Екатерина Васильева
Странная ночь в апреле

Перед выходом из тоннеля вокзала шла невиданная битва.

Три здоровенных черных вороны с картавыми и мрачными криками наскакивали на почти полностью белого голубя. С голубя летел снежинками пух и даже иногда выскакивали перья. Противники тоже выглядели взъерошено, но явно куда лучше.

Я стояла с чемоданом у края дороги в ожидании зеленого сигнала светофора. Тревожное и отчаянное «пи-пи-пи-пи…» донеслось до моих ушей, и я частицей человеческого потока перетекла на другую сторону.

Люди странным образом обходили битву, словно вокруг птиц был невидимый круг. Я остановилась чуть поодаль, почему-то не в силах оторвать взгляд от пернатых. Вообще, я не люблю голубей за их вечно «лихой и придурковатый» вид, а этот и того хуже – проявлял «слабоумие и отвагу», решившись на явно неравный бой. Но внезапно я поняла, что «символ мира» приволакивает крыло, похоже, разбитое агрессивными противниками, а значит, вариантов-то у парня немного. Ни убежать, ни улететь… Да уж, так себе история.

– Вот так они за людские души и сражаются, – раздался рядом со мной словно с трудом пробившийся сквозь связки и кашель уставший голос.

Я обернулась. Маленькая согнутая старушка в платке и вязаной кофте, опираясь на палочку, стояла меньше, чем в паре шагов от меня. Странно, что я не заметила появления в личной зоне постороннего человека, но, похоже, птичьи бои заворожили.

Воспитание в уважении к старшим иногда играло против меня. Вот и сейчас я не смогла просто взять чемодан и молча уйти, хотя реагировать не хотелось.

– Кто сражается? – как можно вежливее спросила я после длинной паузы.

– И никто не замечает… не видит… – словно не слыша моего вопроса, вдруг начала бормотать старушка, еще ниже склоняясь над клюкой. – Темных всё больше. И кричат так, что своих мыслей никто скоро не услышит… а света всё меньше…

Вообще солнце этим последним апрельским днем светило нещадно. Я аж один глаз прищурила, глядя на полный перекатывающихся бликов стеклянный фасад соседнего здания. Вздохнула: и почему мне всегда везет встречать всяких чудиков.

– Бабушка, о чем это вы? – наклоняясь в сторону и немного вниз, постаралась я заглянуть в лицо старушке.

Но та лишь продолжала бормотать, а потом вдруг резко и больно ухватила меня за руку своими узловатыми артритными пальцами:

– Они здесь! Здесь!

Глаза ее были почти бесцветны, но смотрели куда-то прямо в глубину меня, седые волосы неровными прядками выбились из-под платка и дрожали на легком апрельском ветру, бледные сухие губы искривились, открываясь и давая вырываться на волю всем этим словам.

Сердце во мне вдруг заколотилось как ненормальное, дышать стало нечем, грудь сдавило. Я хотела вырвать руку и не могла, хотела закричать, но только бессильно открывала рот; все мышцы в теле напряглись, но даже просто шелохнуться не выходило.

– Они здесь! Ты же видишь! Видишь… видишь… – свистящий рассерженный шепот отдавался звоном в ушах.

Удар в плечо был такой силы, что меня почти снесло с ног.

– Девушка, что вы встали на дороге-то?! – раздался раздраженный мужской голос. – И застыла, как статуя!.. Рот разинула! Черт бы вас всех побрал! – вещал уже уходящий от меня прочь грузный мужчина.

Я судорожно вдохнула раз, второй, стараясь прийти в себя, а потом посмотрела на ноющую руку. На моей вечно белой, незагорающей коже остались следы от хватки пальцев. Я поморщилась. Надо же, сильная какая…

И тут я поняла, что старушки рядом больше нет. Огляделась, поискала ее в движущемся потоке людей. Что за чудеса?

– Ну и слава богу, – пробормотала я и потерла лоб рукой.

В нескольких метрах от меня не стихала борьба черных и белой птиц. Голубь выглядел совсем удручающе, но упорно продолжал вести оборону. В моей голове хриплым эхом звучало «видишь… видишь…». Уж не знаю, что призывала меня видеть безумная старушенция, но сейчас я видела, как трое плохишей пытаются замочить беднягу голубя. Еще пару секунд я колебалась, думая, какое мне дело до него, но внезапно перевесило нечто (возможно, не в меру обостренное чувство справедливости), заставившее ухватиться за ручку чемодана и ринуться на арену этого гладиаторского боя. Резко катнув свой жесткий дорожный короб вперед, я отделила темных от светлых.

– Давай, давай, отползай отсюда, давай уже, – подгоняла я голубя, легонько подталкивая его кроссовком в сторону, с ужасом осознавая, что на своих лапках никуда ему особо не убежать.

А чертовы черные птицы между тем стучали клювами в стенку чемодана и уже начали пытаться обогнуть его. Я пихнула одну из них стопой, а в другую – резко толкнула чемодан. В это время третья ворона, раскинув свои чернющие крылья, приподнялась над асфальтом и бросилась за еле отступающим голубем.

И тут вокзальные часы проиграли свою мелодию. Я подняла голову вверх, и глаза приняли форму круга: пять минут до отправления!

Нецензурно выругавшись про себя, я отпустила ручку чемодана и бросилась к голубю. Ухватив его ладонями, я кожей почувствовала этот живой пернатый комок и чуть не завыла. «Голуби – летающие крысы», – зазвучал в голове строгий мамин голос. Приличной барышне положено на диван запрыгивать и визжать при виде крыс, а не на ручках носить их. Но какие уж тут приличия, когда под бой вокзальных курантов моя железная карета в пару десятков вагонов грозила обратиться в сдаваемый в кассу билет. Так что я со всех ног неслась к высокому бетонному парапету.

– Беги! – крикнула я голубю, отпуская его. – Спасайся!

Совершенно глупо. Почти по-идиотски. Но что еще мне оставалось? Сама же рванула обратно к чемодану. Не помня себя, схватилась за ручку и под грохот пластиковых колесиков устремилась в здание вокзала.

Короче, ворон я тоже не люблю. Мрачные они. И злые, как оказалось.

На перроне мне навстречу двигалась бригада медиков. Они несли на носилках мужчину, кажется, молодого. Тот слабо и хаотично делал редкие взмахи руками и, кажется, что-то говорил. Но все это я заметила лишь краем глаза, потому что неслась на всех парах к своему вагону.

– Ну и видок у вас, – скосившись на меня, проговорила ухоженная проводница в форме. – Как будто черти за вами гнались.

– Едва не опоздала, – стараясь успокоить дыхалку после спринтерской гонки с утяжелением, отозвалась я и вдруг добавила: – Разнимала потасовку.

Проводница покачала головой:

– Страстная неделя. Вся нечисть повылезала из темных углов. Ну ничего, последний день им остался, а завтра Пасха придет, – и отчеканила, возвращая мне паспорт и билет: – Место десятое, верхняя полка. Никуда не выходить, уже отправляемся.

В купе было пусто, хотя, судя по застеленному постельному белью, попутчиков был полный комплект. Я быстро устроилась, улегшись на своей верхней полке и встраиваясь в ритм набирающей скорость грохочущей колыбели. Ох, наконец-то: впереди майские праздники, встречающий меня цветущий родной город завтра утром, родители, друзья и долгожданный отпуск. Мама, наверное, куличей напекла… Честно сказать, верующей в моей семье была только бабушка, давно покинувшая этот мир, а все ныне существующие младшие поколения лишь отдавали дань традициям.

Поезд тряхнуло, и дверь купе, медленно закрывшись, отгородила меня от коридора. Сразу стало тихо и как-то очень убаюкивающе. Я лежала на животе, скользя взглядом по мелькающим за окном домам и деревьям и следя за кадрами памяти в голове. Интересно, как там бедняга-голубь?.. Странно, конечно, что-то я не припомню, чтобы голуби дрались с воронами. И главное, чего не поделили-то? И почему голубь один – может, больной какой?..

Размышления мои прервала пришедшая проводница. Деловито и быстро она принялась снимать постельное с нижней полки напротив.

– Так торопились выйти, что не сдали белье? – пошутила я.

– Да если бы, – вдруг вздохнула она, выпрямилась и стала рассказывать: – Парень тут ехал. Молодой такой, тихий, в очках, по виду – интеллигенция в четвертом поколении. Так на вашей станции припадок с ним сделался! – дальше она понизила голос и подшагнула ко мне – Кричит, будто режут его, извивается, руками машет, словно отбивается от кого-то, – проводница приложила руку к груди. – А от кого отбиваться – все столпились и подойти бояться, смотрят только. Бригаду скорой вызвали. Они его и забрали, почти перед самым отправлением уже, я даже боялась, что состав задержат, – она потерла шею ладонями. – А в конце, знаете, одно и то же повторял, что-то вроде «они здесь, они повсюду, вы видите?». Эк скрутило человека… – снова вздохнула она, – а там кто его знает, может, он и был того – с придурью!

И она еще резче принялась сворачивать белье, а потом выскочила из купе. Я слегка пришибленно смотрела ей вслед. Может, это болезнь какая-то новая? Вирус? Сначала старушка эта, потом парень… Кого они там всё видели на пару? Внутри мутно стало, будто песка через рот прям в живот насыпали. Я накинула капюшон толстовки на голову, натянула края рукавов на кисти рук и обняла саму себя. Нет, конечно, это просто совпадение. Ну или там обострение весеннее. У этих, у шизиков, оно ж пару раз в год, вроде, случается?..

Подняв подушку повыше, я уже собралась отбросить тревожные вопросы в сторону и, погаснув в этой реальности, погрузиться в книжную, как снова открылась дверь, и в купе вошел симпатичный высокий парень. Светло-русые волосы, зеленые глаза цвета тех первых листьев, в которые одевались деревья за окнами, спортивная фигура. Искать в рюкзаке книжку внезапно стало не так важно. Впрочем, парень меня словно и не заметил. Он опустился на освободившуюся полку и потер лицо ладонями, как-то сокрушенно вздохнув, а после нахмурился, устремив взгляд в окно. На нем была небесно-голубая рубашка-поло с длинным рукавом и бежевые брюки.

– Далеко едете? – осторожно начала я беседу, поворачиваясь на бок и подперев рукой голову.

Парень очнулся, смотрел на меня какое-то время тревожно и внимательно, а потом резко встал и, уже выходя в дверь, сообщил:

– До Полуночной.

Э-э… чего?.. Я этим маршрутом десяток лет уже езжу – с тех пор, как после окончания университета переехала из родного города, устроившись на работу. Нет такой станции. Ну в расписании точно никогда не значилась. Вроде и поезд тот же… может, я не расслышала, и он сказал «до полуночи»?..

Прошло с полчаса, и дверь купе вновь открылась. На пороге возникла женщина. На вид ей было лет сорок пять. Льняное платье в пол какого-то пастельного оттенка, коса с проблесками седины, лицо без косметики. Она показалась мне какой-то почти прозрачной и словно не создающей собой никаких звуков. Когда женщина опустила лесенку, я с интересом воззрилась на нее: как это она собралась в таком платье карабкаться наверх. Но та лишь забрала свой чемодан с багажной полки. Что ж, неплохо: по крайней мере трудно ожидать, что это просвечивающее создание будет храпеть на всё купе предстоящей ночью.

Книжка не шла, и я, заложив распечатку билета между страницами, сунула ее на полку, в эту пойманную металлической рамой авоську над головой.

Сквозь щель слегка приоткрытой двери в купе влетел и ударил мне в уши резкий, грубый и словно несколько картавый женский смех. Я аж дернулась.

– …не-е-ет, на эту даже силы тратить не будем! За что тут бороться? Игра не стоит свеч. Мы сейчас поинтересней кого-нибудь найдем, – и снова тот же хохот. – А эту, уж так и быть, забирай!

– Ску-у-шна!.. Найдем!.. Забирай!.. – как эхо донесся другой, но столь же неприятный мужской голос.

Вжикнули ролики двери, и в проеме снова возник блондин. На этот раз он уперся в меня взглядом прям с порога и нахмурился еще сильнее. Я даже как-то занервничала: чем я ему не нравлюсь? Я вроде симпатичная. Неужели так плохо выгляжу?

В этот момент снаружи в дверь раздался тяжелый удар, потом переступание не менее тяжелых ног, а следом в проеме появилась квадратная мужская фигура, одетая во что-то черное, с чемоданом, кажется, в половину его владельца. Бросив взгляд на гостя, я смутно узнала того, кто толкнул меня перед входом в вокзал, избавив от сумасшедшей старушенции. Где ж ты был все это время, Одиссей?

Однако ответ пришел мне в голову одновременно с долетевшим удушливым запахом перегара. Ясно, накачивался в вагоне-ресторане. Я поморщилась: ну всё, поспали ночью.

– Ты, что ль, на нижней? – рявкнул наш новый сосед, обращаясь к парню.

Тот покачал головой.

– Тогда проваливай! Я тут буду, – и он наклонился, занеся кулак, видимо, чтобы застолбить ударом место, но рука скользнула мимо, потянув за собой вперед и вниз всю эту сотню килограмм живого веса.

Женщина тихо вскрикнула. Парень же, ухватив мужика за плечи, легко вернул его в вертикальное положение. Ничего себе, атлет. Впрочем, благодарности ожидаемо не последовало: мужик развалился на полке, и парню пришлось чуть ли не перепрыгивать через чемодан, чтобы выйти. Новый попутчик, с каждым выдохом все сильнее наполнял пространство парами спирта. Я прямо ногой с верхней полки подтолкнула дверь в сторону, впуская к нам воздух.

– Будьте добры, уберите чемодан, – донесся до меня тихий голос соседки снизу.

Мужик никак не отреагировал, пялясь в телефон.

– Уберите чемодан, пожалуйста, – повторила женщина.

Сосед цикнул и скривился недовольно, но потом все же чуть сдвинул свою бандуру. Женщина принялась собирать белье. Ну вот, она выходит. Так не хочется оставаться с этим шкафом двустворчатым один на один. Хорошо, если он будет только музицировать дыхательными путями, а если его в «ты меня уважаешь?» потянет?

Женщина открыла дверь, чтобы выйти, как ее окликнул пьяный:

– Проводницу позови, и пусть белье мне принесет!

Дама аж застыла на месте от такой наглости.

– Да что вы себе позволяете? – дрожащим от возмущения голосом воскликнула она.

– Ой, нежная какая, – фыркнул мужик. – Все равно туда идешь, че тебе трудно, что ли?

Я изо всех сил боролась с «обостренной справедливостью», чтобы не встрять в этот диалог. Это вам не голубя спасать: если что, точно придется просить проводницу переселить меня в другое купе.

– Вот бабы наглые стали, – пробормотал мужик, когда женщина скрылась в коридоре, а потом поднял взгляд на меня: – Слезай, красотка, угощу тебя коньяком, поболтаем за жизнь, – великодушно и щедро предложил он, изобразив кривую улыбку.

– Нет, – резко ответила я. – Не пью, спасибо.

– Ой, ну че вы все… прям су… скучные какие, – выдохнул он новой порцией перегара. – Да черт с тобой, найду другую, а ты маринуйся тут одна, коза бестолковая!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.