# Радуга в тумане

Таша Робес

Мария – успешная, молодая женщина, руководитель филиала намеревалась провести незапланированный отпуск тихо, спокойно в кругу друзей и родных. Но прошлое застало врасплох! Неожиданно встретила свою первую любовь, попала в нелепую ситуацию, из которой ей помог выпутаться бывший муж. Всколыхнулись почти забытые чувства и эмоции.Выбор усложнился появлением в ее жизни притягательного, противоречивого Марка. Для полного счастья, всего-то, нужно решить уравнение с тремя неизвестными.

© Таша Робес, 2023


ISBN 978-5-0060-6409-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

## РАДУГА В ТУМАНЕ. 1

Утреннее майское солнце заглянуло в окно и наполнило комнату светом. Солнечный луч прошелся по гладкой поверхности дамского столика мимо баночек с кремом и коробочек с духами, спустился на прикроватную тумбочку, высветил циферблат будильника, перебрался на подушку и нежно коснулся щеки спящей молодой женщины. Сиамский кот Васко с необыкновенно голубыми глазами запрыгнул на край постели, потянулся, бесцеремонно протопал по ногам и спине спящей хозяйки и потерся мордой о ее волосы.

Маша открыла глаза и взглянула на будильник. Без четверти девять! Через пятнадцать минут она должна быть на работе. Резко отбросив одеяло, зависнув на пару секунд, она вскочила с кровати и босая выбежала из спальни в прихожую, в поисках телефона. «Надо позвонить девочкам и предупредить, что опоздаю! Ну почему сразу опоздаю, начальник не опаздывает, начальник задерживается», – успокаивала она себя. – «И где же этот телефон!?» Она точно помнила, что говорила с Таисой, когда открывала дверь Ване, он, видите ли, забыл ключи от квартиры. Значит, телефон должен быть в прихожей. Но его нет! «Срочно искать!» – Приказала себе Маша и понеслась обратно в комнату, наступая на сиама, непонятно откуда взявшегося под ногами, и недовольно заоравшего.

– Васко, сам виноват, видишь, опаздываю!

«А какие были планы… Встать пораньше, привести себя в порядок, выпить чашечку ароматного кофе и спокойно, не торопясь, пойти на работу, купив по дороге любимые пирожные для девочек. Так, что-то я пропустила, – подумала Маша, – пунктов было больше… Ну да, разбудить Ивана! Боже мой, Ванька…». Она сменила направление в сторону комнаты сына.

– Ваня, подъем! Мы проспали! – Маша толкнула дверь и застыла на пороге. Никого! Сына в комнате не было, почти идеальный порядок вызывал подозрения: и что это значит, и где ребенок!?

Характерный «дзыньк» откуда-то из кухни вернул ее в реальность. Экран телефона высветил сообщение: «Ушел готовиться к экзамену».

«Какой экзамен, к кому ушел, почему не предупредил? – Пронеслось в голове. – Ладно, с этим разберусь вечером». Схватив телефон, Маша набрала номер офиса.

– Алло, Леночка, это Мария Сергеевна, доброе утро! – Маша пыталась говорить спокойно. В глазах своих немногочисленных сотрудников она всегда выглядела собранной, уверенной, деловой.

– Доброе утро, Мария Сергеевна! – Трубку взяла Леночка, новенькая, умница, немного застенчивая, что, с одной стороны совершенно неуместно в туристическом бизнесе, а с другой – распалагало к ней людей. Май – хорошее время для отпусков, уже не холодно, еще не жарко, отдыхать – одно удовольствие. Клиентов больше, чем обычно, поэтому Леночка в их агентстве появилась очень вовремя..

– Я сегодня буду несколько позже, пусть Анфиса подготовит договоры по Испании, в 9.30 назначена встреча с Антоном Вадимовичем. Он ждать не любит! Все документы лежат на моем столе в синей папке. Ирине надо заняться Пекином, там целая группа друзей собралась, она в курсе. Вы с Полиной возьмите на себя новых клиентов, если кто-то будет с самого утра.

– Хорошо, Мария Сергеевна, все сделаем!

Маша поспешила обратно в спальню, на минуту задержалась у зеркала, прихватив рукой сзади коротенькую ночную сорочку, очертив силуэт своей фигуры. Ноги длинные, бедра точеные, талия тонкая, грудь небольшая, красивая. Ей нравилось свое отражение. Взгляд поднялся выше. Ну, может и не очень нравилось. Глаза сонные, вьющиеся волосы растрепаны, впрочем, как и ее чувства, когда она увидела в зеркале шифоновую блузку цвета бледной фуксии, еще вечером висевшую на плечиках на дверце шкафа. Блузка тряпочкой валялась на полу, и на ней лежал Васко. Осторожно подняв кота, чтобы не зацепить когтями нежную ткань, Маша убрала измятую блузку в шкаф. « И что теперь? Ладно, опоздала – не торопись», – вздохнула она и пошла на кухню варить кофе.


Последний штрих – почти прозрачный блеск для губ, и из зеркала на Машу смотрела элегантная молодая женщина. Она всегда знала, что крепкий кофе и легкий макияж могут творить чудеса. Серые, выразительные глаза, легкая улыбка, даже, скорее, довольная ухмылка, волосы крупными завитками едва доставали до плеч. Васильковое платье хорошо сидело и выгодно подчеркивало фигуру. Она накинула дымчатый шарф из тончайшей шерсти с шелковыми кисточками, обула серые классические «лодочки», и вышла из квартиры.

Два квартала до работы Мария ходила пешком.. Нарядные «сталинские» дома, отличающиеся друг от друга формой балконов и оконных проемов, с богатой лепниной и затейливым кружевным рисунком на кованых воротах, уже много лет радовали своей красотой. Между домами был разбит небольшой, уютный скверик со старым фонтаном и клумбами. Недавно высаженные тюльпаны уже успели набрать цвет и тянулись к солнцу. Пару раз в месяц, чаще всего по пятницам, Маша ожидала в этом сквере Таю и Наташу, и они вместе решали, как провести не так часто выдававшийся у всех свободный вечер. Сегодня Маша спешила, но все же забежала в маленькое кафе «Шоколадница», где часто с подругами пила кофе со свежими и удивительно вкусными пирожными, хорошо, что очень крошечными, иначе она бы уже давно стала пышной и румяной, как Таиска. Она еще вчера заказала два десятка всевозможных пирожных, чтобы традиционно отметить на работе предстоящий отпуск.

Офис расположился на первом этаже одного из жилых домов. Над входом красовалась вывеска «Туристическое агентство «Филипп и К». Когда Филипп Рудницкий, ее одноклассник и друг детства, пять лет назад предложил Маше стать руководителем офиса в ее городе, она пошутила, что с таким названием она быстро из руководителя превратиться в безработную и… согласилась. У Фили всегда было особое, тонкое еврейское чутье, его бизнес развивался и приносил хороший доход. Теперь агентство было одним из самых известных и надежных турагентов в городе.

Просторный офис условно разделен на две части. Справа разместились четыре удобных рабочих места и небольшой открытый кабинет для Маши. С другой стороны находилась зона отдыха, где клиенты могли расслабиться в удобных креслах, листая журналы и проспекты с отзывами счастливых и довольных отпускников.

– Доброе утро! – Поздоровалась Маша с девушками и клиентами.

– Доброе утро! – за всех ответил Антон Вадимович, невысокий, слегка седеющий, статный и всегда занятой мужчина, – Мария Сергеевна, наконец-то, – протяжно, с долей упрека в голосе пробасил он. – Вы пообещали, что сами будете со мной работать, я уже опаздываю…

– Через пару минут все будет готово, – Маша вопросительно посмотрела на Анфису.

Антон Вадимович был их постоянным и одним из любимых клиентов. Несмотря на свою занятость, он выезжал на отдых минимум три раза в год. В начале лета он вывозил своих очаровательных дочек на солнечные пляжи Испании. Осенью летел с молодой женой в Италию на различные модные показы и распродажи, а новогодние поездки – всегда в разные места.

Красноречивый жест Анфисы, пальцем по горлу, убедил Машу в том, что клиент просто вредничает и показывает свою значимость. Договоры были в порядке и уже подписаны. Маша улыбнулась Антону Вадимовичу как-то особенно любезно, отчего он сразу растаял, попрощался и поспешил к своему белому «Лексусу», зная, что девочки наблюдают через большое витражное окно.

Ирина отчиталась по Пекину. Одна клиентка просила расторгнуть договор, сын сломал ногу и теперь они с мужем вынуждены отказаться от путевки. После обеда привезет справку от врача. Минус два человека сразу. Ирина была расстроена, и понятно, сорвалось ее сопровождение в Китай, хотя еще утром она была уверена в поездке и уже собирала чемодан и принимала заказы от родственников.

Рабочий день был насыщенным, плодотворным и несколько утомительным. Особым спросом пользовались «горящие туры», причем, неважно куда. Впереди было несколько праздничных майских дней, и многие хотели провести их весело и недорого, поэтому туры по Египту и Турции раскупались, как те самые пирожные из «Шоколадницы». Постоянные клиенты оставляли свой номер телефона с просьбой сообщить о наличии «горящих» путевок и, если выдавалось пятиминутное затишье, Леночка отправляла рассылки и приглашала в офис.

После обеда людей чуть поубавилось, некоторые предварительно прошерстили интернет и хотели уточнить детали, и только у Анфисы засиделась молодая пара, решая, куда отправиться в свадебное путешествие. Долговязый молодой человек предоставил право выбора своей невесте, совсем юной хорошенькой девушке с аппетитной грудью.

– Давай отправимся на Кипр, там так мило! – Восторгалась она, складывая вместе изящные ладошки.

– Прекрасный выбор, солнышко, но я думаю, слишком скромно для свадебного путешествия.

– Тогда, может быть, Греция, это так романтично! – Она оторвалась от монитора и с обожанием посмотрела на жениха.

– Солнышко, хорошо, если тебе нравится, но разве руины и развалины подходящее для нас место? – Он хмурил свои густые брови, но продолжал улыбаться. – Не торопись!

– Тогда пусть будет Маврикий, шикарный остров! А какие отели!

– Ты, как всегда бросаешься в крайности, солнышко, и не умеешь отстаивать свое решение, я не раз тебе об этом говорил. – Недовольным тоном он привлек всеобщее внимание. – Подумай, так чего же ты хочешь?

– Не знаю, чего хочет твое «солнышко», но я точно послал бы тебя… За углом кафе, может там определитесь? – Недружелюбно, даже сердито, бросил клиент, нетерпеливо поднялся из кресла, загораживая своим большим телом свет в окне. Молодой человек раздраженно повернулся, но окинув взглядом здоровяка решил не связываться. Девушка обиженно надула губки и торопливо покинула офис. Ее жених тоже. Все облегченно вздохнули.


Маша готовила ежемесячный отчет и подводила итоги по продажам с начала года. Рудницкий попросил объединить стандартный отчет, анализ и личные выводы, и привезти документы, видимо, в его умной голове появились новые идеи. Обычно Маша отправляла все электронной почтой, но на этот раз придется лететь в Москву. Она не имела ничего против того, чтобы провести пару дней с Филей и его семьей в их загородном доме.

Леночка изучала отели и пляжи, уткнувшись в монитор. Анфиса по телефону очередной раз убеждала своего Жорика, что им жизненно необходим жесткошерстный таксик. Ирина и Полина собрались ставить чайник, они уже разложили на тарелочки пирожные и фрукты.

Неожиданно резко раздался звон дверного колокольчика, оповещая всех, что чаепитие придется ненадолго отложить. В офис влетела молодая, красивая девушка, на вид лет восемнадцати. Ноги от ушей, юбка мини больше показывала, чем скрывала. Она окинула всех оценивающим взглядом, выбрала своей жертвой бедную Леночку и направилась к ней, отбрасывая за плечи длинные, светлые волосы.

– Хочу отдохнуть престижно и дорого! – Развязно сказала девушка, делая ударение на слове «дорого», усаживаясь в кресло и закидывая ногу на ногу. Все обернулись в ее сторону.

– Что вы предпочитаете? – начала Леночка. – Теплое море, активный отдых в горах, может экскурсионные поездки?

– Предпочитаю облегчить чей-то кошелек! Так будете предлагать или хлопать глазами?

Девушки с любопытством наблюдали за происходящим. Покрасневшая Леночка и правда растерянно моргала. «Пора вмешаться, ситуация нестандартная, девица явно напрашивается на конфликт. Посмотрим, что за птица», – Маша медленно и уверенно подошла к их столу, холодно посмотрела в глаза девушки.

– Насколько дорого хотите отдохнуть?

Девушка, видимо не привыкшая к такому обращению, заерзала в кресле и надулась. «Что за детский сад», – мелькнуло у Маши в голове.

– Будете говорить, или будете дуться?

Дверь широко распахнулась и в офис вошел интересный мужчина, спортивного сложения, в дорогом костюме. Волосы коротко стриженые, скулы высокие, черные, как угли, глаза притягивали, в них хотелось смотреть, не отрываясь. Похоже, это его кошелек собиралась облегчить длинноногая красавица.

– Добрый день! – Останавился он за спиной блондинки. – Настя, ты уже определилась с выбором?

– Давай поедим в другое агентство, папик! – Буркнула девушка, выделяя слово «папик».

– А что с этим не так?

– Здесь все грубят, мне даже кофе не предложили, – капризничала она, – не говоря уже…

– Угомонись, это – одно из лучших, тебе не нравится, можещь вернуться…

Настя скривила гримасу, но ничего не ответила.

– Девушка едет позагорать на море, – глядя на Настю, грубовато сказал «папик», – неважно куда… Испания, Италия, Черногория… Или все же важно?

– Ладно, пусть будет Италия. – Недовольно согласилась она.

– Будьте добры, подберите что-нибудь, чтоб и пляжи хорошие и город интересный.– Более мягким тоном обратился мужчина к Леночке.

Леночка краснела и глупо моргала, не отрывая взгляд от клиента. «Да-а, – подумала Маша, – у бедной аж дух перехватило. Общается только со смазливыми второкурсниками в своем институте».

– Анфиса! – Мария обернулась к сотрудникам. – М-да… «Ну и картина, просто три девицы за столом млели ранним вечерком».

Все три девушки собрались за одним столом и откровенно пялились на клиента. Глазки округлились, щечки порозовели даже под тональным кремом. Анфиса одернула свое и без того глубокое декольте, Ирина мечтательно наклонила голову набок, Полина накручивала на палец прядь своих роскошных волос. «Ну ладно, Леночка, совсем молоденькая и глупенькая, – думала Маша, – но эти-то красавицы с достаточным жизненным опытом, а выглядят также глупо». Она еще раз взглянула на мужчину: около сорока, искра в глазах, легкая ухмылка на губах. В грубоватой мужской красоте чувствовалась сила и уверенность. «За таким, как за каменной стеной, – Маша перевела взгляд на его спутницу. – Странно только, что рядом с ним капризная и глупая девочка. Ну, значит, именно такая ему и нужна». Маша шепнула Леночке пару слов, и та с облегчением уступила ей свое место.

– Я организую для вас замечательный отдых. На сколько дней вы рассчитываете?

– Пару недель будет достаточно, и, желательно, как можно раньше.

– Можно заказать индивидуальный тур для двоих, – начала Маша.

– Настя летит одна, – перебил ее мужчина, – когда будут готовы документы?

– Восемнадцать ей уже есть?

– И восемнадцать есть, и загранпаспорт, и виза!

Маша оторвалась от экрана монитора и наткнулась на черные, внимательно изучающие ее, глаза. Взгляд выразительный и… теплый. Она не отвернулась, даже не смутилась. И не таких видала. Она уже давно не тает, как шоколад на солнце, от подобных взглядов. «Хорош, нечего сказать, подружка в дочери годится, и все равно не имёться», – только и подумала Мария.

– Завтра Анфиса подготовит для вас все документы, и перезвонит. Подъедете, когда вам будет удобно.

– Может, вы лично этим займетесь? – спросил он, не отрываясь от Машиных глаз.

– Я уже в отпуске, – спокойно ответила Мария.

После ухода этой необычной пары еще некоторое время в офисе царила тишина. И только колокольчик тихонько позвякивал.

– Какой мужчина! – Мечтательно сказала Анфиса. – У меня даже мурашки по спине пробежали.

– Хватит уже грудь выпячивать, а то выпрыгнешь из кофточки, – съязвила Полина.

– Сама-то, себе чуть волосы не повырывала.

– А на меня посмотрел, как удав на кролика, я даже дышать не могла, – Леночка судорожно хватала ртом воздух.

Маша подошла к журнальному столику и расставила чашки на блюдца.

– Угомонитесь, детский сад, – она разложила чайные пакетики, – вы случайно не заметили, что он был не один. Идите уже чай пить, вас пирожные заждались!

– Да, маленькая, но уже стерва, эта его подружка, – не унималась Полина. – Кофе ей, видите ли, не предложили! Пусть сначала научится себя вести.

## 2

Этот ресторанчик японской кухни открылся всего полгода назад, но уже стал одним из постоянных мест, где три подруги проводили свои разные дни: день независимости от домашних дел, день женской солидарности, день носовых платков, день победы над плохим настроением и еще бог весть какой день. Всегда тихая восточная музыка, теплые терракотовые оттенки дорогого гобелена, неяркий свет и журчащая в небольшом фонтане вода располагали к душевной болтовне. Молоденькие официантки в одеждах с намеком на японские кимоно были вежливы и услужливы.

Милая блондинка с идеальным «каре», таким же идеальным, как ее понятия о семье, о любви, и вообще о жизни, удобно расположившись за столиком, медленно пила второй бокал красного вина, время от времени поглядывая на золотые часики. Платье цвета меда оттеняло ее теплые и немного грустные глаза.

– Таечка, дорогая, привет! – Маша обняла подругу и присела рядом. – Что-нибудь случилось? Ты в одиночестве пьешь вино, даже странно.

– Все у меня нормально, просто кто-то слишком долго ходит. – Тая выглядела расстроенной.

– Вообще-то, я вовремя, и что-то мне подсказывает, что день моего предстоящего отпуска может обернуться днем носовых платков.

– Привет! Как я рада вас видеть, девочки. Какой сегодня чудесный вечер, – поздоровалась эффектная, жизнерадостная Наташа. Глядя на нее можно с уверенностью сказать, что жизнь удалась. И только она одна знала, что не все сбылось, как мечталось и как думалось. – Тая, ты чем-то расстроена? – спросила она, поправляя выбившуюся из прически прядь темных волос. Слова она несколько растягивала и говорила раздельно, отчего каждое ее слово становилось значимым и, одновременно, мелодичным.

– Еще одна мать Тереза! – Резко бросила в ответ Тая. – Все хорошо, – смягчилась она, глядя на озадаченных подруг. – Вечер и, правда, хороший. А давайте сегодня напьемся, и домой не пойдем.

Как это было на нее не похоже. Тая любила своих подруг, свою работу и свое увлечение: она умела и часто готовила домашнюю выпечку, и каждый ее тортик был произведением искусства, оставлявшим дополнительные сантиметры на ее талии. Но больше всего она любила свою семью, мужа и двоих мальчишек, уже почти взрослого Саньку и еще маленького Даньку.

– Я приветствую только первую часть твоего предложения. – Нараспев протянула Наташа, листая меню.

Молоденькая «гейша» принесла вино, два вида роллов, креветки в кляре, салат из зелени с гребешком и тихо удалилась семенящей походкой. Тая захватила кусочек маринованного имбиря и тут же уронила его в соус. Брызги аккуратными коричневыми пятнышками покрыли белоснежную салфетку. Подруги несколько растерянно смотрели на слегка захмелевшую Таю, которая пыталась выловить палочками из чашки имбирь, и прятали улыбки.

– Ну не молчи уже, – начала Маша, обращаясь к Тае, – у тебя вид такой же кислый, как вино! Ташка, просила же тебя заказать полусладкое, – обернулась она к Наташе.

Наташа поморщила носик.

– Да? А мне нравится, хорошее вино, тонкий аромат, посмотри, какое на свет – рубиновое, – она направила руку с бокалом в сторону окна. Маша легонько пнула ее под столом ногой, чтобы та умерила свое хорошее настроение.

– Мне кажется, что Дима меня больше не любит! Я прихожу домой и не чувствую того тепла и той заботы, что раньше. – Грустно сказала Тая. – Он молчит, и сидит в своем компьютере, даже с Данечкой стал меньше играть. Наверное, у него кто-то есть…

– Тая, милая, что ты говоришь! Вы с Димой столько лет вместе, у вас семья крепкая и дружная, и он вас не променяет ни на кого другого. И есть у него только ты и мальчики. – Уверенно сказала Маша. – Он работает целыми днями, просто устает. Ну, как он без тебя?

– Мне кажется, твой Димка замечательный папа, смотри, как мальчишки к нему тянутся, а тебя он вообще разбаловал! Разве так балуют, если не любят? – Наташа многозначительно посмотрела на новые Таины часики.

– Так еще балуют, когда хотят загладить свою вину, – настаивала Тая. – Он меня не лю-любит. Ну вот, я уже заговариваюсь. Может мне с ним вообще развестись!?

– Что за пьяный лепет? – Маша отставила вино. – Ты уже разводилась раз пятнадцать, помнишь? То Дима мусорное ведро не выносил три дня, то не забрал вовремя Саньку из садика сто лет назад, то назвал твою маму вредной плюшкой, то не так, как тебе хотелось, отреагировал на шутку твоих студентов. И каждый раз ты хлопала дверью и уходила, а он терпеливо шел за тобой и уговаривал вернуться. Смотри, доиграешься.

– Да любит он тебя, любит! – Наташа заправила непослушную прядь за ухо и наполнила всем бокалы.

– Вот Саша твой тебя любит, это сразу видно. Вы с ним как одно целое, корнями проросли друг в друга. Нет Светлова Саши и Светловой Наташи, есть вы – Свет-ло-вы! А я уже не помню, когда Димка мне ласковые слова говорил.

– Саша меня, конечно, любит, но я у него не единственная любовь, – вздохнула Наташа, – еще он любит свою работу. Это даже не любовь, это страсть! Сутками пропадает в своей больнице, то у него дежурство, то случай тяжелый, то подменить кого-то надо. У тебя Саня и Даня, у Машки Ваня, а я даже кошку завести не могу, чесаться буду. Иногда мне бывает так одиноко.

– «Иногда» – не считается, – вставила Маша, – вы обе благополучные замужние женщины, хватит хныкать, я вообще вам завидовать должна, а сижу тут и успокаиваю обеих.

– Маруська, ты у нас умница и красавица, давай мы тебя замуж выдадим.

– Вы меня замуж только по пьяни и выдаете. Дождешься от вас! Сама выйду… ну, может быть… когда-нибудь.

– А чего ждешь? – спросила Тая и расплылась в пьяной улыбке.

– Жду, когда ты разведешься.

– Может мне тоже развестись? Пусть остается со своей работой, – пропела Наташа.

– Хорошо. Разводитесь обе. Двое замечательных мужчин – мне будет из кого выбрать. А, может, обоих оставлю, назад потом не просите.

– Марусь, ну правда, ты же замуж могла выйти, ну, на моей памяти, два раза точно. А почему-то расставалась со своими мужчинами. – Тая наклонила голову и заглянула Маше в глаза.

– Девочки, я думаю, что в нашем возрасте замуж надо выходить только за идеальную половину. У меня уже свои устои, свои привычки, свои интересы, и я не буду себя ломать под кого-то, и не хочу, чтобы кто-то прогибался под меня. У нас должно быть много общего, чтобы мы притягивались, и много разного, чтобы заинтересовать друг друга.

– А мне кажется, что ты обожглась когда-то на молоке, а теперь на воду дуешь. – Не унималась Таиска.

– Совсем наоборот, когда-то я обожгла молоком, до сих пор чувство вины мешает жить спокойно. И потом, хорошие мужчины уже женаты на моих подругах, которые более-менее – имеют романы с молодыми и светловолосыми. – Маша вспомнила сегодняшнего клиента. – А плохие – мне не нужны.

– А можно поподробнее о «более-менее»? – заинтересовалась Наташа.

– Да, был сегодня интересный клиент. Короткая стрижка, глаза темно-карие, почти черные, выразительные, притягивают. Одет дорого и со вкусом. Мои девчонки аж рты открыли, такими глупышками выглядели. Заказал путевку в Италию для своей подружки, а ей только восемнадцать исполнилось, но уже всем дерзит.

– Маруся, ты оглянись назад, через два столика от нас очень похожий незнакомец скоро шею свернет, поглядывая в нашу сторону, – сказала Наташа, поправляя воротничок своей белой блузки. – Я думала, что он на меня засматривается, вся распушилась тут, улыбаюсь.

Маша медленно оглянулась. Мужчина сидел за столиком в компании интересной девушки и молодого человека, который что-то говорил, показывая бумаги. Он перехватил Машин взгляд и приветственно кивнул ей. Маша из вежливости ответила незначительным кивком и отвернулась. Буквально через минуту к ним подошла официантка с бутылкой хорошего вина. Аккуратно поставив ее на столик, девушка сложила ладони вместе и, слегка наклонила голову.

– Компания за соседним столиком желает вам приятного вечера.

– Мы не можем принять это вино… – Начала Маша.

– Можем, – перебила ее Тая, – еще как можем, очень кстати. Поблагодарите!

– Тем более полусладкое, как ты хотела. – Наташа разглядывала бутылку. – Похоже, ты ему нравишься.

– Чем ты слушала? Его подружке восемнадцать, косы до пояса и ноги от ушей. И хватит пить, наклюкались уже.

– Конечно, хватит, только попробуем еще по бокалу, и все.


Вот уже пять минут Маша перебирала свои вещи в поисках кошелька. Ее темно-синяя сумочка из мягкой кожи вмещала много разных «женских штучек», и не только, но выглядела небольшой и элегантной, и идеально подходила к лиловому шарфику. После безрезультатных поисков, отодвинув в сторону тарелочку с остатками десерта, она вывернула все содержимое сумочки на стол.

– Попробую так. – И стала складывать все обратно: косметичку, ключи, упаковку влажных салфеток, пакетик мягкого корма для кошек, купленный еще в обеденный перерыв. – Я кошелек на работе оставила, когда доставала ключи от офиса, точно, а сюда я пешком прогулялась. У кого с собой есть деньги?

– Светлов скоро за нами приедет, вот и заплатит. Мне надо отлучиться. Тайка, ты со мной?

– Нет, – пьяно икнула Тая.

На столике вибрировал оставленный Наташей телефон. Маша попыталась освободиться от цепких объятий Таи, чтобы ответить на звонок. И удалось ей это не сразу.

– Алло, Саша, мы возле фонтана, я тебя вижу. Ты смотришь в другую сторону, – Маша помахала рукой высокому, худощавому, интеллигентному Саше.

– Привет, букет, – Саша присел на свободное место и поцеловал ее в щеку, – звезда моя где?

– В дамской комнате, вон уже возвращается.

Светлов поднялся и пошел навстречу вошедшей в зал Наташе, крепко ее обнял и что-то прошептал на ушко. Таша с удовольствием прильнула к мужу, ее глаза загорелись золотыми искорками.

– Ну вот, ты у него – «букет», Таша – «звезда моя», – Тая положила голову Маше на плечо и пустила слезу. – А меня хоть кто-нибудь любит?

– Любит, любит… Я тебя люблю, успокойся, маленькая. – Маша чмокнула ее в лоб.

– Кажется, я знаю, кто меня любит. – Не унималась Тая.

– Поделись секретом.

– Андрей Викторович, Андрюша.

– Это еще кто у нас нарисовался, – Маша удивленно подняла брови и отодвинула подругу, заглядывая в ее пьяные глаза.

– Новый преподаватель информатики, появился у нас чуть больше месяца назад.

– Прямо вот так взял и появился!

– Не прямо так, а из Питера, приехал к матери в гости, она недавно переехала к нам жить, ему понравилось, и он решил остаться.

– Мутный тип!

– Почему ты так говоришь, ты же его не знаешь.

– А ты уже знаешь? Жил себе в Питере и вдруг решил остаться у нас! Чушь какая-то. Говори, что за интрижку ты завела с ним?

– Не заводила я с ним никакую интрижку. Это он заводит со мной, и вовсе не интрижку. Просто уделяет мне знаки внимания, говорит комплименты, просил показать город.

– Даже не думай поддаваться на провокацию, тебе Димка голову оторвет. Хорошо, учебный год скоро заканчивается, может, обойдется. Смотри мне! – Маша строго погрозила пальцем и встала из-за стола.

– Как мне повезло, – сказал подошедший к ним Саша, – три красивые пьяные женщины. Уверен, добрая половина мужчин в зале мне завидует.

– А недобрая? – спросила Тая.

– И недобрая тоже, добрая по белому, недобрая по черному. Мне вас по одной выносить, или вы в состоянии дойти до машины?

– Даже не мечтай, сами выйдут, а вот меня можно на руках.– Наташа игриво взглянула на Светлова. – Только расплатись, а то наша Маня, оказывается, без денег.

– Заплати, отвези, а что мне за это будет?

– Дома узнаешь…


Через десять минут Светлов завернул в тихий дворик и высадил Таю возле самого подъезда. Ожидавший ее Дима, подхватил свое пьяное сокровище, и они скрылись за дверью. Еще через пятнадцать минут он остановился на одной из центральных улиц возле красивого дома с лепниной, недавно покрашенного в бежевые и белые цвета. Маша, сидевшая сзади за Светловым, обняла его двумя руками за шею и поцеловала в макушку. Со Светловыми она дружила давно, с самого института. Когда они с Наташей сидели на вечерних парах, Саша читал сказки ее двухлетнему сыну, а когда тот засыпал у него на руках, боялся пошевелиться, чтобы не разбудить. Иногда Саша оставлял его спящего в ординаторской под присмотром медсестры, когда неожиданно поступал тяжелый больной. Пока Маша и Наташа учились, Светлов занимался воспитанием Ваньки, доставал тогда еще дефицитные продуты на две семьи. Маша одинаково любила Светловых и была им благодарна, она всегда могла рассчитывать на их помощь и поддержку. И это было взаимно.

– Саша, ты такой молодец! Спасибо, что выручил, а то пришлось бы искать банкомат. Я деньги с Наташей передам.

– Да ладно, забудь, это мой подарок к отпуску.

– Если бы знала, больше бы потратила, – пошутила Маша и потянулась обнимать подругу. – Ташка, спасибо за компанию. Я денежки тебе на счет закину, в понедельник все равно к вам в банк собиралась.

– Мы завтра работаем, а в понедельник отдыхаем.

– Завтра же воскресенье.

– Понедельник перенесли на воскресенье, чтобы три дня отдыхать. Душевно посидели. Хороший вечер! Спасибо! – Пропела Наташа.

Маша прошла под аркой во двор, всегда чистый и ухоженный. Вечер и, правда, был хороший, очень теплый, не смотря на начало мая. Небо светилось россыпью звезд. Маша рассматривала их в поисках Большой медведицы, которая практически всегда оказывалась у нее над головой, и это, почему-то, ее радовало. Вот и сейчас, увидев созвездие на месте, она глубоко вздохнула и улыбнулась. «Я счастлива! Я так счастлива, – подумала Маша. – Спасибо! У меня интересная работа, надежные друзья, уютный дом, замечательный сын, что еще надо для полного счастья»… Вдруг она вспомнила, что последний раз видела сына вчера вечером. Сегодняшний день был суматошным, и она ни разу ему не позвонила. «Мачеха», – пронеслось у нее в голове. Маша перевела взгляд на свои окна. В комнате Вани горел ночник, он часто засыпал в постели с книгой, забыв выключить свет.

Осторожно повернув ключ в замке, Маша тихонько прошла в прихожую, сняла туфли и на цыпочках направилась в спальню. Неожиданно открылась дверь из комнаты сына, и на противоположной стене четко обрисовалась ее смешная тень.

– Куда крадемся? – строго спросил Ваня, демонстративно складывая руки на груди. – Почему так поздно, мы же с тобой договаривались, что ты должна возвращаться не позже одиннадцати. И не надо делать круглые глаза, ты прекрасно знаешь, что уже намного позже.

Ваня в точности копировал ее позу и слова, которыми Маша отчитывала его за позднее возвращение домой. Забавно было смотреть, как он старался быть серьезным. Маша расплылась в улыбке и обняла сына за шею, с трудом дотянувшись. В свои шестнадцать лет он был выше ее на голову.

– Совсем от рук отбилась. Да ты пила! – Уловил он запах алкоголя.

– Только чуть-чуть, хорошего вина, – оправдывалась Маша, – с Тайкой и Ташкой, за мой отпуск.

– Быстро спать, поздно уже!


***

Дима Литвинов укоризненно посмотрел на распластавшуюся на постели изрядно выпившую женщину. С каких пор его красивая и умная жена стала увлекаться спиртным? Раньше этого он не замечал! А раньше этого и не было. Еще три месяца назад он считал себя успешным в карьере и счастливым в браке, и получал удовлетворение, выполняя Таискины капризы и прихоти. Эта женщина приносила массу хлопот и столько же удовольствия. Теперь все изменилось, он круглыми сутками просиживает за компьютером, выполняя заказы даже дома, пытаясь заработать серьезные деньги, которые могут понадобиться его семье. Они привыкли жить в хорошем достатке. У него не остается времени на общение с сыновьями, хотя старается он, в первую очередь, для них.

Тая лежала с закрытыми глазами и тихо несла пьяный бред. Литвинов набросил на жену плед, поднял с пола ее сумочку и положил на прикроватную тумбочку. Выключив свет и неплотно прикрыв дверь, он вышел из спальни. Направляясь в кабинет, он заглянул в комнату к пятилетнему Дане, вытащил из-под одеяла мишку и усадил на комод. Посмотрел на спящего сына, грустно улыбнулся и вернулся к своей работе.

Через час Таиса проснулась с больной головой и пересохшим горлом. Нестерпимо хотелось пить, но подняться с кровати она не смогла. «Да, мать, кажется, ты сегодня немножко перебрала», – подумала она, откинула плед и попыталась сесть. Ничего хорошего из этого не получилось. Голова закружилась и Таиса завалилась на бок.

– Дима, – жалобно позвала она. – Я пить хочу, принеси водички.

Литвинов не услышал ее пьяный стон. Тая позвала еще пару раз, но безрезультатно. Посмотрев по сторонам, она дотянулась до своей сумочки, вытрусила содержимое, наконец, нашла мобильный и набрала номер мужа.

– Возьми же трубку, жена умирает, а он там оглох.

– Чего трезвонишь, Даню разбудишь. – После непродолжительного ожидания он появился на пороге спальни с телефоном в руках. – Не хватало, что бы тебя сын увидел в таком состоянии.

– Маруськин отпуск отметили. Как мне плохо. Димочка, принеси водички. Я больше так не буду, честно-честно!

– Поверю тебе на слово, выглядишь ты отвратно.

– Чувствую я себя еще хуже, последний бокал был лишним. А так хорошо начинали!

Дима принес стакан и она выпила воду залпом, как будто не пила целый день и страдала от обезвоживания. Она подняла на мужа жалостливые глаза и глупо улыбнулась.

– Еще что-то?

– Плохо мне. Голова болит.

– Может чаю или таблетку?

– Лучше в душ, но сама я не доберусь…


***


Светлов включил свет в прихожей и бросил ключи от гаража на консоль. Решил не оставлять машину во дворе. Его взгляд упал на зеркало, где был приклеен стикер. «Я жду тебя», – прочел он, улыбнулся нарисованному сердечку и дал волю своей фантазии. На двери в ванную комнату висела еще записка: «Я жду тебя с нетерпением».

Первую свою записку Таше он написал на следующий день после их знакомства, потом еще и еще, и они до сих пор являются романтическим способом общения…

В тот день Светлов заканчивал дежурство в травматологии, где проходил практику. В кабинет ввалились три шумные студентки, помогая своей прыгающей на одной ноге подружке, и наперебой рассказывая, как она подвернула ногу, свалившись с бревна на уроке физкультуры. Врач выдворил девушек в коридор и поручил Саше заняться пострадавшей. Осматривая лодыжку, он отметил, что у нее, пожалуй, самые красивые ноги в его практике. Он осторожно надавливал на заметно припухшую щиколотку и стал ее поглаживать, а пришел в чувство, когда гладил ногу значительно выше колена. Он поднял взгляд на девушку, заглянул в ее смеющиеся карие глаза и скривил виноватую гримасу. Светлов наложил тугую повязку, заполнил карточку, больше для того, чтобы знать ее анкетные данные и помог Наташе выйти в коридор. Когда выяснилось, что подружки разбежались, оставив ее одну, он любезно предложил довезти ее домой на старом отцовском москвиче. И она согласилась.

Саша привез ее в светлый уютный дворик, помог выйти из машины, подхватил на руки, как пушинку, и понес в подъезд. С каждым этажом она значительно набирала в весе и, когда он добрался до пятого, удивленно думал, как такая изящная девушка может столько весить? Наташа нажала кнопку звонка, и он, попрощавшись, быстро спустился вниз, не желая встречаться с ее домочадцами. По дороге домой он ругал себя за трусость и глупое поведение, причем с другими девушками он вел себя иначе. Ночью ему снились смеющиеся глаза с веселыми чертиками.

Весь день в институте он с нетерпением ждал окончания занятий, а потом нерешительно топтался у двери ее квартиры. Вдруг она скажет «нет». Светлов написал записку на листке блокнота, приглашая вечером на свидание, и опустил ее в почтовый ящик. Ожидая Наташу в сквере с букетиком астр, он до последнего терзался сомнениями, придет или нет…

Улыбаясь своим воспоминаниям, наскоро приняв душ, в одном полотенце вокруг бедер Светлов остановился у двери в спальню, на которой тоже висела приклеенная записочка: «Ты думаешь о том же?». Расплывшись в довольной улыбке, он вошел в комнату, освещенную дюжиной горящих свечей, отражавшихся в зеркальной поверхности шкафа. Наташа в крошечной ночной сорочке из тонкого шифона звала его томным взглядом…

## 3

Ваня проснулся в обычное для воскресенья время и потянулся в разные стороны. Спустил ноги с дивана, долго искал тапочки на полу, обул их наоборот правый на левую ногу, левый на правую ногу, запнулся на первом же шаге о кота, который всегда появлялся неожиданно. Небрежно натянув шорты, поменяв тапочки, он подхватил Васко на руки и побрел на кухню. Насыпал полную мисочку корма, налил молока и заглянул в кастрюльку на плите. Хотя чего заглядывать, он сам ее вечером вымыл, когда закончился плов.

Ваня тихонько постучал в дверь маминой спальни, и, не дождавшись ответа, приоткрыл ее. Маша сладко спала, сложив ладони вместе под щекой. Солнечные зайчики раскрасили ее локоны в золотистый цвет. Одеяло съехало на край постели и грозило упасть на пол. Подушка лежала в ногах.

Ваня принял душ, надел свежую футболку и, взъерошив влажные волосы, пошел проверить холодильник. Ну что ж, незатейливый завтрак он сможет приготовить. Нарезал ветчину, натер сыр, соорудил бутерброды и поставил запекаться в духовку. В миске взбил яйца с молоком, добавив зелень, омлет накрыл крышкой и томил на медленном огне.

Машу разбудил тонкий аромат свежемолотого кофе. Она набросила легкий шелковый халатик и подобрала волосы декоративной резинкой.

– Ты совсем взрослый и самостоятельный. Когда же ты вырос? – Маша стояла в дверном проеме и с любовью смотрела на сына.

– Да когда ты работала.

Иван и, правда, вырос быстро, как придорожная трава. Ему только исполнилось шестнадцать, а он уже заканчивал одиннадцатый класс. В школу он пошел с шести лет, да еще по программе «один к трем», которая предусматривала обучение четырех классов за три года, то есть из третьего класса он перешел сразу в пятый. Класс расформировали, потом опять собрали, но уже что-то типа гимназического, в который родители стремились перевести своих чад из других классов, даже старших. В результате он оказался младше всех, кого на один год, а кого и на два, но учился легко, участвовал во всевозможных олимпиадах, занимал призовые места и приносил домой грамоты пачками. Ваня активно занимался плаваньем, и, кроме уроков физкультуры, два раза в неделю посещал спортзал. Он был высоким, хорошо сложенным, темные волосы и выразительные глаза делали его несколько старше, и внешне он не отличался от своих одноклассников. Маша им гордилась, от нее у сына были только серые глаза, склонность к гуманитарным наукам и желание во всем видеть хорошее. Твердость характера, способность все схватывать на лету, аналитический склад ума и умение заговаривать зубы, скорее всего от отца…

– Какие планы? Ты, кажется в отпуске? – спросил Ваня, откусывая зажаренный до хруста бутерброд.

– Да, взяла десять дней, и еще три отгула у меня есть. М-м-м-м, какой нежный омлет, – сказала Маша. – Я, вообще-то, в мае не собиралась в отпуск, хотела в сентябре на целый месяц в Италию.

– Без меня?

– Без тебя! Но позвонил Филипп Рудницкий, попросил приготовить отчеты за этот год и привезти их лично. Можно было бы оформить командировку на несколько дней, но решила, что все равно надо съездить в Киев к бабушке, два года уже не была, ты знаешь. Придется лететь через Москву, развеюсь немного, погуляю.

– Все нормальные родители в конце учебного года глаз со своего чада не спускают, в школу через день приходят. Наверное, одна ты можешь так легко меня бросить на произвол судьбы. Странная ты у меня, мама.

– Вернусь быстро, успею и к экзаменам и к твоему выпускному вечеру. Не строй из себя сиротинушку. Кстати, поживешь у Светловых? Я с Наташей поговорю, ей не привыкать брать тебя на воспитание.

– Нет, я лучше дома останусь, тем более у нее аллергия на нашего Басика. К тому же ты сама сказала, что я взрослый и самостоятельный, – скривил смешную рожицу Ваня.

– Страшновато тебя одного оставлять, вдруг школу прогуляешь, или с голоду умрешь. – Маша вопросительно посмотрела на сына, хотя была абсолютно уверена в том, что занятия он не пропустит. Его среди ночи разбуди, и спроси, пойдет ли он в школу, ответ будет утвердительный. И покушать он любит, да и готовить умеет, с такой мамой ему пришлось научиться все делать самому.

– Мама, если бы я не приготовил завтрак, мы бы сейчас сидели голодные! А еще я умею суп варить, картошку жарить и оладьи печь.

– Ладно-ладно, квартиру только не сожги, попрошу нашу соседку тетю Веру за тобой присматривать.

Ваня согнул правую руку в локте, поднял ее ладонью вперед и торжественно произнес.

– Обещаю школу не пропускать, музыку громко не включать, соседей не раздражать, Васко поить и кормить, в квартире прибираться, регулярно питаться.

– Уго-во-рил.

– Ура-а-а-а! – Ваня вскочил и обнял Машу за шею. – А можно, иногда, Саша и Андрей будут у меня ночевать?

– Тише, задушишь, какой ты сильный! Можно и ночевать, если их родители разрешат. Только «мальчишник в Вегасе» не устраивайте.

– В Вегасе не устроим, а здесь, как получится. Я готовил завтрак, ты моешь посуду, так будет честно.

Маша окинула кухню взглядом: грязный противень, сковорода, тарелки, чашки, турка и еще, и еще…

– Ты как будто на десятерых завтрак готовил, гора посуды. Давай сам помоешь, а мне еще надо в банк и на работу. – Маша чмокнула сына и быстренько выпорхнула из кухни, что бы он не успел ей возразить.

Ваня тяжело вздохнул, ему не привыкать и посуду мыть и прибираться в квартире. Пожалуй, он помнит тот далекий «страшный» день, когда первый раз попросил пропылесосить, так ему понравился новенький блестящий пылесос. Мама разрешила, только просила не сломать. С тех пор Маша пылесос в руки не брала…


– Тук-тук, – Маша вошла в комнату к Ване.– Я ухожу, когда вернусь, точно не знаю. Я там курицу замариновала, она на противне, через полчасика можешь включить духовку, нужный режим я установила. Овощи для салата есть, ну а гарнир, если захочешь, сам сваришь.

– Ладно, – буркнул Ваня, не отрываясь от книги.

Маша уже хотела уйти, но краем глаза увидела название «Психология отношений». Она взглянула на включенный монитор, там тоже было что-то похожее.

– У вас что, новый предмет в школе, что-то я не помню, чтобы вы психологию изучали.

– Нет, просто меня кое-что интересует в отношениях.

– В отношениях с девушками?

– И с ними тоже.

– Спроси у меня, – предложила Маша, – может, я отвечу.

– Думаю, ты ответишь, чтобы я не приставал к тебе с глупостями. – С иронией сказал Ваня.

– Обещаю отвечать правдиво!

– Так же, как ты отвечала на мой вопрос об отце, что он военный летчик и служит на Дальнем Востоке?

– Ваня, солнце мое, так оно и есть! – Маша, немного растерянная, села в кресло возле компьютерного стола. – Так ты думал, что я говорила тебе неправду, поэтому давно перестал спрашивать о нем. Когда мы разводились, он как раз получил перевод куда-то на Дальний восток, точно уже не помню, столько лет прошло.

– Почему вы расстались?

– Он замечательный человек, боюсь, что с моим характером я бы испортила ему жизнь.

– Это точно, ты можешь, – с улыбкой сказал Ваня. – А если серьезно?

– Если серьезно, то важные решения не принимаются в суете, а мы поторопились. Он был влюблен, я растеряна, как видишь, ничего хорошего из этого не вышло.

– Так ты что, его не любила?

– Наверное, за любовь я приняла какое-то другое чувство, нежное и теплое, но этого для семьи оказалось недостаточно. Он был достоин большего, я считала, что так будет лучше для него.

– Интересно, что же он такой хороший, ни разу не поинтересовался, как живет его сын? – С легким сарказмом в голосе, спросил Ваня.

– Он о тебе не знает. – Прошептала Маша и закрыла глаза.

– Ну, ты даешь! – Медленно проговорил Иван. – Теперь все понятно.

– Прости-прости-прости, – растерянно лепетала Маша, обнимая и целуя сына.

– Ты у меня уникум, это точно, я и раньше так считал, а теперь в этом убедился. Мам, не расстраивайся, ты же знаешь, я к жизни отношусь философски, – Ваня пытался освободиться из ее объятий. – Если где-то кого-то или чего-то не хватает, то в другом месте кого-то или чего-то в изобилии. А вообще-то я хотел уточнить совсем другое. Когда парень хочет девушку, мне понятно, а как у девушки внешне проявляется, если она хочет парня?

– У нее глаза блестят.– От неожиданности Маша выпалила первое, что пришло ей в голову, еле сдерживая улыбку.

– Правдивая ты моя… Я так и думал.

– Это ты про Юлю из соседнего подъезда?

– Нет. Мы познакомились в школе иностранных языков.

– Новая девочка в группе?

– Нет. Лидия Алексеевна уехала на неделю куда-то. А она вела у нас английский.

– Тебе понравилась учительница?

– Мама, она замещала всего два урока! Ей только восемнадцать!

– Откуда ты знаешь?

– Ты меня вообще слушаешь? Я тебе сказал, мы познакомились. Она английский знает в совершенстве, и вообще, классная девчонка.

– Ты, правда, вырос.


Маша накинула серый кожаный жакет поверх черного, облегающего ее стройную фигуру, платья, и на минуту задержалась у зеркала, подбирая шарфик. Темно-синий с серыми разводами идеально подходит к ее любимой сумочке. Она улыбнулась своему отражению и закрыла за собой дверь.

Банк находился в самом центре города и занимал трехэтажное современное здание из стекла и гранита. Маша поднялась по ступеням, толкнула тяжелую дубовую дверь и вошла в просторный, залитый солнечным светом, холл. Вдоль окон стояли глубокие кресла и диваны из черной кожи. Между ними на мраморном полу расположились белые вазоны с экзотическими растениями. Все выглядело добротно и основательно, и это убеждало клиентов в правильности сделанного ими выбора. Семейная пара изучала стенд с информацией для клиентов, рядом на столах лежали всевозможные проспекты с рекламой. Молодой мужчина показал охраннику свой пропуск и направился на второй этаж. Маша подошла к терминалу, выбрала на мониторе необходимую иконку, провела пару операций и получила талон с номером. В ожидании вызова, она присела в кресло и достала из сумочки телефон.

– Таша, дорогая, привет!

– Привет, – ласково пропела Наташа.

– Когда ты идешь обедать?

– Минут через пятнадцать. А ты где?

– У вас в банке, счет проверю и сниму проценты. Хочу составить тебе компанию, не возражаешь?

– Я буду только рада! Подожди немного!

Маша пересчитала купюры, вложила их в карман сумочки и вышла из кассы. По лестнице спускалась Наташа, высокая, стройная, одетая в белую блузку из тонкого шелка и черную юбку до колена. Строгий офисный наряд был разбавлен узким темно-красным ремешком и туфлями того же цвета на высокой шпильке. Она подошла к Маше, оставляя в воздухе еле уловимый аромат дорогих духов, и звонко поцеловала ее в щеку. Наташиного жизнелюбия хватило бы еще на десятерых.

Подруги заняли столик у окна в небольшом кафе на втором этаже торгового центра, находившегося через дорогу. Наташа часто здесь обедала, поэтому, не заглядывая в меню, заказала для себя и Маши бульон с гренками, мясное ассорти с овощами – одну большую порцию на двоих, фирменные пончики и черный кофе.

– Как ты себя чувствуешь после вчерашнего? – Маша взглянула на Наташу.

– Я себя чувствую просто замечательно. Мы так душевно посидели, спасибо, что вытащила.

– Таиска звонила утром, сказала, что ей так плохо, голову от подушки оторвать не может.

– Я бы удивилась, если бы ей было хорошо! Начинающая алкоголичка, она столько выпила, как еще песни не орала. Бедный Димка, возится, наверное, с ней…

– Да ты и сама от нее не отставала, все бокалы обновляла.

– Не-е-ет, – протянула Наташа, – когда я пришла, она уже была веселенькая.

– Скорее грустненькая, даже новые часики не в радость. Выдумала себе проблему.

– Чтобы Дима, да кого-то завел… Я в это не верю! Программисты в принципе никого завести не могут, их только программы и вирусы интересуют. У нас целый отдел таких в банке, и все замороченные. У них в голове одна программа установлена: работа – компьютер, дом – компьютер, семья – компьютер, и удивительно, что семья из этой программы не выпала. Сама ты как?

– Я в порядке. Только вчера ребенок мне нагоняй устроил моими же словами, за то, что поздно вернулась. Утром воспитывал, оказывается я не такая мать, как все, днем разбирался, какая я правдивая, где его отец и как ведут себя девушки, когда им нравится парень.

– Очень интересно. Что же ты ему ответила? – Наташа подвинула ближе к центру стола блюдо с овощами.– Ты совсем не ешь, это вкусно, пробуй.

– Не важно, что ответила я, у него на все своя точка зрения, такая, знаешь, мужская. Я не заметила, как он вырос. Давно ли вы с Сашей брали его с собой в отпуск, пока я работала целыми днями.

– Он у тебя молодец, чувствуется характер. И красавчик. Наверное, в отца, – съязвила Наташа.

– Скажи еще, что я к нему совсем отношения не имею.

– Имеешь-имеешь. Вообще-то я тебе завидую, у тебя такай сын!

– А я завидую тебе, у тебя такой муж! Ваня прав, если не хватает в одном, то восполняется в другом. Таша, я тебя очень люблю и Сашу. Из вас получились бы замечательные родители.

– Мы раньше думали об этом, даже хотели взять малыша из приюта, – тяжело вздохнула Наташа, – но сначала надо было окончить институт, потом добиться чего-то по работе, потом Саша стал заведующим отделением и сутками пропадал в больнице, потом надо было создать все условия для ребенка, потом еще что-нибудь. А потом мы просто перестали на эту тему говорить, мне кажется, его все устаивает и так.

– Всему свое время, еще не поздно.

– Не знаю… Допиваем кофе, а то меня уволят, перерыв заканчивается.

– А мне надо в агентство, а потом еще билеты на самолет купить. Отвезешь меня в аэропорт?

– Ты машину принципиально не покупаешь? Копишь на самолет?

– Зачем мне своя, если есть твоя. А вообще, мне так лень на права сдавать.

– Когда летишь, ленивица?

– Послезавтра. Какой пончик вкусный, если бы я приходила сюда обедать, я бы уже давно была толстая и румяная.


Погода радовала. Прохожие щурили глаза и были похожи на веселых китайских болванчиков. Маша не торопилась. Шагая по центральной улице, она разглядывала витрины модных бутиков, только разглядывала, шопинг она устроит себе в Москве.

Она протянула руку, чтобы открыть дверь, но неожиданно дверь открылась сама.

Из офиса вышел вчерашний клиент и столкнулся с Машей нос к носу. «Ну, это уже перебор», – подумала она и сделала шаг назад.

– Здравствуйте! Рад видеть вас снова! – Широко улыбнулся он.

– Спасибо.

– Не можете без работы? Вы же, кажется, в отпуске?

– Без работы могу, а вот без денег нет, – Маша подумала, что он мог видеть вчера, как она потрошила свою сумочку, и на секунду смутилась, – кошелек в офисе оставила, вот и пришла.

– У вас интересные подруги…

«Что он имеет в виду, ну развлеклись немного, ну выпили вина, может даже чуть лишнего, ну и что? Нечего за нами следить». Возмущению ее не было предела, она кипела внутри, но внешне была сама любезность, клиент все-таки.

– Что вы имеете в виду? У меня замечательные подруги. – Начала Маша.

– Именно это я и хотел сказать, – и улыбнулся еще шире.

– Кстати, спасибо за вино, э-э-э…

– Марк Владимирович.

– Только, не нужно было, Марк Владимирович, – строго сказала Маша.

– Пустяки, Мария Сергеевна, – он сделал ударение на ее имени и отчестве.

– Вы знаете, как меня зовут…

– И не только. У вас разговорчивые сотрудницы.

– Вчера эти разговорчивые молчали, как рыбы.

Марк усмехнулся. Маша явно ему нравилась, и он этого даже не скрывал. Перед ним стояла красивая, независимая женщина, с открытым взглядом и серыми, как грозовое небо, глазами. Неожиданно он поднял руку и еле коснулся ее щеки. Маша отшатнулась. Что за вольности!

– Если вы не долго, с удовольствием вас подвезу. – Марк кивнул головой в сторону черного джипа.

Маша включила воображение и представила себе боксерский ринг. С одной стороны – она, вся такая вальяжная, в черных шелковых трусах и белой маечке, с другой – Настя, тонкая, звонкая и прозрачная, в нижнем красном кружевном белье. Не дожидаясь сигнала судьи, которым, естественно, был Марк Владимирович, Настя своими тонкими ручонками вцепилась ей в волосы. Имея некоторое весовое преимущество, Маша отбилась от этой молодой фурии и легко запинала ее в угол. Марк взял за руки Настю и Машу, и смотрел то на одну, то на другую, определяя победителя. В пустом зале на трибуне сидели Наташа и Тая и громко улюлюкали.

Маша улыбнулась своим мыслям и отказалась от предложения, чем вызвала у Марка удивление и легкое разочарование.

– Всего хорошего, – он сухо попрощался и пошел к машине.

Маша дернула дверь офиса и на нее чуть не вывылились девчонки, которые честно пытались подслушивать их с Марком разговор. Выглядели все, как нашкодившие котята, распустившие бабушкин клубок. И только Анфиса невозмутимо делала вид, что разговаривает по мобильному телефону.

– А почему никто не работает? – Маша сделала строгий вид. – Если сейчас нет клиентов, это не значит, что у вас нет работы! С таким рвением за время моего отсутствия вы разорите агентство и пойдете в цирк людей смешить.

– Здравствуйте, Мария Сергеевна, – виновато начала Леночка, – мы совсем недолго отдыхаем. У нас с утра было много людей, и я самостоятельно оформила два договора, Анфиса потом проверила, я все сделала правильно.

– Молодец, для начала очень хорошо!

Девушки разошлись по рабочим местам, но продолжали вопросительно смотреть на Машу.

– А почему вы отказались ехать с Марком Владимировичем? – любопытство пересилило Леночкину застенчивость, и она, мило краснея, задала интересовавший всех вопрос.

– Не хочу, чтобы известная вам Настя испортила мне прическу. Интересно, это у вас слух хороший, или у нас дверь тонкая? И что еще, кроме моего имени он узнал?

– Он спрашивал, куда вы едете, и когда заканчивается ваш отпуск.

– И-и-и?

– И мы сказали…

Маша неодобрительно покачала головой. Девчонки у нее хорошие, по большому счету – умницы, но иногда много болтают, нарушая деловой этикет. Хотя чаще всего это приносит только пользу, клиенты чувствуют себя свободно и расслабленно, и возвращаются снова.

– А еще, у этой Насти двойное гражданство и она долгое время жила в Англии, – не унималась Леночка, – и фамилия у нее не русская!

– Спасибо, но мне это не интересно. – Маша прошла в свой кабинет, взяла на столе забытый вчера кошелек, попрощалась с девочками, на этот раз на две недели, и ушла.

## 4

Залитая солнечными лучами, комната казалась больше, чем на самом деле. Кровать декоративным резным изголовьем упиралась в стену, оклеенную бежевыми обоями с крупным золотистым рисунком. Встроенный шкаф-купе открыт настежь. По всей спальне разбросаны вещи. На кровати возле приготовленного чемодана лежали платья, блузки и нижнее кружевное белье, на комоде – свитеры, на полу – брюки и джинсы, легкие шарфики разноцветным водопадом свисали с абажура торшера, под ним веером валялись журналы. В комнате царил хаос. Мария сидела в кресле, подобрав под себя ноги, и листала журнал. Именно листала, но не читала. Она всегда поступала так, когда ей надо было о чем-то подумать.

Пара дней в Москве ее радовала, а вот к родителям она выбиралась не часто не потому, что не хватало времени, как она им объясняла, а потому, что в родительском доме она чувствовала себя как-то не уютно. Отношения у них больше вежливые, чем по-родственному теплые. Ее мама была доброй, мягкой, где-то даже слабовольной женщиной, занималась детьми и домом. Отец – полная ей противоположность, жесткий в отношениях, твердый характером, такой, добытчик: все в дом, все в семью. Брат был внешне похож на отца, но иногда проявлял слабину. Вот они были настоящей семьей, часто общались, вместе отмечали праздники, веселились с гостями. Маша уходила в свою комнату, читала и ждала, когда дома станет тихо и спокойно, или шла гулять с подругой. Она их любила, просто была другая, может, поэтому жила далеко от них.

Палочкой-выручалочкой в их семейных отношениях стал Ваня. Когда он подрос, Маша привозила его на целый месяц в Киев, на радость бабушке, дедушке и самому Ване, который долгое время оставался единственным и любимым внуком.

Маша услышала, как открылась и захлопнулась входная дверь, звякнула связка ключей, брошенных на тумбочку.

– Мам, привет, я дома. – Из коридора крикнул Иван.

– Угу.

– Ничего себе у тебя бардак! Да мой бардак, за который ты меня ругаешь, по сравнению с твоим – просто идеальный порядок. – Он округлил глаза. – О чем печалится твой пустой чемодан? Не знаешь, что выбрать, или не вмещается все, что ты выбрала.

Маша подняла глаза на сына и показала ему язык.

– Хватит умничать, солнце мое!

– Ты что, на северный полюс собралась, столько свитеров берешь?

– А вдруг там будет холодно.

– И ты наденешь их все сразу.

– Можно я сама решу. А ты лучше приготовь горячие бутерброды, они у тебя вкуснее получаются, и фрукты порежь, скоро девчонки должны приехать.

– Ты специально так говоришь. Ладно, приготовлю, – лениво ответил Ваня, всем своим видом показывая нежелание это делать, – но только потому, что сейчас Санька придет, я фильм новый скачал, мы хотели посмотреть вместе, заодно и поедим.

– А провожать меня ты поедешь?

– Вас и так много.

– Любящий сын, конечно, кино важнее. – Маша не прикрывала сарказм, складывая в чемодан вещи. Два свитера она все-таки отложила…

Когда пришла Тая, как всегда ухоженная и с идеальной прической, ребята громко смеялись в комнате, получая удовольствие от просмотра фильма.

– И Санька здесь? – Тая узнала по голосу сына.

– Новую комедию смотрят.

– Взрослые парни, а смеются, как дети.

– Они и так дети, большие жизнерадостные дети. Проходи, успеем чай попить, скоро Таша приедет. У меня все готово, вернее, у Вани.

Таиса сняла бежевое пальто без рукавов – бренд этого сезона, осталась в серых брючках и темном свитере с орнаментом в виде продольных кос, делающих ее фигуру более стройной.

Маша достала дорогие чайные пары, переставила на стол вазочку с желтыми тюльпанами, которые накануне ей подарил Ваня, маленькие мельхиоровые ложечки разложила на белые салфетки, вышитые по краю мережкой. Посредине красовалось большое блюдо с разными бутербродами, рядом фрукты. Стол получился нарядным.

– Как тебе удается создавать настроение? Вот ничего особенного, а так красиво, и так комфортно. – Тая оторвала от веточки одну виноградинку и с удовольствием отправила ее в рот.

– Настроение создают приятные мелочи, тем более, если они эксклюзивные, эти салфетки ручной работы, рисунок не повторяется ни на одной, посмотри. – Такие вещи Маша находила в художественной лавке.

Звонок в дверь прервал их разговор. Маша пошла открывать, Тая – за ней. Саня и Ваня вышли из комнаты поздороваться.

– Колхоз «Заря» в сборе, – сказала Наташа, обнимая мальчишек, – вы тоже с нами?

– Нет! Вас предостаточно! – Ответил Ваня.

– Если вы готовы, едем.

– Да рано еще, мы чаевничаем, пойдем.

Наташа оставила короткое белое пальто в прихожей и впорхнула в кухню.

– Я как раз голодная, позавтракать не успела, надо было еще машину заправить.

М-м-м, вкусный хрустящий, наверное, Иван готовил. Я так понимаю, он остается один.

– Почему один, с вами. Звоните каждый день, контролируйте, он, конечно, и сам справится, но мне будет спокойнее. Буду благодарна, если сможете приглашать его на обед или ужин.

– Не вопрос, – сказала Тая, – три мужика или четыре, всех накормлю. Как собираешься провести отпуск?

– Тихо, спокойно, даже по-домашнему. Два-три дня в Москве у Филиппа, с его Лилей устроим шопинг, может, выберемся куда-нибудь посидеть. Потом к родителям, я по маме соскучилась. В школе намечается вечер встречи выпускников, Филя сказал, тоже приедет. Лет пять всех не видела. Так что все будет мирно.

– Хочешь насмешить бога, расскажи ему о своих планах, – улыбнулась Таша.

Подруги болтали всю дорогу от дома до аэропорта. Наташа аккуратно, как она делала все, припарковалась на свободное место. Три шумные красивые женщины привлекали внимание в зале вылета. Диктор объявила рейс на Москву и пригласила всех пройти регистрацию. Маша сдала багаж и возвращалась назад. В узких синих джинсах и маленькой кожаной курточке она выглядела совсем юной. Обняв девчонок, она звонко их расцеловала, чем вызвала слезу у сентиментальной Таи.

– Не разводи сырость, – медленно проговорила Наташа и взяла Таю под руку, – пойдем уже.


Строго по расписанию самолет приземлился в аэропорту назначения. Долетели легко, и по сложившейся не так давно традиции, пассажиры громко аплодировали экипажу. Симпатичная бортпроводница рассказала о погоде, напомнила, чтобы были внимательны и не забывали свои вещи в салоне, и пригласила всех к выходу. Маша сидела на одном из последних рядов и особо не торопилась. Она поправила прическу, достала из верхнего отделения вместительную дорожную сумку и вложила журнал в боковой карман.

В зале прилета собрались пассажиры нескольких рейсов в ожидании багажа. На одном из табло высветился рейс из Одессы, заработал транспортер, на ленте появились первые чемоданы и сумки. Толпа кинулась разбирать свои вещи. Когда Маша отошла в сторону, чтобы не мешать, зазвонил ее мобильный. Филипп предупредил, что задерживается в пробке и наберет ее позже. Она позвонила Ване, отчиталась о благополучном прилете, дала ценные на ее взгляд указания, и уже убирала телефон в сумку, как вдруг услышала:

– Ну, привет!

Маша подняла голову. Прямо перед ней стоял высокий, плечистый, со стрижкой под ежика, молодой мужчина и смотрел на нее зелеными глазами. Она его еще не узнала, но по тому, как заколотилось ее сердце, поняла, что он много для нее значил. По статистике в мире не так уж много людей имеют глаза зеленого цвета, и далеко не каждая женщина в своей жизни может встретить мужчину с таким редким цветом глаз. Маше повезло… Или не повезло… Ей встретились двое таких мужчин, и она четко усвоила: у беды глаза зеленые…

«Не может быть!» За несколько мгновений выражение ее лица сменилось от недоумения к радости и, наконец, к негодованию. Она глубоко вздохнула, намереваясь выложить все, что сейчас выбралось из глубин ее памяти, но не успела. Он неожиданно поднял руки, бережно обнял лицо ладонями и поцеловал ее нежно, даже осторожно. Маша не шевелилась и, кажется, не дышала. Поцелуй стал более уверенным и требовательным.

– Марийка. – Прошептал он на ухо и стал целовать ее снова и снова.

Так называл ее только один человек, настоящее имя которого она даже не помнила…

Все его звали Геша, она тоже. Его паспорт она видела только раз, в отделении милиции, куда их забрали после того, как он отважно оборвал клумбу с розами как раз под окнами того самого отделения. Ему выписали штраф, пригрозили следующий раз привлечь к общественным работам, и отпустили влюбленную парочку домой. Розы оставили Маше за ее наивные убеждения так больше не делать. По дороге он рассказал о странной традиции в их семье давать мужчинам редкие имена. Его звали не то Орест, не то Оскар, отца, кажется, Роберт. Запомнить и выговорить такое сочетание имени и отчества достаточно сложно, поэтому, он был Геша. Тогда, много лет назад…

Мария быстро пришла в себя. Она отступила на шаг, уперлась рукой ему в грудь и с угрозой сказала:

– Лучше отойди.

– Марийка, ты что?

– А ты думал, я брошусь тебе на шею через семнадцать лет!? – его самодовольная улыбка выводила ее из себя.

– Я думал, что ты бросишься мне на шею даже через сто лет!

– Ты слишком самоуверен.

– Когда-то тебе это нравилось.

– Когда ты сказал, что мы всегда будем вместе.

– И ты с этим согласилась, а сама взяла и вышла замуж, и, как ты знаешь, не за меня, – с упреком сказал Геша, меняясь в лице.

– И ты еще смеешь меня в чем-то упрекать? После того как уехал, яко бы, на выходные к родителям, а сам больше не вернулся. Низко и трусливо!

Маша развернулась и пошла прочь. На глаза навернулись слезы. «Не дождется!» – Она быстро их проморгала…

Маша помнила привычку Геши пропадать на два-три дня, удивляясь его способности легко договариваться на работе. Возвращался он, как правило, довольный, важничал и осыпал ее цветами (клумбы он больше не обрывал) и подарками, иногда казался осторожным и озадаченным, объясняя это семейными проблемами. Маша верила ему безоговорочно и утешала, но однажды он просто не вернулся…

Геша догнал ее, схватил за руку и развернул лицом к себе так резко, что она чуть не свалилась с ног.

– Ты не можешь просто взять и уйти!

Беглого взгляда на него было достаточно, чтобы она смягчилась. У этого мужчины, благополучного и уверенного в себе, минуту назад нахально улыбающегося, был взгляд брошенного пса.

– Мне надо багаж получить!

– Я могу все объяснить!

– Да какая теперь разниц! Надо было раньше объяснять!

– Не хочу, чтобы ты так обо мне думала. Ты была самым светлым человечком во всей моей темной жизни.

– Как загадочно, – съязвила Маша.

Только сейчас она заметила, пристально наблюдавшего за ними, крепкого спортивного парня. При каждом ее взмахе или широком жесте, он готов был бросится к ним, и что-то Маше подсказывало, что не к ней на выручку. Он все же подошел.

– Извините, Эрнест Робертович, вас уже ждут. – Негромко произнес парень.

«Ну, конечно, Эрнест. Дурацкое имя! Я бы не вспомнила», – Маша поймала себя на мысли, что еще ни разу с момента их встречи не назвала его по имени.

Не поворачивая головы, жестом, Геша приказал ему отойти.

– О, да ты с охраной! Важная птица! Или теперь к тебе на Вы и по имени отчеству?

– Марийка выросла! Такая ты мне тоже нравишься. Я оставлю тебя на пару минут, и не думай, что сможешь улизнуть.

Уходя, он подал знак, и здоровенный телохранитель появился за Машиной спиной. «Забавно», – подумала она и сделала шаг вперед, охранник тоже, потом шаг в сторону, он за ней. Маша развернулась и посмотрела на него исподлобья. Встретив непроницаемый взгляд, она иронично подумала: « Ну да, кролик удава решил запугать».

Она и не думала исчезать, тем более без своих вещей, но ее напряг тот факт, что Геша пытается ею распоряжаться, так, по-хозяйски, захочу – отпущу, захочу – оставлю, она решила отыграться на его телохранителе. Маша согнула колено, и резко, со всей силы ударила его по ноге. Он мгновенно схватил ее за руку, крепко, но не больно, при этом, ни один мускул не дрогнул на его лице, ни намека на какие-либо эмоции. «Хорошая выучка», – она мило ему улыбалась, зная, что он готов был пристукнуть ее на месте.

Геша разговаривал по мобильному в стороне от посторонних ушей, наблюдая за этой сценой, которая его, почему-то, радовала. «Подарок из прошлого», – он улыбнулся сам себе и медленно подошел к ним.

– Кусается? Придется потерпеть, Виктор. Пока свободен.

Парень несколько удивленно взглянул на него, но отошел молча. Маша поняла, что далеко не каждой девушке было позволено такое поведение. «Пожалуй, надо осторожней», – подумала она, доставая из сумки звонивший телефон.

– Алло. Все еще в пробке. Ты где сейчас? Филипп тебе лучше вернуться. Я сама доберусь. И не извиняйся… Может, я все-таки сама. Ну, хорошо, давай на Киевском.

– Кажется, твой друг не может тебя встретить, – Геша улыбнулся.– Будешь моей попутчицей, я отвезу тебя.

– Я легко могу добраться сама! – Маша недовольно поджала губы, раздраженная его тоном, нетерпящим возражения.

– Я и не сомневаюсь, – он взял ее под руку и повел к выходу.

Мария краем глаза заметила за спиной уже двух парней, один из которых нес ее чемодан, и это был не Виктор. В зале ожидания бродили таксисты, предлагая всем прилетевшим свои услуги. К ним не подошел ни один, наоборот, все расступались, давая возможность пройти. «Ну, еще бы», – она вспомнила суровые лица телохранителей.

На улице моросил дождик. Недалеко, отдельно от других машин, стояли два черных ВМV. Машу уже ничего не удивляло, только сильнее билось сердце. От влаги ее волосы завились в кудри и распушились. Геша смотрел на нее и довольно улыбался.

– И что ты такой довольный?

– Я рад, что встретил тебя, ты приносишь мне удачу.

– Ты повторяешься, когда-то я это уже слышала.

Охранник открыл заднюю дверь. Геша помог Маше сесть и обошел авто сзади. Виктор последовал за ним, и снова открыл дверь, подождал, пока Геша сядет, тихо закрыл ее и прошел вперед, намереваясь сесть рядом с водителем.

– Виктор, ты едешь с парнями, – бросил Геша.

– Не положено, Эрнест Робертович.– Твердо сказал Виктор.

– Иди!

Виктор глянул на Машу, и, не сказав больше ни слова, направился к стоящему сзади автомобилю.

– Здравствуй, Семен Иванович. – Уважительно поздоровался Геша с водителем, немолодым мужчиной с добродушным лицом и шикарными усами. – Едем.

Машина легко неслась по влажному асфальту. За окном мелькали цветущие кусты акации и сирени, такие ранние в этом году, и в салоне стоял их смешанный аромат. Пейзаж успокаивал и навевал приятные воспоминания. Какое-то время ехали молча, только негромкая музыка доносилась из радио. Тишину нарушил звонок Машиного мобильного.

– Опять твой Филипп, – буркнул Геша, – какой беспокойный.

– Ало, Ваня, как ты? – Маша разговаривала с сыном, машинально накручивая локон на палец. Тот просил разрешения иногда оставаться ночевать у Саньки.– Да, солнце мое, ну конечно. Мне будет спокойнее, тебе веселее, только помни, что ты в доме не один и не умори кота голодом. Целую тебя!

– Один здесь, другой там…

– Это сын. Иван. Ему шестнадцать.– Маша сказала раньше, чем успела подумать. Ни к чему лишняя информация. Но было поздно.

– Кто? – Геша поднял бровь.

– Не твой.

– А если посчитать?

– Правда, не твой!

– А если генетическую экспертизу?

– Что-о-о? – Маша чуть не задохнулась от негодования. – А лопаткой по морде! У нас с тобой мог быть сын, но ты сбежал. Вспомни. Сбежал!!!

Она, наконец-то, дала волю своим чувствам и стала отчаянно колотить кулачками по его груди, повторяя одно и то же. Геша поймал ее руку и по очереди поцеловал все пальцы.

– Останови здесь, – попросил он. – Семен Иванович, выйди на пять минут.

– Эрнест Робертович, если что не так, мне Петр Яковлевич голову оторвет, вы же знаете, – взволнованно начал водитель.

– Все так, разомни ноги.

Мужчина вышел. К нему уже спешили двое парней, на ходу расстегивая пиджаки, оголяя кобуру. Еще один остался возле второй машины.

– Почему стоим? – Спросил Виктор. Видимо, он был старший в охране.

– Барышня ругается и дерется, а Эрнест Робертович ее успокаивает.

– Малахольная какая-то, свалилась нам на голову. Ну, просто мелкий вредитель. – Ровно, без эмоций сказал он.

– Это хорошо.

– Что хорошо, – не понял тот, – что вредитель?

– Нет, что мелкий! Сына она ему не показывает, – многозначительно произнес Семен Иванович и улыбнулся в усы, глядя, как на каменное лицо Виктора все же прокралось удивление.


– Я не сбежал! Вернуться не успел… Я не хотел посвящать тебя в свои, мягко говоря, темные дела, не хотел ни малейшей вероятности риска или просто неприятностей для тебя. – Геша нахмурил брови. – Не к родителям я ездил, если и забегал к ним, то совсем ненадолго, чтобы они убедились, что все в порядке, и я здоров и счастлив. Я, правда, был счастлив с тобой. Вот только еще до нашей встречи я занимался форцовкой. У Гарика, тогда я считал его другом, были свои люди в порту, он получал товар, и мы быстро его сбывали на одесском привозе и через проверенных людей. Чаще всего удачно. Кое-что оставлял для себя. По тем временам мне светила статья за сбыт контрабанды, если бы я попался, а контрабандой считалось все, что попадало в страну нелегально.

У Маши высохли слезы. Она недоверчиво смотрела на Гешу и понимала, что совсем его не знала. Она была настолько влюблена и поглощена своими собственными чувствами, что не замечала тогда в его поведении ничего странного. Геша казался ей сильным, самостоятельным, уверенным в себе, он был той самой крепостью, в которой можно укрыться от холода и ветра. Она уважала его желание часто навещать родителей, может потому, что не могла заставить себя ездить к своим.

– Иногда случались проколы, и я отсиживался какое-то время в Южном городке, где однажды мы с тобой встретились. Ты помнишь?

– Лишний вопрос. Подружка Ленка вытащила меня в «Геликон» посмотреть на красивого, осторожного, одинокого парня, который, то появлялся в городке, то загадочно исчезал, вызывая интерес у всех местных девчонок. Ни с кем не общался, ни с кем не знакомился, ну просто кот, который гулял сам по себе.

– Почему кот?

– На одинокого волка ты тогда не тянул.

– А сейчас?

– Не знаю, на сколько одинокого, – Маша оценивающе прищурилась и кивнула в сторону его свиты, – но на волка похож.

– Жизнь заставила… Тогда я должен был получить очередную партию, но Гарик уже засветился, нас ждали оперативники. А дальше все как во сне: уголовное дело, слезы матери, лица следаков, желавших повесить на нас всех собак. И ты, такая вся наивная, доверчивая, необычная, как радуга в тумане. Знаешь, есть такое редкое природное явление. – Он с нежностью посмотрел на Машу. – Пока велось следствие, три месяца пробыл в СИЗО. Из этой передряги меня вытащил отец благодаря своим связям. В тот день, когда меня отпустили, я узнал две новости. Первая оказалось плохой, отец вытащил меня на условии, что вместо двух лет тюрьмы, я пойду на два года в армию. Но когда я узнал вторую новость, то первая уже казалась идеальной, иначе, я бы тебя тогда придушил, в этот день ты вышла замуж…

У Маши от выступивших слез все расплывалось перед глазами, комок подступил к горлу. Все ее чувства перемешались. Когда Геша не вернулся, она ощущала себя маленькой, жалкой, брошенной, никому не нужной, а на самом деле получилось, что она просто не выдержала испытания временем, тем более таким коротким промежутком, она не сдала экзамен на прочность отношений, на верность… ее верность. Сейчас она тоже чувствовала себя маленькой и жалкой, и причина была в ней самой. Столько лет, столько упреков, столько обид, все бессмысленно и так глупо.

В окно постучал Виктор и показал на часы.

– Геша, у тебя свой бизнес или ты бандит? – Маша посмотрела ему прямо в глаза.

– Смело! Скорее первое, чем второе, хотя… Я не граблю и не убиваю, если ты это имеешь ввиду. – Как можно серьезнее сказал Геша.

– Слава богу, – выдохнула Маша, – твой Виктор больше похож на бандита!

– Ну, во-первых, не мой, а во-вторых, он хорошо знает свое дело. Сына покажешь? – Геша сменил тему.

– Он, правда, не твой.

– Достаточно, что он твой.

– Нам пора, меня ждут. – Теперь тему сменила Маша.


Геша открыл окно и махнул водителю. Семен Иванович с явным облегчением сел за руль и они тронулись с места. Парни бегом вернулись в свою машину и последовали за ними. Ближе к центру пришлось некоторое время стоять в пробке. Сидели молча, только Семен Иванович тихонько напевал под радио. Геша держал Машу за руку, как будто, она могла выскользнуть и исчезнуть прямо сейчас, как исчезает радуга в небе. Каждый думал о своем, Маша о прошлом, Геша о настоящем.

Они остановились на многолюдной и шумной привокзальной площади. Маша осмотрелась по сторонам, и на противоположной стороне увидела ярко-желтый, внешне забавный и, явно, дорогой автомобиль неизвестной ей марки. Пожалуй, Филипп мог быть владельцем такой игрушки, и она не ошиблась.

– Сегодня вечером у меня важное мероприятие, а перед ним намечается небольшая вечеринка. – Геша внимательно разглядывал свою спутницу.

– Загадочное начало.– Маша склонила голову набок.

– Буду ждать тебя! Отказ не принимаю! Ресторанчик «Белая роза» на Набережной, в восемь вечера. Хозяин, старинный приятель, когда-то отдыхал у меня в Одессе в моей маленькой жемчужине, ему понравилась идея, он воплотил ее в «Белой розе».

Маша не ответила. Ей было грустно. Геша обошел автомобиль, открыл дверь и помог ей выйти. Семен Иванович отдал багаж и обнял Машу, как будто знал ее давно и любил, как дочь. Охрана внимательно наблюдала из автомобиля, вышел только Виктор.

Маша легкой походкой направилась через площадь.

– Вечеринка черно-белая! – Вдогонку крикнул Геша.

Она обернулась, послала им воздушный поцелуй и не сдержала улыбку. Двое интересных мужчин стояли в одинаковых позах с задумчивыми лицами, одна рука в кармане брюк, другой легонько махали вслед, не хватало только носовых платков утирать слезы.

– Славная барышня. – Вздохнул Семен Иванович. – Я бы сказал, редкая.

– Хороша Маша, да уже поздно. – В унисон ему вздохнул Геша.

– Лучше поздно, чем никогда.

– Ее кто-то ждет.

– И вас это остановит?


Породистый еврей, как его, любя, называла Маша, с темными, слегка вьющимися волосами, в очках из тонкой черной оправы, нетерпеливо прохаживался вдоль своей машины. Очередной раз взглянув на дорогие часы, он достал из кармана пиджака мобильный телефон. Маша тихонько подошла сзади, положила сумку на чемодан и ладошками прикрыла ему глаза. Филипп повернулся, поднял Машу как пушинку и прижал ее к своей крепкой накаченной груди.

– Родина, и зачем я тебя только послушал! Где ты была так долго? Лилька три раза уже звонила, ждет нас.

– Привет, я тоже очень соскучилась.

Филипп достал через опущенное стекло изысканный букетик бледно-желтых, почти белых роз, торжественно вручил их Маше и открыл переднюю дверь, театральным жестом приглашая ее сесть.

– Можно, я сзади, мне подумать надо, – грустно сказала она, вдыхая нежный аромат цветов.

– Журнал дать? – Филипп еще в школе изучил ее привычки.

– У меня есть.

– Расскажешь, что случилось?

– Позже.

Маша хаотично листала журнал. Все ее мысли уже не вмещались в голове, и, казалось, вот-вот выпрыгнут наружу. Состояние тревоги сменялось трепетной надеждой на счастье и возвращалось вновь. Сердце было не в ладу с разумом, оно билось часто-часто, наполняя теплом ее тело. «Не надо ворошить прошлое! Если все сложилось именно так, значит, так нужно было! Не знаю кому, не знаю зачем, но именно так!» – Думала Маша…

После окончания школы, не добрав всего полбалла в медицинский институт, проревев два дня как брошенный бедуин, она собрала свои вещи и уехала к тетке в Одессу, ничего не сказав друзьям. Теткина приятельница пригласила их на выходные к себе в Южный город подышать свежим воздухом и покушать фруктов из собственного садика. Размеренный быт, сочные морские пейзажи и величие старинной царской дачи, в которой разместился исторический музей, отвлекли Машу от всех проблем, настроили ее на романтический лад, и она решила какое-то время пожить там. Вскоре она встретила Гешу, влюбилась по уши, с иронией вспоминая строгого экзаменатора, не захотевшего поставить ей пятерку по биологии. Ту осень она считала самым счастливым временем в своей жизни. Не долго, правда, только до того дня, когда Геша уехал.

Романтические встречи на безлюдной песчаной косе в лучах уходившего солнца, ночные купания в теплом ласковом море на виду у всех звезд, трогательные танцы под шум прибоя еще долгое время снились ей по ночам. Она просыпалась в холодном поту и плакала в подушку. Месяц Маша провела как затворница, практически не выходила из дома, стала бледная, как мышь, и худая…

Мария затрясла головой так сильно, что ее кудри разлетелись в разные стороны, а потом послушно вернулись назад. Автомобиль стоял на светофоре. В зеркале она встретилась взглядом с Филиппом.

– Добро пожаловать в реальность, – сказал Филипп. – Где ты была?

– В прошлом, – грустно ответила она.

– И как там?

– Неуютно и слякотно. Здесь и сейчас лучше.

– Ну, вот и хорошо. Через пятнадцать минут будем на месте. Лиля наготовила много вкусностей, запланировала поход по магазинам днем и прогулку на катере по Москве-реке на вечер.

– На счет вечера не уверена, а все остальное – с удовольствием. Как Лиля? Такая же эффектная и стройная?

– Эффектная, на сколько может быть эффектной молодая толстая бегемотиха, – с иронией произнес Филипп.

– Филя, как ты можешь так говорить о своей любимой жене. Я знаю Лилю, она просто не может позволить себе быть толще соломинки.

– На этот раз ты ошибаешься.

– Знала бы она, как ты ее называешь, то остался бы без ужина или без секса, это в лучшем случае.

– А она и так знает.

– И как реагирует? – Маша недоверчиво посмотрела на Филиппа.

– В какой-то степени ты права, скоро оставит без секса.

– Не могу поверить, что ты, всегда галантный и учтивый, можешь так говорить о женщине.

Автомобиль свернул на знакомую улицу. Вдоль дороги по обе стороны выстроились, будто на параде, во всей своей красе и величии частные особняки, откровенно рассказывая о благосостоянии и статусе своих хозяев. Филипп притормозил, направил пульт в сторону тяжелых металлических ворот, которые мягко раскрылись в разные стороны, и въехал во двор, два раза просигналив. Над двориком старательно поработал профессиональный ландшафтный дизайнер, и теперь он утопал в зелени и цветах. Двухэтажный дом, отделанный бежевой плиткой и изразцами, обрамленный темно-коричневым деревом, выглядел уютным и гостеприимным.

Из двери выскочила шестилетняя Сара и бросилась к вышедшему из машины Филиппу.

– Папа, а где Маша? Мы с мамой ждем! – Она кричала звонко и весело.

– Да вот твоя Маша.

Сара оббежала машину, остановилась у открывшейся двери и захлопала в ладошки.

– Маша, ты привезла мне новую куклу?

– Ну конечно, сокровище ты мое рыжее. – Она подхватила девочку на руки и закружила. – Я привезла тебе феечку-кофеечку в твою коллекцию.

На пороге появилась Лилия, рыжеволосая красавица с глазами цвета весеннего неба. Когда-то эти рыжие, до самого пояса волосы и ясные глаза настолько поразили Филиппа, что он влюбился в первый и единственный раз…

Маша и Филя просидели за одной партой долгие шесть лет, их везде видели вместе, они были неразлучны, и многие одноклассники считали, что это любовь. Девчонки завидовали Маше, ведь Филя был красавец, юморист, душа компании и подающий надежды медалист, а она напоминала неуклюжего переростка с длинными ногами и тонкими руками, и только к девятому классу превратилась в привлекательную девушку. Филипп и Маша дорожили своей дружбой, и улыбались в ответ на дразнилки ребят. Но десятый класс неожиданно принес перемены. Сначала у них появился новый ученик Юра Кутепов, спортивный, подтянутый, целеустремленный. Его дед был военным, его отец тоже, и недавно их семья переехала по новому месту службы отца. Юра сел за свободную парту позади Маши и Фили. А еще через неделю в их класс буквально вплыла новенькая Лилия, с рыжими, как яркое пламя, волосами. Маше хватило одного взгляда на Филиппа, чтобы понять, он покорен и влюблен. Учительница представила ребятам Лилю и попросила ее занять единственное свободное место рядом с Юрой. Пока Лиля шла по проходу, принимая восхищенные взгляды мальчишек, Маша вложила тетрадь в учебник, взяла портфель и ловко пересела за парту к Юре, к общему удивлению и дружному возгласу всего класса. Лиля села рядом с Филей. Они до сих пор вместе…