Анна Бондарева
Жемчуга

Её звали Мадлен

Littore quot conchae, tot sunt in amore dolores.

«Сколько ракушек на морском берегу, столько и страданий от любви» (лат.)

Овидий

Глава 1

Если бы я мог вернуть время назад, то сделал бы что-нибудь, отчего стало бы светлее на душе. Но что я мог сделать? Мне было всего шесть лет, когда я стал осознавать, что происходит на самом деле в моём доме. У нас было всё. Много из того, что было в нашей семье, не было у других. У нас был большой загородный дом на озере, у нас была огромная двухэтажная квартира в центре города. У мамы была престижная работа, а папу знали все. Иногда его даже узнавали прохожие на улице, так как сам он любил частенько ездить на метро, чтобы не стоять в пробках. И всё было хорошо, но не было самого главного. Но про это я понял чуть позже, так как все пытались тщательно скрыть отсутствие любви. Мне стало не понятно, почему я вижу такие странные сны, иногда они повторялись. Я знал, что говорить маме об этом нельзя. Я был уверен, что если я ей это расскажу, она очень разозлится на меня. В то время она начала часто злиться по пустякам, и я не раз замечал на её лице раздражение, которое сильно портило её внешность. Я старался не расстраивать её. Я видел, что она устала быть «хорошей». В ней было много нереализованного, скрытого, подавляемого, которому никак не удавалось выйти наружу. В чём был талант матери? Я так и не понял. Знала ли она, для чего живёт? Я не уверен. Каждое утро она читала молитвы по маленькому молитвенному сборнику и заставляла меня делать поклоны перед выходом в школу, а по воскресеньям мы ходили на службу в церковь, где во дворике храма было церковное кафе. Я ждал с нетерпением окончания службы, чтобы съесть своё любимое малиновое мороженое, которое мне разрешалось вкушать лишь только в эти особые дни.

Папа никогда не ходил с нами в храм, он всегда был чем-то занят. Иногда он забирал нас после службы на машине, и мы ехали в торговый центр, чтобы купить маме новое платье. Так он отделывался от тяжёлых бесед с матерью, которые он очень не любил. Она хотела ему понравиться и часто выбирала платья ярких цветов, но отцу было всё равно, в чём она была одета. Он давно перестал смотреть на неё. Мне казалось, что мать одевается слишком откровенно для своего возраста, но сказать об этом я ей не мог. Она не послушала бы меня.

Мама очень хотела, чтобы я был похож на него, но я унаследовал её черты лица и цвет глаз. Я был не прав, когда думал, что всё наладится. Чем больше мать старалась выдавать нашу жизнь за абсолютное счастье, тем чаще я стал замечать некий нездоровый блеск в её глазах. Она стала вести себя очень странно, и у неё появилась одна новая привычка. Когда отец просил её сделать что-нибудь против её воли, она брала мои вещи и начинала бросать их в отца. Я не понимал, зачем она так делает. Тогда отец говорил мне подняться к себе в комнату и сидеть там, пока он не придёт за мной. Однажды я так просидел долго – долго, пока сам не решил снова спуститься на кухню. Я просто не мог заснуть из-за голода, а меня всё никак не звали на ужин.

Когда пришёл в пижаме на кухню, то увидел мать, на которой было это ненавистное мне с тех пор ярко-зелёное шёлковое платье. На кухонном столе стояла открытая бутылка водки и законченная бутылка вина. Мать была в полубреду и разговаривала сама с собой, вернее сказать, со своим отражением в зеркале, которое висело над старинным пианино, уставленным её портретами в рамках и другими семейными фотографиями. Я также увидел на столе раскрытый модный журнал, на страницах которого была красивая женщина в жемчужном колье и серьгах. Она была значительно привлекательнее мамы во всех смыслах, и даже такой маленький мальчик, каким был я, понял это. Я сразу определил, в чём дело: отец ушёл от нас, и, скорее всего, он ушёл к этой женщине из журнала.

Увидев меня на кухне, мать не сразу обратила на сына внимание. Но когда она заметила, что я рассматриваю заветный журнал, она выхватила его из моих ручонок и стала рвать глянцевое издание на мелкие клочки. Она плакала, кричала и, в перерывах, хватала меня, то прижимая крепко к себе, то отталкивая и шлёпая. Её глаза снова заблестели, и мне впервые стало страшно. Мама сказала, что всё это происходит, потому что есть я, а я никак не мог понять, что я сделал такого и в чём я виноват. Я сказал матери, что скоро вырасту, заработаю денег и куплю ей ещё более красивые жемчуга, чем те, в журнале.

Когда я попытался обнять её, она толкнула меня так сильно, что я не смог удержаться на ногах и упал. Я ненавидел этот мраморный, в чёрные разводы, пол с подогревом. Мне не нравился стиль матери и не нравилось то, как была обставлена наша квартира и загородный дом. Во всём этом был какой-то подвох. И теперь стало понятно, что отца не смог удержать этот антураж, над которым так тщательно работала мать. Правда, в тот вечер я не знал, что он ушёл навсегда. Это я понял только тогда, когда мать уволилась с работы и сказала, что мы скоро уезжаем. Я хотел спросить, смогу ли я увидеть папу, но всё никак не знал, как лучше это сделать, и я оставил для мамы маленькое сердечко под подушкой, которые вырезал сам из картонной коробки из-под кроссовок, которые мне привёз папа из командировки в Париж. Мама всё поняла и решила со мной поговорить серьёзно. Она сказала, что папа очень любил меня, но теперь он больше не будет дарить мне подарки, и мне лучше начать привыкать к тому, что папа больше не придёт.

Вначале я думал что это просто так, и скоро всё изменится. Но ничего не изменилось. С тех пор мама совсем перестала улыбаться, и тогда я понял, что мама не может меня полюбить. Я даже теперь не могу на неё злиться, но мне не хотелось в это верить. Но я это почувствовал так сильно, что не мог себя обманывать. От ревности и злости мать постарела и стала курить. Я очень расстраивался, когда она пила. Она совсем перестала следить за собой, и теперь у неё седые виски и корни волос, потому что она больше не ходит в салон красить волосы.

Я чувствовал, что есть что-то, что мне никто никогда не скажет. Есть какая-то тайная сторона у этой истории, и поэтому папа так поступил. Он не бросил бы меня просто так. Я дал самому себе обещание раскрыть энигму, и, чтобы не забывать об этом, я прожёг себя маминым окурком, отчего на запястье остался шрам с двухцентовую монету. В тот страшный вечер, когда мать улеглась спать, я собрал обрывки страниц журнала, а после склеил их и часто подолгу смотрел на портрет этой загадочной женщины, которой принадлежало сердце отца.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.