Факультет бытовой магии
Автор: Мария Лунёва

Пролог

Скорая, оглашая округу воем сирены, мчалась по полупустым улицам небольшого городка. Прохожие, оглядываясь, гадали, что же произошло. Отравился кто, может приступ сердечный у бабушки или лихорадка у малыша.

«Рожает, поди, баба какая» – весело высказал свою мысль мужчина на остановке, женщины взглянули на него отчего-то осуждающе и отвернулись.

Какие же они бабы – дамы и не меньше.

Но между тем мужчина был прав.

Роды у Алевтины начались раньше срока и протекали стремительно.

Вроде и посуду только мыла, а по ногам как потекло. С испуга молоденькая женщина только и успела, что до домашнего телефона добраться и номер любимого набрать. Трубку он поднял и, надо отдать ему должное, примчался быстро.

Такая суматоха началась.

Скорая, фельдшера, тяжёлые вздохи мужчины и его причитания, что мальчики на таком сроке не выживают.

Фельдшер, женщина грубоватого вида, резко оборвала его на полуслове, заявив, что ещё неясно богатырь там или барышня. И, вообще, у неё ещё ни один младенец не умер. И нечего тут бабушкины байки припоминать. И на таком сроке выхаживают.

Мужчина недовольно скривился, чем вызвал дополнительное подозрение у женщины в белом халате. Странно ей было, чего это молодая и здоровая деваха и вдруг вот так раньше срока схватки ни с того ни с сего. Пролистав медицинскую карту, она не нашла там ничего угрожающего здоровью матери и дитя. Но она смолчала. Вроде мужчина к роженице и по-доброму. И руку вон гладит и шепчет ей там что-то успокаивающее и ободряющее.

Захлопнув карту, фельдшер скомандовала собираться в роддом.

И теперь машина на всех парах мчалась в другой конец города.

Громко постанывая, будущая мамочка корчилась на кушетке, крепко сжимая руку рыжеволосого мужчины.

– Не успели расписаться, – прошептала она между схватками, и смущённо взглянула на хмурую женщину врача. – Не по-божески как-то.

– Ничего, – мужчина тепло улыбнулся, – вот сынок родится, выпишемся из роддома и в ЗАГС. Никуда ты от меня не денешься.

– Всё равно неправильно как-то, – проворчала роженица. – Чего тянули?! Всё у тебя работа да командировки.

Фельдшер снова мельком взглянула на будущего отца. Плюгавенький какой-то. Повадки крысиные. Усики эти. Ни рожи, ни кожи. Да и разница в возрасте у них даже на глаз приличная.

«Женатик – мелькнула в её голове мысль. – Дурит девчонке голову. А ей ведь и двадцати нет. Эх, молодость. Наивняк. Пока мужиков насквозь видеть научится, ох, сколько раз обожжётся»

Молодая женщина громко застонала и фельдшер, отбросив тяжёлые мысли, занялась своей пациенткой.

Схватки стремительно учащались.

Женщина в длинном плотном белом халате тихо подгоняла водителя, понимая, что могут не довезти. Родов в её практике хватало с избытком, опыт был и не малый. И, несмотря на произнесённые ранее слова, она серьёзно боялась не справиться. Хотя и виду не подавала. Срок-то малый ещё.

Но выхаживали и таких, и даже хуже случаи бывали.

Только бы довезти.

Алевтина снова громко застонала и принялась глубоко дышать, как учили её подруги с работы.

Вот, наконец, показались ворота городского роддома.

Снова суматоха. Громкий бас фельдшера.

Врачи, каталка, а будущая мать всё не могла отпустить руку своего любимого.

– Ты придёшь к нам? Навестишь? – шептала она взволновано.

– Ну конечно, что ты такое спрашиваешь. Вот тут под окнами стоять буду, новости ждать, – ответил он, ласково поправляя её волосы. И столько нежности, любви в таком простом жесте.

Она улыбнулась и, наконец, отпустила его.

А дальше родильный зал, кресло, минуты боли и долгожданный крик новорождённого.

– Сынок? – тихо спросила женщина.

– Нет, мамочка, – акушерка широко улыбнулась, укладывая кроху на весы, – девочка. Срок-то такой малый, а ты глянь, крепкая.

Рядом с ней стояли два врача, прикатившие странную прозрачную капсулу. Алевтина испуганно таращилась на неё, а мужчины в халатах разводили руками.

– Вес-то какой? – не выдержал один из них.

– 2100 грамм – глухо ответила женщина.

Врачи снова зарылись в бумаги.

– Может, ошибка, – наконец, произнёс один из них, – на таком сроке и 1000 грамм не бывает.

– Конечно, ошибка, – подхватил второй. – Но всё равно на третий этаж их, будем наблюдать.

Мужчины вышли. В родовой стало просторнее. Алевтина плохо понимала, что происходит. Всё было словно в тумане.

– Ты смотри крикунья какая, – похвалила её крошку врач-акушер.

– Вес 2100, рост 47. Записали? – крикнула она кому-то третьему, невидимому.

– Дочь, – тихо шепнула Алевтина, – а нам все говорили – мальчик будет.

– Ну, мало ли, что кто сказал, крохи виднее кем родиться, – акушерка не скрывала своей радости. Женщина ведь проработала здесь не один десяток лет, как только услышала срок беременности – уже приготовилась к тому, что сегодняшний день будет омрачён слезами. Так и не научилась абстрагироваться от чужого горя. А, нет. Ошибка! Ну, конечно же, и такое бывает. – А назовёте как, мамочка?

– Не знаю, – Алевтина не могла отойти от удивления, к дочери она была не готова. Но и ладно, женщина счастливо прикрыла глаза. Знала она одну тайну, никто там не ошибался, и срок был указан верный, просто её любимый самый настоящий волшебник, и доченька их такая же.

– Ты глянь, чубчик какой рыженький, – радостно причитали женщины. – Золотая у вас малышка, мамочка.

– Золотая, – она засмеялась. – А почему нет?! Вот Златой и будет.

– Злата, а по батюшке как?

– Андреевна.

– Злата Андреевна, а звучит, – хохотушка акушерка переложила малышку, уже завёрнутую в пелёнки в небольшую передвижную кроватку, больше похожую на прозрачное корыто.

Только через несколько часов маму и малышку Злату перевезли в отделение патологии новорождённых.

Вымотанная женщина с грустью взглянула в окно.

Уже темно. Андрей наверняка дома.

Ну, ничего, он придёт завтра. Женщина искренне верила в это. Она любила своего жениха всем сердцем. Часто представляла, как они съедутся и заживут счастливо дружной семьёй. Встанут на ноги, а потом можно будет и о сынишке подумать.

С этой мыслью она задремала, но вскоре вынуждена была открыть глаза, доченька хотела есть и требовала своё звонким криком.

«Певунья» – так быстренько окрестили её девочки в палате.

А наутро, перепеленав Злату, Алевтина стояла у окна.

Но Андрей не пришёл.

Не появился он и на следующий день, и через неделю.

«Запил» – успокаивали её другие женщины. Только вот молодая мать знала, что не пьющий её Андрюша.

Из роддома она уходила одна, держа на руках своё сокровище – маленькую певунью Злату, в которой она видела продолжение своей большой любви.

Глава 1

19 лет спустя

– Девушка, подскажите, пожалуйста, где у вас тетрадки в крупную клетку? – услышав вопрос за спиной, я обернулась.

Слова, готовые сорваться с моих губ, замерли. Передо мной стояла с виду обычная женщина: драповый берет мышиного цвета, чёрное пальто, на шее повязан лёгкий белый шарфик. В одной руке она держала увесистую стандартную красную корзину для товара, битком набитую канцелярией, за вторую ладонь её ухватила маленькая щупленькая девочка лет семи.

Она заинтересовала меня больше.

На худеньком личике с озорством поблескивали большущие голубые глаза. В розовой шапочке с меховым помпончиком девчушка выглядела ещё милее. Она с таким восторгом поглядывала на полки с карандашами, фломастерами, альбомами и красками.

Но я улавливала и детскую печаль.

Присмотревшись повнимательнее, оценила содержимое их корзины. Товар лежал в ней самый дешёвый.

Серый, невзрачный и откровенно скучный.

– Девушка, тетрадки в большую клетку есть? – повторила свой вопрос женщина. – Все осмотрели – не нашли. Они у вас не закончились?

В тоне её голоса слышалась неуверенность, словно ей было неудобно меня тревожить.

– Не закончились, – соврала я, так и не признавшись, что их ещё три дня назад разобрали. – Немного на складе осталось. Сколько вам нужно?

Я расплылась в искренней улыбке. Молодая мать с облегчением выдохнула.

– Да, всего десять тетрадок. Вы не принесёте? – вежливо попросила она.

– Сейчас. Подождите здесь, – сложив альбомы, что раскладывала по полкам в тележку, я неспешно пошла на склад.

Сколько раз зарекалась больше так не делать, но каждый раз всё повторялось.

Почему?

Наверное, простое человеческое сострадание.

Я чётко улавливала усталость матери, некую загнанность. Тяжело ей. А девочка умненькая, видно мне это было. И мать её одна тащит и баловать пытается.

Откуда я всё это знала?

А сама не представляла. Просто душой улавливала отголоски их чувств, мыслей, желаний. Вот и сейчас, готовая ответить, что закончился товар, не смогла. Понимала, что будет дальше. Я видела это. С тяжёлыми пакетами женщина с девочкой в розовой шапочке сядут в маршрутку и поедут в следующий магазин в другом конце города. Домой вернутся затемно. Без тетрадей. А там ещё ужин не приготовлен. А матери так хочется уже добраться до дивана и отдохнуть с ночной смены.

Это желание буквально вопило в ней.

А мне что сложно дать им эти тетради?

Да нет, конечно.

На складе за столиком чаёвничали две коллеги. Они что-то обсуждали и не обращали на меня внимания. Добравшись до коробок с тонкими тетрадками, взяла обычные в клетку и, отсчитав десять штук, прижала их к груди. Чётко представила, как клеточки увеличиваются, и рисунок меняется.

Мои ладони на мгновение вспыхнули и погасли.

Оглянувшись, убедилась, что никто на меня не смотрит. Открыла тетради.

Всё! Готова большая клетка.

Улыбнувшись, отправилась обратно в торговый зал.

Женщина в мышином берете оказалась на месте. Она ждала меня с нетерпением. Я протянула ей тетради. Как-то неуверенно раскрыв самую верхнюю, она убедилась, что получила именно то, что нужно.

– Спасибо, – я ощутила её облегчение, – а почём они?

– Цена, как и у простой клетки, – ответила я, не задумываясь.

Я уже по опыту знала, что касса пробьёт их как обычные. Над штрихкодом магия невластна.

Пока мы разговаривали, девочка, не удержавшись, потянулась к дорогим фломастерам. Красивые, яркие, с рисунком известных мультяшных персонажей фей на упаковке. В её душе вспыхнул пламенем восторг.

Сильное чувство, обжигающее.

– Лена, мы уже взяли. Положи, – тихо шепнула мать.

Девочка подчинилась. Тяжело вздохнула, сжала их на пару мгновений и молча засунула фломастеры на место. Огонёк в глазах потух. Восторг сменила обида.

Да такая сильная, что у меня сердце заболело.

– Постойте, – я снова привлекла их внимание. – У нас тут где-то на полках оставались подобные фломастеры, но по остаточной цене. Они будут не дороже тех, что у вас.

Присев так, чтобы женщина не видела, что я делаю, взяла самые дешёвые простые фломастеры. А затем прижала их к груди и нагнулась ближе к полкам. Так сияние точно незаметно будет. Мгновение и в моих руках красивая коробочка с пони. Четыре разноцветные лошадки в окружении воздушных шариков. Ну, вообще, я думала о котиках, но тут, видимо, чужое желание роль сыграло. Да, внутри находились все те же фломастеры, но уже совсем в ином оформлении с изображением так любимыми девочками героями на корпусе.

– Вы фея? – заговорщический шёпот малышки оказался неожиданностью.

Я и забыла, что она рядом стоит.

– Да, но говорить об этом нельзя никому, – тихонько ответила я и подмигнула.

– А альбом можно? – глаза ребёнка хитро сверкнули.

– А маме не скажешь? – моё лицо стало строже.

– Никогда, – она скрестила пальцы в странном жесте, видимо, так сейчас клятвы произносят. – Фей сдавать нельзя, а то у вас крылышки заберут, правда же? – невольно малышка сама меня и оправдала.

– Давай альбом, – я протянула руку.

Дважды повторять не нужно было. Схватив фломастеры, девочка быстро закинула их в мамину корзину и забрала оттуда самый скучный альбом с какими-то бледными ромашками.

– Держите, а можно принцесс, – просяще прощебетал деятельный ребёнок. – Русалочку и золушку. Только в платье и с короной.

– Можно, – я улыбнулась и повторила своё волшебство.

– Ух, ты, – восхитилась она, когда я протянула ей альбом с золушкой в короне.

Поднявшись, заметила, что мать отошла немного от нас и сканирует фломастеры, проверяя цену. Я её понимала. Ведь на вид они явно недешёвые. Убедившись, что стоимость копеечная, женщина вернула их в корзину. Тем временем дочь принесла ей и альбом. Его мать проверять не стала. Видимо, поняла, что я не надурила.

Взяв малышку за руку, женщина в благодарность кивнула, и они пошли дальше по рядам. Только ушлая девчушка, обернувшись, послала мне воздушный поцелуй. Так приятно на душе стало. Вроде и ничего не сделала, а на одного счастливого ребёнка больше.

Значит, день прожит не зря.

– Миленина! Злата, не стой столбом. Товар сам себя не разложит. Две недели до первого сентября – самая жаркая пора. Потом отдохнёшь, – вздрогнув, услышав администратора, и ничего не отвечая, поспешила к неразложенным альбомам.

До конца смены ещё, ой, как далеко. А ноги уже гудели так, что хоть пластом падай.

Глава 2

Разложив один товар, я спешно принялась за другой.

Тетрадки, пеналы, карандаши, линейки, клей и акварельные краски.

Наш супермаркет канцелярской продукции был самым большим в городе, так что август добавил нам работы, без которой мы и так не сидели. Скоро новый учебный год, дети пойдут в школы, кто постарше – в Вузы и колледжи.

Я тяжело вздохнула.

Тоже хотелось получить профессию да пока никак.

Закончив одиннадцатый класс, я не смогла никуда поступить. На бюджет пары балов не хватило, а платно денег нет. Помню, даже сидела на кухне и пыталась сто рублей в тысячу обратить, но, видно, в правительстве тоже те ещё «феи» сидят, потому как ничего у меня не выходило.

Вокруг меня, как всегда, суетились люди. Наблюдая за ними, я старалась отдалиться от их чувств и вспышек эмоций, мысленно выстраивая стену из кирпичиков.

– Девушка, скажите немедленно, где у вас гуашь? – противная недовольная женщина свела на нет все мои старания. Она смотрела на меня с таким высокомерием, будто я червь или ещё что противнее. – Что у вас за бардак! Ничего не найдёшь.

Я досчитала в уме до пяти и улыбнулась.

– Гуашь в отделе «краски и кисти», – мило подсказала, стараясь избежать конфликта.

– И как я, по-вашему, должна её найти? – чем шире я улыбалась, тем раздражительность в голосе женщины звучала отчётливее. – Что мне по всему магазину бегать? Девочку во мне увидела?

– Нет, зачем же, – как можно спокойнее ответила я, – над каждым отделом расположена крупная вывеска.

– Значит, не так она висит. Везде бардак, выросло поколение трутней. Ничего не можете

Вот это уже было неприкрытое оскорбление.

Сын женщины, стоящий рядом, опустил глаза куда-то в пол, и, казалось, пытался слиться с обстановкой. Он ощущал невыносимый стыд, и мне стало его чуточку жаль. Мам ведь не выбирают, их любят такими, какие они есть.

– Сейчас я провожу вас, – не слушая наполненный злобой ответ, пошла вперёд. Мне было совсем несложно, тем более что нужный отдел находился на следующем ряду. Встав над вывеской, указала пальцем на неё.

– Что ты мне тут тычешь, полоумная? Гуашь где?

Вот кобра ядовитая. Не сходя с места, просто указала на первый же стенд. Ну, невозможно не увидеть там гуашь.

– Ничего не можете. Бездари.

Женщина танком попёрла за товаром, её сынок тенью метнулся следом. Вот не повезёт же кому-то оказаться в будущем его женой. Такую свекровь только святая вытерпит.

Дай бог, чтобы она нашлась, а то не видать мальчишке счастья.

Вернувшись к своей работе, глянула на время. Ещё два часа и домой.

В сознании мелькнула чья-то тревога, но, обернувшись, никого не заметила. Откатив корзину с пустыми коробками в сторону, снова ощутила страх.

Детский, несознательный.

Насторожившись, уже осмотрелась. Я чётко ощущала чьё-то присутствие. Нагнувшись, прошлась вдоль ряда.

Девочку я нашла на нижней полке среди ватманов.

– Ты чья? – малышка насупилась, продолжая молчать. – А где твоя мама?

На глазках проступили слёзы.

– Ты потерялась?

Малышка расплакалась. На вид ей можно было дать годика два-три. Совсем ещё кроха. Я потянулась было к ней, как за спиной раздалось.

– Где у вас тут циркуль? – всё та же противная баба.

– На следующем ряду, – ворчливо ответила я.

– Сейчас же покажите, – и такая злоба на меня нахлынула. Не моя. Её!

– В данный момент я занята, – я словно губка впитывала её раздражение, – поищите свободного сотрудника.

– Чем это ты занята? – её лицо перекосило. – Понарожают невесть от кого, а потом таскаются с сопляками своими.

– Женщина, – я набрала побольше воздуха в лёгкие, – свои теории оставьте при себе и найдите свободного сотрудника, который покажет вам следующий ряд и целый стеллаж наборов для черчения, если вы сами не в состоянии это сделать!

Баба открыла было рот, и тут же захлопнула его. Выпятила двойной подбородок и прищурилась.

– Где администратор? Позовите его сейчас же.

Я улыбнулась предельно мило.

– Конечно. Нам с вами как раз по пути.

Подхватив на руки хнычущую малышку, пошла с ней к кассам. Именно там у нас располагалась стойка администратора. Эта несносная бабенция, таща на прицепе бедолагу сына, пёрла за мной. Не успели мы подойти к управляющему, как она заголосила горном.

– Ваша соплячка изволила мне хамить. Понабрали девок непутёвых. Стоит, глазами тупыми хлопает.

Выслушав сию претензию, Ольга Михайловна посмотрела на меня.

– Я девочку нашла среди рядов. Никого из родителей рядом. Стала выяснять, кто она и откуда, а тут эта женщина со своим циркулем. Я ей объясняю, что нужно пройти на следующий ряд, там целый стеллаж. А она мне – не в состоянии сама найти, и всё тут.

Администратор довольно ухмыльнулась и перевела взгляд на малышку. Её лицо тут же стало озабоченным.

– Что ты несёшь? – взъерепенилась посетительница.

Моя начальница уже, казалось, и забыла о ней, но особа не желала успокаиваться.

– Женщина, наборы для черчения на десятом ряду.

Сказала, как отрезала. Ольга Михайловна умела ставить на место даже взглядом.

– Злата, ты уверена, что родителей не было рядом? – она взяла у меня девочку и посадила на стойку.

– Да, никого из взрослых.

– А на соседних рядах?

– Не успела проверить, – честно призналась я. – Женщина стала кричать и требовать предоставить ей вас.

Да, я нагло перевела все стрелы на скандалистку.

Тем временем двери в наш магазин автоматически открылись, и вошёл мужчина в форме. За ним семенила понурая зарёванная женщина. Она вскинула голову, и меня окатило такой волной облегчения, что слёзы проступили.

– Кира! Кирочка, как же ты так!

Полицейский быстро оценил ситуацию и выдохнул.

Следующий час мы разбирались с нашей потеряшкой, которую мать умудрилась забыть, закупая канцелярию для старших детей.

Потом ко мне прикатили ещё две тележки с красками да восковыми мелками.

А там и рабочий день, наконец-то, подошёл к концу.

Глава 3

Устало возвращаясь домой пешком, в очередной раз костерила свои способности. Все нормальные люди сейчас едут в битком набитых маршрутках, отдыхают, прижавшись к чьей-то спине, и только следят, чтобы их не вынесли ненароком на ненужной остановке. Я же позволить себе такую роскошь не могла.

Столько эмоций за раз впитать было выше моих сил.

И самое страшное, что чем старше я становилась, тем сложнее мне было абстрагироваться от чужих мыслей и чувств.

Дар увеличивался.

Всё чаще я слышала безмолвные фразы. Когда злилась, в моих руках вспыхивали пламенем предметы. Когда шёл дождь, я отводила его от себя, оставаясь сухой даже без зонтика.

В детстве же всё, что я могла, это пальчиком прорисовывать траекторию дождевой капельке, заставляя её течь снизу вверх или по кругу.

Я любила тоскливую пасмурную погоду.

Потому как в такие дни мама пекла мне вкусности, чтобы подсластить скуку. Вишнёвые, клубничные, яблочные пироги, кексы и тортики, пропитанные сметаной с сахаром и сгущёнкой. Мы садились за стол на кухне и пили чай. Такая вот маленькая традиция. Вроде и ничего особенного, но так грело душу.

Именно в один из таких дней мама и призналась первый раз, что мой папа волшебник из далёкой страны.

Я сидела у окна на высокой табуретке и, дыша на стекло, рисовала человечков. Мама хлопотала у плиты, готовя моё любимое картофельное пюре с котлетами. Я и сейчас их очень люблю. На столе уже остывал пирог с персиками. В какой-то момент, проводя указательным пальцем по окну, я заприметила капельку. Моросивший с утра дождь медленно набирал интенсивность. Крупицы воды собирались и стремительно скатывались вниз, исчезая где-то за пределами деревянной рамы.

Сначала я пыталась угадать, какая капля устремится вниз первой, но поняв, что это невозможно, стала им немного помогать. Тыкая пальцем на стекло, тихо шептала: «вниз», и вот она новая мокрая дорожка. Но и этого мне показалось мало, приловчившись командовать капельками, я принялась рисовать им нужную траекторию на стекле.

– Как ты это делаешь, золотце? – тихо шепнула за спиной мама.

– Не знаю, – чертя полосочку, я старалась не отвлекаться.

– Твой папа был таким же, – её голос звучал тихо, – Андрей умел творить волшебство. Однажды я видела, как он превратил одуванчики в жёлтые розы.

– А дождиком папа командовать мог? – мне стало очень любопытно.

Я любила расспрашивать её об отце. Она с удовольствием рассказывала о нём. Мне нравились эти моменты: мама начинала улыбаться. Всегда.

Вот и тогда она буквально просияла.

– Я думаю, он много чего мог. Конечно, Андрей мне не рассказывал о том, кто он на самом деле. Но я видела все эти странности. Холодный суп в тарелке вдруг становился горячим. Жирное пятно, поставленное на штанину, исчезало. И таких мелочей было столько, что не заметить невозможно.

– Он волшебник, да? – от волнения у меня задрожал голос.

– Самый настоящий, и ты вся в него. И внешностью, и этими странными способностями.

– И когда я вырасту, то смогу творить чудеса как феи?

– Да, Злата, только нужно стараться развивать этот дар и никому о нём не говорить. Ты поняла меня?

– Да, мамочка.

Моему восторгу не было предела. Конечно, я ей поверила. Мама всегда для меня была абсолютным авторитетом. Но вот о том, чтобы молчать, не было и речи. Меня распирало от этой новости. И во дворе, и в детском саду я без устали всем рассказывала о том, что настоящая волшебница, и прибавляла от себя, что на день рождения папа пришлёт мне волшебную палочку. Самую что ни на есть настоящую!

Кто-то мне верил, но чаще я наталкивалась на обвинения во лжи. В конце-то концов, меня обозвали врушкой.

Мне было обидно, хотя я и понимала, что отчасти мои россказни – выдумки.

Становясь старше и слушая рассказы мамы, я начинала понимать, что отец был вовсе не добрым колдуном, хотя и не вполне обычным человеком. Всё чаще я склонялась к мысли, что это, видимо, что-то генетическое. Какой-то сбой в нашем ДНК, который передаётся по наследству.

По-другому я свой дар объяснить не могла.

Естественно, детство прошло, и больше о своих талантах я никому не рассказывала.

Мама, как всегда, оказалась права. Это было опасно. Да и чревато.

У нас же на всё один диагноз – шизофрения! Срочно лечить!

Я не без оснований боялась оказаться в психбольнице.

Но про свои таланты не забывала, развивала их понемногу.

Вот так и выросла волшебницей недоучкой.

Из тяжёлых воспоминаний меня вывел громкий сигнал проехавшего мимо автомобиля.

На землю упали первые капельки дождя. Чтобы не привлекать к себе внимания, накинула капюшон летней куртки на голову и поспешила домой.

Дождик усиливался.

Вокруг меня в сумерках мельтешили люди.

Кто-то раскрывал зонтик, кто-то бежал по лужам до ближайшей остановки или магазина, боясь промокнуть. А я смело вышагивала по тротуару, оставаясь сухой. На меня привычно никто не обращал внимания. Казалось бы, ливень на улице, а в магазин заходит девушка в совершенно сухой куртке.

Думаете, кто-то это заметит?

Нет!

Разве что дети, но их привычно никто не слушает.

Я быстро поняла, пока ты молчишь о своей уникальности, никто её и не заметит.

Довольно улыбаясь, я, наконец, дошла до своей улицы и свернула в родной двор. Пройдясь по бордюру, чтобы не промочить ноги, зашла в подъезд.

Мимо прошли соседи сверху и пробурчали приветствие. Я ответила тем же.

Иногда было даже обидно. Вот живёшь ты такая особенная, а никто этого не видит. Не знает. И не потому, что ты это как-то уж тщательно скрываешь, а потому как дела до тебя никому нет.

И только маленькая девочка вдруг тебе шепнёт: «Тётя, вы фея!»

Хотя, какая я тётя?! Девятнадцать недавно исполнилось.

Открыв пустую квартиру, по привычке прошептала: «Мама, я дома»

Ответом мне была тишина.

Мамочки не стало год назад. Попала в аварию. Умерла мгновенно. Водителя, что сбил её на пешеходе, так и не нашли. Время прошло, и об этом все забыли.

Все, кроме меня.

Я, как прежде, приходя домой, забывалась и звала её.

Тяжело вздохнув, прошлась по коридору и включила свет.

За окном было уже совсем темно.

День подошёл к концу.

Глава 4

Разувшись и сбросив куртку, я прошла в зал и, рухнув на диван, включила телевизор. По новостям снова трындели об акциях. Что-то у них там упало, скорее всего, опять рубль. Затем появился усатый дядя и принялся вещать о подъёме в сельском хозяйстве. И так у него всё складно звучало. Так воодушевляюще, что позавидовала я сельским жителям.

В деревню, что ли, перебраться и как зажить?!

Но последующие криминальные новости разрушили все иллюзии. Ан нет, и там проблем хватало.

Пощёлкав каналы, остановилась на мультиках. Самое безобидное, что ещё можно посмотреть. Сделав звук громче, поплелась на кухню. Включила электрический чайник и открыла банку растворимого кофе. Приготовив кружку, с нарисованным на ней знаком близнецов, села на табурет.

Квартира оживала и наполнялась звуками.

За окном моросил дождь. Потянувшись рукой, открыла холодильник и достала оттуда кусочек покупного торта.

Да, мамы уже нет, но традиции остались.

Щёлкнул чайник.

Насыпав в стакан кофе, разбавила его водой и бросила три кусочка сахара. Помешивая, всё поглядывала на запотевшее стекло.

Душу сковала неясная тревога.

А может быть, это просто тоска и скука.

В моей жизни так давно ничего не менялось, что я начинала ощущать себя одинокой старушкой, доживающей свой век в четырёх стенах. Я бы и кошку завела, да только жалко было животинку. Я ведь днями на работе, а она тут будет сидеть на этом подоконнике, голодная, ненаглаженная, и ждать.

Нехорошо это.

Выпив кофе, доела торт, размазав остатки крема по блюдцу.

По-хорошему, нужно было поужинать, но настроения не было. А значит, и аппетита. Да и готовить откровенно лень.

Где-то в недрах холодильника скрывалась за рыбными консервами любительская колбаса и кусочек сыра. Так что будет перед сном у меня бутерброд.

Им и отужинаю.

Ну а сейчас я решила, что горячая ванна с пенкой и музыкой мне просто необходима. Муторный был какой-то день. Хотелось смыть его тревожность и отчистить разум от чужих эмоций.

Скидывая на ходу одежду, захватила в спальне наушники и достала из кармана куртки телефон.

Вода медленно набиралась, создавая рябь на поверхности.

Забравшись в пенку по самый подбородок, заткнула уши и врубила на всю мощь любимые треки. Обычно я отдавала предпочтение мелодичной музыке, но сегодня мне хотелось чего-нибудь эдакого с басами и ударными.

Расслабившись под ор тяжёлого рока, ощутила неясное жжение на пальце. Поднеся руку к лицу, сообразила, что чешется под кольцом. Я, вообще, редко его снимала и дискомфорта оно ещё ни разу не вызывало. Стащив перстень, осмотрела кожу на пальце. Всё было в порядке, ощущение зуда мгновенно исчезло. Недоумённо пожав плечами, снова надела украшение.

Не прошло и пары секунд, как кожу ладони словно огнём обожгло.

Да что такое!

Сев ровнее, я снова сдёрнула мамино колечко. Она отдала мне его в день совершеннолетия незадолго до своей смерти. Это был единственный подарок отца. Красивый широкий золотой перстень с красным рубином. Может, настоящим, хотя, возможно, и имитация.

Не проверяла.

Я всегда была равнодушна к украшениям.

Жжение прекратилось. Приподняв бровь, я пыталась сообразить, что к чему.

Правда, теорий, объяснивших такие странности, не возникало.

Устало выдохнув, привстала и, потянувшись, просто положила кольцо на раковину.

Потом разберусь.

Снова удобно устроив голову на бортик ванны, подгребла побольше пены и лёгким щелчком большого и среднего пальцев заставила воду не литься.

Эх, мне бы палочку волшебную и крылышки. Таких бы дел наворотила.

Улыбнувшись сама себе, прикрыла глаза, вслушиваясь в рёв музыки в наушниках.

Он нарастал, я почти физически ощущала его. Словно холодная волна прошлась по лицу и рукам, что были не в воде. Сообразив, что ощущения больно реалистичные, открыла глаза, а заодно и рот.

От удивления и шока.

Выше раковины, выходя прямо из кольца, разрастался огромный чёрный смерч, который стремительно заполнял собой всё пространство и без того маленькой комнатки.

Этот странный тёмный потусторонний столб уже упирался в потолок и ширился, грозясь поглотить всё вокруг.

Замерев как мышь, я судорожно решала: выпрыгивать из воды и делать ноги, по-скорому, или всё же затихариться в пене и сделать вид, что меня нет.

Что я потонула или, вообще, русалочка неместная.

В ванне поднялся ветер, скидывая все баночки с полок вниз. При этом я отметила, что не слышу звуков падения.

Пока лихорадочно соображала, чтобы это значило, смерч замедлился и подсобрался. Сквозь его тьму и двери толком видно не было. Перегнувшись через бортик, поняла, что драпать уже не вариант: там всё было черно и коврика с барашками не видать. И неясно ещё что будет, когда я туда наступлю. Вдруг там и пола нет.

И тогда конец: и мне, и тем барашкам.

– Что за чёрт, – ругнулся кто-то совсем рядом.

Сглотнув, я подняла голову и уткнулась взглядом в мужика, стоящего в моей раковине и упирающегося плечами и головой в потолок.

– Здрасте, – приветствие как-то само вырвалось помимо моей воли.

Разинув рот шире, я оценивала габариты «дяди». Два метра и не меньше. Стройный, но широкоплечий. Весь затянут в чёрное – от армейских ботинок, которые не вмещались в мою скромную раковину, до странного плаща, похожего на рыцарский. Да и штаны будто из мягкой кожи. Поднимаясь выше, упёрлась взглядом в лицо канализационного джинна.

Красив и высокомерен.

Завис тут у меня под потолком статуей, рукой от лампочки, что светит в левый глаз, прикрывается. А выражение лица такое, словно сама королева Великобритании ко мне на чаёк заглянула.

– А вам там удобно? – зачем-то брякнула я. – Может, спуститесь?

Чёрный дым продолжал валить из моего кольца, заполняя пространство.

Незнакомец, наконец, соизволил на меня взглянуть.

Нет, всё-таки красивый мужик, только странный. Коротко стриженый брюнет с прямо-таки жгучими темно-карими почти чёрными глазами.

– Валевски? – грубовато спросил визитёр.

– Кто? – не сообразила я, о чём он.

– Ты Валевски? – мужик раздражался.

Хух, кажется, я даже вслух выдохнула.

– Нет, вы ошиблись ванной. Здесь такие не проживают, – мило прощебетала я и убрала пенку от лица, а то с перепугу по самый нос в воду залезла.

Глава 5

До мужика, кажется, дошло, куда он попал.

Приподняв широкую смоляную бровь, он прошёлся по мне взглядом. Задержался в районе моих голых стоп, торчащих из пены, и снова, медленно сканируя воду пристальным взором, вернулся к моему лицу. При этом на его губах играла такая улыбочка, что мне впору было заливаться краской смущения. Или топиться от стыда.

Сглотнув, я осторожно подгребла побольше пенки в район груди.

Он проследил за моими действиями и размял ладонью шею. Кажется, не одна я сконфужена ситуацией. Это как-то меня подбодрило.

– Эммм, уважаемый, может, вам обратно уйти туда, откуда вы явились, и уточнить нужный адресок, – мой голос предательски дрогнул.

Боже, что я несла, но меня можно было понять: не каждый раз в мою ванну является такой индивид. По правде сказать, сюда, вообще, никакой ещё не являлся, но этот факт я предпочла мысленно проигнорировать.

Губы незнакомца противно искривились, высокомерно так. Мужчина снова прогулялся взглядом по моему лицу, волосам и прищурился. Весьма недобро.

– И всё же, ты Злата? – задал он очередной вопрос.

Я открыла рот, но смолчала. Призадумалась. И что сказать? Правду или всё же соврать?

Он ждал ответ, неприлично глазея. Кажется, ситуацию он находил в какой-то степени забавной. Это страшно меня возмутило. В конце-то концов, это мой дом, моя ванна и моя пенка. И всяких там индивидуумов я сюда не приглашала.

Высокомерно задрав нос, решила, что ответа он недостоин. Похоже, до моего визитёра не дошло. Подняв руку, я демонстративно помахала ему, намекая, что уже пора обратно. Загостился, мол, милый человек.

Усмехнулся и прикусил нижнюю губу.

– Смелая, значит, – выдал он. – Это даже хорошо, смелость тебе очень понадобится. Но вернёмся к моему вопросу. Судя по рыжим волосам, веснушкам на носу и светло-зелёным очам, вы, пенная нимфа, всё-таки Злата. Злата Валевски.

Я непроизвольно коснулась своих действительно медно-рыжих прядок на голове. Даётся мне, не ошибся он и явился по нужному адресу. Ну, хорошо, ладно, поиграли и хватит.

– Предположим, я действительно Злата, но Миленина, – мой голос стал предельно серьёзным и даже немного колючим. – А вот кто вы такой, ещё непонятно. Я вас в своей раковине первый раз вижу. Вы кто? Извольте представиться, прежде чем в моём доме, в моей ванне задавать мне вопросы.

Мужик прищурился и словно завис. Не понравился ему мой тон. В его глазах, медленно разгораясь, возник тёмно-фиолетовый огонёк. Я такого ещё никогда не видела. Стало как-то не по себе. Жутковато даже.

Он неловко дёрнулся вперёд, под его ногами тут же что-то подозрительно громко хрустнуло.

– Аккуратнее, – зарычала я, – имейте совесть. Не портите моё имущество.

Он замер. Сконфуженно глянул себе под ноги.

– Эта конструкция хрупкая? – в его голосе я разгадала понимание происходящего.

– Очень, – я закивала головой, – на таких габаритных визитёров не рассчитанная. Но, знаете, я бы взглянула на то, как вы с грохотом повалитесь вниз, окружённый фонтаном воды из сорванного крана. Это будет ну очень весело.

Вот теперь он, кажется, даже не дышал. Взгляд цепких чёрных очей прошёлся по кранам и тумбе, на которую крепилась раковина. Да-да. Этот громила и без того плечами потолок держал, если он сейчас хотя бы чихнёт, то всё тут разрушит.

Это будет кошмар!

– Может, спуститесь? – предложила я.

– Не могу, портал нестабилен, – отмер он. – Ну, хорошо. Моё имя Эрик Альтовски. Я прибыл, чтобы сообщить вам, что вы, Злата Валев… – он запнулся и тут же исправился. – Злата Миленина, зачислены в магическую академию Шаливара. Вся информация и инструкция здесь.

Незнакомец осторожно откинул полу плаща и забрался во внутренний карман сюртука. Вытащил толстый конверт и, покрутив головой, сообразил, что положить его некуда. Протянув письмо мне, нарвался на мой скептический взгляд.

Сейчас, ага, так я и выбралась из пенки и продемонстрировала ему свой почти что третий размер.

Хмыкнув, он оценил всю щекотливость ситуации. Его глаза снова довольно блеснули.

Мужчина ждал, я не двигалась.

Наконец, мне надоели наши гляделки.

– А скажите, господин Альтовски, вы ко всем абитуриенткам вот так являетесь? Или только мне свезло? – премило любопытничала я.

Насупился, руку с конвертом опустил.

– Я, вообще, милая Злата, ни к кому не являюсь. Для этого голуби почтовые существуют.

Мужик от важности хотел вскинуть гордо голову, но впечатался затылком в потолок. Поморщился.

И тут меня пробрал смех. Ну, сил больше не было терпеть. Конечно, я понимала, что это немного неприлично, и может его обидеть. Но весь его вид вызывал у меня приступ хохота.

– Смешно тебе, – прорычал он. – Не советую вам, студентка Миленина, резвится. Потом же моя очередь придёт. А чувство юмора у меня поболее твоего будет. Как попадёшь ко мне в руки – обхохочешься.

Это прозвучало весьма убедительно.

– Вы преподаватель этой самой академии? – немного поразмыслив, сделала я свои выводы.

– Смотри-ка, быстро сообразила. Конверт взяла и вежливо поблагодарила.

Я поморщилась и подгребла к своему телу ещё пены.

– Ладно, хорошо, – мой смех сошёл на нет. – Но если есть голуби, тогда чего же в мою раковину залетели вы? – не удержалась я от вопроса.

– Да потому что набор уже завершён. Вас включили задним числом, – мужик свирепел на глазах. – Держи это чёртово письмо, – прорычал он.

– Не могу, я не в том виде, чтобы презенты от гостей принимать. Может, вы его просто на пол бросите, и не будем усложнять?!

Мужик, поджав губы, сообразил, что сглупил и бросил конверт куда-то вниз в туман.

– В общем, всё сделаешь по инструкции в письме, – мне достался ну очень строгий взгляд. – Явишься в назначенное время по адресу. Ясно тебе?

– А если нет? – подозрительно прищурилась я.

На его губах расцвела ну просто убийственная кровожадная улыбочка, от которой я сглотнула.

– А если нет, рыбка моя, золотая, то я приду повторно и утащу с собой за шкирку в том, в чём будешь в этот момент.

– А вы не слишком галантны, – насупилась я, как-то от этой «рыбка моя» меня пробрало до костей.

– Я сейчас, Злата, предельно вежлив и галантен, так что делай, что говорят. На всё про всё у тебя две недели. Ещё вопросы будут?

Под его ногами снова раздался настораживающий хруст.

– Но я работаю! – возмутилась я, не обращая внимания на состояние раковины.

– С завтрашнего дня уже нет, – припечатал он меня.

Тёмный туман стал уплотняться на глазах, его словно снова в кольцо затягивало.

– Так ты всё поняла? – рявкнул этот Альтовски, я кивнула. – Буду считать это за «да».

Мой суровый визитёр сделал некий пас, и помещение снова заполнил чёрный смерч.

Вокруг творился какой-то невообразимый хаос.

А всего спустя минуту о госте напоминала лишь огромная трещина на раковине. Моё кольцо лежало на месте. Только камень поменял цвет на синий и сейчас больше напоминал сапфир.

Перегнувшись через бортик, увидела на полу письмо.

Ну, значит, точно не глюк. Кажется, на сегодня водные процедуры закончены.

Глава 6

Полежав ещё какое-то время в воде, я выжидала – не явится ли ещё кто.

Но всё было предельно тихо, только сосед сверху опять в душе песни пел. Но слушать оперы в его исполнении дважды в день: утром и вечером, было обычное дело.

Привстав, я потянулась за большим махровым полотенцем. Обмотавшись, вышла, наконец, из воды и с опаской покосилась на кольцо.

Мама никогда ничего особенного про него не рассказывала.

Отец подарил ей его, когда сделал предложение. А потом, узнав, что она ждёт ребёнка – сбежал. Ну, это я так думаю. Так или иначе, в ЗАГС матушку он не довёл, а исчез навсегда в день моего рождения.

Единственное, что он сделал перед этим, это позвонил на сестринский пост и уточнил, кто родился.

Хотя, возможно, маме просто соврали, чтобы она не переживала. Кто же теперь знает, что там было и как.

Но всё это были мои мысли и суждения.

Мама же отца всю жизнь ждала. Любила. Все теории строила его внезапного исчезновения: от «его похитило НКВД» до «улетел с пришельцами».

А по мне, испугался мужик ответственности, да и сделал ноги. Не он первый, не он последний. Сколько таких трусов по свету бродит, и сколько матерей-одиночек своих детишек тащат на себе.

Вот и сегодня, увидя женщину в магазине, помогла. Маму она мне напомнила сильно.

Я тосковала по ней, а отец…

Какая-то обида во мне на него жила, даже не за себя больно было. За мать. В сказки я не верила, понимала – бросил.

Не нужна была.

Подонок он просто. Вот и вся магия его пропажи.

Подняв с пола конверт, с опаской рассмотрела его: ни адреса, ни имени получателя, только печать причудливая. Котелок и четыре странные закорючки, наверное, они что-то значили. Ну и, конечно, подпись: «Магическая Академия Шаливара».

И на этом всё.

Ударив конвертом по ладони, снова обратила свой взгляд на пострадавшую раковину. Её теперь только менять, хорошо, что ещё трубы и краны не сорвало. Обошлись малой кровью, можно сказать.

Протянув руку, чтобы поднять кольцо, резко передумала. Боязно. Мало ли кто или что ещё оттуда вылезти может. Кто его знает, возможно, этот Альтовски не самый страшный чёрт в этой табакерке.

Хм…

С одной стороны, это подарок мамы, она обожала этот перстень, с другой – кто его знает, какие сюрпризы сие украшение может преподнести. Снова протянув к нему руку, замерла. На полочке над раковиной лежал пинцет. Схватив его, я осторожно подцепила им колечко и поднесла к носу.

Вроде всё нормально.

Ничего не изменилось, если не считать, что вместо рубина теперь сапфир.

Разжав пинцет, я позволила перстню упасть на мою ладонь, прислушалась к своим ощущениям. Ничего не зудит и не жжётся.

Осторожно, словно в моей руке не кольцо, а чека от гранаты, я надела его на средний палец правой руки. И застыла истуканом, ожидая чего угодно.

Прошла, наверное, минута, а в квартире были слышны лишь звуки телевизора да оперетта в исполнении соседа.

В гости ко мне более никто не явился.

Немного отойдя от шока после прибытия нежданного курьера, я вышла из ванной и поспешила одеться, а то мало ли, вдруг там ещё посылку какую забыли. Постоянно поглядывая на кольцо, спешно натянула шорты и просторную майку.

А теперь нужно выпить кофе или чего крепче.

Сказано – сделано.

Сидя на маленькой кухоньке и держа чашку с остывающим напитком в руке, не могла решиться открыть это письмо. Вот, казалось бы, что за паника с ним, но это ведь бумага о зачислении в академию. И не какую-то там, а магическую. Вот именно это и настораживало, и смущало. Получается, не одна я такая, и знали где-то о моём существовании. Даже вот задним числом куда-то учиться припихнули.

Столько вопросов рождалось в моей голове. И ни одного ответа.

Наконец, допив кофе, я немного трясущимися руками вскрыла письмо. Внутри оказались стандартные белые листы А4, сложенные пополам. И более ничего. Ни пыльцы волшебной, ни бабочек красочных. Перевернув конвертик, потрясла. Выпал некий засушенный трупик жучка.

Мда, на чудо это никак не тянуло. Даже как-то скучно.

Вчитываясь в красиво написанный от руки текст на первом листе, невольно ловила себя на том, что улыбаюсь. Это было официальное уведомление о том, что я зачислена на первый курс вышеупомянутой академии на факультет бытовой магии, специальность «Бытовая магия и зельеварение». Название немного посмешило.

Интересно, а как для меня профессию будущую определили, и какие там ещё варианты были? И кто заявление за меня писал о приёме? Или у них это всё как-то по-другому делается.

Внизу листа размашистым неразборчивым почерком было написано «Ректор Андрэ…», а дальше не понять.

Ещё присутствовала красивая гербовая печать и сбоку от неё сегодняшняя дата.

На втором листе обнаружился длиннющий список канцелярских товаров, которые мне положено было при себе иметь. Вроде ничего сверхъестественного, но всё же нестандартный набор первоклассника.

Перьевая ручка, чернила, угольный карандаш.

Дальше всё вроде проще: тетради, блокноты, листы для заметок, котелок…

Тут я споткнулась и вернулась к этому пункту. Так и есть, походный котелок на три литра, и в скобочках: «приобрести можно в специализированных магазинах».

Хм, наверное, в отделах для рыбаков и охотников.

Половник, три разделочных ножа, пластилин, полимерная глина, перья куриные…

Чего?

Я что, по их мнению, петуха ощипать должна.

Призадумавшись, почесала подбородок.

Где взять перья? Я медленно прошлась по квартире.

Мой взгляд упал на подушки. Их ещё моя бабушка набивала, а она в деревне жила.

Ну, хорошо, канцелярию я приобрету, подушку распотрошу.

Что там дальше?

Глава 7

На третьем листе я нашла выписку о состоянии счёта и карту, с написанным на ней пин-кодом.

Вот это уже совсем любопытно.

Судя по документам, сумма там была не чтобы прямо гигантская, но четыре мои зарплаты так точно. Знать бы ещё – это чья-то благотворительность или мой расчёт в связи с увольнением и небольшая компенсация.

Отложив в сторону карту, я взглянула на последний лист. Тут был только адрес: улица Мещанская 45. Любопытство тотчас же потребовало разузнать, что же там расположено. Где же это таинственное место сбора.

Включив на телефоне навигатор, ввела адрес… и ничего.

Мещанская 44 есть, и 46 есть, а 45 – нет. Вот так-то.

Увеличив изображение на карте, в памяти воскресила этот район.

Город у нас небольшой, так что сориентироваться труда не составило. На этом месте ещё в начале века стояли купеческие избы, а потом сгорело всё, да так пустырь и остался с двумя домами заколоченными.

И что теперь?

Я должна с чемоданами явиться на пустырь через неделю в полночь согласно этому листочку.

Как-то всё это дурно попахивало.

А, может, обман всё это, и меня в ловушку гонят. А зачем? Нужна была бы, так на улице повязали и увезли куда надо. Чего так заморачиваться с письмами, академией и курьерами в раковине.

Возможно, это я чего про это место не ведаю.

Вот это больше на правду походило.

* * *

Всю следующую неделю я ходила в подвешенном состоянии.

На работе менеджер мне сообщила, что моё заявление об увольнении директор подписал, и пожурила меня за то, что ничего заранее не сказала. Я получила неплохие расчётные, а заодно и скупила в родном магазине всё, что было в списке.

Кроме перьев…

В подушке их, к слову, тоже не оказалось, сплошной пух. Выбрав десять мелких пёрышек, поняла, что дело моё дрянь.

Знать бы ещё, зачем мне, вообще, эти перья добывать. И почему куриные?

Что там у них в академии с курицами беда?

Я ещё раз перечитала список канцелярии. А, может, не куриные, а гусиные перья, чтобы писать?

Ошиблись, когда составляли список! Такая вероятность существовала, но проблему мою не решала.

Ну, нет у меня перьев!

Я принялась много думать. Куры и гуси водятся в деревне, значит, искать нужно там. А у кого? Была у меня одноклассница, после школы она выскочила замуж и укатила поднимать село.

* * *

На следующий день я уже тряслась в рейсовом автобусе.

О, да. Мысль моя была правильная: перья, к сожалению, пока что на курицах, встретили меня у дороги. Прохаживались они там по обочине, землю клевали.

Пока путанно объясняла подруге, что мне нужно, постоянно натыкалась на её подозрительный взгляд. В конце рассказа владелица домашней птицы покрутила у своего виска и, со словами «Миленина, у тебя всегда в голове были кукухи, но чтобы вот таких размеров…», выдала мне маленький пакет куриных перьев и штук двадцать гусиных. Их пришлось клянчить у супруга одноклассницы: он их для поплавков на рыболовную снасть собирал.

Естественно, про академию не было сказано ни слова, я сослалась на то, что решила изучать магию Вуду, и мне позарез нужны сии атрибуты. Подруга в ерунду такую не особо верила, но обещание с меня взяла, что если выйдет, то она мой первый клиент.

После того, как птичья дань была собрана, меня напоили чаем и выпроводили на автобусную остановку.

Моя цель по добыче перьев была достигнута.

* * *

Шла вторая неделя.

Чемодан был собран и разобран уже третий раз.

Чем ближе подкрадывалась дата, согласно которой я должна явиться на пустырь, тем волнительней становилось. В голову лезли нехорошие мысли. Я просмотрела зачем-то несколько фильмов про похищение людей, цикл передач паранормальное и документалку про пришельцев.

Нет, ну логика моя проста: есть вероятность, что мои способности такие уникальные, потому как батя марсианин.

А что? Раз волшебство бывает, чего бы и пришельцам не существовать.

Да, истерила я знатно.

Пиццу поглощала тоннами.

За три дня до даты я вдруг решила обновить свой скудный гардероб. Денег на карте для этого у меня оставалось прилично.

В общем, в очередной раз разобрав тощий чемодан, открыла в гугле статью о том, что должно быть у настоящей девушки в шкафу, и давай составлять список и сравнивать.

Ну, что сказать… Весь последующий день я была занята самопреображением.

Из важного – купила чёрное вечернее платье и сразу поняла, что причёска с ним не смотрится. Посетила салон красоты, благо знакомая без записи протащила. Потом ещё пара бутиков одежды: строгие юбки, блузки, ещё платья. Перчатки, шарфики, зонт. Куда же без него.

В общем, на нервах одела себя с ног до головы.

Пришла домой, пакеты разве что в зубах не таща.

Упаковав всё, самодовольно отметила, что теперь чемоданчик не тощий.

Да и я стала ну просто конфетка.

Моё рыжее безобразие красиво подстригли и уложили, маникюр обновили, брови подкорректировали, ну разве что реснички не нарастила – вовремя вспомнила, что я как бы за естественную красоту.

Осталось пережить ещё один день и, наконец, узнать, правда ли всё это. Стану ли я студенткой магической академии, где мои способности непременно оценят и помогут мне достигнуть совершенства. Или меня всё-таки кто-то жёстко разыграл.

Умом, конечно, понимала, что на розыгрыш это никак не тянет, но в подсознании жил страх разочарования.

Вот с такими думами в голове, а также с чемоданом, в который поместилась и одежда, и канцелярия, я покинула свою квартиру. Щёлкнула ключом в замке и тяжело вздохнула.

Страшно было и волнительно.

Сев в такси, что поджидало меня у подъезда, назвала адрес ближайшего жилого дома у пустыря.

Машина неспешно ехала по городу, а я всё думала и думала.

Вспоминала, что мама об отце рассказывала. Все странности своей жизни. Как дар в себе открывала, как тренировалась менять внешний вид предметов, училась держать эмоции под контролем и не слушать отголоски чужих мыслей.

Такси остановилось, и я замерла.

Водитель огласил мне сумму к оплате, я протянула ему деньги. На моих глазах сто рублей, которые мужчина бросил на пассажирское сидение рядом с собой, превратилась в тысячу.

Ну вот, лучше поздно, чем никогда.

Сглотнув, я вышла из салона автомобиля.

Надо взять себя в руки. Водитель вытащил из багажника мой чемодан, спешно сел в машину и укатил.

А я осталась поздним вечером одна неподалёку от пустыря.

Глава 8

Сообразив, что время идёт, а я стою посреди пустой улицы с чемоданом, поспешила на пустырь.

Поджилки тряслись, в голове такие мысли носились вихрем: одна другой страшнее и абсурднее. Где-то поодаль разнеслись чьи-то подвыпившие вопли. Вздрогнув, я схватила свой багаж покрепче.

Вот куда я, взрослая девица, прусь на ночь глядя?!

Ладно если там просто пара алкашей, а если нет?

А вдруг там свора маньяков…

… или вампиры меня на ночь глядя на ужин пригласили.

Вот тут, признаться, я споткнулась и встала как вкопанная.

Эта мысль казалась мне сейчас вполне здравой.

А что если и правда?

Неожиданно за моей спиной остановился странного вида автомобиль, словно прикативший сюда из старых фильмов. Дверь распахнулась, и из него вышла столь же странная семейная пара: мужчина и женщина преклонных лет, на буксире они вытащили за собой девушку, наверное, мою ровесницу.

– Ну, ба! Ну, давай, на следующий год, – канючила черноволосая красавица.

– Ты будешь учиться, или я возьму розги и выпорю тебя хотя бы разок как следует, – зарычала с виду милейшая старушка. – Где это видано, чтобы в семье приличных ведьм и магов тунеядка росла. Мы, Волынские, известны своими заслугами. А твоя, Агата, заслуга какая? Трёх мужиков враз за нос водишь?

Я хохотнула тихонечко и быстро пошла за этим семейством, что-то подсказывало, что мне с ними по пути.

Так и есть, старушка волокла внучку прямиком на пустырь, рядом с ними, держа чемодан больше моего в два раза, вышагивал мужчина генеральского вида. Было в нём что-то указывающее на то, что в форме он полжизни отходил. Уверена, что при погонах. Словно уловив мои мысли, мужчина обернулся и смерил меня внимательным взглядом, потом оценил мой чемоданчик и внезапно остановился.

– А вы, девушка, в Шаливар? – прямо задал он вопрос.

Растерявшись лишь на мгновение, я кивнула.

– А родители ваши где? Почему в столь опасном мире ночью с чемоданом и одна? Что за беспечность и попустительство.

Я неловко пожала плечами.

– Меня некому провожать, – негромко призналась, слегка краснея от смущения.

Женщина, услышав разговор, остановилась и, развернувшись, спешно пошла к нам. Её внучка, закатив глаза, потащилась следом. Деваться ей было некуда, женщина крепко держала её за руку.

– Михаль, что тут происходит? – горлонула генеральша.

– Да вот девочка за нами спешит. Одна. И ведь явно несовершеннолетняя, – поставленным голосом ответит мужчина.

– Нет, что вы, я совершеннолетняя. Мне девятнадцать, – поспешила я разуверить людей в их странных выводах. – Мне в академию. Я подумала, может, нам по пути.

Пожилая женщина окинула меня тяжёлым взглядом ярких не по возрасту молодых серых очей.

– Девятнадцать лет и только в академию зачислили? – уточнила она.

– Да, – я насторожилась, кажется, что-то было не так.

– На первый курс? Думаю, да, раз с чемоданом и вещами, – вид мужчина принял самый наистрожайший.

– Да, – мне как-то стало не по себе, – а что не так?

– А чего припозднилась так? Жених отказался от брака? – услышав такое от старушки, я в прямом смысле подзависла и, приподняв бровь, уставилась на этих странных личностей.

– Простите, но не знаю, о чём вы, – промямлив это, я ощутила как нарастает неловкость: мы явно не понимали друг друга.

– Ой, бабуль, ну ладно деда, но тебя-то куда понесло. Да, наверняка, девушка просто полукровка. Возможно, не знали о ней, – взмолилась внучка, призывая предков к порядку.

– Честно вас не понимаю, но все же, о чём вы толкуете? – я решила всё разузнать до конца.

– Ты как здесь оказалась, девочка? – голос дедушки стал мягче и добрее. – Расскажи-ка, кто сюда подослал.

Недоуменно замявшись, я решила выложить все как есть.

– Две недели назад через портал ко мне в гости зашёл, пусть будет, курьер, – я не стала уточнять конкретно, при каких обстоятельствах он явился. – Этот визитёр передал письмо. Там были бумаги о зачислении. Сомневаться в их подлинности я не стала, у меня с детства странные способности. А также в документах я нашла этот адрес, только немного не поняла, куда именно мне нужно идти. Здание, указанное на листе, не существует уже примерно лет сто.

Мне никто не ответил.

Пожилые супруги стояли столбами и молчали. Оценив ситуацию, первой отмерла та самая Агата, что водит за нос сразу троих. Подойдя ближе, она схватила меня за руку и потащила на пустырь, проявляя прыть не хуже своей бабули.

– Ты на них внимания не обращай, – она важно кивнула, только вот в светлых голубых глазах плясали смешинки. – Они люди старой закалки. До седых волос дожили, ещё царей в здравии видали, вот и держатся за те устои. Им всё невдомёк, что сейчас полукровка – каждый сотый житель Шаливара. Мне порой кажется, что они до сих пор в костры инквизиции верят.

Я хмыкнула, ничего не понимая, но, крепко держа свой чемодан, тащила его за собой вперёд.

– Агата, а, ну, стоять, – наконец, пришёл в себя дедок.

Девушка подчинилась, но руку мою не выпустила.

Пожилые люди нас быстро нагнали и уже совсем иначе глянули на меня, с некой тщательно скрытой жалостью и злостью. Я отчётливо улавливала эти два чувства, но негатив был явно не в мою сторону.

– А звать-то тебя, девочка, как? – с долей тепла поинтересовалась женщина.

Обдумывая отвечать или нет, я разглядела её внимательно: седые волосы, собранные в пучок, лицо с глубокими морщинками, красная кофта, купленная, наверное, ещё пару десятков лет назад. Последняя пуговица отличалась и явно была пришита недавно. Юбка в широкую клетку скрывала ноги старушки. Вот так на улице увидела, никогда бы не подумала, что непростая она.

– А рода ты какого? – задал очередной вопрос её супруг.

– Миленина, – нехотя отозвалась я. – Злата Миленина.

Седовласый рослый мужчина призадумался. Взгляд его голубых глаз, таких же, как у его внучки, метался от моих рыжих волос до ладоней. Он явно что-то там силился увидеть. А потом, совсем уж махнув рукой на приличия, схватил мою конечность и притянул её к своему лицу.

– Кольцо-то – родовой портал, – задумчиво пробормотал он, – только рун никаких. Ну, прямо тайна. Чья же ты дочка-то?

– Мамкина, – выпалила я.

Каждому здесь уже понятно, что с моим происхождением не всё ясно. Их внимание к моим неведомым предкам начинало раздражать. Неприятно было, что эти люди роются в моём прошлом. Какая, по сути, разница им, какого я рода.

– Деда, а поделикатнее, – пожурила предка Агата. – Ну, гульнул кто-то с женщиной простой, бывает. Что вы тут с бабулей устраиваете?! Девушке неприятно всё это слышать.

Кажется, её слова дошли до адресатов.

– Прости, милая, – первой извинилась женщина, – мы, старики, бывает, забываемся. Да и любопытно нам, чего так поздно учиться едешь. Обычно в семнадцать годков поступают. Вот такие гулёны, как Агата, на годик позже, а о тебе уж больно поздно вспомнили. Ну, это ничего. Права внучка моя, дети за родителей не в ответе.

Глава 9

Извинения я приняла.

Хотя немного дико было. Эти люди совершенно не соблюдали чужое личное пространство. Их эмоции просто оглушали. Они даже не пытались их хоть как-то контролировать.

Я ещё раз окинула пристальным взглядом пожилую чету. Стоят, улыбаются. Такие открытые, добрые.

Я тяжело вздохнула и, мысленно махнув рукой на их странности, заулыбалась в ответ.

Да и действительно чего я. Всем известно, что в старости любопытство обостряется. Моя бабулька, пока жива была, всё нос свой норовила засунуть в дела чужие. Ох, её порой прямо разбирало, так хотелось знать, что там у соседей нового куплено, чего у других на даче посажено, а чаво это сын подруги новую машину купил. А откель такие деньги у простого парня.

Она днями на лавочке сидела с подружками. Там такая агентура была, весь район держали. Ничего от них невозможно было утаить.

Бабушка доброй была. Весёлой. До последнего дня на ногах. Вся в заботах. Меня в школу проводить, встретить, накормить, за мамой она также следила. Мы, живя с ней, бед не знали. Да только сердечко не выдержало. Тихо она ушла, быстро и легко. Всем районом хоронили. Все её подружки собрались. Хорошо они тогда помогли матери. И не только деньгами.

Плохо мы её смерть пережили, пусто как-то в доме стало. Никто у меня после школы новости не выспрашивал, никто вечерами пирожки не пёк.

Вот и сейчас я просто не могла злиться на этих людей. Что поделаешь раз возраст такой.

А новые знакомые всё продолжали на меня смотреть: ждали чего-то.

– Я отца не знаю, мама моя простой человек, – выдохнув, поделилась информацией о себе. – С детства я странная такая. Маме просто не у кого спросить было, что со мной не так. Отец ей вот это колечко подарил, – я снова продемонстрировала перстень. – Он исчез буквально в день моего рождения и больше не появлялся. Меня не видел. Мама думала, что сгинул он. А по мне так трус очередной.

– Всё-таки полукровка, – выдохнул мужчина. – Поигрался, значит, подонок какой, да в кусты, чтобы ответственность на себя не брать. А сейчас, видимо, прознал о твоём существовании кто-то из родственников и определил тебя на учёбу. Что за время?! Что за нравы! Раньше за то, что женщину невинности лишил, розгами стегали, а сейчас, ты посмотри, детей бросают, и даже совесть не чешется.

– Деда, каменный век давно прошёл, и рыцари вымерли, – вновь вмешалась в наш разговор Агата. – Подонков пруд пруди. А вы мне ещё и носы им крутить мешаете. Видите, жизнь какая у нас, у молодых, тяжёлая. Пойди да найди достойного. Вот и приходится проверять каждого на вшивость.

Услышав такое, я хрюкнула со смеху. Вот молодец девчонка. Красиво всё в свою сторону обернула. И ведь не подкопаешься.

– Так ладно, – вмешалась в разговор женщина. – Думаю, в академии тебе, Злата, прояснят, к какому роду ты принадлежишь и к каким умениям у тебя таланту больше. А сейчас давайте поторопимся, а то полночь скоро. Опоздаем на автобус, до следующей остановки долго добираться, – пожилая женщина схватила нас с Агатой под руки и потащила вперёд. Похоже, это у неё было в норме вещей. Её супруг ловко выдернул мой чемодан и понёс сумки, следуя за нами.

Мне стало как-то неудобно.

Покрутив головой, я поймала на себе взгляд девушки. Улыбнувшись, она подмигнула мне, словно призывая расслабиться.

Так мы и добрались до пустыря. Прошли первый заколоченный дом и остановились.

– А дальше что? – шепнула я через минутку.

– Ждём? – хором ответили мне.

– Чего ждём? – не унималась я.

– Автобуса до Шаливара, чего же ещё, – пояснил дедок. – Инесса, ты ведь билеты не забыла?

Женщина спохватилась и, выпустив наши руки, захлопала по своим карманам.

– Батюшки, – засуетилась она, – а нету.

– У меня они, ба, – Агата вытащила три небольшие розовые бумажки и показала их всем.

И тут мне стало тревожно.

– А у меня нет таких. Мне не дали, – всполошилась я. – А где билеты покупать нужно было?

– Как это нет, – мужчина нахмурился. – А ну, покажи документы.

Я быстренько подбежала к своему чемодану и вытащила из кармашка конвертик. Передала старику. Он с умным видом вчитался в каждый листок и стал ещё серьёзнее.

– Так должен быть у тебя сопровождающий. По бумагам выходит так. Сейчас дождёмся автобуса, и всё прояснится.

Конверт мне вернули, и мы снова всмотрелись в пустое пространство перед собой.

Ну, вот пустырь как есть. Ничего особенного.

Земля, травой поросшая, да плиты в сторонке валяются. Откуда тут автобусу взяться? Ну не с неба же он прилетит. Я осторожно покосилась наверх. Ничего.

Прошла ещё минута.

И вдруг пространство вокруг нас преобразилось на глазах: словно грибы из-под земли выросли, выплывая из тёмного тумана, резные деревянные домики. Вместо пустыря, поросшего травой, улочка, вымощенная гладким булыжником. На столбах загорелись фонари, освещая пространство.

И всё так чудно, так волшебно.

Постепенно перед нами появился небольшой жилой район, но только словно из прошлого. И главное, мы действительно стояли на автобусной остановке, а рядом с нами двухэтажный бревенчатый дом и табличка на нём: «ул. Мещанская 45».

Я хмыкнула. Надо же, вот уж не думала, что меня чудом удивить можно. А тут такое. Впереди вдалеке сверкнули фары. Я подобралась, не зная, чего ещё ожидать. Мои случайные знакомые недовольно хмурились.

– Опять опаздывает, – проворчала женщина.

– Так пробки, ба, – устало выдохнула Агата.

– Пробки-шмопки, чай не через столицу к нам едет, – продолжала недовольно бурчать старушка.

Автобус приближался. Каково же было моё удивление, когда возле нас остановился вполне себе обычный пазик со ржавчиной по бокам.

Я была разочарована.

Не знаю, чего ждала. Карету, наверное, но не вот это безобразие.

Дверь открылась, и из автобуса вышел уже знакомый двухметровый объект – а вот и мой джинн воплоти.

Хорош, зараза.

Глава 10

Мой колоритный визитёр, что две недели назад доблестно выполнял роль почтового голубя, опасно балансируя в раковине, завидя меня, поморщился. Я остро ощутила его недовольство, граничащее со злостью. Буквально кожей впитывая негатив, вдруг осознала, что направлен он не на меня. Создавалось впечатление, что мужчина недоволен самой ситуацией.

И это озадачило, видимо, он не желает моего поступления в Академию, но сделать ничего не может.

Странно, но как только в мою голову пришла эта мысль, чувства моего знакомца резко притихли, словно он их выключил.

Такое со мной было впервые.

– Профессор Альтовски, рад вас видеть, – поприветствовал его пожилой мужчина, мыслено я уже называла этого статного старичка – господин Михаль.

– Доброй ночи, господин Валынский, – вежливо ответил на приветствие громило. – Наконец-то, везёте к нам свою внучку.

Надо же – профессор. Ничего себе дядечка.

– Да, дозрела наша Агата до учёбы. А мы тут потеряшку неподалёку нашли. Не ваша ли? – мужчины разом глянули на меня.

– Моя, – рыкнул с некой злостью этот профессор. – Вовремя явилась – уже хорошо.

– А как же так, извольте узнать, – в разговор вклинилась госпожа Инесса, – девочка ночью, с чемоданами в таком районе и одна.

– Она выросла в этом мире, – проворчал профессор, – что с ней станется.

Вот теперь я окончательно поняла, что он мне крайне неприятен. И несмотря на то, что вроде и молод, и красив, но нутро гнилое. Одним словом – гад.

Альтовски резко вскинул голову и прищурился, я отвернулась, ощутив раздражение.

Оно принадлежало не мне.

Водитель автобуса поторопил нас просигналив. Всё тут же пришло в движение. Пожилая чета Валынских быстро забралась в салон. Мой чемодан мгновенно перекочевал в руки Альтовски. И не успела я поставить ногу на ступеньку, как чужая рука скользнула мне на шею. Испугавшись, замерла. Что-то щёлкнуло и опустилось на мою грудь. Склонив голову, увидела странный кулон-подвеску на груди в форме кубика.

– Это глушилка твоих мыслей и эмоций, рыбонька моя, а то мало ли кого ты ещё про себя гадом назовёшь, – выдохнула мне на ухо эта бестактная двухметровая детина.

– Пока эпитета этого удостоились только вы и не без оснований, – проворчала в ответ. – Может, я и выросла в этом мире, но одной на пустыре ночью торчать вредно для здоровья и самочувствия в целом, профессор Альтовски. А вы разве не знали этого?

– Я не нянька и твоя безопасность не моя забота, – недовольно прорычали за моей спиной.

– И очень даже замечательно, – огрызнулась я. – Вы не представляете, как я рада, что к вам никакого отношения не имею. Можете снять эту побрякушку с моей шеи, и я продемонстрирую вам фейерверки восторга по этому поводу.

– Эта побрякушка – платиновая, – хмыкнул недовольно профессор.

– Поверьте, мне это безразлично. Что кусок железа, что ваша платина: и к тому, и к другому я отношусь ровно и без эмоций.

– Не любишь драгоценности?! – это он буквально прошептал мне на ухо. – Редкое явление для женщины.

Я повернула голову и взглянула на него. Вблизи он показался мне чванливым. Да, привлекателен вроде, но вот это высокомерие резко отталкивает. Видимо, мои мысли отразились на лице, потому как профессор Альтовски приподнял бровь.

– И что даже кокетничать не станешь? – уточнил он.

– Да было бы перед кем, – огрызнулась я.

Может, и не очень умно было себя вести так с профессором, но я не удержалась. Раздражал он меня.

Войдя в салон автобуса, особо не думая, упала на первые же сидения и притихла. Кроме семейства Валынских, здесь присутствовало ещё пара человек, но разглядывать их не было никакого желания. Весь восторг от предстоящей поездки смазался стычкой с этим мрачным типом. Неужели в академии кого поприятнее не нашлось.

Почему именно этот непонятный грубый тип.

Громыхая стареньким чемоданом, следом за мной вошёл и Альтовски. Подняв мой багаж, он закинул его куда-то наверх. Ничего не понимая, я встала и протянула руку, наткнувшись на преграду. Так и есть, полки. Только невидимые. Вот это конспирация. Зачем только?

Дверь закрылась.

Профессор устроился рядом со мной, и автобус тронулся.

Мы проезжали мимо деревянных строений, изредка нам попадались люди. С виду обычные, но всё же. Как так получилось, что на окраине города есть вот такой таинственный пустырь. Неужто не видит никто, что здесь целый квартал.

Автобус выехал на трассу, мелькнула табличка с ограничением скорости.

Очень хотелось спросить, в моей ли мы реальности или уже нет. Но кислая физиономия моего сопровождающего к беседе не располагала. Чета Волынских с внучкой сидели в середине салона, и кричать им было неприлично.

Время тянулось нескончаемо долго. За окном тёмная дорога и обочина, выплывающая из мрака. Знать бы, сколько ещё ехать. Не выдержав напряжения, я решила расслабиться и вытащила телефон с наушниками. Но, как оказалось, сети нет.

Разозлясь ещё больше, убрала всё на место.

– Что книжки вышли из моды? – тихо поинтересовался Альтовски. – Нам ехать всю ночь, займи себя чем-нибудь, только не сопи как паровоз.

Хмыкнув, я раскрыла лёгкий рюкзачок и вытащила томик стихов, продемонстрировав несносному гаду, что чтиво приличное. Раскрыла книгу, да только настроения не было. Совсем.

Обернувшись, увидела, что и Агата скучает. Что же я так? Надо было с ней садиться, хоть поболтали бы.

Но уже не пересядешь.

В автобус потихоньку забивался народ.

Вроде с виду обычные женщины, мужчины. Но какие-то иные, словно сбежавшие из исторического фильма. Рассаживаясь по местам, они здоровались друг с другом, беседовали о разных пустяках.

Прочитав пару страниц, я закрыла книгу и, прислонившись лбом к стеклу, вглядывалась во тьму обочин. Всё чаще мы проезжали мимо хорошо освещённых деревень на старинный лад, дома с резными ставнями и флюгерами на крышах.

Колодцы, телеги, расписные заборы.

Улыбнувшись, я скорее почувствовала, что мы уже не в моём мире. Словно интуиция напела, или фантазия разыгралась.

Прикрыв глаза, попыталась подремать, но автобус постоянно подскакивал на неровной дороге, и я билась головой о стекло. Возясь на месте, пыталась устроиться поудобнее. Ноги ныли, в голове туман. В какой-то момент на моё плечо легла огромная ладонь. Мой сосед, про которого я и думать забыла, притянул меня к себе.

– Ложись удобнее, Злата, ехать ещё прилично, – проворчал он.

– А почему через колечко нельзя было? – сонно пробубнила я.

– Потому. Не задавай глупых вопросов и спи, – вот и весь ответ.

Промычав в знак благодарности, ерепениться не стала. Устроившись у него на плече, наконец-то, блаженно зевнула и закрыла глаза. Мои ноги укрыл мужской сюртук.

– Ночью прохладно, – тихо шепнул он. – Так теплее будет.

Глава 11

Кто-то настойчиво тормошил меня за плечо. Открыв глаза, увидела перед собой озабоченное лицо госпожи Инессы Волынской.

– Вставай, милая, а то обратно увезут, – улыбнувшись, пошутила она.

Продрав глаза, я осмотрелась. Салон был уже пуст. Господин Михаль, подвинув в сторону жену, снял с вполне видимой полки мой чемодан и понёс его на выход. Я встала и с изумлением отметила, что мы больше не в пазике, а в большом, нет просто огромном дилижансе, что ещё вначале нашего века существовали.

Вместо сидений, обтянутых дерматином, деревянные лавочки.

– А … – не поняла я, – мы что пересаживались?

Женщина звонко рассмеялась и покачала головой.

– Эх, девочка. Как же так получилось, что вот одна из нас, а росла как сорняк среди людей.

– Почему как сорняк? – немного обиделась я.

– Да потому что вопросы задаёшь детские, даже жалко тебя. Как же тебе в академии сложно будет пристроиться. Тебе же всё в новинку. Агата, – повернувшись, выкрикнула пожилая матрона, – а ну, поди сюда, небось парней там высматриваешь уже. Хвост накручу, если узнаю, что таскается за тобой кто.

– Ну, ба, – в автобус заглянула черноволосая красавица и хитро блеснула глазами. Выглядела она при параде, не в пример мне. Накрашенная, на голове причёска, позавидовать можно.

– Вот тебе Злата, и чтобы ни на шаг от неё, – госпожа Инесса сурово покачала пальцем. – Поможешь ей адаптироваться, расскажешь, что к чему. Прознаю, что бросила её одну, я тебя научу людей хороших ценить.

– Ну, ба, – брюнетка закатила глаза, – что я ведьма бракованная, по-твоему?! Поняла я уже, что глаз да глаз за ней нужен, а то посмешищем выставят. Помогу, комнату на двоих выбью, а не дадут – соседку изживу, и всё равно ко мне переедет. Ты же меня знаешь.

– Молодец, ведьма! – похвалила её старушка.

Я же рот раскрыла, ничего себе. Изживёт она. Неужто, правда, ведьма.

– А ты на какую специальность поступила? – обратилась ко мне Агата.

– Я? Ааа, – забыла.

Стояла и просто хлопала ресницами.

– «Бытовая магия и зельеварение» – пришёл мне на помощь господин Волынский, вытащив моё письмо из кармашка чемодана и громко прочитав специальность.

– Да, – зачем-то подтвердила я его слова, – вот туда и зачислили.

– Вот и прекрасно, с Агатой вместе учиться будете. Не самая, конечно, перспективная специальность, но…

– Нормальная, ба, специальность, – мгновенно возмутилась ведьмочка. – Ты знаешь, сколько сейчас можно заработать на косметических средствах?! А если своё дело открыть, да и так для себя. Это в ваше время бытовая магия только домохозяйкам нужна была, а сейчас открываешь клининговую компанию и стрижёшь деньги с состоятельного люда, – озвучила недурственные перспективы Агата.

Я даже заслушалась и мысленно представила, как я одним пальчиком заставляю утюг гладить, а вторым… тут подзависла, не зная, куда второй применить. Но ничего… научат…

– Всё у тебя к деньгам сводится, внученька, разве так можно, – голос госпожи Инессы звучал строго.

– Можно и нужно, вот, деда, скажи ей.

– Скажу, – отмахнулся господин Волынский, – а сейчас заканчивайте болтать и быстро на выход.

Этой команды было достаточно, чтобы мы выскочили из автобуса и выстроились рядом с чемоданами. Прямо как в армии. Я всё больше убеждалась, что добрый старичок при погонах.

Обернувшись, действительно увидела большой ярко-красный дилижанс с багажным отделением на крыше. Я много раз видела подобные повозки на картинках, но эта сильно отличалась. Было в ней что-то этническое. Особенное. Пока я, разинув рот, его разглядывала, дверь закрылась сама собой и дилижанс покатился по грунтовой дороге, поднимая облако пыли.

– Все собрались и пошли, – скомандовала госпожа Волынская.

Подхватив меня и свою внучку под белы рученьки, она в свойственной ей манере потащила нас куда-то вперёд, в сторону высокого ельника, что стеной стоял у нас на дороге. Её супруг генеральским шагом маршировал с чемоданами за нашими спинами. И только сейчас до меня дошло, что кое-кого не хватает.

– А где этот профессор Альтовски? – спохватилась я.

– Ушёл одним из первых, – сдала его Агата, – красивый он, конечно, но какой-то мрачный тип. Не в моём вкусе.

– Я тебе сейчас покажу вкусы, – пригрозила госпожа Инесса. – И не думай даже на кого из преподавателей заглядываться. Но да, они, Альтовски, все высокомерные, а он в покойного отца весь пошёл.

– А правда, что он приёмный сын ректора? – допытывалась молодая ведьмочка.

– Официально, нет. Его матушка действительно вышла замуж за ректора Валевски, но Эрик Альтовски остался в семье родителей её покойного супруга. Он наследник рода.

Услышав знакомую фамилию, я странно разволновалась.

– А, простите, Валевски – это кто? – тихо поинтересовалась я у пожилой женщины.

– Ректор этой академии – Андрэ Валевски, – охотно ответила госпожа Волынская, – И сын его вроде поступает в этом году, как его там, дорогой? – обратилась она к мужу.

– Бронислав Валевски, – подсказал он, – младший брат профессора Альтовки.

Я лишь вздохнула. Ну и «Санта-Барбара». Попробуй разбери, что у них тут творится. Кто кому брат? Кто отец? А кто невеста? Но меня-то почему профессор «Валевски» первый раз назвал? Вряд ли бы перепутал с учётом того, что его матушка ушла в этот род.

– А дочь у ректора есть? – зачем-то спросила я.

– Нет, – послышалось сзади от пожилого мужчины, – только один сын.

– Да-да, единственный наследник. Пожилая госпожа Валевски рвёт и мечет по этому поводу. Рычит грымза, что род вырождается. Они с этого Бронислава пылинки сдувают, хотя магии в нём до безобразия мало, – госпожа Инесса недобро так ухмыльнулась. Видимо, женщины знакомы и не в ладах.

– А потому что замуж идти нужно за того, кого сердцем чувствуешь, а не кого родители навязывают, – вставила своё веское слово Агата.

– Ага, и поэтому наш порог аж пять ухажёров разом обивают?! Ты их, внучка, всех сердцем чувствуешь? – не остался в долгу старичок, и таки поддел внученьку.

Я тихо засмеялась.

Глава 12

– Ну, лучше пять ухажёров, чем, как у меня, не одного, – поддержала я Агату.

Госпожа Инесса бросила на меня уважительный взгляд. В её глазах скользнуло что-то очень хитрое и расчётливое. Мне стало как-то не по себе. Чувство такое, что сейчас я стану участницей чего-то, если не грандиозного, то хорошо продуманного.

– Вот сдружитесь с моей Агатой, – старушка довольно улыбнулась, – и, может, ты её сдержанности-то научишь. Хорошая компания для пройдохи моей. Ты-то её и вразумишь.

Мы переглянулись с черноволосой девушкой и невольно захихикали. Быстро заботливая бабушка подсуетилась, но были у меня сомнения насчёт этого вот «вразумишь», даётся, что это меня в рогалик скрутят.

А, вообще, нравилась мне эта семья. Я среди них себя так хорошо чувствовала. Свободно. Словно родные они мне. И поэтому очень хотелось сдружиться с Агатой. У меня-то, по сути, подруг и не было никогда. А тут такой шанс.

– Так ускоримся, – скомандовал за нашими спинами господин Михаль, – а то на заселение припозднимся. Лучшие комнаты из-под носа уведут.

Мы бодро пошагали вперёд.

Дорожка свернула в небольшой лес.

Широкая тропинка между вполне себе обычными соснами и елями петляла и кружила. То тут, то там из земли торчали корни, мешая катить господину Михалю чемоданы. Но он ловко обходил препятствия, поторапливая нас. Примерно через пять минут мы вышли на опушку и остановились. Окинув взглядом окружающий меня пейзаж, я замерла в восторге.

Впереди возвышался самый настоящий замок над водой. С башнями, узкими оконцами и многочисленными переходами.

– Вот это да, – не удержала я восторга, – и даже море вокруг.

– Океан, милая, – поправила меня госпожа Валынская. – Эта крепость принадлежала первым поселенцам Шаливара. К сожалению, их имя стёрлось из истории. Но замок они построили на тысячелетия. Со временем остров, на котором он стоит, расширили, добавили корпусов и открыли Академию, одну из десяти, что есть в нашем отражении.

– Отражении? – уточнила я.

Было так интересно узнать, куда же я всё-таки приехала.

– Шаливар – это отражение вашей реальности, – услышала я за своей спиной, обернувшись, поймала серьёзный взгляд господина Михаля. – Скажем так, Злата, это «карман», где время замедляется в десятки раз. Здесь всё ещё начало столетия. Тот момент, когда вы выбрали для себя технический прогресс. Нам же он не нужен, поэтому мы возвели временные барьеры и предпочли замереть в начале века. Кое-что, конечно, мы у вас заимствуем, но всё же предпочитаем опираться на силу магии.

– То есть я в прошлом? – я не до конца понимала услышанное.

– Ну, если не вдаваться в детали и подробности, то можно сказать, что да. Ты, Злата, проехала по грани и переместилась на сто лет назад.

– Разве такое возможно? – я не могла поверить.

– А почему нет? Время движется через пространство по спирали, – господин Михаль развёл руками. – Достаточно съехать с неё и перебраться на виток, что ниже

– Это как? – я чувствовала себя очень глупой в этот момент.

– Да какая разница как, главное, что возможно, – Агата пританцовывала от нетерпения. – Может, мы уже пойдём

– Ты же не хотела учиться, – госпожа Инесса подозрительно прищурилась.

– А теперь хочу. Моё право хотелки менять, что я не ведьма, что ли.

– Ох, Агата. Ох, допрыгаешься ты у меня, – старушка покачала головой.

– Пошлю в леса ведьминские, будешь у меня там уму-разуму учиться.

– В леса? – тут же переспросила я.

– А куда ещё, милая. Как же ты так, ну ничего же не знаешь.

– Наш материк омывается со всех сторон океаном, – вмешался господин Михаль и продолжил свою маленькую лекцию по устройству этого мира. – На севере горы, там обитают в основном семьи потомков драконов…

– Настоящих? – перебила я его и представила какое сейчас у меня выражение лица.

– Да, но за несколько тысяч лет их потомки так разбавили свою кровь, что осталась только одна магия. К обороту уже давно никто не приспособлен, хотя это им и не нужно. Ну, оставим драконьи рода, – старичок обернулся и указал рукой в сторону солнца. – На юге обычно селятся ведьминские семьи: там густой лес, климат влажный, разнотравье. Наш родовой замок тоже в лесах Шаливара. В ведьминских лесах.

– На каникулах приедешь и посмотришь, – получила я неожиданное приглашение в гости от мадам Валынской.

– А можно, – сболтнула я.

– Конечно, – рассмеялась Агата.

– На западе родина перевертышей, – продолжил свой рассказ пожилой мужчина.

– Это оборотни? – быстро уточнила я.

– Да, вы люди их так называете, – кивнул господин Валынский, – они сильные маги, и способны к обороту. Ну, а восток по традиции занимают семьи простых магов, как правило, это выходцы из простого люда. Семьи их малочисленны, но не менее уважаемые. Там селятся и полукровки. У нас, Злата, не принято оставлять своих детей, даже если их рождение и не планировалось. То, что случилось с тобой – случай вопиющий и позорный. Если вскроется, кто твой отец, репутация его пострадает. Бросить свою кровинушку в людском мире, где гоненья на всех, кто отличается! Где ещё несколько веков назад ведьм на костры отправляли…

– Ну, деда! Ну, когда это было? – проныла Агата.

– Это, внучка, было, есть и будет. Только сейчас костры инквизиции заменили врачами психиатрами и клиниками, где людей в овощи превращают. Или ещё чего похуже.

Девушка промолчала и я тоже, зная, что меня вполне могли определить в подобное место.

– А что вы делали в нашем мире? – этот вопрос возник в моей голове спонтанно

– Проезжали мимо, – пояснила Агата, – можно в Академию месяц тащится в карете по просёлочным дорогам, а можно через магический дилижанс, но с пересадкой во внешнем мире, и тогда дорога займёт всего пару дней.

– Ясно, – кивнула я, хотя ясности как раз никакой не было. Сложно у них тут всё и непонятно.

– К сожалению, всё чаше поднимаются разговоры о том, чтобы совсем оградить наши миры друг от друга, – господин Михаль снова взялся за ручки чемоданов, – но пока это невозможно. К счастью, такого сильного источника магии, что смог бы запечатать Шаливар, не существует. Но, хватит болтовни, спускаемся.

Мы дружно двинулись в сторону величественного замка.

Глава 13

Ступая по каменному широкому мосту, я, не удержавшись, подбежала к перилам и взглянула вниз на шумный океан. Волны с грохотом обрушивались на острые камни, оставляя после себя шапку пены.

– Шикарно, – выдохнула, ощущая такой восторг.

– У нас замок на побережье. Зимой там, конечно, скукота, но летом можно шикарно отдохнуть, так что оторвёмся, – шепнула Агата, косо поглядывая на бабушку.

– Обалдеть, – простонала я, – я, вообще, на море ни разу не была, а здесь такое. Красотища же!

Ведьмочка рассмеялась и потащила меня за руку к центральным академическим воротам.

Оказавшись во внутреннем дворе крепости, я поразилась количеству народа, что бродило здесь без толку из одного угла башни к другому. Господин Валынский, быстро сориентировавшись, увёл нас в тенёк под сомнительного вида берёзу.

Почему сомнительного?

Да потому что ствол у неё был ярко-розовый. Я с недоверием оторвала тонкий почти прозрачный кусочек древесины и поднесла к глазам.

– Этой берёзе тысяча лет в обед. Она такой была, когда я ещё сюда учиться приезжала, – засмеялась бабушка Агаты. – В наше время травили байки, что это драконы деревце испоганили, правда, каким образом уже и не помню, – смущённо добавила она.

– Хм, – дедок стрельнул в нас хитрым взглядом голубых глаз, – разврату они под ней придавались. Так и покраснело дерево от смущения.

Услышав такое, мы с Агатой захохотали в голос. Вот это теория так теория.

– А я, деда, думала, что в ваше время разврату не было, – поддела старика внучка.

– Да куда бы он девался. Был. Вот аж дереву стыдно становилось.

Мы повторно захохотали, госпожа Валынская сделала самое суровое лицо и ущипнула супруга за руку, призывая к порядку.

Мы ждали. Чего, правда, не знаю.

Я с интересом рассматривала окружающих людей. Обычные мужчины и женщины, красивые и не очень, но выглядели они слегка вычурно: в котелках и шляпках, украшенных цветами и перьями, платья в пол и сюртуки. Призадумавшись, я отнесла их стиль одежды к началу двадцатого века. Ну, с небольшой натяжкой, конечно. Мимо меня прошёл довольно напыщенный мужчина в высокой шляпе и с тростью в руке, на нём красовался длинный пиджак, а на поясе отглаженных брюк болтались часы на цепочке.

Я ловила и на себе косые взгляды, но всё не могла понять, что не так-то.

– Агата, – тихо позвала я новую подругу, – а вот чего меня мужчины так разглядывают недовольно?

– Хм… – ведьмочка помолчала минутку, а после, придирчиво осмотрев меня, сделала предположение. – Потому что ты в штанах. У нас женщины так не одеваются.

Вспомнив, как выглядит мой гардероб, выдохнула. Как хорошо, что накануне я его обновила и прикупила юбок и платьев. Ещё думала тогда, зачем мне этого добра так много.

– А юбки до колен носят? – шепнула я.

– Молодые и незамужние да, – она кивнула, и ещё немного подумала. – Вдовы, бывает, так наряжаются. А если замужем, то только длинное, чтобы ног никто не видал.

– Это ещё почему? – искренне не поняла я.

– Так мужики-то ревнивые, особенно если по сердцу выбрал. Не хотят, чтобы на их сокровище пялились.

Я растёрла затылок и шумно выдохнула.

– Значит, джинсы носить никак нельзя, – сделала я печальные для себя выводы.

– Тебе можно. Ты полукровка и росла среди людей, вот этот довод и тыкай всем под нос, – хитро шепнула подруга.

Наш разговор прервал тяжёлый скрип крепостных дверей. На крыльцо вышел чванливого вида высокий мужик с тростью в руках и, высокомерно рассмотрев собравшихся, сообщил:

– Учебный год в Академии Шаливар открыт!

И стоило ему скрыться в дверном проёме, как все присутствующие рекой устремились в замок.

Господин Валынский нас придержал, чтобы мы не попали в основной поток. Так что внутрь мы зашли одними из последних.

– Так, девочки, пока все слушают речи в большом зале, самое время подсуетиться. Все за мной. Если мне не изменяет память, нам направо, – пожилая женщина потащила нас куда-то на лестницу, потом по коридору и в башню. Два пролёта вверх и мы вышли в большой холл.

– Так, милый, а дальше куда?

– Первая дверь направо, – подсказал госпоже Инессе супруг.

Нас с Агатой снова куда-то потащили. Дверь открылась, и мы оказались у высокой стойки. На нас большими водянистыми глазами смотрел щупленький черноволосый напомаженный мужичок в очках с круглой оправой. За его спиной возвышались стенды, коробки и стеллажи, забитые всякой всячиной: от учебников до банок с непонятным содержимым.

– Господин распределитель, прибыли студентки Валынская и Миленина. Просьба заселить их в одну комнату, – менторским тоном объявила наша милейшая старушка.

Мужичек только кивнул и полез в стопку бумажек на своём столе.

– Специальность «Бытовая магия и зельеварение», – уточнила женщина.

В ответ всё тот же кивок.

Спустя минутку мужчина встал и исчез где-то за стеллажами с коробками.

Я разволновалась. Вдруг представила, что не встретила бы этих приятных людей. Вот как бы я сейчас выкручивалась. Бегала бы по первому этажу и у всех выведывала, куда податься. У меня от таких мыслей даже колени затряслись.

Вот же профессор. Вот зараза. Тоже мне сопровождающий.

Я этого Альтовски ещё толком не знала, но уже не любила шибко. Гад как есть.

Мужичек вернулся, поставил на стол две перевязанные кипы учебников и некие серые тряпки.

Подхватив это добро, госпожа Валынская сунула нам с Агатой в руки.

– Ключи, – скомандовала она.

На стойку тут же легли обычные ключики с привязанными к ним картонками, на которых криво было написано «21»

Убрав их в карман, мы развернулись, как вдруг мужичек подал голос.

– Госпожу Миленину ректор Валевски просил посетить приёмную. Он хочет переговорить с ней лично.

Я замерла истуканом. Что ректору от меня нужно? Растерянно перевела взгляд на господина Михаля.

– А суть вопроса он не уточнял? – вежливо поинтересовался пожилой мужчина.

– Нет, – распределитель покачал головой.

– Значит, дело несрочное. Сначала заселимся, а уж потом к ректору тебя проводим. Правильно же, дорогой? – защебетала пожилая мадам.

Её супруг кивнул. Я чуть успокоилась. Раз они меня проведут, то не одна буду.

Выйдя из помещения в холл, я остановилась, пытаясь понять, куда дальше.

– Сюда, Злата, – скомандовала женщина, и мы снова спустились по винтовой лестнице на два пролёта. – Комнаты у вас в северной башне на четвёртом этаже.

Мы снова заспешили куда-то.

Пробираясь сквозь невесть откуда взявшуюся толпу, всё думала, чего от меня ректору нужно. Накручивала себя разными предположениями. Вдруг пришла в голову мысль, что меня сюда по ошибке зачислили. Даже успела расстроиться по этому поводу, а потом сообразила, что тогда бы мне ни книг, ни ключа от комнаты уж точно не выдали бы, значит, никакой ошибки нет.

Может, что-то о моём таинственно исчезнувшем отце мне скажут. Кто-то же определил меня сюда на учёбу. Мама всегда отзывалась о нём хорошо: всё ждала его возвращения. И мне не хотелось бы вот сейчас узнать, что он и вправду подонок, который просто поигрался с ней и бросил, как использованную вещь.

Глава 14

От таких невесёлых мыслей меня оторвала Агата. Щёлкая пальцами у меня перед лицом, она весело смеялась.

– Что? – не поняла я.

– Я спрашиваю, ты какую койку занимаешь?

Нахмурившись, я сообразила, что мы уже в комнате. Хлопнув ресницами, увидела две простые кровати с железными спинками, огромный шкаф во всю стену и письменные столы у окна. И собственно, всё убранство.

– Так какую? – настаивала ведьмочка.

– Мне не принципиально, – честно призналась я.

Она покачала головой и заняла кровать справа, я скинула учебники на койку слева, неосторожно задрав конец красного покрывала.

– К ректору? – несмело спросила у четы Валынских.

– Да, я тебя провожу, – взяв осторожно под локоток, господин Михаль повёл меня в одном ему известном направлении.

И снова эти переживания.

Боязно было. Только прибыла, и уже вызывают в кабинет ректора. И фамилия эта «Валевски», она словно преследовала меня. Поднявшись на третий этаж, мы прошлись по чистому белому коврику в приёмную и встали около широких кресел с золотой обивкой.

Весь интерьер вокруг меня кричал о роскоши. Лепнина на потолке и косяках, мебель явно из цельного дерева, с резьбой. Полка с кубками. А посередине приёмной широченный тёмный стол, за которым сидела довольно привлекательная женщина и изящными движениями что-то выводила пером на бумаге. Подняв на нас взгляд, она приветливо улыбнулась и встала.

Перо же продолжало старательно выводить буквы.

– Добрый день. Как вас представить? – поинтересовалась секретарь.

Я сглотнула, соображая, что ответить.

– Скажите господину Валевски, что пришла студентка Миленина по его приглашению, – чинно с расстановкой произнёс господин Михаль.

Я проследила взглядом, как женщина скрылась за тяжёлой резной тёмной дверью. Перо замерло на секунду, а затем, окунув себя в чернильницу, продолжило писать.

– Страшно, – прошептала я, разглядывая обстановку. Цветок на подоконнике вдруг встряхнул широкие листья и вытянулся в струнку. Я моргнула. Он снова странно разогнулся и разложил листья вокруг себя.

– Тебе нечего бояться, Злата, ты ничего не сделала, и переживать тебе не о чём, – голос господина Михаля придал мне немного уверенности. – Но если, что всегда обращайся, мы тебе поможем.

– Вы очень добры, – я искренне улыбнулась пожилому мужчине. – Вы не представляете, как я рада, что встретила вас.

Он не ответил, дверь снова открылась, и секретарь жестом пригласила меня войти. На ватных ногах я скользнула в кабинет и остановилась недалеко от широкого светлого стола на смешных загнутых ножках.

В помещение сидели двое мужчин: профессора Альтовски я признала мгновенно, бросив на него короткий взгляд, повернулась к тому, кто выглядел вдвое старше. Густые медно рыжие короткие волосы, тонкие усы. Бледная кожа. Не урод, но и красавцем не нарвёшь. Задохлик какой-то. Мужчина тоже сидел, поэтому у меня была возможность сравнить его с профессором. Ректор явно уступал ему в ширине плеч практически вдвое. Да и ростом, похоже, тоже.

И вид такой женоподобный. Напомаженный. Отталкивающий.

Что-то дописав, ректор поднял взгляд. В бледно-зелёных глазах было столько брезгливости, что меня ощутимо передёрнуло. Невольно я ответила ему тем же: мой подбородок задрался сам собой, и я одарила мужчину высокомерным взглядом. Никогда за собой такого поведения не замечала, а тут невольно восприняла его в штыки. В душе поднималась волна неприязни и неприятия.

– Злата… Миленина? – зачем-то уточнил он сухо.

– Да, – недружелюбно отозвалась я.

В кабинете снова повисло молчание. Мужчины смотрели на меня, я на них. Пауза затягивалась.

– По какому поводу меня вызвали? – первой не выдержала я.

Рыжеволосый ректор бросил взгляд на Альтовски, и тут я вспомнила, что он ему что-то вроде неофициального приёмного сына, или как здесь у них заведено. Так что профессора я одарила тем же неулыбчивым взглядом.

– Хотели узнать, как вы устроились. Вам отведена отдельная комната, – начал было рыжеволосый мужчина, но я криво усмехнулась. Сама себя не понимала, откуда у меня столько злости к ректору. Почему так хочется плюнуть в его сторону?!

– Я уже заселилась в комнату вместе с новой знакомой, – процедила я сквозь зубы. – Меня она вполне устраивает.

– Если вам, что ещё нужно, сообщите, – пробубнил господин Валевски.

– Мне ничего от вас не нужно. Спасибо, – сухо выдохнула и взглянула на ректора. Он был озадачен. – Я могу идти, или ещё что-то?

Мужчины кивнули, отпуская меня. Повернувшись, я с таким облегчением рванула к двери. С души буквально камень упал, чего они хотели от меня, не знаю. Но второй раз я здесь оказаться не пожелала бы.

Выходя, не удержалась – взглянула на профессора Альтовски. Он, не скрываясь, следил за мной. И было в его глазах что-то странное. Наверное, так смотрят на женщин: оценивающе и цепко. Смутившись, я толкнула дверь и выскочила в приёмную. Господин Волынский поднялся с кресла и быстро вывел меня в коридор.

– Чего бледная такая, Злата? Что сказали? – поинтересовался он, когда мы спускались по узким лестницам.

– Не знаю, – честно ответила я, – сказали, что комнаты там какие-то особенные были, и всё. Вообще, не поняла, что хотели от меня.

Старичок умолк. Видно было, что обдумывает мои слова.

– А, может, им просто посмотреть на тебя интересно было? – сделал он своё предположение. Я лишь поджала плечами. Странно это всё.

В комнате нас поджидала Агата с бабушкой. Они активно разбирали чемодан и складывали вещи в шкаф, заполняя полки. Пройдя молча до своей кровати, я открыла и вою поклажу.

– Ну, что ректор Валевски хотел? – тихонько полюбопытствовала госпожа Инесса.

Я опять пожала плечами. Самой бы знать, что нужно было.

Тяжело вздохнув, вытащила объёмный походный котелок. Ещё дома в него я припрятала бутыльки с чернилами, завернув их предварительно в три пакета. Всё-таки тут моя одежда: потёк бы хоть один флакончик, и случилась бы трагедия. Потихоньку на кровать рядом с чемоданом легла вся моя канцелярия. Вещи же я сбрасывала на письменный стол.

Настроение уже не было таким приподнятым.

Наконец, бросив всё это дело, я просто села на пол и взглянула на дружную ведьминскую семью. Какая-то зависть кольнула сердце. Я уже догадалась, кто такой этот ректор Валевски. Интуиция подсказывала, что он и есть мой «спёртый инопланетным КГБ» папочка. Я не могла не заметить, как сильно похожа на него внешне.

Даже цвет глаз – бледно-зелёный – один на двоих.

Глава 15

– Чего пригорюнилась, – подошедшая госпожа Валынская внимательно оглядела мою одежду. – Да небогато ты живёшь.

– Небогато, – кивнула я, – зато обеспечиваю себя сама, – зачем-то добавила, поглядывая на вещи соседки. Не сказала бы, что там было что-то особенное: те же платья да юбки, только ярче. Наряднее.

– Хорошая ты девочка, Злата, добрая. Давай, я и тебе помогу, – ловко нацепив на плечики пару моих блузок, госпожа Инесса повесила их в шкаф.

Поднявшись, я тяжело вздохнула и взяла в руки вешалку. Нечего раскисать, я всегда знала, что отец просто трус, предатель, и ничего нового для себя в кабинете ректора сегодня не увидела.

Нужно просто пережевать эти новости да, проглотив, переварить.

Наконец, разложив тетрадки в тумбочке под письменным столом, осталась стоять с котелком в руках.

– А он, вообще, зачем? – уточнила, поглядывая на такую же пузатую посудину, стоящую на кровати Агаты.

– Как это зачем?! – удивилась молодая ведьмочка. – Мы с тобой такие зелья варить будем – все закачаются. Я в этом деле мастер.

Приподняв бровь, я прижала котелок к груди.

Мда, где я, а где зелья.

Пристроив походную утварь под стол, подошла к окну и выглянула.

Под нашей башней грохотал океан. Мощные волны омывали скалы. Красота неописуемая.

Мне вдруг захотелось стать озорной и беззаботной, настоящей студенткой сорвиголова. Приключения, авантюры, и всё то, чего так не хватало в моей серой неприметной жизни.

Захотелось снова съесть сладкий пирог в дождливый день…

– Добрый день, – от созерцания совершенства природы меня отвлёк довольно приятный голос молодого человека. Повернув голову, увидела парня, может, чуточку младше себя. Рыжий как морковка. Даже усики, что проклёвывались над его верхней губой, были ярко-рыжими. – Кто здесь Злата Валевски?

Парень пробежался взглядом по Агате и остановился на мне.

– Злата Миленина, – поправила его я.

Скривился. Мне стало ну очень любопытно, что это за фрукт такой, цитрусовый. Я, вообще, редко видала кого-то рыжее себя, но этот индивидуум даже в веснушках меня переплюнул.

– Мне всё равно, чью ты там фамилию носишь, – прошипел он уже не столь любезно, – даже не вздумай примазываться к нашей семье.

Я приподняла бровь, ничего не понимая.

– А ты, собственно, кто такой, чтобы я к тебе мазалась? – возмутилась, глядя, как у четы Валынских открываются рты.

– Я Бронислав Валевски – единственный наследник рода, – гордо отчеканил этот… Слов не находилось, как его назвать.

– Ну и флаг тебе в руки, барабан на шею, – откровенно огрызнулась я. – При чём тут, вообще, я и ваше семейство?

Парень смутился, видимо, не такой реакции от меня ждал.

– Так отец не сказал тебе? – кажись, смутился этот наследничек.

– Мой отец сгинул девятнадцать лет назад в неизвестность, и пусть этот подонок там и остаётся. А что там с твоим отцом, понятия не имею. Тебе, конкретно, чего от меня надо?

Всё, во мне родилась хабалка, и переключила разговор на себя. Я уже поняла, кто этот рыжий, и тут не заметить наше сходство сложно. Бронька, значит, тот самый, что поступает в этом году.

Бриллиант семейства Валевски.

Ну, держись, морковка, подвернётся случай – наступлю на пятку.

Хватило же наглости заявиться. Ты глянь, объявились через столько лет и вот так сразу – не мазаться к ним. Да нужны они мне!

– А теперь запомни, морковка, – я зло усмехнулась, – и ректору этому передай, меня зовут Злата Миленина, и я лучше язык себе вырву, чем назову такого, как ты, братом, а про папашу твоего, вообще, молчу. Для меня он, как был сволочью, бросившим мою маму в роддоме, так и останется навсегда. Просто сегодня вы это подтвердили. А сейчас пошёл вон и не попадайся мне больше. И даже рта не раскрывай о том, что у нас кровь общая. Ты мне никто и звать тебя никак!

Высказалась и сдулась.

Понаблюдав, как парень, растерявшись, хлопает ресницами, уверилась в правоте своих слов. Надо же, прибежал тут своё наследство отбивать. А этот рыжий прыщ ректор… папаша доморощенный. И даром такого не надо. Как хорошо, что не было его в нашей с мамой жизни.

Что она в нём нашла? Как можно было такое любить?

Этот Бронислав, видимо, ещё что-то хотел мне сказать, да передумал и вышел.

– Во дела! – выдохнула госпожа Волынская. – Интересно, а вдова Валевски знает о твоём существовании, Злата? Позорище какое на их головы.

Я пожала плечами.

– Я о них только сегодня узнала, – честно призналась и глянула на дверь, не явится ли ещё кто.

В комнате стало совсем тихо.

Я ощущала такую горечь, что впору расплакаться. Я ведь маленькой девочкой всё папу ждала. На каждый праздник втайне от мамы бегала почтовый ящик проверять. Не пришла ли там бандероль с моей волшебной палочкой. Верила, что напишет он, что помнит обо мне.

А у него другая семья давно, сын почти мой ровесник, и даром ему ни я, ни мама не нужны были. Вспомнив, с какой любовью его вспоминала матушка, не смогла сдержать слёз. Они градом покатились по щекам.

Зарыдав, я спрятала лицо в ладонях.

Не за себя было больно. За маму. Она ведь так его любила. Всю жизнь это чувство в сердце несла и на других не смотрела.

Она любила, а он предал.

Бросил и не вспоминал, воспитывая сына.

Я ещё никогда не испытывала такой ненависти.

Кто-то обнял меня. Расплакавшись ещё сильнее, обняла в ответ госпожу Валынскую.

– Моя мама, – захлёбываясь рыданиями, пробормотала я, – она его ждала. Всю жизнь мне твердила, что такая любовь, как была между ними, вечна, и отец никогда бы по доброй воле её не оставил. Она верила. А он с другой…

Старческая рука нежно погладила меня по голове. Утопая в своём горе, я всё не могла успокоиться и взять себя в руки. Моя обида нашла выход в слезах.

Все молчали, позволяя мне выплеснуть свою боль.

– Ты права, Злата, не признавай их, – голос господина Михаля звучал как-то зло. – Мне больше интересно, чего это они тебя сюда вытащили. Небезопасно в Академии для полукровок.

– Ты чего такое ей говоришь, милый?

– Двое сгинули в тот год, Инесса, и глупо не заметить, что и девушка, и парень были полукровками. И всё это в стенах этого замка.

– Так сказали же случай несчастный, – прошептала госпожа Валынская.

– Может, да, а может, и нет. Но ректорское кресло под Валевски горит. Не к добру здесь появление Златы, – мужчина оттянул манжет и снял со своего запястья браслет. – Так давай сюда руку, девочка.

– Что это? – я не понимала, о чём они говорят и что происходит.

– Можешь считать это оберегом. Я тебе не дед родной, но не могу вот так оставить девушку, считай с таким отцом, что сироту. Если что заметите не хорошее, Агата, сразу домой писать. Приеду по первому зову, будем разбираться.

– Да, деда, – услышав серьёзные нотки в голосе ведьмочки, мне стало не по себе. Даже страшно. Я не понимала, что творится вокруг.

На моей руке господин Михаль защёлкнул тонкий золотой браслетик: он мгновенно ужался, словно врос в кожу. От него исходило тепло.

– Оберег защитит, если что, – прошептал мужчина и сжал мою ладонь.

Разобрав вещи, мы до позднего вечера просидели в комнате. Господин Валынский принёс нам ужин, и они, наконец, покинули нас, взяв с меня обещание, что я непременно приеду к ним на каникулы.

Оставшись с Агатой одни, мы ещё долго болтали о всяких глупостях, пока сон не сморил.

Вот таким оказался мой первый день в академии.

Он должен был стать самым счастливым, но принёс только разочарование.

Глава 16

Разомкнув глаза, не сразу поняла, где я. Всё было непривычным: от мягкости кровати до освещённости комнаты. Привстав, тут же вспомнила.

Академия!

И мой первый учебный день.

Агата дрыхла без задних ног: одеяло свалено на пол, подушка застряла в спинке кровати.

Хмыкнув, я вытащила полотенце и отправилась в уборную, которая, к счастью, располагалась рядом с нашей комнатой.

Умываясь, особо не обращала внимания на остальных девушек. Люди и люди. А вот они на меня косились. Но я предпочла этого не заметить.

Вернувшись в комнату, громко принялась будить соседку. Глаза она разок открыла, когда я потащила её за ногу с кровати.

– Подъём – голосила я. – Жизнь проспишь, а там ещё столько студентов и профессоров, красивых и неженатых, ходит!

Только после моего боевого клича «Её Ведьмейшество», наконец-то, соизволило привстать.

– А, может, прогуляем? – не задумываясь, предложила она.

– Что прямо в первый день? – я скептически приподняла бровь.

– Ну да, спалят, – она почесала воронье гнездо на голове, – не хочу учиться.

С этими словами Агата снова упала на спину и закрыла глаза.

– Ну, как хочешь, значит, я сама пойду проверять, много ли здесь красавчиков учится. Особенно на старших курсах, – самым невинным тоном выдала я.

Ведьма тут же очнулась и уставилась куда-то в потолок.

– Красавчики?! – она оживала на глазах. – Точно, надо в первый день успеть застолбить самых симпатичных, а то разберут. Злата, что ты ещё не одеваешься. Тут непременно нужно быть впереди всех.

Схватив расчёску и полотенце, ведьма пулей улетела приводить себя в порядок.

Засмеявшись, я подошла к шкафу и выбрала самое простое серое платье длиною ниже колен. Правда, у него имелось довольно глубокое декольте, но в качестве формы нам вчера выдали наискучнейшие жилетки с эмблемой факультета на спине. Так что непотребство спереди я вполне могла скрыть ею.

Одевшись, покрутилась у зеркала.

Серый мне определено шёл. Всё-таки столь яркий цвет волос требовал более спокойного тона в одежде. А вот жилетка смотрелась немного не в тему. Да и рисунок на спине не впечатлял – белый круг, а в нём котелок и некое подобие ёршика от унитаза, который, скорее всего, символизировал бытовую магию. Но ничего не попишешь – форма есть форма, и никуда от неё не деться.

– И вот в этом нам ходить три года, – застонала Агата, глядя на меня. – Срамота!

– И не говори, – я обречённо хлюпнула носом. – А, может, без неё? Эта эмблема жуть. А если её снять?

– Запрещено уставом, – выдохнула соседка – я уже читала.

Закатив глаза, мы продолжили сборы.

Пространство огласил мелодичный колокольный перезвон.

– Это что? – не поняла я.

– Это значит, быстро летим в столовую.

Прихватив с собой рюкзак с книгами и чистыми тетрадками, я поспешила за ведьмочкой из комнаты.

Казалось бы, Агата, как и я, тут первый раз, но она с такой лёгкостью ориентировалась на местности, зная, какая лестница и куда ведёт, при этом буквально за руку таща меня в нужном направлении.

Я же, как ворона разинув рот, разглядывала обстановку академии, на которую вчера внимания не обратила.

Все четыре башни были отданы студентам. Северная и южная – девушкам: восточная и западная – юношам.

Столовая на первом этаже.

А вот все занятия в аудиториях на втором, третьем и пятом этаже. На четвёртом – лекарский блок и, неожиданно, бальный зал.

В моей голове, правда, плохо укладывалось, как помещение для занятий танцами может соседствовать с больничными палатами, но тут у местных, видимо, своя логика.

Библиотека располагалась на самом последнем шестом этаже, а вот на крыше был оборудован целый планетарий и башня предсказаний. Последнее интриговало своей таинственностью. Что там творилось, в той башне, нам было пока неизвестно. Но любопытство разъедало.

Войдя в столовую, я осмотрелась. Глаза разбегались. Это целый огромный банкетный зал. Стойка с раздачей виднелась где-то вдалеке. Помещение занимали десятки круглых столов с табуретами. Всё резное, деревянное и на вид громоздкое.

И самое невероятное, что места свободного практически не наблюдалось.

Растолкав локтями себе дорогу к завтраку, мы попутно выискивали, где бы сесть. Я так и вовсе растерялась: никогда не видела такое скопление народу. Это даже пугало слегка. Взяв поднос, Агата быстро положила на него две тарелки с блинами, плашку варения и два стакана с компотом.

– Злата, ты бутерброды любишь? – спросила она не оборачиваясь.

– Я все люблю и побольше, – быстро сориентировалась я.

На поднос легка ещё и тарелка с кусочками чёрного хлеба, на которых красовались огурчики, помидорчики и что-то похожее на варёное мясо.

– И салатик, – подсказала я, работая локтями и не подпуская к Агате наступающий голодный народ.

– Ага, – пробурчала она и прибавила к завтраку ещё две мисочки.

– Поберегись, – скомандовала я и начала отступление спиной, чтобы укрыть от чужих рук наш поднос.

Вот так собрав завтрак, мы отправились на поиски места. Только за одним столом в самом конце зала нашлось, где присесть.

Доедая второй блинчик, я ощутила на себе острый взгляд. И хоть та подвеска, что надел на меня Альтовски, защищала от чужих мыслей и, по-видимому, глушила мои, но чувство, что кто-то прожигает во мне дыры, никуда не делось и даже усиливалось. Покрутив головой, наткнулась на взгляд, так похожих на мои, светло-зелёных глаз.

Бронислав Валевски сидел за соседним столом и пялился не скрываясь.

Отвернувшись, я схватила бутерброд и сделала вид, что, вообще, не заметила его. Но любопытство оно такое…

– Агата, – тихо толкнула я подругу вбок, – спереди сидит этот рыжий наследник рода. Скажи, он таращится на меня?

Ведьмочка всё поняла с пары фраз. Бросив косой взгляд в нужную сторону, ухмыльнулась.

– А то, – прошептала она в ответ, – и он, и какая-то клуша рядом с ним. Он та ладно, а она аж искры метает. Наверное, в наследницы рода метит.

Выдохнув, я доела завтрак.

– Вот что ему от меня нужно? – не удержалась от вопроса.

– Ну, как тебе сказать, душа ты наивная, – прищурившись Агата снова бросила взгляд на рыжего, – тут, выходит, ты старшая, а значит, можешь затребовать часть наследства. С учётом того, как с тобой поступили, ты ещё пригрозить вправе, что предашь историю огласке. Я, как и деда, вообще не понимаю, чего они тебя из чулана достали. Хотя шило в мешке не утаишь, рано или поздно попалась бы ты кому из иных, и всплыл бы вопрос, откуда ты взялась и кто недосмотрел.

– А это запрещено оставлять полукровок? – уточнила я.

– Конечно, – Агата допила компот и поставила бокал на стол.

Стряхнув крошки с яркого бордового платья, ещё раз, только уже открыто, глянула на моего родственника. Не удержавшись, я последовала её примеру. Он, кажется, смутился и, наконец-то, отвернулся.

– У нас не то чтобы не принято оставлять детей, а даже запрещено. Никто не знает о существовании иных. Мы ведь нередко живём среди вас. Строим свой бизнес. Так что любой ребёнок-маг – это опасность разоблачения. В любом случае о тебе бы узнали, и вышел скандал, а так они тихо засунули тебя в академию, папочке под нос, и следить будут, чтобы шуму ты не подняла.

– Делать мне больше нечего, – насупилась я. – А учёба платная?

– Нет. А вот шум ты зря не поднимаешь! – Агата встала и сложила тарелки на поднос. – Таких учить надо.

Глава 17

На первый урок мы всё-таки опоздали: заплутав на лестницах, с трудом нашли зелёную аудиторию № 23. Почему её так обозвали, стало ясно, как только мы вихрем залетели внутрь помещения. Всё здесь от пола до потолка, включая мебель, было выкрашенным именно в этот цвет.

– Ааа, а вот и недостающие две первокурсницы, – медленно протянул преклонных лет дедок. Несмотря на свой возраст, выглядел он крепко и бодро. – Ну, на первый раз прощу, а коли ещё разок дорожку вовремя не найдёте, так отработку назначу, чтобы память улучшалась.

Сглотнув, я покосилась на парты, за которыми тихо, как мыши, сидело с десяток девушек. И все как одна в жилетках с ёршиком на спине.

– Быстро на место, – гаркнул профессор.

Не сговариваясь, мы с Агатой рванули за свободный ближайший стол и уселись на стулья, сложив руки перед собой, прямо как в первом классе. Только спустя пару минут, дождавшись, когда седовласый профессор отвернётся, потихоньку раскрыв свои сумки, вытащили тетрадки.

Но тут у меня возникла иная проблема: все вокруг меня писали либо перьями, либо перьевыми ручками, а я не умела. Смекнув, что никто не станет ждать, пока я наловчусь развозить чернила по тетрадному листу, я вытащила простую и привычную шариковую ручку.

– Итак, повторяю для опоздавших, тема нашего урока: «Определение понятия артефакт и сферы его применения»

А дальше началась такая захватывающая лекция, что заслушаться можно было. Профессор Жандр был явно профессионал в своём деле. Он объяснял легко и доходчиво.

Бытовые артефакты, военные, временные, алхимические, лекарские.

Мы едва успевали записывать определения каждой группы и заносить в табличку различия. Профессор не только объяснял принцип действия магических изделий, но и демонстрировал наглядно. В руках полноватого старичка поочерёдно возникали различные предметы: сферы, жезлы, коробки, ниточки.

Мы зарисовывали их формы и расписывали ингредиенты, что использовались для их создания.

Внося в тетрадки названия странных камней и трав, я поглядывала на преподавательский стол, где на деревянных дощечках были сложены эти самые материалы для создания артефактов.

Моё любопытство набирало обороты.

Продиктовав очередное определение, профессор Жандр сделал красивый пас рукой, и из яркого жёлтого портала выскочили низкорослые бородатые мужички. Нет, это были не карлики, а именно что маленькие люди. Немного растерявшись, я таращилась на них с открытым ртом.

Агата ощутимо тыкнула меня вбок и сделала большие глаза.

– Кто это? – пропищала я.

– Домовые, что не видала ни разу? – ответила она.

– Нет, – шепнула я и отвернулась.

Но любопытство оно такое. Не выдержав, я снова принялась разглядывать маленьких людей. Словно дети, но лица взрослых, бородатые такие, бровищи густые, губы полные у всех и нос чуть сплющен. И главное, взгляд серьёзный, деловитый.

– Они в Академии работают, – шепнула Агата, – на каждом факультете лаборантами, а ещё в столовой и библиотеке. На этажах и в аудиториях убираются вечерами, сад и теплицы тоже на домовых.

На нашу парту легли две дощечки, принесённые маленьким мужичком. На ней обнаружился кусок глины, пара травинок, брусочек коры, два камня: голубой и оранжевый, тёрка и странные круглые металлические предметы.

Ничего не понимая, мы глянули на профессора.

Он улыбался и наблюдал за нашей реакцией.

– Перед вами, уважаемые студентки, лежит основа и четыре ингредиента для создания артефакта. Мигранский камень. Он способен воспламенить любую поверхность и обратить её в пепел. Осторожнее с ним, не забывайте о его свойствах.

Профессор поднял оранжевый камушек и приложил к нему лист бумаги. Мгновение и вспыхнул огонь.

– Учитель, а почему дощечка тогда не горит? – не удержалась я и задала вопрос.

– Ааа, – профессор просиял, – я вижу, среди вас есть те, кто уже проявляет интерес к моему предмету. Представьтесь, студентка.

Я встала, как это было принято в нашей школе, и громко назвалась.

– Злата Миленина.

– Садитесь, что же мне приятно, что вы озвучили свой вопрос, но в следующий раз лучше поднять руку.

Мне стало немного стыдно за свою несдержанность.

– Мигранский камень обладает ещё одним удивительным свойством, он умеет слушать ваши чувства. Когда вы спокойны, то камень не принесёт никому вреда и никоим образом себя не проявит. Но стоит вам разозлиться, как он тут же призовёт пламя. Со временем вы научитесь дозировать свои эмоции при работе с артефактами и заставлять их действовать так, как вам нужно. Это понятно?

Признаться, я не совсем разобралась, о чём говорил мужчина, но главную мысль уловила: камень действует, только когда ты зол. Интересная особенность.

– А это Васюткин камень, – профессор поднял голубой булыжник, – кто-нибудь знает, какими свойствами наделён он?

Я покрутила головой, несколько девушек подняли руки, в том числе и Агата.

– Отвечаете вы, студентка, – учитель указал на ведьмочку, сидящую рядом со мной. Она поднялась и расправила подол платья.

– Агата Валынская, – представилась она, – Васюткин камень способен увлажнить любую поверхность.

– Всё верно, студентка, – рад, что среди нас представительница столь славного ведьминского рода, – ваша бабушка подавала большие надежды как артефактор. Да, и ещё раз да, Васюткин камень – это неиссякаемый источник влаги. Ну а это растение знакомо вам?

Я покосилась на траву. Вполне себе обычные узкие длинные листики, какие на каждом газоне растут.

– Мурен трава, – послышалось за моей спиной, – обеззараживает раны.

– Верно, – профессор потряс травинками. – И последний ингредиент, сможете определить?

Руку подняли все, кроме меня.

Учитель указал на одну из девушек.

– Это кора граната, профессор, дезинфицирующее средство, в виде порошка применяется для обработки ран.

– Всё верно. Всё совершенно правильно. Вот вам задача: до конца занятия осталось двадцать минут, вы должны успеть создать самый простой артефакт, использовав все четыре магических ингредиента. Время пошло, девушки.

Подвинув к себе ближе дощечки, мы с Агатой переглянулись.

– И ещё, – профессор Жандр снова привлёк наше внимание, – ваши изделия должны быть уникальными и не походить на те, что в руках соседок.

«Ясно, списывать нельзя» – про себя ухмыльнулась я.

Глава 18

Взяв в руки кусок глины, призадумалась.

И что, вообще, можно со всем этим сделать? Два камня, травинка и кусок коры, который ещё и тёртым используют.

Агата с таким же растерянным видом обсматривала дощечку. Это чуть успокоило: значит, не одна я такая неумёха. Ещё немного поразмышляв, решила, что ничего сложного от нас требовать не должны, поэтому просто слепив из глины лепёшку, вставила в неё два камня и тут же вынула их обратно.

Не годится.

Если один вызывает пламя, а второй – воду, то быть в одной плоскости они не должны. Использовать неудобно. Взяв больше глины, скатала шар, приплюснула его с четырёх сторон. Получился куб со сглаженными краями. Подравняв, придала ему более аккуратную форму.

Вот теперь, взяв камни, вставила их с двух противоположных сторон.

Полдела сделано.

К сожалению, это была самая лёгкая часть. Бросив взгляд на Агату, с интересом понаблюдала, как ведьмочка лепит некую колбаску с камушками с двух сторон. Выглядело это забавно.

Выдохнув, взяла травинки. И что с ними делать дальше?

– Агата, – тихо шепнула я, – а как их применяют?

– Пеплом на рану посыпают, – тут же поделилась ведьмочка своими знаниями.

Угу, значит, не сама трава нужна, а её пепел. Подняв с дощечки круглые похожие на монетки предметы, смекнула, что это тюбики: так как на них имелась крышечка.

Всё! Вот теперь действительно легко.

Открыв этот миниатюрный тюбик-кулончик, расположила над ним травинку и поднесла к ней Мигранский камень. Нужно разозлиться. Это было несложно. Вспомнив физиономию вновь обретённого батюшки, прямо нутром ощутила, как рвётся пламя.

Травинка мгновенно осыпалась пеплом.

Победно улыбнувшись, я закрыла крышечку и вдавила тюбик в куб из глины. С корой всё совсем оказалось просто: натёрла и готово. Ещё одна металлическая «монетка» захлопнулась, скрывая своё содержимое.

– Вы очень сообразительны, – раздалось за моей спиной, – но я раньше не слышал о вашем роде. Миленина говорите?!

Профессор наблюдал за моей работой из-за плеча и явно был доволен.

– Я полукровка, – тихо пробормотала, не глядя на него.

– Ааа, – потянувшись, мужчина взял мой чудо-кубик и осмотрел, – грамотный подход к делу. Обдуманность действий. Эстетика. У вас талант. Определённо вы обладаете всеми навыками, чтобы стать отличным мастером. Знаете, к какой группе относится ваш артефакт?

А задумалась, а после уверенно кивнула.

– Походный, – судя по выражению лица учителя, я попала в точку.

– Почему? – дедок прищурился.

– Мигранский камень, чтобы развести костёр. Васюткин, если вдруг не окажется питьевой воды. Трава и кора – обработать раны. Это всё нужно в походе, если вдруг заблудился. Я бы назвала этот артефакт – минимальным набором для выживания. В него бы ещё нож вставить, и совсем отлично.

– Мои восхищения, студентка. Как я уже сказал, вы логичны и прозорливы.

Похвалив меня, профессор вернул моё первое изделие. Нахмурившись, оценил «колбаски» Агаты и пошёл дальше. К концу урока только четверо получили одобрение учителя. И я гордилась тем, что была одной из отличившихся.

– В качестве поощрения я разрешаю вам забрать ваши артефакты. Положите их на открытые солнечные лучи, глина затвердеет. Это, как вы уже наверняка поняли, особый состав. Пользуйтесь артефактом с умом, студентки. И пусть он прослужит вам долго.

Услышав последнее, я с радостью засунула кубик в карман. Ух ты, у меня теперь была собственная магическая штучка. Это как-то подняло настроение.

После занятий мы вернулись в комнату.

День был в самом разгаре. Мы пообедали, и заняться нам больше было нечем. Открыв окно, я перевесилась через подоконник и любовалась океаном.

– Вот бы поплавать, – с восторгом выдохнула, заметя стайку крупной рыбы: их силуэты легко было рассмотреть сверху.

– Не в этой части, – осадила мой пыл Агата. – Тут скалистое побережье, есть пара мест, но там только на лодке поплавать. Зато какой тут лес. Заповедный!

– Лес? – я заинтересовано покрутила головой, но вокруг видела лишь бирюзовую водную гладь, сливающуюся с небом.

Агата подошла ближе и выглянула.

Я понимала, что для неё всё это привычно. Наверное, даже обыденно. Но не для меня. Я могла честно перед собой признаться, что никогда не смогу равнодушно воспринимать такую красоту. Чистое глубокое голубое небо. Чайки, кричащие в вышине. Грохот волн и шапка пены. Скалы, что пики…

Восторг. Красота в первозданном виде. Если мне повезет, и я останусь в этом мире, то непременно поселюсь недалеко от океана. Обратно на Землю, во внешний мир уже не хотела.

– Злата, а как ты относишься к приключениям? – заговорщическим голосом поинтересовалась подруга.

Я хмыкнула. Ну, если честно, то никогда не обладала лидерскими качествами: была скорее ведомой, оттого в детстве часто попадала в переделки со своими боевыми подругами, жаль, что со временем жизнь развела меня с ними. Но это было в школе, а сейчас я выросла. Ума прибавилось, а вот азарта и толики драйва очень не хватало.

– Если честно, – уверенно протянула я, – не отказалась бы во что-нибудь вляпаться. Только не серьёзно, а так, проказы ради.

Агата просияла.

– А ты знаешь, что за провинности тут наказывают отработкой, – хитро поделилась она информацией.

– Что за отработка? – насторожилась я.

Подружка поймала прядку своих чёрных как смоль волос и накрутила её на палец.

– Например, работа в теплице, в столовой. Могут заставить мыть коридоры или библиотеку.

Я расслабилась, это было даже интересно.

– Не беда. Главное, чтобы оно того стоило, – отмахнулась я.

Агата от восторга даже на месте запрыгала.

– Я знала, что ты свой человек. Ух, и повезло мне, всё переживала, что с занудой какой перевоспитанной поселят.

А я всё ждала, чего же она предложит. Не просто же так про лес мне сказала.

Глава 19

– А приключение-то где? – вернула я подругу к нашему разговору.

– Нуууу, – она оценивающе оглядела меня с ног до головы, – здесь в лесу растут такие травки, закачаешься. А знаю такие рецепты кремов и настоек…

– Косметических? – уточнила я.

– В том числе, – на губах ведьмы появилась ну просто безбашенная ухмылочка, – а ещё мне известно, как варить сильное приворотное зелье, обнажающее истинные чувства и желания мужчины. В общем, семейные секретные рецепты, на которых мы можем здорово нагреть руку.

– А бабушка твоя если прознает? – я засомневалась, звучало как-то устрашающе. Всё-таки играть на чувствах других, действовать на их волю, подменивать эмоции, подло как-то.

– Бабушка меня этому и научила, правда, просила осторожнее, – Агата прищурилась. – Я ведь ведьма, Злата. Коварность у нас в крови.

Мне бы, наверное, призадуматься над её фразой, но я помнила, с каким добром они ко мне отнеслись. Нет, не видела я в этой красивой черноволосой девушке опасности для себя. Сердцем чувствовала, она не подставит и зла не сделает.

– Значит, нам нужно в лес, – задумчиво пробормотала я, – а ходить туда, вообще, разрешено?

– Запрещено категорически, – довольно сообщила Агата.

– Ммм, – вот тут у меня взыграло любопытство, что запрещено, то так притягательно. – Там опасно?

– Я ведьма, лес для меня, что дом родной, – Агата подскочила к своему шкафчику у письменного стола и вынула из нижней полочки холщевые мешочки, продемонстрировав их мне. – Ну что, на дело?

Мои губы сами собой растянулись в довольной усмешке.

– Только сразу говорю, Агата, я не ботаник. Но! Если ты гарантируешь сварить мне отличный крем для лица, убирающий веснушки, то я за тобой хоть в лес, хоть в горы, хоть к чёрту на рога.

– Ты супер, Златка! – Агата сжала кулачки и потрясла ими в воздухе. – Мы с тобой тут так развернёмся. Как же мне с тобой повезло-то. Ух, это прямо счастье какое-то!

Знала бы она, как мне с ней повезло. Я почему-то верила, что эта девушка станет мне настоящей подругой и вернёт в мою серую жизнь потерянные после смерти мамы краски. Ведь теперь я студентка настоящей магической академии. У меня в подругах ведьма, а в кармане артефакт.

Что ещё для счастья нужно!

Следующий час мы решали, во что нарядится, чтобы не привлечь к себе внимания. Понятно, что как бы в лес лучше всего подойдёт спортивный костюм, но светиться в таком виде в коридорах академии это совсем не дело.

– Слушай, – я покрутила в руках широкую длинную юбку, – а что если под низ штаны, а наверх вот это. И не холодно будет.

Я расправила юбку и потрясла ею перед лицом ведьмочки.

– Хорошая мысль, и удобно будет.

– Ага, – я снова призадумалась, – а потом её можно будет свернуть и убрать в рюкзак. А по лесу в штанах шастать.

– Ага, и шокировать всех местных дровосеков новой модой, – Агата достала из шкафа ещё одну юбку. – Но это все мелочи. Дело за малым, пробраться через кухню, – пробубнила она.

– А зачем нам кухня, – я тут же насторожилась, поняв, что рассказали мне не всё.

Свернув юбку, подруга откинула её на кровать, а потом, почесав затылок, бросила на меня короткий взгляд.

– Рассказывай! – скомандовала я. – Что там ещё за проблемы с кухней?

Отложив рюкзак, ведьмочка уселась на кровать.

– Дело в том, что из замка всего два выхода. Центральный, через который мы, собственно, сюда и явились, закрыт, и пройти через врата в будни можно только по пропуску, который выписывает секретарь ректора. На выходные всё проще, но отмечаться всё же у привратника придётся.

– Так, – теперь уже я почесала лоб, – а второй выход?

– Кухня, – одним словом ответила Агата. – Это чёрный ход для домовых, просто так туда тоже не спуститься, но есть лазейка.

– А откуда ты всё это знаешь? – прищурившись, я, наконец, сообразила, что для первокурсницы моя подруга уж больно осведомлена.

– Можешь даже не перебирать в голове варианты, – засмеялась соседка, – у меня пять старших братьев, и все учились здесь. Представляешь, какой инструктаж я прошла.

– Ого, – я уважительно покачала головой, – а у меня никого. Вообще.

– Ну, Злата, у меня не просто пять братьев, а целая орда холостых красавчиков – выбирай любого. Думаешь, бабушка просто так тебя с ходу в гости зазвала?! Нет, конечно! Приметила ведьма невинную неиспорченную девушку и быстренько взяла всё в свои руки. Уже, поди, рассказывает о тебе братишкам. Так что если сама за полгода не определишься с женихом, тебя бабуля определит.

Я приподняла бровь, не зная, смеяться мне или бояться.

– Значит, нам как-то нужно пробраться через кухню, – вернулась я к нашим тараканам. – А это, вообще, реально?

Что-то мне наша афера казалась всё менее исполнимой.

Агата лишь хмыкнула и вытащила вполне себе обычное спортивное трико. Натянув его на себя, она влезла и в юбку. Покрутившись у зеркала, удостоверилась, что всё выгляди прилично.

– Агата?! – напомнила я о своём вопросе.

– Всё реально, Злата. Мне брат рассказал об одном устройстве. В общем, пока домовые возятся на самой кухне нам нужно пробраться к окну, а там ниша – лифт, по которому они еду в столовую спускают. Вот нам необходимо в него по очереди забраться и вручную спустить себя вниз. Оттуда к двери, и всё. Мы у чёрного входа. Это самая сложная часть. А дальше по мосту и прямиком в лес. Там и деревня местных. Можно прикупить съестного.

– Зачем? – не поняла я. – Кормят вроде хорошо.

– Кормят, но не поят, – Агата подмигнула, и я сообразила, о чём она. – Отметить-то нужно наш первый день в Академии. Так что и цветочками нужными разживёмся, и на вечер себе чего повеселее раздобудем. Если всё удастся, я нам такую забаву организую. На всю жизнь запомним.

Хм. Ну, признаться, план мне её нравился. Девочки мы не маленькие, обе совершеннолетние, законов не нарушаем. Но вот само исполнение задуманного… Всё казалось архисложным. Но так хотелось авантюры.

– А давай рискнём? – уверенно заявила я. – Только с местными чем расплачиваться будем?

Глава 20

– Как чем? Деньгами, – подружка вытащила из шкафа кошелёк и потрясла им.

– Всё продумала?! – засмеялась я.

– Ага, ещё дома, – горделиво задрав нос, ведьмочка накинула на себя толстовку. – А что мне было делать?! С собой же не протащить: дед дважды чемодан проверил. Он же вояка у меня, все способы спрятать контрабанду знает.

Я только посмеялась.

На дело пробирались с излишней осторожностью. Тряслись как кролики, но не отступали. Добравшись до кухни, замерли.

– Вон видишь в стене ниша? – шепнула Агата. – Нам туда.

Я нахмурилась, это был не полноценный лифт, а какой-то коробок в стене. И глядя на него, жажды приключений во мне поубавилось.

– А если поймают? – голос мой дрогнул.

– Моих братьев ловили много раз. Потом отрабатывать заставляли: овощи перебирать и чистить. Домовые, они не строгие, но любят кого к работам пристроить. Так что ничего страшного нам не будет. Ну, подумаешь, ведро картошки перечистим, делов-то.

Так-то оно так, но всё же. Дело было даже не в отработке и не в картошке.

– Нет, Агата, это уже лишнее. Ну, не дети же мы малые такое вытворять. Я-то думала лифт тут обычный. А это как-то… Ну, нет.

Я уже развернулась, чтобы возвращаться в комнату, но подруга поймала меня за руку.

– Да, что здесь такого? Весело же!

– Нет, это уже глупо. Не по статусу нам в эти коробки лезть.

Покачав головой, я дошла до лестницы и поняла, что Агаты рядом со мной нет.

Обернулась. В глубине помещения слышался шум воды, звон посуды и гам множества голосов. Приложив палец к губам, ведьмочка тенью метнулась вперёд. Пара секунд, и она уже у лифта. Открыв горизонтальные створки, Агата пролезла внутрь и, ухватившись за висящий внутри канат, медленно исчезла из виду.

Прикрыв глаза, я прямо ощутила, как пальцы на руках дрожат. Вот пакостница. И что бросать её! Нехорошо как-то. Так не делается.

Я смотрела на эту коробку, вмонтированную в стену, и не могла решиться. Чувство было как в той присказке: и хочется, и колется, и мама не велит.

И может быть, я вернулась бы в комнату, но бросать подругу – это худшее, что можно сделать.

Ладно, но только один раз.

Я выглянула на кухню. И хотя никто сюда и не смотрел, но в голове тонкий голосок страшил, что сейчас точно попадусь. Я же вечно неуклюжая. Невезучая. Поймают, и перебирать мне гнилой лук до конца учёбы.

Лифт вернулся на место.

Сделав пару неуверенных шагов к нему, я вдруг опомнилась и сорвалась на бег. Как оказалась внутри, не помню. Схватила канат, поехала куда-то наверх. Замерла, сообразила, что не туда. Дёрнула канат в другую сторону, и медленно поползла вниз.

Двери распахнулись, и передо мной стояла счастливая Агата.

– Выбираться скорее, – она, не скрывая эмоции, потёрла ладони, – а то кинутся, что лифт не на месте. Буквально вытащив меня из этой коробки, она потянула за канат и отправила наше средство передвижения обратно наверх.

– Я тебе это ещё припомню, – пробурчала, глядя на её довольное лицо. – А где мы?

Так волнительно мне ещё никогда не было.

– В столовой на первом этаже, в помещении за раздаточным столом.

– А нельзя сюда через зал пройти? – нахмурившись, я пыталась сообразить, зачем нужны были все эти трудности.

– Нет, там всё закрыто. Домовые спускаются на лифте, они же вдвое нас меньше.

– Ну да, – сообразила я.

– Хватит болтать, пошли, – схватив меня за руку, Агата толкнула невидимую до этого момента дверь, и мы выскользнули наружу.

Охнув, я сообразила, что мы оказались на довольно узком мосту. Под нами грохотал океан, воздух переполнен солёными брызгами.

– Агата, – всполошилась я, – страшно как-то.

– Чего ты? Уже же выбрались!

– Но этот мост, мелкий какой-то, – я смекнула, что перила едва ли выше моих колен, а сам мост, ну может, шага два в ширину.

– Ой, Злата, ну это же для домовых, и так… на самый крайний случай выход. Тут до берега рукой подать. Что ты паникуешь? Всё крепко и надёжно, тысячелетиями стояло и сейчас под нами не обвалится.

– Ну смотри, – фыркнув, я последовала за ведьмочкой по каменному мостику. Вниз старалась не смотреть. Ровно дыша, передвигала ноги и хвалила себя за храбрость.

Берег маячил впереди. Кто-то что-то прокричал нам сверху, но я не расслышала. Агата повернулась и глянула на башню. Нахмурилась.

– Кто там? – спросила я, не дожидаясь пока расскажет сама.

– Вроде братец твой, – проворчала ведьма.

Добравшись до берега, мы остановились и, не сговариваясь, обернулись на замок. Пробежавшись взглядом по западной башне, я увидела в одном из окон человека с ярко-рыжей шевелюрой.

– Думаешь, сдаст? – шепнула я.

– Уверена, сейчас рванёт к папочке, – поджавши губы, проворчала Агата.

– Будем возвращаться или уже сделаем, зачем явились? – моя совесть восстала и била во все барабаны, требуя благоразумия, только слушать я её сейчас не хотела. Совсем. Не тот случай. – Предлагаю, Агата, разведать, что здесь растёт, сходить к местным. А потом вернуться поодиночке. Они явно только меня ждать будут.

– Ага, так я тебя одну и оставила, – возмутилась подруга, – вместе на дело пошли, вместе и отрабатывать будем. Тут проблема в другом: как добытое добро в комнату протащить.

– Ещё ничего не добыли, – хмыкнула я, – но есть идея припрятать в рюкзаке снаружи, а потом просто вернуться.

– Поясни? – не поняла ведьмочка.

– Поясняю: всё, что добываем, складываем в рюкзак и привязываем у входа за лямки к перилам. Я думаю, проверять не полезут. Потом кто-то один возвращается, отвязывает наше добро, и готово.

Агата рассмеялась. Мне тоже стало как-то спокойнее. Ну, сдаст нас этот наследничек рода, и что? Получим мы часы отработки, и нет проблем. Зато приключение!

– Знаешь, недооценивала я тебя, Златка. Всё! Мы с тобой теперь на всю жизнь повязанные.

– Это почему?

Мы веселились, хоть и понимали – влетит нам.

– А потому что кого ведьма своим признаёт, тот для неё родной до последнего вздоха. Что пошли проверять, правду мне братья рассказали или обвесили уши лапшой.

Развернувшись, мы побрели в самый настоящий дремучий лес, который граничил с линией берега.

Глава 21

Оглядываясь по сторонам, я честно силилась понять, чего в этом лесу такого заповедного.

Словно из своего мира не уезжала: всё те же высокие корабельные сосны с голыми стволами, скрипящие в вышине. Толстые ели, стелющиеся мохнатые лапы по земле. Скромные берёзки рощицей в сторонке. Под ногами розовые сыроежки да мухоморы. Агата же бегала от одной травинки к другой и восторженно ахала, попутно варварски щипая с растений листья и, не сортируя, забрасывая их в тряпичный мешок.

Травинок ей оказалось мало: набредя на некий мох, торчащий из расщелины в камнях, подруга принялась и за него.

– И не жаль тебе природу губить, – подшутила я.

– Это один из основных компонентов приворотного зелья, деревня! Смотри, учись и запоминай, что я собираю.

– А зачем мне приворотное? – я глупо хохотнула себе под нос. – Я уж какого бедолагу по старинке влюблю в себя.

– Ага, как же, – Агата оторвалась от своего драгоценного мха и бросила на меня строгий взгляд. – Не заблуждайся, Злата. Это во времена моего деда мужчины на коленце припадали, сейчас не дождёшься, пока тебя твой истинный отыщет. Собьётся с тропиночки, завидя чужую юбку. Или ещё хуже: чужой к тебе забредёт, да голову задурит. Нет уж, мне нужен только тот, кто истинною любовью пылать будет.

Красиво, конечно, звучало, только одного я так и не поняла.

– А приворотное тебе как поможет?

Агата, отщипнув приличный кусок мха, глянула на меня с таким выражением, что я сразу смекнула – сейчас великие тайны раскроет!

– Злата, я же не просто рядовая ведьма, а потомок древнего рода. Нас с малолетства обучают варить такие зелья, что простые ведьмы обзавидуются. Так вот, лет эдак в пятнадцать напутала я с ингредиентами, и получилось у меня странное варево. Мне бы вылить, да любопытство взяло верх. Опоила я им сынка маминой подруги. Маг он не самый сильный, но стихия ему хорошо подчиняется. Бегал он за мной в ту пору, не самый козырный объект для эксперимента, но какой был. Выпил он отварчик, и знаешь что? – Агата сделала паузу и отодрала ещё один кусок мха.

– Ну и чего? Не томи, – проворчала я.

– А ничего. Остыл он ко мне. Вот совсем, – оставив в покое бедное растение, она поднялась с колен, и мы пошли дальше. Молчание затягивалось.

– И что? Это зелье, что, чувства убивает? – любопытство меня разбирало.

– Вот именно! Это антидот к любому приворотному вареву. Но есть у него ещё одно любопытное свойство: если чувства истинные, оно их только усиливает. Вот, к примеру, встретил мужчина женщину, но сомнение его гложет. А истинная ли, или просто увлечение сильное?! Женщина смекнёт, что в раздумьях ухажёр, и подольёт ему зелье моё. Так всё сразу и выяснится.

– Так ты его продавать собираешься? – наконец, я стала соображать, что к чему.

– Естественно! – склонившись, Агата принялась собирать маленькие грибочки, похожие на раскрывшиеся бежевые зонтики. – Не хочу я зависеть от своей семьи. Я намерена свой бизнес построить.

Я лишь хмыкнула. Вот у кого-то планы! Но если подумать, коли есть способности, то почему бы и нет.

– Я к тебе в продавцы пойду, – тут же спохватилась я, – опыт работы у меня имеется.

– Нет, ты будешь моим партнёром. Вместе мы развернёмся на полную мощь.

– Да какой с меня-то толк? – приподняв бровь, я сорвала пару грибочков и закинула подруге в мешочек.

– Толк с тебя большой: ты среди люда простого выросла, вот и поможешь мне свою сеть косметических средств на поток поставить. Изучишь рынок и способы сбыта.

– Ну ты даёшь, ведьма. Где я, а где маркетинг. Я же продавщица простая.

– Так, а Академия нам на что? Выучимся, получим дипломы, ума наберёмся. Соглашайся, Злата, чего нам терять?

Я лишь пожала плечами, терять и вправду было нечего.

Погуляв ещё немного, мы вывернули на тропинку к деревеньке домовых. Чуднее места я в жизни не видала: маленькие, сложенные из гранитового камня домики, соломенные крыши, заборчики мне по колено. А клумбы какие! Загляденье! Цветочек к цветочку, всё ровно, как под линеечку высаживали.

– Девоньки, чего пожаловали? – нас окликнул низенький старичок. Опираясь на обтёсанную деревянную клюку, он внимательно всматривался в наши лица.

– Так, Злата, я сейчас, – сунув мне в руки драгоценный, но грязный мешок с травой, Агата двинулась на домового. Тот подрастерялся, видя такую девичью прыть, но виду особо не подал. Не знаю, о чём там подружка перешёптывалась с мужичком, но через минуту они оба исчезли в ближайшем домике. Ещё пара мгновений, и вот передо мной сияющая как золотая монетка ведьма, прижимающая нечто, завёрнутое в тряпицу, к груди.

– Это у тебя что?

– Это, Златка, мировая вещь. Опьюн называется.

– Спиртное? – уточнила я. – Ты тащила меня сюда ради бутылки самогонки!

– Нет, конечно, – она невинно хлопнула ресницами, – но настойка вещь?

– Ну ты ведьма, – насупилась я. – Я-то думала, шутки шутишь. Действительно, лес посмотреть хочешь. А она вон зачем явилась. Ну, покажи.

Перед моими глазами возник литровый бутыль с мутным содержимым. Я сглотнула. Этого хватит, чтобы всю северную башню споить. Я неодобрительно покачала головой.

– Да, не то это. Магическое. Полетаем!

– Чего магическое? – я откровенно не понимала, о чём она.

– Штука эта магическая, мне братья все уши про неё прожужжали. Цена, конечно, приличная, но оно того стоит. У вас про фей сказки есть?

– Ну да, – я окончательно растерялась.

– Вот это и есть то зелье, что из людей на время фей делает! Тут главное, не залетаться. Так, солнце уже низко над горизонтом, темнеть скоро начнёт. Возвращаемся.

Упаковав добро в рюкзак, мы поспешили к замку, разом вспомнив, что наш уход не остался незамеченным и наверняка нас уже поджидают.

Выйдя на берег, настороженно осмотрелись. Вроде никого.

– Может, не успел ещё наябедничать, – пробормотала Агата.

– Ага, папаня занят, – с надеждой прошептала я.

Поднявшись на мостик, мы, не спеша, следуя друг за дружкой, добрались до чёрного входа. Сверху летали чайки и нервировали нас своими криками. Остановившись у дверей, переглянулись.

– Ну что? Будем рюкзак вязать? – подруга осмотрела перила.

– А, может, на разведку, – с сомнением предложила я.

Выдохнув, мы хотели было уже войти, как дверь отворилась. Нам навстречу вышел рыжеволосый домовой и, сурово насупившись, изрёк:

– Шесть часов работ на овощном складе. Каждой!

Мы, опешив, только закивали, со всем соглашаясь.

– Дядечка, миленький, – взмолилась Агата, – а нас там никто не ждёт?

– Нет, – домовой сурово сдвинул брови. – Быстро прошмыгнули обратно, как явились, а завтра на работу. А то вишь, шустрые какие, ещё первый день не отучились, а уже по подворотням шмыгать.

Повторять нам не пришлось. Мы спешно забежали в столовую, оттуда через лифт наверх на кухню и в северную башню. Даже нигде на лестницах с пути не сбились.

Уже в комнате, припрятав чудо-зелье и мешок, уселись на пол и захохотали.

Промысел удался.

Вот оно моё первое, пусть и неопасное, но всё же приключение в магическом мире.

Глава 22

Всю ночь я ворочалась и прислушивалась к звукам в коридоре.

Понимала, конечно, если Бронислав нас и сдал, то станет известно об этом завтра. Но тревога все-таки терзала.

Зелье мы решили отложить, пока всё не прояснится. Сколько бы я ни расспрашивала Агату о природе его действия, она отмалчивалась с загадочной улыбкой на губах и повторяла, что потом сама всё узнаешь.

Под утро сон все-таки меня одолел, но выспаться не получилось – прозвучал колокольный звон, оповещая, что пора вставать и спешить на уроки.

Нам с Агатой повезло, мы благополучно проспали первое занятие по истории Шаливара.

А вот на второй лекции, волей-неволей, но пришлось бодрствовать.

«Магические руны» вела донельзя строгая преподаватель, облачённая в мышино-серое платье в пол. На соломенной шляпке профессора Энью покачивалось одинокое невзрачное перо, и, казалось, что оно вот- вот отвалиться. Весь облик учителя кричал о том, что перед нами старая дева, влюблённая в свой предмет. Весь урок мы старательно зарисовывали основные руны, используемые в магических кругах. Вычерчивали каждую закорючку и описывали действие, которое она за собой влечёт.

Поглядывая на остальных, я записывала всё, что слышу. Попутно осознавая, что мои знания о мире магии равны практически нулю, хотя бы потому, что я понятия не имела, кого жители Шаливара призывали через эти круги и зачем руны вырезать на котелках для зелья.

С мыслью «позже разберусь» я запоминала буквально всё.

В конце урока профессор Энью положила перед каждым маленький плоский кусок дерева и нож очень интересной формы. Его лезвие, загнутое в спираль, показалось мне диковинным. Заинтересовавшись, я преподнесла его к лицу и покрутила.

– Это рунорез – шепнула Агата, – и лучше не держи его у глаз, а то мало ли что ему в голову взбредёт.

– Кому? – не сообразила я.

В следующее мгновение нож дёрнулся. Взвизгнув, я буквально отбросила его на стол. Послышались редкие смешки.

– О, я вижу среди нас есть одарённая студентка, – восторженно с пафосом воскликнула профессор, – представитесь, пожалуйста.

Оторвав взгляд от притихшего рунореза, быстро огляделась. Все смотрели на меня и ждали.

– Злата Миленина, – поднявшись, произнесла я своё имя.

– Замечательно, – женщина кивнула, и перо на её шляпке заходило ходуном, грозясь выпорхнуть из соломенного гнезда. – Дар рунореза очень редкий. Конечно, все могут овладеть этим навыком, но далеко не каждая начерченная магом руна проявит свои магические навыки. Вы определённо сильны, Злата, раз рунорез ожил в ваших руках. Это похвально. Садитесь.

Приземлившись на стул, я глянула на подругу. Та, что-то обдумывая, почёсывала подбородок.

– Агата, а что это за дар рунореза такой? – не удержавшись, спросила я тихонечко.

– Будем сначала втридорога продавать наши крема, заговорённые на рунах. А потом в золоте купаться и на бриллиантах загорать, – выдохнула она предвкушающе.

– Чего? – уже громче переспросила я.

– Чего-чего! Я варю крем омоложения, ты наносишь на тюбик руну вечной молодости. Выручку делим пополам.

Хлопнув ресницами, я снова взяла в руки шариковую ручку и принялась записывать описание рун защиты.

В бриллиантах купаться неплохая себе идея.

Спускаясь в подвал в лабораторию некромантов на третье занятие, я корила себя за то, что пошла на завтрак, потому как теперь яичница – глазунья и пара сосисок жалобно просились обратно. Не то чтобы здесь было страшно, и умертвия гроздьями как виноград по углам свисали. Нет, но в воздухе витал тревожный аромат чего-то скоропостижно скончавшегося и стремительно разложившегося.

Пропустив вперёд добрую половину девочек с нашей группы, с которыми познакомиться ещё не успела, поплелась вслед за ними в самом конце жидкого ручейка учащихся.

Пугало меня в подземелье всё.

Что ещё за некромантия! И зачем она мне, если я, как бы, на бытового мага учусь.

Что я дохлых крыс воскрешать буду?! Или армии из орд тараканов делать?

Протиснувшись в узкую дверь, прошмыгнула в лабораторию и встала за спинами остальных. Здесь не было парт и лавок. Все держали тетрадки на весу и ждали преподавателя. Медленно осмотревшись, я заприметила жуткие детали интерьера. Под потолком и вправду на кружевной паутине висели, не двигаясь, пауки размером с мой кулак. А рядом с ними, то тут, то там болталось завёрнутое в белые нити нечто, что теперь служило им пищей.

Сглотнув, я прошлась взглядом по стенам, задрапированным в чёрную ткань. Внизу у пола материя настораживающе поблескивала разводами, словно пролили там чего.

Но главное, запах. Как в мясной лавке.

Нервно сжав подол бледно-синего платья, придвинулась ближе к девочкам. Агата запаздывала. Ей пришлось вернуться в комнату за тетрадью.

Чувствовала я себя сейчас крайне неуютно. Взгляд мой то и дело возвращался к паукам.

Специально откармливают их тут, что ли?

Эта милая мохнатая живность, казалась, в ответ разглядывала меня, спасибо, что хоть не облизываясь.

Двери распахнулись повторно.

В помещение шмыгнула подруга, а за ней трое домовых с дельным видом, пыхтя от натуги, катили три металлических столика, на которых лежало нечто, скрытое под белоснежными пелёнками.

Я ощутила острое желание сделать отсюда ноги. А пауки, наоборот, оживились и потирали лапками.

Облизнув губы, трусливо с надеждой покосилась на спасительную дверь.

Но было поздно.

В лабораторию с недовольным видом зашёл профессор Эрик Альтовски.

Глава 23

Стоило догадаться, что хозяин этих подземелий именно он. Бросив на нас хмурый взгляд, профессор некромантии упёр руки в бока.

– На этот урок вы должны одеваться соответствующе. Помимо жилеток, которые являются обязательной формой, на вас должно быть что-то немаркое и неброское. Студентка Миленина ко мне.

Услышав свою фамилию, я вжала голову в плечи, но всё-таки протиснувшись через впередистоящих девчат, отправилась к этому мрачному типу.

Схватив за плечо, Альтовски развернул меня лицом к остальным студенткам.

– Как я уже говорил, неброское платье, жилетка и собранные волосы. Я не собираюсь слушать визги по поводу чужих мозгов на ваших распущенных лохмах. И запомните, кровь и содержимое брюшной полости умертвий плохо отстирывается. Так что ещё раз взглянули на студентку Миленину и запомнили, как выглядеть неброско. Вот вам новый эталон.

Девчонки подленько захихикали, а мне стало немного обидно. Выставил меня какой-то мышью перед всеми.

Повернув голову, я бросила на мужчину сердитый взгляд. Но он даже не заметил его.

– Вернитесь к своим одногруппникам, студентка, – лениво скомандовал профессор. – Все остальные открыли тетради и записываем правила поведения в лаборатории некромантии. Ни строчки не пропускаем. Ни буковки. На следующее занятие каждая расскажет мне их, и если запнётесь хоть раз – выгоню за дверь.

Началось нудное записывание под диктовку всего чего нельзя. В конце я сообразила, что можно на уроке профессора Альтовски только одно – тихонько и не очень глубоко дышать. В идеале делать это через раз. Всё остальное под строжайшим запретом. Ну, ещё стоять можно в сторонке, держа руки по швам и непременно молча.

Деспот!

Держу пари он не женат. Такой дурочки, что на него как на мужчину взглянет, просто не существует.

Тиран умертвий!

Но между тем, я невольно замечала, как девушки пытаются строить ему глазки. Да, я была уверена, что белобрысая особа, которая сидела в столовой рядом с моим братцем, сейчас, не стесняясь и томно вздыхая, посылала некроманту самые призывные улыбочки.

Вот же, а!

– Так, с правилами разобрались, – Альтовски зашёл за металлические каталки, – а теперь проверим вас на наличие способностей к моему предмету.

Облачённый в чёрные штаны и длинную тёмно-бордовую рубаху некромант быстро сдёрнул со столиков белые пелёнки и представил нашему взору нечто отдалено напоминающее животных.

Это явно было создано рукотворно. Сглотнув, я готова была поклясться, что у среднего монстрика собачий хвост, а у первого заячьи уши. Скривившись, я сделала шаг назад, потом ещё один, и, наконец, взмолилась, чтобы у меня совсем никаких способностей не оказалось. Заниматься тут дополнительно, с пауками над головой и маньяком Альтовски рядом, совсем не хотелось.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.