Леонид Павлович Сабанеев

© Сергеев В. М., автор-составитель, 2023

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

От редакции

Леонид Павлович Сабанеев (1844–1898) во второй половине XIX века был весьма заметной личностью в кругах российских охотников, зоологов, ботаников, рыбаков – одним словом, всех, чья жизнь так или иначе связана с окружающей природой и ее изучением. Будучи выпускником естественного отделения физико-математического факультета Московского университета, Сабанеев активно занимался также издательской деятельностью; в числе первых его опытов в этой области стал сборник «Природа», номера которого выходили каждые три месяца (по четыре в год; с учетом великолепного оформления и полиграфии для 1870‐х годов это довольно много). Правда, сборник, издававшийся в основном на деньги меценатов и собственные средства Леонида Павловича, просуществовал всего несколько лет.

Затем последовали журнал «Природа и охота», «Охотничья газета», капитальный двухтомник «Рыбы России», а также множество статей, посвященных охоте, флоре и фауне различных регионов Российской империи. Все эти издания пользовались заслуженным успехом: не в последнюю очередь потому, что Леонид Павлович Сабанеев был известен как человек, на практике изучивший все то, о чем пишет. Он состоял в Обществе любителей рыболовства, был одним из инициаторов создания Русского охотничьего клуба, организовывал первые выставки охотничьих пород собак.

К числу известнейших работ Сабанеева относится «Охотничий календарь», который мы представляем вашему вниманию, полностью повторяя издание этой книги 1892 года – с иллюстрациями и пояснениями того времени. Сабанеев был сторонником охоты в полном соответствии с правилами, выступал против бездумного и алчного уничтожения животных, поэтому его книга вполне может быть актуальна и в наши дни, хотя природные условия с тех пор изменились и множество видов вошли в категорию охранных. Даже если вы не являетесь охотником и не держите охотничьих собак, это издание вполне может представлять для вас интерес как памятник специальной литературы конца XIX столетия.

При жизни автора «Охотничий календарь» обычно издавался со следующими приложениями: «Породы охотничьих собак», «Полный лечебник собак. Болезни собак, лечение и гигиена, с приложением домашней охотничьей аптечки» и «Законы и правила». В настоящее издание включено приложение «Породы охотничьих собак»; два других, которые в оригинале были составлены не Л. П. Сабанеевым, в книгу не вошли – они практически полностью устарели и для современного читателя ни интереса, ни практической пользы не представляют.

Приложение о породах представляет собой одну из частей задумывавшегося автором трехтомника «Собаки охотничьи, комнатные и сторожевые». Он успел издать первый том «Легавые», а также отдельные статьи о гончих, борзых, бассетах, биглях и таксах. Именно эти публикации и составили приложение к предлагаемому вам изданию «Охотничьего календаря».

Редакция старалась по возможности сохранить стиль и особенности изложения автора, лишь немного поправив текст в соответствии с современными грамматическими правилами. Время дается по Гринвичу (как в оригинале), даты – по старому стилю. В некоторых главах упоминается температура (воздуха и проч.); для получения данных по Цельсию нужно разделить указанную в книге величину на 4 и затем умножить на 5. Конечно, вам встретятся и другие разночтения с современными реалиями – например, указанная автором цена тушки куропатки (2 рубля) или рекомендации по передвижению на санях во время зимней охоты. Может быть устаревшей и часть данных по породам собак – в частности, о некоторых из них сам автор пишет как об «исчезающих»; а у некоторых за прошедшие 130 лет изменились названия. В этом случае вам, возможно, понадобится обратиться к дополнительной специальной литературе. Но тем интереснее будет знакомство с одним из самых популярных изданий конца XIX столетия.

Январь

Стрельба тетеревов из ямок

Эта охота основана на зимней привычке тетеревов ночевать и даже проводить часть дня под снегом и особенно распространена в Сибири. Покуда снег еще не глубок (менее полуаршина), тетерева ночуют в чаще, стараясь забиться под куст, кочку и т. п. места, не занесенные снегом; но затем, когда начнутся сильные морозы и метели, в Средней полосе обыкновенно не ранее как в декабре, они уже отдыхают днем и ночуют в сугробах, на опушках, в логах и овражках. Чаще всего места ночевки встречаются на свежих сечах, по большим лесным полянам, покрытым некосью, по лесным болотам и логам, также по опушкам больших лесов (лиственных) или в редких кустарниках и кочках вблизи крупного леса. Каждая стая имеет 2–3 и более излюбленных мест для ночлега и ночует на них из года в год. В каждом месте тетерева проводят от 2 до 10 ночей, смотря по тому, будут ли на нем потревожены. В конце зимы, как только начнутся черепки и насты, тетерева выбирают для ночлега более рыхлый снег в лесной чаще или забираются под кусты, и охота за ними становится более затруднительной. Отсюда следует, что самое удобное время для стрельбы из ямок – середина зимы, когда подъезд к тетеревам на санях (см. «Декабрь») становится уже затруднительным. Понятно также, почему в средних губерниях, где снега никогда не бывают так глубоки, как в северных и восточных губерниях Европейской России и в большей части Сибири, стрельба из ямок почти вовсе не известна и возможна не каждую зиму. В западной России тетерева почти никогда не ночуют в снегу.

Обыкновенно тетерева, наевшись березовой почки и сережки, стремительно бросаются вниз; каждая птица, пробив снег до самой земли, делает на нем так н. ямку (местами – лунку) и, продвинувшись несколько вперед, пробивает головкой отверстие для прохода воздуха. Каждая ямка отстоит на несколько шагов (до 10–20) от другой, но вся стая редко размещается на отдых или ночлег на значительном пространстве. Свежая ямка всегда одиночна, имеет продолговатую форму с несколько рассыпавшимся впереди снегом (осыпью). Если же на расстоянии полуаршина (или 10 вершков) от каждой лунки находится другая, то это означает, что птицы уже покинули свое убежище. Опытный глаз еще издали отличает свежие лунки, без вылетного отверстия, от старых, но все‐таки, если долго не было пороши, старые норы часто сбивают.

Зная приблизительно место кормежки тетеревов, нетрудно по свежесломанным веточкам и шелухе березовых почек разыскать ямки, тем более что (среди зимы) эти ямки видны за несколько десятков сажен. Обыкновенно охотник ездит в санях или ходит на лыжах по опушкам, полянам и в редколесье и высматривает птиц или признаки их недавнего пребывания. Еще лучше предварительно найти стаю и следить за нею, покуда птицы не слетят в снег. Обыкновенно тетерева, посидев немного на деревьях около ночевки, начинают один за другим спускаться вниз, пробивая в снегу свежие лунки. Охотник, выждав несколько времени (до часу), подъезжает на санях к замеченному месту, насколько это возможно, сажен за двести, затем становится на лыжи и подходит к нему, держа ружье наготове и взведя курки. Если снег не очень глубок, то гораздо удобнее сходить с лыж, под которыми снег, если он не рыхл, очень хрустит и спугивает птицу. Нередко, если позволяет глубина снега, охоту эту соединяют с подъездом, вернее, завершают ею охоту с подъезда, хотя в сильные морозы тетерева укрываются в снегу и среди дня после утренней кормежки. Перед самыми сумерками тетерева уже спят и, не слыша приближения охотника, подпускают его вплоть и вылетают не сразу всем стадом, а поодиночке.

Всего лучше подходить к ямкам против ветра, так как птицам тогда не так слышно приближение охотника. Кроме того, чем глубже снег, тем в большей безопасности они себя считают и тем неохотнее расстаются со своим убежищем, особенно в пасмурные серые дни. При таких условиях можно сделать из ружья, заряжающегося с казенной части, до 6–10 выстрелов, не сходя с места. К тому же приходится стрелять обыкновенно на сравнительно открытом месте. Шомпольные ружья поэтому здесь так же неудобны, как для стрельбы на чучела и вообще как для всякой кратковременной охоты, главное условие успеха которой заключается в быстроте заряжания. Весьма важно поэтому, чтобы охотник был одет насколько можно легче. Так как тетеревов приходится бить здесь влет, а, следовательно, перо не прилегает так плотно к телу, как у сидячих, то птица гораздо слабее на рану, чем при стрельбе с подъезда, а потому достаточно № 4 дроби (англ.).

В феврале, с началом оттепелей, тетерева начинают уже садиться в снег по чащам, где снег рыхлее, чем на открытых местах, или прячутся под кусты, в чащах. Но если наста нет, а снегу много, особенно после порош, что, к сожалению, бывает редко, то в феврале стрельба тетеревов еще удобнее, чем в январе, по той причине, что они, привыкнув ложиться спать очень рано, спускаются на ночлег совсем засветло и иногда можно успеть побывать на двух ночевках.

Таким же образом можно стрелять зимою и куропаток, которые также ночуют в снегу, но, как кажется, еще никто не пробовал этой охоты, по крайней мере о ней еще до сих пор нигде не сообщалось.

Ночная стрельба тетеревов

В Западной Сибири существует довольно оригинальный способ зимней охоты на тетеревов – ночью, при лунном свете или с огнем. Это та же стрельба из ямок, с тем отличием, что она производится очень поздно при сильном лунном свете или, напротив, в самую темную ночь с искусственным освещением. Охота эта, следовательно, служит как бы дополнением предыдущей, и многие охотятся сначала засветло, а затем едут к другой ночевке и стреляют уже с огнем или выжидают восхода луны. В последнем случае необходимы совершенно ясная ночь и полнолуние. Лунки высматриваются заранее, и подходят к ним так, чтобы луна светила сзади. Для охоты с огнем, напротив, выбираются самые темные ночи, необходимо быть вдвоем: один светит, другой стреляет. Для освещения употребляют факелы из просаленной или просмоленной пакли, навернутой на сухую палку аршина в два длины, или сосновые, еловые шишки (также так н. смолье, то есть смолистые и сухие щепки от пней) на сковороде с железной ручкой.

Не следует светить очень высоко, а лучше держать луч на высоте пояса. Охотник, дойдя до ближайшей лунки, вытаптывает тетерева, который, попав в освещенное пространство, спросонок несколько секунд не может опомниться и кружится на одном месте, в нескольких шагах от людей. Сибирские промышленники поэтому весьма удачно ловят вылетающих тетеревов большими сачками на длинных рукоятках. Так как стрелять приходится на самом близком расстоянии, то весьма полезно, даже необходимо, чтобы не разбить птицу вдребезги, несколько уменьшить заряд пороха, а в особенности дроби.

Подкармливание серых куропаток

Так как серые куропатки зимою кормятся озимью и различными семенами и отыскивают пищу преимущественно на земле, то глубокие сплошные снега всегда бывают причиной значительного уменьшения этих птиц. Если же снег заледенеет и, кроме того, будут стоять продолжительные морозы, то обыкновенно к весне не остается и десятой доли куропаток, уцелевших к началу зимы. Большая часть их вылавливается сетями и другими снарядами на гумнах и вообще около жилья, около которого стаи держатся поневоле, вынуждаемые бескормицей; уцелевшие же птицы или погибают голодною смертью, или переселяются в малоснежные местности – на запад или юго-запад. За границей и у нас почти во всей западной части России от Петербурга до Киева у более состоятельных владельцев или арендаторов охотничьих угодий куропаток охраняют от сетей промышленника надежные сторожа или егеря, а для того чтобы имеющиеся налицо табуны не перекочевали с голода в чужие владения, куропаток каждую зиму подкармливают более или менее, смотря по глубине снегов и количеству пищи на воле.

Обыкновенно еще с осени, по черностопу, в тех кустах или мелколесье, в котором стайки предпочтительно держатся, ставят в разных местах шалаши из небольших сосенок или елочек комлями вниз, чтобы птицы могли свободно проходить. С первым снегом поблизости шалашей начинают сыпать так называемого подсева или высевков, и вскоре куропатки привыкают посещать эти места. Когда снег станет очень глубок или покроется настом, корм сыпят уже в самый шалаш, прямо на голую землю. Расход на подкармливание при хозяйстве весьма незначителен. Если даже подкармливать куропаток цельным, хорошим зерном, например ячменем, то на сотню птиц совершенно достаточно на круг по 2 гарнца, то есть, считая четверть ячменя в 5 р., на 15 копеек в день. В теплую погоду порцию эту уменьшают, а в холодную несколько увеличивают. Вместо двух гарнцев ячменя можно давать 1 ½ пшеницы или 2¼ овса, рожь куропатки любят менее всех хлебных зерен. Весьма полезно изредка бросать в шалаш картофель, репу, капустный лист, вообще разные, хотя бы и попортившиеся овощи. Когда появятся большие проталины, подкармливание прекращают. Бдительная охрана от разного рода хищников необходима.

Серые куропатки зимой

Содержание серых куропаток

Подкармливание куропаток не всегда бывает удобно и даже возможно. Поэтому часто бывает выгоднее и надежнее в середине зимы переловить своих куропаток и продержать их в неволе до начала весны или же купить более или менее значительное число птиц у крестьян, ловящих их на своих гумнах. В голодные зимы такая покупка куропаток совершенно необходима и поэтому практикуется многими привислянскими и остзейскими охотниками, преимущественно землевладельцами. В великорусских и малорусских губерниях как подкармливание, так и содержание в неволе куропаток почти неизвестны, хотя эти местности гораздо многоснежнее и малокормнее. Следует, однако, заметить, что по новым охотничьим законам ловля дичи воспрещается, так что покупка живых куропаток затруднительнее прежнего. Во избежание могущих быть неприятностей лицам, желающим сохранить хотя бы часть куропаток от истребления в суровую зиму и приобрести несколько пар живых птиц, лучше обратиться за разрешением ловить куропаток с целью развода к начальнику губернии или получить надлежащее удостоверение от ученых естественно-исторических обществ (имеющихся при каждом университете), от Общества акклиматизации животных и растений (в Москве) или от местного или ближайшего сельскохозяйственного общества. Удостоверение же охотничьего общества, как неученого, не может иметь никакого значения, что необходимо принять к сведению. Цена пары куропаток зависит от местности, спроса и изобилия, колеблясь между 50 коп. (на юге) и 2 руб. (в Москве и Петербурге).

Как известно, куропатки спариваются и живут в моногамии. Следовательно, необходимо, чтобы количество самцов и самок было по возможности одинаково. Самцы отличаются от самок тем, что покрупнее, держатся прямее и, будучи взяты в руки, несколько растопыривают хвост, подобно большинству самцов птиц. Кроме того, у них бока шеи темно-серые, а у самок буро-оливковые и шейные перья имеют у ствола продольную желтоватую полоску; наконец, у самца на брюхе большое бурое подковообразное пятно, малозаметное у самки, особенно молодой. Само собою разумеется, что надо выбирать самых бодрых, непомятых и неизнуренных птиц.

Пойманных куропаток держат в пустой неотапливаемой комнате, в сарае, на чердаке или голубятне. Чтобы они не могли разбить голову о стекла или потолок, к окнам прибивают частые сетки и на высоте человеческого роста протягивают горизонтально большую сеть, например крыло от старого невода. Пол посыпают песком или золой, по углам ставят елочки, густые кусты можжевельника или хворост и какую‐нибудь солому (лучше в снопах) для того, чтобы куропатки могли прятаться от холода, человека и нападений своих же товарищей. Кормят подсевом, вообще различными зернами, какими сподручнее и выгоднее; для питья же ставят воду или, еще лучше, снег. Слишком закармливать куропаток не следует, так как они очень жиреют и потом, когда будут выпущены на волю, плохо несутся и увертываются от нападений хищников. Поэтому чем больше будет насыпано в помещении песку или соломы, тем лучше, так как птицы по необходимости должны разыскивать запавшие зерна. Вообще корм отнюдь не следует сыпать большими кучами и на виду. Пленников держат взаперти до первых признаков весны, то есть до середины февраля на юге и до первых чисел марта в средней полосе.

Охота на берлоге

В местностях, не слишком отдаленных от столиц и больших городов, охота на медведя обходится очень дорого и доступна только богатым охотникам. Как известно, она производится почти всегда облавным способом (см. «Ноябрь»), который требует нескольких десятков кричан, что еще более возвышает стоимость охоты. А потому небогатым охотникам, особенно живущим в глухих лесных уездах средней и северной России, где не всегда можно и достать нужное число людей для облавы, гораздо удобнее и дешевле стрелять купленных у промышленников медведей на берлоге. К тому же в глубокий снег охота с кричанами не всегда может быть удачна.

Охота на берлоге производится с одним или лучше с двумя вооруженными проводниками, хорошо знающими место, где залег медведь. В большинстве случаев берут с собой также одну или двух хороших зверовых собак – лаек, которые бывают почти у всех зверопромышленников; обязанность этих собак – выгнать медведя из берлоги и затем не давать ему хода, задерживать его в критические для охотника минуты. С надежной лайкой можно быть вполне уверенным в своей безопасности и удаче охоты. Необходимое условие добывания медведя на берлоге составляет умение ходить на лыжах. На расстоянии нескольких десятков сажен от берлоги или перед тем, как войти в лес, охотники останавливаются, осматривают, все ли у них в порядке, снимают с себя все лишнее из одежды и, взяв собак на свору, идут к месту лежки зверя. Не доходя до нее шагов десяти – пятнадцати, смотря по месту (чем крепче место, тем ближе подходят, и наоборот), охотник становится впереди, около самого лаза, а провожатые сбоку и несколько позади. Так как чело берлоги обращено почти всегда на восток, а медведь, выскочивший из берлоги, обыкновенно направляется, то есть метнется, вбок, к югу, то из этого следует, что всегда удобнее становиться, если позволяет местность, на юго-восток от отверстия. В том случае, если берлога находится в чаще и буреломе, где стрельба, особенно из экспресса, ненадежна (пуля, задев за сучок, разрывается), прибегают иногда к следующей уловке. Так как медведь всегда предпочитает идти лыжницей – по следу, оставленному лыжами, на котором он менее вязнет в снегу, то с южной стороны берлоги делают на лыжах большой полукруг, от которого проводят след прямо на юг. Если стать в стороне от этой последней лыжницы, выбрав удобное для стрельбы место, то медведь очень редко минует охотника. Став на место, первым долгом надо сбросить с себя лыжи и обмять снег почти до земли, чтобы тверже стоять на ногах; затем надо осмотреть местность, по возможности до мельчайших подробностей, заметить все сучки, могущие помешать удаче выстрела. Все это делается с соблюдением глубочайшей тишины. Наконец охотник взводит курки, спускает собак и науськивает их. Лайки подбегают прямо к челу берлоги; ощетинившись и поджав хвост, они поднимают злобный лай. Случается, что медведь минут через пять выскакивает из берлоги, бывает и так, что его приходится ждать с полчаса и более. Дольше всех не выходит медведица с детьми, большей частью родящимися в январе или (на севере) в феврале. Кроме того, в оттепель медведь выскакивает всегда скорее, чем в мороз, иногда даже в момент остановки охотников, прежде чем они успеют приготовиться. Вообще в теплую погоду охотиться на медведей неудобно. На лай собаки медведь из своего логова отвечает ей ревом, иногда высовывает часть головы и снова прячется, иногда высовывает лапу, стараясь захватить ею собаку. Если она неопытная, то ему иногда удается схватить ее, но бывалая лайка зорко следит за движениями зверя и не даст себя поймать.

Охота на берлоге

Медведь выскакивает из берлоги чрезвычайно быстро, и его первое движение всегда – броситься на собаку как на существо безоружное и раздразнившее его. Опытная собака знает это хорошо, а потому, лишь только заметит, что медведь намеревается покинуть свое логово, ловко увертывается и стремительно бросается в сторону, хватая его затем за гачи. Момент, когда медведь кидается на собаку, самый удобный для того, чтобы убить зверя, причем выцеливать надо как можно тщательнее. Всего неудобнее и опаснее, когда медведь скачет прямо на охотника, опустив голову к земле и заслоняя грудь.

Если охотник, выстрелив, не заденет медведя, то в большинстве случаев медведь спешит скрыться; если же заденет и ранит, то зверь иногда бросается на своего преследователя. Тогда уже нужно не терять присутствия духа, не поддаваться страху, не дать промаху; кто сробеет, с тем дело может кончиться плохо; но человек, владеющий собой, имеющий про запас выстрел, никогда не попадется медведю в лапы. При неминуемой опасности, когда медведь бросился на вас после выстрела, всего лучше выхватить нож, упасть на спину и затем распороть ему брюхо. На лежащего человека медведь никогда не бросится так злобно и стремительно, как на стоящего, у которого почти всегда сначала вышибает из рук кинжал или ружье, а затем сшибает лапами самого охотника. Вообще медведь редко пускает в ход зубы, а больше действует когтями.

Когда на берлоге охотятся без собак, то поднимают медведя громкими криками, трещотками, очень редко холостыми выстрелами из запасного ружья, отнюдь не дробью, чтобы не обозлить зверя, или же пихают в берлогу длинный шест. Тут медведь, как выскочит из берлоги, старается поскорее убежать от охотника и в очень редких случаях бросается прямо на человека. Стрелять здесь большей частью приходится в угон, а так как, находясь по пояс в снегу, поневоле стреляешь медведя в зад, то угонный выстрел редко бывает смертельным, и охота не всегда удается. Другое неудобство охоты на берлоге без собаки – это то, что нередко, если только берлога не грунтовая, медведь выходит не там, где его ждешь, а, пробив себе новый лаз, уходит в противоположную сторону; охотнику, таким образом, не удается не только убить зверя, но даже и увидать его.

Промышленники в северных губерниях обыкновенно ходят на берлогу тоже втроем, иногда без собак. Охота производится чаще с так называемым заломом. Один становится с винтовкой прямо против чела берлоги, шагах в пяти от нее, другие два, предварительно расширив отверстие, всаживают крестообразно колья и начинают выживать зверя криками. Медведь приходит в ярость и старается втащить колья в берлогу или перегрызть их. В тот момент, когда он высовывается, и стреляют, целя в лоб. Само собою разумеется, что если берлога не грунтовая, как у нас большей частью бывает, то медведь проламывает ее сверху или сбоку, и успех охоты становится весьма сомнительным. При стрельбе в медведя, находящегося в берлоге, надо целиться всегда значительно ниже того места, куда желают попасть. Это потому, что, вероятно, от испарений зверя происходит оптический обман, как бы мираж, и медведь кажется выше, чем он находится на самом деле. Опытным медвежатникам это явление очень хорошо известно.

Охота на медведей вдогонку

Охота эта производится зимой на лыжах и требует негористой и глухой местности, где бы в лесах почти не было проезжих дорог, и зимы с большим, глубоким и рыхлым снегом.

Лыжи необходимо привязывать накрепко к ногам. Для этого в лыжу возле ремня, в который вставляется носок ноги, продевается ремешок в палец ширины; оба конца того ремешка ведутся назад к пятке, там их перекрещивают и завязывают напереди, на подъем ноги. Привязанная таким образом нога не выскакивает из лыж, когда приходится взбираться на коряжины и завалы и приподымать для этого ноги. Нужно также брать с собой длинную палку, чтобы, опираясь на нее, легче было подниматься на неровности. Не мешает еще захватить с собой, кроме надетого на себя полушубка, запасную теплую одежду, тулуп или шубу, потому что случается ночевать в лесу. При охоте вдогонку необходимо иметь теплую, но легкую одежду – полушубок вскоре приходится сбрасывать, так как он стесняет движения и ходить в нем на лыжах очень жарко.

Охота вдогонку производится, большей частью, когда медведь, ранее потревоженный в берлоге, не ложится, а лежит наслуху, поверх снега, то есть преимущественно на так называемых шатунов. В большинстве случаев шатунами делаются медведи, до поздней осени кормившиеся падалью или дравшие скот и не успевшие приготовиться к зимней спячке, требующей совершенно пустого желудка и так н. втулки. Величина зверя при догонке играет большую роль: большого, тяжелого медведя можно загнать гораздо скорее, ибо он скоро утомляется, с маленьким же хлопот несравненно больше.

Охотников должно быть никак не менее трех человек. Собак берут с собой сколько могут: чем больше их будет, тем лучше. Собак привязывают на сворки и подходят к медведю с величайшей осторожностью. Медведя, подпустившего к себе на расстояние выстрела, конечно, убивают, и догонять его, следовательно, не предстоит надобности. Но это уж особенно счастливый случай, чтобы медведь на слуху подпустил к себе близко; обыкновенно же бывает, что он, заслыша малейший шорох, поднимается и бежит. Тогда спускают разом всех собак и начинают кричать и шуметь что есть силы, чтобы заставить медведя бежать во всю мочь. Никогда не следует стараться догонять его, лишь только он тронулся; нужно стараться, напротив, чтобы медведь бежал быстрее, утомлялся и изнемогал скорее; охотник же должен поберечь себя вначале; нечего опасаться не догнать зверя, отстав от него вначале: сохранив силы, его всегда можно нагнать после, когда он уже станет утомляться, а охотник еще бодр, тогда как если охотник сначала усердно изо всех сил припустит за медведем, то наверняка можно сказать, что не догонит его, утомится гораздо раньше. Медведь в своем бегстве глубоко проваливается в снегу, прокладывая таким образом канавку и облегчая путь собакам. Охотники идут по следу гуськом, когда собаки с медведем находятся очень далеко и лай их не слышен; когда же собаки на слуху, то охотники сами себе прокладывают путь, сокращая его по возможности больше.

Лай собак начинает доноситься до охотников без перерывов приблизительно часа через три после поднятия медведя, когда он уже начинает утомляться и уменьшать свой ход. Когда же он совсем выбьется из сил, то кружит на одном месте, подолгу останавливается, переводя дух и отбиваясь от собак, и наконец забирается в чащу. Вот тут‐то охотникам уже нечего жалеть сил, надо припустить во всю мочь, скорее напирать на зверя, не давая ему вздохнуть. Они здесь разделяются: один идет на собачий лай, подоспевает к медведю, а другие мастерят, то есть забегают с противоположных сторон вперед медведя. Идти надо с крайней осторожностью, прячась по возможности за кусты, чтоб не дать себя заметить зверю, и когда достигнешь места, где по предположению он должен скоро показаться, нужно выбрать также укромное убежище, откуда он не мог бы никак увидать охотника. Следящий охотник идет так же осторожно, как и другие. Когда медведь не очень еще утомлен, то, завидя следящего за ним человека, бежит от него дальше; когда же очень утомлен и раздражен неотвязчивыми собаками, то, завидя охотника, бросается прямо на него. Убивает медведя или следящий охотник, когда ему удастся подойти к зверю на расстояние выстрела, или же мастерящие – когда медведь навернется на одного из них.

Охота на волков с поросенком

Она заключается в том, что несколько (2–3) человек с ружьями и поросенком ездят ночью в таких местах, где были замечены волки, и когда последние, привлеченные визгом поросенка, приблизятся на выстрел, стреляют в них. Охота может быть удачной, когда волков много и они голодны, то есть только зимой; всего успешнее бывает она в самом начале периода течки, который обыкновенно начинается около Святок, то есть в конце декабря или в начале января. Всего лучше, когда волки ходят в одиночку, по два, по три, так как тогда можно встретить несколько стаек и сделать несколько залпов. Охота должна быть так приноровлена, чтобы волки принимали охотников за мирно едущих крестьян и смело к ним подбегали. Поэтому всего лучше выезжать вдвоем, много втроем (не считая возницы), на обыкновенных крестьянских розвальнях, запряженных в одну лошадь; в некоторых случаях допускаются другие сани, едущие саженях в трехстах от первых. Все охотники должны быть одеты в крестьянское платье и сидеть как можно спокойнее, не показывая своих ружей. Лошадь же ни в коем случае не должна бояться волков, иначе, вместо того чтобы пойти шагом или приостановиться в критическую минуту, она понесет и вывалит охотников из саней.

Для приманки, имеющей здесь едва ли не самое главное значение, выбирают обыкновенно полугодовалого поросенка, иногда даже сосунка. Обязанность поросенка заключается в том, чтобы визжать чуть не целую ночь; поэтому выбор должен быть сделан с толком: чем голосистее визгун, тем лучше; чтобы поросенок визжал, его теребят за уши, почему рекомендуют поросят с торчащими ушами – на том основании, что они будто гораздо чувствительнее, чем поросята вислоухой породы. Хороший поросенок не должен верещать без умолку (потому что тогда он очень скоро хрипнет) или пищать, а лишь редко и отрывисто взвизгивать, как только его возьмут за ухо, и опять смолкнуть. Слишком часто и слишком сильно теребить его за ухо отнюдь не следует. Для большего удобства поросенок сажается в кулек или мешок (иногда зашивается в войлок) так, чтобы наружу оставалась только голова.

Поросенка можно (а там, где свиней держат мало и волки с ними почти незнакомы, даже необходимо) заменять собакой, преимущественно щенком.

Для того чтобы подзадорить волчий аппетит, необходим так н. потаск, состоящий иногда из клочка сена или соломы, который волочится сзади саней на тонкой веревке, не длиннее 20–25 аршин. Для того чтобы клочок этот имел вид бегущего сзади саней поросенка (или собаки), его зашивают в кулек или мешок и придают ему несколько продолговатую форму. Хорошо также мешок этот класть в свиную закуту или же прямо набивать его свиным навозом. В крайнем случае, когда волки плохо идут, вместо потаска спускают на вожжах самого поросенка.

Охота с поросенком всего лучше удается в тихую лунную ночь. Большей частью ездят по проселочным дорогам или целинам, стараясь держаться на выстреле от опушки и против месяца, т. к. лунный свет обманчив, и если стрелять, стоя лицом к луне, то можно промахнуться. Когда волки бросятся к потаску, кучер останавливает лошадь, и охотники, уговорившись заранее, кому в какую сторону стрелять, дают залп.

Стрельба русаков на засидках

Стрельба русаков из засады, на гумнах и близ стогов всего употребительнее в степных местностях, где русаков много, а тропить их редко кто умеет; при многочисленности следов не всегда это бывает и возможно. Большей частью бьют зайцев на засидках в середине зимы, если она снежная, только в светлые лунные ночи. В степях русаки находят себе пищу в стогах сена, но в густонаселенных местностях они по необходимости держатся около гумен, причем во время метелей и сильных морозов ложатся часто в самых гумнах, где‐нибудь под ометом соломы или под амбаром, а иногда даже залезают в теплую ригу. Самое удобное время для охоты на засидках – январь, когда выслеживание становится затруднительным.

Для большей верности весьма нелишне (а иногда необходимо) делать дня за два приваду. С этой целью в наиболее удобном месте ставят в снег один сноп (иногда два) невымолоченного овса, комлем вниз, и окапывают снегом. След свой около привады надо заровнять веткой или соломой. Если русаки ходят жировать к гумну или какому‐нибудь строению, то засада устраивается весьма просто – около стены или, если только охотник не в темной одежде, у омета соломы. В степи прячутся в самый стог сена, к которому повадились бегать русаки, но выбирать лучше початый стог, в котором залечь удобнее; делать же перед охотой свежее углубление в стоге не следует, так как заяц его непременно заметит и близко не подойдет. Чтобы сено или солома не шуршали, кладут под себя полость. Место засидки должно быть выбрано таким образом, чтобы лунный свет приходился сзади. Стреляют только в очень светлые и тихие лунные ночи, когда можно и увидеть, и услышать по морозу приближение русака. Необходимо сидеть как можно спокойнее и не шевелиться, и ружье держать на коленях со взведенным курком. Всего лучше стрелять сидячего, именно в то время, как русак, прислушиваясь, станет на задние лапы, так как тогда выделить его нетрудно. Для того же, чтобы он приподнялся, достаточно потихоньку свистнуть. Так как стрелять приходится очень близко, то заряд дроби (№ 1–2 англ.) можно убавить.

Зимняя охота на зайцев нагоном

Эта охота производится обыкновенно в середине зимы, в том случае, если зайцы держатся и залегают в опушке. Всего лучше производить ее вдвоем, втроем, при четырех загонщиках, умеющих ходить на лыжах. Все едут к лесу на двух розвальнях. Так как в ветер гона не слышно, а в иней заяц западает и лежит очень крепко, то надо выбирать тихие и ясные морозные дни. Подъехав к назначенному месту, гонцы и стрелки, став на лыжи, отправляются на места: стрелки – на номера, кричане – в загон. Становиться надо или на «дути» – сугробах у опушки, или на тропе. Загонщики должны идти, равняясь, сохраняя интервалы и крича, прямо на стрелков и, заметив гонный след, криком предупреждать о его направлении. Весьма полезно при этом, чтобы один из гонцов шел опушкой, сбоку, ради того, чтобы какой‐либо заяц не ушел в поле или не лег в надуве. Раньше всех, в начале гоньбы, выбегает русак, лежащий в опушке, непременно надувами, которые его хорошо держат. Затем выбегает, не торопясь, почти перед загонщиками, беляк и, если стоять смирно, выходит очень близко от стрелка.

В больших лесах, где русаков не бывает, можно весьма удачно охотиться на беляков по лесным дорогам. Беляки зимою весьма охотно держатся близ лесных дорог, по которым возят сено из пустошей, которое они здесь подбирают. Обыкновенно они и ложатся поблизости, в нескольких шагах от дороги. На этом основана охота с двумя загонщиками, обыкновенно мальчиками. Охотник идет по дороге, а мальчишки в снегу по обеим сторонам и потихоньку постукивают палочкой по деревьям. Взбуженный беляк непременно выбегает на дорогу и здесь часто останавливается и прислушивается, так что обыкновенно попадает под выстрел.

Чтобы не возвращаться к правилам стрельбы зайцев, приведем здесь главнейшие из этих правил.

Если заяц бежит от охотника в угон, надо целиться, смотря по быстроте бега и расстоянию, от ½ до 1½ вершка выше ушей.

Если заяц бежит в ноги, целятся в передние пазанки.

При боковом (поперечном) направлении бега надо брать от ¼ до ½ аршина вперед головы, смотря по быстроте бега.

Если заяц бежит в полупоперечном направлении, наискось – диагональю, надо целиться на 2–4 вершка вперед.

При стрельбе с горы или в гору угонного зайца закрывают его стволами и метятся немного вперед.

В лежачего зайца с прижатыми ушами (на лежке) целят на вершок выше, в переднюю часть тела; в сидящего задом и близко – в крестец; в сидящего боком и близко – в верхнюю часть лопатки, а от 50 шагов надо брать поверх загривка или в голову.

Стрельба русаков близ жилья

К концу января вследствие глубоких снегов ходьба возможна только на лыжах; лыжи шумят, и русак, если его сходить маликом, соскакивает далеко вне выстрела. Чтобы охотиться по русакам, обыкновенно прибивающимся в это время к жилью, всего лучше действовать следующим образом. Охотник берет с собой трех загонщиков и обходит те места, куда русаки ходят на жировку, как то: озими, крестьянские гумна, огороды. Найдя малик, который сделан русаком, шедшим с жировки на лежку, охотник идет этим маликом до первой сметки или петли и с этого места обкладывает зайца, то есть обходит круг шагов 500–600 в диаметре, наблюдая, однако, чтобы кусты, камни и т. п. места, в которых русаки обыкновенно ложатся, оставались в круге, и сообразно с этим уменьшает или увеличивает круг. Обойдя круг, то есть возвратившись с другой стороны на свой след и не найдя выхода, что означает, что русак лежит и обойден, охотник становится на входном малике возле первой петли за каким‐нибудь прикрытием: кустом, камнем, сугробом, а если он одет в белое охотничье, то есть зимнее, платье, то может стоять и на открытой местности. Загонщики немедленно заходят с противоположной стороны оклада и, разойдясь цепью, гонят, покрикивая и посвистывая, на охотника. Русак, соскочив от загонщиков, проходит возле своей первой петли шагах в 15–30, и, таким образом, охотник может стрелять наверняка.

Если русак уходит по случаю промаха или уходит из оклада, минуя охотника, что иногда случается, в особенности с русаками, уже стрелянными прежде, то его можно обойти вторично; но для этого нельзя уже идти маликом до смётки, которую гонный делает там, где ложится, а следует начинать обход, сообразуясь с местностью; так, надо обходить издали каждый овраг, кусты, постройки, если русак к ним направился. Если гонный русак обложен, то гнать надо так же, как и в первом окладе, то есть охотник становится на входном малике, а загонщики гонят с противоположной стороны.

Когда охотников двое или трое, то охота эта еще вернее, но один из охотников непременно должен остановиться на малике, как сказано выше.

Февраль

Сослеживание лосей

Охота производится почти исключительно по насту, а потому обыкновенно на исходе февраля. Найдя свежий след, один, но обыкновенно двое и изредка трое охотников отправляются на охоту. Идя следом, охотники держатся рядом, если наст крепок, или же идут один за другим, гуськом, если наст не выдерживает (так как на лыжнице идти легче, чем целиком, передовой время от времени сменяется). Передовой охотник зорко следит за всеми особенностями следа, и когда последний по особенностям своим заставляет предполагать, что лоси близко и к тому же на стоянке, лежке или кормежке, то охотники немедленно останавливаются. Перед лежкой след начинает двоиться, троиться, если лосей несколько: лоси уже не идут нога в ногу, след в след, а расходятся, обходят кусточки, кое-где щипнут вершинку кустика, поглодают кору молодой осинки и т. д. Если же след нескольких лосей идет нога в ногу, то это явный признак, что они спешат к известной, отдаленной еще цели и не скоро остановятся на кормежку или лежку; при этом след их идет в известном, прямом, направлении, без всяких обходов и зигзагов. Таким следом приходится идти иногда 10, 15, 20 и более верст, если лоси гонные или стреляные, пока доберешься до лежки или кормежки. Если лось шел один (старый бык, одинец или отбившийся от матки и подраненный молодой), то, конечно, и перед кормежкой и т. д. след двоиться не может, но идет уже не по прямому направлению, а зигзагами, зверь шагает короче, не спеша и т. д.

Близ самых подлежек или лежек снег всегда сильно истоптан; следы идут по разным направлениям и перекрещиваются; ивняк или осинник кое-где оглодан; лежат кучки свежего кала и т. п. По калу можно узнать, был ли то бык или корова: у первого кал крупнее, значительно продолговатее, суше и не лежит кучкой, а более разбросан; у самки круглее, не так сух, а слизист и лежит всегда кучкой. По следу также довольно легко отличить самца от самки, особенно в это время года: у коровы след мельче, чем у быка, и круглее (у нее копыта передних ног более округлы и не так остры, как у быка). Но по одним этим признакам можно еще ошибиться и принять след молодого, двухтрехгодовалого, бычка за след старой коровы и наоборот. Но в это время года (в феврале и позднее) у коровы шаг короче, нога уже не ступает так верно след в след, и именно задняя нога не доступает немного и становится несколько шире передней, отчего и происходит этот так называемый недоступ: корова идет шире задними ногами, ибо стельна (у яловой этого не замечается).

Охотники, заметив по приметам близость лосей, на минуту останавливаются. Им теперь надо обойти зверей, то есть описать круг, чтобы убедиться, тут ли звери или же прошли далее. Если охотников двое, то они расходятся со следа и один описывает дугу вправо, другой влево; описав эту дугу, они сходятся на противоположной стороне круга. Если их трое, то третий остается на тропе и выжидает результата. Величина круга различна и зависит от погоды и т. д. Если охотники, описав круг, не найдут выхода из него, то лоси здесь; если же след выходит из круга и идет далее, то и охотники следуют им дальше, пока не настигнут и обойдут лосей. Когда охотникам удалось обложить лосей, но обойденный круг велик (верста и более в диаметре), а местность и погода позволяют урезать его, то круг этот уменьшается, насколько это возможно. При этом охотники поступают весьма осторожно: держа ружья наготове, потихоньку двигаются вперед и зорко высматривают местность. В тихую, безветренную, ясную и морозную погоду труднее подойти к лосю, чем в ветреную. К стаду следует подходить осторожнее, чем к одиночному зверю.

Охота на лосей

Если погода тихая, ясная, а снег немного шуршит под лыжами и охотников трое, то один из охотников, продвинувшись по тропе немного внутрь круга, выбирает место более чистое, непосредственно на тропе или близ оной, и прячется за корягой или просто за стволом дерева. Остальные же двое тем временем заходят на противоположную сторону круга и весьма тихо и осторожно, к тому же в виду друг друга, начинают подвигаться к центру круга или к тому месту, где ожидают лосей. Они идут весьма осторожно, стараясь не производить никакого шума, даже шороха; часто останавливаются, осматриваются, вглядываются в каждый кустик впереди и по бокам, пока двинутся вперед, и т. д. Наконец натыкаются на лосей и стреляют. Если они зашли прямо против тропы и к тому же набрели на лосей стоящих и, стало быть, не так близко, то лоси обыкновенно идут по старой тропе, то есть назад, и натыкаются на засевшего в засаде третьего охотника; если же застали лосей лежащих, подошли близко и застали врасплох (что при этих условиях, то есть в тихую погоду, бывает весьма редко), то лоси бросаются в разные направления, куда попало. Если же при этих же обстоятельствах дует легкий ветер и в направлении от лосей (тропа под ветром), то уже заходит на другую сторону круга, то есть на ветер, только этот третий охотник и садится в засаду; двое же других идут против ветра по тропе или, вернее, имея тропу между собою, идя стороною, шагах в 30–50 от последней, смотря по характеру местности. Идут по тропе, пока не найдут на зверей; в таком случае лось обыкновенно идет против ветра. В обоих этих случаях третий охотник, то есть тот, который остается в засаде, играет, собственно, второстепенную роль, и у двух первых гораздо больше шансов убить зверя.

При более благоприятных условиях, то есть когда над настом лежит на вершок мягкий, как пух, но немокрый снег, когда погода ветреная и лес шумит, подход этот немного изменяется. Если лоси шли на кормежку против ветра, то есть тропа находится относительно лосей под ветром, то все охотники, сколько бы их ни было, подходят к лосям по этой самой тропе. Если охотников двое, то они идут по сторонам тропы, на расстоянии 80–120 шагов друг от друга, имея тропу в середине; если же трое, то лучший стрелок идет по самой тропе, товарищи же его по сторонам, в том же приблизительно от него расстоянии.

По новым законам охота на лосей разрешена только до января, а потому эта, собственно промысловая, охота может производиться лишь в северных губерниях и в Сибири.

Охота на лисиц в одиночку во время течки

Охотник рано утром идет на ходких лыжах полями, осторожно высматривая лисью свадьбу. За самкой ходит от одного до пяти и даже более самцов, но сильнейший держится непосредственно возле нее, отгоняя зубами на почтительное расстояние прочих кавалеров. Охотнику далеко нелишне иметь с собой хороший бинокль. Если лисицы на ходу, то человек с хорошим зрением видит их безошибочно версты за две, но если они лежат, то он легко может их пропустить и на близком расстоянии, приняв за камни, кустики и т. п. Бинокль тут сильно помогает, и охотник может разглядеть в него всякое темное пятнышко, выделяющееся на снегу.

Увидев лисиц, охотник должен осторожно, на большое расстояние, зайти к ним по ветру (чтобы ветер дул от охотника на лисиц), по возможности не теряя их из виду. Если лисицы на ходу, то он может заметить, которая из них самка: она держится постоянно впереди самцов, и вообще это легко замечается, как и при свадьбе собак. Зайдя по ветру, охотник должен быстро катиться прямо на лисиц, не спуская их с глаз. Когда лисицы его заметят, то происходит у них замешательство, они останавливаются и глядят на приближающегося человека. Самка неизменно первая начинает удирать, иногда за ней следует и один из самцов, другие же бросаются в разные стороны.

Здесь от уменья и быстроты охотника зависит дальнейшая удача: если он не ошибется и быстро начнет преследовать именно самку, то скоро отшибет от нее в сторону последнего самца и опять должен гнать самку, причем ни в коем случае не должен затирать ее следа, держать от него стороной шагов на 20–30. Чем далее он угонит самку, тем лучше, но никак не менее версты. Наконец, выбрав удобное место для засады, охотник садится за полным прикрытием, взводит курки и ждет. Самцы через некоторое, весьма короткое, впрочем, время возвращаются на то место, где они были отбиты от самки, и бегут ее следом, обыкновенно во весь мах, перегоняя друг друга, и набегают на охотника на весьма близкое расстояние. Охотник, сосчитав предварительно, сколько было самцов при самке, знает, скольких он может ждать. Обыкновенно первым набегает самец, ушедший первоначально с самкой, а за ним, через некоторое время, остальные, на коротком друг от друга расстоянии. Впрочем, на этой охоте более как по двум самцам стрелять не приходится, ибо остальные хотя и не находятся во время выстрела в виду, но слышат выстрел и делаются осторожными. Ружье заряжать надо на эту охоту крупной дробью № 0.

Охота на лисиц

Выбор племенных борзых

Так как для вывода новых пород собак требуется много знаний, средств и времени, то первое условие при выборе племенных борзых – чтобы они были кровные и отнюдь не мешаные. Кровность производителя проверяется вязкой его с заведомо беспородной сукой: если приплод удержит признаки и склад отца, то в кровности его не может быть сомнения. Во-вторых, нельзя пускать в производители собак с уродливо-порочными статями, хотя бы они и обладали полевыми достоинствами; при этом, однако, часто полезнее предпочесть не особенно ладных, но кровных собак собакам ладным, но беспородным, так как недостатки могут быть уничтожены впоследствии подбором. В-третьих, браковать кобелей и сук тупых и глупых, хотя бы и породистых. В-четвертых, не вязать в первой степени родства – брата с сестрой, отца с дочерью и мать с сыном. Следствием такой вязки бывают наследственные болезни, тонкокостость, альбинизм, глухота, подопрелость глаз и пр.

Сука (производительница) непременно должна быть длинная, прямостепая, скамьистая (но без переслежины), широкая, бочковатая с полными гачами и рослая; но больше массивная или, как выражаются охотники, корпусистая, то есть на ногах казаться низковатой, от такой выходят собаки прочнее, надежнее и породистее. Кобель же (производитель) может быть и не чересчур рослый, но широкий, крепкий и ладный. Должно знать и помнить, что рост дает сука, а не кобель. От рослого кобеля и малой суки если и выродятся иногда собаки рослые, но зато они будут большей частью редковаты и неладны. По необходимости можно брать и от той суки, которая в кобелиных статях, особенно если она известной породы, но надо при этом иметь в виду, что такие суки никогда не бывают молочными и большей частью плохо и недолго кормят.

Борзые

Прямостепой скамьистой суке назначать кобеля крутого, с верхом, и наоборот, суке с напружиной (в кобелиных статях) назначается кобель прямостепый, но не длинный, а короткий и широкий. Обыкновенно типичные признаки породы (у гончих также голос и масть) передает кобель, а потому выбор кобеля важнее выбора суки. Ни в коем случае не следует давать суке кобеля, имеющего однородные с нею недостатки, и если у одного из производителей какая‐либо стать будет порочна, то эта часть у другого должна быть безукоризненна.

Сука, которая начинает пустовать, не ранее как ей исполнится три осени, считается крепкою и из племенных лучшею. Кобель к ней назначается от двух до пяти осеней, то есть уже бывший в сортировке. Вообще кобель не должен быть моложе суки.

От одной суки более трех пометов брать не следует, разве уже по необходимости можно выбрать и из четвертого, если сука крепка, игрива, весела и не потеряла жадности; флегматичность же и понурость суки передаются детям.

Кобеля за пять осеней в таком только случае к вязке допускают, если он сбережен, бодр, свеж, крепок и всегда игрив.

От перестарков (слишком старых собак) приплод бывает мелкий, слабый, понурый, без всякой жадности, желтоглазый или с подопрелыми глазами; многие щенки выходят белоносые (у гончих и легавых бесчутые), глухие и подуздоватые.

От слишком молодой или только что сгодовавшей суки бывают собаки узкие и неладные, потому что она не успела еще заматереть, то есть сложиться, раздобреть и окрепнуть. По этой причине, если сука распустует, не имея двух осеней, ее обыкновенно отдерживают. Нельзя, однако, не заметить, что для многих даже только перегодовавших сук отдержка положительно вредна. Некоторые утрачивают резвость (гончие – чутье), даже впадают в параличное состояние и теряют способность правильной пустовки. Поэтому благоразумнее перегодовавшую суку не отдерживать, а повязать ее с каким‐либо кобелем, не назначенным в производители, только кровным, и ни в коем случае ни с каким‐либо беспородным ублюдком. Первая вязка имеет по неизъясненным еще причинам сильное влияние на последующие пометы, между которыми, несомненно, могут выраживаться щенки и первого супруга. Но помет молодых сук обязательно следует уничтожать, потому что щенки почти всегда родятся слабыми и подвергаются различным болезням.

Суке положительно вредна первая отдержка, когда она распустует двух или трех осеней. Вредны также и последующие отдержки той суке, которая пустует один раз в год. Но суку, пришедшую в раннюю пустовку (то есть только что сгодовалую) и пустующую два раза в год, непременно следует отдерживать; в противном случае она скоро ослабеет, для поля будет негодна, да и щенки ее будут мелкие, рыхлые и слабые. Точно так же молодого, только что сгодовавшего кобеля в производители назначать не следует, а когда он был уже осень в рыску – в конце следующей затем зимы или в начале весны, то есть двухгодовалого, – нужно повязать с какой‐нибудь сукой. После вязки он спустит ребра, раздастся, сложится и окрепнет, тогда уже (то есть на следующий год) он может поступить в производители.

Малоглазых и белоглазых собак в племенные не допускать; во‐первых, это признак некровности, а во‐вторых, этот порок особенно скоро вкореняется и исправить его будет невозможно, разве совсем переменить породу.

Кроме разбора миологического и вообще наружной красоты производителей, не должно упускать из виду и их темперамент. Есть собаки умные, сметливые, веселые, рыскучие и жадные к зверю; есть же, несмотря на резвость, и дуры набитые, понурые флегмы и никогда не приобретающие сметки. Все эти свойства одинаково передаются производителями, как и их стати; только кобель влияет более на физические части, а сука – на нрав и темперамент. А потому для борзых весьма важно, чтобы сука была злобна и азартна.

Сортировка борзых

Лучшее время для сортировки (вязки) – февраль и первая половина марта. Ранние щенки страдают от холода, поздние – от жары, мух и блох. Пустуют суки через 5–8 месяцев после окончания предыдущей пустовки (и отдержки) или окончания кормления щенков.

За месяц до начала течки петля у суки начинает припухать – как говорится, сука начинает выпускать башмачок. Когда у суки замечено будет частое мочетечение, тогда иметь за ней бдительный надзор, чтобы не пропустить дня, когда покажется краска. По прошествии четырех дней от появления краски, а еще лучше – как только покажется краска, сука отсаживается в светлый чулан, устроенный в отдалении от псарного двора, чтобы кобели не слышали даже ее визга; в противном случае они будут вертеться около отсадочного места, сгрызутся и наделают себе хваток. В отсадочном чулане должен быть крепкий, плотный пол и такой же потолок; под самым потолком большое окно с железной решеткой; у двери – висячий замок; ключ должен храниться у ловчего.

Подстилку, состоящую из чистой ржаной или овсяной соломы без череды и репьев, переменять два или три раза в неделю, и каждый раз после утренней и вечерней кормежки солому мешать и переворачивать.

Суку проваживать раз до пяти в день, утром и под вечер непременно; свору пускать свободнее – во всю ее длину. Если сук отсажено несколько, то водят каждую отдельно. В чулане они должны быть привязаны на цепочках, в приличном отдалении. В теплое время в чулане постоянно иметь в каменной лоханке свежую воду для питья, а в холодное (чтоб не замерзла) – приносить через два часа после утреннего корма и в полдень.

Со дня отсады суки и во весь период ее щенности кормят ее обыкновенно хорошо смолотою овсянкою, запаренною бульоном, со свежим мясом (с зайчатиной, кониной, говядиной, телятиной и бараниной, но не свининой) и с разваренными в этом же бульоне и размятыми морковью и луком – для очищения соков и изгнания глист. Много корма давать не следует, чтобы не зажирела, и лучше кормить ее один раз в день.

Племенному кобелю, назначенному к вязке, дается та же самая пища, как и суке до окончания сортировки. Никаких возбудительных средств не дают; в крайнем случае советуется дать ему от 2 до 4 вяленых тараней (или вобл). Содержат его на псарном дворе; в противном случае он будет лезть к суке, грызть дверь и напрасно раздражать ее и себя.

Через семь дней по отсаде суки, то есть в одиннадцатый день после появления краски, когда петля припухнет и краска пропадет, вводится кобель поутру, натощак, к суке, тоже некормленой, и вяжется. Связавшимся собакам отнюдь не давать тянуться, а надеть ошейники, перекинуть у кобеля перед на одну сторону, поставить с сукой головами рядом и держать коротко на своре, пока разойдутся; если же собаки будут рваться, то может сделаться у обеих повреждение половых органов. После того кобель выводится, запирается в особом чулане минут на десять, причем весьма полезно дать ему сырое яйцо, выпущенное в тарелку молока; затем, когда он вберет посик, его подмывают свежею водой, вытирают досуха и проваживают целый час. К общему корму же он допускается не прежде как через два часа после вязки, когда совсем проветрится. Иначе другие кобели будут его грызть. С сукой поступают точно так же, как и с кобелем, и потом оставляют ее в покое до следующей проводки.

Борзая

Кто сомневается в том, что сука может принять с одного раза, то на второе-третье утро вязку повторить точно так же. Лучше вязать суку один только раз, именно в двенадцатый день после появления краски. Необходимо записать число, когда собаки повязались.

Производители (кобель и сука) во время сортировки должны быть в полевом теле, то есть чтоб не были жирны; в противном случае сколько суку ни вяжите, она окажется холостою.

Запирать кобеля с сукой решительно вредно для обоих от чрезмерной раздражительности; а также более двух раз вязать не следует, иначе вместо верного ожидаемого помета может произойти переоплодоношение, кобель же напрасно ослабеет; а сука если и помечет, то после помета будет очищаться неделю или двумя долее настоящего срока и тоже ослабеет.

Когда опухоль петли пропадет, что почти всегда бывает в девятый день после вязки, тогда суку вымыть с мылом, обсушить, продержав в избе или комнате целые сутки, и спрыснуть уксусом. Потом привести для пробы того же кобеля, и если сука будет отгрызаться, дать ей совершенную свободу.

Кобелю же, бывшему в сортировке, через неделю после оной или ранее дать слабительное и потом, опять через неделю, слабительное повторить для унятия раздражения. Вымыть его точно так же, как и суку.

Отдержка сук продолжается в отсадочном чулане тоже не менее трех недель, пока опухоль петли не будет вовсе заметна.

Не только постоянная отдержка, но отдержка два раза сряду как суке, так и кобелю чрезвычайно вредна. Если кобель крепкий, сложки богатырской, то его (нужно ли, не нужно ли) непременно должно повязать один раз в год, а именно в конце февраля или в начале марта, чтоб он был к осени в совершенной поре. В противном случае от отдержки он начнет худеть, сохнуть, сделается вялый, скучный и сбавит скачки наполовину, а весной или летом окажутся у него накожные болезни и боль в ушах. Разумеется, здесь говорится не о молодом, едва сгодовалом, кобеле, а о том, который уже бывал в вязке. Больше двух сук в год кобелю дают только по необходимости, когда не имеется равных ему по качествам производителей. Неумеренная вязка делает кобелей вялыми и бесплодными, а помет от них – слабым и болезненным.

Сука, которая пустует в первый раз, имея две или три осени, если будет отдержана, не только лишится скачки и совсем потеряет жадность, но впоследствии не будет давать и хороших щенков; исключения редки. Случалось, что суки подвергались самородному бешенству единственно от отдержки.

Некоторые суки перед пустовкой прибавляют скачки, а другие убавляют; зато первые после отсады сбавляют резвости на все время щенности, а вторые делаются на месяц резвее.

Главные правила выбора на племя и сортировки гончих и легавых те же, что и для борзых.

Март

Весенняя охота на глухарей

Весной, как известно, существует почти только один способ добывания глухарей – с подхода. Охота эта основана на том, что токующий глухарь, делая последнюю трель своей песни, плохо слышит и видит и к нему можно в это время подскакивать, даже делать по нем промахи. Токовать глухари начинают в юго-западных губерниях около первых чисел марта, в средних – около середины, а в северных и в северо-восточных – в конце марта или даже в начале апреля и продолжают до середины мая. Настоящая охота с подхода начинается, однако, недели две спустя после начала токования, так как в марте еще много снега и глухари токуют не очень зарко. Охотиться лучше всего одному или, в незнакомом месте, с проводником – местным промышленником, а еще удобнее – лесным сторожем-неохотником. Если нельзя ночевать в лесу неподалеку от тока, то необходимо быть около тока за полчаса до рассвета.

Тока из года в год происходят в одних и тех же местах, а потому разыскивать их приходится очень редко, и достаточно бывает расспросов и указаний проводников. Впрочем, можно иногда определить место тока по направлению полета летящих глухарок, а раннею весною – по следам, оставляемым самцами на снегу. Надо иметь всегда в виду, что если только в лесу есть моховое болото с сосенками, то глухари токуют или в самом болоте, или на его окраине. Там, где мшарин нет, тока бывают около болот и озер – внутри леса, но всегда вдали от опушки, порог, а тем более селения, даже жилья в виде лесной сторожки. По этим причинам благоразумнее приходить на ток с вечера и переночевать поблизости, разложив костер, но не ближе четверти версты от тока. Это тем более удобно, что можно заблаговременно осмотреть последний, сориентироваться, выслушать, где квокчут глухарки, высмотреть, на какие деревья садятся, где скиркают (или хрюкают) глухари, а иногда, в самый разгар токованья (большей частью во второй половине апреля), даже подскочить к токующему самцу.

Состояние погоды, особенно в первый период токования, имеет очень важное значение: в марте и начале апреля нельзя быть вполне уверенным в том, что завтра глухари будут хорошо петь. В сильный мороз и вообще перед резкой переменой погоды глухари только хрюкают – скиркают, не тэкая и не делая трели. Утреннее хрюканье всегда предвещает неудачу, и вообще хрюкают всего чаще непоющие молодые самцы, и само хрюканье часто есть тревожный крик, испускаемый при виде человека, зверя или другой опасности. При дальней поездке, очевидно, нелишне принимать во внимание показания барометра.

Токующий глухарь

Всего лучше охотиться на токах с проводником, который бы и таскал убитых птиц, но на самом току необходимо ходить одному, приказав мужику стоять на одном месте. На небольшие тока, где токует менее десятка глухарей, ездить с товарищем не стоит; на больших можно единовременно охотиться вдвоем или втроем, только необходимо заблаговременно сговориться, кому куда надо идти и какой стороны держаться, чтобы не мешать друг другу, и ни в каком случае не топать и не перекликаться ранее окончания токования. Охотясь на своих или общественных угодьях, необходимо принимать во внимание интересы проводника, если он промышленник, и платить ему за каждую убитую птицу. Столичные охотники обыкновенно уговариваются с ним заранее и ждут письменного уведомления о том, что ток в самом разгаре. На случай ночлега в лесу одеваться надо теплее – по-зимнему, с валенками про запас, теплым одеялом или буркой. Чаще приходится подскакивать к глухарям в больших болотных сапогах, но если ток не очень сыр и охотник не боится простуды, то в валенках подходить удобнее даже в теплую погоду. Когда в болоте еще лежит глубокий снег, подходить можно или по насту, или на лыжах.

Смотря по температуре, для ходьбы по току надо надевать зимний короткий кафтан или ватную куртку и более или менее толстые брюки. При этом и одежда, и валенки должны быть непременно серого цвета. Придя на место тока, надо немного подождать, не затокует ли поблизости глухарь. Вообще ходить зря по току, перекликаться, даже курить не следует; затем уже начинают искать, стараясь идти как можно тише, останавливаясь и прислушиваясь через каждые 20 шагов; причем весьма важно, разумеется, направление ветра. По возможности стараются не ходить по ветру, а против него или вполветра. В тихую погоду щелканье (тэканье) глухаря слышно иногда за 200 шагов, а бой, стрекотанье – несколько далее.

Не следует при первом тэканье ближайшего глухаря подкрадываться к нему. Только когда начнет он выводить свою трель, можно сначала тихо подходить к нему, укрываясь за деревьями, а затем и подскакивать. Вначале лучше всего подходить в направлении от запада к востоку, так как на побелевшем небе глухарь виднее и притом тогда реже приходится стрелять его в зоб и менее вероятности, что птица увидит охотника. Обыкновенно начинают подскакивать уже шагов за 80–100, редко менее, разве в темноте или при ветреной погоде; когда совершенно рассветет и глухари напуганы, не мешает принимать меры предосторожности и на более значительном расстоянии. Чем ближе разгар тока, чем яровитее играет птица, чем хриплее ее скирканье, а следовательно, она старше, тем более вероятности на успех. Если глухарь начнет обманывать, то есть останавливаться перед трелью или же и вовсе умолкает – иногда минут на 15, что означает, что он услышал или увидел охотника, необходимо спрятаться за дерево, или окаменеть на месте и терпеливо выждать настоящей игры, или же бросить эту, вероятно, уже стреляную птицу и начать подход к другой. Впрочем, некоторые промышленники, чтобы подзадорить такого чуткого самца, употребляют не без успеха многие уловки, как, например, кокочут постящейся тетеркой или подзадоривают его, скобля и ударяя ножом по стволу ружья и подражая этим трели. Иногда глухари даже подлетают на такого рода манку. Есть глухари, которые постоянно меняют место и, пропев 2–3 раза, перелетают, хотя и недалеко. К таким птицам подходить не стоит, да вообще, если ток немалочислен, лучше не подходить к раз согнанному самцу и искать другого. Глухарь, которого подшумели два раза, в третий ни за что не подпустит.

Всего затруднительнее в этой весенней охоте подход или, вернее, подскакивание, особенно когда место слишком открыто и негде спрятаться. Лучше выбирать самый длинный путь, если он представляет большие удобства, то есть имеет деревья, которые бы заслоняли охотника от глухаря, и лишен больших сугробов, ям и груд валежника. Как только глухарь участит свое тэканье и начнет настоящее щелканье, надо быть готовым к прыжку: при первом скирканье охотник стремглав бросается вперед, делает два-три огромных прыжка и останавливается как вкопанный, по возможности раньше, чем птица кончит щелканье, так как иногда эхо последних шагов может потревожить ее. Тут уже нечего разбирать, провалились вы в воду или снег, а необходимо стоять неподвижно до следующего боя, стараясь вперед заранее определить направление и самое место будущих прыжков, чтобы снова не попасть в еще более неловкое положение. При последнем прыжке необходимо продавливать под ногами лед, некрепкий наст или скрытый под снегом валежник. В остзейских губерниях иногда подпрыгивают к глухарю при помощи длинной палки, но навряд ли это удобно. Гораздо благонадежнее способ, употребляемый в Австро-Венгрии, где очень многие охотники подходят к токующему глухарю, держа перед собою густую сосенку до сажени вышиною или, что еще лучше, передвигая особо устроенную ширму под цвет почвы и окружающей местности, то есть ранней весной белую, позднее же серую или желтовато-зеленую.

Большею частью приходится стрелять очень близко – никак не далее 50 шагов; во‐первых, потому, что в темноте трудно разглядеть птицу, особенно сидящую на ели, хотя бы в 10 саженях, во‐вторых, потому, что токующий глухарь, раздувший свои перья, очень крепок к выстрелу: если целить в зоб, то недостаточно крупная дробь даже отскакивает или же легко ранит птицу. По всем этим причинам вернее бить в 15–20 шагах от дерева, на котором сидит глухарь, а если он не виден или его загораживают толстые сучки, то лучше обойти его с другой стороны.

Разглядев, где сидит глухарь, и выбрав место, удобное для стрельбы, охотнику остается только выстрелить. Однако и тут требуется немало совсем особой сноровки. Во-первых, надо взводить курки (подскакивают обязательно со спущенными), поднимать ружье и прицеливаться непременно во время скирканья, иногда даже в два приема, то есть спускать курок уже при следующем стрекотанье; во‐вторых, не опускать ружья после выстрела и не трогаться с места. Это делается с той целью, чтобы в случае промаха можно было бы стрелять в другой раз, зарядив ружье во время следующего токования, так как во время скирканья глухарь уже не обращает внимания на выстрел и не улетает, иногда даже получив легкую рану. Только когда неподалеку токует другой глухарь (обыкновенно расстояние около 100–150 шагов), то лучше стрелять в того, к которому подходишь, во время боя соседнего, дабы не спугнуть его. Промахи же здесь весьма возможны; с непривычки и в темноте немудрено пропуделять и в самом близком расстоянии: верности выстрела мешают сучья, слишком торопливый и неверный прицел; кроме того, не надо забывать, что в сумерки (так же как и при лунном свете) надо метить несколько выше. Глухарь во время своей игры очень крепок на рану и нередко с брюхом, насквозь простреленным пулей из винтовки, улетает из виду на несколько десятков, даже более ста шагов и затем еще успевает несколько пробежать по земле, так что найти его без собаки довольно трудно. Поэтому не мешает брать с собою хоть простую дворняжку, приученную искать глухарей, и оставлять ее до окончания тока на привязи у ночлега или у проводника.

Что касается ружья, то всего пригоднее для этой охоты мелкокалиберная винтовка калибра 320, немного более или менее. Кто умеет стрелять пулей, для того винтовка незаменима никаким дробовиком, так как из нее можно, во‐первых, стрелять с успехом на расстоянии 100 и более шагов, а во‐вторых, звук выстрела не пугает токующих вблизи самцов. Во всяком случае для глухаря, очень крепкую на рану птицу, особенно в мороз, необходим очень сильно бьющий крупной дробью дробовик, двухствольный или одноствольный, вроде уточницы, чтобы можно было с уверенностью бить на расстоянии 60 шагов. Очень хороши были для глухариной охоты старинные шведские длинные одностволки. Из двухстволок самые пригодные – ружья (12- или 10‐го калибра), употребляемые на облавных охотах и на голубиных садках, вообще с сильным и резким боем. Некоторые предпочитают чоки, другие, имеющие ружья цилиндрической сверловки, для усиления боя прибегают к помощи концентраторов. Необходимо только заблаговременно пристрелять ружье и определить, каким номером крупной дроби оно лучше стреляет, и тщательно заготовить патроны самолично. Обыкновенно бьют глухарей № 1 (английской дроби), но некоторые предпочитают № 0, а другие № 2. Ради большей резкости боя можно несколько убавить заряд дроби против нормы.

Глухарь очень крепок на рану, и, целясь в зоб или грудь токующему самцу, почти невозможно убить его, если не попадешь в голову: дробь отскакивает от натопорщенных перьев. Поэтому надо метить в бок или в плечо, и если такой прицел невозможен, то благоразумнее отскочить несколько шагов в сторону. При выстреле в зад глухарь почти всегда улетает, тяжело раненный. Раненого глухаря легко отличить от нераненого: первый летит книзу прямиком и старается лететь чистым местом – просекой, прогалиной и большей частью садится на земле; второй поднимается кверху, летит выше и дальше, садится всегда на дерево, и притом выше, чем прежде, нередко близ самой верхушки, и сидит уже начеку, то есть настороже, почти не токуя, так что подойти к нему гораздо труднее. Бывают, впрочем, случаи, что легко раненные садятся на верхушки и продолжают токовать.

Разведение серых куропаток

С первыми проталинами, в начале марта, несколько раньше или позднее, необходимо выпускать куропаток, содержимых до этого в неволе, в те местности, где желательно, чтобы они развелись. Само собою разумеется, что характер местности должен соответствовать привычкам куропаток и что не стоит выпускать их в большие или же хотя бы в мелкие, но подчищенные леса. Для куропаток необходимы заросли кустарника, пересеченные покосами, и близость полей. В степной полосе нет надобности в обширных зарослях, в средней же надо выбирать заросли, изобилующие можжевельником, по той причине, что можжевеловые ягоды составляют в голодное время большое подспорье в пище куропаток. Надо иметь также в виду, что для каждой пары требуется пространство не менее ¹⁄₄ или ¹⁄₆ части десятины удобного места, так как при тесноте многие пары должны будут выселиться. Кроме того, необходимо выпускать куропаток в центральные части собственных или заарендованных угодий, а не на их окраины.

Выпускают куропаток на волю непременно парами – самца и самку, причем ловят птиц большими сачками, остерегаясь замять их, всего лучше ночью. Для того же, чтобы парочки несколько попривыкли друг к другу, их сажают накануне в довольно просторную клетку. Всего благонадежнее освобождать пленников в туманный или дождливый день, так как тогда всего менее шансов, что они улетят далеко. Клетку с куропатками выносят ранним утром или под вечер в избранные заросли и, отворив дверцы, потихоньку удаляются. Птицы спокойно выходят из заточения и, если найдут место подходящим, а укромных убежищ и корма достаточно, почти всегда здесь остаются. Поэтому если кусты не представляют хорошей защиты и корма еще мало, то необходимо заблаговременно приготовить несколько куч хвороста, куда бы птицы могли прятаться, и около этих куч насыпать какого‐нибудь зернового корма. В Бельгии, для того чтобы куропатки первые дни не могли улететь, крылья и перья куропаток густо смазывают полужидким мылом, которое может быть смыто и счищено только по прошествии некоторого времени. Сомнительно, чтобы этот способ прикрепления куропаток к земле оказался у нас применимым ранней весною, когда бывают сильные утренники; лучше слегка подперить одно крыло, чтобы птица не могла улететь далеко. Ни в коем случае не следует выпускать куропаток из рук, как это делают многие неопытные охотники: обыкновенно при этом самец летит прямиком в одну сторону, а самка – в другую, часто на версту и более, если, конечно, не были подперены. Необходимо озаботиться, чтобы в избранной для куропаток местности не было лисиц, и оберегать птиц от хищников.

Стрельба тетеревов весной с подхода

Охота эта начинается еще по насту, в марте, когда косачи, только что выбравшись из крепей, станут вылетать на опушку, прислушиваясь к еще тихому и отрывистому бормотанью старого токовика – вожака стаи. Нередко бывает, что стадо косачей, особенно небольшое, совсем разбивается и тетерева сидят на деревьях в значительном отдалении друг от друга – условие, весьма благоприятствующее их скрадыванию. В это время снег уже осел, ночью подмерзает, покрывается настом, легко выдерживающим, иногда до полудня, человека. Это самое удобное время для первой весенней охоты – с подхода. Вся суть ее заключается в том, чтобы, завидев одного или нескольких косачей, сидящих на березах, подойти к ним незамеченным на расстояние ружейного выстрела. Отсюда следует, что она возможна, только когда достаточно рассвело и тетеревов видно издалека; в противном случае необходимо заметить заранее, куда вылетают по утрам тетерева. Подкрадываясь, не следует ни на минуту выходить на открытое место, а всегда быть за каким‐либо закрытием. Как только косачи станут токовать в одиночку, можно начинать подход, причем стараются двигаться только в то время, когда косач бормочет. Так как очень редко удается подойти к тетереву на близкое расстояние, то необходимо стрелять их из ружья с сильным и резким боем и крупной дробью, из первых номеров. Еще лучше бить косачей из малопульной винтовки.

Содержание щенных сук

Щенность сук можно определить, наверное, лишь через месяц после вязки, по увеличившемуся объему живота. Основывать мнения о беременности суки на припухлости грядок (сосков) нельзя, потому что эта опухоль бывает иногда у отдержанных сук; у некоторых из них к сроку щенения даже показывается молоко.

Самое лучшее содержание суки во все время ее щенности – это содержание на полной свободе, но это возможно только в том случае, когда можно быть уверенным, что она не подвергнется побоям или иного рода ушибам, не перегрызется с другими собаками и т. п. Все это может легко повести к тому, что сука или выкинет, или издохнет, или, наконец, принесет помет уродливых щенков, никуда не годных. На охоту щенных сук, равно как и отдержанных, первое время лучше не брать вовсе, так как у них от натуги и простуды может сделаться почти неизлечимая болезнь наружного полового органа, так называемая распетлица.

Но зато если сука все время щенности пользовалась совершенной свободой и не подвергалась вышеприведенным вредным случайностям, то щенится она легко, щенков приносит особенно крепких, здоровых и крупных и выкармливает их особенно хорошо и старательно. После такого содержания во время щенности сука никогда не подвергается родильной лихорадке и огрубению молока как ее следствию – болезни чрезвычайно упорной и нередко гибельной как для матери, так и для щенков.

Если держать щенную суку на совершенной свободе нельзя, то можно запереть ее, но в просторное помещение, где она имела бы достаточно места для движения и постоянно чистый и недушный воздух. Ежедневно ее надо выпускать гулять на несколько часов и тем не давать залеживаться. На пищу такой запертой щенной суки следует обращать особое внимание; пища ее должна быть постоянно свежая, состоять из растительных и животных продуктов поровну, но мяса вареного или сырого надо давать в самом малом количестве; лучше всего кормить овсянкой, заваренной в хорошем бульоне, и разбавлять уже готовую, простывшую овсянку молоком, лучше пресным, но можно и кислым – последнего надо употреблять меньше. Если сука тоща, то следует прибавлять в ее корм мелко изрубленное мясо, но ни в коем случае не жирное, а тем более сало. Сильное исхудание щенной суки, что происходит от недостаточного или плохого питания, ведет обыкновенно к смерти ее во время щененья.

Чрезмерное ожирение, происходящее от излишне питательного или жирного корма, в связи с недостатком движения имеет следствием плохое качество щенков, которые бывают мелки, слабы или родятся мертвыми; ожирение щенной суки также иногда ведет к ее смерти. Содержание щенной суки на цепи или взаперти в душном помещении, где она временно или постоянно рьяет (тяжело дышит) от духоты, ведет девять раз из десяти к несчастным родам, во время которых сука начинает сухо кашлять, появляются потуги ко рвоте и сука издыхает.

Иногда, но весьма редко помогают в таком случае теплые ванны, но щенки все‐таки родятся мертвыми и уродливо сформированными.

Если бы щенная сука заболела, то лечить ее надо крайне осторожно: самые невинные для обыкновенных собак средства имеют часто для щенной суки гибельные последствия; так, прием касторового масла производит часто то, что сука выкидывает; то же действие производят приемы и других слабительных масел (льняного, деревянного, орехового); рвотные безусловно смертельны. Некоторые охотники имеют обыкновение давать своим собакам как слабительное в корме серу или серный цвет; это вредно всем собакам, а на щенных сук имеет исключительно вредные последствия, ибо ведет к уродливому развитию щенков и несчастным родам.

Как слабительное щенным сукам можно давать молоко пресное и как более сильное слабительное молоко кислое (простоквашу), но еще лучше и совершенно безвредно, а лучше потому, что действует наверняка, чего нельзя сказать о молоке, бульон из бараньей головы. Для этого надо взять голову взрослого барана без шкурки, разрубить ее вдоль, а затем обе половинки поперек – итого на четыре части. Положить полголовы, то есть две части – одну затылочную, другую переднюю – в один штоф воды, прибавить немного моркови, закрыть и варить, пока бульон выкипит наполовину. Остудив до температуры парного молока, процедить сквозь совершенно чистое сито и давать собаке.

Если сука неохотно ест этот бульон, что, впрочем, случается очень редко и безошибочно свидетельствует о серьезной болезни, то следует прибавить в бульон чайную чашку парного молока.

Если бараньей головы взять негде, можно приготовить означенный бульон из трех фунтов свежей рыбы или мороженой; должны быть судак, окуни или ерши. Такой рыбий бульон надо особенно тщательно процедить, чтобы собаке не попалась рыбья кость, которой она может подавиться. Но рыбий бульон многие собаки не едят, действие же его как слабительного то же самое, как и бульона из бараньей головы.

Весеннее содержание гончих

К началу весны гончие должны быть раскормлены; это зимой для них очень здорово, особенно при достаточном месте для движения: жирные собаки легко переносят самые лютые морозы в хлеве с открытыми дверями, не подвергаясь простудным болезням.

Гончие

В особенности важно, чтобы к весне были раскормлены молодые, то есть гончие, приближающиеся к годовалому возрасту.

Следует помнить, что сытые к весне собаки легче переносят чуму, которая чаще всего появляется весной в самой злой и повальной форме и тогда поголовно уничтожает стаи, захудавшие зимой.

С началом сильных весенних оттепелей корм гончих не изменяется: им варится то же количество овсянки и мяса, но раз в две недели на каждую собаку прибавляется в корм по одной столовой ложке свежего льняного масла. Это действует как слабительное. Недель через шесть, то есть после трех приемов масла, вид гончих уже изменяется: они выглядят добрее, становятся жаднее к корму, живот у них подбирается, мускулы обрисовываются, но крестец не теряет круглоты. В таком виде со старыми гончими можно начинать наездку молодых гончих или нахаживание для ружейной охоты.

Апрель

Стрельба тетеревов на току из шалаша

Охота эта начинается в средней полосе России не ранее первых чисел апреля, но самое лучшее время – последняя половина апреля и начало мая. Токовище следует выбирать не слишком обнаженное, но и не слишком заросшее. В первом случае можно прибавить несколько кустиков и деревьев, то есть сделать присаду; во втором – вырубить лишние кусты и деревья, мешающие стрельбе. Самое пригодное место – это когда на току растет несколько (два, можно четыре) невысоких деревьев, не выше трех-четырех сажен, а затем все остальное пространство покрыто очень мелкими и редкими березками или, что бывает чаще, кустиками. Тогда под деревом или между двумя деревьями, расположенными близ центра тока, очень удобно устроить себе незаметное убежище и стрелять во все стороны. Шалаши следует устраивать заранее, за несколько дней, даже за неделю до тока – всего лучше еще в марте, как только обозначится центр тока. Устройство шалаша очень просто, но он должен согласоваться с местностью. Там, где нет елочек, следует вовсе избегать их и ограничиваться сподручным материалом. Чем меньше шалаш, тем лучше; чтобы удобнее было сидеть охотнику, в шалаше хорошо выкапывать яму для ног. Всего лучше составлять остов шалаша из 6–8 березок, заостренные и значительно укороченные вершины которых втыкаются в заранее приготовленные отверстия в еще не совсем оттаявшей земле, а комли связываются вместе бечевкой. Высота шалаша не должна превышать роста охотника, а при яме может быть и менее. Верх почти вовсе не стоит забирать, как при осенней охоте на чучела; напротив следует обращать больше внимания на основание и делать его более частым, тщательно переплетая сучками, на что можно употреблять нижние ветви деревьев и кустов, мешающие стрельбе. В шалаш следует садиться по крайней мере за полчаса до прилета токовика. Всего лучше приходить в шалаш поздним вечером или ночью и в нем дожидаться рассвета. Охотник должен быть одет тепло, например в полушубок, и брать с собой что‐нибудь для подстилки на землю, чтобы удобнее было поджидать прилета косачей. Первым является токовик, но его бить не следует, так как если он будет убит, то ток может совсем расстроиться.

Тетерева слетаются на токовище очень рано, иногда совсем затемно, но стрелять следует тогда, когда можно будет разглядеть целик на ружье, иначе очень много будет промахов. Дробь для этой стрельбы всего пригоднее № 4–5 (англ.). До окончания стрельбы выходить из шалаша не следует. Ни в коем случае не следует посещать один и тот же ток более двух утр подряд. Всего лучше стрелять на нем сначала через день, потом через два, три и даже более, но вообще на редком току охота бывает удачна и по третьему разу. Если ток очень велик и делится на подточил, находящиеся в некотором отдалении от него, то полезно накануне эти подточила потревожить, так как тогда больше косачей прилетает на главный ток.

Охота на тетеревов с лодки

Производится она в половодье по большим разливам на небольших легких челноках, называемых подъездками. Подъездки эти делаются из цельного осинового ствола, который выдалбливается и затем плоско разводится с помощью огня. На них редко могут поместиться более трех человек, но они, несмотря на опасность во время сильного ветра, имеют то преимущество перед лодками, что на них можно проехать почти всюду, за исключением самой густой чащи. Местами, впрочем, этим челнокам предпочитают легкие дощаники, которые гораздо устойчивее и безопаснее. Обыкновенно ездят вдвоем: один стреляет, другой гребет одним веслом, но на всякий случай имеет также ружье. Заметив места, где садятся токующие тетерева, рано утром, чуть свет, охотники едут к замеченному месту. Приближаясь к стае, надо держаться опушки. Косачи садятся на высокие, еще не одетые березы, особенно осины, на которых они кормятся весной. Стая рассаживается обыкновенно по разным деревьям; редко можно заметить двух или трех косачей на одном дереве, особенно рано утром, и большей частью сидят они ближе к вершине. Токовики, наоборот, почти всегда занимают самые низкие сучья, почти над водой. Очень молодые косачи сидят более поодаль, выше и кучнее, и они же первые выказывают беспокойство при приближении плывущей лодки – начинают киркать, переминаться, ходить по сучьям, вытягиваться и приседать, как бы собираясь улететь. Тогда уже медлить нечего и необходимо стрелять ближайших, иначе все стадо снимется и, хотя переместится недалеко, редко подпустит на такое расстояние, как в первый раз. На лодке тетерева подпускают ближе, чем на лошади. Чем выше и дольше стоит разлив, тем легче подъезд с лодки и тем более можно застрелить тетеревов. Вообще тетерева весьма охотно токуют по разливам, у самой воды, лишь бы она не имела быстрого течения, так как они боятся шума.

Стрельба косачей на току с подхода

Во многих местностях косачи не собираются в большие тока, а бормочут поодиночке или слетаются в малом количестве – пара или две. Строить шалаши на таких немногочисленных токах не стоит, тем более там, где вылетает один или два тетерева. Но в таких местностях косачи все‐таки доступны охотнику, и при навыке, который приобретается практикой, он может в хорошее утро убить пару, а то и две самцов.

Для удачной охоты надо быть на месте еще задолго до начала рассвета, и всего лучше, если местность, где токуют тетерева, неблизко, отправиться туда с вечера и переночевать у разведенного костра.

Охота начинается с раннего утра, задолго до восхода солнца, как только косачи начнут чуфыкать. Подойдя к токующему самцу на несколько сот шагов, охотник начинает подманивать его, подражая чуфыканью самца, а позднее – во второй половине апреля – голосу самки. Одиночно токующий тетерев нередко бормочет в чаще, в середине мелколесья, выбирая своим пребыванием какую‐нибудь кочку на небольшой лужайке, иногда даже тропинках, по которым и бегает, отыскивая откликающегося противника или манящую его тетерку. Охотник, подойдя к нему на возможно близкое расстояние, выходит на дорожку или небольшую прогалинку, на которых ему можно было бы увидеть бегущего косача, выбирает себе куст можжевельника, тальника, еще лучше развесистую елочку и, притаившись за ними, начинает манить, как сказано выше. Чем яровитее токует косач, чем далее от него бормочет ближайший сосед и чем менее тетерок в лесу, тем более вероятности, что косач прибежит на манку. Манить надо осторожно, умело, иначе опытный косач только перекликается. Такую осторожную птицу лучше бросить и искать другую. Не следует чуфыкать или подражать голосу тетерки чересчур часто, но достаточно повторить эти звуки раза два-три, затем надо подождать, пока косач ответит в свою очередь чуфыканьем. Если манка верна, то много через 10–15 минут самец бежит на голос, а иногда даже летит низом и, сев на землю, сначала в кусты, вообще в закрытое место, начинает чуфыкать. Если птица близко, охотник уже не должен откликаться, иначе тетерев часто подбегает к нему незамеченным и, увидав свою ошибку, улетает. Иногда полезно бывает выставлять чучело, но не более одного и притом на земле – на тропинке или лужайке.

При некоторой сноровке и благоприятной для подхода местности можно скрадывать токующего в одиночку косача. Открытые места при этом приходится переползать, что не особенно удобно. Подкрадываться можно только в то время, когда косач чуфыкает, так как в это время он закрывает глаза. Костюм охотника также не должен быть темным или очень ярким, вообще резко отличаться от окружающих предметов.

В большинстве случаев нет надобности стрелять сидячих или бегущих тетеревов и гораздо удобнее и надежнее бить их влет. Дробь тогда употребляют № 4–5.

Весенняя охота на рябчиков с пищиком

Она основана на подражании голосу рябчика посредством небольшой дудочки, сделанной из различных материалов. Самый простой пищик делается из гусиного пера, но он непрочен и скоро портится, а потому гораздо лучше костяной – из ножной гусиной, вороновой, ястребиной, тетеревиной кости, с язычком из воска, реже – из дерева и свинца, с небольшим отверстием у того же конца, где язычок. Иногда их делают тоже из липового прутика толщиной в гусиное перо, длиной в 1½ вершка; из этого прутика до половины вынимается древесина, и один конец изготавливается наподобие тростниковой дудки. Оловянные, вообще металлические, пищики слишком громки и резки, почему в тихую погоду надо манить на них нежнее и тише. Дудочки скоро засоряются, поэтому их необходимо время от времени прочищать иглой или булавкой (именно отверстие, залепленное воском).

Самое лучшее – брать с собой на случай могущей быть порчи два-три обыкновенных костяных пищика и один металлический; последний, как более громкий и резкий, необходим при очень ветреной погоде или если рябчик находится далеко и имеет то главное преимущество перед первыми, что гораздо реже засоряется и не так скоро портится, тем более что от холода воск в обыкновенных никульках застывает, и они часто вовсе перестают пищать. Во избежание этого засорения и застывания пищик обыкновенно носится на шнурке, за галстуком.

Охота на манку начинается, как только птица разобьется на пары, а кончается вскоре после того, как самки сядут на яйца. Обыкновенно рябчики отзываются на пищик еще по насту, так что многие ходят за ними на лыжах, но эта ранняя охота редко бывает успешна, так как в это время трудно избежать шума, да и птица тогда подлетает довольно редко. Дружный ход рябцов начинается, когда растает почти весь снег, с наступлением теплых весенних ночей, когда шаги идущего охотника не производят шороха на влажной почве. В это время рябчики поднимаются и идут на пищик очень зарко, особенно самцы; но самый лучший лет последних бывает немедленно после того, как самки сядут на яйца, именно незадолго до цветения черемухи (середина мая), и продолжается с неделю. Тогда необходимо манить уже не голосом самца, как это делалось исключительно до того времени, но голосом самки.

Всего удачнее охота на манку бывает ясным и теплым утром, когда земля сыра после вечернего или ночного дождя; в пасмурный день она идет хуже, но зато почти целый день, а в дождь и ветер редко, и то больше в непуганых местах. Рябчики почти не отзываются на пищик при северо-восточном и восточном ветрах.

Что касается места охоты, то всего лучше еловые чащи. Рябчик в редколесье идет вообще хуже, да и держится тут реже, так как боится хищной птицы. Притом он, особенно старый и стреляный, очень хитер и осторожен и здесь гораздо чаще не летит, а бежит на пищик и, увидев охотника, отбегает прочь и уже более не идет и не отзывается.

Ходить за рябчиками всего лучше утром, причем надо быть на месте еще до восхода солнца; вечерняя охота неудобна тем, что кончается очень скоро и в чаще очень трудно разглядеть сидящую птицу. Ходить следует с большой осторожностью, тем более в местах пуганых, и, часто останавливаясь, прислушиваться, не отзовется ли на пищик рябчик или не вспорхнет ли он где‐нибудь поблизости. В это время должно стоять не шевелясь, непременно за каким‐нибудь прикрытием, так как если под ногой хрустнет сучок, то рябчик замолчит и долго не отзывается и не подлетает, так что обыкновенно приходится менять место и манить его с другой стороны.

Стрельба вальдшнепов на тяге

Приходить на место следует всегда за полчаса или даже за три четверти до заката, так как нередко вальдшнепы начинают тянуть еще в то время, когда солнце не скрылось. Самое лучшее – становиться на поляне, близ опушки, причем не следует выбирать поляну большой: через нее вальдшнепы тянут неохотно. В крупном старом и сплошном лесу вальдшнеп тянет высоко и попасть в него трудно, если не невозможно; в густом мелколесье, кроме того что трудно найти убитую птицу, вальдшнеп летит низко и стрельба бывает также очень трудна. Всего удобнее выбирать для тяги лес из деревьев средней величины. Становиться на место следует около небольшого прикрытия (куста или деревца), так, чтобы вальдшнепы вылетали несколько сбоку и сзади охотника; вылетая сзади, птица не видит стрелка и потому продолжает лететь спокойно, не бросаясь в сторону; кроме того, тогда стрелять приходится сбоку и вдогонку, а не навстречу. Большую помощь при стрельбе на тяге оказывают испускаемые в это время вальдшнепами крики, так называемое хорьканье, очень часто сопровождаемое циканьем.

Охотник внимательно прислушивается к крику и заранее готовится к выстрелу. Чтобы меньше было промахов и чтобы вообще стрелять в меру, надо знать точное измерение поляны, на которой стоишь, в возможно большем числе направлений. Ружье для такой охоты нужно брать по возможности дальнобойное и неживящее, иначе много пропадет подранков. Дробь (английскую), если вальдшнепы летят высоко, также в ясную и холодную погоду, употребляют шестого номера, обыкновенно же достаточно седьмого номера.

Как только охотник услышит циканье, которое слышно дальше, чем хорканье, он взводит курки, становится в удобную позу и, прислушавшись, определяет направление полета птицы. Шевелиться в это время нельзя, иначе птица заметит человека и свернет в сторону. В большинстве случаев стрелять приходится навскидку или с небольшой выдержкой; за редкими исключениями вальдшнепы на тяге летят весьма быстро, особенно в холодную и сухую погоду, и долго выцеливать не приходится. Правила стрельбы вальдшнепов на тяге те же, как и для стрельбы других птиц влет. Птицу, летящую навстречу, лучше пропустить; затем, когда она уже пролетит над головой, внезапно повернуться и выстрелить вдогонку, целясь под птицу.

В холодный светлый вечер, когда небо ясно и солнце село чисто, не за тучу, вальдшнепы тянут всегда очень высоко, держась постоянно на одной высоте и одного направления. В холодную погоду они тянут недолго. При северном и восточном ветрах вальдшнепы не тянут; при холодной и вместе с тем пасмурной погоде, с западным или северо-западным ветром, тяга также плоха, что наблюдается тоже в сырую погоду, если при закате солнца дул сильный ветер. В те вечера, когда в воздухе душно, как перед грозою, напротив, тяга иногда бывает превосходна. Совершенно обратное замечается в теплый, сухой вечер, когда подует восточный ветер, а небо чисто. Всего лучше тянут вальдшнепы в теплый, тихий и пасмурный вечер, когда небо застилается облачками и начинает моросить мелкий дождь.

Тяга

Многие охотники, если вальдшнепы тянут стороной или очень высоко, вообще вне выстрела, с успехом подманивают их, подражая крику самки или подбрасывая из-за своего прикрытия вверх шапку или другой заметный предмет. Заметив подброшенную вещь и принимая ее за спустившуюся на землю самку, вальдшнеп-самец почти всегда изменяет направление и иногда налетает очень близко. Хорошо также, скрывшись в кустах, свистнуть, подражая крику самки, коротко и пронзительно: самец, услыхав крик, почти всегда сворачивает с прежней дороги и налетает на то место, откуда послышался свист. Разводят также, стоя на тяге, костер, на огонь которого и летят вальдшнепы. Кроме того, этот костер может служить защитой охотника от комаров. Курить же, когда начнется тяга, не советуем, особенно когда уже стемнеет.

Тяга обыкновенно бывает в таких местностях, где вальдшнепы гнездятся или могли бы гнездиться, а потому в южной России настоящей тяги нет, а бывает, так сказать, репетиция тяги или же только вечерние перелеты на жировку. Такая тяга весьма непродолжительна – не более получаса после заката. При этом вальдшнепы летят быстро, с резким циканьем, очень редко с хорканьем, часто вдвоем, втроем, с писком гоняясь друг за другом. Стрелять на их перелетах еще труднее, а по их непродолжительности и неудобно, почему многим южным охотникам эта охота вовсе неизвестна, и они знают только стрельбу на весенних высыпках, которая по новым охотничьим законам вовсе не допускается, а потому и не описывается.

Вальдшнеп

Круговая утка

Круговая утка получила свое название круговой от круга, на который ее сажают во время охоты; криковой же или кликовой она называется потому, что на охоте кричит, или кличет, подзывая к себе селезней. Отечеством и рассадником круговых уток считается Тула, почему лучшие криковые утки называются тульскими. Но всего более распространена эта охота, даже в виде промысла, в Пензенской губернии на Суре и Мокше, где иные зарабатывали до 100 рублей за весну. Пензенские круговые утки еще лучше тульских и ценятся здесь очень дорого. (За уток хорошей породы прежде платили по золотому.)

Величиной круговая утка не менее кряковой, имеет одинаковое с ней оперение и произошла, вероятно, от помеси кряковой утки с домашней.

Приучение круговой утки производится так: когда утенок подрастет и вполне оперится, его стараются сделать как можно более ручным; для этой цели его часто берут в руки, оглаживают, кормят из рук и т. д. Затем приучают его к ногавке, которая делается очень просто: берут небольшой кусочек кожи и просверливают в оба края этой кожи по три дырочки: в верхнюю дырочку продевают шнурок, потом надевают ногавку на ногу утке и шнуруют крестообразно. Когда утка перестанет теребить носом ногавку, перестанет стараться сдергивать ее – одним словом, привыкнет к ней, тогда к ногавке привязывают бечевку и сажают утку на какую‐нибудь лужу или на берег пруда, чтобы она привыкла к привязи, не тянулась и не вихляла себе ногу. После этого утку приучают садиться на кружок, употребляемый при этой охоте, и, наконец, когда она и этому выучится, ее обстреливают, чтобы она не пугалась выстрелов (сначала пистонами, потом холостыми зарядами), и берут на охоту. Перед охотой за неделю или за две утку необходимо выдержать в темноте, потому что она гораздо яровитее кричит, увидя свет после продолжительной темноты. Для выдержки уток в темноте, а кстати и для удобнейшей доставки их на место охоты, всего лучше запастись пещером, то есть плотным лукошком с крышкой, сделанным из лыка. В такое лукошко свободно можно поместить двух уток. Лукошко может быть заменено плотной корзиной с крышкой.

Кол и ногавка

Кол с кружком

Хорошая утка должна кричать почти без умолку, смотреть по верхам и усиливать свой крик при виде какой‐либо птицы, а при приближении селезня должна вытягиваться, плавать и бить по воде крыльями. Чем старее и опытнее утка, тем лучше она для охоты.

Снаряд, употребляемый при этой охоте, весьма несложен, и каждый может легко устроить его сам. Он состоит из кола, вбиваемого в дно пруда или озера – короче, в то место, где желают посадить утку во время охоты. На кол надевают кольцо, сделанное из толстой бересты, так как береста не тонет, а всплывает на поверхность воды; в него вставляется свернутая из гвоздя вертушка, к которой привязывается бечевка аршина в три длиной; вертушка вставляется для того, чтобы мешать бечевке закручиваться. С этой целью последнюю промасливают или, еще лучше, выдерживают сутки в разбавленном наполовину в масле картинном лаке и затем просушивают. Прилаженное таким образом кольцо надевается на кол и вращается на нем совершенно свободно; в противном случае, то есть если кольцо будет вертеться туго, утка, привязанная за ногавку к бечеве, начнет завертывать бечеву вокруг кола и, вследствие этого стесненная в движениях, не будет в состоянии свободно плавать и прибьется к самому колу.

Потом берут деревянный, вершков пять в диаметре, круг с просверленным посередине небольшим отверстием, которым он и надевается на верхний конец кола, выходящий на поверхность воды. Внизу круг запирается железным прутиком; для этой цели кол под кружком просверлен насквозь, а в нижней части самого кружка, по обе стороны отверстия, ввернуто по одной петельке, какие обыкновенно употребляются для дверных крючков. Пристроенный таким образом кружок не может свернуться и, надетый поверх берестяного кольца, мешает и последнему сняться с кола. Он служит для того, чтобы утка, взобравшись на него, могла отдыхать, когда ей надоест плавать по холодной воде. Без кружка же утка кричит плохо, потому что тянет себе ногу, стараясь выбраться на берег.

Охота с круговой уткой

Ставится шалаш в начале весны, еще до прилета, чтобы птица скорее к нему присмотрелась и вовсе его не боялась. Место выбирается на берегу закраины озера, болота или какого‐либо весеннего разлива, который должен быть неглубок и тих, чтобы охотник мог без особого труда достать убитую дичь длинной хворостиной или в больших сапогах и чтобы ее не уносило течением. Шалаш устраивается (заблаговременно) так: на избранном, по возможности сухом, месте, около какого‐нибудь прикрытия – куста, дерева – втыкаются крестообразно 4 или 6 хворостин, их верхушки связываются мочалами; внутри этого остова шалаша на аршин от земли привязывается к хворостинам обруч: он служит распоркой остову и для прицела вместо сошки; затем остов обтыкают со всех сторон еловым лапником. Для того чтобы в шалашах не продувало, внутри его помещают стоймя пучки соломы, оставляя между ними небольшие отверстия для стрельбы. Для удобства сидения необходимо брать с собой в шалаш войлок, пропитанный жиром, или коврик. Некоторые делают шалаши из тростника, но такой шалаш неудобен тем, что очень шуршит и часто отпугивает птицу. Обыкновенно ружье заранее просовывается в приготовленное отверстие.

Круговая утка сажается на воде, шагов за 15–20 от шалаша. Кол с кружком втыкают таким образом, чтобы кружок находился на поверхности воды.

Хорошая круговая утка, высаженная на воду, начинает немедленно кричать, и если поблизости есть селезень (кряковный преимущественно), то он немедленно летит на ее зов и, сделав круг, с шипением садится на воду в более или менее значительном отдалении от утки; затем, оглядевшись, подплывает к ней.

Большей частью селезни подлетают к утке поодиночке, и если можно не подбирать немедленно убитых, то охотник, не выходя из шалаша, может при хорошем лете, который чаще всего бывает в конце апреля, убить несколько пар, даже десяток селезней и более.

Охотятся с круговой уткой преимущественно ранним утром, иногда также под вечер, вообще зорями, в течение всего апреля месяца. В середине мая селезни, за исключением северных местностей, перестают идти на утку. Никогда не следует стрелять селезня, слишком близко подплывшего к круговой утке, так как тогда можно убить ее.

При стрельбе уток на воде, то есть сидячих, надо руководствоваться следующими правилами.

Если селезень сидит в 20–30 шагах, скрывают дулом все туловище птицы, держа цель у основания шеи. На 50–60 шагов закрывают дулом и самую шею. Если утка плывет от стрелка, целят в голову; если поперек, надо метить в нос. Утку, бегущую по воде в угон, выцеливают, закрывая дулом голову; если она бежит поперек, метятся несколько вперед носа.

Стрельба уток из шалаша на манок

За неимением круговой утки, охотятся из шалаша, подманивая уток, то есть подражая их крику. На манок идут кряквы, серухи, шилохвости, широконоски и чирки; свиязей и нырковых уток можно бить только случайно. Каждая из вышепоименованных уток идет только на крик себе подобной. Самое низкое кряканье у кряквы; оно состоит из трех протяжных покрякиваний, большей частью следующих одно за другим с небольшими интервалами; самый высокий тон имеет кряканье чирка-коростелька. В магазинах продаются обыкновенно жестяные манки на крякву, но они хуже деревянных дудок, изготовленных промышленниками. Последние, впрочем, всего чаще манят всяких уток в кулак, и для того, кто обладает музыкальным слухом, эта наука дается очень скоро. Большой палец сжатой (правой) руки несколько отгибается вниз, а указательный и средний прижимаются не очень плотно, так что образуется род конической трубки. Вход в трубку, то есть мякоть большого и указательного пальцев, смачивается языком, и кулак подносится к губам, сложенным почти так, как при игре на охотничьем роге. При задувании получается звук, чрезвычайно похожий на кряканье утки. Так как оно двутонное, то перемена тонов достигается откидыванием мизинца и двух соседних с ним пальцев.

Для того чтобы подманиваемые утки садились на воду поблизости шалаша, необходимы чучела. Настоящие перяные чучела, впрочем, мало пригодны по своей непрочности, так же как и чучела из папье-маше, продаваемые в ружейных магазинах. Всего целесообразнее деревянные, которые могут быть сделаны каждым столяром из двух скрепляемых на винтах частей: туловища и шеи с головою.

Для устойчивости туловище внизу плоско срезывается, а, кроме того, иногда здесь делается более или менее значительное углубление. Чучела эти, чтобы их не относило ветром, привязываются (в 5–10 саженях от шалаша) на бечевках к колышкам, камышу или другим предметам.

На озерах, больших прудах и болотистых речках, за неимением шалаша, можно довольно успешно охотиться с лодки, укрывая ее в густом (еще прошлогоднем) камыше, тростнике или в прибрежных кустах. Большей частью приходится, однако, маскировать лодку снопами камыша или тростника, которые привязываются с боков и на носу.

Стрелять уток на манок всего лучше по зорям, когда они летают, разыскивая корм и (селезни) самок. Заслышав кряканье летящей утки, надо немедленно манить ее – шагов за 300–500. Делают 2–3 отрывистых позыва и ждут последствий. Манить на близком расстоянии могут только очень немногие, так как, слыша фальшивые звуки, утки летят, не останавливаясь, далее. При удачном подражании утки, видя притом расставленные чучела, даже сворачивают, если летели стороною, а не на шалаш, но обыкновенно садятся на воду, несколько покружившись в воздухе, на более или менее значительном расстоянии от чучел, к которым затем подплывают. Убитых, если только их не уносит ветром или течением, лучше не подбирать, так как вновь прилетающие утки их не боятся.

Охота на уток и гусей с собакой

Отправляясь на охоту, охотник, кроме ружья, берет с собой собаку – простую дворняжку, но такую, которая бы, завидев птицу, не гоняла ее, и запас черного хлеба. Как только он увидит на какой‐нибудь луже или речке уток, тотчас же ложится на землю, стараясь, чтобы утки его не заметили, вынимает кусок хлеба и маленькими кусочками начинает разбрасывать по сторонам. Собака, ожидая подачки, зорко следит за движениями хозяина, и, лишь только кусок летит из рук последнего, стремглав кидается за ним и съедает; следующий кусочек охотник бросает в противоположную сторону, она опять за ним и съедает, как первый, и т. д. Между тем утки, увидав собаку, подплывают все ближе и ближе, не сводя глаз с нее, а охотник, если есть какие‐нибудь закрытия вроде кочек или кустов, в свою очередь, подползает к ним все ближе и ближе, не переставая бросать кусочки хлеба, и, приблизившись к уткам на выстрел, выжидает удобного момента, то есть когда утки сгруппируются в кучу, и делает выстрел, жертвой которого бывает обыкновенно не одна утка; бывают выстрелы, после которых собирают до 20 штук. Замечательно, что гуси с еще большим азартом плывут на собаку, и случается, что подплывают вплотную к охотнику, шагов на 10–20. Охота этим способом, если собака достает из воды убитых, очень добычлива.

Истребление хищных птиц

Каждый ружейный охотник, если он только не охотится с ловчими птицами, нравственно обязан принимать всевозможные меры для уничтожения хищных птиц, в особенности ястребов – главных истребителей дичи. Всего удобнее делать это весною, именно в апреле. Сначала приучают к известному месту голубей, посыпая им корм; затем прячутся поблизости за что‐нибудь, например за стройку, плетень и т. п. Когда ястреб бросится на добычу, охотник выскакивает из засады и стреляет влет. За неимением живой птицы можно около засады выставлять чучела кур, голубей и пр., над которыми и будут виться голодные хищники. Ястреб-тетеревятник очень крепок к ружью, а потому на него нужно употреблять крупную дробь, № 1–2; для перепелятников же достаточно утиной дроби.

Еще легче и действительнее следующий простой способ истребления больших ястребов, весьма распространенный в Швеции. Делают чучело голубя, курицы или какой‐либо другой птицы, то есть через разрез на груди или брюхе вынимается мясо птицы, заменяемое сеном или паклею, после чего шкурка стягивается ниткой. Затем берут шест длиною от 2 до 3 сажен; на конец его надевают небольшое железко, оканчивающееся острым, крепко закаленным и неблестящим крючком (или копьем). Этим наконечником протыкают чучело таким образом, чтобы крючок вышел на спине ее наружу на полдюйма или дюйм и был обращен к хвосту. Шест втыкается в землю, приставляется к крыше или привязывается к дереву. Ястреб обыкновенно нападает на птицу сзади и бьет ее грудью, так что острие с крючком вонзается ему в грудь. Нередко ястреб, слишком глубоко запустивший когти в чучело, остается на месте, но если он и сорвется с крючка, то не может улететь далеко. Этот способ особенно рекомендуется для любителей голубей.

Охота с филином

Самое вернейшее средство для истребления хищников и птиц вороньего рода, которые не могут равнодушно видеть филина и с криком вьются около него, охота из шалаша с филином, весьма распространенная в Западной Европе, особенно в Германии. Всего удобнее производить ее в апреле, затем в августе и сентябре – во время пролета хищных птиц. В другие месяцы можно успешно стрелять только ворон. Другие большие совы (серые совы – ululae aluco, uralensis lapponica, тоже белая сова) далеко не так привлекают крупных дневных птиц. За трудностью достать у нас живого филина можно довольствоваться хорошо сделанным чучелом. В Германии весьма распространены механические филины, которые, если дернуть за веревку, взмахивают крыльями и вертят головой.

Успех в этой охоте во многом зависит от устройства шалаша и правильного выбора места для него. Обыкновенно устраивается постоянный прочный шалаш, но по необходимости можно довольствоваться обыкновенным. Лучшим местом для постановки шалаша считается какой‐нибудь бугор в поле, около 300 шагов от опушки леса, или еще лучше между двумя островами и непременно в отдалении от проезжих дорог. Хорошо, если поблизости находится река или озеро, так как вода вообще привлекает всякую птицу, но это не необходимое условие.

Самый удобный и прочный шалаш делается таким образом. На бугре вырывается четырехугольная яма аршина четыре в ширину и в длину и в два аршина с небольшим глубиною. В четыре угла ямы вбивается по бревну толщиною в три вершка в поперечнике, а между ними, вдоль стен, колья, чтобы земля не обваливалась. Щели между кольями затыкаются мхом. Над ямой затем строится из толстых досок крыша высотой в 4½ аршина, которая засыпается землей и покрывается дерном и хворостом, чтобы вся постройка походила на кучу хвороста или на какое‐нибудь естественное возвышение и не возбудила подозрения осторожных хищников. Входная дверь в шалаш должна находиться на южной его стороне и также замаскировывается дерном, а чтобы он на фронтонах лучше держался, дают им незначительный уклон. К двери ведет небольшой узкий ров, постепенно углубляющийся до уровня пола шалаша, так что она находится под землею в стене ямы. Размеры двери 2 аршина. Против двери в обращенном на север и сделанном из половиц переднем фронтоне шалаша прорезается окошечко в 5 вершков в ширину и в 6 в высоту так, чтобы охотнику хорошо видно было не только филина, но и летящих над ним и сидящих на соседних деревьях хищных птиц.

В 25 шагах от шалаша вколачивается в землю просверленное бревно в три аршина длиной так, чтобы оно на два аршина возвышалось над землей. Весьма пригоден для этой цели соответствующей длины обрубок старой колодезной насосной трубы. На расстоянии десяти вершков от верхнего конца продалбливается на той стороне цилиндра, которая обращена к шалашу, четырехугольное отверстие в один вершок в ширину и в два вершка в длину, а в пробой вставляется катушка, вертящаяся на стержне из проволоки, продетой через боковые стенки. Внизу под отверстием глубоко вколачивается в землю деревянная скоба, в которой вращается такая же катушка, как и наверху. В цилиндр затем вставляется деревянный поршень из соснового дерева, к нижнему концу которого привязана тонкая, но крепкая бечевка. Вершка на три от верхнего конца поршня насаживается на него тонкий деревянный кружок вершка три в поперечнике и к верхнему концу прикрепляется перекладинка, обшитая овчиной или заячьей шкуркой, чтобы филин мог крепче держаться на ней. Свободный конец бечевки продевается через отверстие, спускается поверх катушки вдоль наружной стенки трубы, продевается затем через скобу под нижней катушкой и привязывается на расстоянии двух аршин от скобы к более толстой веревке, проведенной по земле в шалаш. Чтобы она была менее заметна, можно ее выкрасить в буро-зеленый цвет. Если теперь из шалаша дернуть за веревку, то поршень поднимается и, ударяясь при падении деревянным кружком о цилиндр, заставляет филина тревожно биться крыльями, чем он уже издали обращает на себя внимание хищников и вызывает слишком осторожную птицу на нападение. К перекладине филин привязывается кожаным ремешком одной правой ногой, чтобы в случае нужды он мог защищаться от нападений хищников.

Стойка

Поршень

Лучшее время для охоты с филином – утро. Посадив филина на перекладину, охотник садится в шалаш и внимательно следит из окошечка за филином. Лишь только вдали покажется хищная птица, филин начинает беспокоиться, нахохливается и щелкает клювом. Стреляют в тот момент, когда хищник появляется над филином или когда он садится на соседнее дерево (чтобы бить птиц сидячих, врывают вблизи филина какое‐нибудь высохшее дерево, на голые сучья которого тогда садятся хищники).

Первыми прилетают обыкновенно вороны и улетают после 3–4 выстрелов; но скоро их сменяет новая стая. Нужно заметить, что другие хищники редко налетают на филина, когда он окружен воронами. Все хищники с большей или меньшей яростью налетают на филина и, дав вокруг него несколько кругов, садятся на непродолжительное время на присадное дерево, после чего улетают, почему нужно немедленно пользоваться удобным для выстрела моментом.

Если хищная птица очень осторожна и не хочет приближаться на расстояние верного выстрела, то дергают за веревку и заставляют этим филина хлопать крыльями. Этот маневр почти всегда увенчивается успехом. Убитую птицу подбирают только по окончании охоты.

Удачнее всего охота бывает в ясные ветреные дни, когда хищники с особенной злостью бросаются на филина.

Филина помещают в очень просторной клетке, на дворе (зимою, в большие морозы, в теплом сарае), в защищенном от ветра и солнца месте. Лучше всего делать клетку из проволочной сети около стены дома или забора и устроить в ней какой‐нибудь темный уголок, в который птица могла бы прятаться днем от неприятного для нее солнечного света. Клетка должна содержаться очень опрятно, и все оставшиеся после кормления куски мяса должны быть удалены на следующий же день. В свежей воде филин никогда не должен ощущать недостатка, и посуду с водою нужно ему ставить побольше. Он очень любит купаться, и это избавляет его от паразитов. Мясо, которым кормят филина, должно быть всегда свежее. Можно его кормить застреленными галками и голубями, которые ему даются неощипанными, но предварительно нужно удалить из мяса все дробины, в противном случае он может отравиться. Кормить филина охотник должен сам. Чем ласковее обращаться с ним, тем больше он ручнеет и тем скорее дает себе надевать путы. На всякий случай, однако, благоразумнее надевать на руки толстые кожаные перчатки. Для охоты из шалаша лучше выбирать молодого самца.

Так как стрелять приходится обыкновенно на довольно близком расстоянии, то дробь должна быть не крупнее четвертого номера (английского счета).

Стрельба медведей на приваде

Производится она обыкновенно весною (изредка и осенью) следующим образом: когда снег почти весь стает, охотник ищет медвежьи следы и, найдя их, выбирает возле того места, где они проложены, небольшую ровную площадку, окруженную со всех сторон высокими деревьями. Сюда приводят негодную за старостью или болезнью (конечно, не заразительной) скотину, лошадь или корову, закалывают ее и сдирают кожу. В крайнем случае можно просто вывезти падаль, но необходимо иметь в виду, что медведь, по приметам промышленников, никогда не берет падали, которая лежит головой на полдень, вероятно, потому, что животное околевает, обратив голову к северу или востоку. Вокруг туши складывают и крепко связывают невысокий сруб, площадь которого бывает не больше четырех квадратных сажен. Для сруба всего пригоднее береза, так как белая кора ее хорошо видна и в сумерки, и медведь, подошедши к падали, лучше выделяется на ее белом фоне. Шагах в 20 от сруба устраивают лабаз, для чего выбирают два рядом стоящих прямых дерева и обрубают все ветви на высоте 4–5 аршин. На этой высоте укрепляют на сучьях обоих деревьев несколько длинных жердей, образующих род мостков. Для того чтобы влезть на них, делают род лестницы из елки, обрубив наполовину все ветви. Когда охотник заметит, что медведь набрел уже на падаль (что бывает обыкновенно недели через две после того, как она положена, то есть когда она даст уже запах), то приходит сюда вечером, садится на лабаз и караулит зверя.

Май

Содержание ястребов во время мыти (линяния)

В начале мая, редко ранее, ястреба и другие ловчие птицы, содержимые в неволе, начинают линять (мытиться) и требуют самого тщательного ухода. Поэтому их заблаговременно, еще в апреле или же по окончании весенней травли – в мае, переводят из зимнего тесного помещения в более просторное, летнее, по возможности отдельное для каждой птицы, и держат в чистоте, давая хороший корм и чистую воду для купанья.

Летнее помещение для ястребов устраивается различно. Птиц можно держать на чердаке, в просторных и достаточно светлых сараях, в комнатах с окнами, затянутыми холстом, и в больших загородках, клетках из прутьев, устраиваемых во дворе. Еще лучше линяющих ястребов держать в нарочно для них устраиваемых передвижных садках и горенках. Садки эти, похожие на зимние, но более просторные (сажень ширины и вышины при двух длины), делаются из досок, кроме одной боковой (узкой) стороны, которая заменена деревянной решеткой или частоколом. С другой боковой стороны устраивается входная дверь, запираемая на замок, с небольшой дверцей внизу для дачи корма и поставки корытца с водой. Нашест укрепляется поперек садка, посередине, и должен быть довольно толст. Так как садок не имеет пола, то его, то есть садок, можно всегда содержать в чистоте передвиганием с места на место. Горенки отличаются от садков своей большей величиною и тем, что имеют большие окна, также решетчатые. Как садки, так и горенки должны быть помещены в уединенном семесте, в особом палисаднике, куда бы никто не заходил, кроме охотника и человека, дающего ястребам корм. Лучше всего, если садок обращен решеткой на восток или юго-восток.

Кормят ястребов во время линяния два раза в день (утром и к вечеру) свежим рубленым мясом (без жира, костей и жил), всегда несколько промытым в чистой воде и нехолодным; большим ястребам его идет от ½ фунта до 1 фунта в сутки, а перепелятникам вдвое меньше. Кроме этого, для корма ястребам дают (чем чаще, тем лучше) живых или стреляных голубей и воробьев или битых сорок и грачей. В случае недостатка птиц для корма вместе с мясом необходимо давать перья, обваляв в них мясо. Один раз в неделю дачу корма следует уменьшать наполовину или более или же мясо смачивают чайной ложечкой прованского масла, оказывающего слабительное действие на ловчих птиц. На Кавказе тот же результат достигается кормлением птицы мелко изрубленным мясом, даваемым в плоской чашке с водою.

Корытца в летних помещениях должны быть просторные (широкие), чтобы ястреба, купаясь, не могли об них повредить крыльев. Вода в корытах всегда должна быть чистая и свежая.

Во время мыти ловчие птицы особенно подвержены нападению различных паразитов, которые портят новые перья и сильно беспокоят и изнуряют линяющую птицу. Присутствие их узнается по тому, что птица беспрестанно копается клювом в перьях, держа их натарашенными, а голову часто чистит ногой. Употребительнейшие средства против вшей – вспрыскивание водой с толченым перцем и насильное купание в отваре (чисто отстоенном) полыни. В особых случаях ястреба купают в отваре корня белой чемерицы и затем еще посыпают мелко истолченным перцем. Некоторые охотники рекомендуют также настой персидской ромашки.

Не следует брать в руки линяющего ястреба, прежде чем у него выйдут и подсохнут правильные перья на сгибе крыльев; во всяком случае его вынимают из садка ночью, во время сна. Почти перемытившуюся птицу полезно ради моциона перевабливать, то есть, выпустив ее из садка, бросать вабило (одно или два вместе сшитые крыла).

Летнее помещение для собак

В апреле или начале мая некоторые заботливые охотники переводят своих борзых или гончих из зимнего в летнее, более просторное помещение, устраиваемое рядом или поблизости от первого. Это летнее помещение состоит из темного хлева с земляным полом без нар или землянки и большого, совершенно сухого, лучше даже вымощенного, двора со стоками для дождевой воды. Двор обносится забором, но не глухим, а с решетчатыми промежутками так, чтобы ветер мог уносить миазмы и давал некоторую прохладу в жаркие дни. Высота забора должна быть не менее 3 аршин (для гончих) и до 5–6 аршин (для борзых); внутренние стены его полезно окрашивать в серую или темную краску, но ни в каком случае не белую. На дворе иногда делаются небольшие конуры или низкие навесы, куда собаки могли бы укрываться от жары и мух. Эти конуры и навесы могут в крайности заменить хлев. Последний хорошо ставить на каменном фундаменте с окнами для пролезания собак; если же он делается без фундамента, то дверь в нем держат затворенной, а для выхода собак прорезывают внизу двери маленькое окошко. Еще лучше вместо хлева устраивать землянку, то есть отлогую с одной стороны яму с прочной скатистой крышей, покрытом дерном.

Так как многие собаки любят купаться летом, то, если позволяет местность, на дворе вырывают небольшой прудок, в котором бы скоплялась дождевая вода. Если же этого сделать нельзя, то ставится одна или несколько широких посудин, в которых вода меняется как можно чаще.

Уход за сукой в последние дни щенности и за новорожденными щенками

Период щенности собак продолжается обыкновенно 63 дня, но иногда бывает на 2–4 дня короче или длиннее.

Усиленное движение, сильный лай, грызня с другими собаками, испуг и злобление очень вредны для щенной суки и могут даже причинить преждевременные роды, а потому ничего подобного допускать не следует. Особенно раздражительными и нервными бывают молодые суки, щенные первым пометом. Всего лучше таких сук держать в отдельном помещении. Заблаговременно надо позаботиться о месте, где сука будет щениться. При этом следует избегать резких изменений температуры, сырости и сквозного ветра. Чтобы новорожденные щенки не могли замерзнуть, достаточно 2 или 3 градуса тепла по Реомюру. С особым помещением для щененья суку необходимо познакомить заблаговременно. Привычную и миролюбивую суку можно допустить щениться на псарне же, но только в отдельной конуре, просторной и сухой, свет в которую проникал бы в самом малом количестве. Самая лучшая подстилка для щененья – войлок, гладкий, новый и неизорванный, постланный гладко, без складок; можно также подстилать сукно, свернутое в несколько раз, рогожу и обыкновенный хлебный мешок, в крайнем случае толстый слой (вершков пять) ржаной соломы, но ни в коем случае не надо допускать, чтобы сука щенилась на деревянном полу или на сене; вместо отдельной конуры можно отделить суке темный угол, отгороженный с двух сторон досками или бревешками. Такое логово должно иметь до 2½ аршина длины и до 1¾ аршина ширины, как и конура. Пока щенята слепы, логово отнюдь не следует менять.

Давать суке перед родами слабительное следует, только когда роды, видимо, замедлились. Если же появляется кашель и потуги ко рвоте, то следует, не медля ни минуты, сделать теплую ванну (температура парного молока), в которую осторожно опускают суку минуты на три или до пяти. Вообще же при появлении кашля сука редко переживает роды. Если сука щенится в первый раз, то надо наблюдать за ней во время родов, потому что, ощенившись одним или несколькими щенками, такая сука нередко бросает их, переходя в другое место. Наблюдать, притом поодаль и не делая шума и резких движений, должен человек, к которому сука вполне привыкла; незнакомый же может причинить только вред. Съедание сукой своих щенят происходит от кормления суки во время щенности исключительно растительной пищей, когда к только что ощенившейся суке входят чужие люди или нелюбимые ею люди и собаки, а также случается это от всякого сильного испуга. Если сука здорова, то слабительное после щененья ей давать не следует: от этого она только похудеет.

Количество щенков, оставляемых для выкормки, может быть различно, но, вообще, чем меньше щенят, тем меньше они изнурят матку. Нормальная выкормка здоровой суки – не больше шести щенков. Под молодой сукой более четырех щенков оставлять не следует, но у сильной матери нельзя также оставлять менее двух, так как один щенок не успевает высасывать молоко и у суки может сделаться воспаление вымени. Когда не желают вовсе оставлять щенков, то отнимают их немедленно после родов; тогда молоко у матери пропадает само собой, без лекарств.

Так как первые сутки после родов сука не ест, а только пьет, то у ее логова ставится вода. Если же сука просит есть, то ей дают пресного, лучше кипяченого молока с говяжьим бульоном, который не должен быть жирным. Сухого корма во избежание запора не дают. На второй день можно в молоко или бульон прибавлять немного хлеба (лучше черствого и обданного теплой водой) или хорошо сваренной овсянки. Таким питательным, но негустым кормом следует кормить суку все время кормления ею щенят три раза в день. Впоследствии можно давать хлеб и в сухом виде, но мяса первое время отнюдь не давать, так как от него грубеет молоко. Очень хорошо прибавлять к корму разваренной и размятой моркови или лука, служащих противоглистным средством. Многие охотники с той же целью дают конопляное масло, которое собака ест охотно и отдельно и которое к тому же отчасти заменяет касторку. Если сука кормит первых щенков, то надо следить, чтобы, ложась или поворачиваясь, она не задавила бы щенка; отвалившегося далеко щенка надо подсадить к матери. Лечить маленьких щенков можно лишь давая принять лекарство матери. Если щенки нездоровы, дается слабительное суке; иных же лекарств слепым еще щенкам не дается никаких. Сытые и здоровые щенки никогда не пищат; они или сосут, или спят.

Если сука заболеет и вообще не в состоянии кормить щенков, то, если ими дорожат, можно выкормить их на рожке или подложить под другую щенную суку. Рожки употребляют те же, как и для детей, то есть роговые с коровьим соском или стеклянные с гуттаперчевым, но при большом количестве щенков лучше взять деревянную чашку, просверлить в ней отверстия и к этим отверстиям плотно прибить железными гвоздиками гуттаперчевые или лучше коровьи соски с небольшим проколом на конце. Разумеется, соски и посуду надо содержать в чистоте. В кормилицы выбирают обыкновенно дворняжку, щенки которой по возрасту подходят к тем, которых требуется выкормить; на больших псарнях для этой цели вяжут нарочно борзых или гончих (также и легавых) сук, хотя бы и негодных на племя, но заведомо хороших кормилиц и нянек. Забросив ее щенят, к суке подкладывают чужих, но не иначе как поодиночке и предварительно густо вымазанных сметаной или свежесбитым маслом. Это делается для того, чтобы кормилица не могла слышать запаха приемыша и облизала бы его; облизав же, она передает ему свой запах и считает за своего. Иногда бывает необходимо намазывать щенка вторично и подкладывать, чтобы сосал. Если и тогда сука станет огрызаться, то лучше выбрать другую кормилицу. Вообще к этой мере надо прибегать только в крайности, когда почему‐либо особенно дорожат родившимися щенками. Притом надо иметь в виду, что кормилица нередко передает с молоком некоторые черты своего характера.

Выбор борзых и гончих щенков

В большинстве случаев приходится часть щенков забрасывать и оставлять только лучших. Некоторые охотники производят эту браковку часа через три после окончания щенения, которое продолжается от 6 до 12 часов, но для того, чтобы дать суке успокоиться, последышам несколько сравняться с раньше родившимися, благоразумнее выбирать щенков на третий день, притом самолично. При этом если щенки одномастные, то оставляют на племя только самых больших, тяжелых и крепких. Для этого достаточно бывает посмотреть, как щенки сосут: сильные всегда прежде слабых завладевают соском и притом оказываются всегда наверху.

Если у щенков различные отметины или какие другие приметы, то оставляют тех, у которых масть или прочие признаки напоминают лучших из предков или лучших представителей той породы, к которой принадлежит помет. При этом по возможности также избегают слабых и заморышей.

Сильный щенок должен быть на ощупь крепок и упруг, но с мешковатою кожею, то есть неплотно прилегающей к телу, а на вид длинный, широкий и не вялый. Такой щенок, если держать его на груди, лишь слегка придерживая, очень крепко цепляется за нее когтями. Кроме того, если двумя пальцами ухватить его за нижнюю челюсть, он непременно раскрывает рот, как бы зевая.

По ладам борзых щенков надо выбирать имеющих голову ровную, без прилоби, то есть резкого перелома, с выдающимся соколком (затылочным гребнем); лоб узкий, щипец (морду) длинный, на вид толще лба, не подуздоватый и слегка горбоносый. У псовых борзых ушные раковины должны быть наружу и очень сближены; у крымок и горских, напротив, уши должны быть висячими и чем они толще и больше и шерсть на них длиннее, тем лучше. Гончих щенков выбирают с большой, ровной головой, с горбатым чутьем, брылястых, с толстыми ушами, очень мешковатой кожей, особенно на голове, и с толстой короткой шеей. Кроме того, у них не должно быть прибылых (пятых) пальцев на задних ногах, если только они не польской породы.

Забракованных щенят обычно топят, кидая их в ближайший пруд или реку, но целесообразнее заставлять топить их в ушате с водой, придержав рукой на дне, при себе. Некоторые псари убивают щенков, ударяя их спиною о стену или каменный пол. Мертвых щенков непременно закапывают, притом подальше от псарни.

При браковке на третий день одновременно с уменьшением числа щенят молоко у суки прибавляется, а потому полезно и иногда необходимо, чтобы предупредить загрубение молока и образование грудницы, давать ей слабительное.

Высворка борзых

Чтобы успешно высворить молодую борзую собаку, прежде всего необходимо приучить ее к себе. Только когда она совершенно привязалась к охотнику, он берет ее на свору, непременно перед утренним и вечерним кормом, то есть голодную, и ходит с нею в поле, к стаду, имея с собою мясную прикормку. Если собака еще не привыкла не обращать внимания на домашний скот, к которому ее надо приучать еще щенком, и на игре или по азартности бросится на бегущего ягненка или поросенка, то сворою ее отнюдь не дергать, а должно крикнуть: «Назад! На-зад!» Если она послушается, то следует ее приласкать и дать кусочек прикормки; если же не послушается, то слегка хлестнуть арапником, приговаривая: «На-зад!» Собака должна всегда идти с левой стороны охотника.

Когда борзая привыкнет не тянуть своры, ее начинают приучать к лошади. Для этого берется старая, смирная, бывалая охотничья лошадь, которая не лягалась бы даже тогда, когда собаки перепугают ее сворой. Потом, приняв на свору вместе с молодой собакой и старую, хорошо высворенную, размещают их так, чтобы к лошади была старая собака, а к полю – молодая. Старая собака научит молодую: где посунуться вперед, где осадить, как перепрыгнуть через ручей или канаву и в каком расстоянии держаться от лошади.

Если собака будет вертеться перед ногами или рыскать слишком близко к лошади, тогда на нее следует крикнуть: «Отрыщь!» Садясь на лошадь, охотник всегда должен давать молодой собаке прикормку и потом, при послушном рыске, несколько раз прикармливать и с лошади. Когда собака будет хорошо высворена, можно с нею делать настоящие охотничьи поля, то есть ездить с гончими или внаездку. По этим ездам и высворка бывает различная: при постоянной островной езде с гончими собака должна рыскать у стремени, а при езде степной, особенно на красного зверя внаездку, рыск у собаки должен быть передний. Приучить к этому молодую собаку легко частым упражнением и все‐таки со старой собакой. Когда молодая собака привыкнет к лошади и будет ходить на своре как следует, тогда на свору берут только ее одну, а старая должна быть при ней без своры. Под островом быть молчаливым, стоять смирно, без возни, не свистать, ласкать собаку тихо; говорить ей вполголоса. Когда гончие помкнут и погонят, а она будет визжать и бросаться, то ее сворою не дергать, а закричать: «Назад!» Если послушается, то приласкать, а если нет, то наказать. Если заяц с гоньбы вылезет и будет кортать по опушке, то ее все‐таки не спускать; когда же заяц побежит в поле, тогда подсвистнуть старой собаке, чтобы она возрилась и заловила, и лишь только она, возрившись, понесется, сейчас же сбросить со своры и молодую, поскакать и атукать. Пойманного зайца дозволить молодой собаке хорошо помять; потом взять ее на свору, чтобы не унеслась в остров на гоньбу гончих; зайца отколоть или просто, взяв за задние пазанки, ударить затылком о землю, чтобы не был жив, отпазанчить и второчить. Когда же собаки передышатся, пазанок разорвать и одну половину дать старой собаке, а другую – молодой. Если же каким‐нибудь образом заяц с травли улезет опять в тот же остров, то не давать молодой собаке унестись за ним, а сейчас же откликать назад. Если она послушается, то, приласкав, дать ей прикормку; если же не послушается, то приказать одному из выжлятников ее поймать и наказать в острову, приговаривая: «К нему! К нему!» Самому же подзывать ее к себе кличкой и свистом, и когда она прирыщет, то приласкать. Дозволив же собаке носиться по острову за зайцем, можно ее запрометать, то есть сделать то, что она постоянно будет уноситься в остров, мыкаться под гончими и ничем ее оттуда не вызовешь.

Внаездку и на хлопки – высворка другая. Выехав в поле, должно ездить направо, налево, не пропуская обросших пыреем межников, кустиков, кочек; посвистывать, похлопывать и помахивать арапником – одним словом, веселить и подзадоривать собаку, чтобы она ходила на дыбках. Тогда уже она сама приобретает сметку. Лишь только вы будете подъезжать к кустикам, кочкам или к овражку и поднимете арапник, она мигом обнесется и будет беречь впереди.

Выращивание щенков

У молодых и слабых сук щенков надо приучать к постороннему корму с трехнедельного возраста, чтобы они привыкли к нему ко времени пропадания молока у матери; у надежных же молочных кормилиц следует приучать только с месячного возраста. Но вообще, чем дольше щенки кормятся одной маткой, тем ладнее, суше и красивее они выходят. Хорошая сука, когда перестанет кормить, еще долго нянчится с щенками, водит их гулять и учит играть. Перед тем как отнимать щенков, суку моют и, если у нее еще есть молоко, намазывают соски глиной с уксусом. Первый корм для них – парное молоко, слегка разбавленное кипяченой, не совсем остывшей водой. Посуда для корма должна быть каменная, чисто вымытая, невысокая и такая, которую щенки не могли бы опрокинуть. Приучают щенков есть, окуная их мордочки в молоко; при этом наблюдают, чтобы они не лазили в чашку с ногами, почему сначала кормят с блюдечка на коленях. Таким молоком надо кормить 3–6 дней, потом дается цельное парное молоко, а лучше один раз вскипяченное. В это же время можно давать раз в сутки кусок, величиною в мизинец, сырой телятины или жеребятины, разрубая такой кусок на несколько маленьких; мясо должно быть без костей и свежее. Под конец выкормки сука, наевшись сама, нередко отрыгивает принятый корм щенкам, и потому ей в это время корм следует крошить мелко, отнюдь не давая костей и крупных хрящей. У таких заботливых маток всегда вырастают особенно крепкие и здоровые щенки. Кормить щенков необходимо почаще (первое время раз 6 в день, с 2‐месячного возраста – 4–5 раз, с 4‐месячного – 3–4 раза), чтобы они были всегда сыты, но при этом наблюдают, чтобы они не набивали до безобразия брюха и чтобы корм не стоял возле них постоянно. Не следует давать кислый корм и допускать щенят пачкаться в корме; при несоблюдении этого правила заводятся глисты, вши, молодые собаки растут очень плохо и не могут иметь хороших ладов.

Когда мать совсем бросит кормить щенят, следует удвоить им порцию сырого мяса и давать питательный корм; в молоко прибавлять хороший бульон, немного мелко искрошенную вареную говядину; также просеянную овсянку, сваренную на мясном бульоне; можно тоже прибавлять тертые сухари, размоченные в горячем бульоне. Вообще же надо соблюдать, чтобы до 3‐месячного возраста щенка в пище его преобладали молоко, мясо и бульон, но не овсянка или хлеб; чтобы корм был не густ, имел температуру парного молока и был слегка посолен. Начиная с 2‐месячного возраста (до 6‐месячного) полезно прибавлять в корм побольше протертой сквозь решето моркови, которая (также лук и чеснок) служит противоглистным средством. Раза два-три в месяц дается щенку слабительное: чайная ложка калабрийской манны, разведенной в молоке, раз в месяц чайная ложка касторового масла или же бульон из бараньей головы, в день дачи которого другой пищи щенку не дают; некоторые кладут в корм и питье серу, но это слабительное гораздо менее полезно и иногда даже бывает положительно вредно. Если кто не жалеет средств и желает вырастить особенно хороших собак, тому можно посоветовать кормить жидкой молочной кашей с крошеной вареной телятиной или жеребятиной, бульоном с молоком и белым хлебом с прибавкою яичных желтков. При такой выкормке слабительное дается только в случае болезни.

С трехмесячного возраста в корме должны преобладать мясо и бульон из него с хлебом и овсянкой; пресное молоко и простокваша никогда не лишни, но с шестимесячного возраста при мясной пище щенки могут совсем обойтись без молока. С трехмесячного возраста щенков, как борзых, так и гончих, необходимо приучать есть из общего корыта, а также к кличкам. Сырое мясо полезно, но допускать обжираться им вредно. До годового возраста некоторые не советуют давать больших костей, потому что, упираясь в них ногами, щенки делаются косолапыми и передние пазанки у них кривятся (передние ноги в размете), но мнение это неверно, так как рахитизм зависит от плохой выкормки. Кости дают щенкам, начиная с 4–5 месяцев. Еще лучше давать им грызть мелко изрезанные телячьи и жеребячьи копытца (слегка поджаренные на углях), которые, укрепляя их челюсти, служат вместе с тем и противоглистным средством. В последнее время многие охотники (по примеру скотоводов) стали прибавлять в корм щенков костяной муки (от ½ до 1 золотника) или костяного порошка, приготовленного из пережженных костей. Эта прибавка, несомненно, влияет на развитие костей молодой собаки и предохраняет последнюю от рахитизма (английской болезни).

Маленьких щенков до трехмесячного возраста выпускают бегать часа на три и больше; потом начинают делать с ними прогулки, постепенно увеличивающиеся, но не утомляющие щенков.

Необходимо прибавить, что никогда не следует брать, тем более поднимать щенков за ноги: суставы и кости их так нежны, что очень легко могут быть повреждены. Берут щенка, когда это необходимо, одною рукою между передних ног или под грудь и под спуск ребер, а другою – под зад. С месячного возраста и до двух щенков моют еженедельно теплой водой с зеленым мылом, потом реже. Моют осторожно в большой лоханке, вечером в теплой воде и в избе, где, вытерев их, оставляют на ночь или, если тепло, пока не высохнут. Подстилку необходимо почаще перетряхивать и посыпать далматским порошком, чтобы не заводились блохи, а самих щенков, когда высохнут, расчесать гребешком и щеткой, затем накормить.

Приездка гончих для псовой охоты

Приездкой называется собственно дрессировка гончих и приучение их к безусловному послушанию, крайне необходимому для успеха псовой охоты. В этом отношении псовые охотники гораздо требовательнее ружейных охотников, что объясняется различием охоты, но основные правила как приездки, так и нахаживания гончих одни и те же.

Настоящая приездка гончих начинается обыкновенно по достижении ими годового возраста, то есть большей частью весною, хотя приучают гончих к послушанию с 2–4‐месячного возраста. Приездка значительно облегчается и ускоряется, когда стая состоит не из одних молодых собак. Она совершается непосредственно самим доезжачим при помощи выжлятников и заключается в приучении гончих: 1) к домашней скотине и птице, 2) к рогу, 3) к стайной течке за доезжачим, то есть следовании за ним плотною кучею, и 4) к стойке. Вежливость гончих достигается приучением их к домашним животным с самого раннего возраста, а затем частыми проводками стаи через селение, пастбищами, мимо стад коров, овец и свиней, а также лугами, где много пасется гусей. Позывистость к рогу достигается сначала тем, что гончих с самого раннего возраста кормят не иначе, как сделав известный позыв на одном и том же (доезжаческом) рогу. Необходимо, чтобы у гончей, выбежавшей на рог, с этим позывом позднее, при проводках, приездке и нагонке, соединилось представление о корме, почему гончим доезжачий должен обязательно давать какой‐либо вкусной прикормки. Кроме того, выжлятники при первых звуках рога доезжачего должны усиленно хлопать арапником и даже стегать неподваливающих собак с обычными возгласами: «Пошел, вались к рогу, пошел, вались!» Следование кучей за доезжачим достигается частыми проводками гончих, вначале на смычках, а впоследствии без смычков, с частыми остановками и собиранием собак в кучу, причем доезжачий отнюдь не должен наказывать непослушных, предоставляя это выжлятникам, которые подгоняют отставших собак хлопаньем арапника, окрикивая их возгласами: «В стаю!» – с добавлением клички.

В стаю!

Всего труднее приучить гончих стоять плотной кучей в поле без доезжачего и выжлятников. Спокойная и верная стойка гончих под островом достигается следующими путями. Прежде всего гончих щенков приучают стоять над кормом, затем вообще стоять в кучке, на проводке, причем выжлятники должны каждую собаку, только намеревающуюся отделиться, окрикнуть с прибавлением клички: «В стаю! В кучу!» – и хлопнуть арапником или, если надо, хлестнуть виноватую. Когда гончие привыкнут стоять без доезжачего, за которым они привыкли неотступно следовать, последний исподволь приучает их к стойке без всякого присмотра. Для этого он приказывает выжлятникам спрятаться поблизости в овраг или лес, а сам начинает ездить вокруг стаи, собранной в кучу, постепенно увеличивая круги и временами окрикивая непослушных и даже возвращаясь к стае и хлопая арапником. Если же гончие не слушаются и начинают разбредаться, то выжлятники должны выскочить из засады, наказать отделившихся собак и снова собрать всех в кучу на том же месте. Повторив подобную дрессировку несколько десятков раз, постепенно отдаляясь от гончих и временами скрываясь у них из виду, увеличивая потом эти отлучки все более и более, доезжачий может достигнуть того, что гончие будут стоять одни кучей по целому часу в поле и даже в лесу. Первое время, когда доезжачий будет поблизости, он кончает урок тем, что подзывает гончих словами: «Сюда, сюда, гончие – сюда!»; позднее же, когда будет находиться в далеком от них расстоянии, дает обычный позыв в рог. В обоих случаях доезжачий зовет, спешившись. Когда собаки притекут к нему, он останавливает их: «Стой, гончие, стой!» – ласкает и дает прикормки. Затем садится на лошадь и ведет стаю домой.

Подготовка молодых гончих к нахаживанию для ружейной охоты

Гончих, достигших к весне годовалого возраста, следует высворить, приучить ходить на своре сомкнутыми, приучить к рогу и приучить бояться чужих людей. На молодых гончих надеваются легкие ошейники, и в них они ходят дня два, пока не привыкнут. Потом на каждую поочередно надевается широкий прочный кожаный ошейник с кольцом, в которое продевается свора, и гончая водится таким образом; когда она, почувствовав себя привязанной, начнет рваться, охотник должен остановиться на месте и крепко держать свору, не дергая, но и не пуская собаку. Когда утомленная гончая перестанет рваться и только тянет свору, охотник, обласкав собаку и даже дав ей что‐нибудь лакомое, водит ее некоторое время, а затем возвращается с нею, не спуская со своры, домой, на псарню. Арапник здесь, кроме вреда, ничего принести не может. Неиспорченная гончая обыкновенно в 3–4 урока выучивается ходить на своре. Застращенных молодых гончих, которые ложатся и не встают на своре, сажают на цепь, но не на псарне, а на свободе и держат так, пока отвязанная гончая не пойдет на цепи. Если гончая оказывает поползновение перегрызать свору, то последнюю заменяют на время цепочкой.

Гончие

Чтобы высворенную молодую гончую приучить ходить сомкнутой, надо только смыкать ее со старой. К рогу приучают за кормом: гончих держат поднятым арапником в стороне от готового корыта с кормом, и когда трубят вызов гончих, арапник опускается и гончие бросаются к корму. В то же время гончие приучаются к послушанию по слову «Отрыщь!». Крикнув: «Отрыщь!», гончих отгоняют от корыта, и они скоро привыкают по одному окрику бросать корм. Затем следует приучить гончую разбирать своего и чужого.

Это достигается тем, что по уговору какому‐нибудь постороннему лицу дается нагайка с наставлением поймать собаку, подбежавшую к нему ласкаться, и, хорошенько ее выпоров, кричать ей вдогонку.

Общие правила натаски легавых

Большинство охотников-любителей, живущих в столицах и больших городах, имеет обыкновение отдавать своих собак в натаску охотникам-промышленникам. Хотя между этими последними изредка попадаются хорошие дрессировщики, но и эти немногие всегда очень плохо содержат вверенных им собак, а так как имеют учеников больше, чем могут натаскать, то успевают обучить лишь таких, которые наиболее способны к полевой дрессировке; остальные же собаки возвращаются своим владельцам забитыми, нередко испорченными и почти всегда паршивыми неучами.

Настоящий охотник должен натаскивать свою молодую собаку сам и всегда может найти свободное для этого время. Правда, очень горячие и вспыльчивые охотники только портят собак, но они также портят и забивают уже готовых легавых; для натаски довольно послушной и понятливой собаки требуется очень немного терпения и настойчивости; особый же талант к дрессировке нужен лишь для обучения различным штукам или для собак уже испорченных.

Надо иметь всегда в виду, что глупых и бесчутых собак натаскивать не стоит, а забитых и сиротливых, также упрямых и избалованных собак очень трудно и что всего легче обучать таких легавых, которые происходят от породистых и хороших полевых собак.

Основания полевой натаски везде одинаковы и разнятся только в подробностях. От всякой легавой требуется, чтобы она находила бы дичь, делала по ней стойку, не гоняла ее и (в большинстве случаев) приносила бы убитую охотнику. Для того чтобы всего этого добиться от собаки, существует несколько методов; каждый из них имеет свои достоинства и недостатки, и лучший из них всегда тот, который наиболее соответствует характеру охотника, а также характеру и способностям его воспитанника.

Вообще большинство охотников, натаскивая собак, придерживается следующих главных правил:

1) Натаскивать собаку не ранее 9 месяцев или даже года (сук ранее, чем кобелей).

2) Начинать натаску собаки, купленной молодой, не прежде, чем характер ее будет вполне изучен.

3) Начинать натаску, только когда собака приучена к послушанию, знает значение слов «шерш» (или «ищи»), «тубо» (или «не смей»), стоит над кормом – одним словом, прошла основной курс комнатной дрессировки.

4) Прежде чем натаскивать собаку, дать ей несколько уроков полевой дрессировки.

5) Натаскивать, за редкими исключениями, одному – без товарищей и только одну собаку (если не имеешь старой легавой безукоризненных полевых качеств) и даже на будущий год не брать с нею других собак и на охоте избегать встречи с чужими легавыми.

6) Натаскиваемую собаку не позволять брать кому‐либо в лес или поле, хотя бы для прогулки.

7) Начинать натаску не ранее мая и не позднее июля, что само собой разумеется, так как щенков осенних пометов следует избегать.

8) Если желают, чтобы собака ходила и по болотной, и по лесной дичи, то натаскивают ее сначала в поле или болоте.

9) Натаскивать собаку не очень ранним утром или после трех часов пополудни и первое время избегать топких или очень мокрых болот и лесных чащ.

10) Натаскивать собаку (кроме очень послушных) на длинной своре (10–30 аршин), продеваемой в обыкновенный ошейник или в более или менее строгий парфорс, смотря по темпераменту и степени послушания своего воспитанника.

Полевая дрессировка

Полевая дрессировка служит как бы вступлением к натаске, и хотя очень часто можно обойтись без этой дрессировки, но она ничего, кроме пользы и скорейшего достижения цели, принести не может. Эта дрессировка заключается в том, что молодую собаку в поле, иногда в лесу приучают:

1) ходить сзади;

2) понимать значение слов «вперед», «назад» и некоторых других приказаний, употребляемых на охоте;

3) являться на свист;

4) к правильному поиску;

5) не гонять жаворонков и других пташек;

6) подавать и ходить в воду;

7) отыскивать спрятанный хлеб или убитую (иногда привязанную) дичь;

8) приучать, наконец, к выстрелу.

Полевая дрессировка проделывается всегда в таком месте, где нельзя встретить никакой дичи.

Ходить сзади лучше всего приучать так. Дают собаке набегаться вволю, и, когда она, уставши, пойдет сзади охотника, не позволяют ей высовываться вперед, для чего слегка ударяют ее по носу кончиком сворки или плетки, каждый раз повторяя слово «назад». Всего удобнее проделывать это, идучи около плетня, изгороди или забора. Собака обыкновенно очень скоро понимает, что от нее требуется, что означает слово «назад», и привыкает ходить по приказанию сзади охотника, не опережая его и не мешая ему идти. Когда собака усвоила себе значение этого приказания, охотник со словом «вперед» бросается бежать; собака бросается за ним, опережает его и начинает бегать в более или менее значительном отдалении, пока не будет подозвана.

Приучить являться на свист можно предварительно в комнате, но для того, чтобы дрессируемая собака вполне уяснила себе значение этого звука, нужно звать ее свистом только тогда, когда она находится в дальнем расстоянии от охотника, еще лучше, когда она не видит или даже потеряла его. Для этого берут собаку в лес, и когда она удалится, то, не теряя ее из вида, прячутся за куст и отсюда наблюдают за ее действиями. Собака, если она только не привыкла бегать всюду, чего не следует допускать, очень скоро заметит отсутствие своего руководителя и начинает искать его, обыкновенно без всякого толка. Тогда охотник, свистнув несколько раз подряд, выходит из своей засады и показывается собаке. Она с радостью бросается к нему, и если к тому же получила в награду какой‐нибудь лакомый кусочек, то впечатление свистка останется у нее неизгладимым. Разумеется, этот урок надо повторить несколько раз.

Для того чтобы отучить молодую собаку делать стойки над жаворонками и другими пташками и гоняться за ними, нет особенной надобности ее останавливать, тем более наказывать. Умная собака, если ее приводят в такое место (например, паровое поле), где жаворонки встречаются очень часто, вскоре не обращает на них почти никакого внимания и перестает делать стойки, тем более, когда она познакомится с настоящею дичью. Но от гоньбы ее необходимо отучать, и если слово «назад», затем свист не помогают, то собаку берут на сворку и наказывают.

Приучать к поиску можно, только когда собака понимает хорошо слово «вперед» и «назад» и очень хорошо знает из прежних комнатных уроков «шерш» или «ищи». По приказанию «вперед!», «шерш!» она бросается вперед по направлению, ей указанному, и начинает искать в траве, думая найти знакомую поноску или кусок хлеба. Ни того, ни другого, однако, бросать не следует. Здесь главное – приучить собаку к возможно более широкому, еще важнее того – к правильному поиску, то есть поиску на кругах, вернее, винтообразному, при котором собака имеет всего менее шансов пропустить дичь, не почуяв ее. А потому дрессировщик должен останавливать собаку, если она убежала далеко вперед или в сторону, и, вернув ее окриком назад, иногда даже сам идет в надлежащем направлении и заставляет повторять этот маневр до тех пор, пока собака, не находя ожидаемого, не утомится или не будет видимо недоумевать. Тогда подзывают или подходят к ней, ласкают, дают что‐нибудь лакомое и, дав отдохнуть, повторяют то же самое несколько раз. Большая или меньшая ширина поиска зависит от породы и сложения собаки, и нельзя требовать от французской легавой, чтобы она искала так же далеко и так же быстро, как может искать пойнтер. Никогда, однако, не следует позволять собаке долго копаться на одном месте.

Всему остальному можно без вреда обучать уже на настоящей натаске, а то так и вовсе не обучать. Во всяком случае, приучать собаку ходить в воду можно, только когда вода тепла и когда собака уже сама охотно входит в лужи. Если к тому же она охотно приносит поноску, то цель достигается очень скоро, в несколько уроков. Сначала, разумеется, поноску бросают на мелком и отлогом месте и недалеко от берега, а потом постепенно приучают доставать поноску с глубины. Для этого иногда бывает необходимо войти в воду самому охотнику и звать к себе собаку или же, еще лучше, бросив поноску со словами «Вперед! Шерш!», кинуться в воду, а потому этот урок плавания всего лучше давать во время купания. Вместо палки, щепки или другой поноски полезно кидать сдобный сухарь, дав его понюхать собаке, а позднее можно приучать подавать крыло, прикрепленное к большой пробке. Учить подаче из воды лучше голодную. Если молодая собака заупрямится и не пойдет в воду, полезно заставить принести старую или чужую собаку. Большей частью ученик из зависти и соревнования во второй раз непременно принесет брошенное или убитую птицу.

Отыскивать спрятанные хлеб или убитую птицу (лучше дичь) собака должна на длинной сворке, привязываемой к кольцу обыкновенного ошейника или парфорса, на лугу, в болоте или поле. Со словами «Вперед! Шерш!» собаку пускают вперед и незаметным образом кладут в укромное место (в куст или густую траву) предмет, который она должна найти. Затем, не теряя из виду этого места, отходят от него на 10–20 шагов и стараются направить к нему своего ученика, держась по возможности впереди кончика волочащейся за ним своры. Как только будет замечено, что собака почуяла спрятанный предмет и находится очень близко от него, ее останавливают восклицанием «Тубо!» и на всякий случай берут конец бечевки в руку. Продержав ее на стойке возможно более продолжительное время, так как предполагается, что она уже приучена стоять над кормом, собаке командуют: «Апорт!» – или же сначала со словом «Аванс!» дают ей подвинуться к самому предмету. Приучение к выстрелу хотя требует некоторой осторожности и сноровки со стороны дрессировщика, но последнему нет никакой надобности в предварительной стрельбе пистонами и холостыми зарядами. Кто часто стреляет весной в цель неподалеку от дачи или усадьбы, тот легко может добиться того, что собака, находясь в комнатах, будет связывать в своем уме представление о выстреле с близким присутствием хозяина и даже привыкнет прибегать на этот звук, еще не имея понятия о его будущем для нее значении. Другие охотники весьма справедливо полагают, что, стреляя в первую поднявшуюся из-под стойки собаки дичь, особенно в шумно взлетающих тетерева, куропатку, тем более в выводки этих птиц, они вполне застрахованы от того, что молодая собака будет бояться выстрела, то есть они полагают, что этот урок лучше всего удается во время настоящей натаски по молодой дичи. Некоторые же весьма удачно приучают своих собак к выстрелу, высоко подбрасывая какую‐нибудь убитую птицу, например голубя, и затем стреляя на воздух. Но если собака вовсе не знакома с выстрелом, то необходимо дать ей поднять несколько раз дичь без выстрела, чтобы она освоилась со своей ролью и дабы страсть пересилила в ней испуг. Некоторые охотники приучают собаку к выстрелу еще щенком, каждый раз, перед тем как кормить его, хлопая пистоном. Вообще продолжительная боязнь выстрела свойственна только сиротливым, чересчур слабым и нервным или забитым собакам. Точно так же впоследствии, когда собака уже поймет значение выстрела, ни в каком случае не следует допускать, чтобы она бросалась на чужой выстрел. От этой дурной привычки нетрудно отучить молодую собаку, попросив кого‐либо выстрелить в отдалении и, когда собака прибежит к нему, поймать и хорошенько наказать плеткой.

Натаска в поле или в болоте

Натаскивать в поле или в болоте, вообще на открытых местах можно – большей частью даже необходимо – раньше, чем в лесу, если только не желают охотиться на одну лесную дичь. Молодая собака, натаскиваемая сначала в лесу, привыкает искать слишком близко от охотника и нижним чутьем, хотя бы у нее было бы и верхнее, то есть она не прямо подходит к дичи, запах которой доносится до нее ветром, а идет по следу, оставленному птицею. Кроме того, в лесу собака гораздо чаще может найти зайца, чем в болоте или в поле, а отучать ее от гоньбы по этой четвероногой дичи едва ли не самая трудная задача всей натаски.

Начинать натаску в болоте или поле можно с первых чисел, чаще середины мая, когда трава подрастет и дичь станет крепче выдерживать стойку. Первое время, конечно, ружья с собою не берут, и, таким образом, майские и июньские уроки служат как бы продолжением и частью повторением полевой дрессировки.

Главные правила натаски в поле следующие.

1) Для натаски надо выбирать не очень топкие и сырые болота, где бы, однако, можно было бы найти местовых бекасов, еще лучше дупелей, или же прилегающие к полю луга, где бывают перепела. Таких болот, где можно найти водяных курочек и коростелей, всегда бегущих перед собакой, следует избегать. Пиголицы и кулики также только развлекают и сбивают с толку молодую собаку.

2) Если собака не всегда слушается приказаний охотника, то заставлять ее искать дичь на длинной сворке (до 20–30 аршин), привязанной или к простому ошейнику, или к более или менее строгому парфорсу. Свора эта должна непременно оканчиваться небольшой петлей.

3) Должно заводить собаку против ветра (чтобы она не приучалась копаться и разбирать следы дичи) и не отпускать ее очень далеко от себя.

4) Как только будет видно, что собака почуяла дичь и потянула к ней, охотник с окриком «Тубо!» приближается к ней, берет кончик своры и, когда собака сделала стойку, в петлю своры продевает небольшой колышек и втыкает его в землю, так что собака уже не может двинуться в места, не ощущая боли от давящего ее ошейника или от уколов парфорса. Затем охотник, не переставая успокаивать собаку, осторожно подходит к ней, и если дичь не поднялась при его приближении, то, приласкав своего ученика, вытаптывает притаившуюся птицу. Это делается с тою целью, чтобы в уме собаки при первых ее встречах с живою дичью, которые навсегда останутся в ее памяти, не возникло представления о том, что она может поднять дичь без помощи своего хозяина.

Стойка перед дичью

Только когда собака привыкнет делать крепкую стойку, не натягивая своры, можно обходиться без помощи последней и с приказанием «Аванс!» позволять ей тихо подходить – вести к дичи.

Предлагаемый способ натаски самый верный и более других обеспечивает охотнику крепкую стойку натаскиваемой собаки. При этом методе к открытию охотничьего сезона, когда можно уже собаку нахаживать на молодую дичь и с ружьем, она окажется настолько подготовленной, что в 2–3 июльские охоты будет уже помощником своего хозяина, а не тяжелой для него обузой. В мае же и июне никакой охоты не бывает, и каждый благоразумный охотник всегда найдет в эти месяцы несколько свободных дней для полевого воспитания своего питомца.

Английская дрессировка легавых

Английский способ дрессировки отличается от других методов тем, что собаку с самого раннего возраста приучают к безусловному послушанию, а именно ложиться и оставаться без движения при известном окрике или жесте. Обучение же поноске, а в особенности подаче дичи, считается английскими дрессировщиками не только бесполезным, но и вредным, так как, во‐первых, подача дичи слишком разгорячает собаку, а во‐вторых, для этой цели имеются у них особые собаки, разыскивающие раненую и подающие убитую дичь, так называемые ретриверы. Английская дрессировка при всей своей односторонности и несложности имеет много преимуществ перед другими методами, хотя только при обучении пойнтеров и сеттеров, наиболее страстных и неукротимых из всех пород легавых. Преимущества такой суровой школы особенно сказываются на полевых испытаниях собак с широким поиском, на которых требуется, чтобы собака:

1) падала, как убитая громом, при окрике «даун!», поднятии руки, при взлете птицы и, наконец, при выстреле;

2) имела бы широкий поиск челноком;

3) искала бы вдвоем, не мешая другой, и когда товарищ станет над дичью, в свою очередь делала бы рядом стойку.

Лежание собаки при известных условиях есть высшая степень развития стойки, доведенной почти до каталепсии. Оно почти соответствует той части высшего курса старинной комнатной дрессировки, которая часто называлась умиранием: собака впредь до приказания должна была оставаться без движения, подобно мертвой. Выгоды от такого лежания в главнейшие моменты охоты очевидны: английская легавая, делающая стойку за несколько сот шагов от охотника, если не будет положена мановением руки, легко может согнать дичь, прежде чем охотник подойдет к ней в меру; понятно, что только вполне усвоенная привычка ложиться при взлете птицы и при выстреле может дать уверенность, что собака не погонит и не испортит этим дальнейшей охоты.

Полное обучение собаки по английскому методу может быть разделено, хотя и с некоторой натяжкой, на три отдельных курса. Из них первый проходится учеником примерно в возрасте от 3 до 6 месяцев, преимущественно в комнате или на дворе, и может быть назван комнатной дрессировкой; второй – в возрасте от 6 до 9 месяцев, исключительно в поле и соответствует так называемой полевой дрессировке. Третий курс служит проверкой теоретических знаний ученика на практике, на настоящей дичи, и есть собственно натаска; ее не следует начинать ранее 9‐месячного возраста.

Курс комнатной дрессировки начинают проходить с самого юного возраста питомца, как только он начнет есть самостоятельно, приходить на свист и понимать свою кличку. Необходимо добиться, чтобы щенок немедленно ложился по приказанию и вполне усвоил главнейшие термины-приказания, необходимые для дрессировки. Эти приказания даются обыкновенно по-английски, но так как у нас испокон веков принято говорить с собаками по-французски, то английские термины удобнее заменить соответственными и общепринятыми французскими. Основное приказание – это «Down!» («Даун!»), которое почти равнозначуще известному «Куш!» («Ляг!»), но гораздо звучнее последнего, почему и французские дрессировщики вместо последнего термина стали употреблять команду «Terre!» («Ниц!»). Приказание это должно обязательно сопровождаться поднятием руки (удобнее правой) перпендикулярно над головой. Затем следуют «Иси!» («Take!», англ., «Сюда!»), причем махают рукой по направлению к колену, «Алле!» («Goan!», англ., «Ступай!»), сопровождаемое поднятием правой руки параллельно земле, и, наконец, «Пиль!» («Take!», англ., «Возьми!»); но так как щенок отнюдь не должен кидаться на корм, кусок и тому подобное, то это выражение, как неправильное («Pile!», англ., «Грабь!»), следовало бы заменить французским же «Prends!».

Остальные приказания в большинстве случаев могут быть вполне усвоены и поняты лишь на прогулках и полевой дрессировке, то есть уже на втором курсе.

Обучение щенка искусству ложиться по команде «Даун!» или «Терр!» производится почти таким же способом, как и обучение стойке над кормом, по старинному методу. Щенку не дают есть, прежде чем он не ляжет на брюхо и не пролежит спокойно некоторое время. Это достигается тем, что учитель, поставив на пол посуду с кормом, со словом «Даун!» слегка надавливает на спину щенка и заставляет его лечь. Удержав его в этом положении на первый раз в течение нескольких секунд, отнимают руку и по команде «Возьми!» («Prends!») позволяют ему есть. Точно так же, давая щенку какое бы то ни было лакомство, заставляют его каждый раз ложиться по слову «Даун!» и брать прикормку только по приказанию. Необходимо, чтобы щенок понял, что после приказания «Даун!» он должен некоторое время лежать, а затем будет есть. Еще лучше, если есть возможность дать ему уразуметь, что он должен непременно ложиться перед кормом и не может брать его без приказания. Но для достижения этого необходимо, чтобы собаку не кормил никто посторонний и чтобы она не получала ни малейшей подачки, прежде чем не ляжет по приказанию «Даун!».

Обыкновенно через несколько дней молодая собака начинает понимать, что от нее требуют, и уже не представляется надобности ее придерживать. С каждым уроком как продолжительность лежания, так и расстояние собаки от корма необходимо увеличивать, но нельзя, конечно, требовать от щенка, да еще голодного, чтобы он оставался без движения слишком долго. Увеличивая расстояние до корма или прикормки, можно очень скоро добиться того, что ученик будет ложиться по приказанию, даже не видя ничего съедобного, хотя весьма полезно, а на первых порах даже необходимо, награждать за понятливость и давать кусочек чего‐нибудь лакомого. За редкими исключениями при этом обучении не приходится прибегать к каким‐либо наказаниям, кроме легких щелчков и шлепков, если воспитанник упорно не желает исполнить требуемого. Как всегда, необходимо быть настойчивым и строго последовательным, то есть надо добиться, чтобы щенок исполнил требуемое, не надо бросать начатого урока и ни в каком случае не давать есть, если он этого не заслужил. Если щенок встал с места или пополз, его сейчас же оттаскивают на прежнее место и заставляют его лежать не двигаясь, грозя ему пальцем. Но уроки не должны быть, однако, продолжительны, и сначала не надо употреблять на них более пяти минут.

Когда щенок по слову «Даун!» будет немедленно ложиться на другом конце комнаты и лежать как убитый впредь до приказания («Возьми!», «Иси!» или «Алле!»), тогда можно по тому же окрику заставлять его бросать немедленно корм и лежать перед ним, а затем уже приучать ложиться только по одному поднятию правой руки. Некоторые дрессировщики весьма основательно начинают поднимать руку с первых же уроков и только впоследствии, когда собака привыкнет ложиться вдали, постепенно ограничиваются безмолвным поднятием руки. Дрессировка этим значительно упрощается и ускоряется. Приказание «Даун!» дается первое время или вполголоса, или несколько позднее поднятия руки, и через несколько дней можно уже обойтись без этого слова и заставить щенка ложиться при условном жесте на расстоянии 5–10 сажен уже на дворе во время гулянья. «Даун!» употребляется только тогда, когда щенок выкажет намерение встать раньше, чем рука учителя была опущена. Необходимо добиться, чтобы юнец неподвижно лежал все время, пока поднята рука. Если же, несмотря на повторенное «Даун!», он не слушается, подходят к нему не торопясь, как можно хладнокровнее и без крику, берут за шиворот, с тем же неизменным «Даун!» заставляют лечь и, отойдя на прежнее место, держат в этом положении сколько возможно долее. Разумеется, руку поднимают только в том случае, когда собака глядит в ту сторону, где находится хозяин или егерь; в противном же случае нужно предварительно привлечь ее внимание легким свистом. В крайнем случае, когда имеют дело с очень непослушными и упрямыми учениками, прибегают к помощи кола, то есть вбивают глубоко в землю кол почти наравне с поверхностью и привязывают к нему за ошейник собаку как можно короче, так, чтобы она не могла приподняться. В комнатах этот кол может быть заменен ввинченным в пол кольцом. Дальнейшее обучение заключается в том, что собаку заставляют лежать все дальше и дальше от охотника – до 30 и более метров, оставаться неподвижной в течение 1–2 минут, даже в том случае, когда хозяин не стоит на одном месте, а ходит, держа правую руку приподнятой, вокруг и иногда поворачиваясь спиной. В конце концов необходимо добиться, чтобы собака при поднятии руки падала как подкошенная.

Собственно полевая дрессировка на полном просторе – в поле, болоте, а еще лучше на обширной лужайке – начинается, когда уже добились от молодой собаки полного послушания. Здесь ее постепенно приучают сначала ложиться не только по приказанию «Даун!» или поднятию руки, но и в том случае, когда учитель ее сначала только прицеливается из ружья, а потом и стреляет. Приучить ложиться во время прицеливания и даже стрельбы пистонами можно, конечно, и в комнате или на дворе, но не совсем удобно. Залог успеха и здесь, как всегда, в последовательности или, точнее, постепенности. Сначала надо соединить командование «Даун!» с прицеливанием, заменяющим, стало быть, поднятие правой руки, затем надо все более и более опаздывать командой и наконец обходиться вовсе без «даун». Затем это редкое «даун» заменяется или, вернее, упреждается довольно сходным по звуку хлопаньем пистона, после которого первое время необходимо удержать собаку на месте командой. После нескольких уроков в «Дауне!» не представляется надобности и можно будет приступить сначала к стрельбе небольшими, затем полными зарядами пороха и, наконец, к стрельбе боевыми патронами. Нечего и говорить, что по окончании каждого урока ученик должен получить награду за понятливость и послушание – если не лакомство, то ласку.

Для успеха полевой дрессировки весьма важно, чтобы ничто не отвлекало внимание ученика, чтобы не было не только дичи, но и пташек.

Полевая дрессировка в Англии имеет главной целью обучение поиску и его развитию, но так как и на дворе всегда бывают голуби, воробьи, галки, вороны, то весьма важно, чтобы они не привыкали гонять по этим птицам, а потому при малейшем к тому поползновении со стороны щенка и при каждом взлете птицы с земли надо поднимать руку или кричать вместе с тем повелительное «Даун!». Таким способом можно добиться того, что молодая собака будет впоследствии сама ложиться не только при подъеме птицы с земли, но и с дерева, иногда даже при виде приподнятой вихрем бумажки, в чем, конечно, нет никакой надобности. Позднее, при натаске на дичь, это падание ниц перед взлетающим воробьем представляет некоторую гарантию в том, что собака не погонит и дупеля и бекаса или перепела и куропатку.

При обучении поиску в поле предполагается, что собаке уже известно значение слова «Шерш!» и что она еще в комнате приучена находить какое‐нибудь спрятанное лакомство по указанию руки хозяина. Если у собаки есть чутье, то есть самое главное ее качество, то она скоро поймет, что от нее требуется, и привыкнет вместе с тем доверять учителю и сообразоваться с его движениями и жестами. Такое же прятание лакомого кусочка надо на первых порах практиковать и в поле, постепенно увеличивая расстояние и делать экзамен обонятельным способностям своего питомца. Кусочек сыра, кажется, будет всего пригоднее для этой цели, и лучше, если его будет прятать постороннее лицо. Необходимо, чтобы молодая собака, почуяв лакомый кусочек (для чего ее заводят против ветра), не бросалась стремглав к нему, а потому ее сдерживают словом «Тише!», заставляют ложиться, в крайнем же случае прибегают к помощи длинной сворки.

Собственно поиску обучают на просторе и не употребляя никакой приманки, которая пригодна только для обучения осторожной подводке, но никак не может служить для развития широкого и правильного поиска. Когда собака поймет, что слово «Шерш!» сулит ей в будущем удовольствие, и привыкнет верить указанию руки охотника, ее нетрудно заставить искать в желаемом направлении. Сначала, конечно, придется самому двигаться и вправо и влево, но через несколько уроков охотник может идти вперед, а затем оставаться на одном месте, только указывая собаке, куда ей скакать – направо или налево. Каждый урок должен обязательно оканчиваться наградой.

Как известно, от своих собак – пойнтеров и сеттеров – англичане требуют очень быстрого поиска вскачь, и притом, возможно, более правильного. Идеальным поиском считается снование собаки направо и налево челноком, под очень острыми углами, но на практике к такому поиску можно приучить собаку только в огороженных местах. В действительности поиск не может иметь большой правильности, и надо только стараться, чтобы собака искала таким образом, чтобы не оставляла больших промежутков необследованными. На пустом месте гораздо легче управлять движениями собак, чем там, где есть дичь. Первое время не дозволяют ей уходить дальше ста метров; потом, если она с этого расстояния приходит на зов, а тем более ложится при известных условиях, то дистанцию постепенно увеличивают.

В Англии, где часто охотятся с двумя, даже тремя собаками и где полевые испытания производятся попарно, полевая дрессировка заканчивается обыкновенно тем, что заставляют искать двух молодых собак, притом таким образом, чтобы пройденные ими пути постоянно пересекались и чтобы каждая не шла следом другой. Окончательно двойному поиску обучают уже на третьем курсе, который занят исключительно натаской по настоящей дичи.

Общие правила при выборе ружья

Самое лучшее время для покупки ружья – апрель и май; во‐первых, потому, что в эти месяцы магазины имеют самый богатый выбор оружия; во‐вторых, потому, что купленное ружье можно испробовать на весенних охотах, и к открытию летнего сезона охотник будет иметь полную возможность ознакомиться с боем нового ружья и подобрать к нему надлежащий заряд.

Главные правила при покупке ружья следующие.

1) Прежде всего следует внимательно осмотреть стволы, то есть из какого материала они сделаны, не помяты ли или не погнуты ли, имеют ли достаточную длину (42–45‐й калибр), какого калибра (пpоверяют калибромером) и одинакового ли в обоих стволах (у дула); чем спаяны стволы – медью или оловом, плотно ли они прилегают к цевью и не шатаются ли в нем; в скорострельном ружье смотрят, нет ли зазора между обрезом казны и накладкой, а в шомпольном – тщательно ли пригнаны казенники и брандтрубки (капсюли).

2) Смотрят, хорошо ли врезаны замки; взводят курки и наблюдают: имеет ли при этом замочный механизм чистый и резкий звук; не шатаются ли курки, не касаются ли они замочной доски, не спускаются ли с первого взвода при нажатии собачки или со второго при нажимании сзади на спицу. Верно ли спускаются курки на капсюли и шпильки, то есть у ружей шомпольных, смотрят, глубоки ли гнезда курковой головки и плотно ли прилегают к капсюлю своею серединой; в скорострельных – приходится ли площадка головки своей серединой к ударной шпильке. Не болтаются ли собачки при взведенных курках, достаточно ли просторна скоба и достаточно ли расстояние между собачками (в двухствольных ружьях). Спуски должны быть не слишком туги, не слишком слабы и притом одинаковы. Всего лучше, когда собачки спускаются при тяге в 4–4½ фунта, что определяется с помощью небольшого безменчика, которым зацепляют за собачку.

3) Хорошо ли дерево, из которого сделана ложа, то есть какое оно именно и имеет ли продольные слои или поперечные; нет ли в шейке ложи сучков. Прикладиста ли самая ложа, то есть имеет ли она длину и кривизну, соответственные сложению охотника. Имеет ли ружье надлежащий баланс (посадку): центр тяжести ружья должен находиться немного впереди скобы.

4) В пистонных ружьях осматривают шомпол.

5) В скорострельных ружьях отпирают затвор и наблюдают, не отворяется ли произвольно запирающий механизм и не требует ли значительных усилий для закрывания казны; плотно ли врезан в стволы экстрактор и имеет ли свободный ход; правильны ли ударные шпильки, то есть ударяют ли они в центр капсюля вложенных в ствол патронов. Имеют ли патронники совершенно одинаковый калибр, что проверяется перекладыванием одного и того же патрона.

6) Наконец, вынув стволы из ложи, смотрят, какие на нем клейма, имеют ли стволы достаточную толщину в казенной части; какая сверловка стволов – цилиндрическая или коническая, с чок-бором или нет; имеют ли каналы стволов совершенно гладкую поверхность и прямизну, не имеют ли трещин, пленок и т. д. (для этого необходимо вытереть внутренность стволов тряпкой). Стволы с трещинами, будучи подвешены, дают дребезжащий звук, тогда как стволы без трещин звенят. Прямизна канала поверяется струною, продетой через канал ствола и привязываемою к натягиваемому луку.

Затем выбранное ружье остается только попробовать в цель или на птице, так как разбирать замки, как это обыкновенно советуется в руководствах, совершенно излишне, а пробовать кислотой дамасск, сплошной ли он или на постели, продавец дозволит разве по знакомству.

Предлагаемые правила с их терминами понятны каждому охотнику-неновичку. Молодые же, неопытные охотники могут вполне уяснить себе эти наставления и понять встречающиеся в них термины, только получив общее понятие о ружьях и их составных частях.

Прикладистость

Большинство охотников приписывают очень большое значение прикладистости ружья и весьма склонны объяснять этим неудачную стрельбу из нового ружья. При этом обыкновенно забывается, что привычка – великое дело и что можно привыкнуть стрелять из неприкладистого ружья, придавая голове и верхней части тела более или менее неудобные положения, так что действительно прикладистое ружье может на первое время оказаться совершенно неудобным. Весьма возможно, что большинство охотников стреляет, в сущности, из неприкладистых ружей.

Прикладистостью называется совокупность тех условий, при которых, как только ружье вскинуто к плечу по направлению цели, мушка ложится на цель, так что под мушкой не видно прицельной планки. Точнее, ружье прикладисто, когда прицельная планка совпадает с линией, проведенной через мушку и зрачок правого глаза. Прикладистость и прицелистость, в сущности, синонимы, и различать их во избежание затемнения дела не следует. Условия прикладистости довольно разнообразны. Они зависят не от одной формы ложи, то есть длины, ширины и толщины (полноты) приклада, изгиба и толщины шейки, как думают очень многие охотники, но и от веса ружья, его посадистости, а всего более от степени превышения прицельной планки над ребром приклада, каковое превышение должно вполне соответствовать сложению охотника. Этим объясняется, почему ружья с самыми несходными ложами бывают одинаково прикладисты и наоборот. Надо всегда помнить, что кривизна ложи, то есть угол, составляемый шейкой по отношению к планке ружья, – понятие весьма относительное, так как эта кривизна парализуется укорачиванием шейки и самой ложи, прямизною верхнего ребра ложи и линии затылка приклада.

Для того чтобы верно судить о прикладистости ружья, а также успешно, быстро и долго стрелять не уставая, надо правильно и притом совершенно свободно прицеливаться. Ложу (ребро) прижимают не к скуле, а к щеке и не очень крепко, голову не откидывают назад или не вытягивают шею вперед, что приводит к головным болям, так называемой ружейной мигрени, наконец, левой рукой держатся не за скобу, а за цевье. Если стрелок слишком подается корпусом вперед, то это значит, что прицельная линия слишком низка, и он боится обнизить. Необходимо, чтобы затылок приклада при вскидке ложился в выемку плеча плотно и полностью при всякого рода выстрелах.

Всего выгоднее прямая и длинная ложа, которую всегда легче исправить, чем короткую и сильно изогнутую. Кроме того, при прямой ложе ружье всегда высит, так же как и ружье с высокой прицельной планкой, спущенной к мушке, что при стрельбе влет представляет большие удобства. Прямая ложа дает возможность употреблять низкую, утопленную планку. Ружье с кривой ложей при стрельбе навскидку обыкновенно низит, особенно при утопленной планке; стрелять над головой из ружья с сильным наклоном стволов очень трудно. Для высокого и длинношеего, что почти всегда совпадает, надо брать более кривую и более длинную ложу. Длина приклада зависит от роста и длины рук, а также от платья, так как зимой при стрельбе в теплой одежде ложа должна быть значительно короче, чем при летней стрельбе.

Измерения ложи

Прикладистая ложа

Прикладистость при выборе ружья познается, как известно, многократным его прикладыванием к плечу в намеченную точку. Если бой ружья неизвестен, то, конечно, выбирают для пробы самые прикладистые, но при заведомо отличном бое благоразумнее переделать ложу или сделать совсем новую. Если при вскидке мушка оказывается правее цели, это значит, что ложа (собственно лопатка ее) очень толста; если левее – ложа тонка; если ниже цели – шейка слишком изогнута; если находится выше – ложа очень пряма. Толстую ложу утончают, тонкую – утолщают, делая наклейку в виде так называемой щеки; прямую ложу делают более крутой, сняв сверху с верхнего ребра. Крутую ложу иногда (если не очень изогнута шейка) можно сделать более пологой, наклеив сверху кусок дерева или приделав замшевую подушку. Короткую ложу нетрудно удлинить, сделав наставку к затылку приклада. В английских и бельгийских ружьях затылок более или менее косо срезан, так что образует с осью прицельной планки тупой угол. У американских ружей, однако, затылок перпендикулярен к планке. При таком прямом затылке ружья бьют несколько выше цели, следовательно, при таком важном недостатке, как обниживание, полезно несколько выпрямлять затылок приклада.

Значение пистолетной ложи для прикладистости еще недостаточно выяснено. Несомненно, что выступ такой ложи дает более твердый обхват безымянному пальцу и мизинцу, почему парализует сваливание ружья и вредные последствия дергания за спуск – обниживание и обзаживание. Для прицельной стрельбы, из нарезного оружия в особенности, пистолетная ложа необходима, но нельзя не согласиться, что при стрельбе навскидку выступ стесняет положение руки и мешает ей двигаться по шейке или быстро схватить ружье.

Что касается полноты приклада, то она в виде ли щеки, в виде ли утолщения ложи имеет некоторую аналогию с так называемым у английских оружейников cast-off-ом и даже отчасти может заменить последнее. Cast-off-ом называется, как известно, отклонение оси ложи от оси стволов право, если смотреть от казны к дулу, причем носок приклада обыкновенно уклоняется более, чем пятка. Это искривление ложи, делаемое в более дорогих ружьях с недавнего сравнительно времени, имеет особенное значение для толстых и широкоплечих стрелков, так как дает им возможность при вскидке сразу схватить прицельную линию, не слишком нагибая голову вправо. При обыкновенной ложе охотники таких комплекций всегда попадают левее цели и при боковой птице, летящей право, обзаживают. Ось ложи должна быть правее оси между стволами, и тем правее, чем шире плечи и короче шея. Для определения истинной величины cast-off-а английские оружейники предлагают заказчику зажать между обрезами стволов кусочек бумаги с прорезкой посередине в виде буквы «и». Если при вскидке мушки в эту прорезку не видно, то последнюю расширяют или передвигают.

У всех главных английских оружейников имеются так называемые примерочные ружья с раздвижными ложами, которые могут принимать различную кривизну и длину. По ним уже наглядно определяются размеры ложи. Этот способ заказа ружья дает еще лучшие результаты, чем присылка старого ружья, не говоря уже о присылке выкройки, лекала, тем более одних размеров, по общепринятым и имеющимся во всех ружейных прейскурантах правилам заказа ложи. При заглазном заказе единственное средство получить новое прикладистое ружье – это послать старое целиком со стволами и ложей; в крайнем случае можно ограничиться лекалом, сделанным из фанеры и распиленным на несколько частей. При этом должна быть обозначена толщина шейки, полнота приклада, а также для соображения оружейника измерение роста, ширины груди и особенно плеч. Обычные же правила заказа ложи почти не выдерживают критики.

Судя по тому, что встречаются изредка ружья, которые почти одинаково прикладисты всем небезобразно сложенным людям, надо полагать, что вопрос о наиболее прикладистом ружье еще недостаточно разработан. Г. Фольц упоминает о двух таких ружьях (французское Буте и бельгийское Раймонда), которые, хотя имели углубленную прицельную планку, были необыкновенно прикладисты всем людям нормального роста, без различия сложения. Судя по рисунку, ложа была со щекой и имела довольно оригинальную, даже некрасивую форму. Трудно, однако, сказать, чем именно обусловливалась необычайная прикладистость этих ружей.

Ружейные стволы

Ружейные стволы бывают или из железа, или из железа и стали, соединяемые посредством сварки – так называемого дамаска, или, наконец, из одной стали.

Железные стволы в настоящее время можно встретить только в самых дешевых сортах ружей. Худшие сорта железных стволов делаются из длинных пластин, продольно согнутых в трубки, края которых соединяются сваркой. Такие стволы легко дают трещины, а потому надо предпочесть им ленточные стволы (canons a rubans) из железных полос, обвитых вкось около стержней и потом сваренных в цельные трубки.

Проволочные стволы делают теперь из более или менее толстых железных и стальных проволок. Проволоки эти сваривают, затем расковывают в полосы, которые спирально обвивают около стальных стержней и сваривают в трубки. Стволы эти употребляются для недорогих сортов ружей, за исключением более ценных стволов из лент, чередующихся с дамаском. Последние стволы теперь почти не делаются.

Ленточный дамаск

Крупный

Средний

Мелкий

Смешанный дамаск

Бельгийский шестиполосный дамаск

Бельгийский двухполосный дамаск (бостон)

Английский дамаск

Бельгийский трехполосный дамаск

Дамасковые стволы изготавливаются, подобно ленточным, из стальных и железных проволок, но пучки этих проволок после сварки предварительно закручиваются жгутом. Если такие жгуты без дальнейшей обработки расковываются в полосы, навиваемые на стальные стержни, то дамаск, смотря по толщине употребленных для него проволок, называется пластинчатым или игольчатым. Так как лучшие сорта этого дамаска изготовлялись Леопольдом Бернардом во Франции и Ле Клером в Бельгии, то он называется также бернардовским и леклеровским. Если же проволочные жгуты после сварки будут подвергнуты предварительной, более или менее сложной, обработке, состоящей главным образом в том, что жгуты ссаживаются поперек осей в бруски, из которых выковываются длинные полосы, то такой дамаск носит название букетного, или, так как он лучше всего изготавливается английскими оружейниками, английского. Звездчатый, или турецкий, иногда неправильно называемый роговидным (название более пригодное для мелкого букетного), в настоящее время почти не делается. Как показывает само название, он состоял из самых мелких сплошных звездочек. Стволы из турецкого дамаска ценятся дороже по трудности приготовления и по причине своей большей сталистости ржавеют менее других. Напротив, стволы из английского букетного дамаска гораздо более подвержены ржавчине и свинцеванию, чем стволы бернардовские. Последние тверже, добротнее, а потому прочнее и вообще лучше бьют крупной дробью и картечью, чем большинство английских. К английскому весьма подходит мелкий шестиполосный бельгийский дамаск. Вообще все букетные дамаски разделяются по числу употребленных на них полос и по сложности рисунка на двухполосные, трехполосные и собственно букетные. Двухполосный дамаск обыкновенно называется бостонским. Английский дамаск тверже мелкого бельгийского (6‐полосного) и дольше держит бой, но чаще подвергается разрыву. Бельгийский дамаск, как более мягкий, только раздувает, тогда как в стволах английского вырывает кусок, или значительную часть ствола, ближе к дулу.

Так как дамаск мелких узоров по сложности своего приготовления составляет очень ценный материал, то на стволах ружей средних сортов дамаск большей частью бывает несплошной или сквозной, а стволы наполовину или на две трети, начиная от казны, лежат на так называемой постели из простого железа, то есть тонкие полоски дамаска навиваются на железную трубку в половину или две трети длины ствола, так что сквозной дамаск остается только в тульной или (в тонкостенных ружьях) в половинной части ствола. Отличить сквозной дамаск от дамаска на постели можно только следующим способом: обрез казны сильно смазывают серной кислотой (купоросным маслом); если дамаск сквозной, то его узор тонкими поперечными линиями покажется на всем обрезе; в противном случае линии выйдут только очень узким кольцом от наружного края, а прочая поверхность обреза останется гладкой. Иногда вместо железа употребляется на постель самый грубый дешевый дамаск, на который уже навариваются полосы дамаска мелкого рисунка. Тогда на обрезе казны внутреннее кольцо будет иметь только очень редкие черточки, полоски или линии, вовсе не соответствующие мелкости того рисунка, который находится на поверхности стволов. Чем дамаск мягче и чем крупнее его узор, тем скорее выступает рисунок его на обрезе. У подержанных ружей необходимо предварительно счищать ржавчину с обреза.

Стальные стволы изготовляются большей частью из литой стали, материала гораздо более дешевого, чем дамаск, притом менее подверженного ржавчине и, следовательно, порче, а кроме того, односоставного, так что на стороне дамасковых стволов остается только одно преимущество – красота. Во всяком случае, низкие и средние сорта дамаска в недалеком будущем будут совершенно вытеснены сталью.

Несомненно, что сталь вязче и прочнее дамаска и что в стальных стволах, выдержавших пробу, не может быть трещин, пленок и черновин. Они вязче, не так скоро выкрашиваются и изнашиваются, так как в них нет спаек, почему их можно делать легче дамасковых. Кроме того, по причине своей большой твердости стальные стволы дольше держат бой.

Как известно, в настоящее время (на конференции 1876 года) принято называть сталью литой металл, принимающий закалку, чугуном – литой металл, не принимающий закалки, а железом – нелитой металл, не принимающий закалки, независимо от большего и меньшего содержания углерода. Всего ближе к железным стволам пиперовские стволы из обезуглероженной стали, но и эти стволы на испытаниях 1885 года в Льеже оказались прочнее дамасковых. В настоящее время ствольная сталь приготовляется довольно разнообразными способами. Самые дешевые стальные стволы получаются по старому способу из холодно тянутой стали, то есть приковкой. Эти стволы сверх ожиданий оказались на последних испытаниях, кроме того, и самыми прочными, прочнее, чем дорогие стволы так называемой витвортовской стали. Последняя прессуется в жидком виде для удаления крупных пузырьков воды и газов, а так как эта манипуляция очень сложна, то пара необделанных стволов обходится во много раз дороже стволов обыкновенной тигельной стали (первые – 4 фунта стерлингов, последние – только 15 шиллингов). Витвортовская сталь содержит 0,2–0,3 углерода и отличается необыкновенною твердостью, так что стволы надо обтачивать на станке весьма продолжительное время. Поэтому они стоят на 5 фунтов дороже, чем самые лучшие дамасковые, и английские оружейники ставят витвортовские стволы только для самых высоких сортов ружей. Клеймо их – сноп пшеницы. Благодаря большей твердости витвортовские стволы не царапаются, не ржавеют, долговечнее и прочнее дамасковых, почему могут быть сделаны легче и имеют более резкий бой. Недостатки их (кроме дороговизны): при частой стрельбе они скорее нагреваются, чем дамасковые, и выстрел из них имеет особый, дребезжащий звук, действующий на нервы. Мнение, что стальные стволы при резких переменах температуры (при стрельбе на морозе) более подвержены разрыву, чем дамасковые, оказалось совершенно неверным.

Длина ствола находится в зависимости от диаметра его канала, и чем канал этот уже, тем ствол может быть короче. Стволы в настоящее время редко делаются короче 40 и длиннее 45 диаметров канала у дула, называемого обыкновенно калибром ствола. Номера ружейных калибров определяются по числу пуль в фунте, входящих в дуло ствола без всякого зазора. Таким образом, если в фунте заключается 16 таких пуль, то стволы имеют 16‐й калибр, если же только 10, то 10‐й калибр и т. д. Но так как фунты английский, французский и немецкий немного разнятся между собою, то в настоящее время диаметр дула ствола начинают определять в линиях; так, например, 7‐линейный диаметр соответствует двенадцатому калибру, теперь наиболее распространенному.

Сверловка и спайка стволов

Канал стволов, приготовленных вчерне, делается несколько более узким, то есть меньшего калибра, чем он должен быть после окончательной отделки. Смотря по тому, какого рода сверловке он подвергается, канал может быть или гладким, или с нарезами. Стволы первого рода употребляются исключительно для дробовых ружей; второго, то есть нарезные, для стрельбы пулей, редко для стрельбы дробью. В свою очередь, канал дробовых стволов может быть цилиндрическим, коническим и с перехватом у дула.

Стволы цилиндрической сверловки в настоящее время встречаются гораздо реже, чем прежде, преимущественно в шомпольных ружьях и в дорогих казнозарядных. Причина этого заключается в том, что стволы из недоброкачественного материала при такой сверловке бьют слабее, чем при сверловке конической. Хорошие цилиндрические стволы, почти не уступая в резкости чокам, дают больший убойный круг и более правильную и более одинаковую осыпь дроби, то есть приносят каждый раз почти одинаковое число дробин.

Современный полный чок

Коническая сверловка, иначе сверловка с напором, заключается в том, что диаметр канала у дула несколько уже диаметра канала в казенной части, так что канал имеет форму очень длинного усеченного конуса с основанием к казне. Эта сверловка в большинстве случаев улучшает бой стволов, но такие стволы скорее загрязняются и сильнее свинцуются, чем стволы цилиндрические, почему не могут служить так долго, как последние, то есть более подвержены так называемому расстрелу. В настоящее время стволов с сильным напором не делают и большинство фабричных и дюжинных ружий сверлятся с едва заметным уменьшением калибра только в дульной части, но напор этот скорее может быть назван слабым чоком.

Сверловка чок-бор заключается в том, что цилиндрический канал в расстоянии нескольких сантиметров от дула сразу становится коническим, а у самого дула вновь принимает цилиндрическую форму. Другого рода чоки теперь уже оставлены.

Стволы с чоком дают значительно большую кучность боя дробью, чем стволы цилиндрической сверловки (разница до 50 %), но резкостью боя чоки лишь немного, и то не всегда, превосходят цилиндры. Преимущества чока перед цилиндром очевидны при стрельбе на большие дистанции, свыше 50 шагов, в особенности средними номерами дроби. Крупной дробью, тем более картечью чоки бьют иногда даже хуже цилиндров. Сверловка с сужением у дула начала употребляться с семидесятых годов, и в настоящее время большинство ружей центрального боя делается с чоками, в обоих стволах или в одном левом, как предназначенном для более дальней стрельбы (в случае промаха из правого). Увеличение кучности дроби в стволах чоковой сверловки объясняется тем, что дробь, дойдя до сужения, здесь задерживается, почему пороховые газы успевают развиться в большей степени и дают дроби большую начальную скорость; кроме того, несомненно, что разлет дроби в чоке уменьшается, потому что чок парализует вращение дроби в стволе и ее центробежную силу. Чоки разделяются на полные, половинные и слабые, причем большинство охотничьих ружей делается с половинным чоком, то есть с меньшим сужением у дула.

Неудобства ружей с полными чоками заключаются лишь в меньшей их прочности и несколько большей тяжести сравнительно с ружьями цилиндрической сверловки, что обусловливается большей отдачей. Кроме того, из таких чоков совершенно нельзя стрелять не только пулями по калибру ствола, но даже твердыми пыжами увеличенного калибра, так как чоки или срывает или перед ними получается раздутие.

Кроме обыкновенного чока, изредка некоторыми оружейниками употребляется сверловка чок-райфль с продольными прямыми неглубокими нарезами вдоль всего канала ствола. Этою сверловкою предполагалось, по-видимому, уничтожить вращение дроби вокруг оси ствола. Крупной дробью и картечью чок-райфли бьют действительно лучше цилиндров и чоков, хотя иногда без всяких причин получаются очень неудачные выстрелы. При загрязнении ствола, что происходит после немногих выстрелов, способность нарезов улучшать кучность боя исчезает и сверловка лишается своих преимуществ. Неудобство ружья с прямыми нарезами заключается в затруднительности их чистки и в большой тяжести.

Так называемые ружья парадокс отличаются тем, что вместо чока в стволах у дульной части делается на небольшом протяжении обыкновенная штуцерная, широкая и неглубокая нарезка. Ружья с этой сверловкой бьют пулей лучше (резче и вернее), чем цилиндрические, но бой их дробью нисколько не превосходит боя последних.

В настоящее время одноствольные ружья с гладким каналом почти не употребляются охотниками. Исключение составляют только ружья крупных калибров (восьмого и большего), так н. уточницы. Большая часть охотничьих дробовых ружей делается двухствольными, причем два одинаковых ствола неподвижно спаиваются между собою. Спайка эта производится или медью, или оловом, в первом случае – когда стволы еще вчерне, во втором – уже почти совсем отделанные снаружи. Большая часть бельгийских, немецких и французских оружейников паяют стволы медью, английские же – всегда оловом. Последняя спайка предпочтительнее, так как она не требует сильного накаливания стволов до их размягчения, почему стволы, спаянные медью, часто имеют более или менее значительную кривизну.

При спайке стволов стенки каналов двухствольного ружья в момент выстрела не могут так равномерно расширяться, как стенки канала одностволок, а потому последние бьют относительно лучше, чем двустволки. Последние спаиваются таким образом, чтобы дульные части стволов были несколько сближены, то есть на некотором расстоянии оси стволов должны пересекаться. Обыкновенно угол пересечения осей равняется 13 минутам. В дешевых ружьях этого правила строго не придерживаются, почему один ствол бьет в одну, другой – в другую сторону, обыкновенно правый правее и наоборот. Кроме того, при небрежной спайке стволы легко подвергаются большему или меньшему искривлению, проверяемому струной, натянутой на лучке, или же на глаз, по теневым кольцам, правильность которых нарушается при малейшем погибе.

Осмотр стволов

Для осмотра стволов их прежде всего нужно отделить от ложи (если ружье шомпольное, то вывинтить, конечно, каморы) и тщательно протереть внутри чистой тряпкой. Затем осматривающий становится против окна и, взяв стволы, направляет их дулом в середину верхнего стекла оконной рамы. Для первых опытов стволы можно положить на какую‐нибудь подставку. Канал осматриваемого ствола, если смотреть в него с казны, будет освещен по всей своей длине ровно, без всяких теней. Теперь, если медленно и плавно поднимать дульную часть кверху, до встречи продолженной оси ствола с деревом рамы, то от условий освещения в канале ствола на нижней его части будет заметна тень, представляющаяся глазу в виде половины удлиненного эллипса.

Осмотр ствола

Этот эллипс, называемый мастерами наших казенных заводов треугольником, образуется почти у патронников, если смотреть с казны. Вначале он кажется небольшим, но при постепенном поднятии ствола кверху он, двигаясь к дулу, постепенно увеличивается в длину и ширину и даже выходит передним своим концом из дула.

В совершенно прямом стволе длинные стороны треугольника во все время своего движения от казны к дулу не изменяют своей чуть-чуть дугообразной формы. Если же на пути треугольника встретится хотя незначительная кривизна, то стороны треугольника в этом месте изменяют свою форму; и чем сильнее (круче) погиб, тем вогнутые дуги на сторонах треугольника будут больше. Они могут сойтись до соприкосновения между собою и даже совсем исчезнуть, как бы перерезав треугольник на две части и оставя освещенным то место, где находится погиб. Большие и отлогие погибы изменяют стороны треугольника длинными и отлогими дугами. Большие и притом глубокие погибы опять‐таки перерывают треугольником на две части, и чем сильнее погиб, тем освещенное пространство между частями треугольника длиннее. Если на одной стороне ствола есть несколько сильных погибов, то и треугольник разрывается на несколько частей. Погибы в этом случае замечаются не все сразу, а последовательно один за другим во время подъема дула.

Осмотрев таким образом ствол с одной стороны, его поворачивают немного (на ¼ оборота) вокруг своей оси и опять поверяют правильность сторон треугольника. Так продолжают до тех пор, пока весь ствол кругом не будет осмотрен, после чего стволы переворачивают патронниками к свету и определяют прямизну казенной части точно таким же порядком, как определяли прямизну дульной.

При некотором навыке весь осмотр стволов продолжается всего каких‐нибудь 15–20 секунд.

Стволы со сверловкой чок-бор осматриваются так же, как и цилиндрические или с конической сверловкой – безразлично, с той только разницей, что в стволах чок-бор, где начинается переход из широкой части канала в суженную, стороны треугольника изменяют свою форму сообразно этому переходу.

В нарезных стволах, особенно в малокалиберных, различать погибы несколько труднее. В малокалиберных стволах треугольник сам по себе очень невелик, а если ствол еще и нарезной, то наблюдению мешают несколько нарезы. Но после некоторого упражнения на большекалиберном гладком стволе и нарезные не представят никакой трудности.

Осмотр стволов изложенным способом можно производить везде: в комнате, на дворе, в лесу и даже в поле, лишь бы был кусок дерева, подходящий по своему положению к верхней части оконной рамы, то есть чтобы он находился горизонтально, на высоте несколько большей человеческого роста. В лесу, например, можно осматривать, подводя стволы под положенную на два сучка палку или даже просто на какой‐нибудь наклонный сук.

Варианты искривления канала ствола

Во всех этих случаях стволы должны осматриваться непременно на свет, то есть если осмотр производится через окно, то чтобы лучу зрения не мешала, например, противоположная стена дома, и при осмотре стволов в лесу – сучки и листья деревьев.

Для первых опытов, чтобы руки не уставали, стволы нужно класть, как я уже сказал, на какую‐нибудь подставку, так, чтобы верхняя часть подставки, нижняя сторона рамы и глаз наблюдателя были на одной прямой линии. При этом приподнимать дульную часть ствола нужно как можно медленнее, можно даже останавливать подъем, чтобы лучше рассмотреть треугольник. Самое трудное для начинающего – это установить правильно стволы и увидеть треугольник; раз треугольник замечен, дальнейший осмотр уже не представляет ничего трудного.

Чем верхняя рама больше, то есть стекло шире, тем лучше виден треугольник; в узких же стеклах мешают осмотру боковые переплеты.

Системы охотничьих ружей

Охотничьи ружья бывают шомпольные, или пистонные, заряжающиеся с дула, и казнозарядные. Устройство шомпольного ружья слишком хорошо известно каждому охотнику и неохотнику. Главное отличие его от казнозарядных состоит в том, что оно имеет казенник (или казенники), заключающий в себе камору со сферическим углублением, и затравку, в которую ввинчивается брандтрубка (цилиндр) для надевания пистона. Главные преимущества его перед новым охотничьим оружием, заряжающимся с казны, – сравнительная дешевизна и дешевизна стрельбы из него. Зато шомпольное ружье заряжается во много раз дольше казнозарядного и, главное, менее безопасно. Кроме того, его нельзя содержать в такой чистоте.

Ружья, заряжающиеся с казны, бывают двух видов: одни для патронов со шпильками (система Лефоше), другие центрального огня, или центрального воспламенения (система Ланкастера). Система Лефоше употребляется теперь весьма немногими, и поэтому о ней не стоит распространяться, так же как о еще менее известной у нас системе Тешнера (игольчатой). Ружья же центрального боя, называемые обыкновенно централками, с каждым годом входят все в большее и большее употребление и почти вытеснили шомпольные ружья, особенно с того времени, как сверловка чок-бор и усовершенствование пыжей значительно усилили бой казнозарядных ружей (бывший до того времени более слабым, чем в шомпольных) и когда появились в продаже дешевые металлические патроны.

По способу скрепления стволов с ложами казнозарядные ружья разделяются на ружья:

1) с откидывающимися стволами;

2) со стволами, отодвигающимися вбок;

3) со стволами, укрепленными неподвижно на колодке, но с подвижным затвором и боевым механизмом.

Но казнозарядные ружья со скользящими стволами (системы Дрейзе) и с неподвижными (Ремингтона и др.) почти совершенно не употребляются, и эти системы еще имеют много несовершенств.

Затворы и рычаги

Почти все дробовые ружья, заряжающиеся с казенной части, имеют стволы, откидывающиеся при помощи особого механизма кверху, очень редко вбок. С этой целью снизу у казны к ним припаяны железные крючья для затворов. Передний (двойной) крюк своим полукруглым вырезом спереди задевается за круглый, вделанный в соответственную часть ложи поперечный валик и свободно движется на этом валике вверх и вниз на столько, сколько нужно для поднятия и опускания казенной части стволов. Чтобы вырез не соскакивал с валика (иногда винта) взад, впереди его делается особая скобочка для запорки, которая скрепляет со стволами переднюю часть цевья. Сзади переднего крюка есть вырез, против такого же выреза в заднем крюке. При запирании стволов в эти вырезы входит задвижка поворотной бляхи, которая движется горизонтально привинченным к ней снизу наружным рычагом, имеющим различное положение и различную форму. В последнее время более дорогие центральные ружья стали делать с тройным затвором; третий крючок находится над обрезом казны и входит в углубление, сделанное в накладке ложи. Этот третий крючок, соответствуя хвосту казенника в шомпольных ружьях, в некоторой степени, конечно, увеличивает прочность затвора, но особой надобности в этом усложнении не имеется. Кроме того, надо всегда наблюдать за тем, чтобы в гнездо крючка не попало даже соринки, что на лесной охоте случается очень часто.

Крючки

Ключ Лефоше

Ключ Ланкастера

Ключ Дау

Ключ Веблея

Самый прочный и сильный, но вместе с тем и неудобный затвор делается преимущественно в ружьях системы Лефоше и в дешевых центральных, почему называется затвором Лефоше. Он состоит из сильного рычага, отодвигаемого вправо.

Чаще других употребляется рычаг (ключ) Ланкастера, действующий боковым движением слева направо, для чего нужно отнять правую руку от шейки ложи. Для ускорения и облегчения действия этого рычага он делается иногда с пружинным затвором, не требующим ручного нажима для запирания стволов.

Рычаг системы Пёрде отпирает затвор движением вперед, а запирает движением назад и делается всегда с пружинным затвором. Рычаг этот состоит из треугольной, несколько отогнутой назад пластинки, прилегающей к скобе, которая во всю ширину этой пластинки имеет большой продолговатый вырез для свободного отодвигания пластинки вперед большим пальцем правой руки. Впрочем, рычаг этот удобнее открывать, пропустив большой палец в это отверстие снизу до половины пластинки. Неудобство этого рычага заключается в его короткости, почему открывать им затвор труднее, чем другими. Намного практичнее его рычаг системы Дау под спусковой скобой, который открывает затвор при нажиме вниз пальцем.

Ключ Ричардса (top-lever)

Запор Пёрде

Самый удобный в этом отношении, хотя и некрасивый с виду, есть басовой рычаг (система Веблея), состоящий из не особенно толстой стальной круглой палочки, несколько изогнутой в форме буквы S, с плоской, сверху немного вдавленной горизонтальной пуговкой. Этим рычагом можно отпирать затвор (пружинный), не отнимая руки от шейки ложи, одним нажимом большого пальца на пуговку, но он может управлять только нижним скреплением и слабее других ключей.

Наибольшие же удобства представляет рычаг системы Ричардса, у которого затвор помещается вверху. При этом затворе снизу стволов находится только один крюк с одной передней полукруглой выемкой. Вырез затвора сделан в несколько удлиненной (на 7½ мм) верхней планке стволов, а пружинный рычаг лежит позади курков сверху накладки и оканчивается вертикально стоящим соском. Этим рычагом можно также отпирать затвор, не отнимая руки от шейки ложи, хотя здесь большой палец надо поднимать кверху и для отвода рычага вправо надо употреблять усилия больше, чем в рычагах с пуговкой. Единственное неудобство затвора Ричардса заключается в его непрочности в дешевых ружьях.

Так как двойное скрепление при усиленной стрельбе, в особенности на садках, оказалось недостаточно прочным и стволы расшатывались, то лет десять назад начало входить в употребление третье, верхнее скрепление, так н. тройной затвор. Простейшее третье скрепление заключается в том, что планка стволов удлинялась, на продолжении этом делалась головка, которая входила в соответственное гнездо сверху коробки, между курками. Но так как этот третий затвор значительно ослаблял коробку, то он теперь делается только на более дешевых ружьях. Дорогие ружья в настоящее время все делаются с тройным затвором-задвижкой. Из систем таких затворов всего распространеннее и удобнее тройной затвор Пёрде; менее удачны системы Гринера и Скотта, остальные же почти не употребляются.

Третий затвор Пёрде состоит из выступающего у обреза казны над экстрактором не более как на 5 миллиметров кусочка железа, входящего плотно в гнездо, прорезанное для него в вертикальном срезе колодки. На выступ этот при закрытии затвора ложится особая задвижка, ходящая в верхней части колодки, внутри ее между курков под управлением верхнего ключа; он таким образом не дает стволам приподниматься вверх. Так как гнездо сделано не сверху, а в вертикальном срезе коробки, там, где помещаются бойки, то она редко засаривается.

Третий затвор Гринера, так называемый болт, состоит из продолжения прицельной планки, которая в виде довольно широкой полосы железа с отверстием входит в гнездо колодки. Этот третий крюк закрепляется неподвижно поперечным болтом, находящимся на левой стороне передней части коробки и управляемым верхним рычагом. Система эта менее удобна, так как в гнездо сверху часто попадает пыль и песок, чистка усложнена и коробка ослаблена. Система Скотта отличается от системы Гринера тем, что вместо поперечного цилиндрического болта употреблена четырехугольная задвижка, не выступающая сбоку подобно гринеровскому болту.

Экстракторы, эжекторы и шпильки

Характерную принадлежность центральных ружей, кроме затворов, составляют так называемые экстракторы (извлекатели), которыми при поднятии вверх казенной части стволов стреляные патроны настолько (до 2 линий) выдвигаются из патронников, что их можно свободно вынуть руками. Все экстракторы состоят из пластинки с полукруглыми вырезами по бокам; в вырезах сделаны выемки, в которые входят ранты медных патронных чашек. В пластинку, которая врезана заподлицо с обрезом казны, в двух местах вделаны под прямыми углами две проволоки: нижняя – потолще и подлиннее (до 22 линий) и верхняя – гораздо потоньше и покороче (до 5½ линии). Верхняя проволока входит в гнездо под верхней планкой, а нижнее – в такое же гнездо, просверленное против нижней планки, под крючьями. Впереди переднего крюка это последнее гнездо оканчивается открытым желобком (в 6 линий длины), в который линии на две с половиной выходит передний, свободный конец толстой проволоки. Когда стволы закрыты и пластинка экстрактора вдвинута заподлицо с обрезом казны, тогда свободный конец нижней проволоки упирается в особый шипок, который при откидывании стволов заставляет этот конец отодвигаться взад и выдвигать самый экстрактор, потому что при этом расстояние между обрезом казны и шипком сокращается. Задвигается же экстрактор простым упором внакладку при закрывании стволов. Это самый простейший тип экстрактора; в ружьях с третьим верхним крюком (затвором) экстракторы делаются несколько иначе и не имеют верхнего прута. Вообще видоизменения этой части довольно разнообразны, но по одним описаниям и без рисунков трудно составить верное о них понятие.

Экстрактор

Эжектор Пэрсона (спереди)

Эжектор Пэрсона (сбоку)

Необходимость более совершенной и более сильной экстракции при усиленной стрельбе побудила выработать так называемые эжекторы, или выбрасыватели, которые автоматически и с большой силой выкидывали бы стреляные патроны при открывании стволов. Для нас эжекторы не имеют такого значения, как для англичан и других иностранных охотников, которым приходится делать сотни выстрелов один за другим и которые очень часто не переснаряжают патронов и их все равно бросают. Но для садочных ружей эжектор весьма полезен. Систем выбрасывателей довольно много; из них самый простейший – Пэрсона, не имеющий пружин и какой бы то ни было связи с замками или затвором, почему может быть приделан сведущим ружейным мастером к старому ружью, если только оно обладает продолжением верхней планки. Это обыкновенный экстрактор, верхняя часть которого ходит по направляющему выступу продолжения прицельной планки. Рычажки, вращающиеся на общей оси, помещенной в продолжении основания экстрактора, ходящем в пазу, вынутом в обрезе коробки, снабжены зацепами, захватывающими закрайки гильзы. При выстреле из которого‐нибудь ствола боек выдвигает вперед зубец (таких зубцов два); этот зубец проходит против выемки рычажка. При открывании ружья выступы рычажков ударяются о выдвинувшиеся зубцы (понятно, что зубец выдвигается только при выстреле, значит, выбрасывается только стреляный патрон), а рычажки, вращаясь на оси при помощи зацепа, вбрасывают стреляные гильзы. При закрывании ружья зубцы выдвигаются сами собою вследствие давления обреза стволов на их верхнюю грань, срезанную наклонною плоскостью.

1 – бочонок; 2 – спиральная пружина; 3 – бочонок с частью пружины

Последняя особенность в устройстве центральных ружей состоит в способе разбивания пистонов. Пистоны разбиваются здесь особыми шпильками или бойками, которые опираются снизу на ранты косых сквозных дыр в накладке, спиральными пружинами, а сверху на ранты – в сквозных же ступорках или бочонках своими валиками. Верхние концы шпилек, поднимаемые спиральными пружинами, выступают над бочонками на одну линию, а от удара носком (головкой) курка опускаются до верха бочонков, причем своим нижним концом разбивают патронный пистон. Иногда шпильки бывают без спиральных пружин и тогда выдвигаются над бочонками нажимом обреза казны стволов и днами патронных чашек.

Ложа

Ложа состоит из трех частей: верхней, называемой цевьем, средней – шейки и нижней – приклада.

Цевье у центральных ружей состоит из задней неподвижной половины, которая почти всегда бывает металлическая, и передней, которая может быть или отъемная, или соединенная шарниром с задней. Наконец, эта часть цевья бывает или вся деревянная, или с железной оправой в заднем конце, или вся железная. Самый простейший способ скрепления цевья со стволами совершается посредством простой поперечной задвижки, как у ружей шомпольных. Оно делается только в дешевых сортах. Другое скрепление совершается при посредстве ключа вроде top-lever-a, отводящего в сторону. За ним следует автоматическое скрепление цевья, основанное на усиленном трении защелки цевья о крюк стволов; оба эти скрепления непрочны, так как скоро подтираются и портятся. Скрепление Скотта имеет вид педали, открывающейся или путем надавливания на нее внутрь (если она помещается на середине цевья), или путем оттягивания оконечности цевья наружу; в этом случае рычажок помещается на конце цевья. За ним следует скрепление Дилея, похожее на второе скоттовское, но помещаемое в середине цевья, и, наконец, пружинное скрепление Пёрде, наиболее практичное и распространенное. Цевье с этим скреплением снабжено на конце особою пуговкой; для того чтобы снять цевье, надо только надавить эту пуговку.

Цевья и задвижки

В средней части ложи помещается ее прибор, состоящий из:

1) врезанной снизу спусковой личинки, или малой скобы, которая служит также для придания большей прочности шейке ложи; в щели личинки проходят спуски (собачки), которые вращаются на шпеньке между стойками личинки;

2) из большой скобы, огибающей спуски;

3) из спусков (собачек);

4) из накладки, которая лежит между курков и в шомпольных ружьях имеет спереди две четырехугольные дыры (гнезда) для помещения пяток, или хвостов, казенников, а в центральных ружьях имеет по бокам раковины для помещения в них пистонных шпилек с гнездами и спиральными пружинками;

5) из покрышки затылка ложи, цельной во весь затылок или двойной – по верхнему и нижнему краям затылка; причем середина последнего нарезается в решетку как собственно шейка ложи и передняя часть цевья;

6) в шомпольных ружьях из трубки в переднем конце цевья для вкладывания шомпола.

Приборы для лож делаются теперь из вороненого железа, кроме накладок и задней (неподвижной) металлической части цевья у центральных ружей, которые обыкновенно бывают узорчатой (мраморной) калки. Изредка эти приборы делаются из меди, томпака и нового серебра.

Приклады бывают с прямым затылком, или чаще затылки прикладов имеют несколько косой срез. Американские мастера делают всегда линию затылка приклада перпендикулярной к линии оси стволов.

В немецких ружьях приклады большей частью делаются с так называемой щекой, то есть боковым выступом на левой стороне, но эта щека, дающая возможность плотнее прижимать ружье к лицу во время прицела, полезнее всего при стрельбе из нарезного оружия и употребляется сравнительно редко. Гораздо чаще теперь можно встретить так называемые пистолетные ложи с выступом в нижней части. Такая ложа дает твердый обхват правой руке, что весьма важно для стрельбы с выцеливанием.

Ложи делаются обыкновенно ореховые (из грецкого или американского ореха), реже – из других сортов дерева, за исключением самых дешевых сортов ружей. Но каков бы ни был его сорт, дерево должно быть непременно продольных слоев, иначе ложа в шейке будет непрочна и подвержена ломке. Еще больше надо остерегаться сучков в шейке. Длина ложи и изгиб ее в шейке делаются различными, и от этих двух условий зависит большая или меньшая прикладистость ружья. Вообще длинные и прямые ложи пригоднее для людей высокого роста и длинношеих, а короткие и более кривые – предпочтительнее для людей полных и коренастых.

Длинный приклад нетрудно укоротить, и наоборот, его можно удлинить, подложив под затылок роговую накладку. Напротив, кривизну шейки исправить очень трудно, если не невозможно, не уродуя ружья. Размер самых прямых шеек колеблется между 4 и 5 сантиметрами, средних – между 6 и 7½ и самых изогнутых – между 7 и 9 сантиметрами. Последняя мера встречается, впрочем, очень редко.

Замки

Замки у дробовых ружей бывают: подкладные, обратные и уединенные; те и другие с так называемыми охранными взводами, или возвратными курками. Первые замки передней верхней частью своей доски прилегают к ружейным стволам и имеют боевые пружины спереди курков; вторые помещаются в шейках ружейных лож и имеют боевые пружины сзади курков, а передом своей доски только прикасаются к накладке. Третьи отличаются от первых лишь тем, что отделяются от стволов узкой деревянной полоской ложи, почему они более предохранены от сырости и не ослабляют шейки, и без того самой слабой части ложи. Замки с возвратными курками отличаются особым устройством, не дозволяющим спустить курок с первого взвода. В настоящее время большая часть центральных ружей делается с возвратными курками и имеет или обратные, или (у более дорогих, не дешевле 75 рублей) подкладные замки.

Подкладной замок: а – боевая пружина; b – ладыжка; с – боевая личинка; d – спусковая личинка (цепочка); е – спусковой крючок; f – короткий конец пружины; g – перка; h – хвост (костылек)

Обратный замок. Возвратный замок

Ружейный замок состоит:

1) из доски, на которой помещается механизм для взводов и спусков курка;

2) из курка с головкой (носком), которая ударяет по пистону или шпильке, и со спицею (рожком), которою курок взводится; нижняя часть курка, имеющая отверстие, которым он насаживается на выступ ладыжки (квадрат ладыжки или граненый выступ), выходящий за лицевую сторону замочной доски, называется колесом.

Механизм замка состоит:

1) из ладыжки, имеющей сверху выемку, а внизу форму небольшого сегмента (отрезка) круга с вырезами для взводов, из которых первый называется предохранительным, а второй – боевым;

2) из запирающегося взвода перкового, или спускового, крючка, передний конец которого, называемый шептало, входит в засечки взводов, а задний – в прямом угле оканчивается длинным хвостом, иначе костыльком, входящим в ложу над верхним краем пластинки спусковой собачки. Спусковой крючок ходит в гнездах (дырках) на валиках или на цилиндрическом стебле винта и сверху имеет в задней части особую пружину – перку;

3) из боевой пружины, части которой от перегиба до концов называются перьями и верхнее, короткое, перо которой в обратном замке заменяет перка, а нижнее, длинное, оканчивается корольком или лапкой, захватывающей нижний край спусковой личинки (цепочки);

4) из спусковой личинки, или цепочки, которая собственно есть несколько изогнутая пластинка, соединяющая боевую пружину с большим колесом и оканчивающаяся с обеих сторон поперечными валиками;

5) из боевой личинки, прикрывающей большое колесо. Эта личинка, кроме дыр для винтов, которыми она прикрепляется к замочной доске, имеет еще две круглые дыры: большую – для валика ладыжки и меньшую – для валика спускового крючка. Замочная доска удерживается на своем месте двумя винтами – ладыжковым, скрепляющим курок с ладыжкой, и крючковым.

Действие механизма замка известно всем охотникам, из которых многие, однако, не знают названий его частей. Замки с возвратными или отскакивающими курками отличаются тем, что передний конец ладыжки вместо обыкновенного округленного загиба вверх имеет форму наподобие птичьей головки и на первом взводе опирается нижним краем на свободный конец малого пера боевой пружины; при спуске курка со второго взвода более сильное действие большого пера (той же пружины) нажимает малое перо настолько, что курок с размаха ударяет по шпильке, но по миновании этого момента сила упругости малого пера так быстро возвращает курок в прежнее положение (на первый взвод), что обратного движения тут нельзя и заметить. Понятно, что при таком устройстве спустить курок с первого взвода невозможно, что такие замки безопаснее других и облегчают откидывание стволов. Но возвратные курки слабее, в сильные морозы могут давать осечки и требуют хорошей работы.

Бескурковые ружья

В последнее время за границей входят все в большее и большее распространение так называемые бескурковые ружья (hammerless), в которых наружный курок заменен внутренним ударником. В Англии эти ружья начинают даже вытеснять курковые, и несомненно, что через десять-пятнадцать лет они получат полное право гражданства и у нас, в России, где к ним еще относятся с некоторым предубеждением. С непривычки действительно как‐то неловко стрелять из комолого ружья, но, конечно, курки вовсе не составляют украшения и удобства, и молодым охотникам со средствами можно посоветовать приобретать бескурковки, которые всегда и легче, и изящнее. Главный недостаток бескурковок – это то, что они требуют очень отчетливой работы и тщательного ухода; кроме того, следует сознаться, что эта система еще не совсем установившаяся и требует усовершенствования, что доказывается разнообразием механизмов замков. Нельзя также не заметить, что спуски (собачки) у бескурковых ружей делаются сравнительно тугими, так как в противном случае может последовать двойной выстрел. В общем, эти механизмы, однако, не сложнее механизмов обыкновенных замков. Для разборки их обыкновенно каждым оружейником (английским) прилагается с ружьем печатное наставление. Механизмов бескурковых ружей весьма много, хотя большинство отличается от главных типов только в мелочах. Вообще их можно разделить на три группы – сообразно способам, которыми механизмы эти приводятся в боевое положение.

Заимствуем описание их из статьи г. Ивашенцова.

К первой категории относятся такие, в которых подъем ударников на боевой взвод и нагнетание пружины разделены, а именно ударники поднимаются при откидывании ствола, а нагнетание боевой пружины производится поднятием стволов и постановкой их в колодку. Сюда принадлежит весьма распространенная система Пёрде и хотя менее известная, но более простая и надежная – Ланкастера, обе с бойками, так что ударники не прямо ударяют в пистон, чем боевой механизм предохраняется от сырости.

Система и третий затвор П¸рде

Система Пёрде – видоизмененный подкладной, возвратный замок куркового ружья. Особенности его заключаются в следующем: колесо замка, работающее как и в обыкновенном замке, обращено в ударник и снабжено овальным выступом в нижней своей части, в которую упирается короткий конец двухколенной боевой пружины (почти как в замке возвратном); вместо неподвижного выступа на доске замка Пёрде делает вращающуюся на оси сережку, ложащуюся удлиненным своим концом на короткий конец пружины; в сережку эту близ пружины упирается стальной прутик, идущий вдоль колодки над пружиной замка; прутик этот упирается в особого вида крючок, могущий под давлением стволов на верхнюю его часть с одной стороны, и прутика – с другой, поворачиваться вокруг оси-болта, на котором вращаются и стволы; перед ударником в обычном месте сделаны бойки. Представим себе ружье после выстрела: стволы еще не откинуты, ударник лежит на бойке, верхний конец боевой пружины нагнетен сережкой, а нижний по освобождении колеса-ударника опущен по длине цепочки; начинаем открывать стволы, они у оси-болта постепенно перестают давить на крючок, он начинает вместе с ними подниматься (вокруг оси-болта) и дает ход прутику от замка к оси-болту; прутик перестает давить на сережку, которая под давлением боевой пружины ложится вдоль нее, переставая нагнетать ее, вследствие чего короткий конец боевой пружины под действием упругости начинает подниматься и поднимает собой ударник, а вместе с ним – цепочку и длинный конец пружины; при достижении взвода спуск захватывает зубец колеса-ударника. Замок оказывается взведенным, но пружина не сжата до нужной для удара степени. Теперь мы начинаем закрывать стволы, они подвигают вниз крючок, он двигает назад прутик, прутик ставит сережку в вертикальное положение, вследствие чего она нагнетает вниз короткое колено пружины, а длинное, удерживаемое цепочкой и спуском, ходу вниз уже не имеет. Этим пружина сжимается и приобретает силу для удара. Стоит нажать собачку, спуск освободит колесо-ударник, и пружина потянет цепочку, а эта последняя передаст движение ударнику.

Ланкастер укрепляет свой ударник в колодке; заостренным верхним концом он бьет сквозь отверстие колодки в пистон, а внизу вращается на оси, спереди которой есть вырез для головки боевой пружины, а сзади – зубец для спускового крючка; пружина одноколейная идет под стволами вдоль колодки; у оси болта она имеет свою ось вращения, а конец ее выступает за пределы колодки и входит в цевье. Представим себе ружье после выстрела: ударник опущен на пистон; начинаем открывать стволы, они поднимаются, и особый выступ на них выходит из прорезанного для него вблизи оси-болта гнезда наружу, переставая давить на боевую пружину; в то же время цевье давит на короткий конец пружины и заставляет его опускаться, отчего пружина, поворачиваясь вокруг своей оси, начинает подниматься длинным своим концом и поднимает за собой ударник на взводе; все это время пружина, обращенная в простой стальной прут, действует как рычаг; теперь мы начинаем закрывать стволы: выступы на них, входя в гнездо, начинают давить при помощи особого колесика на пружину между точкой привеса ее (ее осью) и точкой соприкосновения ее с ударником; ударник же удерживается спуском, отчего пружина и не может отойти концом вниз; ясно, что она должна податься в середине, и из простого рычага она уже обращается в упругую пластинку. Стоит нажать спуск и освободить ударник, чтобы она с силой повернула его вокруг оси и заставила ударить по пистону.

Система Ланкастера

Система Энсона и Диле и третий затвор Веблея

Вторую категорию составят ружья, где подъем ударников и нагнетение пружины производятся одновременно падением стволов. Таковы системы Скотта, Энсона и Диле, видоизменение этой последней системы – Гринера и др. Из них лучшая есть система Скотта, так как правый и левый боевые механизмы его совершенно разделены и ружья его снабжены бойками; системы же Энсона, Диле и Гринера – обе без бойков, что делает проникание сырости, грязи и копоти весьма возможным, а заржавление концов ударников и механизма влечет за собой сперва осечки, а затем и порчу механизма. Кроме того, несмотря на малое количество частей механизма, разборка ружей Энсона и Гринера более затруднительна, чем разборка систем Пёрде, Ланкастера и Скотта.

Система Энсона и Диле чрезвычайно простая и с очень малым количеством частей боевого механизма, очень распространена; Гринер, Вестле-Ричардс и масса других оружейников воспользовались изобретением Энсона и Диле и старались по возможности усовершенствовать его. Сущность всех этих систем заключается в том, что ударник и весь боевой механизм помещаются в колодке, которая бойков не имеет, и ударник бьет непосредственно в пистон; нижний конец ударника удлинен и вытянут вперед колодки; на него сверху давит двухколенная боевая очень короткая пружина, ущемленная между хвостом ударника и верхом колодки, а снизу подходит особый рычажок или крючок, выступающий за колодку и упирающийся в выступы (или вырезы) цевья, а иногда и крюка стволов. При падении стволов цевье или стволы давят на упомянутый рычажок колодки, рычажок давит на хвост ударника снизу вверх, хвост поднимается, сжимает пружину и ставит ударник на взвод. При закрывании стволов рычажок отходит от хвоста ударника, и ружье готово к выстрелу.

Система с эжектором и третий затвор Гринера

Из изложенного видно, что система эта очень проста; она легко соединяется почти со всякими предохранителями и тройными затворами, но имеет и крупные недостатки:

1) чрезмерную короткость колодки, способствующую ослаблению ее и затвора;

Система Скотта

2) легкий доступ грязи в механизм;

3) ненадежность короткой боевой пружины;

4) подчас неотчетливое действие механизма, отчего происходят выстрелы из обоих стволов сразу.

Система Скотта построена иначе. Ударник и боевой механизм ее помещаются на особом замке с пружиной позади ударника; давлением при падении стволов на особый шестик, идущий сверху колодки от стволов по диагонали колодки к ударнику, этот последний взводится на взвод и сжимает боевую пружину. Система эта, имеющая бойки, проста, удобна и прочна.

К третьей категории бескурковых ружей относятся системы, чьи механизмы приводятся в боевое положение рычагами или ключами, управляющими затворами. Таковы системы Удуарда, Ольпорта и др. Системы этой третьей категории почти совсем не в ходу у нас, хотя некоторые из них, например система Ольпорта, замечательно просты и прочны. Ольпорт взводит ударники своих замков ключом под скобой (английский ключ).

В самое последнее время появилась во Франции еще одна система – это «Ideal» С.-Этьенской оружейной компании. Особенности этой системы заключаются в следующем:

1) ударники взводятся рычагом затвора, причем управляющая ими спиральная боевая пружина сжимается;

2) собачки помещены в двух отдельных скобах и появляются лишь тогда, когда ружье готово к выстрелу, на предохранительном же взводе они прячутся в скобы;

3) рычаг помещен сзади скобы и требует незначительного нажатия и подъема его средним пальцем, чтобы откинуть стволы и поднять ударники;

4) ружье имеет предохранительные взводы; для того чтобы поставить на них ударники, необходимо приподнять до половины всего хода рычаг, управляющий затвором, и надавить на спуски; от этого ударники упадут на предохранительный взвод, а собачки спрячутся;

5) ложа этого ружья без выдающегося гребня.

Система «Идеал»

Система эта проста, разумна и удобна, но на деле она пока у нас еще очень недавно, и судить о ее прочности трудно; ее малая и притом спиральная боевая пружина, довольно слабый рычаг затвора, отсутствие разумного третьего скрепления сверху стволов и отсутствие бойков не могут возбуждать доверия.

Предохранители в бескурковых ружьях

Новизна и незнакомство публики с бескурковыми ружьями делали на первых порах возможными случайные из них выстрелы, и это обстоятельство повлекло за собой изобретения всевозможных предохранителей.

Все бескурковые ружья обязательно снабжаются предохранителем, освобождающим механизм по воле стрелка, но многие оружейники пошли еще дальше; так, например, Пёрде, Скотт и Ланкастер делают в своих бескурковых ружьях автоматические предохранители, действие которых не зависит от стрелка, а связано со спусками.

Пёрде для этой цели делает особый изогнутый рычаг в замке, одним плечом упирающийся в спуск, а другим – охватывающий выступ на ударнике, благодаря чему, если бы курок и соскочил со спускового крючка (например, при поломке его), то он повис бы при самом начале падения на этом автоматическом предохранителе.

Скотт пользуется подобным же, но только прямым рычагом, причем он снабжает рычаг выступом на конце близ бойка; ударник, если только рычаг не отведен спуском, при падении встречает выступ и упирается в него, не доходя до бойка.

Ланкастер подводит под боевую пружину столбики, которые отводятся из-под нее посредством коленчатого рычага спуском; если этот столбик не отведен, то пружина, освобожденная соскочившим или сломавшимся крючком спуска, ляжет на столбик и выстрела не последует.

Автоматические предохранители, однако, совершенно излишне усложняют механизм, нисколько не обеспечивая стрелку безопасность от случайного выстрела. В бескурковом ружье действительно нужен предохранитель, но действующий не автоматически, а по воле стрелка.

Самым распространенным предохранителем является предохранитель в виде задвижки, укрепляемой сверху шейки ложи. При движении назад задвижка эта тянет за собой предохраняющую пластину, которая при окончании движения упирается в приподнятые хвосты спусковых собачек и запирает их, то есть лишает собачки возможности приподниматься и давить на спусковые крючки.

Иногда задвижку (Гринер) переносят с верха шейки на бок ее, что не совсем удачно, так как задвижкой гораздо легче управлять, когда она находится сейчас позади Top lever-а. Обыкновенно такие предохранители посредством особого прута соединяются с ключом затвора, и тогда они запираются помимо воли стрелка (полуавтоматическое действие предохранителя). Это приспособление неудачно по трем причинам: во‐первых, автоматическое запирание спусков лишает возможности стрелка опускать ударники без выстрела или удара по бойку, что очень неудобно; во‐вторых, надо очень привыкнуть к тому, что после заряжания необходимо для выстрела передвинуть предохранитель, так как иначе не последует выстрела, в‐третьих, необходимость освобождать собачки влечет за собою лишнее движение и потерю времени, иногда слишком дорогого.

Автоматический предохранитель в ложе

Некоторые оружейники вместо того, чтобы соединять запирающий собачки (или иногда и ударники) механизм с задвижкой, соединяют его с качающимся на шарнире прутом, протянутым вдоль шейки ложи и охватываемым рукой, как у некоторых прежних английских шомполок, другие – протягивают прут этот внутри ложи, причем он упирается в особый выступ в пятке ложи и тогда только освобождает спуски, когда пятка ложи прижата к плечу. Но все эти приспособления искусственны, и потому действие их менее надежно, чем действие простой неавтоматической задвижки, подобной описанной выше и отличающейся от нее только тем, что она не соединяется с ключом затвора. Такая задвижка управляет запирающим механизмом всецело по воле стрелка: пожелает стрелок запереть спуски – он отодвинет задвижку пальцем назад, не пожелает – оставит ее на месте, и ружье будет готово к выстрелу. Выгоды такого устройства предохранителя заключаются в следующем:

1) сохраняется лишнее движение и время между заряжанием и выстрелом, благодаря чему хладнокровный стрелок почти всегда поспеет (например, на облавах по зайцам) перезарядить ружье и дать не два, а четыре выстрела;

2) предоставляется стрелку возможность по желанию, не щелкая механизмом, опускать ударники, как курки курковых ружей, для чего стоит откинуть стволы, нажать на спуски и давить на них все время, пока стволы не станут в колодку;

3) уничтожается лишняя часть в механизме, следовательно, этим он упрощается и упрочняется;

4) стрелок, управляя по своей воле предохранением, будет лучше помнить, когда спуски заперты и когда ружье готово к выстрелу, что делает ружье более безопасным.

Такого типа предохранитель, нисколько не мешающий стрельбе и очень мало усложняющий механизм, действительно полезен в каждом бескурковом ружье.

Шомпол

Условия, которым должен удовлетворять хороший шомпол, следующие: он должен быть на ½ вершка длиннее канала ствола, достаточно тяжел, чтобы прибивать удовлетворительно пыжи, по возможности толст, упруг, сделан из прямослойного, нехрупкого дерева и иметь металлическую или роговую головку, широкую и большую, однако сделанную с таким расчетом, чтобы она свободно проходила весь канал даже загрязненных стрельбою стволов.

Лучшим деревом для шомпола служит черное, розовое и жимолость. Все эти сорта дерева достаточно прочны и эластичны, но из них черное предпочтительнее по своей тяжести. Рекомендуют для шомполов еще сорт дерева – пальмиру, состоящую из продольных светлых волокон, связанных между собой очень твердым роговидным веществом черного цвета. Хвалят также шомпола из фернамбука, на вид очень красивые.

Самую слабую часть шомпола составляет обыкновенно его тонкий конец, на котором укрепляется разрядник, делаемый или в форме двухвостого штопора, или в форме шурупа с навинчиваемым на него колпачком. Так как для насаживания трубки разрядника и пригонки ее заподлицо с деревом приходится утончать эту и без того тонкую часть шомпола, а для закрепления насаженной трубки пробуравливать дерево длинной шпилькою насквозь, то этот конец, за который держат шомпол при заряжении ружья, очень часто отламывается. Поэтому лучше не делать разрядник на конце шомпола, а насаживать на него лишь небольшой металлический колпачок, чтобы дерево не щепилось; разрядник же помещать в головке шомпола, которую для этого устраивают так: гнездо разрядника с навинтованной верхней частью трубки и разрядником какой угодно формы насаживают на толстый конец шомпола, а на это гнездо навинчивают металлическую, пустую внутри и удлиненную головку (прибойник). Такой шомпол представляет более других гарантию прочности.

Металл на головку шомпола можно употреблять какой угодно: медь, серебро, мельхиор, томпак и др., но только не железо, царапающее стволы и легко ржавящее.

Стрельба стрепетов на току

Начинается она во второй половине апреля или в первой мая, смотря по местности (вообще, когда трава поднимется настолько, что может скрывать залегшего стрепета), продолжается весь май и иногда часть июня. Лучшее время дня для этой охоты – тихое, безветренное и не очень раннее утро между 7 и 8 часами, когда роса уже обсохнет. Раньше этого стрепета хотя и токуют зарко, но не всегда дают себя съехать, а позднее, к полудню, токуют слабее, затаиваясь в траве, между остатками прошлогоднего бурьяна и ковыля. К вечеру, за час до захода солнца, токованье опять усиливается, но из-за быстро наступающих сумерек продолжается только около часа. К токующему стрепету часто подлетают другие самцы для драки. Точок занимает пространство около 1½ фута диаметром; самец устраивает его самостоятельно, очищая от травы и плотно утаптывая. Токуя, он несколько распускает крылья, топочет ногами и, закинув несколько голову, циркает. Точки находятся на расстоянии не ближе 20–30 сажен один от другого.

Токующий стрепет в ложе

Охота эта производится непременно в экипаже (беговых дрожках, легких дрогах или на двухколесной тележке) и требует нестомчивых коней, тонкого слуха и довольно острого зрения. Особенной надобности в собаке нет, но с ней охота бывает много успешнее. Ездить надо на местах прошлогодних токов; если же они перепаханы и приходится отыскивать новые места, то надо выбирать наиболее открытые и возвышенные местности, молодые залоги или целины, где разбросаны островками прошлогодние бурьяны, полынь или ковыль. У окраин этих поредевших за зиму бурьянов, вблизи заброшенных полевых дорог и остожьев больше всего держатся токующие стрепета. Очень любят они также так н. плешины, то есть 5–10 сажен почти голого места, особенно если оно находится на большом бугре. Крик их весьма характерен, и его всего удобнее выразить словами «цирр» или «пржи». Услышав этот звук, при некотором навыке можно бывает определить место токования, а с острым зрением или с хорошим биноклем нередко различаешь самую птицу. Но с непривычки цырканье стрепета очень обманчиво, и сначала кажется, что оно раздается очень близко; поэтому нужно предварительно определить направление крика, а потом отойти или отъехать в сторону, по дуге, шагов на 50–70 и, остановившись здесь, ждать повторения крика; затем из обоих замеченных направлений, принимаемых за радиусы, определяют местонахождение птицы. Тогда подъезжают к ней шагов на 150 полной рысью, не укорачивая и не убавляя хода, и начинают объезд вокруг, суживающейся к центру спиралью – слева направо. Стрепет сначала не перестает топтаться и циркать, но затем умолкает и, если трава вокруг тока довольно густа, залегает тут же, а если ток уже крепко утоптан, то, пригнувшись к земле, перебегает немного далее и так плотно прилегает к земле, что, даже точно заметив место, невозможно разглядеть затаившуюся птицу. Если стрепет залег сразу, можно смело сокращать круг – он не слетит, пока экипаж не остановится, хотя бы приблизился на пять шагов. Обыкновенно, подъехав шагов на 25, быстро соскакивают с дрог с взведенными курками; в то же время вскакивает стрепет одним сильным толчком своих крепких ног на высоту 2–3 сажен от земли и затем уже с особенным коротким кудахтаньем (похожим на звук «кок-кок-кок», почему местами стрепета называют хохотвой) и свистом крыльев, переворачиваясь с боку на бок, летит по-видимому очень быстро; но это только так кажется, потому что даже при стрельбе с выдержкой приходится бить его не далее 50 шагов. Не всякий стрепет дает себя объехать с первого раза. Когда он еще не растоковался, или его застали не на настоящем току, или когда место этого тока очень открыто, то, не допустив экипажа шагов на 60 или более, пригнув шею к земле, он начинает быстро бежать, иногда предварительно отлетев шагов на 30–40. Этим, однако, нечего смущаться: не теряя его из виду, а главное, не останавливаясь, продолжают ехать стороной, пока он, добравшись до густой травы, не заляжет. Тогда, не меняя аллюра, начинают объезд тем же порядком. Но если стрепет не дал съехать себя два-три раза кряду, надо или стрелять его из винтовки, сидячего, или искать другого, пока он не взбудоражил соседних токовиков.

Охота с собакой производится несколько иначе. Приметив место крика стрепета, едут туда и, не доезжая шагов 150 или 100, слезают с дрог, берут собаку к ноге и идут к току пешком, шагов на 60, по временам сворачивая немного в сторону, чтобы обмануть бдительность птицы. Шагах в тридцати пускают собаку вперед, по возможности против ветра; стрепет или сразу поднимается на воздух, или же сначала пробежит некоторое расстояние. Можно, конечно, с вежливой собакой разыскивать токующих стрепетов и пешком.

В тихую и теплую погоду охота на токующих стрепетов может быть очень удачна: стрелять приходится почти каждую птицу, и притом почти наверняка, не далее 40–50 шагов, а так как в это время она довольно слаба на рану, то можно бить ее четвертым или пятым номером дроби английского счета. В холодный и ветреный день стрепета близко не подпускают, и стрелять приходится гораздо дальше, шагов на шестьдесят-семьдесят, почему надо употреблять более крупную дробь – № 2 и не мельче № 3.

С окончанием тока – в первой половине июня – самцы делаются сторожкими, не подпускают ни на стойку, ни на выстрел, затем на время исчезают, забиваясь в густые бурьяны или хлеба для линянья. Прежде всего они лишаются ошейника и черных перьев на голове.

В Астраханской губернии ловили до последнего времени токующих стрепетов капканами, но эта ловля теперь будет строго преследоваться.

По новым охотничьим законам весенняя стрельба стрепетов дозволяется только в Уральской области, южной Сибири и в среднеазиатских владениях.

Июнь

Ловля слетков ястребов и других ловчих птиц

Начало и середина июня – самое удобное время для добывания гнездарей ястребов-тетеревятников и других ловчих птиц. Но так как выкармливание не совсем оперившихся птенцов довольно хлопотливо, а выкормыши эти большей частью бывают плохими ловцами, то гораздо удобнее ловить молодых ловчих птиц, недавно вылетевших из гнезда.

Ловля эта начинается со второй половины июня или с первых чисел июля и может продолжаться до августа. Позднее ловить ястребов и других ловчих птиц неудобно потому только, что они трудно вынашиваются. Обыкновенно прежде всех вылетают из гнезд тетеревятники и некоторые большие сокола (сапсаны, балобаны), затем (большей частью в начале июля) перепелятники и мелкие сокола (чеглоки, дербники). Все эти молодые хищники первое время очень жадны и неосторожны и легко попадают в разные ловушки и сетки с приманной птицей, всего же лучше в так называемые кутни.

Западня, или кутня, для ловли хищных птиц устраивается так: прежде всего делается из двух рам деревянный остов – род ящика длиной 26, шириной 12 и высотой 14 вершков, разделенного на три равных отделения. Рамы соединяются между собою столбиками из круглых сухих палочек около ¾ вершка толщины, по 4 столбика с каждой стодолевой стороны, поставленных в местах связи брусков рамы, составляющих границы отделений; кроме того, ставятся по долевой же стороне на расстоянии 1½ вершка от угловых палочек с каждой стороны еще по столбику – всего 4. Дно ящика делается сплошное, из тонких досок, на верхней же стороне покрывается досками только среднее отделение, служащее клеткой для приманных птичек, например воробьев, и называемое подкутником.

Боковые стороны этого подкутника обтягиваются тонкой сеткой, всего лучше черного цвета, и с такой величины петлями, чтобы головы птичек в них не проскакивали. Внутри делаются три насестки, не ближе 5 вершков от крыши, чтобы птички не могли притаиваться от хищника. Боковые отделения кутни сверху и с продольных сторон тоже туго обтягиваются редкой и крепкой, из толстых ниток сетью, связанной в 10 петель, имеющих по 2 вершка в окружности. Такая режа прикрепляется ко вторым от краев столбикам. Две же наружные поперечные стороны, оставшиеся незакрытыми, делаются следующим образом: берутся два куска такой же режи, но связанной в 16 петель, каждый кусок в 20 рядов. Эти куски с трех сторон, одной поперечной и с обеих долевых, набираются по крайним петлям на середины двух гладких и крепких бечевок длиною по 6 аршин. Поперечные, собранные на середины бечевок края режи разравниваются по бечевкам на 12 вершков ширины и накрепко прибиваются гвоздями к нижним сторонам брусков верхней рамы, а долевые, взобранные на бечевки стороны, на половине вышины кутни, привязываются ко вторым столбикам толстыми шнурами.

Затем делаются две полки толщиной около ¾ вершка и длиной 14 вершков; по концам их, отступя на ¾ вершка от краев, проделываются сквозные дырочки такой величины, чтобы в них туго проходила бечевка. На эти палки по крайним петлям поперечной стороны взбираются остальные, идущие вниз части режи; концы палок с дырочками пропускаются между угловых и вторых столбиков; бечевки продергиваются в дырочки палок, сильно натягиваются вниз настолько, чтобы не вдавались внутрь при опущении палок до самых брусков нижней рамы, и в таком положении наглухо закрепляются у дырочек узлами. Оставшиеся свободные концы бечевок выравниваются во всю их длину и по краям, особо с каждой стороны, связываются вместе в одни узлы.

Для подчинки берутся две гладкие палки толщиной в указательный палец, длиною в 10 вершков; на этих палках, отступив от одних концов на два, а от других – на один вершок, делаются по пять поперечных зарубок в равном друг от друга расстоянии. К каждой из зарубок привязываются шнурки такой длины, чтобы с обеих сторон завязки концы шнурков были вершков по 10. Эти концы называются пожилинами. Палки с пожилинами вставляются внутрь боковых клеток и приставляются в них к подкутнику по самой его середине стоймя теми сторонами вниз, у которых свободные от зарубок концы длиннее. Затем пожилины расправляются горизонтально, каждая концами в противоположные стороны, и пропускаются соответственно тому положению во вторые от средней клетки петли боковых сторон режи, натягиваются по порядку и привязываются свободными концами к петлям режи так, чтобы подчиночные палки стояли на весу – не доходя до дна кутни на полвершка, по самой середине перегородки клетки и вершка на полтора от сетки подкутника с самым небольшим наклонением верхних концов вперед, к наружным отверстиям. Когда подчиночные палки будут установлены как надо и все пожилины туго натянуты и закреплены на реже мертвыми узлами, тогда для другой части подчинок берутся две одинаковые деревянные рогульки с посредственно широкими развилками толщиною в палец и тоньше. Эти рогульки обрезаются с их раздвоенных концов одинаково ровно на 5 вершков от нераздвоенного конца. На концах вилок делаются на одинаковых расстояниях от краев небольшие зарубки, к которым привязываются короткие шнурки, свободные концы которых на 1¼ вершка от привязок прибиваются гвоздями в узлы к наружным сторонам поперечных брусков верхней рамы так, чтобы нераздвоенный конец каждой рогульки приходился по самой середине этих брусков и свободные концы рогулек висели бы вниз отвесно, прямо, не перекашиваясь ни в какую сторону. Эти свободные концы рогулек не пускаются длиннее двух вершков от развилок, но обрезаются в настоящую меру после, как укажет подчинка.

Чтобы приладить подчинку, кутню надо поставить на высокие подмостки так, чтобы ее узкие стороны ничем не подпирались у наружных краев. К концам длинных выровненных и опущенных вниз бечевок, идущих от опадных палок, надо привязать какие‐нибудь тяжести фунтов по 5. Когда это будет сделано, опадная палка вместе с подвижной режей поднимается по промежуткам столбиков вверх горизонтально и подхватывается висячей рогулькой у самых ее зарубок; рогулька загибается через опадную палку и подобранную режу внутрь и своим одиночным концом накладывается на верх стоячей палки с пожилинами. Эта последняя палка вверху, под самым концом рогульки, слегка подвигается вперед, к началу развилок настолько, насколько это позволит упругость пожилин, и тогда на одиночном конце рогульки делается отметка как раз на половине диаметра, стоячей палки; по этой отметке рогулька обрезывается окончательно – и подчинка готова; то есть когда тем же порядком опадная палка с подвижной режей будет поднята вверх, рогулька через нее загнута внутрь и свободным концом оперта на кончик или на половину верхнего отреза стоячей палки, а длинные бечевки тянутся вниз привязанной к их концу тяжестью, то кутня подчинена. Когда ястреб, бросаясь на птичек чрез открытую сторону боковой клетки, ударится в пожилины или в стоячую палку, рогулька с последней соскочит, выбросится силой привязанной к длинным бечевкам тяжести наружу, а опадная палка в то же время быстро опустится вниз, и хищник пойман. Деревянные части кутни, а равно и сети следует окрашивать в темноватый цвет.

Кутни ставят в местах, где чаще присаживаются ястреба: у лесных опушек, лесных косогоров, отдельных больших деревьев, около конопляников, гумен и пр. Кутня ставится, если представится случай, на живое дерево, а то укрепляется на врытом в землю столбе. Под дно кутни в длину кладется прямая тонкая жердь такой величины, чтобы концы торчали аршина на полтора от кутни. На эти концы присаживаются прилетающие к кутне ястреба и легко попадают в открытую сторону боковой клетки.

Еще ловят хищников сетью из тонких и крепких ниток, длиной около 4 сажен и шириною не менее сажени с ячеями не менее 2 кв. дюймов. Сеть эта рассыпается на 4 тонких прута, воткнутых заостренными концами в землю с наклоном к середине образуемого ими четырехугольника. В центре сети на земле привязывается для приманки голубь к колышку, вплоть вбитому в землю. При этом надо соблюдать, чтобы прутья были воткнуты в землю как можно слабее; кроме того, вверху сеть слегка прицепляется к прутьям, а снизу она легко растягивается по земле и слегка прикрепляется прутиками. Сеть ставится на пригорке и вообще на видном открытом месте. Когда ястреб или сокол завидит добычу, то бросается к ней с разлета и, ударяя в сеть, роняет ее на себя вместе с прутьями, запутывается в ней. Зимою для приманки лучше брать сизых голубей, а летом – белых.

Поножи состоят из бечевки с вплетенными в нее или привязанными к ней глухими волосяными петлями. Этими поножами, торчащими в разные стороны, обвивается клетка с птичками, которая ставится на высоком поле, на открытом месте, где‐либо близ изгороди, около коих особенно любят пролетать ястреба, скрадывая добычу. Когда хищник попался в поножи, его надо спешить взять из петель, иначе он может их перервать и улететь. Чем больше сильев на веревке, тем лучше. Это способ употребляется, однако, почти исключительно для ловли ястребов.

Можно также крыть ястребов и соколов обыкновенными понцами или двойным заметом, привязывая на вспарку голубя или даже мелкую птичку. Этот способ всего удобнее применять во время пролета хищных птиц, то есть весной и осенью.

Натаска на молодую болотную дичь

В конце июня и в июле воспитание молодой собаки, предварительно дрессированной и отчасти натасканной на весеннюю дичь в поле без ружья, заканчивается натаскою на молодую болотную и лесную дичь с ружьем. В большинстве случаев молодая легавая, достаточно чутьистая, понятливая и послушная, к началу открытия настоящей охоты, то есть к 15 июля, может уже вполне служить помощником на охоте и понимает все, что от нее требуется, то есть отыскивает дичь, делает по ней твердую стойку, не срываясь и не бросаясь за взлетевшей птицей; после выстрела охотника остается на месте и по приказанию идет отыскивать убитую, делает над нею новую стойку и – буде то желательно – приносит дичь охотнику.

Натаску на молодую дичь по вышеупомянутым причинам лучше начинать в болоте. Обыкновенно эта натаска соединяется с приучением собаки к выстрелу, но лучше, если собака, особенно несколько пугливая, уже более или менее ознакомилась со звуком выстрела, так сказать, еще дома (при стрельбе в цель) и настолько, чтобы уразуметь, что выстрел не может принести ей никакого вреда. Во всяком случае, на первой настоящей охоте не следует стрелять много и часто, не следует стрелять птицу, по которой собака сорвала со стойки, и лучше, если промахов не будет вовсе. После каждого выстрела собаку подзывают и, приласкав, приказывают ей лечь у ног; хорошо натасканная легавая после каждого выстрела обязана подходить к охотнику и ждать, покуда он не зарядит ружье и не велит ей искать убитую или новую дичь. Это правило особенно важно при охоте с шомпольным ружьем, требующим для своего заряжания довольно продолжительного времени. При натаске необходимо по возможности избегать крика, который пугает дичь, и с молодой собакой не следует ходить вблизи или даже в виду собак других охотников.

Большинство русских охотников считает необходимым, чтобы собака не только отыскала дичь, но и подавала ее охотнику. Как бы то ни было, подача убитой дичи может считаться только достоинством, а не недостатком, и если собака имеет к тому врожденную склонность, то подача дичи обязательна: это награда для собаки. По мнению многих охотников, подача дичи вообще, а тем более с сухого места, совершенно излишня. Действительно, для горячих собак подача дичи даже вредна, и лучше приучать их подавать на второй-третий год. Очень многие собаки начинают впоследствии сами приносить дичь к хозяину, если он будет делать вид, что не заметил упавшей дичи, и повернется к ней спиной. Редкая не схватит и не понесет дичи; не надо только оглядываться.

Пойнтер на стойке

Но прежде чем подать дичь, она должна ее отыскать. Для этого по слову «шерш!» собаке велят искать в том направлении, куда упала дичь (впоследствии она сама привыкает замечать это место), и, когда она сделает стойку, подходят к ней и со словом «апорт!» приказывают поднять дичь и принести ее к себе (слова «пиль!» вообще следует избегать, так как оно слишком горячит молодую собаку). Если дичь окажется не убитой, а только подстреленной, то ни в каком случае не надо дозволять собаке гнаться за нею, тем более бегать самому за дичью. В таком случае лучше добивать птицу, хотя бы сидящую или бегущую, или же оставить ее в покое, ибо, кроме того что молодая собака начинает горячиться, она, поймав еще живую и бьющуюся птицу, может получить очень скверную привычку – мять дичь.

От этого порока отучают собаку сначала тем, что позволяют ей искать убитую дичь, только когда она успокоится; если это не помогает, то подводят ее к убитой птице на сворке, привязанной к ошейнику или даже парфорсу, и, как только собака начнет трепать дичь, наказывают плеткой. Это повторяется до тех пор, пока собака не привыкнет оставлять дичь по слову «тубо!». Подстреленную, бьющуюся на месте дичь лучше брать самому, предварительно приткнув сворку к колышку. В крайнем случае можно прибегать к помощи легкого, свободного намордника. В последнее время во Франции для собак, гоняющих дичь, изобретена даже особая маска-наглазник.

Для того чтобы молодая собака никогда не гнала бы по зайцу, необходимо, кроме того, чтобы она была вполне послушна, во‐первых, никогда не стрелять по зайцам, во‐вторых, строго наказывать собаку, если она увязалась за взбуженным зайцем, несмотря на свистки и крики хозяина, однако только в том случае, когда собака уже знает, что это ей запрещено, так как в противном случае она может понять наказание совершенно превратно, то есть что ее наказали за то, что она не поймала зайца и не принесла его хозяину. Всего лучше подводить собаку к подозренному зайцу на парфорсе. Некоторые охотники советуют, напротив, непременно убить зайца и наказать им же виноватую или же привязать зайца к собаке, чтобы она некоторое время потаскала его, или же, наконец, держать дома в клетке зайца, чтобы легавая привыкла его видеть. Средства эти, впрочем, далеко не всегда достигают цели. Всего вернее приучить собаку делать стойку над зайцем, пустив его в комнату, а собаку взяв на сворку. Когда она привыкнет стоять над зайцем без сворки и отходит по приказанию, тогда можно уже быть уверенным, что собака не погонит. Точно так же поступают, если собака начнет срываться со стойки и гонять дичь. Надо или достать подстреленную дичь и пустить ее в комнату, или несколько раз сходить с собакой в болото (или лес) без ружья, держа ее на длинной сворке, привязанной к парфорсному ошейнику. Вообще, для укрепления послушания и практики в поиске весьма полезно, возвращаясь с охоты, незаметно прятать убитую дичь и заставлять собаку ее искать.

Натаска на молодую лесную дичь

Главные достоинства собаки на охоте в болоте или поле – широкий поиск и верхнее чутье – для охоты в лесу не имеют уже такого важного значения; широкий поиск если не вреден, то бесполезен. На всякий случай, однако, не мешает прикреплять к ошейнику незвонкий бубенчик, который несколько умеряет неудобства дальнего и быстрого поиска. Молодая собака, натаскиваемая сначала на лесную дичь, обыкновенно утрачивает широкий поиск и, встречая пересеченную местность и различные посторонние запахи, привыкает искать нижним чутьем, то есть идти следом дичи.

Весьма большое значение для охоты в лесу, в особенности на тетеревиные выводки, имеет манера подводки собаки. Быстрый подвод к дичи крайне неудобен, так как птица, успевающая обыкновенно во время первой стойки несколько отбежать, пугается этой стремительности и поднимается очень далеко и неожиданно. Выводок при быстрой подводке поднимается сразу, почти кучей, между тем как при тихом, осторожном подходе молодые тетеревята разбегаются в стороны и залегают каждый отдельно. Всего лучше, когда собака тянет к дичи крадучись, подобно кошке, осторожно переступая через сучья. При такой подводке охотник всегда успеет выбрать удобное место для стрельбы, заходит правильно и тогда уже посылает собаку вперед – поднять птицу.

Отсюда следует, что если охотник желает охотиться на всякую дичь с одной и той же собакой, то он должен натаскивать собаку сначала в болоте или в поле, и что собаки с коротким поиском и нижним чутьем, как все французские и немецкие легавые и некоторые сеттеры, всего чаще гордоны, для лесной охоты пригоднее пойнтеров, ирландских и большей части английских сеттеров, чаще других собак соединяющих верхнее чутье с широким поиском. Из этого, однако, не следует, чтобы последние собаки ни в каком случае не оказались пригодными для лесной охоты. Умная и послушная собака очень скоро привыкает искать в лесу не очень далеко от охотника, не теряя его из виду. Собак же, имеющих широкий поиск и непослушных, то есть недостаточно выдрессированных, лучше в лесу вовсе не натаскивать, потому что они могут получить здесь многие дурные привычки: срываться со стойки, гонять зайцев и вообще охотиться для собственного удовольствия.

Всего удобнее начинать натаску на лесную дичь, преимущественно тетеревов, в редколесье или на лесных полянках, на которых тетеревиные выводки кормятся земляникой. Прежде чем вести собаку в такие места, где заведомо держится выводок, необходимо еще приучить ее искать не далее 40–50 шагов. Собственно натаска на тетеревиные выводки должна производиться по утрам, в крайнем случае под вечер, так как около полудня тетеревята, равно как и глухарята, сидят в чаще и мало дают след. Как только собака почует выводок, вернее, найдет свежие следы, необходимо умерять ее поиск, если он чересчур быстр, и, наоборот, не позволять ей слишком копаться и разбирать следы, если собака выказывает мало энергии и ищет очень медленным аллюром. В первом случае иногда полезно брать собаку на сворку с парфорсом, во втором – также берут ее на сворку и, отведя со следа шагов на пятьдесят, снова пускают искать. При натаске в лесу иногда не мешает иметь помощника, который бы вел собаку на своре и не позволял бы слишком горячему ученику ловить тетеревят или гоняться за маткой. При малейшей оплошности охотника эти две скверные привычки настолько сильно укореняются в молодой собаке, прихаживаемой на лесную дичь, что могут потребовать продолжительного отучивания и больших хлопот. Поэтому эти пороки у нас настолько обыкновенны, что большинство охотников относится к ним довольно равнодушно, особенно к ловле тетеревят.

Сеттер (английский) на стойке

Подача убитой дичи, не составляющая необходимого условия охоты в поле или в болоте, имеет гораздо большее значение в лесной охоте, а потому почти обязательна. Но не следует дозволять собаке бросаться за убитой дичью одновременно с выстрелом, так как если птица не упадет далеко, то собака может, подбегая к ней, согнать других тетеревят без стойки и, следовательно, неожиданно для охотника. Вежливая собака на лесной охоте непременно должна возвращаться к охотнику и ждать, покуда он не зарядит ружье и не позволит ей идти за убитой птицей. Собаку, безукоризненно выполняющую все эти требования и достаточно позывистую, уже не особенно трудно приучить возвращаться к охотнику со стойки. Если охотник подзывает собаку свистом только в крайних случаях и собака привыкла соединять со свистом понятие о том, что она очень отдалилась от хозяина и обязана вернуться к нему, то последнему стоит только спрятаться за куст и свистнуть, чтобы собака после некоторого колебания, потребующего, быть может, повторения свистка, вернулась к охотнику. Это весьма важно для успеха охоты, потому что если отозвать собаку со стойки и отойти с ней в сторону шагов на 50 минут на десять, то выводок тем временем разбежится и его можно будет перебрать поодиночке. С той же целью некоторые охотники приучают собак обходить выводок кругом, но это удается только с очень умными и уже довольно опытными собаками.

Натаска по английскому способу

Прежде чем начать натаску собаки по дичи, даже полевую дрессировку, необходимо, конечно, проверить, имеет ли ученик чутье и какое именно – слабое или сильное, нижнее или верхнее. Собаку вовсе бесчутую натаскивать не стоит, но пойнтер или сеттер с плохим чутьем на охоте принесет всегда гораздо меньше пользы, чем слабочутый легаш, так как будет только неожиданно для себя и охотника сганивать дичь. Чутье – главное качество легавой собаки, это бесспорно, но, к сожалению, на него обращается гораздо менее внимания, чем на ее лады. Бесчутую легавую, как и тупую борзую, как бы они красивы ни были, ни в каком случае не следует пускать на племя производителями.

Степень развития чутья у собаки познается еще в очень юном ее возрасте, и при некотором навыке нетрудно еще до полугодового ее возраста судить о пригодности собаки для отыскивания дичи в будущем. Интенсивность чутья щенка или молодой собаки можно определить эмпирически, прятанием более или менее пахучих и лакомых кусков пищи в комнате и на дворе или в саду, однако не на полу или на земле, а на подоконниках, столах, скамейках, нижних сучках деревьев, что развивает верхнее чутье. Впоследствии, пряча убитую дичь и подводя к ней легавую так, чтобы ветер дул от дичи, можно до некоторой степени определить дальность чутья собаки. Пределы чутья достоверно не известны, хотя несомненно, что легавая может причуять мало пахнущую дичь при благоприятном ветре на расстоянии более 200 шагов. Опыты показали, однако, что чутье легавых в общем слабее чутья гончих, что отчасти объясняется тем, что последние в комнатах не содержатся. Гибельное влияние различных комнатных запахов на уменьшение чутья собаки осознано очень немногими охотниками, из которых многие держат своих легавых на кухне, а во время охоты пускают в дымную избу, дают им колбасы, ветчины и тому подобных съедобных веществ, отбивающих чутье.

«Даун!»

Обыкновенно принято разделять чутье на верхнее и нижнее, но эта классификация верна лишь относительно. Всякая собака при известных условиях может чуять или верхом, или низом, и абсолютных верхочутов не бывает, так как они, попав в лес и густые кустарники, иногда по необходимости начинают разбирать следы дичи. Хотя нижнее чутье до некоторой степени зависит от манеры поиска и, пожалуй, даже от унаследованной или приобретенной привычки держать голову, но вообще оно является следствием недоверия к своему носу, то есть синонимом слабости чутья. Верхнее чутье есть только более развитое нижнее, и собаку с хорошим чутьем всегда можно приучить искать в открытых местах чистым верхом. Верхочуты встречаются поэтому во всех породах, только в одних чаще, в других реже. У пойнтеров и сеттеров, вообще у легавых с быстрым, нервным поиском верхнее чутье наблюдается у большинства, у прочих легавых – только у меньшинства. Английская собака со слабым нижним чутьем не должна быть терпима, и натаскивать ее не стоит.

Натаску молодой собаки можно разделить на две части – натаску по подсаженной дичи и натаску на вольную птицу. В Англии обыкновенно учат собак на серых куропатках и при большом количестве этой дичи не имеют надобности прибегать к подсаживанию. У нас же подсаживание очень часто бывает почти необходимо. Во всяком случае натаскивать молодую собаку следует непременно в открытом месте – в поле или болоте, но не в лесу, где она укорачивает поиск и привыкает искать низом. Лучшей дичью для натаски служат в болоте молодые дупеля и бекасы, в поле – перепела и серые куропатки. Некоторые советуют, продержав всю зиму несколько штук серых куропаток и перепелов, выпустить их весной в озимь, предварительно сшив одно крыло ниткою, и затем отыскивать их с молодой собакой, стреляя холостыми зарядами.

Еще целесообразнее купить весной несколько живых перепелов, ошпаровать их, то есть надеть хомутики, какие употребляются птицеловами, затем в разных местах поля в значительном отдалении привязать птиц к колышкам на тонких шнурах или крепких нитках около 30 аршин длиною. Это делается обыкновенно заблаговременно и другим лицом. Затем заводят собаку против ветра и заставляют ее искать по правилам, описанным выше. Когда она сделает стойку, ее заставляют лечь и держат в этом положении сколько можно долее. Первое время привязанную птицу лучше поднимать самому, не давая этого делать собаке, и в момент взлета обязательно кричать неизменное «даун!». Если ученик не послушался, его берут на сворку, наказывают и заставляют лечь на прежнее место. Только когда собака будет оставаться неподвижной после взлета птицы и выстрела, который, впрочем, здесь излишен, можно позволить собаке подойти к дичи и поднять ее, то есть заставить взлететь. Манера подводки – очень важная вещь. Собака должна подходить осторожно, как бы крадучись, отнюдь не стремительно. Само собой разумеется, она не должна бросаться на затаившуюся птицу скачком, тем более схватывать ее.

По мнению некоторых западных авторитетов, лучше учить английских собак на куропатках, чем на перепелах, которые, хотя и реже, бегут перед собакой и лучше выдерживают ее стойку, но зато если уже побегут, то делают при этом круги и повороты. Куропатка же всегда бежит в прямом направлении, и при неопытности собаке не придется распутывать следы и искать низом. Однако если при натаске по вольной дичи попадется очень бегающая куропатка, то лучше ее бросить, так как она легко может разгорячить собаку настолько, что она ее погонит. Собака, которую сначала натаскивали на перепелах, не приобретя сноровки тихого подхода, будет впоследствии подходить слишком быстро и близко к залегшим куропаткам и преждевременно сгонять их.

Самое главное правило при натаске – это всегда помнить, что вы пришли не охотиться, а учить собаку, и что малейшая оплошность в этом отношении может испортить все дело. Если собака сделала какую‐нибудь ошибку, встала на ноги, даже приподняла голову, когда ей приказано было лежать, необходимо пропустить дичь без выстрела. Тем более нельзя позволять собаке безнаказанно погнать по взлетевшей дичи или по бегущей с перешибленным крылом. Если ученик ваш погнал и не послушался окрика, самое лучшее – не кричать и не свистать, а повернуться и идти спокойно домой. Вообще при английском способе дрессировки всякие окрики, зовы и свистки считаются неуместными и допускаются лишь в крайних случаях: собака должна слушаться жестов, и охотник без крайней надобности на охоте не должен с ней разговаривать.

Молодая собака очень скоро замечает удаление или отсутствие хозяина и очень скоро его догоняет. Тогда ее берут на сворку, наказывают, заставляют проделать все обычные упражнения, то есть опять‐таки, главным образом, лежать по слову или жесту; затем ведут ее на место преступления, где она отказалась ложиться, и, привязав к колу, продерживают ее здесь лежа несколько минут. Только такою строгою дисциплиною и выдержкою можно добиться того, что молодая собака не будет делать впоследствии ни шагу иначе как по приказанию хозяина и в направлении, им указанном. Только тогда дрессировка может считаться вполне законченною.

При таком развитии послушания стойка собаки над дичью совершенно зависит от охотника, и уже не может быть речи о мертвой стойке или короткой и об удобствах или неудобствах той или другой. Хороша только такая стойка, когда собака стоит настолько твердо, что без посыла вперед не идет. Здесь, кстати, можно упомянуть о так называемых ложных стойках, то есть таких, которые делаются собаками попусту, большей частью по свежему следу или недавней лежке. Иногда ложные стойки собака делает по неопытности, но обыкновенно они замечаются у собак со слабым чутьем, вялых и скоро устающих. Впрочем, некоторые породы, например лавераки, очень часто делают ложные стойки будто бы вследствие наклонности к каталепсии, укрепленной подбором особей с самой крепкой стойкой. Эта теория, однако, не выдерживает никакой критики. Как бы то ни было, не может быть ничего досаднее, когда собака часто «врет».

Английская дрессировка обыкновенно заканчивается тем, что собаку приучают искать дичь вместе с другой собакой таким образом, чтобы они нисколько не мешали бы одна другой. Этого возможно достигнуть только при абсолютном послушании обеих. Собаки должны искать в различных направлениях – куда пошлет хозяин, одна в правой, другая в левой стороне или же чаще так, что обе ходят по одному месту зигзагами, взаимно пересекающимися, причем каждая ищет совершенно независимо. Если же одна сделает стойку, другая должна осторожно подойти к ней – сзади или сбоку – и тоже сделать стойку или лечь. Вполне дрессированные и вежливые собаки не только должны искать вдвоем и секундировать, но даже по очереди подходить к дичи. Охота с двумя собаками может доставить большое удовольствие, а на бегающую дичь, например куропаток, коростелей, гораздо добычливее и веселее. К сожалению, весьма немногие из наших профессиональных дрессировщиков могут добиться от собак хорошей совместной работы.

Что касается подачи дичи, то при английском способе дрессировки она считается вредной. Если вникнуть в суть требований дрессировки и способа английской охоты с ретриверами, на обязанности которых лежит принесение убитой дичи, то это разделение труда покажется для нас совершенно понятным, даже необходимым. Но так как мы не настолько богаты, чтобы охотиться сразу с несколькими собаками, то не можем совершенно обойтись без подавания дичи легавой. Только подаче дичи надо приучать ее, когда она совершенно кончит науку и выдержит самый строгий экзамен. Затем лучше заставлять собаку подавать дичь только в крайних случаях, так, чтобы это для нее имело значение как бы награды. К сожалению, на практике это оказывается трудно выполнимым, почему портится очень много хороших собак.

Обучение собак анонсу

Весьма немногие, лишь самые интеллигентные собаки могут быть приучены к так называемому анонсу, или рапорту. Анонс заключается в том, что собака ищет в лесу одна, без помощи охотника, который может находиться на расстоянии нескольких сот шагов или даже сажен от нее; затем, разыскав дичь, она возвращается к своему хозяину и особым вилянием хвоста как бы докладывает ему, что дичь ею найдена, и приглашает следовать за собой. В большинстве случаев анонсируют только те собаки, которые еще при комнатном обучении, то есть дрессировке, были приучены не брать спрятанного корма без дозволения хозяина, даже тогда, когда последний находится в другой комнате, и являются к нему за этим разрешением. При некотором навыке, настойчивости охотника и особенно хороших способностях собаки можно добиться того, что она будет докладывать о найденной дичи без предварительной дрессировки. Для этого прежде всего надо добиться, чтобы собака по свистку сходила со стойки, как сказано выше; затем расстояние постепенно увеличивают, стараясь при каждой стойке незаметно отходить в противоположную сторону. Впечатление оставленной стойки будет настолько еще свежо в памяти обучаемой, что она по слову «шерш» (но без указания направления) немедленно поведет охотника к оставленной дичи, а иногда, если ветер от выводка, прямо, почти с места потянет к ней верхним чутьем. Раз это достигнуто и собака не срывается со стойки, а терпеливо выжидает охотника, уже нет никакой надобности находиться от нее в нескольких десятках шагов; напротив, необходимо, чтобы собака искала в дальнем расстоянии от охотника, каждый раз возвращаясь на его свист, который подается через бóльшие и бóльшие промежутки времени. Сначала, для того чтобы все‐таки знать направление, принятое собакой, полезно, как и при первоначальной натаске ее в лесу, привязывать к ошейнику достаточно звонкий бубенчик или колокольчик, но затем в нем не будет никакой надобности, так же как не нужно будет и подзывать собаку свистом, потому что она, найдя дичь и сделав по ней стойку, не видя и не слыша хозяина, сама отыскивает его и затем ведет к выводку. Для того же, чтобы собака не теряла времени на розыски хозяина, последний должен оставаться на том месте, с которого ей было приказано искать.

К сожалению, очень немногие охотники имеют настолько терпения, настойчивости и опытности, чтобы приучить собаку к анонсу. Дрессировщики по профессии достигают этого только в исключительных случаях, при особой талантливости порученной им собаки; гораздо чаще можно найти собак с анонсом у дрессировщиков-любителей. Между ними особенной известностью в охотничьей среде пользуются известные всем петербургские охотники братья Диц, и едва ли не большинство собак, ими дрессированных и натасканных, приучены анонсировать.

Гильзы

От хорошей, приходящейся вполне по патроннику ружья, гильзы зависит в значительной степени качество выстрела, а потому знание сортов гильз, их достоинств и недостатков, а также того, к каким ружьям какие гильзы следует употреблять, весьма важно для охотника.

Гильзы, употребляемые в настоящее время для ружей, с казны заряжающихся, бывают двух сортов: папковые и металлические.

Гильза Элея

Из гильз папковых в наших магазинах встречаются в продаже гильзы следующих фабрик: Элея в Лондоне, Л. Бахмана в Брюсселе, «Union» бывш. бр. Беккер в Варшаве и Е. Торбек в Москве. Изредка, впрочем, особенно в магазинах провинциальных, попадаются и изделия фабрик немецких.

Из металлических гильз продаются у нас гильзы Кайноха, Венига, Гилленшмидта и Торбека.

Гильзы Элея бывают первого и второго сорта. Первый сорт красного и зеленого цвета имеет на донышке медной чашки вокруг пистона следующую надпись «Eley. London № 00 Gastight», а на теле гильзы – «Eley’s patent Gastight Cartridge». Этот сорт гильз отличается прочным, хорошо отлакированным картоном и очень тщательно сделанной чашечкою с плотною крупною закраиною. Котелок для помещения пистона (в гильзах центрального боя) вогнан так плотно в чашечку и так хорошо прилажен, что никакого прорыва газов ни вокруг пистона, ни вокруг котелка не замечается даже после многих выстрелов, а сама чашечка так обжата, что исключает всякую возможность задирания ее краев при вкладывании гильзы в патронник.

Гильза Беккера

Длина гильз этого сорта бывает двоякая: обыкновенных – 65 мм, extra long (особенно длинных) – 70 и 75 мм, а калибровка чрезвычайно точна для английских ружей.

Недостатки этих гильз следующие:

1) иногда после 2–3 выстрелов картон перегорает вокруг всего тела гильзы у краев металлической чашки (очевидно, от прорыва газов между чашечкою и внутренним железным подзором), дает трещину, и тело гильзы отваливается прочь при переснаряжении или застревает в патроннике;

2) при употреблении пыжей увеличенного калибра, особенно твердых (например, кожаных), гильза сильно распухает, а иногда после незначительного числа выстрелов как раз против места, занимаемого пороховым пыжом, там, где внутри кончается железный подзор, гильза даже прогорает пояском, и половина ее или отваливается, или застревает после выстрела в стволе (а это очень опасно для ружья);

3) при просторных патронниках, особенно зимою, гильзы лопаются вдоль, а от закручивания края настолько размочаливаются, что гильзу после 2–3 выстрелов почти свежую приходится или бросать, или обрезать, что, укорачивая длину ее, лишает возможности закручивать патрон. Красные гильзы Элея вообще прочнее, сделаны аккуратнее, чем зеленые, выдерживают больше выстрелов и менее боятся сырости. Второй сорт – серые гильзы длины 65 мм с клеймом на чашечке «Eley Broth. London» с 2 звездочками по бокам и цифрою калибра в средине без номера, а то просто одними инициалами фамилии и цифрою калибра, медною чашечкой, сделанной почти так же аккуратно, как в первом сорте, но с короткими бочками, по картону уже значительно хуже и более 2–3 выстрелов не выдерживают, лопаясь преимущественно вдоль.

Капитальный недостаток обоих сортов гильз Элея – устройство наковальни для пистонов, требующее для перемены пистонов дорогостоящих машинок (рикаперов), из которых вполне удобная стоит 5 р. 75 к., а самая дешевая 3 рубля.

Цена гильз Элея в магазинах за сотню следующая: 1 сорта калибров 28–20 – 4 р. 50 к., калибр 16 – 5 р. 25 к., 14 и 12 – от 5–5 р. 50 к., 10 – 5 р. 75 к. и 6 р. 50 к. и 8 – 10 руб. Extra long 12 кал. – 6 руб. (в 75 милл. 6 р. 50 коп.), 10 кал. – 7 р. 2 сорт стоит: 16 кал. – 4 р. 20 к., 14 и 12 – 4 р. 50 к. и 10 – 5 р. 25 к.

В выписке патронов из заграницы от Eley-я (London, 142, New Bond Street) или его комиссионеров тысяча гильз первого сорта с доставкой в Москву и пошлинами обходится не свыше 40 рублей, а на месте, то есть в Лондоне, гильзы эти стоят 2 фунта 2 шиллингов и 6 пенсов за 1 т. со скидкою 17½ процентов в пользу покупателя. Серые второго сорта, вероятно, обойдутся рубля в 32 за тысячу. Вес сотни патронов 12 кал. в картонке 3⅛ ф.

Гильзы Л. Бахмана в Брюсселе начали входить у нас в употребление главным образом на садках, лишь года два-три назад. Эти гильзы имеют огромное преимущество перед всеми остальными бумажными гильзами вследствие того, что они делаются под особый большой бахмановский пистон, который еще сильнее бердановского. Гильзы эти во всех остальных отношениях превосходны; бумага их даже выше элеевской, почему они выдерживают сравнительно большее число выстрелов, но работа медной чашки, а в особенности котелка, уступает элеевской; хотя и редко, но все‐таки случается замечать прорыв газов вокруг пистона. Гильзы эти очень распространены на континентальных садках. Наковальни, употребляемые Бахманом, имеют вид широких сплошных медных треугольников с хвостиком на одной из сторон. Хвостик этот пропускается сквозь отверстие в котелке внутрь гильзы и служит для легчайшего выталкивания патрона после выстрела. При переснаряжении надо обращать внимание на то, чтобы наковальня стояла прямо и упиралась бы в центр, а не в бок пистона, что легко заметить по положению хвостика, торчащего внутри гильзы из котелка; неправильное положение наковальни может повести к осечке.

Сорта гильз, изготавливаемых Бахманом, весьма разнообразны. У нас можно достать, и то в немногих столичных магазинах, почти исключительно зеленые и красные первого сорта. Гильзы второго сорта (синие) и третьего (серого) в продаже, кажется, не встречаются, так же как и гильзы высшего качества разных цветов (extra) Highlife, Damf-proof. Из гильз extra особенного внимания заслуживают гильзы пергаментные, предназначенные исключительно для садок и для стрельбы белым порохом с очень точными котелками и очень прочными стенками. Гильзы High-life и Damf-proof отличаются тем, что первые до половины, а вторые почти во всю длину покрыты тонкой латунью – приспособление не особенно удачное. Почти все сорта делаются обыкновенной длины и удлиненные (около 70 мм). Стоимость бахмановских патронов (зеленых и красных) несколько выше стоимости элеевских.

Высоким качеством и большими удобствами в переснаряжении отличаются патроны «Socie’te’ frana´aise des munitions» в Париже, преемника старинной фирмы Жевело и Гопилла, которые, вероятно, в скором времени получат у нас право гражданства, хотя исключительно для садочной стрельбы.

Все до сих пор бывшие у нас в употреблении картонные патроны имели шпенек, на который надевается пистон, и этот шпенек всегда причинял массу хлопот при переснаряжении патронов, и неаккуратное вставление его или немного повредившееся отверстие патрона, в которое он вкладывается, вызывало осечки и давало прорыв газов около пистона. В описываемых французских патронах отдельного шпенька или наковальни нет, а в очень широкое отверстие посреди дна патрона, обложенного внутри латунью, вставляется медный колпачок, под который помещается пистон и конусообразная полая наковальня с большими боковыми дырами, упирающаяся своим основанием в нижний край колпачка. При спуске курка боек ружья ударяет в задок колпачка, соприкасающегося с пистоном, надетым на острие наковальни; происходит воспламенение сильного взрывчатого состава, которым снаряжен пистон, огонь устремляется в боковые дырки наковальни, зажигает часть пороха, наполняющую полость наковальни, и происходит выстрел.

Прорыв газов через дно патрона при такой системе немыслим. Газ от вспыхнувшей части пороха внутри наковальни ни вверх, ни вбок проникнуть не может, так как наковальня прикрыта плотным колпачком, а, в свою очередь, колпачок, вставленный в латунное гнездо и имеющий в верхнем конце, обращенном к бойку, выступ, входящий в соответствующее углубление в медном дне патрона, не может пропустить газ между своими стенками и гнездом патрона вследствие необыкновенно тщательной пригонки.

Для наглядности прилагаются чертежи колпачка, наковальни, пистона и патрона с вставленным снаряженным колпачком.

Преимущества французских патронов перед всеми другими:

1) боек ударяет не прямо в пистон, а в сплошной колпачок, прикрывающий его, вследствие чего газы от пистона и загоревшегося близ него пороха не могут коснуться бойка, жечь и коптить его;

2) прикрывающий пистон колпачок очень велик и своими плечиками плотно сидит в дне патрона и тем устраняет прорыв газов между стенками патрона и им;

3) отверстия, через которые огонь пистона проникает в порох, очень велики и их два, а не одно, как у большинства картонных патронов, что уничтожает затяжные выстрелы;

4) самое главное – удивительная простота переснаряжения патрона после выстрела. При желании употребить стреляный патрон в дело достаточно выдавить колпачок, вставить новый, и патрон готов. При переснаряжении же патронов со шпеньками или просто с наковальней необходимо наблюдать, не пострадало ли отверстие, сквозь которое должен пройти огонь пистона в порох, не удлинилось ли гнездо патрона, в дно которого упирается шпенек, и не подалась ли вперед наковальня, так как все это может быть причиною осечек. Нужно также обращать внимание, насколько сильно закоптилась внутренность гнезда, где помещается пистон со шпеньком, иначе он не сядет правильно и достаточно глубоко в дно патрона, а это может повлечь нечаянный выстрел при закрывании ружья или осечку. Для перемены колпачков взамен выстреленных нужна особая машинка, но она очень проста и стоит недорого.

Цена этим патронам высшего сорта около 6 франков на фабрике, и с расходами по перевозке и по оплате пошлиною сотня их обойдется около 5 р.

Гильзы бывшей фирмы К. и Ю. Беккер, ныне «Union», в Варшаве (Новый свет, № 43). По-прежнему новая фирма изготавливает гильзы двух сортов: первого сорта – зеленые и красные и второго сорта – серые, все под малый пистон Элея. Гильзы эти отличаются от элеевских удобством перемены пистонов, не требующей никаких машинок, кроме простой твердой палочки или навойника от цилиндра Барклая, так как, подобно бахмановским, имеют наковальню с хвостиком, выступающим из котелка. Бумага, употребляемая для этих гильз, превосходит прочностью и элеевскую, и бахмановскую; медные чашечки сделаны, однако, из менее толстой латуни, чем у элеевских патронов, и не так прочны; котелки же сделаны не совсем точно, поэтому часто замечается прорыв газов вокруг пистона. Кроме того, калибровка пистонов недостаточно одинакова. Все эти недостатки, однако, легко устранимы.

Бумажные гильзы фабрики Е. Е. Торбек в Москве появились в продаже весьма недавно. Они изготовляются также разных калибров (от 10 до 24), с малыми пистонами Элея двух сортов: первого – красные и зеленые и второго – серые. По внешности и качеству материала патроны Торбека превосходят беккеровские, но имеют еще менее точную калибровку и менее прочный котелок. Во всяком случае, они много лучше патронов первого выпуска, дававших частые осечки и отличавшихся очень слабым скреплением картона с чашечкой.

Так как бумажные гильзы в большинстве случаев выдерживают 3–4 выстрела, в крайне редких случаях до десяти, то при существующих сравнительно высоких ценах на эти патроны в России каждый выстрел обходится довольно дорого. Это главный недостаток бумажных гильз, уже давно устраненный экономными немцами, употребляющими очень дешевые гильзы, которые после выстрела бросаются и редко выдерживают второе переснаряжение. Другое неудобство картонных гильз заключается в том, что в сырую погоду они разбухают, плохо лезут в патронники, и при экстракции чашечки у них отрываются.

Новые французские гильзы:

А – разрез патрона со вставленным колпачком;

а, с – описанные предметы, б – разрез колпачка, д – наковальня

Ввиду этих недостатков весьма многими расчетливыми охотниками или живущими в глуши, где бумажные гильзы можно получить лишь через несколько недель, употребляются латунные гильзы, толстые и тонкие, преимущественно первые, как более прочные. Толстая латунная гильза при уходе может выдержать до ста выстрелов, так что сотня таких патронов обеспечивает охотника от всяких случайностей. Неудобства медных гильз заключаются в том, что с ними всегда бывает больше возни, чем с папковыми: их надо чистить, нередко обжимать, а оседающую после нескольких выстрелов наковальню во избежание осечек осаживать; кроме того, пыж в ней часто отходит, и надо иметь для каждого ружья свои медные патроны, так как патронники в ружьях одинакового калибра редко бывают вполне тождественны.

Толстые латунные гильзы имеются у нас в продаже заграничного и местного производства. Из заграничных патронов наибольшей известностью пользовались толстые латунные патроны английского фабриканта Кайноха (Kynoch. Birmingham. Whittal Street, 14), но лет пять назад их почти вытеснили из продажи гильзы петербургской фабрики Венига и тульской – Гилленшмидта.

Гильзы Венига делаются двух размеров (в 65 и 70 мм) 12‐го, 14‐го, 16‐го и 20‐го калибров под бердановский пистон. Они отличаются замечательно элегантной внешностью, очень хорошо калиброваны и очень прочны. Котелки сделаны настолько точно, что прорыва газов почти никогда не замечается. Они имеют одну особенность, которую надо принимать во внимание при переснаряжении: донышко и ободки их довольно высоки, а котелки очень глубоки, и потому пистон надо вставлять насколько можно глубже; вполне догнанный пистон становится ниже наружного среза дна патрона и при этом положении делает, во‐первых, гильзу вполне безопасной, во‐вторых, защищает ее от осечек, и, в‐третьих, этим достигается наименьший прорыв газов. Иногда гильзы Венига извнутри у дульца имеют пояски или кольцевидные выемки, имеющие целью способствовать удержанию дробового пыжа на месте. Но приспособление это нисколько не достигает цели, ослабляя, однако, конечную часть гильзы, поэтому, кажется, уже совсем оставлено. Цена вениговских патронов 12 рублей сотня.

Гильзы торгового дома фон Гилленшмидта, Стандершельда и Шекаразина отличаются очень точной калибровкой и большой прочностью и в этом отношении не уступают вениговским, хотя и не имеют такой наружной отделки. Стоят они поэтому дешевле последних (11 р. сотня). Все гильзы изготавливаются также под бердановский пистон 10‐го, 12‐го, 14‐го, 16‐го, 20‐го и 24‐го калибров, трех величин – нормальной длины (63,30 мм), удлиненные (70 мм) и exira long (76,20 мм).

Кроме этих патронов, у нас можно встретить в продаже медные гильзы фабрики Е. Торбек в Москве, но до последнего времени они отличались очень неровной калибровкой и непрочностью. Теперь, впрочем, когда фабрикой заведует бывший главный мастер Венига, надо полагать, что гильзы эти подвергнутся значительным улучшениям. Что касается толстых латунных гильз Элея, Бахмана и Утендорфера, то они почти не встречаются в продаже, кроме довольно распространенных винтовочных патронов последнего (нюрнбергского) фабриканта.

Тонкие латунные гильзы известны у нас только кайноховские, под названием «perfect» (лучшие), и имеют следующее клеймо: Kynoch’s patent, № 00. Они состоят из медной чашечки со вжатою в нее тонкою латунною гильзою, с малым обыкновенным пистоном на штифтике (по методе Беккера). Пистонное гнездо находится не в котелке, а непосредственно в чашечке, и это устраняет совершенно прорыв газов, которого вовсе не замечается даже после продолжительного употребления гильзы. Гильзу хотя и раздувает после первого же выстрела, но она не лопается, не прогорает, а раздутость легко может быть исправлена посредством регулятора, и гильза примет снова свой первоначальный калибр. Сказать определенно, сколько выстрелов выдерживает эта латунная гильза, невозможно, но, если она будет содержаться аккуратно, протираться и не мяться обжимателями (служащими вместо закручиванья), она может выдержать, кажется, от 20–50 выстрелов, а при обжимке от 10–18 выстрелов. Цена этих гильз в наших магазинах от 6–6 р. 50 к. за сотню, а у фабриканта они стоят 2 фунта 2 шил. и 6 пенсов тысяча со скидкою 10 % и вместе с пошлиною и провозом до Москвы обходятся (12 кал.) 50 р. 25 к., то есть по 5 руб. с коп. за сотню. Вес сотни таких гильз с картоном 3 ⅜ фунта.

Так называемые вечные, стальные гильзы имеют только одно удобство – прочность; они тяжелы, очень дороги и требуют частой чистки, так как скоро ржавеют. Но охотникам, живущим в глуши, например в Туркестане или Сибири, и рискующим остаться без гильз, нельзя не посоветовать на всякий случай приобрести пару стальных патронов с брандтрубкою, на которую надевается обыкновенный пистон, как в шомпольных ружьях. Эти брандтрубки помещены в углублении на затылке гильзы и потому не задевают накладки при запирании затвора. Центральное ружье с вложенными в него такими патронами можно заряжать с дула, причем, конечно, для того, чтобы надеть пистоны, надо открыть казенную часть. Если же кто не пожелает таскать с собой прибойник, тот может выстреленную гильзу снарядить при помощи небольшой палочки и снова вложить в патронник. Такие стальные гильзы можно найти теперь уже в немногих ружейных магазинах, где они продаются по 3 р. за штуку.

Общие правила выбора гильз

Так как для вполне хорошего боя ружья нужно, чтобы внутренние стенки патрона, вложенного в патронник, совершенно совпадали с внутренними стенками канала ствола, то для ружей, имеющих камеры патронников с уступом, лучше употреблять гильзы папковые, толстые стенки которых скорее совпадут со стенками ствольного канала, или, если выступы патронников незначительны, толстые латунные гильзы Кайноха и др. Если ружье вовсе не имеет выступов в патронниках, лучшими для него будут тонкие латунные гильзы. Если патронники у ружья очень широки, то лучше употреблять гильзы папковые или тонкие латунные, способные раздаваться не лопаясь, но отнюдь не толстые, которые будут лопаться. Если у таких просторных патронников крутой уступ (порожком), лучше приказать мастеру его снять, спустив на конус.

Прибирать патроны всегда следует по ружью. Делается это так: выбрав несколько сортов патронов (например, Элея, Беккера, Кайноха или др.), которые идут в патронник без натуги, но не болтаясь, вынимают из них пистоны и, вложив патрон до половины в патронник, приближают правый глаз к отверстию пистонного гнезда, а стволы оборачивают дулом к свету (лучше всего к лампе) и, подвигая патрон постепенно, наблюдают, как он ляжет к уступу патронника и насколько его внутренние стенки совпадут со стенками ствольного канала. Патрон, прилегающий вплотную к уступу и внутренние стенки которого составят одну прямую со стенками канала ствола, будет как раз искомый. Патрон, стенки которого ниже уступа патронника и линии канала ружья, при невозможности подобрать лучший, еще может служить, но патрон, внутренние стенки которого выдаются над линией канала и уступа патронника, никуда не годится.

Если приходится выписывать патроны для своего ружья из другого города, нужно сообщать магазину, какого мастера ружье, для которого требуются патроны, чтобы можно было по ружьям того же мастера прибрать их и указывать, с уступом или без уступа патронники. Если же ружье из дюжинных, не имеющих на себе имени мастера, следует указывать, какое оно, то есть бельгийское, зульское, французское и т. д.

Не следует брать патронов, которые новые с трудом лезут в патронник, т. к. после первого же выстрела они вовсе не полезут, и по возможности избегать гильз, болтающихся в гнезде.

Не брать патронов extra long (то есть особенно длинных) для ружей, патронники которых короче 70 миллиметров.

Порох

Порохом, как известно, называется обращенная в зерна смесь селитры, серы и угля. В русском порохе, изготовленном на казенных заводах (Охтенском, Казанском и Шостенском), на 100 частей полагается 77 частей селитры, 15 – угля и 8 – серы. Та же приблизительно пропорция принята и на частных заводах – финляндском Турпа, екатерининском Виннера (у ст. Саблино, Никол. ж. д.). и на заводе высочайше утвержденного товарищества в Шлиссельбурге.

Охотничий порох бывает двух сортов – мелкий и крупный. Последний предпочтительнее, так как он менее взрывчат (сгорает медленнее), а потому позволяет употреблять без отдачи более крупные заряды и не действует на оружие так разрушительно, как мелкий. В настоящее время, когда шомпольные ружья почти вытеснены центральными, большинство охотников избегает по этим причинам мелкого пороха, но и в шомпольных ружьях благоразумнее употреблять крупный порох с подсыпкою в брандтрубку мелкого. Мелкий охотничий порох полезен только для очень короткоствольных и вместе малокалиберных ружей, также для револьверов и пистолетов, то есть когда можно ожидать, что снаряд вылетит из дула раньше, чем сгорят все пороховые зерна, и, следовательно, не может получить достаточно сильного толчка для правильного и дальнего полета.

Лучшим охотничьим порохом считается английский Curtis & Harwey № 6 и крупный Охтенского завода. Настоящий английский порох достать, однако, очень трудно (всего удобнее в Риге, куда он, кажется, привозится контрабандой, и в Выборге), даже за дорогую цену, и чаще всего под названием английского продается немецкий порох. Хороший порох имеет совершенно одинаковую величину и форму (круглую или пластинчатую) зерен и раздавливается между пальцами с некоторым усилием; очень мягкий порох не выдерживает перевозки и легко перетирается; а потому следует предпочитать полированный, более твердый, неполированному. Настоящий цвет пороха аспидно-серый; синевато-черный порох всегда содержит избыток угля, а совершенно черный – избыток влажности; серебристый цвет обозначает, что селитра выветрилась на поверхность зерен, то есть что порох был дурно высушен. В порохе не должно быть мякоти и комков; последние доказывают, что порох отсырел и был затем высушен. Кроме того, достоинство пороха узнается по количеству образуемого им нагара; с этой целью обыкновенно сжигают небольшую щепотку на белом листе бумаги: если порох оставляет на ней желтое пятно, то это означает избыток серы; если черное, – избыток угля; самый лучший порох сгорает без всякого остатка, не оставляя на бумаге никаких следов. Сырой порох обыкновенно зажигает бумагу и оставляет в ней отверстие.

Порох, в особенности неполированный, весьма гигроскопичен, то есть легко втягивает влагу, а потому его надо хранить в сухом месте и держать в хорошо закупоренных жестянках.

По последним сведениям, русские заводы изготавливают следующие сорта охотничьих порохов: Охтенский завод – охотничий мелкий и охотничий крупный (не считая бердановского с бурым углем). Шлиссельбургский завод приготавливает 12 сортов: № 1 – самый крупный, № 2 – крупный, № 3 – средний, № 4 – мелкий, царский крупный и царский мелкий, три сорта жемчужных – крупный (F), средний (FF) и мелкий (FFF), крупный и средний порох для шомпольных ружей и, наконец, белый порох (нитропорох). Завод Виннера изготавливает три сорта отборного пороха – № 1 (мелкий), № 2 (средний) и № 3 (крупный) – и четыре сорта простого пороха: № 0 (бархатный), № 1 (мелкий), № 2 (средний) и № 3 (крупный). Финляндский завод Киолерфельда в Турпе выделывает пять (?) сортов охотничьего пороха: № 1 (бархатный) и т. д. до № 5, самого крупного.

Черные пороха имеют весьма различную силу: заряд в 88 долей мелкого царского равняется по силе 140 долям крупного (№ 1) Шлиссельбургского завода. В общем, сила пороха зависит главным образом от величины зерен. Затем опыты г. Ивашенцова показали, что некоторые черные пороха требуют для усиления боя более или менее сильного сжатия пыжом в гильзе, но что другие при этом очень сильно разбрасывают дробь, почему их надо только слегка нажать или только утрясти. По отношению к кучности и равномерности осыпи наилучшие результаты дал английский порох Куртиса и Гарвея (средний), затем жемчужные пороха, охтенский крупный и немецкий («Диана»). Всего хуже в этом отношении крупный порох шлиссельбургский, все Турпа и отборный мелкий (№ 1) виннеровский. Наименее грязнящими стволы оказываются виннеровский отборный № 2 матовой отделки, царский мелкий блестящий и охтенский мелкий. Всего более оставляют нагара пороха финляндский, английский, немецкий и самый крупный (№ 1) шлиссельбургский.

В последние два-три года начали входить у нас в употребление почти исключительно на садках так называемые белые бездымные пороха, или нитропороха. Преимущества белых порохов – отсутствие дыма, мешающего дублетному выстрелу, слабость отдачи, слабость звука и малое количество нагара. Но нитропороха еще далеко недостаточно усовершенствованы и не имеют такого однообразия действия, как черные пороха, что зависит от их большей гигроскопичности: чем суше белый порох, тем он сильнее. Кроме того, последний требует очень равномерного (слабого) нажатия и очень сильного пистона, так как при обыкновенных дает затяжной выстрел. Белые пороха при одинаковом объеме почти вдвое легче черных, и для достижения одинаковой силы их надо брать по мерке одинаково, а по весу – вдвое менее. В общем, нитропороха действуют на стволы, колодку и затвор весьма разрушительно, и надо быть крайне осторожным, чтобы не переложить лишнего в заряд, что за слабостью отдачи и звука при пристрелке случается довольно часто.

Белые пороха продаются (в столицах) в готовых патронах и обходятся, несмотря на свою легковесность, значительно дороже черных порохов. У нас встречаются в продаже только английские белые пороха (Шульце и ЕС) и белый порох Шлиссельбургского завода. Другой русский нитропорох – силотвор Руктешеля, хотя и обещает многое в будущем, но фабрикация его, очевидно, не установилась. Из английских – белый порох Шульце употребительнее розоватого ЕС. Русский белый порох по силе почти равен шульцевскому, так что вместо 88 долей мелкого царского пороха его надо класть только 44 доли. Он дает отличную кучность и по однообразию действия (выстрелов) мало уступает бердановскому и мелкому жемчужному. При снаряжении патронов этим порохом необходимо брать также гильзы Бахмана с большим пистоном, не сжимать, и плотные и тугие пыжи.

Дробь

Дробь отливается из свинца, к которому прибавлено небольшое количество (от 0,1 до 1 %) желтого сернистого мышьяка (зорник, aim pigment), который способствует образованию более крупных дробин и скорейшему их отвердению. По величине зерен дробь означается номерами, реже буквами или чертами, причем самые крупные сорта ее носят название картечи, а самый мелкий сорт – название дунста. В России, Англии и Германии большие номера относятся к мелкой дроби, а меньшие – к крупной; в Швеции – наоборот.

Новая шкала дроби, в мм

Хорошая дробь должна иметь следующие качества.

1) Она должна быть тяжеловесна.

2) Она должна быть ровна (то есть все дробины имеют одинаковую величину), совершенно кругла и иметь гладкую блестящую поверхность. Неровная или неверно отсортированная, тем более смешанная дробь не может иметь правильного полета, потому что крупные дробины, как более массивные, расклинивают более мелкие. Некруглые дробины, грушеобразные, чечевице-видные, плоские, угловатые и со свищами не могут лететь так далеко, как совершенно круглые, и это изменение формы нарушает правильность их движения в канале ствола.

В последнее время вошла у нас в большое употребление, в особенности на голубиных садках, английская твердая дробь Ньюкастльской компании (New Castle Chilled Shot), изготовляемая с большою примесью антимония, а потому и более легкая (уд. вес – 10,3). Дробь эта ровнее всех, а потому дает более постоянные результаты, то есть равномерные выстрелы. Опыты Пипера показали, что твердая дробь, как менее деформирующаяся, летит кучнее мягкой на 7–15 %. Кроме того, она не так свинцует стволы, как обыкновенная дробь. В особенности преимущества эти сказываются при стрельбе из чоков; для цилиндрических же стволов выгоднее, однако, употреблять более тяжелую английскую дробь Валькера и Паркера. Дробь этих двух английских фирм можно теперь приобрести во всех больших ружейных магазинах. Дробь же лондонской фирмы «Zane & Nesham», кажется, продается лишь в Петербурге.

Нумерация английской дроби различных фабрик мало разнится между собою и основана на числе зерен, заключающихся в 1 унции (равен 6,6 золотн.), а вместе с тем на величине или диаметре зерен. Каждый номер английской дроби разнится от соседнего приблизительно на 0,25 мм. Та же самая шкала лет семь назад принята по ходатайству президента Всеобщего германского охотничьего союза на всех германских заводах дроби. Немецкая дробь, таким образом, имеет почти одинаковую нумерацию с английской, потому нередко продается за английскую. Довольно близка к английской по нумерации и по качеству финляндская дробь, весьма распространенная между петербургскими охотниками.

В России имеется не менее 12 дробелитейных заводов. В центральных губерниях наибольшим распространением пользуется дробь И. Растеряева, считающаяся самой тяжелой. Дробь эта, однако, далеко уступает названным во всех других отношениях, и нумерация ее совершенно произвольная и даже чуть ли не ежегодно меняющаяся. В последнее время ее поэтому стали вытеснять упомянутая финляндская, также сосновицкая дробь и дробь завода Гинкеля в Москве. Последняя имеет английскую нумерацию; сосновицкая же, как и динабургская (Рейссера), хотя имеет довольно правильную нумерацию, но, как видно из таблицы, приблизительно на два-три номера крупнее английской. В Харьковской губернии преобладает дробь завода Рыжова, по свидетельству местных охотников очень плохого достоинства; нумерация этой дроби совершенно неизвестна, но для того, чтобы знать, какому номеру английской дроби соответствует дробь местного завода, надо только сосчитать число зерен, заключающихся в лоте, то есть 3 золотниках. На юге (и на Кавказе) охотники стреляют преимущественно дробью завода бывш. Лагомарсини (ныне Пеллерано), очень хорошего качества и по нумерации довольно близкой к английской. В юго-западном крае, кажется, преобладает […] (бердичевская) дробь, по нумерации подходящая к одесской, но гораздо низшего достоинства. В Казани и восточной России распространена казанская дробь Морозова, очень плохая. В Сибирь идет исключительно дробь Ирбитского завода, неправильная и со свищами, так как завод Функа в Барнауле прекратил свои действия.

Всякую, даже самую плохую, дробь можно значительно улучшить, прокатывая ее между двумя железными листами. Если же она очень разнокалиберна, то можно просеять ее через соответственное проволочное сито.

Самодельная катаная дробь

В глухих местностях России, не говоря о Сибири и Туркестанском крае, случается, что во время охотничьего сезона нельзя достать дробь ни за какие деньги или же дробь никуда не годится; свинец же имеется в изобилии. Тогда по необходимости приходится самому заняться приготовлением дроби, а так как литье дроби довольно затруднительно, то ее не льют, а катают.

Для производства такой дроби требуются следующие инструменты.

1) Железная или стальная доска для вытягивания свинцовой проволоки; она обыкновенно напоминает несколько вид скобы; в доске просверлены в ряд круглые дыры слабоконической формы; постепенность уменьшения диаметра дыр соблюдается обыкновенная, то есть как для тяги всякой проволоки. Заостренными ножками скоба вбивается в столб, косяк двери или просто в тяжелое бревно в таком положении, чтобы тянуть проволоку было легко и удобно.

2) Резка для дроби. Своим внешним видом этот инструмент напоминает общеизвестную мялку, на которой во всей России бабы отминают коноплю и лен с целью отделения кострики от волокон. Между двух железных пластинок, из коих левая припаяна или соединена заклепками с заостренными ножками, ходит на шпеньке острый стальной нож; им режут свинцовую проволоку на кусочки, вставляемые в дырочки, просверленные в левой пластинке резки, правая же служит задержкою и регулируется двумя винтами, то есть она или отодвигается от ножа, или придвигается, чем и даст возможность производить резку кусочков проволоки, как для самой крупной картечи, так равно и для мелкой дроби. Заостренными ножками резка так же, как доска для тяги проволоки, прибивается к чему‐нибудь, большею частью к столу или обрубку.

3) Затем необходимы обыкновенный чугунный котел плоской формы средней величины и полукруглая речная галька фунтов в пять весом. Котел и галька служат для выкатывания дроби.

Выделка идет в следующем порядке: куски свинца растапливаются и льются в бороздки, сделанные просто в земле или глине; получаются неровные, полукруглые стержни; их слегка округляют молотком. Один конец такого стержня делается потоньше; его продевают в самую большую дыру доски; за выдавшийся с другой стороны конец доски стержня захватывают обыкновенными плоскогубцами и тянут проволоку. Протянувши в одну дыру, переходят к другой, и таким образом приготовляется проволока для выделки желаемого номера дроби. Для того чтобы проволока тянулась легче, дыры смазываются время от времени салом или деревянным маслом. Вытянутая проволока разрезается на кусочки на резке, причем левою рукою пододвигают проволоку, правою же – действуют ножом. Правая, подвижная, пластинка устанавливается обыкновенно так, чтобы отрезаемые кусочки свинца имели по возможности длину, равную диаметру проволоки, отчего скатывание дроби идет быстрее и с меньшей потерей. Нарезанные таким образом кусочки свинца высыпаются в котел до пяти фунтов сразу, и их начинают скатывать галькою, действуя ею круговыми движениями. Катание дроби идет довольно медленно и требует известной сноровки. При этом нужно заметить следующее: скатывание дроби идет быстрее, когда котел и галька сильно засвинцуются; крупная дробь скатывается скорее, чем мелкая.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.