеть, что я тебя с собой взяла» и я, внутренне содрогнувшись от чувства неправильности, взяла стакан и, зажмурившись, выпила. Горло сжалось резким спазмом, как от гадкого лекарства, от резкого дрожжевого запаха замутило до слез. Кашляя, я жалобно выдохнула:

– Она невкусная!

Девчонки рассмеялись:

– Она и не должна быть вкусная. Она должна создавать настроение.

А мне вдруг и правда стало легко и весело: и чего я, глупая, боялась? Ну вот, я выпила водки, и ничего ужасного не случилось, я ощущаю себя как обычно, просто более … свободной? Все ведь на самом деле чудесно: я красивая, в компании подруг, еду на концерт.

Что может пойти не так?

Олег 1.4

В пропитанной потом душной качалке было не протолкнуться. Как и всегда по пятницам, понедельникам и средам. Все до одного тренажеры были заняты бандой Микитенко, отъявленного и дерзкого хулигана, дважды судимого, но сумевшего избежать тюрьмы из-за некоторого родства с судьей. И восемь, таких же как он, на подбор отмороженных и беспринципных головорезов, которые держали в страхе весь город. Своих не обижали, чужих гнали до границ области, а за несправедливость крушили головы. Но РобинГудами их назвать было сложно. И не дай бог таким перейти дорогу.

– Слышь, Пахомыч, я афишу новую видел. К вам, что, пидоров подвозят? – гоготнул Семен, подкидывая блины на штангу. – Помощь не нужна?

Пахомыч, крепкий, широкоплечий, рельефный парень, скрестив ноги, подтягивался на турнике.

– Девятнадцать, двадцать… Не, Мик, давай-ка сегодня без разборок, – стащив полотенце с подоконника, он вытер пот со лба. – Ты же помнишь, чем закончилась наша прошлая стычка? Очкастый меня не уволил только под честное слово Илюхи.

– А чего это он за тебя вступается-то? – недовольное ворчание главаря привлекло внимание всех находившихся рядом. – Он мне никогда не нравился. Да и работа у нас всегда есть. На хуй тебе эта «Жара» сдалась?

– Меня Илья тоже бесит, – сухощавый невысокий мальчонка, младший брат Семена, протиснулся меж двух громил, – может, прижмем его вечером?

– Тааак, – Пахомыч закинул полотенце на шею и дернулся, принимая боевую стойку, – отставить Илюху, а кому хочется почесать кулаками, так я готов. Лицо только не трогайте, мне им еще работать.

И под всеобщее улюлюканье завязавшаяся потасовка организовала круг, в котором мелкий, но проворный Толик пытался задеть груду мышц, на удивление резвую и поворотливую. Конечно, битва не сулила задире, уступавшему не только в росте, ничего хорошего, но он, отчетливо понимая свои шансы, все равно раз за разом ввязывался в бой. Ведь по-другому заявить о себе в банде было нельзя.

Пахомыч, он же Олег Пахомов, прижав к полу выскочку, победно поднял над собой кулак, после чего распрощался с товарищами и вышел на прожаренный воздух. Начало мая в этом году выдалось слишком душным, и если лето будет под стать весне, то придется отгонять назойливых туристов с их ухоженного берега речки. Семен не любил заезжих гастролеров, наивно считая себя негласной главой города. Мэр, конечно, мог с этим поспорить, но в открытую никогда не выступал. Менты и те боялись, и чувствуя вседозволенность, амбалы Мики вели себя чересчур раскрепощенно. И эта власть им была всласть.

Поднявшись в квартиру, Олег разделся прямо в коридоре, стянув влажную майку и прилипшие к ногам шорты. Он провел ладонью по кубикам и уставился на отражение в зеркале. Очерченные мышцы напряжением отозвались под пальцами. Удовлетворенный результатом парень хмыкнул, нырнул в ванную и открутил синий вентиль до упора. У него оставался всего час.

Олег работал вышибалой в клубе «Жара». Самом развязном и безрассудном месте города. Поговаривали, что очкастого (директора Смирнова) крышевал глава области, но никто не осмеливался уточнить, так ли это. Даже Семен с братьями сюда не совались, лишь изредка, когда Олег позволял им войти.

Помимо вышвыривания пьяных и буянящих элементов, он волею директора часто стоял на входе, исполняя роль этакого фейс-контрольщика. «Посетителям в нашем клубе должно быть атмосферно, весело и легко. Их единственная проблема здесь – какой коктейль выбрать, и кому в трусы засунуть купюру. И ты отвечаешь за их настроение головой.»

И Олег отвечал. Да, в клуб могли пройти далеко не все. За год работы он научился различать доход и возможное поведение клиентов. С ходу определял, кого стоит впускать, кого выпроводить сразу, а кому дать шанс, но спустя полчаса вызвать такси. И его выбор уважали. Всего трижды у него случались стычки на входе и те, как правило, заканчивались в его пользу. И главную роль в этом играло не только его членство в банде, но и внушительных размеров фигура.

По пятницам Смирнов любил закатывать шумные вечеринки с приглашенными гостями. Кого только не вмещала «Жара». Вот сегодня, например, в девять намечается выступление каких-то мушкетеров. Откуда очкастый их отрыл неизвестно. На плакате, который и привлек Семена, были изображены трое полуголых недомужиков в незамысловатой позе. Будь воля Олега, он бы на порог таких не пустил, но, как ни странно, билеты в вип-зону были распроданы еще в первые сутки. А значит, эти гомики принесут клубу кучу денег. И ему, Олегу, обязательно перепадет. Поэтому воротить носом не приходилось.

Черная футболка и темно-синие джинсы – свой привычный костюм он носил с гордостью. Когда было холодно дополнял образ кожаной косухой, а в солнечные дни – очками RAY-BAN, купленными за свои кровные. Среди братков он был единственным, кто имел постоянный заработок и остальные плюшки в виде больничного и официального отпуска. И потерять это, означало бы скатиться к истокам. Непозволительная роскошь. Слишком много было поставлено на карту.

Клуб открывался в восемь. Но приходить нужно было за час до. Помочь девчонкам прибраться в зале, Лехе в баре, разгрузить машину с закусками. Конечно, в обязанности вышибалы это не входило. Да и не он один работал на этой должности. Его напарник, Илья, племянник очкастого, зачастую приходил к полуночи, но за это прикрывал Олега в других ситуациях. Правда, после крайней выходки братков предупредил, что больше выгораживать не станет. В принципе, правил особых не было, кроме как, не заводить драк самому и не спать с клиентками. За последним Смирнов следил особенно рьяно. Но за Олегом, в отличие от Ильи, любителя девичьих задниц, скорее водились разбитые кулаки и фингалы.

К восьми начали подтягиваться первые посетители, выстроилась небольшая очередь, и Олег быстро, но метко оглядывал их и пропускал внутрь. Временами подъезжали такси, из них выходили те самые вип. С большинством он был знаком лично и проводил их без досмотра. Богатенькие мира сего оставляли свои сотни тысяч, не жалея одаривая вниманием и его. Таких клиентов он любил. Но помнил о правилах очкастого, позволяя прикоснуться к телу, но не переходя черту.

Из третьего такси вышла Даша, дочь владельца комбината по переработке гранита. Она не пропускала ни одной пятницы и всегда уходила после закрытия. Золотая молодежь, купающаяся в папиным миллионах, и одна из самых навязчивых барышень Олега.

– Привет, милый, – она подала ему руку и выпорхнула из машины.

Он подставил щеку для поцелуя и, обвив ее тонкую талию рукой, бережно протолкнул девушку внутрь.

– Сегодня будет жарко?

– Как и всегда, красотка. – Одарив ее наигранно жадным взглядом, Олег вернулся на пост. Очередь росла на глазах.

– Еще увидимся? – бросила Даша вслед, но он сделал вид, что не расслышал. Она все равно найдет его еще не раз за вечер. Затеряться не получится.

Из только подъехавшего такси вышло трое. Две среднестатистические студентки и одна скромница, только сбежавшая от бабушки из деревни. Таких невинных овечек Олегу всегда было жаль, но он же не мать Тереза, не их ангел, не борец за девственность и неприкосновенность, он всего лишь отвечал за атмосферу. И нет никакого желания оттирать после заблеванные стены. Да и если, не дай бог, кто-то на это чудо позарится и случится непоправимое, ответственность будет на клубе. И пусть сюда эту рыжую никто и не тянул, но отвечать за нее придется Олегу, а этого ой как не хотелось. Поэтому, когда колонна дошла до троицы, он без зазрения совести пустил двоих, а третьей указал на такси:

– Хорошего вечера.

Ее подружки хихикнули “прости, мы же не знали” и прошмыгнули в дверь, тогда как эта с копной пушистых рыжих волос, нескладная и неуклюжая, в отчаянии шмыгнула носом. Вот-вот разревется, дурочка. Она реально верит, что за это ее должны пропустить?

– Нет, нет, не надо мне разводить озеро. Все равно не пущу.

– Но я в первый раз… – надрывным голосом пролепетала она.

– Тем более, нечего тебе здесь делать. Иди вяжи крючком дальше. Или бабушке помоги.

И преспокойно пропуская следующих, он даже не заметил, куда она делась. Ну и хорошо. Потом спасибо скажет.

Артем 2.1

Недорыжая блеклая девка распустила сопли по колено прямо напротив черного хода. Артем зло выматерился – ревущая телка никак не вписывалась в вечернюю медитацию, и наслаждение от второй сигареты из трех, которые он себе позволял в сутки, было безнадежно испоганено. Ладно б еще, девчуля была интересная, но в этой нихрена не было кроме разве что сисек. Балетные девки все как одна были плоскими, и Артем в глубине души считал, что спать с ними все равно что трахать очень гибкие стиральные доски. Но у этой ревы-коровы и правда была красивая круглая грудь – честная троечка в каждой чашечке, так и просятся в ладони.

– Ну-ка, малышка, повернись чутка, – пробормотал парень, затягиваясь последней сладкой тягой, – дай рассмотреть твой дерьер.

Девчонка, словно бы услышав похабную просьбу, полезла за телефоном в сумку, явив Артему на удивление ладную попу, упакованную в скучные джинсы времен молодости Аллы Пугачевой.

– А орех-то созрел, – насмешливо подвел итог парень. – Неужто я не помогу малышке его сорвать?

Затушив бычок, он вышел под свет фонаря.

– Почему такая красавица горько плачет?

Дешевый подкат сработал феерично. Замерев на мгновение, через секунду девушка вскинула голову и уставилась на Артема огромными глазами, заплаканными до кристально-прозрачной синевы.

«Похожа на испуганного горного козлика».

Прекрасно осознавая, какое именно впечатление его внешность производит и на более искушенных женщин, Артем принял позу «принца». Нога чуть в сторону, расслабленный вид, рука небрежно на бедре, широкая открытая улыбка. «Ну же, золотая рыбка. Клюй»

Синие глаза зачарованно моргнули.

– Меня не пропустили в клуб.

«Еще бы, ты выглядишь как деревенская лохушка –девственница. Ишь, распустила Дуня косы. С такими-то волосами и дыньками жирные папики разыграют тебя в бильярде уже к утру».

– Какое досадное недоразумение! Кто же был настолько недобр?

Он намеренно высокопарно утрировал речь, насмехаясь, но эта клуша только доверчивей распахнула свои наивные очи.

– Там был один мужчина. Высокий и такой … мускулистый.

Девушка, слегка покраснев, сделала неопределенный жест рукой, демонстрируя необъятность мускулатуры. Артем недовольно скривился. Он насмотрелся за гастрольный тур на этот типаж секьюрити. Стероидные качки, забившие короткими мышцами бицепсы до полуметра в диаметре, а трапецию до бычьего взгляда, бесили его неимоверно своими гомофобными взглядами в духе «обходи меня за полметра, пидор, из-за вас родина погрязла во грехе». Богатыри хреновы, за чистоту русских красавиц ратующие. Тем приятней будет щелкнуть местного Муромца по носу, проведя сию трепетную деву в обитель порока. Ну а что, какая разница, не он, так кто-то другой, а такие сиськи грех оставлять без присмотра.

Невинная дева влюбленно не дышала и знать не знала, что ее только что пустили в расход. Царевна из сказки, таких на картинках в книгах рисуют. Насмотреный взгляд мгновенно представил пошлейшую танцевальную импровизацию на тему “Марья-искусница и три басурманина”, и Артем едва сдержался, чтобы не хлопнуть себя по бедрам от восторга. Черт подери, это будет презабавнейшая шутка.

Ни единой секунды не чувствуя угрызений совести Артем аккуратно взял девушку за руку, прикоснувшись губами, заглянул в глаза снизу вверх.

– Артем.

Милая барышня судорожно вздохнула, а потом приглушенно пискнула.

– Соня.

«Оно и видно»

– Соня. София. Мое любимое имя. Вы пленили меня, Соня, и совершенно случайно я именно тот человек, который может вам помочь абсолютно бескорыстно. Позвольте вас провести в клуб?

Он чувствовал, как трепещут в ладони кончики тонких пальцев, видел, как сумасшедше бьется на горле пульс.

«Давай же, милая дурочка. Позволь мне тебя съесть»

– Если это вас не затруднит, то я…

«Умница»

Спрятав за пушистыми ресницами насмешку, голосом он не выдал триумф.

– Нисколько не затруднит. Уверяю.

«Нас ждет интересная ночь»

Даша 2.2

Последний поворот, а я уже улыбалась. Переливающиеся неоновые огни клуба в конце проспекта вызывали в душе детский восторг, а предвкушение чего-то поистине неприличного заставляло подрагивать и нервно постукивать ногтями по пластику двери. Всего каких-то две минуты отделяло меня от порога наслаждения.

Толпа желающих отдохнуть в пятничный вечер уже растянулась очередью вдоль дороги, и разглядывая через тонированное стекло их, таких нарядных и красивых, я мысленно оценивала каждого по пятибалльной шкале. И ни один не дотягивал даже до слабой троечки. Хорошо, что мне стоять рядом с ними не нужно. Меня, как постоянного посетителя, уже ждал отдельный забронированный столик.

Когда такси остановилось напротив главного входа, Олег дернул дверцу. Широкоплечий, высокий, в обтягивающей рельеф мышц тонкой футболке, он был галантным и вежливым, насколько может быть таким фейс-контроль.

– Привет, милый, – я вложила ладонь в его протянутую руку и постаралась как можно грациознее выйти в свет фонаря. Юбка предательски задралась и, быстро вернув ее на место, я продолжала излучать уверенность. Этого бугая я знала уже год, с самого первого дня, как он появился у дверей клуба. Тогда еще серьезный и до абсурда строгий, он скрупулезно отбирал посетителей, слишком большое значение придавая своей должности.

Сейчас же он подставил щеку для поцелуя и нежно обвил мою талию.

– Сегодня будет жарко? – шепнула я ему на ухо.

– Как и всегда, красотка. – Его жадный взгляд скользнул по моей груди, легкая ухмылка коснулась губ, он приблизился, но в последний момент бережно протолкнул меня внутрь прохладного помещения и отступил.

– Еще увидимся? – бросила я вслед, но Олег уже вернулся на пост и занялся очередью, растущей на глазах.

Конечно, увидимся, впереди же целый вечер. Я проводила его улыбкой. Моя личная пятерка. Честный, правильный, сильный, делающий что-то без слов. Ух. И планка, которую я никак не могу достичь. Ему претило общение из-за денег и статуса, а мне претило желание его купить. Он должен был захотеть быть со мной, и видимо, для этого ему предстояло влюбиться. Но сколько бы я не подбивала клинья, сколько бы не крутилась возле, он стоял стеной. Но не сегодня. Уверена, сегодня ваша крепость, сударь, падет.

Я бросила сумочку на кресло и махнула Лане. Невысокая, худая, резвая девчонка, она была практически моей личной официанткой. И надеюсь, особая радость, расцветающая на ее лице, случалась не только из-за щедрых чаевых.

– Добрый вечер. Вам как обычно? Апероль Розе? – наклонилась она.

– Привет, нет, – я прикрыла глаза и склонила голову, прогоняя атмосферу по венам, – хочу что-нибудь новенькое. Принеси меню.

Секунду-другую я ничего кроме музыки не слышала, думаю, от удивления Лана замерла. Еще бы, на протяжении года я никогда не изменяла привычкам. И тут такое. Но, когда я открыла глаза, ее рядом уже не было. Да, родная. Сегодня все будет иначе.

Столики находились на импровизированном балконе, что нависал над танцполом. Лестница, ведущая наверх, обычно охранялась Олегом или Ильей, так что попасть сюда могли только избранные, кто хорошо платил за удовольствие. И я была из таких.

За вычурными ограждениями открывался вид на сцену и небольшую площадку перед ней. Забитый почти до отказа зал вряд ли смог вместить всех желающих, а значит, скоро Олег закроет вход и займет привычное место. Я расправила плечи и выпрямила спину. Танцевать я могла и здесь. Но мне ничего не стоило спуститься, чтобы покрасоваться перед желанным мужчиной.

А пока я наблюдала, как легкий негромкий транс заставлял гостей двигаться в такт электронной музыке, хаотично перемещаясь, точно актиния в моем аквариуме. Мерно покачивая и обволакивая со всех сторон, музыка уносила тревоги и расслабляла. Я и сама не могла усидеть ровно, отстукивая мыском ритм и извиваясь в кресле. А ведь мне еще даже не налили. Да, «Жару» можно было любить только за крутого диджея.

Как мимо прошмыгнула Лана, я не заметила, зато внезапно появившееся на столе меню увидела сразу. Быстрая зараза. Листая глянцевые страницы, я водила ногтем по картинкам и в задумчивости надула губы. Хотелось чего-то определенно нового и свежего.

– Что такая красотка делает здесь одна? – бесцеремонно вклинился в мое сознание парень в растянутой дырявой майке и таких же джинсах. Странно, но его я видела впервые. И возможно, год назад ответила бы на пошлые заигрывания, однако сейчас это души не волновало.

– Свали. Не для тебя красотка собиралась.

– Ух, да ты горяча, – вопреки моему нарочитому безразличию он присел за столик. – Познакомимся?

– Конечно, только я люблю, – я придвинулась ближе, и соблазнительно растягивая слова, пролепетала, – обрезанных мальчиков. Ты из таких? Если нет, я знаю, кто может помочь.

Сощурив глаза, незнакомец нагло изучал меня, и когда я чуточку поверила в серьезность его намерений, он вдруг поднялся.

– Смотри, не знаешь, от чего отказываешься.

– Ты еще обидься, – бросила я в удаляющуюся спину.

Боже, ну неужели они еще не запомнили? Столько хожу сюда, пора бы уже знать. Никто из тех, у кого разум улитки, и член перекинут через плечо, меня не интересует. И секс с такими – самое отвратительное, что я могу себе представить. Хотя случалось и такое.

– Выбрали? – Лана вновь оказалась рядом.

– Предложи мне что-нибудь сама, – я оттолкнула меню. Гаденыш не испортит мне настроения. – Что-то такое, что мне понравится.

Она кивнула, понимая, о чем я.

– Совсем недавно бармен ездил на курсы в Москву, и у нас есть несколько новинок. – Она перелистнула страницы. – Вот, смотрите.

Я не глядя ткнула пальцем на один из коктейлей, не прочитав даже названия. Новинки – это хорошо. Тем более из Москвы. Уверена, не расстроюсь.

Девушка, приняв заказ, снова испарилась, а я, облокотившись на стол, остановилась взглядом на пустующем основании лестницы. Еще не время. Ну и ладно. Успею глотнуть коктейля. А пока…

Мое внимание привлекла девушка у сцены. Совсем не уровня клуба. Ей бы официанткой сюда или уборщицей. Ни прически, ни макияжа. А внешний вид? Олег, что, забыл откалиброваться? Я перегнулась через перила. Хех, такими темпами клуб скоро превратится в ботанический сад.

Тем временем эта простушка подошла в двум другим, более подобающе одетым, но еле дотягивающим до тройки с минусом. Я не слышала, о чем они говорили, но глядя как воодушевленное лицо первой сменяется сначала виноватым расстройством, а после глубоким унынием на фоне хохота подружек, я присвистнула. У кого-то в эту минуту рушится мир. А у кого-то большие планы.

Интересно, и чего она здесь забыла? Вряд ли это место подходит для первой чистой любви.

Меня отвлекло движение у подножия лестницы, где наконец появился Олег. Сложив руки в прикрывающем причинное место жесте, он внимательно оглядывал владения. И даже если его что-то не удовлетворяло, виду он не подал.

Так и не дождавшись обещанного напитка, я обернулась в поисках Ланы. Бокал в руке придал бы легкости, но девушки нигде не было видно. Зато противный перец так и сверлил меня недовольным взглядом. Что ж. Шоу начинается. Схватив сумочку, я поднялась и, медленно покачивая бедрами, прошла мимо. Ты можешь сколько угодно хотеть меня, но получить сможешь только тогда, когда этого захочу я.

Спускаясь, я придерживалась за стенку, ловя равновесие на тонких шпильках, но все внутри светилось. Олег, угрюмо зыркнув на меня исподлобья, сразу смягчился и подставил руку.

– Что здесь делают отличницы-студентки? – с ходу я смутила его вопросом.

– Сам не знаю, – он нахмурился. – Я ее не пускал.

– Может, пролезла через заднюю дверь? – предположила я.

– Да ну, что думать-то, пойду да выставлю ее. Сейчас напьется.

– Ну погоди, – я коснулась его плеча, – всем хочется немного радости. Не лишай ее этого. Вдруг, – я ухмыльнулась, – это у нее впервые?

Он вздохнул.

– Да, она что-то такое и говорила.

– Ну вот, – мои пальцы переплелись с его, – хочешь, я присмотрю за ней?

Ошарашенная своей добротой, я широко улыбалась. Олег же не пытался скрыть удивление.

– Зачем тебе это?

Я прижалась к нему всем телом, опаляясь его разгоряченным дыханием.

– Вообще-то я не такая черствая, какой могу казаться, – и отпустив руку, боясь передумать, я шагнула в зал.

И чуть не свалилась, когда мимо пронеслась та самая простушка, размазывающая по лицу сопли и слюни. И на что я сейчас подписалась?

Соня 2.3

Дерганая, чуждая музыка пробиралась под кожу и обжигала вены тяжелым, но странно отзывающимся в груди ритмом, так отличным от привычных мелодий – он пугал и притягивал одновременно. Прикосновение того парня, Артема, кололо ладонь приятными мурашками – он исчез сразу, лишь только провел меня в клуб, и я сдерживалась, чтобы не ущипнуть себя за запястье и проверить, не приснился ли мне этот морок. Пока он держал меня за руку, все казалось простым и ясным, но сейчас, в одиночестве среди толпы, по позвоночнику пополз страх.

Режущие глаза всполохи света высвечивали тонкие платья, оголенные тела, прямые волосы, яркие губы. В неоновом блике, отразившем в зеркале мои пушистые волосы, бледное лицо и загнанный взгляд, я вдруг резко осознала, насколько неуместна здесь и сейчас, насколько не подхожу.

Я суетливо пробиралась между танцующих – казалось, что абсолютно все на меня смотрят, оценивают, ставят мысленные двойки. Когда я наконец заметила Таню с подругой, от облегчения накатили слезы и я судорожно засмеялась, сдерживая их – ну что ты как маленькая, Соня, все хорошо уже, ты их нашла, успокойся. Я готова была бежать, но не хотелось смущать сестру своими порывами, и я пошла к девчонкам спокойно, гораздо более уверенно, чем минуту назад.

– "Танюша, ты уж пригляди за моей Сонечкой, деточка. Она девочка скромная, стеснительная, ты покажи ей что да как, расскажи" – ой, Марин, я усцыкаюсь с этой бабки – "покажи да расскажи", разве что свечку подержать не попросила!

– Да уж, так, как эта лохушка принарядилась, ей только и на кавалеров рассчитывать, жаль, трактористов удалых сюда фейс-контроль не пропускает. Упс. А ведь ее тоже не пропустил. Какая жалость – издевательски добавила Марина.

Девушки расхохотались и выпили, не замечая меня, замершую в недоумении. Мне показалось. Я что-то не так понимаю и это не бабушку сейчас передразнивает Таня. Это ведь не может быть взаправду, чтобы она действительно, чтобы она… Я так и стояла столбом, не зная, как реагировать, когда меня наконец заметили.

– Соня? Как ты прошла?

В Танином голосе слышался испуг, как будто я поймала ее за чем-то постыдным, а в лице читались досада и удивление.

– Ты не подумай плохого, мы просто шутим… Думали, ты уехала домой, идем к нам…

– Да может хватит с ней нянчиться, достала уже, Танюха! Что тебе сделает ее бабка? Надо просто сразу оставить ее дома. Ты не нанималась пасти овец! – Марина, скривив красивое личико, смотрела на меня недовольно, явно не радуясь моему появлению.

Я переводила взгляд с одной на другую – вызывающе-наглая Марина, виновато-смущенная Таня и жгучее как терновник чувство прорастало сквозь мои альвеолы, сворачивая кровь. За что они со мной так? Это несправедливо. Нечестно. Я не просила меня звать сюда. Не навязывала свою компанию. Не делала ничего плохого.

Слезы, которые я сдержала совсем недавно, не ушли далеко, выплеснулись из глаз горячей болью и вывели из ступора. Я хочу домой. Закрыв лицо руками, я развернулась и не разбирая дороги стремительно бросилась прочь из этого ужасного места… и чуть не упала, врезавшись во что-то живое.

– Далеко собралась?

Захлебываясь рыданием, я проморгалась. Девушка. Красивая как из рекламы шампуня, смотрит с досадой.

– Простите, пожалуйста, я такая неловкая, я вас испачкала?

– Только если соплями. Ты чего ревешь, Аленушка?

Я всхлипнула.

– Я Соня. Простите. Я … домой

Незнакомка хмыкнула.

– Так ты не туда несешься, все время извиняющаяся маленькая Соня. Выход в той стороне.

Я снова расплакалась. Все не так, неправильно, я такая бестолковая, даже выход найти не могу… Я хочу домой, к бабушке, пить чай, укутавшись в одеяло и смотреть "Зачарованных".

– Эй. Эй-ей, что это такое, ну-ка прекрати реветь, ты что такое выдумала. У тебя тушь потекла, – выдала она магическую для каждой девушки фразу, и я моментально разволновалась, принявшись тереть под глазами.

– Тушь, да? Где?

– Везде. Пойдем, припудрим тебе носик.

Ее голос был хриплым, а тон – грубоватым и небрежным, но во взгляде я видела сочувствие и доброту. Мне было неловко тратить ее время и я отрицательно начала качать головой, но она, словно устав от моей нерешительности, тяжело вздохнула и взяла меня за руку, утягивая за собой.

– Ну же, Аленушка, не съем я тебя. Тебе нужно умыться. Тушь и помада с собой есть?

– Нет, – растерянно помотала я головой и она передразнила, но беззлобно.

– Нееет. А зря. У настоящей женщины в сумочке всегда есть тушь и помада. Пошли уже, горе луковое. Меня, кстати, Даша, зовут.

Что-то было в этой девушке, что не оставляло возможностей для отказа – а может, мне просто хотелось, чтобы меня вот так взяли за руку и сказали, что делать…. Не знаю. Сделав несколько глубоких вдохов, я наконец прекратила реветь и кивнула:

– Пойдем.

***

Умывшись, я снова хотела уйти, но Даша уговорила побыть с ней еще. Сказала, что ее любимый человек занят и не может составить ей компанию, поэтому она скучает. Я не хотела оставаться, но Дашу, которая была ко мне так добра, обижать не хотелось, и я согласилась задержаться до конца выступления. Мне было немного неловко, и я совершенно не знала, о чем нужно разговаривать, но Дашу, казалось, ничуть не волновало мое смущение. В его ожидании начала концерта она болтала, не замолкая ни на секунду, а мне оставалось лишь молча пить красивый коктейль, который взяла моя новая знакомая – я попыталась заплатить, но она даже не стала слушать, отмахнувшись. "Я угощаю".

Напиток был освежающим и вкусным, набитым колотым льдом и мятой, я ужасающе быстро его выпила и поняла, что так и не утолила жажду. Даша, которая свой коктейль едва пригубила, рассмеялась и кивнула бармену: "Повтори". Я чувствовала, что должна возразить, но с головой происходило что-то странное – как будто бабушкина кошка перебирала мягкими лапами по затылку, распуская тревожный узел, расслабляя мысли.

"Я пьяна. Так вот как это чудесно бывает"

– Ну так что у тебя там случилось с теми девчулями, которые косятся на нас и перешептываются? Парня не поделили?

Без видимой паузы Даша, секунду назад рассказывающая про свою маникюршу, переключилась на меня и я чуть вздрогнула. Обернувшись, увидела, что Марина и Таня действительно смотрят в нашу сторону – поймав мой взгляд, они быстро отвернулись. В груди, за сердцем, что-то сворачивалось в тугой клубок, но я не расплакалась больше.

– Нет. Никакого парня. Таня моя двоюродная сестра. Я понимаю, что ей со мной скучно, но… Просто я надеялась, что мы хоть немного подруги, а она…

– А она редкостная сука.

Я вскинула голову:

– Что?

Даша пожала плечами. Выбросив трубочку, отпила коктейль из стакана, аппетитно захрустела льдом.

– Сука как есть. И она, и подружаня ее. Я таких издалека вычисляю. Радар.

Слушать гадости про сестру было неприятно, и я возразила:

– Таня не такая. Она хорошая девушка, просто ей неприятно было, что бабушка меня навязала…

– Неприятно кирпичи на стройке таскать и детей в поле рожать, – отрезала Даша. – А ты, святая простота, не должна видеть в каждом встречном доброту, особенно когда ее нет.

От такого резкого перехода я растерялась.

– Я… Я не…

– Что не? Не пьешь непонятно что с черт побери кем? А вдруг я договорилась с барменом, чтоб он тебе подмешал в коктейль кокса? Вдруг я продам твое девственное тело на опыты?

Во время этой неожиданной и злой отповеди мои глаза сравнялись размером с подставку под бокал, но я не испугалась.

– Не продашь.

– Откуда такая уверенность? Ты знаешь меня пять минут. Макс, ну ты ей скажи, что я могла так тебе сказать!

Бармен, с усмешкой прислушивающийся к нашему разговору, подмигнул мне:

– Она могла.

Я посмотрела на Дашу, улыбнулась.

– Я вижу, что ты хорошая.

– Да блядь. Ты вообще слушала меня, Аленушка?

– Я Соня. И я слушала тебя. Ты напомнила мне бабушку, она тоже всегда ругается, когда думает, что я слишком доверчива.

Даша скривилась, как от столовой ложки рыбьего жира.

– Охренеть. Только вот бабушкой меня еще не называли. И я не ругаюсь, вот еще, не выдумывай, я просто в шоке, вот и все. В каком инкубаторе тебя вырастили, а, цыпленок?

– Я из Лосево.

– Оно и видно. Ладно, пофиг, не моя забота. Макс, когда там эти гребаные мушкетеры выступать собираются, полчаса назад должны были выйти!

Бармен, наверняка прислушивающийся к беседе, лукаво подмигнул:

– Да как бы уже. Глядите-ка, какие красотки!

Под ритмичную напряженную музыку из глубины небольшой сцены, окутанной клубами дыма, вышли трое в плащах и низко надвинутых на глаза шляпах. В руках парни ловко крутили раскрытые зонты, создавая иллюзию того, что у них в руках не скучные предметы обихода, а опасное оружие. Внезапно пространство вокруг меня пришло в движение и завизжало. Даша, резко отставив свой бокал на стойку, дернула меня за собой:

– Живей, нужно подобраться поближе.

Расталкивая дрожащую толпу локтями и плечами, как маленький напористый танк, она протащила меня к самому краю сцены и восторженно прокричала мне в ухо:

– Та самая сцена из «Супер Майка» … Всегда было интересно, как оно, посмотреть на них по-настоящему.

Я не поняла, о чем она, но переспросить что-то в этом гаме казалось просто нереальным, и я просто сосредоточилась на выступлении. До переезда в город я занималась танцами, у нас в доме культуры была секция народников, известная во всей области, которую я посещала с четырех лет. Номер, разворачивающийся на моих глазах, был грамотно и толково составлен, чувствовалась рука талантливого хореографа: танцоры двигались синхронно, слаженно и грациозно, завораживая взгляды зрителей. Я смотрела во все глаза, запоминая каждое движение, чтобы потом пересказать бабушке, как вдруг в одно мгновение парни сбросили плащи и, рванув жилетки на груди, оголили грудь.

Я взвизгнула.

Стриптиз!

Никакой это не концерт! Таня притащила меня на стриптиз!

Зажмурившись от ужаса, я как будто вся съежилась, стараясь не видеть и не слышать, но хриплый, густой голос певицы въедался под кожу, уговаривая, соблазняя приоткрыть веки, хоть украдкой, но подсмотреть на происходящее. Я вдохнула и раскрыла глаза, мгновенно уткнувшись в мужской пах, бесстыдно трясущийся прямо перед моим лицом. Закусив щеку изнутри, чтобы не запищать, как стыдливая монахиня, я подняла голову и ахнула. Артем! Милый парень, который был так добр ко мне, что провел мимо охраны, оказался стриптизером и, увидев, что я признала его, подмигнул мне, кривя губы в бесовской полуулыбке. Он раскрыл объятия мне навстречу, приглашая. Я испуганно сделала шаг назад, мотая головой –нет, нет – но плотная толпа пружинила как желе и меня буквально выкинуло в сильные руки. Он подхватил меня под дикий девчачий визг и поднял на сцену, закружил вокруг себя, откинул назад через бедро – мышечная память тела реагировала правильно, помимо моей воли позволяя партнеру вести себя в этом противоестественном подобии танца, но голова выключилась полностью, превратившись в гладкий замерзший каток. Я отстраненно увидела справа от себя Дашу, которую сжимал в страстных объятиях второй танцор, парень слева же вытащил из толпы Марину – весьма довольную, и мы кружились в танце неизвестного дьявольского режиссера как послушные марионетки, будоража публику, разжигая кровь ночного клуба. Я не видела глаз Артема, не знала выражения его лица, не понимала, почему он так поступил. Зрение и мозг не воспринимали информацию извне, лишь кончики пальцев ощущали гладкость и крепость мышц, губы пропитывались запахом соленой кожи и бархатной герани, талия немела от стального захвата, со стороны наверняка кажущегося изящным, низ живота нервно выкручивало. Когда я уже смирилась, что этот танец никогда не закончится и я вечно буду кружиться и падать, и вытягиваться в струнку, и изгибаться, подвластная искусным рукам кукловода, песня простонала «It's Raining Men» и оборвалась, и вот я уже стою на дрожащих ногах, ослепленная, оглушенная, сгорающая тот стыда и волнения. Мягкий шепот у моего уха «не обижайся, синеглазка», но я уже не слушаю – почувствовав землю под ногами, соскакиваю со сцены, и бегу, бегу из этого места, быстрей, домой, прочь, не чувствуя, что в который раз за недолгий вечер лицо заливают горючие слезы.

Олег 2.4

Непроизвольно вжимаясь в стену, Олег безотрывно наблюдал за происходящей феерией. Их клуб повидал многое, очень многое, но подобного действа еще не было. «Стриптизеры! Ладно, хрен с ними. Но недомужики? Мать их! Откуда?» – дивился парень. «И о чем только думал Смирнов, когда приглашал их? Он что, был не в курсе, как выглядят эти ребята?» – Олега коробила сама мысль. «Фу, даже смотреть противно.» Но как бы он ни упорствовал, как бы не пытался отвести взгляд, лишь снова и снова возвращался к сцене.

Три пестрые, несочетаемые пары кружились в немыслимых пируэтах, завораживая толпу, отдаваясь пульсирующей музыке и нарастающему накалу, и, казалось, дышали так поверхностно и часто, что их сердца вот-вот выпрыгнут из обессилевших тел. Сумасшедшие, страстные партнеры сжимали в тугих объятиях простых девушек, далеко не танцовщиц, и вытворяли с ними такое, что Олегу даже не снилось. Но ярче всех сияла одна. Та девчонка, совершенно здесь неуместная, инородная, словно из сказки про козленка, настолько органично вписалась в мелодию, попала в ритм и, если отбросить неуклюжий внешний вид, смотрелась естественнее, чем две другие. Ее движения были отработаны, точны, легки и изящны, а в руках опытного ведущего она, хрупкая, почти невесомая, порхала как бабочка. Но в финальном выбросе все-таки показала характер, проявила инициативу, и вместо взмахов руками крутанулась на месте и растянулась на полу, чуть не сев на шпагат. «Ого, какая гибкая,» – присвистнул Олег и тут же обернулся. Не хватало еще, чтобы кто-нибудь заметил его случайно проскочившие эмоции. Он, хоть и грешник, но окружающим об этом знать не стоит.

Забавно, что рядом с девчушкой все это время кружилась Даша, которая ни на мгновение не отвлекла внимание Олега от новенькой. Не потому что танцевала хуже или лучше. Просто она была обычной. Богатой, дерзкой красоткой со связями, у которой вместо сердца счетчик в евро. Она считала, что весь мир ей обязан, но самое смешное, что таких вокруг миллион. Даже в этом клубе с десяток найдется. Вот только купить можно, увы, не все.

И кстати, о Даше. С каким пор «приглядеть» означает дать напиться и вытащить на сцену? Не должна ли она была выпроводить девчонку домой? Ну или по крайней мере не отсвечивать, затаиться в кустах? Но она словно преследовала какие-то свои цели, и специально вытолкнула скромницу вперед. Решила поиграть, выставить в неприглядном виде, чтобы на ее фоне смотреться выгоднее. Выгоднее для кого? Олег криво усмехнулся. Неужели кто-то ведется на такие подкаты? Даша эффектная брюнетка и за словом в карман не полезет. Вряд ли есть кто-то, кто не устоит перед ее чарами. Черт. Что за мысли у него в голове? Ему-то что? Эти гнилые людишки платили ему деньги, и судить их он не собирался. Не его ума дело. И тем более не его забота. Нехотя отвернувшись на балкон, он расправил плечи и вытянул шею. Смена только началась.

Воздух взорвался бурными аплодисментами и оглушил толпу диким ревом, и в тот самый миг мимо снова пронеслась рыдающая тихоня, но сейчас уже точно по направлению к туалету. Олег грустно присвистнул, проводив ее взглядом, и переминаясь с ноги на ногу, замер в нерешительности. По сути ему должно быть все равно, кто, где и с кем. Главное, чтобы клуб потом не упоминался в новостных сводках под тегом “криминал”. Но хлопнувшая перед его лицом дверь манила сильнее, чем желание стоять как истукан на привычном месте.

Знакомый легкий транс полился из динамиков, парни-танцоры скрылись за ширмой для подготовки следующего номера, а возбужденная, влажная от пота Даша неспешно спустилась со сцены и, вернувшись к бару, принялась потягивать свой нетронутый коктейль. Она была улыбчиво-усталая и о бедняжке совсем не вспоминала, смеялась о чем-то с барменом, вызывающе оголив ноги. Хм. Это означало только одно. Придется ему, Олегу, напрячься самому. И перспектива его эта не пугала. Скорее наоборот. Стирая довольную ухмылку с лица, он решительно двинулся к комнате с наклеенным во всю дверь розовым слоном. Да. Вечер обещал быть интересным.

– Тук-тук, – выкрикнул он, когда проник в сокровищницу женских душ и остановился у входа. – Девушки, проверка связи, все хорошо?

– Хей, твой сортир рядом.

– Свали, кобелина.

Две из трех кабинок отозвались недовольными возгласами. Третья молчала. Олег не задумываясь прошел в конец и уперся в последнюю ладонью. Та, конечно же, не поддалась.

– Почему ты не ушла домой, когда я тебя отправил, а? – медленно проговорил он, уверенный, что его точно слышат. – Дуреха, понимаешь же, что не такая. Зачем все это?

– Слышь ты, урод, уматывай отсюда!

Гневный голос принадлежал кому-то, кого он не знал, а значит, эта мымра сегодня здесь в первый и в последний раз.

– Делай свои дела без звука. Не слышишь, я разговариваю, – рявкнул он. Если наглая бабенция еще раз что-то вякнет, то он закинет ее на плечо и вышвырнет на улицу, не заботясь о своей и без того дурной славе.

– Ну ты договорился, придурок. Я сейчас позову главного.

Суета в соседней кабинке раздражала Олега, уводила в сторону от цели, но не ответить на такие претензии было не в его стиле. Развернувшись, он придержал чуть не слетевшую с петель дверцу и улыбнулся надоедливой выскочке. Вывалившаяся на свет пигалица открыла рот, чтобы завопить, но обнаружив, с кем именно она препиралась, тут же его захлопнула.

– О, Олег.

– Ага. Я. А теперь иди, – он кивнул на выход, – наслаждайся последним вечером в «Жаре».

– Ну прости, я, правда, не знала, что это ты, – приблизившись, девица виновато поджала губы.

– Беги, пока я добрый, – резко бросил он, сопроводив слова злобным, уничтожающим взглядом, и девушка, решив, что ничего хорошего уже не жди, скрылась из вида. Дождавшись тишины, Олег рявкнул первой кабинке “цыц”, чтобы сидевшая там даже не думала рыпаться, вернулся к тому, за чем пришел, и с досадой расслышал всхлипы. Вот же противная ситуация.

– Ну хватит, – он стукнул костяшкой указательного пальца по двери, – прекрати рыдать. Тебя кто-то обидел?

– Неа, – еле различимый детский голосок донесся до его ушей.

– Тебе здесь не нравится?

– Нет.

– Хочешь я вызову тебе такси?

– Угу.

– Тогда выходи. Не бойся. Я не обижу.

Щелчок замка, и оказавшаяся на пороге девчушка с распухшим от рыданий носом испуганно глядела на него снизу вверх. Воображение само дорисовало две косички и веснушки на щеках, хотя в полумраке комнаты различить было сложно.

– Ну что ты опять расконючилась, а? Танцевала, кстати, классно. Я, – он протянул руку, – Олег.

– Соня.

Мимолетное касание ладони, смущенно опущенные ресницы. Боже, да ей же наверно и восемнадцати нет. Не хватало еще, чтобы кто-нибудь вызвал ментов, и клуб из-за нее прикрыли.

– Пойдем, я тебя провожу.

Узкий коридор, с одной стороны ограниченный раковинами, а с другой – кабинками, не вмещало сразу двоих, тем более если один из них амбал под метр восемьдесят. Аккуратно протискиваясь к выходу первым, парень боялся даже коснуться девчонки и желал только одного: поскорее отделаться от неприятностей. Никакая гибкость не стоит уголовной ответственности. А за совращение малолетних дают прилично.

– Вот ты где, – в дверях его встретила Даша, улыбаясь как Чеширский Кот. – А я тебя потеряла.

Острый наманикюренный ноготь прочертил по груди Олега линию, остановившись где-то под сердцем. Как же много позволяла себе эта богачка. Давно пора заканчивать с ее намеками. Но демонстративно отбрасывать тонкую кисть он бы не стал, а вот разрешить себе ответить что-то едкое – вполне мог. Однако внезапно из-за его плеча показалась Соня, и Даша, выпрямившись, недовольно сдвинула брови. Хорошо, что ногой еще не топнула.

– Ах, это ты. Я думала, ты сбежала домой.

– Ну так я почти… – Соня неуверенно пожала плечами.

– И он тебя остановил? – она усмехнулась. – Так. Погодите. А почему вы оба здесь?

Олег протиснулся мимо Даши в зал.

– Ну ты же ее бросила.

– А с каких пор в клубе персональное обслуживание? Я, может, тоже хочу, чтобы ты охранял меня, пока я в туалете прихорашиваюсь.

Он раздраженно прыснул.

– Ты видела ее? Похоже, что она у зеркала поправляла макияж? Заканчивай, а. Тем более она уже уходит.

Даша нырнула парню за спину, где замерла продолжавшая трусливо прятаться Соня.

– Может, вернемся? У ребят еще полным-полно танцев. Интересно же. – Недобрые искры плясали в Дашиных зрачках. – Да и коктейль тебя ждет.

– Даш, не надо, – попытался встрять Олег, глядя, как сомнения закрадывались в душу малышки. – Мы уже сошлись на такси.

– Опять ломаешь кайф? Зачем люди приходят в клуб? От-дох-нуть!

– Да блин, ты хоть знаешь, сколько ей лет? – взорвался он, не находя больше аргументов.

– А сколько, кстати?

Две пары глаз обратились к сжавшей в комок девушке.

– Де-девятнадцать.

– Ну вот, видишь, – Даша ехидно оскалилась. – А ты боялся. Не мешай! – оттолкнув бугая, словно он весил не больше пушинки, она ухватилась за Соню и потащила ее обратно к сцене, одаривая через плечо парня испытывающими взглядами.

Тихоня особо и не сопротивлялась, щебеча что-то на ухо новой подруге. Ну и чего он за нее переживает? Ей уже девятнадцать. Конечно, он должен был убедиться в этом еще на входе, но ведь не он ее пустил внутрь. Да и напитки бармен продавал не ей. Никаких проблем, верно? А у Олега и без этого есть работа. Правильно отметила Даша, он не приставлен охранять одну девчонку, по собственной глупости угодившую прямо в ад. Сколько таких приходило в клуб? Он же не уговаривал каждую.

Из колонок донеслось протяжное, мелодичное пение, и визг девчонок возвестил гостей о начале нового номера «Мушкетеров».

И пока все взгляды были прикованы к сцене, Олег занял свой прежний пост и, удивляясь самому себе, принялся искать в толпе ту, что странным образом отозвалась в его сердце. А не найдя рядом с Дашей похожего силуэта, поймал краем глаза юркнувшую тень у выхода. Рыжуля сбежала сама. Что ж. Это же хорошо?

Артем 3.1

Артем высматривал рыжую макушку поверх голов, но девчули нигде не было видно.

"Все-таки убежала", разочарованно решил он. Вины Сизов не чувствовал, подумаешь, чуть подшутил над деревенской пастушкой – когда ее еще такой парень как он, пощупает! Но ему было интересно. Девчонка, которую он и вытянул-то на сцену злой забавы ради, удивила его своей пластикой, а под дурацким монашеским нарядом пряталось гибкое тело – не балетные мышцы, но может, латино? Артем аж зажмурился, на мгновение представив эти круглые груди в тесном наряде танцовщицы самбы. Нет, вряд ли. Слишком раскованно для такой скромницы. Тогда, может, бальница? Венский вальс, раз, два, три, поворот? Да, это скорее похоже на правду.

Удовлетворенно кивнув своим мыслям, он выбросил Соню из головы, поискал взглядом Дэна и не нашел. "Неужели еще один приват взял, стахановец"? Зато у бара увидел Кита, тот ожидаемо терся возле какой-то очередной брюнетки. Кит торчал от худых чернявых стерв со впалыми, как у плоскодонной щуки, скулами, тратил на них нервы и бабки. Сизов считал эту слабость идиотской. Он не для того зарабатывает деньги на телках, чтоб потом их же и покупать. Сам Артем, оттарабанив часовую программу и три привата, хотел лишь выкурить последнюю сигарету, подсчитывая выручку. По мысленным прикидкам выходило прилично.

Гастрольный тур заканчивался сегодняшним выступлением, но у Сизова были грандиозные планы выбить жирный контракт на целое лето и постричь этот зажиточный тихий городок. Дело было почти на мази, но гребаный очкастый Смирнов, директор клуба, внезапно вильнул хвостом, промямлил что-то про то, что ему надо посмотреть на кассовые сборы и отложил принятие окончательного решения до понедельника. Ситуация неопределенного ожидания доводила Артема до белого каления, но выхода не было, кроме как нажраться, а потом завалиться спать. Желательно одному, но в целом он открыт для любых коммерческих предложений.

Он подошел к стойке, бесцеремонно оттеснив Кита.

– Гарсон, взболтай мне коньяк с мартини, двойной, да поживей, сильвупле, трубы горят.

Симпатичный бармен хмыкнул и довольно ловко для захудалого бара города Задрюпинска смешал коктейль, не забыв про гранатовый сок.

– Пур плезир, месьё, – нахальные глаза парня смеялись и Артем приподнял бровь. Если Смирнов-таки раздуплится, им торчать здесь до осени и неплохо бы обзавестись "своим" барменом.

– Тебя и правда зовут Максим или ты напялил чужой бейдж?

Паренек расхохотался, демонстрируя неровные белые зубы, и Артем придвинулся было ближе, как вдруг кожей почувствовал неприязненный взгляд. Обернувшись, он мгновенно определил источник – быковатого секьюрити, смахивающий на неонациста, уже почти коротило от захлестывающего презрения к заезжему пидору. Артем ненавидел таких и никогда не упускал случая поддразнить, издеваясь. Вот и сейчас он демонстративно медленно провел языком по губам, испытывая извращенную радость от того, как качка перекосило от гадливости.

Несмотря на реванш, игривое настроение вымело напрочь. Артем залпом допил коктейль, тут же затребовал следующий и, больше не обращая внимания на готового к флирту Макса, развернулся корпусом к Киту, рявкая весело и зло:

– Познакомь со своей прекрасной дамой, еблан!

Прекрасная дама от подзаборного мата поморщилась, сжав капризные губы, но глаза ее сверкнули, одобряя браваду. Артем хорошо знал таких: сука до мозга костей, уважающая мужика лишь такого, который ее будет оскорблять и ни в грош не ставить. Как любит цитировать бухой Дэн:

"Таких как ты я на хуй одевал

И видит бог не раз ещё одену"

Кит недовольно скривился, не радый помехе: "хули ты лезешь, мудила", но на открытую конфронтацию не пошел, налепил на морду улыбку и прочирикал:

– Ах, если бы моей! Но прекрасная Дарья упорно отказывается продолжать знакомство!

Артем вдруг узнал телочку. Та самая, которую Кит на первый номер выволок, она еще как раз рядом с рыжей девчулей стояла. Вряд ли она что-то знает, но…

– А может, прелестная Дарья предпочла бы продолжить знакомство со мной?

Кит с ненавистью зыркнул, но Даша, как истинная хищница, почуявшая аромат крови, заинтересованно подалась вперед:

– А ты предлагаешь?

– А на что похоже?

– Да ну нахуй, Тема, это похоже на долбаную подставу! Я первый забил эту телку, греби отсюда! – Кит-таки взорвался, и очень зря. Даша сощурила глаза:

– Гвозди себе в пятки забей, поц необрезанный! Я тебе сразу сказала, что не светит!

– А ему, стало быть, светит? – уязвленно просвистел Кит, на что стервозная девка равнодушно пожала плечами.

– Может быть.

– Думаешь, что у него в штанах побольше моего?

Артем мысленно сделал пометку вернуть попозже Кита в берега, но в перебранку не полез, девчонка превосходно справлялась и сама. Улыбаясь, как сытая кошка, она пропела почти ласково:

– Содержимое штанов – приятный бонус. Мы, девочки, давно уже сравниваем мозги.

– Сука силиконовая, – выплюнул Кит и ретировался, не преминув задеть Артема плечом.

– Да называй, как хочешь, проверить все равно не дам.

"Прости, братан, мне нужней", мысленно пробормотал Сизов и, плюхнувшись на освободившийся стул, помахал бармену:

– Максик, повтори нам! Дама угощает.

Даша сузила глаза, еще больше напомнив лесную кошку.

– А ты неплох.

– Спасибо, я знаю.

– Но покупать тебя я не буду. Мне нравятся более плечистые мужчины.

– Например, как та мускулистая обезьяна в костюме охранника? Для девушки, предпочитающей в парнях мозг, у твоего гопника слишком низкий лоб.

Лицо девушки вдруг застыло, мгновенно стало равнодушным:

– Не неси херни, – деланно безразличный тон, насмешливая полуулыбка, чуть дрогнувшие пальцы.

До Артема дошло:

– Да ну нахер! Серьезно? Тебе что, действительно нравится эта быдло-пародия на Рейнольдса?

– Олег не быдло! Ты ему и в подметки не годишься.

– Да конечно, конечно, – язвительно протянул Артем, наслаждаясь гневным лицом Даши. Он забрал у бармена бокалы, передал один девушке, спокойно пригубил из своего, смакуя.

– И как оно?

– Что?

– Любить самосвал?

– Свали, мушкетер.

– Да черта с два. Я только начал веселиться. Горький мартини, общество остроумной леди, занятная беседа. Авось и адресок одной рыжули выменяю.

Даша удивленно нахмурила брови, а потом зло скривилась от понимания.

– Ты про Соню, что ль? Далась вам всем эта простушка, ничего же нет в ней!

"Ага. Значит, гопник тоже положил на козлика глаз. Тем забавней"

– Нас, мужиков, не понять. Так что, подкинешь адресок?

Даша задумчиво смотрела на него, постукивая наманикюренным острым ногтем по губам.

– Допустим, я могла бы найти ее для тебя.

– Но… – Артем всем корпусом подался вперед, наслаждаясь перебранкой.

– Но небесплатно.

– Хорошая попытка. Да только у меня в кармане только хуй да душа, что я могу предложить тебе?

Даша отставила бокал, поднявшись со стула, подошла к Артему, стала между его раздвинутых ног. Приблизив лицо, провела губами по виску, выдохнула в ухо:

– Ну что, смотрит он на нас? Не отстраняйся.

Артем включился в игру мгновенно. Ответил на ласку, потерся щекой о щеку, чуть ощутимо прикусил девичью мочку:

– Смотрит.

Даша провела языком по его губам, прошептала:

– Хорошо смотрит?

Он прикрыл веки:

– Сейчас треснет от злости.

– Хорошо.

Даша углубила поцелуй, весьма умело обходясь с языком.

– Я тебе позвоню.

На мгновение оторвавшись от губ Артема, бросила взгляд за спину.

– Один вопрос: зачем тебе этот божий одуванчик? Вряд ли она вообще умеет целоваться.

Даша снова прильнула к его рту. Артем позволил ей еще ненадолго перехватить инициативу, затем пропустил в руке шелковистые пряди волос, оттянул назад, заставив приподнять голову:

– Люблю во всем быть первым.

От прохлады кондиционеров тянуло сквозняком и по телу Артема вдруг пробежали мурашки. А может, это была судьба.

Даша 3.2

– Да заткнись ты, – рыкнула я на птичку, верещавшую над ухом, – достала уже.

Раннее утро никогда не действовало на меня отрезвляюще. Последние года четыре мой день начинался ближе к обеду. Каждый божий день. Ничего и никто не могло изменить эту традицию. Даже родители старались приезжать в гости на ужин, чтобы лишний раз меня не тревожить. Ведь с утра им грозила встреча с бездушным монстром, хищником, готовым вырвать их сердца и сожрать на завтрак.

И кстати, о нем. Живот предательски бурчал, разговаривал сам с собой и не собирался молча сносить плохое к себе отношение. Но, милый, я ничем не могу помочь. Придется терпеть. Кто ж знал, что сегодня я поднимусь и умчусь из дома до того, как Кристина поймет, в чем дело.

И ладно, горничная. Я удивила саму себя. Впервые в жизни завела будильник. Можно считать, что я уже взрослая? В двадцать один наконец-то стала самостоятельной? Или это разовая акция и сильно радоваться не стоит? Ух. Да я минимум на памятник заработала. Слепленный с меня, в полный рост, на постаменте. И надпись «Великолепной Дашуле от преданных поклонников». И чтобы цветы на нем никогда не чахли.

И я бы еще поняла, если бы вскочила в такую рань для какой-то высшей цели, не знаю, спасение голодающих младенцев Африки, или туристов с захваченного сомалийскими пиратами судна. Нет же, все намного проще. Криво усмехнувшись, я протянула про себя имя виновника, смакуя каждую букву. «Артемка». Этот гнусный тип, дерзкий нахал, бесцеремонный циник, с такой легкостью вынудил меня изменить своим принципам, будто я сама этого хотела. Он не просто вытащил меня из зоны комфорта, он сам проник в мою и завернул в теплое одеялко, каким-то образом заставив раскрыть душу. С ним не нужно было притворяться и строить из себя хорошую. Я могла быть собой, наглой и бессовестной сучкой, потому что знала: он еще хуже. И это отпускало.

Даже сейчас, стоя на площади в гордом одиночестве, я ощущала его запах в воздухе. Словно он был во всем. Хотя двое суток должны были смыть въевшийся аромат мускуса с тела.

Нет, меня определенно не привлекали парни такого фасона. Ограненный алмаз плохо сочетается с одноразовым пшиком и словом «слишком». А в этом парне все было «слишком». Слишком тощий, остроугольный, самонадеянный, двусмысленный. Но только такой и мог повестись на мой уговор. Моментально войти в игру и даже не уточнить правила. Тот, кому, по сути, было все равно, как и что делать. Лишь бы это вызывало интерес и за это платили. И если с интересом проблем не возникало, то денег я давать не планировала.

Моя оплата предполагала другое. Действие. Артем мог помочь мне с Олегом, а я в ответ пообещала ему Соню. Не специально, случайно. Я вовсе не собиралась спорить на бедную овечку, но танцор сам обозначил условия. И пускай я понятия не имела, где искать эту святую невинность, моя часть договора начала исполняться еще до заключения официального соглашения. И Олег уже получил первую порцию эмоций. Всю пятничную ночь, вплоть до закрытия клуба, мы с Артемом не отлипали друг от друга. Немыслимые танцы сменялись жаркими поцелуями, а выпивка текла рекой. Увлеченные забавой и разгоряченные алкоголем, мы не могли надышаться, прожигали тела и сердца, почти не чувствовали граней. Я позволяла ему вести. Порывистые профессиональные движения в реальности были уверенными, захват – властным, а каждый па, в котором он меня кружил, пульсировал, совпадая с частыми толчками сердца.

И тогда я поймала разъяренный взгляд Олега. Затем еще один. И еще. Ликование затмило все остальные чувства. Целый год искала возможности хоть как-то его привлечь и не прогадала, поставив на эту ночь. На нежелающую заканчиваться ночь с витавшими в воздухе электрическими зарядами.

Сегодня же я сонная, с мокрой головой и без грамма косметики на лице стояла на площади и чувствовала себя… Нет, не раздавленной. Не униженной. Я чувствовала себя победившей. И пусть одного раза для Олега могло быть недостаточно, крючок я закинула. Осталось дождаться, когда добыча клюнет сама. А она клюнет. Как бы я ни ненавидела ждать. И все бы терпимо, если бы не эта дурацкая птица. То ли она не вняла просьбе, то ли со слухом у нее проблемы, но она, как назло, продолжала заливисто чирикать на всю округу, раздражая до трясучки.

Переминаясь с мыска на пятку, я сжала виски и закатила глаза, когда заметила под ногами небольшой камень. Нагнувшись, я подхватила его и что есть мочи запульнула в дерево, но особой меткостью я не отличалась и чудом не попала в свой же кроссовер, небрежно брошенный на обочине.

Но птицу я все же спугнула. Распахнув крылья, та взлетела ввысь и скрылась из виду.

– Одной проблемой меньше.

Изящные часики на тонком браслете показывали пять минут девятого. Никогда раньше в такое время я не появлялась в стенах родной alma mater. Но это единственное место, где бы я могла встретить Соню. Хорошо, что в нашем захолустье всего одно учебное заведение, и то – колледж. Иначе пришлось бы мне оббежать несколько мест за день. Уговор же дороже денег, а помощь Артема мне еще пригодится.

Из-за угла дома ко мне бодро приближалась девушка. Навьюченная пакетами и сумками, она несла в руках кипу тетрадей, и при этом умудрялась светиться как стоваттная лампочка. Это в восемь-то утра. Ну не больная? Или же… Прищурившись, я узнала в ней искомый объект. Бинго. Ай да Даша, ай да молодец.

– Привет, – я перегородила Соне, которая даже не взглянула в мою сторону, дорогу.

– Ой, – от испуга она вздрогнула. – Привет. А что ты тут делаешь?

Хотела бы я ответить честно, но лишь ограничилась улыбкой.

– Вообще-то, учусь, – и даже врать не пришлось.

– Серьезно? – искренне удивившись, Соня поправила лямку сумки, так и норовившую соскочить.

– Да, – я безразлично пожала плечами, – на четвертом курсе.

– На дошкольном или в началке?

– Первое, – я кивнула и натянула на лицо выражение безмятежного счастья, – люблю маленьких. Так бы и затискала всех.

– О, – радостно воскликнула Соня, – и я. Правда, я только на втором.

Взгляд сам упал на тетради.

– А почему несешь тетради первокурсников?

Она суетливо прижала их к груди, глаза ее нервно забегали, а рот застыл в безмолвном отчаянии.

– Да ну брось, – я рассмеялась, – я же тоже у Кирилла Геннадьевича.

Облегчение, с которым она выдохнула, передалось и мне. Хотя я в душе не представляла, чем таким Соня занималась с Кириллом Геннадьевичем.

– Ну что, пойдем на пары? – я поднялась на первую ступень лестницы. Как бы меня ни подмывало спросить о том вечере в клубе, я решила, что стоит повременить. Чтобы представить такую особу Артему, просто привести ее будет мало.

– А какая у тебя сейчас?

Нога неуклюже соскочила с края ступени, но я вовремя подставила другую. И правда, какая у меня сейчас? Я появлялась в колледже только для того, чтобы дать денег директору и проставить в зачетке отметки. Свое расписание я даже на первом курсе не узнавала.

– Давай там разберемся. Хочешь, я тебе помогу? – Я протянула руку к пакетам, и Соня легко с ними рассталась в отличие от все еще прижимаемых к груди чужих тетрадей.

Оказавшись в стенах второго дома, я улыбнулась охраннику так широко, что свело скулы, лишь бы не показать, как внутри все перевернулось. Я ненавидела свой город за ущербность, это здание за убогость, директора за взятки и отца за то, что засунул сюда. Он мог выбрать любой универ мира, но решил оставить под своим крылом, словно без его присмотра я бы наделала непоправимых ошибок. Интересно, а он реально надеялся, что я буду вшивой воспиталкой? Фу, вытирать сопли мелким, слюнявым, писающим в штаны комкам? Да ни в жизнь.

– Алексеева! По тебе можно часы сверять, – перекатываясь как колобок, к нам приближался тот самый директор. Будто действительно ждал у входа. – Все сделала?

– Да, – робко улыбаясь, Соня протянула ему тетради, – правда, только одну группу успела.

– Ай-ай, – он, многозначительно подмигнув, покачал головой, и сходство с неваляшкой виделось еще яснее, – и чем это ты на выходных занималась?

Да ни хрена ж себе! Что тут происходит? На что намекает потный боров? Неужели наша скромница и жиробас того? Вместе? Фу, меня аж перекосило от представленной картины. Но взглянув на смущенную Соню, обнявшую злосчастные тетрадки, я даже присвистнула от озарения.

– Погодите-ка, Кирилл Геннадьевич, родимый, вы что, напрягаете отличников, чтобы они домашку перваков проверяли? А вы-то сам чем на выходных занимались?

Раскрасневшись, он кашлянул и взглянул на меня поверх своих очков-половинок:

– Румянцева? А ты тут каким боком? Раньше сессии я тебя не ждал увидеть.

– Да вот, – я сделала шаг вперед и выпятила грудь, – решила за ум взяться.

– За месяц до диплома? – он хохотнул, но покраснел еще гуще и теперь стал похож на помидор. Видимо, просчитал в уме, во сколько ему обойдется мое рвение. – Не хотелось бы портить тебе оценки.

Да он шутит! Серьезно считает, что меня этим можно приструнить?

– Во-первых, мы с вами на «ты» не переходили. А во-вторых, поищите себе новую рабыню. Соня не обязана заниматься это фигней, – я наступала, он пятился. – Один звонок и вас здесь нет. Не забывайте свое место.

Выхватив тетради из Сониных рук, я сунула их в толстые ладони директора и, пока он раздувался как шар, хотя куда уже больше, я подтолкнула девочку в правое крыло и поспешила покинуть поле боя. Если мне не изменяла память, где-то там была столовая.

– Боже, Даша, за что ты так. Мне же совсем не в тягость, – причитала по дороге Соня, пока я пыталась сориентироваться.

– Даже не сомневаюсь, – буркнула я, и найдя то, что искала, раздраженно фыркнула. Да что ж за день-то, а? Столовая открывалась в двенадцать. – Я сегодня даже кофе попить не успела. А до пары осталось пятнадцать минут, – я продолжала играть, чтобы втереться в доверие, и нет, мне не было стыдно. – Не знаешь, где можно по-быстрому взбодриться?

Соня покрутила головой.

– Кафе рядом нет, но есть палатка с кофе. Через дорогу.

– Составишь компанию?

Возбуждение нервной системы обязательно надо погасить. Иначе не миновать беды. Да и не зря же я приперлась сюда спозаранку?

– А мне до пары еще два с лишним часа.

– То есть? – преодолев половину коридора в обратном направлении, я словно налетела на невидимую стену.

– Мне ко второй паре.

– Но ты пришла к первой…

– Ага.

Виноватое лицо девчонки откликнулось нервным смешком у меня.

– Ладно, не дрейфь, верну тебя ко второй, – я снова направилась к выходу.

– А ты правда появляешься здесь только на сессию? – еле поспевая за мной, выкрикнула Соня.

Боже. Наивная простота. Ребенок.

– Да, точно, ты из Лосево, – проворчала я и поймала себя на мысли, что понимаю, почему мальчишки на таких ведутся. Вот только свои чувства я совершенно не понимала. С какого рожна мне стала интересна эта мышка? С чего я была готова броситься на защиту божьего одуванчика? Мне-то какая разница, чем она занимается в стенах вуза и за его пределами? Я просто должна привести ее Артему. Все. На этом моя роль заканчивается. Вот только, что-то мне подсказывало, что не так-то просто это будет сделать. Так, Дарья Алексеевна, тебе нужен кофе. Срочно.

Соня 3.3

Все выходные я плутала в воспоминаниях. Биты, отстукивающие ритм на коже, прохладный вкус пьяной мяты, девушка, на мгновение показавшейся такой родной.... Артем.

Я говорила себе, что это просто один вечер. Повторяла снова-снова, что больше никогда его не увижу. Что он, наверное уже уехал и не сможет меня найти, даже если захочет. Стоя перед зеркалом строго внушала, что только в сказках заезжие принцы влюбляются в серых мышек, а потом живут с ними долго и счастливо, но тут же возражала сама себе – пусть. Мне все равно. Даже если только одна волшебная ночь суждена нам – я хочу запомнить ее навсегда. Его руки не лгали в том танце, его глаза смотрели только на меня. Я закрывала свои, и сразу бархатная темнота окутывала сознание, в ушах мурлыкало медовое "не обижайся, синеглазка", пальцы начинало ломить от фантомного ощущения гладкого тела, ноздри трепетали, вспоминая горьковато-цветочный аромат кожи.

Гора итоговых контрольных, которые я обещала Кириллу Геннадьевичу проверить, молчаливо меня укоряла. Я, измученная виной и предчувствуя разочарование преподавателя, просидела над работами первокурсников весь вечер, но смогла одолеть лишь половину. Когда мои руки помимо воли нарисовали на полях чужой тетради два соединенных сердца с буквами С и А, пришлось признать, что голова моя способна думать лишь об одном.

Артем.

Я злилась на себя за то, что так глупо сбежала. Воображение дорисовывало, как он мог подойти бы ко мне позже, после танца и что бы сделал…

Правда, на этом моя фантазия смущенно стопорилась, и я стыдливо уворачивалась от собственных мыслей, в которых фигурировали чувственные губы Артема.

Ужасно хотелось поделиться своими переживаниями, хоть как-то освободить себя от захлестывающих эмоций, но Таня ко мне не заходила. Я решила, что она стыдится и переживает, и, не выдержав молчания, в воскресенье пошла сама сказать, что я не сержусь и понимаю, но мой робкий стук остался без ответа. Постояв немного под дверью, я ушла.

Утро новой недели я встретила протяжным вздохом. Ужасно не хотелось выбираться из сладкого сна, возвращаться из розовых грез, в которых моя любовь с Артемом была так прекрасна, но…. Я любила учиться и точно знала, что из кружащего голову наваждения меня вытащит колледж. Да и солнце светило ярко-ярко, а небо, умытое чистотой, слепило глаза синевой. Чем не счастье? Шагалось легко, сердце мое подпевало музыке весны и света, звучащей в воздухе, уверенность в том, что я стою на пороге чуда, переполняла меня. И оно действительно ждало меня на пороге.

– Привет.

Расслабленно покачивающаяся на пятках, одетая в короткий темно-синий топ, розовую жилетку и голубые шорты Даша напомнила мне фею Винкс Музу. Сходство усиливали красные браслеты на руке и волосы, собранные в небрежный хвост. Даже готовая ко всему, меньше всего я ожидала увидеть случайную знакомую здесь, в стенах родного колледжа. Я поняла, что пялюсь на девушку, прежде чем смогла собраться с мыслями и ответить:

– Привет. А что ты здесь делаешь?

***

Да, она здесь учится. На четвертом курсе, тоже на дошкольном, тоже потому, что любит малышей. Невероятное чувство родства, которое я и без того испытывала к этой невообразимой девушке, разрасталось с каждой секундой, а уж когда она так яростно, хоть я и не просила, защитила меня перед Кириллом Геннадьевичем…

Наша встреча на крыльце казалась случайной, и когда мы спустя четверть часа запросто, как подруги, стояли и пили кофе, ощущение нереальности, до сих пор не отпустившее меня, усилилось.

– Я спать хочу, сейчас откинусь. И как ты только умудряешься выглядеть такой сияющей? Чем ты пользуешься? Метеориты?

Я недоуменно переспросила:

– Не поняла. Про что ты говоришь?

– Емое, цветочек, красишься, говорю, чем?

Растерявшись, я пожала плечами:

– Ничем.

– Да уж, могла бы и сама догадаться, Дарья Алексеевна – даже бурчала Даша мило, и я не могла перестать улыбаться, глядя на нее. – Господи, как же вы бесите-то с утра, такие жизнерадостные. Все, я больше не могу. Поехали.

Она скомкала стаканчик и бросила его мимо урны, затем, не оборачиваясь, двинулась вперед в полной уверенности, что я последую за ней. Острое дежавю накрыло меня – вот так же было и в клубе – и на мгновение я замерла, чувствуя внутренний протест.

– Ну где ты там? – весь вид Даши выражал крайнюю степень нетерпения, но я колебалась.

– У меня же пары…

– Да кому нужны эти пары! И вообще, я тебя похищаю. Давай, Соня, не спи.

Я всегда считала себя примерной. Не из тех девушек, которые прогуливают занятия и курят с парнями в соседнем дворе. Но сейчас в моей голове мелькнула мысль, что может, я просто не встречала никого, с кем это хотелось бы делать? До этого момента не встречала.

У меня не было никаких предчувствий, ничего. Просто смотрела на Дашу, раздраженную и уже подергивающую ногой, но все равно продолжающую ждать именно меня, и понимала, что поеду с ней, куда угодно поеду.

Подняв стаканчик, жалобно лежащий на земле, я отправила его в мусорку, а потом подошла к Даше.

– Поехали.

***

Спустя три дня мне все еще продолжало казаться волшебным сном. Даша больше не покушалась на мое право посещать пары, объяснив это тем, что "один фиг так рано никогда не встает", но каждый день ее Kia уже ждала меня напротив колледжа, нахально припаркованная под запрещающим знаком.

В среду мы поехали в "Ермак", Даше нужно было новое платье, чтобы в пятницу впечатлить любимого и мы, обойдя за два часа все магазины, в итоге купили то, которое она примеряла в самом начале.

– Мы справились бы быстрей, если б ты не говорила на каждую вещь: "О, Даша, тебе так красиво!", – оторвавшись от своего салата с курицей и сыром фета, девушка беззлобно передразнила меня, смутив.

– Тебе ведь и правда все идет. Ты как модель. Даже ешь так, как они.

С легким отвращением Даша уставилась в тарелку.

– Ну да, ну да. Кето-салат, как же. Знала бы ты, как я мечтаю о стакане колы и тарелке спагетти, которые ты уплетаешь так запросто!

Я виновато посмотрела на фетуччини с грибами в сливочном соусе.

– Прости. Я не знала.

– Снова прости? У тебя там встроена функция самоуничижения? За что извиняться-то. Мне вон полезно… силу воли тренировать.

Я, покраснев, проглотила еще одно "прости", и просто смущенно кивнула, но судя по ершистому взгляду подруги, ни капли ее не провела.

– Ну а ты что наденешь в пятницу? Только прежде чем ответить, убедись, что в предложении нет слов "джинсы" и "водолазка".

С трудом прожевав ставший поперек горла кусочек шампиньона, я отрицательно помотала головой:

– Я не пойду.

– В смысле "не пойду"? Нет, такой ответ меня не устраивает.

– И меня.

Мы подскочили.

– Тема, а если бы я сейчас подавилась и задохнулась? Нельзя так подкрадываться! – Даша звеневшим от мгновенного испуга голоса ругалась на подошедшего к нашему столику парня, в то время как я…

В то время как я пыталась удержать в руках свое сердце.

Артем. Он шутливо извинялся, на Дашином лице уже появилась благосклонная улыбка, а время вокруг меня превратилось в мед, растягивая звуки и ощущения. Я вдруг почувствовала все свое тело: грудную клетку, раскрывающую ребра сильным вдохом, тазовые кости, касающиеся неудобного сиденья, ступни, готовые сорваться в бег. Кончики пальцев, горячие от предвкушения.

– Я снова его вижу. Такого красивого. Такого ненастоящего.

Надо что-то сказать. Они оба на меня смотрят. ОН на меня смотрит. Скажи уже что-нибудь, дуреха!

– А вы знакомы, да?

Сухие губы, сухое горло, сухой голос.

Я схватила колу, с трудом сдерживаясь, чтобы не выпить залпом, сделала несколько небольших глотков.

Даша небрежно ответила:

– Ага, мы поболтали немного после их выступления. Артем, а ты какими судьбами здесь, я думала, вы уже на подступах к столице, как ты и рассказывал?

Артем отодвинул стул, перевернул, сел на него верхом, улыбнулся сразу нам обеим.

– Глубокоуважаемый директор "Жары" предложил гадким мушкетерам задержаться еще на две недели. Вот, осваиваюсь на новом месте. Изучаю, так сказать, достопримечательности, увидел вас и решил подойти. Ты в прошлый раз так быстро убежала, Соня, – мягко добавил он.

Когда эта кола успела закончиться? Нервно облизав губы, я промямлила:

– Я....мне надо было домой.

– Кажется, я напугал тебя. Я долго думал об этом и понял. Ты обиделась?

– Я....Я нет.... – запинаясь, я нервно теребила косу, выпутывая волоски, в висках крыльями голубки билось: "он думал обо мне, думал". – Я тоже думала о тебе и… Я понимаю, что ты артист… Мнеоченьпонравилсяваштанец! – выпалила я, захлебнувшись словами и покраснев, умолкла, продолжая еще яростней потрошить злополучную косу.

– В пятницу будут абсолютно новые танцы. Ты ведь передумаешь и все-таки придешь? – Артем смотрел прямо на меня, растворяя мои кости кипучим, как горячий шоколад, взглядом – Я искал тебя в прошлый раз.

– Искал меня? – воздух вдруг превратился в стекло, перекрывая доступ к легким.

– Да. Хотел пригласить на танец. На настоящий танец.

Господи, как же жарко в этом ресторане! Я подергала ворот блузки, освобождая горло. А Артем продолжал, обнимая меня своими ласковыми глазами, легкая хрипотца в его мальчишеском голосе обжигала кожу.

– Ты придешь, Соня?

И я сказала:

– Да.

Он расцвел, как будто мое согласие и правда было для него важным. Легонько дотронулся до моего виска, убрал прядь волос, выбившуюся из косы, заправил за ухо. Это ничего не значащее прикосновение заставило меня вздрогнуть, застыть от напряжения.

Артем снова улыбнулся. Поднявшись, отвесил церемонный поклон, послал воздушный поцелуй Даше, подарил мне еще один долгий взгляд, обронил "я жду вас в пятницу, принцессы" и исчез, как мираж.

Задыхающаяся, красная, я посмотрела на Дашу, та насмешливо протягивала свою воду.

– Охладись.

Жадно схватив стакан, я таки выпила его залпом.

– У-у, – протянула Даша. – Кажется, кто-то влюбился.

– Я… нет, я просто… я не понимаю, почему он вообще запомнил, как меня зовут…

– Так. Отставить панику на Титанике, – привстав с места, Даша помахала официанту, подзывая к нам. – Сейчас спокойно посидим и все обсудим. Скажи мне, Соня… Ты когда-нибудь пила шампанское за обедом?

Олег 3.4

Как и у любого другого офисного сотрудника, а Олегу нравилось считать себя таковым, у него была пятидневная восьмичасовая рабочая неделя с двумя законными выходными: понедельником, потому что в этот день клуб не работал в принципе, и четвергом, потому что Илья, его сменщик, вызвался в эту ночь дежурить сам. Но оно и понятно, перед большим пятничным концертом клуб посещали в разы меньше, да и открыт он был только до двух ночи. Не так громко, как обычно, легкий, спокойный транс, без суеты, много свободного, чистого воздуха, полный бар напитков на любой вкус и цвет, и два шустрых мальчика, Максим и Костя, которые без устали, всегда с широченной улыбкой на губах дарили клиентам ощущение мнимого счастья, а иногда и сеансы психоанализа, если очень надо. Стоимость включена в напиток.

Олег всегда удивлялся, как можно излить душу совершенно незнакомому человеку, но спустя год работы понял. В этом и прелесть. Ты высказался, вытащил из сердца печали, тебя выслушали, может, даже дали совет, и все. Никто никому ничего не должен. Ни у тебя не остаётся сожаления, ни у другого ожиданий. Вы разошлись, и на утро ты уже не вспомнишь, что именно вчера говорил. И главное – оно тебя не гложет.

И поэтому Олег иногда жалел, что не пил. Ему чудилась в этом какая-то свобода, отрыв от реальности. Но он прежде всего был спортсменом, пускай и бывшим.

Утро этого четверга он привычно встретил в качалке. Сегодня его банда здесь не появлялась, а значит, мог насладиться тишиной и одиночеством. Не то, чтобы они его сильно напрягали, но только так он мог остаться наедине со своими мыслями. Три подхода по десять. Штанга, гантели, турник. Штанга, гантели, турник. Штанга… ну, вы поняли. Привычные движения, ощущение тяжести, ломота в мышцах отпускали сознание в далекое плавание, и вот ты уже не в маленьком полуподвальном помещении, а где-то между клубом и домом, в заросшем травой парке ведешь под руку прекрасную нимфу. Она смеется над твоими, вероятно, глупыми шутками, прикрывая рот ладонью, а завитки огненных волос трясутся в такт, опутывая сердце невидимыми нитями.

– Ха, надо же, и где бы я мог тебя еще встретить? – острый смех разорвал нарисованную картинку в клочья, вернув разум Олега в зал.

Отпуская прекрасное видение, он спрыгнул с турника и удивился, обнаружив, кто именно потревожил его покой. Тощий и длинный, со вздернутым к потолку носом, перед ним стоял один из танцоров пятничного выступления. Тот самый, что кружил Дашу.

– Что ты здесь забыл? Балетом занимаются в другом месте, – рыкнул Олег и стащил полотенце с перекладины.

– Фу, что за предрассудки? – Парень наигранно скривился. – Ты думаешь, такое тело, – он провел рукой по торсу, – можно получить одними танцами? Вообще-то, мы и в зале тренируемся. Только ты, – брезгливо зыркнув, он усмехнулся, – делаешь это, чтобы набрать массу, а мы, чтобы согнать лишнее.

– Мозг, что ли? – фыркнул Олег. Он накинул полотенце на плечи и обернулся. Не хватало еще, чтобы кто-нибудь увидел его в таком обществе.

Но в зале было пусто.

– А какого хера вы еще здесь?

Вообще-то, ему было плевать. Да, подобное соседство слегка бесило, но не более. К тому же если завтра планировалось новое выступление, он бы об этом знал.

Тощий ловко запрыгнул на турник и, подтягиваясь, громко отсчитывал.

– Пять… Шесть… Еще две недели… Семь… Восемь…

– Две недели? – переспросил Олег.

Две недели выступлений? Или просто отпуска? Их клуб был самым тусовочным местом и единственным, который мог позволить себе приглашенных гостей. А вот город назвать туристическим раем было сложно.

Значит, Смирнов посчитал выручку. Иной причины, чтобы оставить этих ребят, Олег не видел.

Твою ж мать.

В понедельник Семен уже перемыл кости всем участникам этого пидорского коллектива и пообещал, что не дай бог он с кем-нибудь из них пересечется на улице, отмудохает и даже не зажмурится. И чтобы не повадно было в наш город соваться, собственноручно довезет до вокзала. В багажнике. И судя по фигурам этих скрипачей, туда влезут все трое.

А теперь, раз Смирнов их задержал, шанс случайной встречи бабского ансамбля с Семеном возрастает в геометрической прогрессии, и Олег, по всей видимости, совсем скоро лишится работы. Раненый пидор – хреновый танцор. А так как заменить его на сцене Олег точно не сможет, вывод один: держать Семена подальше от этой бригады. Блядь. Ну почему ему всегда больше всех достается, а?

– Уже уходишь? – разочарованный возглас догнал Олега в дверях.

– А что, голова закружилась?

– Не совсем, – парень болтался на турнике как сосиска. – Я там тебе подобных видел у дверей, ты бы не мог… – неуверенно начал он.

Олег заржал в голос.

– Занимайся давай, наращивай мышцы. Они тебе скоро понадобятся, – и вышел вон.

Конечно. Он ни секунды не сомневался, что знает, о каких ребятах идет речь. Мика и семь головорезов держали в страхе не только местных жителей, но и заезжих туристов. Достаточно однажды с ними познакомиться. Бритые, перекачанные стероидами (за исключением Толика, ему еще предстояла долгая работа над собой), с тупым взглядом исподлобья. Как бешеные буйволы с выгравированным девизом на лбу «вижу цель, не вижу преград». Иногда Олег всецело поддерживал их взгляды, но чаще они шли вразрез с его собственным мнением, и все же выходить из банды он не собирался. В трудную минуту рядом оказались только такие. И теперь они – его семья. А мы же не всегда согласны с решениями семьи?

– Здорова, как жизнь? – Семен смачно сплюнул на землю и протянул руку для приветствия.

– И тебе, все норм. Вы как тут? – Олег пожал руки всех присутствующих и присел на забор.

– Тебя ждем, – гоготнул стоящий рядом Самвел. – Когда ты там наласкаешься с милой дамой в зале.

Олег перевел взгляд на окно, сквозь которое отлично просматривался танцор, и представил, что же могли увидеть друзья.

– Ха. А вы бы хотели, чтобы я испачкал его кровью родные стены?

– Да не. Здесь мы точно его не тронем. Пусть попробует выйти.

Ну все. Это провал. Может, сразу позвонить Смирнову и уволиться? Но где он еще найдет работу? Ай ай.

– Слушайте, а погнали на речку? – Олег не придумал ничего более дельного, чем увести всю компанию подальше. – Тепло же. Спокойно можно сезон открывать. Кто за?

Вялое согласие потекло со всех сторон, но финальное слово всегда оставалось за Семеном. А тот озабоченно поглядывал на тощего и думал. Перспектива почесать кулаки всегда прельщала его больше, чем возможность спутать отдых желающим понежиться на солнышке.

– Босс продлил гомиков на две недели. У нас еще будет время. Да и лучше это сделать после выступлений. А то гнева Смирнова мы на себе еще не испытывали. – Олег нарочито выделил «мы», чтобы дать понять. Он тоже в деле. И тоже жаждет справедливости. Просто просит подождать.

Сдвинув брови к переносице, Семен выдохнул и поднялся.

– Ну что ж, купаться, так купаться. Девочки, купальники все взяли?

И под всеобщий ржач парни расселись по машинам.

Три зеленые приоры знали все. Заученные наизусть номера передавали соседям и детям, чтобы держались подальше. Врагу не пожелаешь попытаться не уступить таким дорогу, а уж поцарапать или еще хуже – задеть сильнее, все, считай, ты виноват при любом раскладе. Даже если твой автомобиль просто стоял припаркованным.

Широкая река разливалась прямо за городом. Бурный и сильный поток утаскивал на дно так часто, что даже опытные пловцы старались не заплывать дальше буйков. Но не потому Семен и команда любили патрулировать пляж. Они тонущих не спасали. Им нравилась власть. А те, кто хотел отдохнуть от городской суеты, обязаны были эту власть почитать. И желательно платить за вход. Да. Такие рейды приносили в карманы бандитов немного деньжат. Но оттого что звенело, на душе становилось теплее.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.