Айза Блэк
Нимфоманка для альфы

Глава 1

– Ты омерзительна! – Такер врывается в ванную комнату. Вибратор выскальзывает на пол и с жужжанием катится в его сторону. Снова он застал меня врасплох.

– Выйди и закрой дверь с той стороны, – внутри закипает ярость.

– Запах твоей похоти, – оборотень шумно втягивает воздух, – Им пропитался весь дом.

– И? – ухмыляюсь, – Выход прост. Ты прекрасно знаешь, как это все прекратить, – накидываю халат. Не хочу и дальше ощущать на себе его изучающий взгляд.

– Я устал, – вздыхает. – Жду тебя в гостиной, есть разговор, – со злостью наступает на вибратор, расплющивает его.

Опускаюсь на край ванной. Что-то мне подсказывает – я не хочу слышать его. Ничем хорошим разговор для меня не закончится. А у меня есть выбор? Ударяю кулаком по стиральной машинке. Нет.

Умываюсь холодной водой. Тщательно подвязываю поясом халат. Бреду в гостиную. Оборотень сидит в кресле, закинув ногу на ногу.

– О чем ты хотел поговорить? – переминаюсь в нерешительности.

– Не хочешь для начала выразить мне свою признательность? – показывает взглядом в область своей ширинки.

– Нет! – не успеваю справиться с эмоциями, и на моем лице явственно читается отвращение.

– Я так и думал. Резиновая игрушка всяко лучше натурального хера, – в мутно-зеленых глазах плещется что-то недоброе. Он на взводе. Хоть старается держаться невозмутимо. Но Такер никогда не умел хорошо владеть эмоциями.

– Мне это необходимо, – говорю сдержанно. Не хочу углубляться в неприятную тему.

– А я больше не вижу смысла твоего нахождения в своем доме. Никакой благодарности за мою доброту, – фыркает и сжимает подлокотник кресла.

– Ты меня отпускаешь? – уточняю осторожно. В такое верится с трудом. – Я готова сегодня же покинуть не только твой дом, но и стаю. Если вы мне отдадите…

– Нет! – не дает договорить. Вскакивает, подлетает ко мне. Ноздри раздуваются, – Подобную благосклонность надо заслужить. А пока, ты лишь играла на моих нервах, Жасмин.

– По-моему, я сделала слишком многое для вас! И не раз доказала верность стае! – толкаю его в грудь. – Теперь ваш черед выполнять обещания! Сколько я могу ждать?! Хватит!

– Ты забыла, где твое место? – хватает меня за волосы и тянет. Не сильно больно, скорее неприятно. – Ты всего лишь человечишка. Стая взяла на себя заботу о тебе. Я предложил свой дом. Я уж не говорю про магическую защиту, которой мы тебя окружили. И где благодарность за наши поступки? Нет, Жасмин! Ты только требуешь! Дразнишь! Разносишь похоть по моему дому! Испытываешь! Довольно! За это время я не получил даже слов благодарности, и я не говорю уже о большем!

– Ты забыл упомянуть, чего вы меня лишили! – дергаю головой, пытаюсь вырваться из волчьей хватки. Бесполезно.

Он специально держит меня, слегка наклонив к полу, словно даже этим жестом указывая мое место.

– У каждой услуги есть своя плата, – приближает свое лицо, принюхивается, – Если бы не мой частичный иммунитет, я бы распял сейчас тебя под собой. Так что даже в этом тебе повезло.

– Корчишь из себя благородного? – смеюсь ему в лицо. – Бесполезно. Я слишком хорошо тебя знаю.

– И села мне на шею, свесив ноги. Думала, я вечно буду терпеть твои выходки?! – отбрасывает меня, так что не удерживаюсь и падаю на пол. – Так вот, ты добилась своего, мне это вот, где сидит, – проводит пальцами по горлу. – Хочу спокойствия. Меня достало жить в похоти, – дышит тяжело. Рвано.

Наливает себе из графина воды. Залпом выпивает. Потом наливает снова.

– Так и не надо, Такер. Я могу исчезнуть. И больше никак о себе не напомню! – стараюсь говорить миролюбиво. Не стоит еще больше его злить. Хотя сгораю от желания расцарапать его физиономию.

– Нет, так не будет. У тебя есть дар… – вздыхает, – Или проклятье. И стая намерена его использовать. Я проголосовал за…

– Это такая твоя месть? – кусаю губу до крови. Мне страшно услышать, что они мне приготовили. И еще страшнее осознавать – я пойду на все. Я всецело в их власти.

– Ты могла сделать свою участь куда приятней. И винить стоит только себя, – смотрит на меня, пожирает глазами. Замечаю внушительный бугор в штанах. – А теперь… – разводит руками.

– Что теперь? – внутри все холодеет.

– Поедешь в элитный клуб. Будешь там работать… танцевать, – жадно наблюдает за моей реакцией. Наслаждается тем, как округляются глаза, как по телу колючими иголками проходится страх.

– Ты… вы решили из меня сделать… ночную бабочку? В этом высокие идеалы и благородность стаи? – хватаю со стола вазу и запускаю ее в стену.

– Стая сейчас находится в состоянии конфликта. Это все может перерасти в кровопролитие. А на войне, сама понимаешь, – смотрит на меня без тени сожаления, – Все средства хороши.

– И поэтому решили меня подкладывать, под не пойми кого? – ярость, бессилие, злоба, все клокочет внутри.

– Вот она твоя распущенность, Жасмин, – подходит, прижимает к себе, не реагирует на сопротивление, – Ты эти выводы сделала сама! Сгораешь от похоти, да? А может, ты обрадовалась новости, а? Это я тебе только не мил… а для других ты с радостью распахнешь ворота? – смеется, гадко, дерзко.

– Пусти меня! Тварь! – вырываюсь, брыкаюсь, кусаюсь. Он же продолжает хохотать. С надрывом и нотками горечи.

– Покажи мне, какой ты можешь быть… – хрипит мне в губы.

– Тебе никогда этого не узнать, – отвечаю таким же шепотом, плюю ему в лицо.

Отталкивает меня. Теперь в мутно-зеленых глазах сверкает ярость. Даже волчья шерсть на руках появляется.

– Ты заслужила все, что с тобой произошло, Жасмин. Неблагодарная самка, – отворачивается. Слышу сдавленный рык. – Зря, я тебя взял под крыло. Теперь сожалею.

– Всегда и во всем ты ищешь свою выгоду. Так что твои красивые слова, насквозь пропахли ложью!

– Собирай свои манатки. Завтра отправишься в клуб. От стаи будешь получать имена интересующих нас особей, а дальше… делай то, что умеешь лучше всего… – поворачивается ко мне. Руки скрещены на груди. Глаза полны злобы. Голос больше не дрожит. Пытается сохранить спокойствие.

– А если я откажусь? – глотаю подступившие к горлу слезы.

– Серьезно? – заливается диким смехом. – Дверь открыта. Можешь катиться на все четыре стороны, – в глазах триумф. Он сумел задеть мои раны. Напомнил о том, почему я всегда буду предана стае. И подпишусь по любое их безумство.

– А если я соглашусь, – голос дрожит, – Выполню ваши… поручения… Тогда стая пойдет мне навстречу?

– Возможно, если посчитает, что ты доказала свою преданность. Если твоя информация будет ценной, – мне так хочется ему верить. В этих словах я вижу свет в конце туннеля.

У волков в лапах все, ради чего я продолжаю жить. Я верю, придет день, когда я добьюсь своей цели. Только вперед. Выстоять. Победить. И цена не имеет никакого значения.

Рассчитывать могу только на себя. Больше нет того, за чьей спиной я могла спрятаться. Только он мог меня оградить. Но я сделала свой выбор. И сожаления теперь бессмысленны.

Глава 2

Кого я обманываю, он и был тем злом, с которого все началось. Из-за него теперь мне жить с проклятьем. И пусть его черная душа уже горит в аду, но его тень продолжает врываться в мои мысли. Терзать ночами и отравлять существование. А вот в такие моменты слабости, мне хочется почувствовать его защиту. Глупо. Нелепо.

Я всего лишь пешка для них. Маленький человек в безжалостных играх оборотней. Собираю вещи и размышляю о своей дальнейшей судьбе. Зря я ежедневно, планомерно и с каким-то извращенным кайфом злила Такера. Он далеко не худший вариант из них всех. Доигралась. И это в моем положении, когда надо продумывать каждый шаг. Я позволяю себе подобные вольности. Недопустимо.

Впрочем, рано или поздно это должно было произойти. Вечно никто меня тут держать и не собирался. Даже не пытаюсь ложиться. Сон не придет. Слишком большая роскошь для меня.

– Оперативно ты, – только лучи солнца коснулись горизонта, Такер пожаловал без стука.

– А ты думал, на коленях к тебе приползу?

– Когда-то приползешь, – издает гаденький, самоуверенный смешок. – Когда твоя задница опять встрянет в болото, помощи, кроме меня, тебе просить не у кого.

– Размечтался, – с вызовом смотрю в его наглую рожу, – Скорее приду раздать долги, а ты знаешь, как я это умею делать.

С удовольствием наблюдаю, как его щека дергается.

– Только ты забыла уточнить, – хватает меня за горло, – Я вдоль и поперек знаю твою сучью натуру, – сдавливает пальцы, с сатанинским блеском в глазах наблюдает, как я задыхаюсь, – Предав раз, ты повесила на себя клеймо. И теперь тебе не отмыться, Жасмин.

– Сказала свинья, насквозь пропитанная смрадом, – хриплю. Я его не боюсь. И Такера это выводит из равновесия.

– За каждое свое слово ты заплатишь, – отпускает мое горло, отходит к двери, – А пока ты будешь танцевать для потных и жирных мужиков, подумай на досуге, что остается в моих руках. И какие шикарные перспективы для меня открываются.

– Такер, не надо! – страх тут же затмевает все. Ненавижу себя за несдержанность. Вот зачем снова разозлила его?! – Прошу…

– Вот видишь, как легко тебя сломать, – его смех, как ножом режет по нервам. – Работай прилежно, будь со мной приветливой… возможно… заслужишь мою благосклонность.

Как хочется ему ответить. А еще лучше стереть чем-то острым его улыбочку с лица. Но нет. Наступаю на горло своей гордости. Молчу. Глотаю, норовящие вырваться оскорбления.

Оборотень ведет меня к машине. Несет сумку сам. Решил показать благородство. Смешно. По дороге дает указания.

– Запомни, твоя задача – разговорить, выведать. Если надо посыпать что-то. Обо всем на месте тебя будет информировать Жан. Он твой босс. Если будет что-то непонятно, звони, – открывает дверцу машины. В глазах мелькает сожаление.

– Хорошо, – уезжать не хочется. С Такером, при всех его тараканах, была некая стабильность. А сейчас я еду в неизвестность. И я без понятия, какой мразью окажется этот Жан.

– Осторожней, – проводит рукой по моему плечу. Словно сам не хочет отпускать.

– Я сделаю все что смогу, – смотрю на него с надеждой, – Только потом помоги и мне… это в твоих силах.

– Посмотрим, Жасмин, – взгляд холоднеет. Мимолетная человечность исчезла, словно и не было ее.

В машине водитель и два оборотня – мое сопровождение. Затемненные стекла. Уютный салон. Волки со мной не разговаривают. А на меня нападает такая тоска, такая безысходность. Что самой впору завыть.

Смотрю на унылые пейзажи за окном. Меня везут в очередную клетку. Только прутья будут острее. На время выпадаю из реальности. Меня поглощают мысли, воспоминания. Жизнь, которой по сути больше нет. И борьба, ради единственной цели. На данный момент несбыточной.

Визг тормозов. Меня отбрасывает к переднему сиденью.

– Дьявол, раздается рык с переднего сиденья.

– Что случилось?

– Замолкни, – шипит волк рядом.

Нам преградил путь черный фургон. Поодаль замечаю еще несколько машин. К нам подходит незнакомый мне оборотень. Теперь я научилась различать их с полувзгляда. Чутье обострено. Нюх на волков. Зачем они пришли к людям? Зачем исковеркали мою жизнь?

– На выход, – кивает водителю.

Он как-то сразу поник. Опустил голову. Мне кажется, даже уменьшился в размерах. Безропотно поплелся к черному фургону. Мне не по себе. Холодок страха ползет по спине.

Водителя не было минут пять. Потом показалась его голова. Он маякнул моим охранникам.

– Сиди тихо. Не рыпайся, – прорычали мне, выбираясь из автомобиля.

О, я с огромным удовольствием готова бежать от них на край света. Меня бы не остановило, что мы стоим на пустынной трассе. Вокруг поля. Я готова жить в дремучем лесу. Только подальше от них. Но, есть те невидимые цепи, которые приковали меня к сиденью. И не дают сделать и шага по направлению к свободе.

Потому я лишь приоткрыла окно автомобиля. Прислушалась. Тишина. Ни звуков борьбы. Ни голосов. Что за странности.

Через несколько минут показался незнакомый оборотень. Приблизился ко мне с каменным выражением лица. Повел носом. Зарычал. Да. Я знаю, как действую на них. Проклятье…

Даже рта не успеваю раскрыть, как он бесцеремонно вытягивает из машины и тащит к фургону. Я кричу. Задаю вопросы. Пытаюсь бить кулаками железобетонное тело. Ноль реакции.

Открывает дверь. Как мусор зашвыривает меня внутрь. Хлопок. Темнота. Холод. Отчаяние. Рев мотора. И дорога в неизвестность.

Глава 3

Я пытаюсь понять, что происходит? Это такой «сюрприз» от стаи? Или… других вариантов у меня нет. Кому я могла понадобиться? Только одному… только ему… но это из ряда фантастики. Его больше нет на этом свете. Это к лучшему. Ведь так? Только почему сердце болезненно сжимается, всякий раз, когда перед глазами встает его образ? Он заслужил все, что с ним произошло. В душе поднимается протест. И шрамы на сердце начинают кровоточить. А чувство вину, словно огромный валун повис на шее и неумолимо тянет в пекло. Мой персональный котел мук. И гореть мне в нем до скончания дней.

Пытаюсь анализировать дальше. Кому еще я понадобилась? Неизвестные мне враги стаи? Ведь Такер говорил, что приближается война. Тогда все очень плохо. Паршиво до невозможности. Я не имею права предать стаю. От одной мысли, об их последующих действиях хочется зубами выгрызать метал, и прокладывать дорогу на волю. Они не пожалеют. Будут мстить с хладнокровной жестокостью. Уничтожат все, ради чего я продолжаю существовать.

И все же я мелкая сошка. Зачем врагам я. Стараюсь убедить себя, что нахожусь все еще в лапах стаи. А вот голосок внутри нашептывает – не их методы. Ни разу они не обращались со мной подобным образом.

Приступ удушья прекращает мои дальнейшие рассуждения. Хватаю ртом воздух, а вдыхаю страх. Дикий, животный, родом из детства. Приступ клаустрофобии начинается внезапно и накрывает меня с головой. Бью кулаком о металл.

– Остановите… выпустите… пожалуйста… – скулю. Кричать не могу.

Ужас расходится по телу токсической отравой. Темнота, закрытое пространство и эта дорога. Все как тогда… в тот день, когда моя жизнь уверенно пошла под откос. И сейчас этот страх разрывает меня по кускам, порабощает, ломает волю. Доводит до безумства. Уже мало что соображая кричу, заливаясь слезами. Только выпустите меня отсюда. Дайте свежего воздуха! Открытой местности! Как же больно. Как страшно. Нет ничего хуже закрытого пространства. Мне кажется, я похоронена заживо. Погребена под своими страхами. И жуткими воспоминаниями. Тут в темноте они оживают. Я переношусь в прошлое. Я снова там. В родительском доме. Маленькая девочка.

– Папочка! Мамочка! Пустите меня к ним! – чьи-то безжалостные руки уносят меня прочь. Не обращаю внимания на слезы. Никто ничего мне не объясняет.

Я вижу кровь. Так много крови. Пол на кухне стал багровым. И в этой крови неподвижно лежат мои папочка и мама. Им плохо. Они заболели. Я еще не знаю. Не понимаю. Что я посмотрела в глаза смерти. Увидела ее ухмыляющееся и безжалостное лицо.

Где-то рядом вопит моя няня. Она только что забрала меня с праздника. Я была у подруги. Веселилась, ела тортик, пока кто-то хладнокровно забирал у меня родителей. Мы пришли домой. В нос ударил запах. Едкий, странный, пугающий. Теперь я знаю – так пахнет костлявая.

Мне всего десять. Я не знаю, что такое горе. Не понимаю, что пришла беда. И теперь она будет идти со мной рука об руку всю жизнь.

– Что с этой делать? – говорит чужой мужчина, он крепко держит меня в руках. Не отпускает к родителям.

– Она точно нормальная? – спрашивает какая-то тетя, с пренебрежением глядя на меня.

– А я тебе, что спец по сопливым девкам? – орет так, что у меня уши закладывает. – У меня тут, похоже, висяк намечается, – дальше следуют какие-то слова, которых я никогда не слышала.

– В больничку ее, там разберутся, – смотрит на меня маленькими свиными глазками. И там новые для меня чувства – ненависть и пренебрежение. Вскоре они станут неотъемлемой частью моей жизни.

Меня заталкивают в полицейский фургон. И везут прочь от родительского дома. Я подбегаю к окошку, смотрю, как удаляется моя прошлая жизнь. Тогда я видела родительский дом в последний раз.

В этом фургоне нет даже окошечка. И снова моя жизнь сворачивает на невидимую мрачную тропу. Что ждет меня впереди?

Я так кричу, что охрипла. Сорвала голос напрочь. Ужас парализовал. Даже нет сил заплакать. Замкнутое пространство – это самая короткая дорога к моим кошмарам. Детские ужасы воскресают с новой силой. Тьма питает их, и они, окрепнув, набрасываются, съедая живьем.

Сколько я варилась в котле собственных страхов? Вечность? Когда фургон остановился, и открылись двери, пропуская свет, я приняла это за очередной мираж.

Оборотень вытащил меня. Свежий воздух с болью проникает в легкие. Хватаю его жадными глотками. Все еще неспособна думать, анализировать, соображать.

Мешок опускается мне на голову.

– Пожалуйста… нет… – не уверена, что произнесла это вслух. Сил нет, даже молить о пощаде.

Он поднимает меня на руки. Несет. Еще немного и задохнусь. И я хочу скорее упасть в пропасть. Чтобы отключились все чувства. И этот леденящий ужас прекратил стискивать железными клещами мое сердце.

Мы идем недолго. Или слишком долго. Забвение все не приходит. Не спешит. Продлевает агонию. Опускает меня на пол. Снимает мешок. Я в каком-то сыром помещении. Без окон. Деревянная лавка у стены. Не говоря ни слова. Даже не взглянув на меня, выходит, хлопнув дверью.

– Нет… не надо… – ползу к двери. – Только не так…

Также в детстве захлопнулась дверь в больнице, куда меня привезли после потери родителей. Навсегда отрезая меня от нормальной жизни. Тогда впереди меня ждал детский дом. А сейчас, что ждет меня, когда эта дверь откроется?

Глава 4

Этот подвал почти такой же, как в детском доме. Тот же запах. Плесень. Сырость. Я домашний ребенок, тогда впервые оказалась в стае. Людской. Ополченной против меня. Меня возненавидели уже за то, что я дочь богатых родителей.

Впрочем, пока я подрасту, от их наследства ничего не останется. Меня обокрали. Разграбили. Папа всегда говорил, что трудиться, только ради того, чтобы у нас с мамой было все. Прости, папочка. Ничего не осталось. Мне сказали ты банкрот. Залез в долги. И все имущество ушло на погашение задолженностей. Все ложь. Я это понимала. Но что я могла доказать. Ничего.

Жизнь в детском доме – это школа выживания. Это побои. Борьба за кусок хлеба. Это мир жестокости. Зависть. Несправедливость. И никакого просвета. Ничего доброго и искреннего. Один раз в жизни я поверила, возможно, все меняется к лучшему. Доверилась. Ошиблась. Теперь я в принципе не верю в добро. Его нет. Есть корысть. Эгоизм и все та же жестокость. И неважно, кто передо мной оборотни или люди.

Острый приступ клаустрофобии спал. Осталось только удушающее чувство безысходности. Хочется лезть на стену. Хожу из угла в угол. Медленно схожу с ума. В таком состоянии я не могу соображать. Разум отключается. Выхода нет. Я погребена тут заживо. Паника. Тихая. Острая. Жгучая. Подчиняет меня себе.

Плесень вместе с воздухом проникает внутрь. Расходится по венам. От сырости выкручивает кости. И это ощущение прошлого, страхов и настоящего. Все смешалось в невыносимой разрушающей симфонии.

Когда дверь со скрипом открылась, я уже валялась без сил на полу, держалась руками за голову, и пыталась вырвать себе волосы. Только бы заглушить панику, пусть путем физической боли.

Смерть пришла за мной? Первая мысль, которая пришла в мой воспаленный мозг. Седые длинные волосы, худое изможденное лицо, воспаленный взгляд. Глаза красные. Меньше всего это существо походит на оборотня. Но это именно он и есть.

Смотрит с интересом, склонив голову набок. Словно я какой-то невиданный зверек.

– Где я нахожусь? Что вам от меня нужно? – не выдерживаю молчания. От его взгляда хочется провалиться сквозь землю.

Лицо искажает улыбка. Нет. Это не улыбка, скорее оскал смерти. Отползаю дальше. Никогда за свою жизнь не встречала таких оборотней. А уж я их на своем веку повидала немало.

– Полагаю, я тут по ошибке! – не могу смотреть в эти красные пытливые глаза, и нет сил отвести взгляд.

– Думаешь? – выгибает дугой белую густую бровь. Голос у него на удивление приятный.

– Да! Я под защитой Девида, и его стаи. Вы можете выяснить, они все подтвердят! – после приступа клаустрофобии, мой мозг работает хаотично, одно предположение сменяется другим. Возможно, мне не следовало произносить имя альфы. Надо было сначала разобраться, понять, кто он и зачем я тут. Но вылетевших слов назад не поймать.

– Конечно, я знаю Девида, – заливается смехом. А глаза при этом жесткие, колючие. – Как же не знать, родного дядюшку. Как он? Здоровье не подводит? Давно не имел счастья лицезреть его, – голос становится обманчиво учтивым.

– Нормально он… – пытаюсь сообразить. Вспомнить разговоры в стае. Ни о каком племяннике я не слышала. Но у Девида столько сыновей, дочек, жен и прочих сородичей, что всех не запомнить. У него нет истинной пары, но количество любовниц и жен, наверное, можно сравнить с гаремом. И, по всей вероятности, этот жуткий племенник не принадлежит к стае. Или я что-то упускаю. Страх все еще мешает соображать. – А может быть, вы и есть Жан? – вдруг именно под крыло своего племянника меня отправил альфа.

– Нет, я не Жан. И полагаю, тебе так и не доведется с ним познакомиться, – присаживается около меня на корточки. Принюхивается. – Действительно… весьма любопытно… никогда не встречал подобного у человеческой особи…

Учуял. Что вполне закономерно. Мне бы попробовать применить свои умения, чтобы его задобрить. Вызвать расположение, но почему-то ничего не выходит. Рядом с ним это не работает. И я не вижу желания в его глазах. Не чувствую ничего, за что бы могла уцепиться. Очень странный оборотень.

– Зачем вы меня тут держите? Я ничего не понимаю, – шепчу, отползая в угол.

– Предателям и не положено что-либо понимать, – усмехается. Поднимается. Возвышается надо мной. Точно смерть, только без косы. Но тут хватит и этого красного взгляда, чтобы убить.

– Я вас впервые вижу! О каком еще предательстве может идти речь? Если вы повздорили с Девидом, так и решайте вопрос с ним!

– Непременно решим. Жасмин, не стоит примерять на себя овечью шкуру. Она тебе не идет. Свои грехи ты прекрасно знаешь, их горечь сочится из тебя непрерывным потоком.

– Не вам судить о моих поступках! – стискиваю руки в кулаки.

Он слишком много чувствует. А ведь не должен. И от этого мне даже жутко представить свою участь. И еще я понимаю, что обязана любыми способами вырваться на волю. Я не имею права предать стаю. Слишком высока цена.

– А я и не беру на себя роль судьи, – подходит к двери. – Следуй за мной. Твои страхи доведут тебя до безумия. А это для тебя слишком большой подарок.

– Подарок? – бормочу, с трудом поднимаясь на ноги. Держась за стену, пошатываясь, иду к выходу.

– Безумие помешает в полной мере прочувствовать последствия твоих деяний, – его голос, словно обматывает меня колючей проволокой.

Выбираюсь из подвала. Вокруг деревья. Темнота. Ночь. Свежий воздух. Падаю на колени. Не могу надышаться. Кружится голова. Легче не становится. Что-то меня душит. Страх не отпускает. Мне нужны силы. Я должна собраться, сохранять спокойствие и здравый рассудок. А меня колотит как в лихорадке. Ноги не идут.

Оборотень ждет, когда приду в себя. Когда поднимусь. Не делает попыток притронуться.

– Вперед, – показывает рукой во тьму.

– Куда вы меня ведете? – держась за дерево, все же поднимаюсь на ноги. Способность двигаться понемногу возвращается.

– Ты ехала танцевать. Вот и станцуешь для своего нового альфы, – я даже не хочу знать, какой чудовищный смысл скрыт в его словах.

Глава 5

– У меня есть альфа, – иду за ним, пытаюсь анализировать местность. Сейчас для побега нет сил. Нет шансов. Но момент обязательно будет. И я должна быть готова. Нельзя раскисать. – Я верна стае и Девиду.

– Верность, – оглядывается, кровавый блеск глаз в темноте навевает ужас, – Верность, для предателя пустой звук.

– У медали всегда две стороны. И что для одного предательство, для другого – доказательство верности.

Странный оборотень не отвечает, поворачивается и продолжает путь.

Я догадываюсь, о каком предательстве идет речь. Моя вечная боль. Мой грех. Только кто мог желать мести мне, того больше нет. Он в лапах у смерти. В аду. И за него мстить некому. Или я чего-то не знаю? Слишком мало информации, чтобы сложить все пазлы в единую картину.

Новый альфа вырисовался на горизонте. Враг Девида? Скорее всего. Меня снова втягивают в непонятную игру, и я не могу понять своей роли. Одно ясно – ничего хорошего меня не ждет.

Оказывается, мы были не в лесу. Первое впечатление обманчиво. Это был небольшой парк, около огромного особняка. Такого большого, что пришлось вертеть головой, чтобы охватить взглядом его масштабы. В темноте это место не выглядит зловещим. Но отчего-то оно у меня подсознательно ассоциируется с камерой пыток. Впрочем, если мне собираются мстить, вполне возможно, что так и будет.

Седой провел меня к заднему входу. Открыл маленькую дверь и пропустил внутрь. В глаза ударил яркий свет. Зажмурилась. Открыла глаза и отпрянула. Оборотень склонился к моему лицу. Приковывает взглядом к полу.

Удивительный контраст молодое лицо, и эти седые волосы, а еще какая-то вселенская печаль в глазах. Живой труп, так его ощущаю, словно внутри все похоронено, но он продолжает жить. Существовать. Двигаться. Его состояние находит отклик в моей душе. Если бы не маленький проблеск надежды, я бы ощущала себя так же. Что-то общее у нас с ним есть. Боль. Страдания. Похожий вкус горечи. Только мы с ним по разные стороны. И он опасен вдвойне. Ему нечего терять.

Отводит взгляд. Поднимается по ступеням. Дом красивый. Светлый. Кремовые тона. Цветы. Ничего пугающего и необычного. Открывает одну из комнат. Пропускает меня внутрь.

– Приведи себя в порядок. Одежду найдешь в шкафу. У тебя сорок минут, – в голосе безразличие.

– А потом что?

– Танец для альфы.

– Я не буду танцевать! Я не хочу! – во мне поднимается волна протеста. Чего я должна развлекать непонятно кого! Не могу я быть покорной! Даже с Такером не могла. А если бы я его задобрила, то выбила бы в свое время бесчисленное количество благ для себя. Но это значит продать душу. Предать свои принципы. Я так не могу!

– Забудь о своих желаниях. Они не имеют значения, – выходит из комнаты.

Оглядываюсь по сторонам. Тут красиво. Элегантно. Изысканно. В шкафу множество откровенных нарядов. На столике еда. Графин с соком.

Все же решаю принять душ. Помыться, после всего пережитого – то, что нужно. Смыть с себя грязь. Прояснить мысли. Но сколько ни стараюсь, ничего не идет в голову. Как себя вести? Что делать? Здравый разум в голове советует пока принять правила игры. Не злить похитителей. А вот бунтарка во мне вопит – надо сражаться.

Вытираюсь полотенцем. И понимаю – придется надеть их одежду. Голой ходить не вариант. А моя одежда разодрана и испачкана. Выбираю черное боди. Самое нейтральное. И узкую юбку до колен. Я бы с удовольствием одела джинсы. Это удобней и практичней. Но в шкафу только платья и юбки.

Есть и пить ничего не стала. Отравить они меня не отравят. Не для этого притащили. А вот подсыпать какой-то дряни вполне могут. Затуманят разум, а дальше… дальше… от них можно ожидать все что угодно.

Седой появился бесшумно. Я стояла спиной к двери. Смотрела в окно. И думала, что если сигануть вниз? Вроде бы не слишком высоко. А что дальше? До ворот я не добегу. Нет, тут надо продумать каждый шаг. На эмоциях действовать нельзя.

– Пошли… – его голос раздается за спиной. Так неожиданно, что вскрикиваю.

– Нет! Я не буду танцевать! – поворачиваюсь, со злостью смотрю на оборотня. Он застал меня врасплох, от этого еще сильнее хочется протестовать. – И плевать мне на желания твоего альфы. Для меня он никто. За мной придут. Девид, как только узнает…

– О, я надеюсь, что придут, – скалится, показывая ряд идеально ровных зубов. – И танцевать ты будешь, Жасмин. И покажешь всю свою страсть, будешь стараться так, как никогда, и ни перед кем не извивалась.

– Нет! – скрещиваю руки на груди. Ярость побеждает страх. Его красные глаза больше не пугают.

– Будешь, – голос не меняется, такой же безразличный, пустой, без тени эмоций, – Или ты сейчас следуешь за мной и выполняешь все, что тебе скажу. Или я буду переубеждать тебя другими методами.

– Какими еще методами? – страх возвращается. Ярость больше не помогает его загасить.

– Мы отправимся к волкам стаи. И я попрошу их убедить тебя всеми доступными им способами. А учитывая твою особенность… – ухмыляется, – Они будут очень стараться выполнить мою просьбу.

– Ты блефуешь! Я зачем-то нужна твоему альфе. И он явно не планировал отдавать меня на растерзание своим волкам.

– Хочешь рискнуть и проверить? – ироничный взгляд.

Я закрываю рот своей внутренней бунтарке. Наступаю ей на горло. Нет. Я не хочу проверять. Я боюсь этого волка. Ему нечего терять. Он пропитан этим состоянием. А значит действительно способен на все.

– Один танец. Все, – отворачиваю голову. Не хочу видеть ликования в его красных глазах.

– Не тебе решать все или нет…

Пока мы идем по коридору, успокаиваю себя. Может и к лучшему познакомиться с этим альфой. Выяснить, что он от меня хочет. Тогда легче будет понять, как выкрутиться, как улизнуть. Какой бы пугающий ни был седой оборотень, он лишь исполняет поручения. А мне нужно понять масштабы катастрофы, в которую попала. А танец, это ведь только танец, не такая и большая плата. Порой мы рады обманываться, это дарит иллюзорное спокойствие.

Глава 6

Волк привел меня к очередной двери. Вхожу, и сразу же хочется спрятаться. На меня устремлены по меньшей мере с десяток пар глаз, переполненных ненависти. Девушки, яркие, красивые, с разными формами, цветом волос, не похожие друг на друга, но с единым желанием – служить оборотням.

Это особая категория девушек. Их никто не приводит насильно. Не принуждает. Они уже одержимы волками. Жаждут их внимания и ласк. Их влечет интерес к неизведанному, к чрезмерной страсти и неутомимости. То, что, как они считают обычные мужчины им дать неспособны.

Мотивы у них разные, некоторые верят, что смогут найти своего волка. Стать истинной, найти вечную любовь без измен и предательства. Другие мыслят более меркантильно.

У Девида в стае подобные гостьи были не редкость. И я знаю, на что способны эти дамочки, ради достижения своих целей. А для меня они настоящая угроза. Разорвут. У них я вызываю ненависть с первого взгляда. Жуткую. Непреодолимую. И дай им волю, они бы уже набросились и избивали меня.

– Кого ты притащил, Вальтер? – кривится девушка с пшеничными волосами до колен. – Нам не нужны новенькие!

О, вот и познакомились. Теперь я знаю имя седого. Только зачем оно мне? Никогда прежде его не слышала.

– Готовьтесь к выступлению, – повернулся, чтобы покинуть зал.

– Я не останусь тут! – иду за ним следом.

Оборачивается. Смотрит на меня с пренебрежением.

– Думала особенная? Нет…

Он ушел. А ненависть в комнате сразу возросла на несколько градусов.

Помещение, можно назвать гримеркой, зеркала, принадлежности для макияжа, огромное количество вещей. Все яркие, вызывающие.

– Ты вообще кто такая? – продолжает напор девушка, ее пухлые губы складываются в презрительную линию.

– Не криви так губы, помаду размажешь, – от многочисленных пайеток на ее платье рябит в глазах.

– А ведь напрашиваешься. Хочешь, чтобы мы тебя разукрасили? Так ты не стесняйся только попроси! – подзывает жестом других девушек. Они обступают меня со всех сторон.

– Не теряй зря времени, вон прыщ на лбу плохо замазала. Иди, подправь, не знаю, как там тебя зовут, – детдом научил – им нельзя показывать страх. Иначе затопчут.

– Я Маргарет! И попробуй только перейти мне дорогу! – замахивается рукой, хочет дать пощечину. Перехватываю ее руку, выкручиваю назад. – Ай, отпусти! Идиотка! – пищит.

– Запомни, Маргарет, обходи меня стороной. И останешься цела. Береги мордашку! – откидываю ее от себя. И отхожу немного в сторону. Чтобы быть дальше от разъяренных фурий.

Они хотят накинуться. В их глазах – жажда расправы. Только что-то их останавливает. Боязнь нарваться. Страх быть изгнанными от оборотней. Они не знают, кто я. И пока их позиции слишком шаткие, чтобы чинить беспредел. Пока от них можно ожидать только мелких пакостей. Запугивания. Что ж с подобным я справлюсь. Не страшно. Куда больше меня беспокоит, зачем я здесь?

Девушки разбрелись по комнате. Начали прихорашиваться. Не стесняясь, обсуждают мою внешность. Изгаляются в оскорблениях. Желают хоть как-то укусить. Смешно. Через минуту я стала воспринимать их болтовню как фоновый шум.

Седой появился примерно через час. Открыл еще одну дверь и провел нас в полутемный зал. Музыка. Приглушенные голоса. Смех. Сцена. Пилон. Можно подумать, я в стриптиз клубе.

– Стой и не двигайся, – раздается над ухом.

Что ж тут даже спорить не буду. Развлекать оборотней, зная, каков будет результат, у меня нет ни малейшего желания. Стою поодаль. Так что меня не видно. А зал как на ладони. Девушки выходят на сцену. Извиваются под одобрительный гул. Это все я видела не раз. Да что и говорить, когда-то давно сама танцевала стриптиз. Но это осталось где-то там, в прошлой жизни. Когда еще волки не вторглись в мою реальность.

Смотрю на сидящих волков. Вглядываюсь в лица. Никого не узнаю. Все же атмосфера действует на меня. Запах похоти дурманит нутро. Энергия волнами поднимается во мне. Не замечаю, как начинаю покачиваться в такт музыке. Я вдыхаю чужие желания, они проходят через нос, по горлу, расходятся по телу. Будоражат меня. Взывают к той черной сути, что уже несколько лет изводит меня днями и ночами. Те желания, которые больше никто и никогда не сможет удовлетворить. Мое извечное проклятье. Мой персональный ад.

– Следуй за мной! – сейчас голос седого, воспринимаю как руку помощи. Мне нужно поскорее убраться из этого места. Не знаю почему, но такого сильного приступа у меня давно не было. Я думала, что научилась контролировать эти низменные порывы. Но нет, сейчас во мне назревает взрыв. И его последствия сложно представить.

Оборотень проводит меня еще в одну комнату. Тут темнота кромешная. Раздается мелодичная музыка и запах… сандал… мускус и нечто сладко-горькое неуловимое, что будоражит все мои рецепторы. Далекое и удивительно близкое. Я дышу и не могу надышаться. Кружится голова. Хочу пропитаться этим запахом. Искупаться. Он из далекого прошлого… мне больно… мне так хорошо.

Аромат воскрешают в памяти образы, эмоции, переношусь туда, где похоть сладким ядом лилась по моим венам. То, что никогда не забыть. Никогда больше не испытать.

Маленькая сцена. И только пилон в кругу света. Яркого. Ослепляющего.

– Танцуй, – безразличный голос седого. Он удаляется.

Я не вижу, кто на меня смотрит. Ощущаю что, кто-то тут есть. И этот запах… как насмешка, как ножом по незарубцевавшимся ранам.

Неуверенно ступаю в круг света. Хватаюсь руками за пилон, выгибаюсь. Поддаюсь внутренним порывам. Отдаюсь на волю танцу. Купаюсь в ароматах прошлого. Под ногами словно раскаленные угли. Тело горит. И я хочу еще. Испивать это ощущение. Снова и снова. Больно. Дико. Невозможно. До хруста костей. До токсических спазмов в теле. Каждый орган охвачен пламенем. Того что было, того что не вернуть. И я не могу остановиться. Это выше моих сил. Танцую, забыв обо всем. Кружусь в водовороте испепеляющих эмоций. Только это имеет значение. И похоть, что течет раскаленной лавой по крови.

Зажимаю пилон меду ног. Поднимаюсь вверх. Отпускаю руки. И парю. Не тут. Там, в прошлом над пропастью. Окутанная облаком призрачных ощущений. Энергия желаний, неутолимых, греховных обволакивает меня. Пространство искрится. Воздух раскален, так что каждый вздох обжигает легкие. Оставляет ожоги. А я продолжаю с жадностью его вдыхать.

Замираю. Прерываю танец. Не в силах больше двигаться. Не понимая своей реакции. Теряю ощущение реальности.

– Продолжай танец, не останавливайся, – его голос бьет раскаленным хлыстом. Хриплый, надтреснутый, тихий и одновременно раскатами грома будоражит воспаленный мозг. Я больше не слышу музыки. Лишь его голос, которого я не могу слышать. Это невозможно. Я схожу с ума.

Я приросла к полу. Не могу пошевелиться. Кто и зачем так издевается надо мной?

Загорается приглушенный свет. Вначале ничего не вижу. Потом различаю силуэт. Я сплю? Не верю своим глазам. Это иллюзия! Мираж! Призрак из прошлого? Ничего не понимаю. Сердце в груди беснуется. То скачет как ошалелое, то вовсе замирает, боясь спугнуть видение. Он сейчас исчезнет. Растворится в тумане. И я жадно смотрю. Голодно, одичало, рассматриваю его.

Оборотень сидит на диване, широко расставив ноги. Мощные руки увиты сеткой шрамов. Каждый шрам оставлен лично мной. У меня такие же только в душе.

Не знаю, сколько прошло времени. Прежде чем, начинаю осознавать – передо мной действительно он. Реальный. Живой. Чувство невероятного счастья. Радость. Огромный валун падает с плеч и разбивается на мелкие осколки.

А через секунду радость сменяется ощущением ожившего кошмара. Если он тут. Если действительно предо мной… пощады не будет. И моей фантазии не хватит, чтобы представить, что меня ждет.

– Ты… ты… жив? – сжимаю поручень пилона, ноги подкашиваются. Страх. Нет. Животный ужас отравляет нутро.

За пять лет он сильно изменился. Животная аура искрится в воздухе. От него исходят потоки силы, новой, неведомой мне. Он стал больше. Крупнее. Чувственные губы изогнуты в полуулыбке. Я до сих пор помню, как плавилось под ними мое тело. Их твердость и мягкость. Требовательность и нежность.

– Кажется, тебя забыли поставить в известность, – серебристые молнии в глазах прошивают меня насквозь. И вместе со страхом во мне рождается что-то темное порочное, подконтрольное только ему.

Да, мне никто не сказал, что он жив. А ведь стая знала. Они не могли не знать! Все еще не верю. Ведь это не может быть он?! Не может!

– Убьешь меня? – токсичное желание сплетается в адском танце с ненавистью. Он всегда приносит с собой смерть и страдания. Исчадье зла и мой грех.

– Ты не заслуживаешь такого подарка, – в оскале оборотня отражаются все пытки ада. – В жены возьму…

Глава 7

Смотрю в его невозможно огромные глаза. Когда-то они покорили меня. Тьма, пронизанная всполохами серебристых молний. Когда он смеется, радуется или полон страсти, то они сияют как два бриллианта. Когда серебристый свет скрывает тьму, более прекрасного зрелища я не встречала в жизни. В его глазах можно увидеть все. Необъятный космос, опутывающая страсть, там рождается счастье и уходит боль.

Но когда тьма поглощает серебро, тогда эти глаза несут страдания и смерть. Они прошивают насквозь, впиваются острыми иглами под кожу. И вот теперь мне предстоит полной мере узнать темную сторону его смертоносного взгляда. Больше для меня они никогда не засверкают серебром. Россыпь бриллиантов не ослепит меня. Не подарит избавление от порочного проклятья.

Смысл его фразы не сразу доходит до меня. Я все еще не верю, что он передо мной. Не было и дня, чтобы я не оплакивала его. Хоть и понимала, что смерть дьявола очистила землю. Он несет разрушения. Он зло во плоти. Он люцифер-соблазнитель, мой грех, мое проклятье.

Четкие, рельефные черты лица. Немного расширенные крылья носа. Прямой профиль. Идеально очерченные скулы. Изогнутые густые брови. И эти губы. При воспоминании об их вкусе внутри все сжимается в тугую пружину. От него исходит аромат опасности, и это дурманит еще сильнее. Хочется взрыва адреналина, хочется бежать по тонкому лезвию, невзирая на порезы продолжать игру с исчадьем ада. В поисках тех ощущений, которые только он способен дать. Ненавидеть себя, его, и ликовать от осознания – он жив. Хоть я и понимаю, что сулит мне эта новость. Моя совесть вздохнула с облегчением, а вот разум, подсказывает, что начинается мой персональный круг нескончаемых истязаний.

– Странное решение. То что, быструю смерть у тебя надо заслужить я помню. А вот взять в жены… скорее ожидала, что пообещаешь рабство, пытки, не сомневаюсь, за эти годы ты не раз представлял, что со мной сделаешь, – я не строю иллюзий насчет своего положения. Прекрасно понимаю, пощады ждать от него глупо. Единственная надежда на стаю. Они прознают, где я и спасут. Попытаются, по крайней мере. Или мне удастся улизнуть. Хотя шансы на такой исход и минимальные.

– Не переживай, моя прекрасная Жасмин, рабство в сравнении с замужеством тебе покажется раем, – его голос живой. Он единственный оборотень, которого встречала, что может так играть звуками. Он умеет оживлять слова, ласкать ими, или избивать, так что внутри все заливается кровью.

Даже страх рядом с ним другой особенный. Он наполняет кровью бешеным адреналином, дразнит рецепторы, играет на нервах. Из-под черной футболки оборотня проглядывается рельеф мышц. Ранее они так не бугрились. Теперь с каким-то извращенным любопытством изучаю его тело заново. Эти странные татуировки, переплетающиеся со шрамами. Я познала его тело чистым, без этих рисунков. Гладкая, упругая кожа, темная, у него вкус зверя. Особый, который не спутать. Не забыть. И именно он отравил меня. Превратил в пытку мою жизнь. Заразил той проклятой похотью. Что даже сейчас в минуты опасности, я мечтаю содрать с него футболку, и ошалело исследовать тело.

– Даймонд, я рада, что ты жив, – выпаливаю прежде, чем успеваю подумать. Слова идут от сердца. Только он этого не почувствует. Примет за очередную ложь или попытку разжалобить. Между нами стена магии и боли. И ни мне, ни ему не подвластно ее разрушить.

Поднимается. Один неуловим газу движением. Такой огромный, а движется как кот, невесомо, легко, словно даже кости у него гнутся и принимают любую форму. Подходит ко мне. В нос еще сильнее бьет запах зверя. Тот аромат, о котором я тосковала, и отчаянно пыталась забыть.

– Его больше нет, – в глазах бездонная тьма. Там нет эмоций. Они спрятаны от меня. Или уже все сгорело. – Даймонд похоронен под обломками твоей лжи и предательства. Он умер пять лет назад. Теперь есть Черная кровь. Твой альфа, – это слово бьет по сердцу. Там скрыт ужасающий смысл, от которого все внутри покрывается толстой коркой льда. И под ней все равно бьется та черная суть, та частичка, что всегда будет тянуться к нему.

– Ты стал альфой? Но как ты смог? – почему никто в стае мне не сказал? Почему меня не предупредили об угрозе? А наоборот, еще и отправили, невесть знает куда? Или это их игра? Может, они намеренно заслали меня в стан врага? Как разобраться в этом? Как понять?

– Жасмин, ну право, говори, как думаешь, не стоит так тщательно подбирать слова. Как смог изгой, полукровка, проклятая тварь вернуться в мир оборотней и получить власть? – голос ледяной, спокойный, на губах чувственная улыбка, а глаза – непроглядная бездна.

– И мне страшно подумать, сколько крови ты пролил для этой цели, – никто в здравом уме не сделал бы его вожаком. Учитывая его происхождение. Его особенности. А значит, предо мной сущее зло, без вкраплений человечности и добра. То, что было, те проблески нежности и чувств, действительно сгинули. Совесть кричит: «А не ты ли помогла это похоронить?». Отбиваюсь от ее назойливого голоса.

– Как лестно ты обо мне отзываешься, – хриплый смех проходится по комнате, словно раскаты грома разбивают стекла. – С Такером было лучше, да? Мой братец благородных кровей, не чета мне.

– Не трогай Такера! Не впутывай его! Хочешь мстить мне, вперед, – вот теперь, запоздало, во мне расползается ужас осознания. Если стая не придет, а Даймонд просто пойдет к Такеру, начнет их выкашивать по одному. Тогда… нет… даже думать об этом невыносимо. – Это наше с тобой… личное… не стоит никого впутывать…

– Неужели личное? – в полумраке сверкают белоснежные клыки, – Это ведь никогда не было личным, Жасмин. Наша первая встреча в огне, – делает глубокий вдох, – Даже это было подстроено. С первых минут ложь и предательство. Или я в чем-то ошибаюсь? Так просвети меня…

А я что могу сказать? Мне крыть нечем. Правда. Так и есть. Только я и представить не могла, к чему это приведет. И теперь я готова повесить на себя и сверх вины, признать что угодно, лишь бы он не стал копать дальше. Он не должен узнать мою правду.

– Я не хотела, чтобы вышло так, – жалкий, ничтожный ответ. Только другого у меня нет.

Глава 8

Даймонд… Моя мать считала, что я разгоню тьму вокруг себя своим светом. Этим именем она хотела стереть всю грязь с моего происхождения. Она верила – это получится. Несмотря на жуткую историю моего зачатия, она любила меня. Приняла всем сердцем. Вплоть до последнего своего вздоха. Мать хотела, как лучше, дав мне это имя, а вышло как насмешка. Хотя… Даймонда больше нет. Наверное, и не было никогда, я хватался за иллюзию, пытался победит тьму. А нужно было ее принять. И стать тем, кем и было заложено судьбой. Жасмин помогла мне осознать – нет веры ни людям, ни волкам, есть лишь предательство, корысть и боль. Они с тобой, пока им выгодно, а потом не задумываясь всадят нож в спину. Еще их может держать страх. Порой уважение. Но всегда, они преследуют свои интересы.

Исключение есть одно – волк, подаривший мне шанс на вторую жизнь. Но и это исключение, лишь подтверждает незыблемую истину. Добро – единичное и очень редкое явление. Я больше не намерен сдерживать тьму. Это моя суть. Я стал тем, кого во мне видели с рождения.

Моя мать – старшая жена альфы. Не истинная. Отчим ее так и не нашел, что не мешает ему день ото дня набирать силу. Источник неиссякаемой силы – маг Захарий, сильнее которого я не встречал на своем веку. Его огромную демоническую силу я испытал на себе. Нет предела злодеяниям колдуна. Подозреваю, что реальная власть сосредоточена в его костлявых руках.

Я появился на свет в результате нападения ворона-оборотня на мою мать. Он похитил ее и держал месяц у себя в лапах. Брал силой. Подавлял волю. Но не смог опорочить ее чистой души. Не смог убить того света, что она пронесла до скончания своих дней. Она смогла полюбить, принять всем сердцем дитя от насильника.

Отчим сразу хотел меня убить. Мать не позволила. Она валялась у него в ногах, молила пощадить. Почему он внял ее мольбам? Сейчас спустя время, думаю, еще не остыл интерес к молодой жене. Хотел снова брать ее. После меня она родила мужу еще двух сыновей. Одного из братьев я убил собственными руками. А Такер остается до сих пор любимчиком, и будущим наследником трона.

В детстве я не раз сокрушался, не раз взывал к небесам с вопросом, зачем мать отвоевала мне жизнь? Я мечтал, чтобы кто-либо прекратил мое существование.

Год я был при матери. Год, которого я, к сожалению, не помню. Наверное, это было лучшее время в моей жизни. Когда меня еще не коснулась жестокость, когда бутон тьмы и ненависти не расцвел в моей душе.

Через год, когда мать забеременела, отчим отдал приказ посадить меня в клетку. Привязать цепью за ногу и кормить раз в день. Если помру, такова моя участь. Я познавал мир именно через толстые металлические решетки. Я не помнил другого существования. Клетка стояла на заднем дворе дома. Члены стаи, их дети, жены приходили посмотреть на меня. Порой мне кидали объедки, а иногда избивали камнями, тыкали палками.

Два раза в неделю на цепи меня выводили погулять. Пока чистили мою клетку. Мать же была под замком. Отчим закрыл ее в доме, сказав, раз она не смогла уберечь себя, то он это сделает за нее. Она смогла отыскать лазейку, по ночам прокрадывалась ко мне и через прутья клетки тянула руки, гладила, рассказывала, что всегда со мной. И гордится своим мальчиком. Она меня любила. Не в словах я это ощущал, в голосе, во взгляде вечно опухших заплаканных глаз. С каждым годом она становилась все тоньше, черные круги пролегли под глазами. Муж утратил к ней интерес, и она превратилась в обычную пленницу. Подозреваю, что были и побои. Порой до меня доносились ее всхлипы и стоны. Но я ничего не мог сделать. Я рос в клетке, в ненависти и презрении.

В пять лет у меня стали расти крылья. Я стал существенно отличаться от сородичей. Крылатый волк – позор для стаи. Бельмо на репутации альфы. Иногда ко мне приходил Захарий, долго смотрел на меня своими белыми глазами, шептал что-то на непонятном мне языке. Он считал, меня еще можно использовать. А казнить – это успеется всегда.

Я привык к плевкам, насмешкам, побоям. Жил, существовал, для чего? Я тогда понять не мог. От нечего делать тренировался. Познавал свою вторую суть. И ждал мать. Всегда ее ждал. Порой она долго не приходила, если отчим проведывал о ее посещениях. Но она была упертой, маленькой хрупкой волчицей, в которой была заключена невероятная сила любви. Она всегда находила способы прийти снова. Только она давала силы жить, ради нее. Ведь если меня не станет, матери будет плохо. А я мечтал, когда-то вырваться из клетки, и забрать ее далеко-далеко. С каждым разом она увядала, угасала ее красота, на изможденном лице пролегла печать страданий.

Еще одно светлое пятно в беспросветном существовании в клетке – Рэймонд. Впервые я увидел его подростком. Он был примерно моего возраста, и приехал вместе с отцом и братом из соседней стаи. Он был племянником моего отчима. Это я узнал из общения с ним.

Волк подбежал ко мне. Долго смотрел. А потом так серьезно заявил.

– Я тебя вытащу! – сверкнул золотом глаз, и там пролегла боль.

– Мне не нужна твоя жалость! – рыкнул в ответ.

– Я не жалею, я ищу пути выхода, – и протянул мне свою руку через решетку.

И я принял его руку. Тогда еще я не утратил веры в доброту. Маленький загнанный зверек еще верил в чудеса. Хотя в отношении Рэймонда, я никогда не пожалел о своем решении. Он стал больше чем другом, соратником, братом. Тот золотой луч надежды во тьме моего существования.

Полагаю, мне никогда с ним не расплатиться. За свое воскрешение, за власть, за помощь и поддержку. И я искренне рад, что небеса вознаградили его по заслугам. Подарив истинную самку, и счастье, к которому он всегда стремился.

А тогда, Рэймонд действительно выполнил свое обещание. Он пробрался ночью и помог мне бежать. Тогда я впервые вкусил запах свободы. Невероятное ощущение, когда ты можешь двигаться, не сдерживаемый прутьями решетки. Как мало нам порой надо в жизни. А в итоге – это мало, оказывается непомерной роскошью.

Нас поймали быстро. Что делали с Рэймондом, я до сих пор не знаю. Но полагаю, мой побег ему дорого обошелся. А меня закидывали камнями, избивали кнутом, как взбесившееся животное. После наказания, я еще долго не мог подняться. Руки и ноги не слушались. Обратиться, чтобы залечить раны тоже не мог – это уже Захарий постарался.

Больше попыток сбежать я не предпринимал, вплоть до того страшного дня, когда мой мир взорвался на миллиард окровавленных кусочков. И в каждом из них отражались страдания единственной женщины, которая меня любила. Материнской светлой любовью. Только ей я был нужен. В тот день я осиротел. И мой зверь вырвался на поверхность, осатаневший от агонии непоправимой потери.

Глава 9

Мать кричала так, что в ушах лопались барабанные перепонки. Отчима в этот момент не было дома, я видел как он вместе с Такером куда-то уехал. Вначале даже понять не мог, что произошло, кто посмел. Я и ранее слышал ее крики, выл, бился головой о железные прутья, ощущая, какое я ничтожество. Жалкое отродье, которое не в состоянии защитить родного человека. Но сегодня, нутром учуял, грядет катастрофа. Она надвигается на нас, как жужжащий локомотив. И нет времени, чтобы отбежать в сторону, невозможно укрыться, горе раздавит нас.

Крики стали еще громче, жуткий стон боли и отчаяния. И во мне что-то разорвалось, острые шипы проткнули сердце. Я внутренне захлебывался кровью и сатанел. Не помню, как выломал прутья, как принял волчий облик, и с трудом взлетел. Я не умел летать, перекидывался редко, но во мне бурлила лишь одна мысль: «Спасти!». Она давала силы, пробуждала потаенные резервы организма, наполняла дикой первобытной яростью.

Я выбил окно, откуда раздавался крик. Мой брат душил ее. Мог разорвать, но он упивался медленной агонией своей матери.

– А ну, брысь уродец, – посмотрел в мою сторону. Нездоровый блеск в глазах. И жажда боли, такая острая, что пошатнулся.

– Оставь ее, – рычу.

– Она ответит за нелюбовь, за все дрянь ответит, – замахивается рукой, которая тут же трансформируется в волчью лапу.

Перехватываю его клешню, со злостью выкручиваю, ломаю. Мама лежит неподвижно, меня накрывает острой болью, она разрывает меня в клочья, и я выплескиваю все на брата. Рву его на куски. Не могу остановиться, бешеная ярость, смешанная с отчаянием, берет верх над разумом.

Брат уже не вопит. Он превратился в кусок мяса. И только тогда осознаю, что убил его. Подлетаю к матери. Улавливаю тонкий хрип. Она оборотень, она не может умереть от удушья! Она сильная! Моя хрупкая, любимая мамочка! Но я понимаю, что по непонятной мне причине жизнь вытекает из ее тела.

– Мам, держись, прошу тебя, – кричу, принимая человеческий облик.

– Даймонд, – глаза широко распахиваются, они стекленеют на моих глазах, – Ты мой бриллиант, ты должен сверкать ярче всех. Разгони тьму… ты победишь… люблю тебя сынок… единственное мое сокровище в жизни… мой бесценный алмаз…

Это были ее последние слова. Она была тем оплотом чистоты, что поддерживала мой свет. Давала веру, что мир состоит не только из жестокости. Все в один момент исчезло. Одиночество, как огромный валун ударило по голове, и расползлось по телу. И изменился вот там, у ног ее бездыханного тела. Я хотел рвать, кромсать и мстить. Свет в конце туннеля погас. Тьма окутывала меня все плотнее. Мой личный монстр внутри оживал, разминался и точил когти.

Волки из стаи, те что изо дня в день смотрели на меня как на уродца в клетке, потешались, били, плевали, сейчас вломились в комнату и накинулись. Кто-то в облике человека, кто-то перекинулся. Не знаю, откуда взялись силы, что пробудилось во мне. Но я уничтожил их всех. Я хотел еще больше крови. Разрывал им глотки и кидался на следующего. Не чувствовал их укусов, ударов. Я осатанел. Расправив крылья, до конца не перекинувшись в волка, я заливал пол кровью. И выл от отчаяния. Я все еще не мог поверить… мамы больше нет…

Дикий немой утробный вой разрывал гортань и легкие. Я менялся. Боль меня меняла. И я бы сейчас, не задумываясь, отдал свою жизнь, лишь за один вздох мамы.

– Что ты натворил, адское дитя! – Захарий стоял, осматривая гору трупов.

– Помоги ей! Рон убил ее… сделай все, что сможешь! И я отплачу, сделаю все, что попросишь, – принимая полностью человеческий облик, вцепился в полы цветастой мантии мага.

Посмотрел на меня, нахмурив седые косматые брови. Зло сверкнул белыми глазами. Наклонился над матерью. Она лежала, словно спала. Красивая, идеальная. Она напоминала статую. Сам ощущал – в этой оболочке больше нет жизни.

– Тут смерть победила. Я не всесилен, – поднялся и вновь уставился на меня. – Ты не имел права проливать кровь своих братьев. Ты сеешь смерть. Ты помутнил рассудок Рона. Только ты во всем виноват! И в наказание, будешь маяться на земле. Никогда и негде тебе не найти покоя, – он достал что-то из кармана мантии, прошептал слова на непонятном языке, и комната озарилась черным едким дымом.

Я почувствовал – задыхаюсь. Упал на кровавый пол, скорчился в судорогах, что-то едкое, как кислота бежало по крови. Оно выкручивало меня наизнанку. Мрак плотным облаком проникал через кожу. Застилал глаза. Я корчился в крови, умирал от страшной агонии, и уже готовился встретиться с матерью. Но вдруг все резко прекратилось. Дым развеялся. Я все еще лежал на полу. Захарий смотрел на меня, сверху вниз. Выражение его глаз не понять. Костлявые руки дрожат.

– Теперь на тебе проклятье черной крови. Ты изгнан из мира оборотней. Изгой. И не найдешь покоя, ни в одном уголке земного шара. Ты лишен истинной пары. И никогда тебе не заиметь потомства, – сказал пустым голосом. Без выражения, эмоций. И каждое слово вонзалось в мозг, проходило под кожу и оставалось там занозой.

– Ты не альфа, чтобы принимать подобные решения, – выдавил из себя. Слова давались с трудом, черный дым застрял в легких, в горле, и я не мог от него избавиться.

– Мое решение поддержат все. И альфа. И вожаки всех стай, – горделиво вздернул подбородок. – А тебе, адское дитя, следует меня поблагодарить за снисходительность. Целовать мне ноги, и восхвалять мою милость.

Я поднялся на ноги. Посмотрел на мать. Мне было плевать на свою судьбу. Я ничего не ожидал больше от жизни. Сегодня я утратил самое ценное. Перевел взгляд на мага.

– Когда-то ты будешь валяться у меня в ногах, и просить пощады, – взял бездыханное тело матери и пошел прочь. Я сам отправлю ее в последний путь. Не хотел, чтобы после смерти руки отчима и братьев оскверняли ее.

Я похоронил ее сам. В горах. Нашел живописное место и провел там больше месяца. Сидя на ее могиле. Отлучался, только чтобы перекусить и вновь возвращался. Я говорил и говорил, и порой мне казалось, кто-то держит меня за руку или гладит по голове. Спал я тоже в обнимку с могилой. Только этот маленьких холмик был самым важным в жизни. Больше у меня ничего не осталось.

А потом мне приснился сон. Мама плакала и просила меня продолжать жить. Ради нее. Она обнимала меня, я ощущал тепло от ее рук. Ее любовь согревала сердце. Проснулся. На щеках влажные дорожки от слез.

И я пошел к людям. Начал познавать мир, которого никогда не видел. Учился жить. Впитывал знания. Намного позже я понял, что есть проклятье черной крови. Его преимущества, силу, и власть пробудившихся пороков. В моих жилах теперь текла черная кровь. Она меняла меня, подчиняла своим законам. Но где-то в душе, все еще горел свет. Я все еще верил, кроме жестокости, в мире есть нечто прекрасное. Я хотел его ощутить, почувствовать, познать иную, яркую сторону жизни. Какой-то извращенный романтик жил внутри и не хотел умирать.

А еще жила жажда доказать самому себе, что я могу вопреки проклятью подняться на вершину. Могу победить, как хотела моя мать. И в то же время я осознавал – мне не жить на свету.

Я подминал под себя теневой бизнес. Медленно вникал в людские законы. Изучал их психологию. Ночь – мое время. Я собирал свою армию. Позже, осмелев и почувствовав силу, стал переманивать волков из своей и окрестных стай. Все неугодные оборотни, рано или поздно оказывались под моим крылом. Это были мелкие пакости. Но я рос и развивался. Хотя в округе говорили, что я все больше и больше преклоняюсь тьме. Что я посланник ада на земле. И мне нравился страх в их глазах.

А потом мою жизнь рассекли всполохи пламени. В огне я увидел ту, что ненадолго показала, те краски мира, которые я столько лет искал. Она оживила мои грезы, позже превратив их в пепел.

Ночью я учуял запах дыма. Ненавидел его, еще со времен Захария и проклятия. Но что-то дернуло меня помчаться на этот запах. Горел огромный дом. Языки пламени безжалостно сжирали все.

Увидел утонченный силуэт в окне, на третьем этаже. И что-то кольнуло в груди. Непреодолимо захотелось прижать к себе эту хрупкую фигуру. За время, проведенное среди людей, я познал много их самок, в полной мере познав сладость порока. Но это было нечто другое. Она манила. Звала. А огонь нещадно подбирался к ней.

Расправив крылья, взметнулся вверх. Разбил окно, и тут же в лицо ударили искры пламени. Воздух раскален до предела. Она лежит на полу, придавленная деревянной балкой. Не обращал внимания на огонь, опаливший крылья. На проваливавшийся под ногами пол. Еще немного и тут все рухнет. Вытащил ее. Прижал к себе. И в душе расползлось нечто невероятно сладкое. Моя тьма озарилась яркими всполохами, словно я нашел, что так давно искал.

Вылетел из окна. Сжимаю свою ношу. Внизу раздается вой пожарных сирен. Меня ничего не волнует. Только эта странная девушка. Отлетел на безопасное расстояние. Остановился возле фонаря. Немного отстранился, чтобы рассмотреть ее.

Медные волосы блестят в уличном свете. Сияние пробивается даже через сажу и какие-то обгоревшие щепки, застрявшие в волосах. И сквозь запах гари, отчетливо пробивается аромат жасмина. Такой насыщенный дурманящий, что голова идет кругом. Я пьянею.

– Жасмин, – шепчу, жадно вдыхая ее запах.

– Откуда ты знаешь, как меня зовут, – поднимает голову, и мир взрывается яркими, сочными фейерверками. Миндалевидные зеленые глаза смотрят на меня с нескрываемым восхищением. Они сияют как два изумруда. Пушистые ресницы подрагивают. Она рассматривает меня, с улыбкой, от которой все внутри сводит судорогами наслаждения. Вся измазанная в саже, с обгоревшими кончиками волос, и невероятно чистая, волшебная.

Да, даже тогда я уловил некий ореол магии, окутавший ее. Тогда я не обратил на это внимания. Зря. Но в тот миг, мир сузился до размеров этой крохотной девочки. А когда она протянула руку и коснулась моей щеки, меня пронзило дикое, сумасшедшее ощущение, словно знаю ее всю жизнь. Словно обрел, неотъемлемую часть себя. И если бы не знал, что истинной у меня быть не может, то решил бы – это именно она.

Хотя в тот момент – это все не имело значения. Это был какой-то особый миг. Когда мир остановился. Время замерло. Были только мы и невероятный магнетизм. Мы смотрели друг другу в глаза, и между нами рождался энергетический луч, он прошивал нас, даруя невероятное ощущение гармонии и счастья.

– Поцелуй меня, – пошептала, заворожено глядя на меня. Никто и ни разу не смотрел на меня вот так. Я таял, плавился под этим взглядом.

Это были мои ощущения. И я верил во взаимность. Чувствовал ее. Нет, я просто сам себя обманывал. До сих пор, по прошествии стольких лет, я не понимаю, как она могла так играть? Насколько лживыми и сладкими были ее объятья. Я пил каждую эмоцию, и не чувствовал в ней фальши. А она искусно оплетала меня своей паутиной. Я прозрел слишком поздно, когда она забрала все.

Глава 10

Я совершил самую большую ошибку в жизни – поцеловал ее. Едва прикоснулся к губам и пропал. Нежные губы, словно лепестки цветка, они трепетали подо мной. А по телу разряды тока в тысячу вольт. Тогда я потерял себя, растворился в ней. И тонул, даже не пытаясь выпутаться.

Но сам, не ведая того, я разбудил ее тьму. Насытил силой демонов. Печать черной крови, нашла отражение в ней. Мне надо была бежать без оглядки. Отгородись от нее. Забыть. Не трогать. Не прикасаться. Но я растворялся в дивном великолепии моей Жасмин. Пил ее аромат, и заживлял раны. Позже, они вернутся, появятся новые, и вместо агонии безумного наслаждения придут нечеловеческие муки. Она не заживляла раны, лишь обезболила их на время. Чтобы потом со всей жестокостью терзать мою душу.

Одним поцелуем, она вспорола мне нутро. Сделала своим преданным волком. Я ослеп. Надолго утратил зрение. В моих глазах днем и ночью была лишь она. Женщина, девушка, мое божество, которому я исступленно поклонялся.

Она притянула меня к себе. Раскрыла губы, позволила исследовать ее рот. Нашла мой язык и высекла искры страсти. Она как зажигалка, распаляла меня, доводила до предела. Я шел босиком по раскаленным углям в самое пекло, горел от ее касаний. И думал, что вот сейчас в эту минуту я родился по-настоящему. А до… я не помнил, что было. Забыл все. Была только она. Цветок Жасмин полностью завладела моим разумом.

Один поцелуй и смущение, страх, все было тотчас погреблено под волнами похоти. Желание как цунами обрушилось на нас. Меня пронзило ощущением, словно знаю ее всю жизнь. Вот так правильно. Так должно быть.

Я отбросил логику, размышления, растоптал свою осторожность. Один поцелуй, изменивший меня в корне, до основания. И я менял ее, сам того не ведая. Греховная искусительница, созданная самим сатаной, пробуждалась на моих глазах.

Взметнулся в небо. Пролетел к ближайшей крыше дома. Вдалеке все еще полыхал дом. Отблески пламени падали на ее волосы, и казалось, они горят, подстегивают желание, выманивают моего зверя из укрытия. А в огне, ярче звезд сверкают два изумруда, в них я вижу сочную зеленую листву, усыпанную росой. Там свежесть, прохлада, и ненасытная жажда, пить, жадно погружаться. И никогда не насытиться.

– Ты настоящий? – шепчет мне в губы. Пока усаживаю ее на выступ, на крыше. – Таких как ты не бывает, в природе не существует, – трогает мои опаленные крылья. И столько эмоций в глазах. Неподдельных. Ярких. Впервые мной восхищались. Вот так. Откровенно. Порочно. Соблазнительно. И как тогда считал, искренне.

Это сейчас понимаю, что возгласы моих мимолетных самок, были куда более честны, чем ложь Жасмин. Но ее оружие попадало точно в цель. Сладкий мед лился на израненную одинокую душу.

– Не боишься моей тьмы? – я все еще делал попытки остановиться. Инстинкт самосохранения издавал слабый писк.

– Я хочу ее попробовать на вкус, – расстегнула пуговки на своей блузке. Одежда вся в саже, а под ней белизна кожи, срывает крышу, окунает с головой в безумство.

– Откуда ты такая взялась? – голос хриплый, говорю с трудом, по горлу сочится запах жасмина. Наклоняюсь к ее шее, пробую кожу на вкус. Издаю гортанный вой. Ничего более дурманящего в жизни не пробовал.

– Тебя ждала, – стонет. Ее тело покрывается мурашками, она дрожит.

– Меня? – отрываюсь от изучения ее кожи, поднимаю голову, – Ты знаешь кто я?

– Я чувствую тебя, вот тут, – берет мою руку и кладет себе под грудь, – Этого достаточно…

И я ведь ее ждал. Не понимал. Но ждал только ее. Свой рай и свое вечное проклятье. Срываю лифчик. Заворожено смотрю на упругие молочные полушария с возбужденными сосками. Она не смущается, нет. Наоборот, выгибается. Подставляет грудь моему жадному рту. Она уже застегнула ошейник на моей шее. Только затуманенный похотью, я не ощущаю, как шипы сдавливают горло.

Беру в рот сосок. Провожу по нему кончиком языка. Она кричит. Так сладко, что в паху все раздирает. Сжимается от непреодолимого желания. А я не могу оторваться от груди. Исследую ее руками, языком, губами. Я пью ее наслаждение, ее реакцию, упиваюсь сладостью. Мне мало, хочу еще больше стонов. Голодный, одичалый волк, прирученный вот так по щелчку пальцев. Зависимый от ее тела, от глаз, от нежного голоса, что эхом проходится по коже, пробирается внутрь и разжигает, распаляет, доводит до крайней степени безумия.

Она пробирается руками под мою рубашку. Исследует тело. Проходится ноготками по груди. Порочная, бесстыдная, совершенная, в каждом жесте, в движении ресниц, каждом вздохе. И невинна… Вместе с ароматом жасмина, ощущаю запах непорочности.

Ее поведение не вяжется с этим открытием. Снимаю с нее брюки, вместе с трусиками. Ни капли сопротивления. Наоборот, шире раздвигает ноги, откидывается назад, раскрываясь моему взору.

Аккуратная, нежная розовая плоть, что сочиться соками для меня. Встаю на колени. Уже не осознанно преклоняюсь перед моим божеством. Зарываюсь в ее манящий бархат. Провожу языком по истекающей промежности. Шалею. Дурею. Она кричит, зажимает мою голову бедрами.

Обхватываю клитор, он пульсирует и наливается желанием у меня во рту. Горячий, сочный, вкусный. В нос бьет аромат невинности. Ошибки быть не может. Обвожу пальцами вход в лоно. Осторожно просовываю указательный, она сжимает его. Так сильно, что член разрывает штаны. С неистовой силой просится на волю.

– Ты невинна, – шепчу ей в половые губы, – Скажи и я остановлюсь… – тогда я еще мог притормозить. С трудом. Но мог дать заднюю. Она еще не до конца заслонила собой реальность. Еще слабые проблески здравого рассудка теплились во мне.

– Только не останавливайся, – кричит, срывая мне тормоза. – Я так хочу тебя… Только тебя… – и как искренни были эти крики. Ни на сотую долю процента я не усомнился в ее желании.

Она соткана из дьявольской похоти. И я тогда пробудил ее. Дал окрепнуть этой силе. Жажда плотского удовольствия – это единственное, что в ней было настоящего. Остальное все фальшь, ложь, жажда растоптать в угоду своим интересам.

– Сама напросилась, – зарычал, всасывая ее клитор. Бил по нему языком, высекая очередные надсадные крики.

– О, даааа, – ее голос – это мое пробуждение, я ликовал, погружаясь в нее ртом. Волна экстаза прошла по телу, опутывая меня цепями, заставляя срастаться с ней. И я не понимал, как жил без этого запаха, как существовал. В этом маленьком хрупком цветке отныне была заключена вся моя жизнь.

Надавил сильнее, просунул палец глубже и она взорвалась. Ее наслаждение, ее оргазм был гораздо важнее моего удовольствия. Отныне я всецело зависел от ее желаний. И я был счастлив в своем лживом безумии. Одинокий волк, никогда не знавший искренности.

Лишенный матери. Заключенный в клетку жестокости. Проклятый. Изгнанный. Я упивался этими эмоциями.

Она смотрела, как я расстегиваю ширинку, ее миндалевидные глаза широко раскрылись.

– Ты великолепен, – слова окутаны поволокой удовольствия. Тело все еще сотрясается после оргазма. – Хочу тебя внутри, – подзывает меня ближе.

– Уверена? – беру ее за подбородок, тону в изумрудном сиянии.

– Уверена… как никогда… только тебя… сейчас… уже … немедленно… – обхватывает стройными ногами мои бедра.

Привлек ее к себе, смотрю в глаза и не могу налюбоваться. Не в силах разорвать контакт. В этот миг ощущаю родство, свою половину. Так я знаю, бывает у истинных. Только у меня не может быть. И все же судьба смилостивилась, дала попробовать, каким бывает счастье на вкус.

Потом я дорого заплачу, за эту иллюзию. Но даже зная я об этом в тот момент, я бы уже не остановился. Никакие силы не смогли бы оторвать меня от нее.

Черная кровь вскипела, тьма поднималась на поверхность. Она окутывала нас, предвещая грозу. Но перед бурей, перед тем как разверзнутся небеса, мы упиваемся минутами блаженства, дарованными свыше.

Вошел в нее, почувствовал, как порвалась девственная плева. Запах крови питал зверя. Она сжалась вокруг меня, раскрыв глаза. Вцепилась мне в плечи. Поддалась вперед.

– Не останавливайся, – ни криков боли, только удивление и жажда. Один голод на двоих. Похоть правила нами.

И я вошел на всю длину. Еще. И еще. Исследовал лоно. Узкое, горячее. Впился в ее губы. Дышал ею. Проникал внутрь. Хотел войти весь. Раствориться в ее сладких глубинах, и больше никогда не покидать этот рай.

Ее сердце билось в унисон с моим. Мы кричали, и звуки голосов сливались в единую мелодию страсти. И с каждым толчком, с каждым проникновением, моя тьма вливалась в нее. Она менялась на глазах. Становилась яростей, ненасытней. Царапала меня с остервенением, и умоляла сильнее.

Жасмин больше не выглядела хрупкой. Она впитывала мою тьму. Исступленно принимала мои пороки. И содрогалась в сладострастных конвульсиях. Я брал ее жестко. Оставляя следы от пальцев на теле. Кусал нежную кожу. Хотел пометить. Хотел оставить следы. Она моя. Только моя. Больше не отпущу. Не смогу.

Из моих глаз вырвалась тьма, и она ее приняла, раскрываясь еще сильнее, поддаваясь вперед, принимая каждый жесткий толчок. Оплетая мою плоть своей. Воздух заискрился от магических всполохов. Наши тела вплавлялись друг в друга, порождая новую форму энергии.

Я не осознал сразу, что кроме ударов удовольствия, нас окутал мрак. Плотный едкий туман, как тогда, во время проклятья Захария. Только теперь его целью стала Жасмин. Не только я вонзался в нее, но и раскаленные прутья рожденной похоти. Они пронизывали ее, усиливая, то, что итак было дано от природы.

Меня охватило изумрудное пламя, я сгорал, хрипел, и вонзался в нее все сильнее. Контроль… мы его потеряли. Теперь мы шли на зов диких, первобытных инстинктов. И уже было непонятно, где она, где я. Мы слились, тьма соединила нас.

Жасмин закричала мне в губы, и я увидел в ее глазах бескрайние луга, их испепеляла огненная страсть. Ее плоть судорожно сжимала меня. Бешено сокращалась, доводя до пика, до той черты, за которой рушится мир, если нет ее. Единственной, желанной.

Я орошал ее лоно семенем, а она продолжала биться в агонии удовольствия. Искренняя. Открытая. Она проникала в меня все глубже. К тому моменту напрочь снесла все мои защитные барьеры. Я уже дышал ей. И обычный кислород был для меня отравой.

– Пошли домой, – сказала, немного отдышавшись, все еще прижимаясь ко мне. Словно боялась, что убегу. Хотя ее послушный пес был намертво прикован к ногам своей госпожи.

– Где ты живешь?

– Не знаю, мой дом там, где ты, – сказала так просто. Как истину. Словно по-другому и быть не может.

И я счастливый понес свое сокровище домой. Еще не осознавая, что несу, укрывая ото всех, ревностно оберегая от посторонних взглядов, свою погибель.

Из ее уст позже узнал историю. А точнее, то, что мне было положено знать. Она из детдома. Вначале танцевала стриптиз в клубе. Но там было слишком много похотливых самцов, и Жасмин устроилась работать горничной. А потом пожар, и наша встреча. Только я у нее был. И я поверил. Хотел поверить.

Еще она вскользь упомянула, что обладает некоей магией. Но она слабая и почти не проявляется. Это было сказано, чтобы окончательно усыпить мою бдительность. И я растворился в ней. Наслаждался днем и ночью. Окутал той теплотой и лаской, на которую был способен. Даже сейчас осознаю, жил по-настоящему только рядом с ней. Загадочное слово «любовь» обрело смысл. Я пропитался ей полностью. Видел перед собой только сверкающие изумруды, и копну медных волос. Все было так, словно мы знали друг друга всю жизнь. Сразу и намертво.

Ослепший, я не видел и не чувствовал фальши. Не распознавал ложь. Мое волчье чутье молчало. А прозрение, порой я думаю, лучше бы и дальше оставался слепцом. Жил в иллюзорной сказке, и никогда не познал реальности. Жасмин никогда мне не принадлежала. Предательство, его до конца никогда не пережить. Я не должен чувствовать боль, сердца больше нет. Но отчего-то все равно, ежесекундно тело сдавливают стальные обручи. Сложно дышать, без аромата моего цветка.

Ее дар все же проявился. Моя чернота сделала свое дело. Долгое время я чувствовал угрызения совести, старался загладить перед Жасмин свою вину. Я помог дьяволице обрести силу. Ту, что теперь дает ей неограниченную власть над самцами.

Глава 11

– А как ты хотела? – смеется, громко, надрывно. Раскаты смеха проходятся по залу, в жилах стынет кровь.

От былого Даймонда действительно мало что осталось. Я смотрю и не узнаю его. Другое тело. Жестокий взгляд. Волк слишком хорошо владеет собой. Только его жажда мести витает на поверхности. Ощущаю ее липкие прикосновения.

И вместе с ужасом, я задыхаюсь от безумных волн похоти. Неизменным осталось это болезненное притяжение. Магнетическое. Непреодолимое. Как выстоять? Как не сорваться с обрыва?

Вдали от него. Будучи уверенной, что зла больше нет. Я научилась как-то с этим жить. Справляться. Но теперь темные силы пробуждаются во мне. Они клокочут. Текут по венам. Оплетают разум. Чуют, тварь, породившую их.

– Это уже не имеет значения, – бросаю глухо. Делаю шаг назад. Хочу быть как можно дальше от него. От этой дьявольской энергии, что так тесно переплетается с моей. – Отпусти меня. Живи дальше. У тебя есть все. Власть. Стая. К чему ввязываться в очередную войну? – делаю глупую попытку. Говорю и сама понимаю, насколько мой лепет выглядит жалко.

– У меня есть все? – выгибает черную бровь дугой. Проводит языком по своим невероятно соблазнительным губам. Секс… от него веет диким неуемным желанием. И я бы сейчас многое отдала, чтобы не вспоминать, как это гореть в его объятиях. Как это забывать даже свое имя, превращаться в сгусток жидкого, опаляющего, едкого удовольствия. – О нет, Жасмин, далеко не все. Но я к этому стремлюсь. Ты теперь моя собственность. Привыкай. Иного не будет. Можешь попрощаться с мыслью, вернуться к Такеру. Теперь ты дышишь, только чтобы платить по счетам. Считаешь справедливо просить о милости того, кого ты в свое время такой роскоши лишила? – подходит ко мне вплотную.

– И за свою боль ты теперь всех решил утопить в крови? – от его запаха кружится голова. Руки хотят обнять, и вместе с похотью в одном котле варится ярость. – Сколько уже невинных ты отправил на тот свет, чтобы занять трон? Сколько еще будешь бесчинствовать? Теперь же все твои злодеяния можно подавать под соусом мести? Идеальное оправдание? – выплевываю ему в лицо слова. Цепляюсь за свой гнев, как за спасательный круг.

– Браво! – смеется. Хлопает в ладоши у меня перед лицом. – Какие благородные слова. Из твоих уст они звучат особенно лживо. Как и все, что ты произносишь, Жасмин. Конечно, Дрейк гораздо лучше, он купил тебя с потрохами. Использовал как шалаву. Под кого он тебя еще подкладывал? Кого ты ублажала также страстно? Кому шептала фальшивые признания? – говорит с усмешкой, ни один мускул не дрогнул на лице.

– Мои отношения со стаей тебя не касаются! И он теперь Девид! То имя, ты уничтожил!

– Я?! Серьезно? – смесь удивления и какого-то дикого животного веселья. – А не он ли сам похоронил свою первую личность с помощью Захария? Так как его репутация бежала впереди него. И ни одна стая не хотела иметь с ним дела? Даже до людских особей дошла гнилая слава. И Дрейк решил очистить, омолодиться кровью соплеменников. Но я уверен, ты найдешь ему тысячу и одно оправдание.

Нет, я не строила иллюзий насчет Девида. Он еще тот изворотливый гад. Но по сравнению с Даймондом, это однозначно меньшее из зол.

– Ты перекручиваешь правду, в угоду себе. Отбелиться, не получиться, – заглядываю в его черную бездну, сейчас всполохи серебряных молний скрыты мраком. Тьма царствует в нем. Она поглотила все. И глупо взывать к его человечности. Там ее просто нет. Надо выжить. Не знаю как, но продержаться. И ждать спасения. Или бежать самой. Шанс будет. Должен быть.

Берет меня за руку. Раздается шипение и в нос ударяет запах паленой кожи. На секунду млею от прикосновения. Тело пронзают удары тока, токсическая похоть рвется наружу. И лишь потом замечаю, как он отдергивает руку.

Смотрит на свои пальцы, покрытые волдырями. Опускаю голову, на место его касания – чисто.

– Интересно, – издает гортанный звук.

Дотрагивается второй рукой до моей щеки. Вздрагиваю, рефлекторно трусь о шершавую, грубоватую кожу. И тут же запах паленой кожи усиливается. Убирает руку. Снова волдыри.

Пулей вылетает из зала. А я продолжаю стоять, и ошарашенно тру щеку, которая еще помнит его прикосновение. Я сбита с толку. Ожидала чего угодно, но точно не этого. Мысли путаются. Они цепляются, за пробужденные желания, воспоминания и удивление. Я не понимаю, что происходит. Совсем. Ни капли.

Даймонд возвращается и двумя оборотнями.

– Прикоснулись к ее руке, – раздается холодный приказ. Волки толпятся в нерешительности на месте. – Быстро, я сказал! – в голосе звучит угроза.

Оборотни подходят. Осторожно. Крадучись. Словно приближаются к огню. Втягивают воздух. Сперва один берет меня за руку. Отпускает. Потом его действия повторяет второй. Ничего. Никакого шипения. Ожогов.

– Ты думаешь, это тебя спасет? – скалится, сверкая белоснежными клыками.

– Я понятия не имею, что это такое, – говорю искреннее. Только я даже не сомневаюсь, что он воспримет это за очередную ложь. Мои эмоции скрыты от него. А теперь еще и тело недоступно.

– Это не изменит твою участь, – смотрю, как на моих глазах волдыри затягиваются на его руках. Поднимаю голову, а там улавливаю отблески прежнего волка. Один краткий миг, пронизанный болью и прошлым, которое никому из нас не вытравить из памяти. – Что ты с нами сделала… – говорит беззвучно. Скорее читаю по губам, чем слышу.

– Нас давно нет, – обхватываю себя руками, вдруг становится невыносимо холодно. – Проклинаю тот день, когда ты вошел в мою жизнь. Ты рушишь все, к чему прикасаешься, – слезы обжигают внутри, но я не позволяю им вырваться наружу.

– Нас никогда не было, – горечь между нами стоит стеной. И мы вдыхаем, пропитываемся, продолжаем вариться в адском котле.

Глава 12

– За мной, – поворачивается и выходит из зала. Даже не оборачивается. Уверен, я покорюсь. Что ж пока так и есть.

Показывать упрямство сейчас, мне не с руки. Лучше усыпить бдительность. Приходится чуть ли не бежать за ним. Шаг размашистый, уверенный. Смотрю на его широкую спину. И на зад. Обтянутый в черную джинсовую ткань он выглядит слишком соблазнительно. Округлые полушария так и манят прикоснуться. В памяти воскресает образ его обнаженных ягодиц. Судорожно сглатываю. Когда-то в прошлой жизни я обожала его гладить. Исследовать совершенное тело. И никогда не могла остановиться. Голодная. Дикая. Уже тогда отмеченная проклятьем, но почему-то счастливая. Глупости. Я лишь попала под власть его пороков. Утратила себя. Но вот вернуться, оказалось слишком тяжело. Часть меня до сих пор осталась там, в прошлом рядом с адским отродьем. И этого не изменить. Сейчас мне надо спасти, то, что от меня осталось.

И как магу удалось так поработать над моей защитой, что я даже не заметила? Волк не может считать мои эмоции, неспособен заглянуть в душу – это мне известно. Так было изначально. Но вот прикосновения… это определенно что-то новенькое. Выходит, они точно знали – он выжил?! Готовили меня не предупредив?! Но как можно не рассказать о таком?! Как я хочу увидеть Такера, вцепиться в его наглую волчью физиономию и выбить ответы! Что задумала стая? В чем их игра?

Погрузившись в мысли, даже не заметила, как Даймонд открыл одну из многочисленных дверей, жестом приглашая меня войти. Надо изучать дом. Мне пригодятся любые знания. Нельзя терять бдительность.

Вхожу с опаской. Не знаю, что я там ожидала увидеть, адский котел, где он решил меня сварить? Скорее всего, нечто в этом роде. Я морально готовлюсь к пыткам. К боли. Другого в его лапах для себя не жду. Боль за боль. Глупо надеяться на прощение и снисхождение. Что и говорить, на его месте я бы и себя не простила. Впрочем, так и есть. Но он заслужил все, что с ним случилось. Только лучше бы возмездие пришло не от моей руки.

В комнате очень светло. Столько ламп в одном месте никогда не видела. И в ореоле света, стоит хрупкая девушка. Тоненькая. Невесомая. Светлые волосы обрамляют до невозможности миловидное лицо. А глаза. Они не человеческие. Нет. Но и не волчьи. Радужные. Переливаются всеми цветами радуги. Заглянуть в них, словно путешествовать по невиданным мирам. Кто она такая?

– Шайна, разберись, что с ней. У тебя пятнадцать минут, и я хочу услышать ответы, – бросает сухо. Поворачивается и покидает комнату.

Она склоняет голову и смотрит на меня, но сквозь. Ощущаю очень маленькие, тоненькие уколы магии. Она ведьма. И будет пытаться сломить мою броню. Складываю руки на груди.

– Привет, – она словно не замечает моего враждебного настроя. Улыбается обезоруживающей улыбкой.

– Пока, – фыркаю.

– Колючая такая, – подходит ближе. Я отступаю. Но в итоге спиной натыкаюсь на стену. – Я не причиню тебе боли.

– Только дашь ему инструкции, – магия продолжает ощупывать меня. Я слишком много времени провела рядом с магией. Научилась ее ощущать. Хоть сама ничем особенным не владею. Кроме печати проклятья. – Как быстрее меня сломать.

В радужных глазах появляется блеск. И мне определенно не нравится ее состояние. Я должна защитить себя. Не позволить подобраться к моим тайнам.

– Черная кровь мой альфа, я присягнула в верности, – вытягивает руку вперед, водит в воздухе пальцами, а я чувствую ее касания на коже. – Что стоит сделать и тебе, как будущей жене.

– Как я поняла, ты ведьма стаи. Уж его черную и гнилую суть ты должна видеть лучше всех, зачем ты выполняешь его приказы? Неужели не хочешь быть свободной? Подумай, сколько перспектив откроется без него, – выпаливаю на эмоциях.

– Я тут по собственной воле. Верность Черной крови – мой выбор, – ее голос напоминает звон хрустальных колокольчиков. Искренняя, открытая, и в то же время ее невозможно прочитать. – Странно, Жасмин, ты рассуждаешь о гнили, проведя в ее самом сердце последние годы. Ты так пропахла нечистотами, что глоток свежего воздуха принимаешь за чистое зло.

От ее слов кровь приливает к щекам. Сжимаю руки в кулаки. Ей удается вырвать у меня поток неконтролируемой ярости.

– Чистый воздух? Он?! И все его многочисленные жертвы оправданы? Все, то горе, что он принес? Ты слепа? Влюблена? – от последней догадки железный обруч сдавливает сердце. – Да кто ты такая?

Она не реагирует на мои слова. Продолжает перебирать тоненькими длинными пальцами в воздухе.

– Я жена бывшего альфы этой стаи. Шайна, – губы растягиваются в улыбке.

– Твоего мужа убили. Отняли власть, а ты присягаешь ему в верности? – мотаю головой из стороны в сторону. Пытаюсь взять себя в руки и угомонить ярость.

– А с чего ты взяла, что моего мужа убили? – ее хрустальный смех играет на нервах.

– Иначе Даймонд бы не занял пост. Тут все очевидно.

– Мой бывший муж счастлив. Ожидает потомство от своей истинной. Стая рада за них. А Даймонд самый желанный гость в их доме, – в радужных глазах пляшет озорство. – Далеко не все твои суждения являются истинной. Плен заблуждений порой держит так крепко.

– Ты безумна… – вжимаюсь сильнее в стену. Ее ответы запутывают. В голове не вяжется, что кто-то добровольно мог посадить адское отродье на трон. Как и ведьма, добровольно отдавшая своего мужа. Что тут происходит?

– Все мы безумны, в той или иной степени, – резко отходит от меня.

Поворачивается спиной. Замечаю вокруг нее ореол света. Колдует. Мне тут неуютно. Тело знобит. К горлу подкатывает тошнота. Кружится голова. Бежать бы. Куда угодно, только прочь из этой комнаты. А ноги приросли к полу. Она меня сделала. Маленькая ведьма перехитрила. Вызвала на эмоции. Ослабила защитные барьеры. Мне только остается надеяться, что далеко пробраться она не успела. Не смогла. Но впредь мне урок – не поддаваться на провокации.

Оборотень появился на пороге. Вошел без стука. И даже не взглянув на меня, подошел к ведьме.

– Я слушаю, Шайна. Выкладывай все, как есть.

Смотрю на волка, а в голове крутится то, чего я никак не могу понять и принять. Даймонд пришел к власти не с помощью убийства и жестокости?! Не верю. Не вяжется это с ним. Абсолютно.

Глава 13

– Это щит, настроенный именно против тебя. Он силен, так как состоит из ее же эмоций. Чем больше гнева, ярости, тем больше он активизируется. Еще в ней есть защита. Я не могу полностью ее прочитать. Там многолетние барьеры, – ведьма смотрит на оборотня без тени страха. С каким-то уважением.

Она тут действительно не из-за угроз, не по принуждению. Тогда что? Мысли, которые приходят в голову, нравятся мне еще меньше. Было бы куда легче и понятней, если бы Даймонд удерживал ее угрозами. Подобное тянется к подобному, и возможно, за этой миловидной внешностью скрывается такая же черная душа. Для себя я ее обозначила как нового врага.

– Так разбей барьеры. Что тебя для этого надо?

– Я не всесильна, Черная кровь. И мне далеко до умений Захария, – разводит руками в стороны.

– Но идеи у тебя есть? – голос безразличный, холодный. Такое ощущение, что за внешней кромкой льда, внутри кипит лава. И только вопрос времени, когда она выйдет на поверхность и спалит живьем, всех, кто попадется этой силе на пути.

– Всегда есть варианты… но… надо время… – смущено улыбается. Стоит такая обезоруживающая, красивая, что я невольно закипаю от непонятной злости. Чем больше смотрю, тем сильнее хочу оттягать за патлы. Стереть это невинное и слишком миловидное выражение с лица. Надеюсь, мне еще представится шанс осуществить задуманное.

– Оно у тебя будет, Шайна. Я завтра возьму ее в жены, – говорит так, словно меня тут нет. Как о вещи. – Закреплю свои права на нее. Потом дам тебе полную свободу действий. Неважно, какие методы. Главное – результат.

– Ты не сможешь взять ее в жены по волчьим законам. По крайней мере, сейчас. Когда телесный контакт между вами невозможен, – склоняет голову набок, смотрит преданно.

– Завтра по человеческим. А после… – ощущаю его самодовольный оскал, хоть оборотень и стоит ко мне спиной, – Ты и вправду думаешь, жалкие попытки Захария могут меня остановить? – хриплый смех проходится по моей коже.

– Думай о последствиях, береги себя, – берет его за руку. Словно и правда волнуется. Искренняя до тошноты. Но это лишь маска! Не верю! Ведьма-актриса!

– Я не давала своего согласия! Я не стану твоей женой! Ни по каким законам! – подаю голос. Пусть и не надеется, что сдамся.

– Тебя никто не спрашивал, – отвечает, даже не повернув головы. Небрежно. Дает почувствовать насколько я жалкая. Но мы еще посмотрим, адское отродье. Кара его настигнет. И я сделаю все, чтобы раздавить его, вместе с этой приторной ведьмой.

– Недолго тебе править. Скоро стая Девида исправит недоразумение судьбы, отправишься в ад. Для тебя уже давно готов персональный котел. Это лишь отсрочка, Даймонд. Досадная, но только отсрочка, – чувствую, как по венам растекается темное удовлетворение. Надеюсь, хоть немного удалось его задеть.

– Я польщен, уже репетируешь свадебную клятву, – поворачивает голову набок, бросает по мне безразличным взглядом, – Жасмин, прежде все тобой перечисленное ждет тебя на земле. Я как заботливый муж, приму за честь исполнить желания будущей супруги, – улыбнулся широко. Перевел взгляд на дверь, – Вальтер!

Не успела моргнуть, как седовласый оборотень возник на пороге.

– Слушаю.

– Отведи невесту в ее апартаменты, – и отвернулся к ведьме.

Как же хочется броситься на него. Причинить боль. Увидеть страдания. В этот момент, я ни капли не сожалею, о том, что сделала. Сейчас я бы еще раз это все повторила. Если раньше, я еще сомневалась. Еще видела в нем нежность. Ощущала доброту и человечность, пусть в малых количествах. Но они были! То сейчас Даймонд зло, сотканное демоническими силами. Он призван нести боль!

– Пошли, – Вальтер, показывает мне рукой на выход.

Первый порыв – сопротивляться. С другой стороны, мне действительно надо побыть в одиночестве и привести своим мысли и чувства в порядок. Разработать план дальнейших действий. Не допустить бракосочетания. В его намерениях я не сомневаюсь. А уж, думать, как он использует наш брак, как извратит все в угоду себе и вовсе страшно.

Иду за седовласым. Он молчит. Не смотрит на меня. Движется как призрак. Порой мне кажется, он уже мертв. Но отчего-то продолжает двигаться. Странный. Хотя тут в этой стае все до жути отвратительны. Не хочу тут быть. Хочу вернуться в дом Такера.

Вальтер выводит меня из дома и снова приводит к тому жуткому подвалу.

– Я не хочу туда! – отхожу от двери.

– Это все чего ты достойна, – поднимает меня за руки, как пушинку, и заносит в подвал. От его прикосновения веет могильным холодом. Ужас расползается по телу. Лучше бы вошла сама, и это чудовище никогда ко мне не прикасалось. Хочется зарыдать. Забиться в истерике. Страхи оживают во мне.

Закрывает дверь. Плесень, сырость, темнота, закрытое пространство, я не знаю, как доживу до утра. Потом вдруг дверь открывается, вновь появляется силуэт седовласого. Кидает что-то на пол.

– Вот если совсем страшно будет…

Когда он ушел. Подползла к предмету. Маленький фонарик. Очень слабая помощь, при моей панической боязни замкнутых пространств. Я тут задыхаюсь. Ползаю по полу. Даю волю слезам. Даже мыслей нет в голове. Тяжело думать, когда каждая клеточка тела скована страхом.

Пол усыпан разным мусором. Тут столько пыли. Хочется кидаться на стену, выть, царапать, что угодно, лишь бы выбраться на волю. Лишь бы глотнуть свежего воздуха. Мне мерещатся тени, они наступают на меня. Прикасаются. Лапают. Кричу. Исступленно. Дико. Но даже если и слышат, то, скорее всего, мои страдания вызывают и мучителей только ликование.

Нащупываю нечто похожее на проволоку. Подношу к фонарю. Так и есть. А что если… Ползу к двери. Зажимаю в руках фонарик и пытаюсь справиться с замком. Дверь хлипкая. Механизм доисторический. Такой открыть легко. Если бы я находилась в нормальном состоянии. Они так уверены в себе, что оставили меня за такой хлипкой дверью? Хотя все верно. С территории мне все равно не выбраться. Там охрана. И волки легко выследят меня по запаху. Тут надо план похитрее. Но сейчас мне главное – открыть дверь. Вдохнуть свежий воздух. А дальше буду подстраиваться под обстоятельства.

С дверью я справилась не сразу. Накатывал приступ паники. Тени оживали вновь. Но все же у меня получилось. Выползла на поверхность. Вокруг темнота и тишина. Я дышу. Я снова могу дышать. Наслаждение.

Поползла на ощупь. Вглядываясь во тьму. На небе полная луна. Она немного развевает мрак. Фонарик по-прежнему сжимаю в руке. Но включать не рискую. Мало ли кто может увидеть. Найдут и снова запрут. На этот раз уже надежнее.

Я ползу дальше от дома. В другую сторону. Еще не отдаю себе отчет, что собираюсь сделать. Слышу жалобный вой, от которого сжимается сердце. Ползу на звук. Не знаю, что мной движет. Но этот зов о помощи не дает покоя. Луна освещает яму.

Заглядываю внутрь. В нос ударяет запах, сравнимый со смрадом из общественного туалета. Закашлялась.

– Кто тут? – из ямы раздается знакомый голос. Или у меня галлюцинации. Не может быть!

Включаю фонарик и свечу вниз. Ахаю. Закрываю рот ладонью, чтобы не завопить.

– Чарльз! Что эти твари с тобой сделали?! – шепчу, сдерживая слезы.

– Жасмин! Неужели! – слышу радостный и до невозможности измученный голос волка.

Глава 14

– Вот и встретились, – шмыгаю носом. Фонарик освещает грязь, нечеловеческие условия, в которых содержат оборотня. Это кем надо быть, чтобы творить подобное? Поединок, смерть – это куда благороднее. Чем вот эти все издевательства. – За что они тебя так?

– Чтобы не мешал их черным делишкам, – горько усмехается. Даже при тусклом свете вижу, насколько он изможден. От того Чарльза, которого я знала, почти ничего не осталось.

Мы познакомились пару лет назад. Волк был родным братом Девида. Но не принадлежал к нашей стае. Когда-то он был альфой. Но утратил силу, после смерти своей истинной. Чарльз приходил к Захарию за помощью. И мы подружились. Он был всегда добр и отзывчив ко мне. И теперь видеть его в таком положении – выше моих сил. Оборотень, который поддерживал меня. Был добрее, чем все вместе взятые, в стае Девида, теперь гниет заживо.

– Как я могу тебе помочь? – всхлипнула. – Я мало что могу, Чарльз. Я сама тут пленница…

– Черная кровь все же добрался до тебя, – в темноте его глаза сверкнули со злостью. – Я так надеялся, что он сгниет. Не верил, что может подняться. Да еще и что начнет свои бесчинства с моей стаи. Заставит родных сыновей отказаться от отца.

Жуткая догадка, как выстрел поразила меня. Так что перед глазами запрыгали темные круги. Вцепилась со всей силы в землю. Еще немного и я бы свалилась в яму.

– Ты хочешь сказать, что Вальтер… эм… твой сын?

– Именно. Плоть моя и кровь, – опустил голову, издал жалобный, тихий писк.

– И он знает… он позволяет так… со своим отцом…

– Я скажу больше, чтобы в свое время занять престол, он вместе с единомышленниками подстроил смерть собственной матери. Но судьба оказалась к нему беспощадной, и в скором времени нанесла ответный удар. Он утратил истинную и свое дитя, – в голосе волка столько боли, что я сама рыдаю. От бессильной злобы скручивает все тело. – После мой младший сын Рэймонд занял трон. Но его сердце было уже тогда насквозь пропитано предательством и верностью дьявольскому отродью. Вместе с Черной кровью они творили такие мерзости, моя девочка, что я не осмелюсь их озвучить в твоем присутствии. Я хотел прекратить бесчинства. А результат моих попыток, ты можешь наблюдать прямо сейчас…

Нет, конечно, стая Девида, тоже не райское местечко. В его волках, сыновьях, дочерях хватает подлости. Они мне принесли немало боли. Любви к ним у меня нет. Но по сравнению с тем, что творится под руководством Даймонда, они теперь мне кажутся воплощением нравственности.

– Ты знал, что он выжил? Все вы знали, и никто мне не сказал!

– Мы оберегали тебя, девочка, – в голосе столько заботы. – На тот момент мы решили, что для тебя это лучше.

Тут они просчитались. Сильно. И я злюсь на Такера, Девида, и прочих. Но понимаю, Чарльз не заслуживает, чтобы я выливала на него свой гнев. Ему итак пришлось несладко. И я даже думать не хочу, что ему еще уготовили эти твари.

– Как мы можем это все остановить? Давай я попробую тебя вытащить из этой ямы! – единственное желание сейчас – это забрать Чарльза и бежать, как можно дальше.

– Если мы сейчас убежим. Даже если сможем пройти сквозь охрану. Они найдут нас в мгновение ока, и расплата будет еще более жестокой.

– Что нам тогда делать?

– Я дам тебе указания. И если все получится, Жасмин, я обещаю, я повлияю на Девида, смогу помочь тебе добиться его благосклонности. Твое желание будет исполнено, – его слова пролились бальзамом. Я ему поверила мгновенно. Хотела верить – все не напрасно. Девид послушает брата и ослабит цепи, которыми меня держит. Чарльз, в тот момент показался мне лучом света в моем нескончаемом кошмаре.

– Что надо сделать? Я готова.

Мы проговорили долго. Обо всем. Не только о предстоящих планах. Но и в целом пытались поддержать друг друга. Вера в лучшее. В то, что мы все преодолеем. Справимся. Выберемся. После разговора с Чарльзом, с одной стороны, мне стало легче, с другой, я еще больше уверовала, что Даймонд, не только не изменился, наоборот, зло в нем набирает силу.

Под утро я вновь вернулась в подвал. Не хотелось. Но пока выхода нет. Чарльз прав, бездумный побег, лишь ухудшит наше положение.

Он возник неожиданно. Распахнул дверь. В нос ударил порыв свежего воздуха, смешанный с его запахом. Ненависть и желание, казалось бы, абсолютно несочетаемые эмоции уживаются во мне. Он пустил по моей крови проклятье порока. Заразил той болезнью, от которой мне никогда не излечиться. Мне жить с этим. Сражаться. Без шанса излечиться. И после всего, мое сердце болезненно трепещет в груди, едва учуяв демона.

– Невестушка, ты готова к церемонии? – в глазах пляшут молнии. Голос заполняет пространство. Слова проходятся покалываниями по коже.

– Нет! Я не выйду за тебя! – стараюсь выразить взглядом свое презрение.

– А когда-то ты уже дала свое согласие, – в памяти всплывают образы. Тот день. Я ведь была счастлива. И кто мог подумать, что я вполне искренне ответила ему «Да». Это было в другой жизни. Когда я идиотка, поверила, что могу приручить чудовище. Что могу остаться с ним. Тогда я была полностью во власти своей болезни. Раздирающей меня на куски черной похоти.

– Меня тошнит от одного воспоминания! – я вру. Даже сейчас я понимаю, что это было одно из лучших мгновений моей жизни. И мне больно, что оно связано с ним. Хочется выдрать эти воспоминания из груди, и в то же время я их храню, как самое дорогое сокровище.

– А я сегодня добрый, – скалится. – Дам тебе выбор. Или ты по доброй воле выходишь за меня. Или, – в глазах вспыхивают зловещие огоньки, – Или отказываешься, и я сегодня же отрезаю голову Такера и приношу ее тебе на блюдечке. Но больше на браке не настаиваю. Он сегодня как раз поехал к людям в город. Отличный момент.

– Не смей! – страх мгновенно заслоняет ярость. Опускаю голову. Не хочу, чтобы заметил дорожки слез. – Я выйду за тебя. Только не трогай Такера! И буду ждать, буду молить небеса, чтобы ты поскорее захлебнулся в собственной крови!

Глава 15

– О, моя прелесть, я жду не дождусь, когда ты предпримешь очередную попытку, – стоит, скрестив руки на груди, лицо – каменное изваяние. Непробиваемый.

Как же хочется увидеть страдание. Почувствовать, что задела. Попала в цель. И ничего. Неужели и тогда я была наивной дурой, полагая, что в сердцевине лживых хитросплетений, все же живет нечто искреннее, настоящее. Что я для него что-то значу.

– Что тебе от меня надо, Даймонд? – бессонная ночь, переживания. Ощущаю, что настолько измотана, что даже ярость утихает. Лишь ощущаю в воздухе шлейф горечи. Погребенные надежды. Растоптанные жизни.

– Следуй указаниям. Это все что тебе полагается знать, на данный момент, – разворачивается, замирает на месте, – И забудь это имя. Навсегда, – уходит.

Конечно, неизвестность – один из самых жестоких палачей. Я не представляю, что он хочет со мной сделать. Кинуть в яму к Чарльзу? Сотворит персональную пыточную клетку для меня? И где-то отдаленно в сознании, я понимаю, что в его глазах я достойна мучений. То, что я сделала, не прощают, не забывают. Только и по-другому я поступить не могла.

Неужели я действительно выйду замуж за него? Чарльз советовал сейчас не перечить. Усыпить бдительность. Тем более на мне магические щиты. Только защита – это слабое утешение. Его изощренный ум может придумать что-то немыслимое.

Но и вариантов у меня сейчас нет. Если начну сопротивляться – пострадает Такер. А последствия этого… я никогда не переживу… никогда себе не прощу.

За мной пришел Вальтер. Повел в дом. Разрешил принять душ. Хоть что-то приятное. В ванной было так тепло, так уютно, на несколько мгновений даже забыла, в какую передрягу попала. Но реальность, со всеми ее кошмарами продолжает меня нещадно избивать.

– Вот твое платье, – услышала холодный голос оборотня, как только вышла из ванной.

– Это… эээ… что… – облокотилась о стену. Смотрю, не верю глазам. Хочу что-то сказать, а буквы не складываются в слова.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.