# Правила нежных предательств

Инга Максимовская

## Пролог

Пролог


Жить надо так, чтобы тебя помнили даже сволочи. Нельзя позволять им забыть о том, чего ты не можешь им простить. Предательство, например.


Тихо повернув ключ в замке я скользнула в темный холл нашего дома. Тишина. Мой муж уже спит, тем более приятный сюрприз его ожидает. Разбужу его нежно, настолько, насколько это может сделать соскучившаяся женщина. На цыпочках, стараясь не шуметь, проскользнула через маленький коридор в гостевую ванную, зажав в руке фирменный пакет, выуженный из брошенного прямо у порога, чемодана. Тонкое кружево цвета «бордо» село на уставшее тело неприятно, от чего кожа пошла противными мурашками. Застегнула на запястье браслет наручника, похожий на манжету обтянутую дорогим мехом. Зеркало отразило чокнутую тетку – извращенку, глядящую на свое отражение блестящими от возбуждения глазами. Две недели без обожаемого мужчины – тут любая одуреет. Этот сюрприз я приготовила спонтанно. Просто увидела в витрине торгового центра комплект белья моего любимого цвета и не смогла удержаться. А наручники… Ну, скажем это приятный подарок мужу. Ему нравится чувствовать себя альфой, а мне нравится ему угождать.


Спальня, погруженная во мрак, знакомая мне до всякой мелкой побрякушки, которую я так любовно обставила, вылизала, подстроила под наш с Федькой тихий семейный мирок, показалась мне странно чужой. Но я отринула эти дурацкие сомнения. Все как всегда. Что – то валяется возле кровати, брошенное неряшливым мужем. Завтра выскажу свое недовольство, а сейчас…


Я нырнула под одеяло, и провела рукой по разгоряченной коже лежащего под одеялом Федюни. Скользнула по плоскому животику, удивляясь шелковистости кожи благоверного. Все ниже, рука не споткнулась о резинку трусов, но это меня не насторожило. Муж часто спит без белья. Ниже.


– Ну ты и ненасытный,– прохрипел мой благоверный женским голоском, и я замерла, почувствовав пальцами совсем не то, что искала. Если точнее, анатомия ласкаемого мной тела не соответствовала представлениям о хомо сапиенс мужского рода. Вместо достоинства, вполне себе приличных размеров, я нащупала гладко выбритый лобок, без признаков тестикул и прочих мужских причиндалов. От осознания задохнулась, вскинула руку вверх. Пальцы уперлись в выпуклость женской груди, мне показалось, что я содрала ладонь об чужой заострившийся сосок. И теперь она саднила, как от пореза ножом.


– Феееедь,– испуганно прошептала незнакомка, явно осознав, что ее любовник лежит с другой стороны кровати и всхрапывает во сне. – Быковских, мать твою,– истерично взвизгнула бабенка, откидывая одеяло. Это ее движение привело меня в чувство, точнее вывело из ступора. Я уставилась на ладонь, которой совсем недавно ласкала чужое женское тело, открыла рот и заорала во всю мощь сжавшихся от гадливости и горькой злости, легких: «Сюрприз»


Лежать в кровати с мужем и его любовницей – удовольствие сродни пыткам на «ведьмином колесе». Лично мне показалось, что меня словно провернули несколько раз в мясорубке, а потом кое-как слепили обратно, забыв при этом сотню важных частей присобачить обратно.


– Быковских, это кто? – проблеяла голая баба, безуспешно кутаясь в моё одеяло. МОЕ любимое одеяло на гагачьем пуху. А я при этом лежала рядом с этой шалавой, не в силах даже пошевелиться, не то что слезть с прокрустова ложа. Как парализованная.


– Да, Быковских, кто это? – спросила я, пытаясь придать голосу нахальства и желчи. – И надень трусы, я тебя умоляю. Ты от страха выглядишь жалко, ну ты понимаешь, о чем я.


– Фень, это не то, что ты подумала…


Ну надо же, даже интересно стало, что же придумает успешный адвокат в столь недвусмысленной ситуации. Меня даже профессиональный азарт захватил, очень уж захотелось четко выстроенной линии защиты. Жаль, Быковских все же меня разочаровал.


– Эта женщина проникла в наш дом, чтобы меня подставить. Всем покоя не дает наше счастье. Происки обиженных ответчиков.


– Разочаровываешь ты меня, Феденька,– хмыкнула я и сдернула одеяло с испуганной бабы. А она ничего, фигуристая. И титьки силиконовые торчат задорно заострившимися сосками Прекрасная пара – у Дюши все поджалось и скукожилось, а у этой бляди заострилось. От этой мысли мне стало смешно и я истерично захохотала.


Отсмеявшись сползла с кровати, споткнулась о валяющееся на полу барахло прелюбодеев. Опа, плетка. Тяжелая плетеная ручка удобно легла в оскверненную руку, которую я автоматическим движением вытерла об кружевные трусишки обтянувшие мой зад. Затейники, мать их. Так вот чего не хватало любимому. Так вот о каком разнообразии он все вякал. Ну что ж, сейчас я его удовлетворю. Нежно приласкаю.


– Не надо, Фень,– взвыл Быковских, когда я обрушила на его спину первый удар свитых в косы, кожаных хвостов. Второй удар пришелся по поджавшимся яйцам изменщика. Федюня взвыл, заверещала шлюха лежащая в моей кровати, увидев, что я направляюсь к ней.


– Не ссы, не трону. Забирай свое, хм, профессиональное орудие и проваливай. Не терплю в своем доме дешевых блядей.


Девка молча юркнула с кровати, и сверкая голым задом, ломанулась в сторону выхода, забыв об одежде. Интересно, как она будет по улицам передвигаться? Да и черт с ней. Мне то какое дело. Я уставилась на скрючившегося буквой зю мужа, налитыми кровью глазами, и вдруг поняла, как устала. Буйство, так не свойственное мне, выжало последние силы. Я обвалилась на пол и зарыдала в голос. Рядом подвывал любимый муж. но мне до него уже не было никакого дела.

## Глава 1


Правило первое – никогда и ни за что не прощать предателей.


Единожды предав – кто тебе поверит.


– И ты просто так этого козла простила? Не отрезала ему чертовы причиндалы ржавыми ножницами? И даже не наподдала по прыщавой заднице туфлей со шпилькой? – хмыкнула Янка, проглатывая десятую порцию горящей самбуки, и при этом играя во рту кофейными зернышками. – Дура ты, Фекла Феофановна. Конечно дура, иначе не стала бы жить с таким именем хренову уйму лет. С именем и козлиной изменщиком. Комбо у тебя, Фенька. Знаешь, имя то ведь на судьбу очень влияет.


– Ян. Не надо,– поморщилась я. Нотации подруги меня сегодня не веселили. Скорее раздражали. И чертова водка никак не помогла мне отвлечься от грустных мыслей. Развод. Смешно. Мы же поубиваем друг друга в «процессе». Два лучших адвоката страны, специализирующихся именно на этом горестном событии в жизни людей. Хотя порой развод – радость, еще более сильная чем бракосочетание. Битва будет долгой и жаркой. А результат, скорее всего убойным.


– Что делать думаешь дальше? Или простишь Быковского в очередной раз?


– Прощу? – тупо повторила я, все еще пытаясь осознать пережитый мною час назад позор. И руки все еще горели от прикосновений к телу любовницы моего мужа, хотя я их даже с хлоркой помыла. И теперь сижу и воняю, как уборщица городского морга.


-А отомсти ему. Вон, смотри какие самцы,– показала пьяная Янка на двух быковатого вида, мужиков, плотоядно провожающих взглядом каждую проходящую мимо них юбку. – У левого вон руки какие большие, значит член толщиной с мою ногу, уж поверь. В народе знаешь как говорят? Маленькие руки – маленькие брюки. А тут явно хрен по колено, толщиной с полено. Ща, подожди, я их сниму.


– Не…– я не успела даже притормозить свою подругу, которая походкой падшей женщины направилась в сторону намеченных воспаленным мозгом объектов. Просто опрокинула в себя полстакана водки и вдруг почувствовала, что просто отлетаю. Видимо организм все же решил, что довольно с него стрессов и решил сжалиться надо мной. Жаль, что очень не вовремя.


– Я никого не простила,– пропыхтела, одергивая любимую юбку карандаш. Соскочила с высокой барной табуретки и едва удержалась на ногах.– Мстить, так мстить. Только вот я себя не на помойке нашла. Трахаться с уродами, на которых Янка глаз положила – это не мщение, а падение ниже плинтуса. Особенно с тем, у которого по версии моей подруги, что – то там по колено. Да хоть оглобля – он не в моем вкусе. Терпеть не могу быдлоганов.


Меня манила небольшая сцена, на которой извивалась сисястая стриптизерша, болтаясь соплей на отполированном руками, и еще кое-чем, пилоне.


Получалось у нее из рук вон плохо, стоит признать. Выудив из дизайнерской сумочки крупную купюру, я влезла на сцену под улюлюканье толпы и сунула ей деньги в трусы. Девка тут де испарилась, явно поняв мои намерения.


Я отдалась музыке. Чертов диджей поставил песню про измену, словно на грех. Будто и без того мне было мало боли. Рванула на груди белую блузу, другой рукой распуская волосы, тяжелой волной свалившиеся мне на плечи. Моя шевелюра – моя гордость, вдруг показалась мне вьющимися змеями, оплетающими, жалящим, ядовитыми. Быковских мне запрещал стричься, даже равнять волосы на сантиметр не разрешал, называя это кощунством. Чертов извращенец. Теперь я срежу эти гребаные косы к чертям.


– Давай детка,– улюлюкала толпа, и мне вдруг стало холодно. Песня закончилась неожиданно. Или просто я так увлеклась. Чужие руки на моем теле. Господи, что я творю?


– А ну пошел вон, – мужской окрик заставил вздрогнуть. Липкие прикосновения вдруг исчезли. На мои голые плечи легла тяжела кожаная косуха. Да что же это такое. Я голая, стою в одних стрингах на виду у толпы похотливых бабуинов. И Янка куда – то пропала.


– Какого хрена ты творишь? – поинтересовался незнакомый мужской голос. Я попыталась сфокусироваться на лице спасителя, но не смогла. Водка, застилающие глаза слезы, и дурацкие выпавшие во время танца линзы, сделали свое дело. Уличный воздух голову не прояснил, зато запах собачьего дерьма, в которое я по всей вероятности влезла своими туфлишками от известного английского дизайнера, филиппинского происхождения, вызвал волну горячей тошноты.– Таким как ты не место в этом гадюшнике.


– А откуда ты знаешь, какая я? – пьяно икнула, стараясь удержать в себе поллитра водки и банку консервированных ананасов, которыми так неосмотрительно закусывала.


– Лохушка ты, судя по тому, что набухалась как хавронья. Самодостаточные тетки пьют «шампань» в загородных особняках. И не сверкают голой жопой перед гоблинами,– хмыкнул незнакомец, и я наконец то смогла различить его широкий подбородок, волевую челюсть и щеку, пересеченную шрамом, к которой прижалась своим носом.


– А я не хочу бухать там, где мой муж трахал чужую бабу на моих простынях, между прочим,– всхлипнула, и это стало моей тактической ошибкой. Теперь к аромату собачьих экзерсисов, прибавилась вонь переваренных ананасов. Водка вылетела из меня фонтаном, прихватив по пути отвратительные тропические фрукты, для большего конфуза.


– Да, аллес куртке. А и черт с ней. Куда тебя отвезти, лохушка? – голос наглого мужика трезвил. Я вдруг почувствовала себя слабой, ни на что не годной дурой. Прав он. Я лохушка. Глупая, слепая дура.


– Никуда. Пошел ты. Я сама справлюсь со всем,– выплюнула я, скидывая идиотскую, вымазанную ананасами тужурку, совсем забыв, что мои вещи валяются разодранные на дешевой сцене, быдлячьего бара. И что я Фекла Феофановна Быковских – дорогущий адвокат, которого не всегда могут себе позволить даже очень богатые люди.


– Сиди тут,– приказал нахал, запихивая меня в джип, больше похожий на танк. Надо же, а как в этот вертеп занесло человека, у которого тачка стоит дороже всего этого бара, включая посетителей и персонал? – И нахрена я ввязываюсь всегда. Черт бы тебя побрал. Пойду выручать твою дуру подружку. И не рыпайся, умоляю.


– Салфетки есть у тебя влажные? – простонала я, боясь, что не выдержу ожидания, если буду вонять, как вокзальный бомж.

Макс Буйнов


Черт, я просто приехал выпить. Просто налиться до ушей, чтобы заглушить ярость кипящую в душе. Только и всего. Выбрал первый попавшийся бар в малознакомом мне городе, и просто решил оторваться: снять стриптизершу, болтающуюся на шесте в антраша, мало похожими на танец, трахнуть ее прямо в машине в каком – нибудь гребаном перелеске, как во времена бурной молодости. Такие у меня были планы на вечер. А не вот это вот все.


Я срисовал ее сразу. Едва только эта холеная сучка переступила порог бара, на поверку оказавшегося той еще «рыгаловкой». Что она забыла в таком месте, даже представить было трудно. И хоть в последнее время я сильно возненавидел зажравшихся баб, считающих себя королевами вселенной, на эту внимание обратил. Строгий пучок на белокурой головке, скромная блузка, стоящая по моим прикидкам ну оооочень не мало, юбка карандаш, туфлишки на тонкой подметке, которыми отличается один всемирно известный бренд. Классическая офисная лялька, которую, скорее всего, потрахивает в обеденный перерыв, прямо на столе в своем кабинете щедрый начальник, отсыпающий ей за услуги тугриков на бабские цацки. На одной такой, которая посещала мой кабинет с весьма прозрачными целями, я имел неосторожность жениться пять лет назад.


Сейчас, вот именно в этот момент мне хотелось окунуться в грязь и разврат, наконец сбросив с плеч этот сучий брак, вместе со львиной долей моего состояния. Адвоката моя сука жена нашла такого же зубастого, как и она сама. Он уделал моего юриста, как додика дискотечного, вцепился бульдожьей хваткой в моё имущество и откусил огромный кусок. И мне не жалко домов, машин и прочего барахла – это все наживется со временем. Но вот контрольный пакет акций огромного завода, доставшегося мне от отца, прощать я не собирался. Старик в гробу наверное вертится, как пропеллер, узнав, что его обалдуй сын профукал дело всей его жизни, променяв на женскую, прости господи,… А ведь он именно этого и боялся, что я пущу по ветру его наследие.


Я пропустил момент, когда эта ненормальная полезла на шест. Просто охренел, увидев гибкое стройное, но судя по движениям, пьяное в дугу тело, извивающееся на шесте. Когда чертова баба стянула с себя лифчик, я уже понял, что не смогу уйти, не познакомившись с местным «бомондом» очень и очень близко. Да и моё тело отреагировало на аппетитную «вкусняшку» весьма недвусмысленно.


На маленьких, округлых ягодицах красотки, цвета молока с земляникой, чужие темные пальцы смотрелись просто кощунственно. Сука, какой – то смуглый коротыш лапал девчонку, как помидоры на базаре. А она висела на пилоне, и кажется ничего не соображала. По крайней мере ее взгляд был пустой, как у дорогой куклы.


– Поехали со мной, персик,– хихикнул сально коротыш, и его отвратительные пальцы переместились на полукружье молочно-белой груди. Мне вдруг остро захотелось прикоснуться губами к ее заострившемуся соску. Джинсы затрещали по швам от этой крамольной мысли


Я содрал с себя куртку и двинул в сторону сцены, уже понимая, что наломают мне сегодня не хило, судя по команде поддержки, окружившей несчастную куколку и с улюлюканьем подбадривающей своего вожака, лапающего доступное тело грязными граблями.


– Руки от нее убери,– прорычал я, раньше, чем успел осмыслить, что в чужой монастырь со своим уставом лезть, все равно, что убегать от медведя с куском сырого мяса в кармане. Девка встрепенулась, когда я накинул ей на плечи тяжелую косуху. Блядь, какая она маленькая. Утонула в куртейке, которую я на себя едва натягиваю. Сжалась вся, как цыпленок и в глазах наконец – то появилось осмысленное выражение.


– Кто ты такой? – поинтересовалась девка, когда я вытащил ее на улицу, перекинув через плечо, словно тюк с грязным бельем. – Я бы сама разобралась. Не стоило лезть не в свое дело.


– Ты бы точно разобралась,– буркнул я, все еще чувствуя ладонью жар раскаленной молочно-белой кожи, и запах свежести исходящий от чертовой куклы, смешанный с ароматом алкоголя. – По частям, скорее всего, потому что баб, которые позволяют по пьяни все разным козлам, обычно так и находят по весне – в канаве, мелким фрагментами.


– А ты тоже козел? – показала белоснежные клыки нахалка, скользнув по ним розовым язычком. Да. Наверное я тоже козел, потому что мне в эту же минуту захотелось разложить ее на заднем сиденье моего джипа, и просто оттрахать ее податливую влажную плоть, просвечивающую сквозь кружево цвета бордо в свете уличных фонарей. И я бы наверное не сдержался, если бы она вдруг не согнулась и не исторгла мне на ботинки поллитра водки, смешанной с чем – то отвратительным. И слава богу, это привело меня в чувство. Хотя, о брезгливости речи и не шло. Надо было просто спасаться бегством.


– Пойду, проверю, как там твоя чокнутая подружка,– торопливо гаркнул я и устремился в сторону «рыгаловки». В конце концов лучше пусть меня отмудохают приспешники коротыша, чем я стану животным, которое не в состоянии справиться с маниакальным желанием отыметь полубесчувственную красотку.


Когда я вернулся, эта идиотка спала, уткнувшись слишком ровным, для того, чтобы быть натуральным, носом в оконное стекло. Подружка ее боевая свинтила с первыми попавшимися фраерами, судя по слезным заверением убогого коротыша и испуганного бармена, которых пришлось слегка помять. Друзей эта курица тоже подбирать не умеет, так же как и пить. Кулак теперь саднил, что слегка меня отвлекало от развратныйх мыслей. Слегка.


– Куда тебе везти, лохушка?– поинтересовался, увидев, как она встрепенулась, заслышав урчание работающего мотора.– Адрес назови.


– К тебе,– хихикнула дурища, непослушными пальцами борясь с металлической молнией на заблеванной куртке. – Я хочу, чтобы ты меня трахнул. По крайней мере ты самый подходящий для этого экземпляр, из всех убогих утырков, встреченных мною сегодня. Даже сделал попытку быть великодушным. Где Янка, кстати? И кто ты такой, в конце концов, мой благородный рыцарь?


Мне надо было выкинуть ее из машины, избавиться от зачатков головной боли, отягощенной геморроем в самом зародыше. Просто дать пинка под хорошенькую, круглую, самоуверенную задницу похожую на клубничину, и ехать в снятый домик у озера кормить жирных, могучих комаров. Но вместо этого восхитительного развлечения я по привычке решил влипнуть в очередную историю. Повелся, как девственник на бесплатную любовь.


Эта наглая сука, бесстыдно расположившаяся на переднем сиденье моего пепелаца, будто невзначай распахнула куртейку на тяжелых сиськах, явно провоцируя меня. Черт, ну как ее выкинешь такую? Не я, так кто-нибудь другой сегодня ее подберет, и не факт, что он окажется нежным к этой глупенькой малышке, которая творит невероятные глупости.


Я даже не стал отвечать, просто припарковал джип прямо посреди дороги. Сграбастал ее загривки и притянул к себе.


– Знаешь, мне даже приятно, что  из всех утырков я оказался самым неутыристым. Расстегни мне ширинку, детка,– прошептал в ее полураскрытый рот, боясь, что если ее пальчики не дернут зиппер, то мой член просто разорвется в тесноте гребаных джинс.– Просто расстегни и больше ничего не делай.


– Как, ты не хочешь мой рот? – прохрипела она мне в ухо, своим влажно – горячим контральто, и мне показалось, что я на грани умопомешательства. И сейчас просто спущу в штаны, даже без этих ее чертовых прикосновений. – Ты странный.


– Детка, я не люблю суррогата,– прорычал я, отталкивая ее от себя.

## Глава 2

Одно из правил для тех кого предали. Очень важное. Почти догма. Нужно вытащить нож из спины, и больше ни к кому не поворачиваться тылом. Потому что в прокерненное отверстие, оружие входит легче и безболезненнее. А быть обманутой и не знать об этом, гораздо страшнее.


(из личных наблюдений)

***


Фекла Быковских


Твою мать, этот хлыщ меня оттолкнул. Наверное я должна была радоваться. Да точно, так и должно было быть, иначе проспавшись, я бы сдохла от стыда и сожаления о том, что я сейчас вытворяла. Эх, мне бы хоть немного Янкиного распутства. Но, увы.


Обидно. Черт побери, сейчас мне было обидно до чертей, и от разочарования хотелось рвать и метать.


– Я не верю бабам с зубами, похожими на подушечки отбеливающей жвачки,– прохрипел придурок, которого я, наконец – то, смогла рассмотреть.


Ужасный, похожий на могучего варвара, заросший темной щетиной – совсем не в моем вкусе. Я вдруг вспомнила утонченного, до педантизма прилизанного Федьку. Холеного и элегантного, похожего на всем известного агента 007.


– Что смотришь, не нравлюсь? – хмыкнул викинг, борясь с молнией на джинсах.– Или удивлена, что я тебя бортанул?


– Да пошел ты,– рыкнула я, для пущего эффекта подняв к потолку машины выставленный средний палец.– И открой машину, я пожалуй пойду и найду того, кто по достоинству оценит моё предложение. Я крайне редко предлагаю себя, уж поверь.


– Сиди,– этот дикарь так рявкнул, что я вжалась в кресло.– Ты хотела ехать ко мне, так ведь, курочка? Что ж, потом не говори, что я тебя не предупреждал о последствиях. Меня, кстати, зовут Максом.


– Мне похрену.

Уж не имя же свое ему называть. Лишний повод дать поржать надо мной? Ну уж фигушки.


Мне не было похрену. Мне вдруг стало страшно. Одна, в машине, с незнакомым мужиком, который играя желваками гнал джип по безлюдной дороге, оставив позади огни большого города. Еще более раздражали заблокированные дверцы. Маньяк, не иначе.


Он молчал, и от этой тишины было еще страшнее. Когда машина заскакала по узкоколейке в животе скрутился тугой узел, похожий на клубок ледяных змей. Пустой желудок громко заурчал, что не укрылось от внимания варвара. Он посмотрел на меня, словно удав на несчастного кролика.


– Да кто ты такой, мать твою,– не выдержав напряжения икнула я.


– Ик это заблудившийся пук,– заржал нахал, и морда его стала еще страшнее. Ганнибальская такая физиономия у него стала. Дурацкая детская шутка не добавила мне оптимизма, надо сказать. Драться с ним бестолку – не справлюсь. – Этим вопросом, рыбка моя, надо было задаваться прежде, чем лезть на меня верхом и напрашиваться в гости, да еще распалив меня до состояния возбужденного паровоза.


Он окинул меня оценивающим взглядом, и показалось, что прямо сейчас бросит руль и набросится. Клубок змей переместился из живота значительно ниже и стал вдруг огненно – горячим. Возбуждение? Черт, я схожу с ума от желания. Это что – то из разряда извращений. При чем лютых, из арсенала маркиза Де Сада.


– И как? Нравлюсь? – пискнула пересохшим горлом, показав вениры этому нахалу, за которые отвалила столько денег, что ему и не снилось в страшных снах. Не оценил, скорее поморщился и уставился в зеркало заднего вида.


– Не в моем вкусе,– невозмутимо ответил, как там его звали, Макс, кажется. Плебейское имя, скорее всего шоферюга у какого нибудь крутого босса.– Жопа тощая, а сиськи похожи на грелки надутые. Да и цыпки, уж прости не добавляют сексуального желания. Синие куры – пережиток прошлого. Ну что, все еще хочешь меня, или пропало желание?


– Иди в жопу. А сиськи у меня натуральные, между прочим,– от обиды мне захотелось выть. Остатки алкоголя явно выжгло адреналином, бушующим сейчас в моей крови.


– Это приглашение? – сверкнул глазами мучитель.


– Ты, ты, ты. Отвратительный, нахальный, беспардонный засранец. Нахал и хамло. Останови машину, я выйду.


Ага, выйду я. Куда интересно? Посреди глухомани в одних трусах, похожих на переплетенные нитки. Ситуация патовая.


– Ты повторяешься, куколка. Это все слова синонимы. Я думал у тебя фантазия поярче. Но, я вдруг задумался. Я и не предполагал, что я такой гондон. Ты права. Скидывай мою куртку, а то не ровен час измажешься моей засратостью. Негоже чистенькой шалашовке, вертящейся на потеху выродков на стриптизном шесте, прости я хотел сказать барышням, в дерюгу кутаться. Хотя, если вспомнить, как тебя лапали эти упыри, мне бы не замараться. Придется выкинуть нахрен тужурку.


– Хамло,– всхлипнула я, пытаясь удержать на себе последний оплот моей чертовой порядочности, идиотскую косуху, которую тянули с моих плеч огромные ухоженные руки варвара. Я и не заметила, что машина не двигается. Вцепилась ногтями в толстую кожу, очень надеясь, что не оставлю на одежке свои нарощенные ногти.


– Учусь у лучших


Меня наконец вытряхнули из куртки. Я скрестила на руки на голой груди, заливаясь краснотой.


– Бордо тебе идет больше. Но красный оттеняет волосы. Приехали, мадам. Выметайтесь на воздух. И можете не прикрываться, я все уже видел.


Он согнулся ко мне, заставив дернуться от неожиданности.


– Ты что задумал? Я буду орать.


– Да сколько угодно. Тут даже медведи не ходят,– заржал Извращуга, дернув ручку на дверце. Я едва не выпала на землю, но успела удержаться за его руку, в которую вцепилась как утопающий в соломинку. Еще одного позора я бы не пережила. Валяться в грязи, голой, рядом с идиотом, возможно насильником. Такое грехопадение мне и в страшном сне не могло присниться.


-Мне страшно,– прошептала я, чувствую на своем лице его дыхание.


– Мне тоже, – буркнул он, подхватывая меня на руки. – Но ты же просилась ко мне в гости?


– Я ошибалась.

Домик в лесу, светился призрачным светом. Я и не знала. что в наших местах существует такое, похожее на избушку из сказки, чудо. Пахло в нем деревом, кожей и теплом. Правда.


Страх вдруг исчез куда – то, когда мужские руки опустили меня на медвежью шкуру, валяющуюся возле погасшего камина. На плечи лег плед, и я вдруг почувствовала, что страшно, просто до одури, хочу спать.


– Ты вел машину пьяным? – тихо спросила я,– Ты точно маньяк.


– Я не успел выпить. Собирался бросить ее на стоянке до утра. Так что спи спокойно. На твою благодетель зариться я не буду.


Это было последнее, что я услышала, проваливаясь в тепло царства морфея, возле горящего камина, разожженного странным, чертовски притягательным, варваром. Почему я сразу ему поверила? Наверное просто алкоголь все же не до конца выветрился из моей буйной головушки.

*****

Бабы дуры не потому что дуры. Бабы дуры – потому что бабы.

***

Макс Буйнов


Я проснулся от запаха гари. Точнее от удушающей вони, раздирающей горло. Резко вскочил с кровати, пытаясь рассмотреть лохушку под сваленным в кучу одеялом. Этой поганки рядом не оказалось. Зато повсюду был вонючий черный дым, от которого резало глаза и нечем было дышать. Пахло как в аду, в ожидании поступления новой партии грешников. Добрый боженька, Господи, в чем же я так провинился перед тобой, что ты мне с маниакальным упорством посылаешь чокнутых баб? А я бесконечно получаю в лоб черенком граблей, на которых, судя по всему, пляшу лезгинку.


Натянул на нос несвежую футболку, в которой вчера свалился в кровать, не потрудившись даже раздеться, на ощупь пошел к выходу из спальни.


Грешить можно было только на камин, который я вчера забыл погасить. Дом деревянный, достаточно одной искры, чтобы полыхнул. Твою ж мать, не хватало еще, чтобы на меня повесили еще и труп этой чокнутой лохушки, плюс ко всем моим проблемам. Да и домик этот я снял ненадолго. А теперь похоже навсегда, потому что судя по всему придётся покупать это гребаное пепелище. Если я конечно выживу в пожаре.


Она была в кухне. Приплясывала возле плиты в клубах дыма, похожая на окуклившуюся гусеницу. Белокурые волосы, собранные на макушке в растрепанную «пальму» топорщились в разные стороны. Девка напялила мой халат, обернувшись им раз десять. И стянула мои наушники, которые торчали в маленькихушках, разрываясь песней Боба Сегера. Она была такой уютной сейчас, что мне захотелось ее развернуть, выколупать из халата цвета охры, и…


– Это не я маньяк, а ты маньячка – пироманка,– рявкнул , пытаясь прогнать наваждение и не обращать внимания на разрывающийся желанием член. – Ты исчадье ада, какого хрена тут творишь? Я думал пожар.


– Есть будешь? – не обратив внимания на мой рык поинтересовалась нахалка. Капец сковороде – в помойку. Я уставился на чадящую мешанину, предложенную мне в качестве завтрака и судорожно сглотнул. Судя по виду, вкусняшкой надо бы кормить врагов. Думаю убойная сила стряпни моей гостьи превзойдет по силе даже пресловутый «Новичок»


– Что это?


– Ну, шакшука, по – идее,– как – то подозрительно – неуверенно пробухтела лохушка своим хриплым голоском. Я отмер и кинулся к окну, распахнул его настежь и вдохнул прохладный воздух, давая возможность остыть своим обеим головам, блин.


– Прости, я что – то не голоден,– устало ответил я, пытаясь не смотреть в сторону ляльки. Выглядела она сейчас, кстати, бомбически. И лишенная косметики мордашка ее очень красила.


Я ее где – то видел. Вот видел и все тут. При чем совсем недавно. Но где? Где я мог пересечься с красоткой, которая прикусив губку морщила шикарный свой нос? Именно этот поворот головы, и серьезный изгиб нахмуренных бровей. Она тогда так же кусала чертову губу. Но где? Откуда я могу знать это исчадье, если я в этом городе всего второй день?


– Ты вчера сказал, что я не в твоем вкусе,– хмыкнула мерзавка, хватая со сковороды кусочек черной от гари отравы. Поморщилась и ломанулась к раковине. Я схватил посудину и едва не взвыл,обжегшись об раскаленный металл. Зашвырнул сковороду в раскрытое окно от злости и уставился на лохушку, несчастно трущуюся возле мойки. Вздохнул, достал кастрюлю и молча пошел к холодильнику.


– Эй, а почему у тебя халат цвета взбесившегося банана? Ты в нем, наверное, неотразим. Ты решил меня игнорировать? Эй, как там тебя? Макс?


Два яйца, молоко, несколько соцветий брокколи, кусок сливочного масла. Руки действовали автоматически – нарезать, смешать, взбить. Не слушать, не поворачивать головы, не смотреть на захватчицу. Черт меня дернул вмешаться в ее жизнь. Нахрена мне это было нужно. Надо было просто налиться до бровей выискарем. Старый приятель «Джонни» неплохо лечит депрессию.


– Ешь,– поставил перед девкой сковороду с омлетом, на который она накинулась, как голодный тюлень. И вся ее бравада слетела тут же. – Я сейчас приму душ и отвезу тебя домой. И бога ради, постарайся больше не попадаться мне на глаза.


И все же, где я мог ее видеть?


– Слушай, прости, а. Я все возмещу. Дай мне номер своей банковской карты. Я правда никогда так себя не вела. Просто обстоятельства,– подметая остатки яиц со сковороды коркой хлеба пробормотала лохушка. – Просто сумочку я вчера потеряла, наличных нет. И документы. Твою мать, такой геморрой будет их восстановить. Но тебе спасибо. Что меня вытащил. А готовить я никогда не умела. Сковорока новая с меня. Ну что, мир?


Я заинтересованно посмотрел на красотку. Надо же, какой разной она может быть. Сумочка. Точно. Я вчера прихватил радикюль, больше похожий на пачку сигарет. Болтающийся на позолоченной цепочке. И логотип фирмы, состоящий из золоченных полуколец узнал. Мечта моей «бывшей», стоящая как два месяца проживания в отеле класса люкс. У нас весь дом был завален барахлом с этой эмблемой. Ненавижу.


Поэтому и бросил торбу в багажник, рядом с грязной «запаской», а потом забыл.


– Сумка твоя в машине. А вот подруга…


– Ой, ты не волнуйся за нее. Янка в порядке, я уверена. Мы, кстати не познакомились. Меня зовут Феня.


Я хрюкнул. Феня нахмурилась и закрылась, снова превратившись в колючку.


– Прости, – мне не стоило подходить к ней так близко, и вдыхать аромат ее волос, и вообще тащить ее сюда. Чертова Феня, чертовы губы, цвета чертовой  спелой малины.


– Эй. Ты что задумал? – прохрипела она, и я почувствовал, как у меня сносит крышу. Ухватился пальцами за полы халата, и дернул их в разные стороны. Тяжелая грудь набухла, когда я впился в сосок губами, плоский животик девки покрылся милыми мурашками, которые я почувствовал пальцами. Девка застонала, а потом со всей силы всадила мне острым коленом между ног. Чертова сука. Я взвыл. Завертевшись на месте, как огромный бородатый волчок.


Она метнулась к стойке с ножами, выдернула из нее огромный тесак и ощерила свои дорогущие зубы.

## Глава 3

Лучшее окончание спора с женщиной – притвориться мертвым.


(народная мудрость)


Фекла Быковских (в девичестве Висюлина)


– Извини,– рыкнул этот варвар и бросился вони из кухни.


Ну надо же – "извини". Он бы еще меня трахнул на столе, а потом по – джентльменски попросил прощения. Только сейчас я обратила внимание, что стою, прижавшись спиной к ледяному холодильнику, сжимая в руке огромный нож, ноги дрожат, а грудь все еще хранит прикосновение его губ. Стою голая, потому что халат, цвета взбесившегося банана, валяется у моих ног, словно куча умерших листьев. Я прекрасна сейчас, наверное. Голая безумная баба с ножом и текущая, как сука в период гона. От возбуждения в голове гудел рой взбесившихся пчел.  Твою мать, это какое – то безумие. Я же железная леди, всегда сдержанная пай – девочка. Надо бежать. Этот берсерк действует на меня пугающе.


Натянула халат и заметалась по дому. Лес кругом, далеко не уйти, а это значит что нужно просто стырить у этого монстра машину. Любой суд меня оправдает, если я докажу, что была угроза моей жизни и здоровью. И угон ТС был вынужденным средством.


– Это ищешь?


Он появился словно из – под земли: гладко выбритый, пахнущий шампунем, широкая грудь покрытая  каплями воды была словно вылепленна умелым скульптором, а полотенце, обернутое вокруг узких бедер бередило мое воображение, похлеще порнофильмов. На пальце Макс вертел ключи от машины и широко улыбался. Черт побери. Где нож? Где хоть что-нибудь, способное спасти меня от сногсшибательной сексуальности этого чертова придурка? Облизала губы, представив, какой на вкус его сосок, притягивающий мой взгляд темной ареолой, покрытой маленькими пупырышками.


– Ну ты и козлятина,– прохрипела, проталкивая звуки сквозь сжавшиеся, словно тиски, связки.– А врал, что не маньяк.


– Слушай, ледяной душ творит чудеса. Судя по тому, как ты пожираешь меня глазами – тебе он тоже не повредит. И пахнешь ты… Короче, иди помойся и выдвигаемся.


– Сумку принеси, у меня там косметичка и очки, – буркнула я. Интересно, чем это я таким пахну?


-Ты еще и очкарик,– хмыкнул Макс, поддергивая полотенце, из-под которого торчали сильные волосатые ноги. А под ним… Черт.


Я ломанулась в ванную, не разбирая дороги. Горячая вода отрезвила, вымыла из головы дурные крамольные, развратные и еще черте какие мысли. Завернулась в привычный уже халат и прошлепала в кухню, оставляя на деревянном полу мокрые следы. Сумочку нашла на столе, а вот варвара не было в зоне видимости. Ну и хорошо, ну и слава богу. И эта нездоровая реакция на постороннего мужика, похожего на гризли, скорее всего, просто затянувшееся похмелье. Нацепила на нос очки и наконец почувствовала себя человеком. Линзы то пали вчера в вихре разврата и порока.

Варвар вернулся через час, одетый, слава богу, воняющий дорогим парфюмом – который теперь я возненавижу, сто пудово. Интересно, как у него получается подкрадываться так тихо? Он же огромный и, наверное, безумно тяжелый. Я представила вес его тела на мне, его прикосновения и движения и …


– У тебя лицо, как у камбалы сейчас,– хихикнул нахал. Я подняла глаза и не смогла сдержать стон. Я уже видела эту бритую физиономию недели полторы назад. Именно из города, в котором проходил бракоразводный процесс Макса Буйнова я и вернулась вчера пораньше. Именно из – за этого козлины разрушилась моя жизнь. Ну,не из – за него конечно, но виноват всеравно он. и его шалашовка жена. Бывшая. Черт. Видела я его мельком, потому и не сразу признала в заросшем ироде, олигарха – бизнесмена, которого оставила почти с голым, этим самым…Но, какого черта он делает здесь? Ему бы имуществом своим озадачиться, подать апелляцию. Я ж его разула, раздела, ободрала, как липку.Эта силиконовая долина – супруга дикаря, предложила такой гонорар, что у меня аж голова закружилась, помнится. Как на американских горках. Ну не смогла я отказаться, хотя прекрасно понимала, что несчастный мужик жертва. Процесс получился бомбический. Буйнов нанял сильнейшего адвоката, и я ожидала жаркой битвы. Но накануне слушанья, мой оппонент – акула юриспруденции, попал в больницу с аппендицитом. Стечение обстоятельств, сыгравшее мне на руку. Перенести слушанье оказалось невозможным по причине того, что судья уже купила билеты в жаркую страну, и ей было абсолютно пофиг на творящееся вокруг мракобесие. Отпуск маячил на горизонте прекрасным миражом. Плюс подмастерье, которого прооперированный адвокат отправил для переноса слушанья, оказался редким идиотом. Ответчик в зал не явился, по совету придурка и дело они просрали. В общем, череда обстоятельств, довольно идиотских, позволивших мне поднять невероятные бабки.


Силиконовая долина, кстати, даже не расплатилась со мной до конца. Жадная сука. Так вот значит какие бабы тебе нравятся Максик.


– Зато ты прямо фотомодель, -беззлобно хмыкнула я.– Слушай, Макс. А ты ведь не из нашего города. Зачем приехал?


– Рожу набить одному козлине. Заставить его исправить ошибки. Мужик меня ограбил. Ну а дальше – по обстоятельствам. Тебе то этого не понять,детка. Ты ведь, скорее всего просто секретутка у какого нибудь папика. Я угадал?


– Угадал, конечно.  А что за мужик тебе нужен? Могу помочь, я многих знаю. Работа у меня такая, – я приподняла бровь, стараясь осмыслить слова варвара, и при этом роясь в сумке. Смешно, он меня не узнал. Принял за дешевую офисную давалку. Прекрасно. Тем лучше.


– Это тебя не касается,– прорычал Макс, шагая к входной двери. – Поехали уже. Некогда мне с тобой разводить реферансы.


– Вот,– взвизгнула я, наконец отыскав визитку. – Позвони мне завтра, я с тобой рассчитаюсь за ночлег, спасение, обслуживание в номерах.


– Засунь свои деньги себе знаешь куда,– хмыкнул Буйнов, когда я его догнала уже на улице, но визитку взял и не глядя закинул ее в карман куртки. Потом глянул вниз, вздохнул и подхватив меня на руки пошел к машине. Я только что не заурчала довольно. – Застудишься же, блин. Холодно босиком – то. Эх, бабы. Потом родить не можете.


Через час джип остановился возле особняка, построенного моим отцом для нас с Федькой к свадьбе. Вкус у Папули, надо сказать был весьма специфический. Буйнов молча уставился на дом розового цвета, похожий на кукольный дворец.


– Похоже на…


– Блевню единорога,– закончила я и тут же замолчала. Наш розовый замок с белми колоннами на всех производит впечатление. Отец все же добился чего хотел – оригинальнее избушки в элитном пригороде не сыскать. Феденька вышел на крыльцо дома и вперился глазами в незнакомый ему автомобиль. Мой муж до маниакальности подозрителен. Вот и сейчас он пытался рассмотреть издалека, кто же притаился в машине.


– Это он тебя бортанул? Да, детка, у тебя хреновый вкус. Он же на дохлого кузнечика похож. Но богатый наверное? Да? – хмыкнул варвар, кивнув головой в сторону Федьки, медленно идущего в нашу сторону. Сейчас, как всегда, начнет гундеть о неприкосновенности частной собственности и прочей байде. Стоп.


Я в мгновения ока оказалась сидящей верхом на Буйнове, при этом зацепив полой халата рычаг переключения передач, и едва не свалившись лицом в топорщащуюся ширинку этого мерзавца,. Он только выдохнул, когда я впилась в его губы своими, как раз в тот момент, когда Быковских постучал в стекло. Макс замычал, и своей самой чувствительной частью тела, лишенной трусов, я почувствовала, что ему даже ооооочень приятны мои действия.


– Не рыпайся, варвар,– прохрипела я. – Давай так. ты поможешь мне, ну а я разберусь с твоими проблемами.

*****


Корона на голове мужчины –всего лишь набойка от женского каблука.


(мудрые мысли)


****


Макс Буйнов


«Умоляю, только не ерзай. Не шевелись» – молился я про себя всем богам. Всем, которых только смог вспомнить, включая великого Кецалькоатля.


Меня предало тело, как в дешевом бабском романе, которые запоем поглощала моя «бывшая». Я ржал над ее глупыми переживаниями и не верил, что в жизни такое может случиться. Может, оказывается.


Я перестал отталкивать наглую горячую бабу и полностью отдался тому, что умные люди называют развратом и похотью.


– Ты что себе позволяешь? – прохрипел в вишневые губы, которые и на вкус оказались сладкими.– Какого хрена?

– Не ври, что тебе неприятно? – девка провела по моим губам острым язычком, и я совсем ополоумел. Поганцы – боги сегодня, по всей вероятности решили забить болт на молитвы, потому что девка заерзала на моем «бойце» своей бесштанной промежностью.– Тебе нравится, судя по тому, что я чувствую своей…

– Заткнись. Я тебя умоляю. Просто закрой свой рот.


Черт, и рот. Я представил, как она обхватывает обветренными, обкусанными губами мой член и застонал. Еще немного и меня хватит удар.

– Остынь, красавчик,– хихикнула Феня, – Сейчас будет первая часть марлезонского балета.

Дверь вдруг распахнулась и девку с меня буквально сорвала неведомая сила. Я даже не успел ничего понять и осознать. Тело гудело от возбуждения, в голове звенел набат. Несчастный, укравший у меня эту «вкусняшку» рисковал быть растерзанным.

– Какого хрена ты творишь, Фекла Быковских? – ворвался мне в сознание противный мужской баритон.– Ты мне так мстишь? Фень, это ошибка была. Я все осознал. Детка…

– Это кто?– поинтересовался я, уставившись на заморыша с модной прической и аккуратной бородкой, явно оформленной у дорогого барбера. –Ты Быковских? Фекла? Офигеть.

– Это ты кто? – взвыл прилизанный, и вдруг, с размаху залепил мне по физиономии кулаком. Ну надо же. Нет, больно мне не было, скорее я просто охренел. Давненько мне не были рожу, да еще и так бездарно. – Я ее муж. А вот ты кто такой, и почему моя жена без трусов? И какого хрена ты ее лапал, урод?

– Бывшая,– вредно вякнула из-за моей спины лохушка, выставив вперед руку с поднятым вверх средним пальцем.– Сам ты урод, кстати. И как это ты догадался, что я тебе мщу? Нет, Федюша, ты слишком мелок для этого.

– Слушайте, меня не вмешивайте,– поднял я вверх руки.– Я со своими проблемами никак не разберусь. Так ты не Феня, значит, а Клуня? А тебя как зовут, рогатенький.

– Его зовут Федька,– демонически захохотала Фекла. – А меня еще раз Клуней назовешь, отрежу все выпирающие части тела.


Я ее уже не слушал, хотя обещаниям сумасшедший поверил, и даже немного испугался. Ф. Быковских – такие инициалы стояли на всех документах. Блядь, какой позор. Меня обобрал вот этот вот хорек, который даже драться не умеет как мужик. Погладил меня по щеке, а теперь стоит, как в штаны наложил, да еще позволяет этой наглой бабе глумиться над собой. Этот чертов "шарик" слишком маленький. Ну угораздило же меня наткнуться на бабу козла, по чью душу я и явился в этот гребаный город.

–Сучка. Блядь дешевая. Ты с ним трахалась, да? Признавайся, трахалась? – взвизгнул вдруг Федя бросившись на взъерошенную Феклу. Я его понял бы, кстати – терпение то ведь не безгранично. Но, тело среагировало само. Наверное с тех пор, как оно меня предало, это убогое вместилище души больше мне не подчиняется. Рука автоматически выстрелила вперед. Аперкот. Дикий смех фурии за моей спиной. Мой враг валяется в придорожной пыли не подавая признаков жизни.

– Позвони мне,– приказным тоном гаркнула лохушка, и покачивая бедрами пошла к уродливому дому, даже не глянув на помятого мужика, валяющегося на гравии. Интересно, откуда в ней столько самоуверенности? Обычная телка при успешном муже. Скорее всего работала у него помощницей, а потом охомутала адвокатишку.

– Хрен тебе,– заорал я ей вслед. Девка замерла на миг на белоснежной лесенке, а потом не поворачиваясь скинула мой халат, жестом королевы и продефилировала в открытую дверь. Я вздрогнул, когда воротина с грохотом за ней захлопнулась. Подошел к багажнику, достал ее сумочку, бросил рядом с козлом Федей.

Сегодня я напьюсь. Сегодня точно. И мне срочно нужна баба, иначе я рискую сдохнуть от спермотоксикоза. Эта мегера разбудила во мне адское желание. Я сглотнул тягучую слюну, вспомнив белоснежную кожу лохушки, почти прозрачную в свете тусклого солнца. Так, домой не поеду. Мне срочно надо нажраться. и выкинуть из головы желание прямо сейчас  позвонить Фекле Быковских на хрен.

## Глава 4

Фекла Быковских.


Что я творю? Что? Дразню чокнутого варвара, который приехал по мою душу, явно не с ангельскими намерениями. Мне просто повезло, что память на лица у него хреновая, да и с головой по всей видимости непорядок. Хотя, может он за мной следил. и все неслучайно? Да нет, вон как неподделно удивился, услышав мою фамилию, и Федьку приласкал от души. Что – то тут не так, но мне пока некогда разбираться.  Я вошла в дом, гордо расправив плечи, захлопнула за собой дверь и со всех ног ломанулась к шкафу. Задубела как савраска, непонятно для чего, а точнее – для кого. Нужен мне этот придурок, я одна проживу. И Федька пусть проваливает к чертовой бабушке. От мужиков только головная боль и проблемы. Воняют, готовь им, стирай, ублажай. То ли дело, когда ты сама за себя отвечаешь. Сильная и независимая. Да пошли они все в пень.

Надела спортивный костюм, теплые носки, а что, мне теперь не перед кем наряжаться в меха и туманы. Я могу себе позволить носить то, что удобно мне, а не то, что нравится козлу, который передал наш брак даже не думая особенно верхней башкой своей. Выглянула в окно. Федюня начал подавать признаки жизни, а точнее встал на карачки и усиленно болтал башкой. Сейчас он был похож на засранца осла из мультфильма, потерявшего свой чертов хвост. Он стал моей детской травмой. А теперь этот ишачина по имени Федя, нетвердой походкой направляющийся к моему дому, довершает начатое депрессивным мультяшкой.

Метнулась к двери, повернула ключ на три оборота, пыхтя придвинула стоящий рядом комод. Как только сил хватило, обычно я этот рыдван с места сдвинуть не могу. Теперь нужно закрыть черный вход и опустить жалюзи на окнах первого этажа. Я едва успела произвести все эти манипуляции. Уселась в кухне, налила кофе и приготовилась держать круговую оборону.

–Феклуш, открой, давай поговорим. Обсудим сложившуюся ситуацию,– проблеял Быковских в единственное, оставленное мною открытое окно, приторно сладким голоском. Аж захотелось высунуться и плюнуть на прилизанную гелем башку благоверного. Тьфу ты черт, бывшего уже.

– Не о чем, – вредно отозвалась я. – Вали к катамре своей выбритой.

Кофе я допила, и теперь кидала в мусорный мешок вещички мужа, находящиеся в ближайшей доступности. Например, идиотскую кружку с надписью «Биг босс» Упс. Разбилась. Ах, какая досада. Гильотина для сигар, снифтер из богемского закаленного стекла. Боже, какой дурой я была. Где были мои ясны очи, когда я дала согласие у алтаря? Нищий, но подающий надежды Федька и я дочь великого прокурора Феофана Висюлина. И он даже папе смог в доверие тереться. Папуля, смеясь, говорил, что его зять без мыла влезет в любую жопу, а это самое важное умение для юриста. Дом вот нам подарил, Федьку в зубах протащил, все двери перед ним открыл А я сама барахталась, потому что папуля считал, что не гоже толкать родственников по карьерной лестнице. Жаль что отец не дожил, посмотрел бы каков подлец его протеже. Господи, какая я дура. Хорошо что не дожил, не увидел этого позора. И как я могла столько лет думать, что люблю поганого хорька, переживающего из – за бокала для коньяка больше, чем из – за пропавшей на всю ночь жены. Он ведь даже и не думал меня искать.

– Да ты сама то чем лучше? – обнаглел Федор, – Прыгнула на первого встречного. Я еще его посажу за нанесение тяжких телесных… И дом этот тебе не оставлю. Слишком много я в него вложил.

–Что? Ты, ты ты… И вообще, какие там тяжкие. Считай этот громила тебя приласкал, – я аж забыла как дышать. Вышвырнула в окно баул с дорогущими побрякушками, совершенно не заботясь об их сохранности. Как нагло врать Быковский научился. – Ты же блин в этот дом вошёл в одних трусах рваных, крохобор. Отец мой тебе даже крем для бритья покупал. Да ты без меня даже сейчас пукнуть не можешь. Я все твои процессы готовлю, каждую бумажку.

– Испорченное тобой имущество, я тоже включу в список. Снифтер, между прочим, стоил бешеных бабок. Мне его из Италии везли курьером, – вякнул ишак. – Или давай все решим мирно. Фень, ну оступился, каюсь. Я только тебя люблю. И готов простить твою маленькую месть. И даже не стану возбуждать дела против твоего хм… приятеля. Ну ошиблись оба, бывает. Квиты?

Я замерла, от вдруг оформившейся в голове мысли. Развод и дележка слишком маленькое наказание для этого козла. Его надо уничтожить, растоптать, унизить, а потом дать пинка под снобскую задницу. И вот тогда я буду чувствовать себя отомщенной. И тогда, смогу спать спокойно. Только вот мне нужен помощник, потому что казнь египетскую, которую я хочу опустить на голову Федюши, будет масштабная. Ведь, как говорил все тот же пресловутый унылый осел из мультфильма: «Несчастные случаи – очень странные штуки. Они обычно случаются совершенно случайно». Так вот, дорогой муженек – это выражение ушастого философа ты еще не раз вспомнишь.

Я подняла голову к расписному натяжному потолку, задрала руки и заржала как Джокер. Федя затих, явно испугавшись звуков несущихся из кукольного домика. Я б сама в колготки наложила, услышь такое. А вот с помощниками у меня как раз напряг. Довериться могу только Янке, но с ее любовью к шампанскому она может завалить операцию в самый ответственный момент. А больше мне некому довериться. Придется самой.

– Ладно. Сейчас впущу,– рявкнула я в открытое окно и пошла к двери.

Комод, сука, никак не хотел сдвигаться. – Иди к заднему входу, там открыто,– пропыхтела я, и со всей силы поддала ногой по противному деревянному «гробу», взвыла от боли в отбитом мизинце и пошла в кладовку за топором. Вот если честно, несчастный комод был вообще ни причем. Но мне хотелось рвать, метать и громить.


– Фень, ты где? – голос противного предателя меня немного отрезвил. – Федька появился в поле видимости с видом побитого песика, и вдруг вжался в стену, а в глазах его заплескался ужас. –Детка, не надо. Я все осознал. И даже за снифтер не сержусь. Можешь мне не покупать. Тебя же посадят.

– Ничего, на зоне любят адвокатов. Подожди, а за что? – удивилась я. Вид струсившего благоверного меня развеселил. Я только сейчас поняла, как выгляжу с огромным колуном в руках. Как персонаж фильма ужасов, наверное. Иначе с чего бы Федька так завонял неприятно. – За то, что я хочу комод покрошить? Федь, у нас в стране за это не сажают. Так ты меня хотел снифтер заставить покупать? – наконец дошли до меня слова обнаглевшего мужика. Я замахнулась топором, и со всей силы всадила его в верх ящика из цельного дерева. Потом нацепила на губы улыбочку, и повернулась к отмершему бывшему мужу.

– Ты меня простила, дорогая? – тупо спросил он.

– Ну конечно, котеночек,– лелейным голоском ответила. настолько сладеньким, что меня аж саму затошнила. Зато Федюнчик расслабился. Это хорошо.

Сейчас я вдруг очень резко и остро осознала, кто станет моим помощником. Вот только где его найти теперь этого проклятого Макса Буйнова? Не переться же самой в лесную чащу, это же не по мадмазельски. Да и он, скорее всего уже уехал. Хотя, он наверное не станет помогать той, кто помог его жене в бракоразводном процессе. Если только… А ведь я могу его обмануть. Скажу, что могу вернуть все «взад». Он не дурак конечно, но в вопросах судебных –  щенок. Может и поведется. Все мужики же недалекие неандертальцы. Ладно, об этом я подумаю завтра. А сейчас…

– Эй, ты чего задумал? –выставила я вперед руку с топором, который выхватила из щели в дереве. Федька лез ко мне целоваться, и я испугалась, что долго не смогу притворяться, что у нас все снова хорошо. – Федь, дай мне время.

– Хорошо, детка. Все что скажешь,– радостно сказал коварный изменщик. – Идем завтракать. Я заказал круассанов нам из французской кондитерской.

То есть он даже не сомневался, что я его прощу? Вот гондон, прости господи. Ну держись, козел.

– Да, Феденька. А потом твоя курочка сгоняет в офис. Надо готовиться к процессу,– пропела я, пытаюсь не задохнуться ядом. – А ты к доктору, что ли сходи. Лицо у тебя, ну чисто подушка. Да еще и синее.


Определенно, нужно найти Буйнова. Он мне нужен. Очень нужен.


Фекла Быковских.

-И чего, прям втащил этому похотливому павиану? – блестя глазами, спросила Янка, отхлебывая шампанское прямо из бутылочного горлышка.– Прям по самодовольной морде. Оооо, почему я этого не видела. Я б словила оргазм, клянусь. И что, Федька в пыли валялся, у твоих ног? А этот, ну который тебя увез вчера, он как вообще? Руки большие у него?

–Вот такенный фингал, – развала я руки в стороны, с сожалением поглядывая на стоящий на моей половине стола стакан с томатным соком. Вопрос подруг про руки варвара я сделала вид, что не услышала. Хотя да, руки у него судя по тому, что я вчера чувствовала, сидя на нем верхом, у него как совковые лопаты, не меньше. – Федьке в процесс завтра, а у него рожа цвета ноябрьской лазури. Красавец,– выпалила я, пытаясь прогнать крамольные мысли о Буйнове. Пить мне сегодня точно нельзя. Я собираюсь наведаться в гости к этому нестерпимому гризли. А вот немного оттянуться не помешало бы. Ни на какую работу, естественно я не пошла. Просто сбежала от тупицы бывшего мужа, в попытке оттянуть его незавидную судьбу. Да и топор меня странно притягивал, даже круассаны не помогли.

–Так, это надо спрыснуть, – оживилась не в меру активная Янина, хватая со спинки стула сумочку, и при этом не расставаясь с запотевшим флаконом пенного игристого. – Едем в караоке. “Императрицу” сбацаем, хлебнем «Маргариты». Терапия, понимаешь? Лечит лучше всяких антидепрессантов.

–Ага, ты опять по “синей сливе” снимешь каких нибудь орков с дубинками в штанах и сольешься, – буркнула я, хотя идея подруги мне понравилась. А что, я почти свободная дама, обеспеченная. Но если честно, я просто подумала, что наше с Яркой блеяние в микрофон на виду у подогретой публики, поможет мне выкинуть из головы мысли о варваре, и том, на чем я сидела, когда имела счастье оседлать этого, пахнущего мускусом и мужиком, жеребца. Борька никогда не благоухал так притягательной и в то же время раздражающе дразняще. Хотя, я считала мужа всегда очень красивым мужчиной – сейчас он мне казался слабаком и чмом болотными.

– Клянусь, буду паинькой- чиркнула по фарфоровому зубу гелевым ногтем, Янка, – Только одну песню Шнура спою и все. Самую присамую нематерную.


И я, конечно, ей поверила. Как и всегда.

Караоке – бар был забит под завязку, и судя по мордам отдыхающих, открывались они не по-детски. Янка тут же ввинтилась в толпу, в которой почти всех знала и начала быть “паинькой», целуясь взасос с какими то сладенькими мальчиками и вполне себе солидными дядечками, при этом не забывая запивать поцелуи шампусиком, которое те же дядечки презентовала ей щедрою рукой.

– Феня, щас споем, – проорала эта чокнутая, ухватив меня за руку и потащила к сцене, крича на ходу распорядителю: “Барбосик, императрицу кочегарь. Дамы петь изволят»

И мы почти протолкнулись к сцене, но нас опередили абсолютно пьяное, затянутое в дорогущую рубашку тело, влезшее вперёд. У меня перехватили горло. Чертов Буйнов, бухой, как слон, мотался на микрофонной стойке, словно она могла его удержать от падения. Рубашка на широкой груди расстегнулась, являя моему взору то, что я всеми силами пыталась выкинуть из своего замутненного разума. А нет, не расстегнута, сейчас я заметила, что мелкие пуговки болтались на планке, вырванные с «мясом», и почему-то на меня это подействовало возбуждающе. Все таки, наверное, это плохая идея брать в помощники чокнутого маньяка, зовущего меня лохушкой.

– Ничоси,– икнула Янка, когда я вырвала у нее уз ручонки ополовиненную бутылку и присосалась к горлышку, словно теленок к коровьей титьке.– Ух. Какой. Я б его изнасиловала.

– Заткнись,– оскалилась я, – не сводя глаз с сексуального гада, к которому, словно пиявка приклеилась противная девка, с явно низкой социальной ответственностью. У него еще койка в избушке после меня не остыла, а он вон чего. Гаденыш. От ярости на глаза опустилась алая пелена. Вместо того чтобы позвонить мне, этот придурок снял какую – то шалашовку, и теперь пытается петь, выводя своим бархатным басом, что – то из Битлов, судя по мелодии.

– Да заткните кто-нибудь этого козлину. Нельзя ж так над классикой издеваться,– донеслось из толпы. Макс перевел налитый кровью взгляд в сторону дурака, и я поняла, что сейчас начнется месилово. А так как я не смогу остаться в стороне, то нас с варваром будут бить, и скорее всего ногами.

– Ты куда?– икнула Янка, когда я полезла на сцену, боковым зрением следя за сужающимся вокруг кольцом недовольных меломанов. – Фень, твою мать. А еще говоришь я косячница.

Только я ее уже не слышала. Надо было валить. Срочно и желательно не покалеченными, что виделось мне уж совсем фантастическим везением. Выползла на постамент и вцепилась в штанину Макса, выводящего рулады и ничего вокруг не замечающего. Пел он, кстати, из рук вон плохо. Словно кот, которому наступили на яйки.

– Ты по что котейку мучаешь? – буркнула я.– Не умеешь петь, не мучай связки.

– О, мать, ты как здесь? Следишь за мной, или просто я хожу по твоим боевым тропам? Твой рогатенький выжил кстати, иди все еще нюхает пыль? Ты поэтому тут? Ищешь среди собравшихся в сием благодатном месте самого неупыристого упыря? Поверь, тут тебе нечего ловить, одни ушлепки вокруг и нищеброды. Не твой контингент, детка.

Все это было сказано в микрофон. И я захотела провалиться под землю, не разжимая сведенных судорогой пальцев, чтобы утащить за собой в ад этого утырка.

– Заткнись, мать твою,– прошипела я. Кольцо вокруг нас сузилось до состояния игольного ушка. Я оглянулась. Сотни светящихся яростью глаз в полумраке «караоке – клуба» это я вам скажу хоррор, поужаснее фильмов Хичкока. Я вдруг вспомнила передачу «В мире животных», в которой добрый дяденька с лучистыми глазами рассказывал про стаи пустынных гиен. Они в ночной тьме смотрели на беднягу оператора маленькими глазками, похожими на горящие красным, угольки. Вот примерно так сейчас выглядели посетители богоугодного заведения, и по повисшему в воздухе напряжению, было ясно, что народу не понравилось, как их назвал этот полоумный гризли.

– Этот клуб надо было назвать «От заката до рассвета»,– громоподобно заржал в микрофон Буйнов. Тоже мне стенд ап –комик.  – Мать, помнишь фильм, там тоже после полуночи бомонд превращался в нечисть. И кто это вообще? – посмотрел на болтающуюся на его руке девицу Макс.– Вспомнил, девка дешевая, как я и хотел. Слышь, Фекла, или как там тебя. Отвали, не мешай расслабляться. Меня мутит, когда я вижу твою правильную мордочку.

– Если не свалим прямо сейчас, нас так расслабят…И мутить будет от сотрясения мозга, уж поверь. Хотя, я сомневаюсь что в твоей черепушке есть чему сотрясаться… – начала было я, но договорить не успела. Пьяный мозг девки наконец – то оцифровал сказанную о ней пошлость. Она взвыла и впилась зубами в плечо мерзавца Буйнова.

– Сука, – взвизгнула мамзель, до этого дремавшая. Рубашка окрасилась алым, и толпа, почуявшая запах крови ринулась вперед, словно кто – то невидимый щелкнул спусковым крючком.

– Понеслась косая в щавель,– оповестил этот придурок в микрофон.

– Надо валить, – прорыдала я, глядя на творящееся вокруг безобразие. – Буйнов, тебя ведь растерзают. И меня заодно. Я, кстати, могу свалить. Но ты мне нужен живым.

Огляделась по сторонам. За сценой есть маленькая дверца, мне рассказывала Янка. Она один раз уходила через нее от не в меру навязчивых кавалеров.  Схватила за шкирку бьющегося Макса и ломанулась в сторону спасительного портала в мир без травматологии. Он, кстати, даже не сопротивлялся. Зателепался за мной, как пристяжной, вот уж странность. Звуки боя за спиной являлись очень хорошим стимулом к быстрому движению. Оглянулась на варвара, который плелся  за мной растеряв боевой задор, при этом мотая лобастой башкой. Да уж, его успели помять. Губа разбита, из носа на широченную грудь струйками стекает кровь.

–Где твоя машина?– пропыхтела я, испугавшись, что мне придется тащить на себе его огромную тушу. Потому что мерзавец как – то сдулся, и уже не так резво следовал за мной. Боевая медсестра из – меня бы вышла так – себе.

– Там же, где я ее оставил, – прошамкал разбитыми губами мой яростный воин.-В куче лосиного говна, возле чертовой избушки на курьих ножках. Кстати, она наверное твоя родственница, раз у вас конечности одинаковые.

– Кто? – тупо спросила я, понимая, что тут какой – то подвох.

– Избушка,– радостно заржал придурок, но тут же застонал от боли в разбитой физиономии. Красавец – похлеще Федьки. Страшнее рожи я не видала наверное за всю свою жизнь. И если бы он не был мне нужен, уже бы слилась давно. А вместо этого пру одуревшее тело к моей любимой машинке розового цвета, и пытаюсь рассчитать угол наклона, при котором огроменный мужик втиснется в нее.

Звука погони пока не было, и это внушало надежду. Интересно, когда гиены поймут, что главный зачинщик безобразий ушел почти целый, и вроде невредимый? Очень надеюсь, что у нас есть хотя бы минут десять.

– Это что? – озадаченно хмыкнул Буйнов, прищурившись рассматривая мой «Миник»

– Лезь, давай,– приказала я, очень надеясь, что мне не придется заталкивать его в машину ногами. – или оставайся тут. Надоело мне возиться с тобой.

– Ты снова бросила свою подругу, – пробухтел варвар. В машину он втиснулся пыхтя и отдуваясь.– И тачку себе купила под стать.

– Такую же тесную? – сглотнула я, так не кстати образовавшийся в горле ком.

–Откуда бы мне знать, тесная ты или нет. Хотя, может мы с тобой…

– Обрыбишься.

– Ну, тогда такую же претенциозную и тупую, -прокряхтел Буйнов, подтягивая колени к ушам. – Поехали, а то поклонники моего таланта уже вышли на крыльцо, а это значит что у нас максимум две минуты. Да не тупи, Клуня.

Я посмотрела в зеркало заднего вида и увидела помятого мужика, похожего на зомби в последней стадии разложения.Он как раз нас заметил и прокаркал что – то типа «вон они». Упрашивать долго меня не пришлось, я вдавила в пол педаль газа. Шины взвыли, и моя «малышка» сорвалась с места.

– Резине гаплык,– ухнул Буйнов.– Накупите колымаг. Размером с копилку, не влезешь.

– Просто моя машина не предназначена для перевозки крупного рогатого скота,– ощерилась я. Пытаясь удержать машинку на мокрой дороге.

– Правильно, я так и знал, что курятник на колесах самый лучший транспорт для таких кур,как ты,– разразилось издевательским смехом это животное. и вдруг глянуло на меня абсолютно трезвыми глазами. Меня прошила горячая волна непонятного чувства, от макушки до пяток. Аж волоски по всему телу встали дыбом, как наэлектризованные.– Так значит тебя этот додик бортанул? Знаешь, я б наверное убился от такого унижения. Эй, ты чего, я же шучу. Ну прости меня. И спаибо, что спасла мою задницу.

Черт. А ведь он прав. Я всхлипнула, и тут ж разразилась ревом. Все, что накопилось в душе вдруг выплеснулось наружу водопадом слез, соплей и всхлипов. Мне изменил муж. Но даже не это страшно. Как я, такая умная, не разглядела в Федьке подонка и жлоба за время нашей с ним совместной жизни. Да и была ли она такой уж счастливой, как мне это представлялось. Детей он не хотел, и я смогла себя убедить, что малыш может стать помехой моей карьере. А ведь я мечтала когда – то стать матерью. Мы не гуляли вместе, не радовались маленьким глупостям, не имели общих фразочек, как это бывает в настоящих семьях. Все по распорядку, завтрак, кофе, работа, постель, механические движения, поцелуй в лоб перед сном. С какой стати я думала, что я так уж счастлива?  И почему сейчас, сидя рядом с этим несносным гадом я вдруг чувствую себя живой?


– Фень, ты как?

Испуг в голосе? Это что – то новенькое.

– Да пошел ты, – выплюнула я. – курица говоришь. Ну держись.

Я резко нажала на тормоз. Машина заюзила по мокрому асфальту. Буйнов со всей силы мотнулся вперед и впечатался физиономией в «торпеду». Резко завоняло кровью  Панель наверное пробил своим шнобелем. Жаль, в сервис ехать придется, время терять, и все из – за этого подонка, который будит во мне миллион различных чувств. А не будет издеваться над Феклой Быковской. Это никому не позволено больше.

– Сука,– прохрипел Макс, пытаясь прийти в себя.

– Учусь у лучших,– пропела я, передразнивая самоуверенного мерзавца.– И ты уж определись кто я – сука или курица. Знаешь, я бы не стала тебя спасать, если бы ты мне не был нужен. Давай заключим сделку.

– Я не продаю душу демонам.

Ну надо же, он еще шутит. Сильный самец, Федюня бы уже отключился после такого удара.

– А зря. Ты же хочешь обратно свой завод? А мне нужно помочь уничтожить моего мужа. По моему неплохое предложение. Будем взаимовыгодны, а потом разбежимся.

В глазах вепря зажглись огоньки интереса. Да уж, завтра Буйнов будет похож на Фреди Крюгера в лучшие годы его монстрячей карьеры.

– Говори,– по – деловому приказал Макс.

## Глава 5

Макс Буйнов

Ненависть сильнее страсти. Она способнасжечь до тла. Но может помочь пережить предательство.

Она ненормальная. Эта маленькая лохушка с ангельским личиком – исчадье ада. Мне даже немного стало жалко беднягу адвоката. Нафига я приехал? Ему и так не сладко.

– А еще он мне предъявил, что я его снифтер разбила, представляешь? Козлина,– вбила последний ржавый гвоздь в мой разум эта маленькая сучка. Твою мать, она снова кусает свою чертову губу, оставляя на ней следы зубок. И я буквально чувствую, как спасительный алкоголь выветривается из моей бедовой башки. Неужели я дам согласие на эту авантюру?

– Мои какие гарантии, и с чего ты решила, что сможешь мне помочь вернуть гребаный завод? – пытаясь отвлечься от шагающей по холлу взад-вперед фурии, спросил я. С тех пор как мы ввалились в избушку, она ни минуты ни присела. Шлындает туда-сюда, оставляя за собой шлейф цветочного аромата.

– Ты не слышал, что я сказала? – прошипела лялька, и мне стало не по себе.

– Про сфинктер? Слышал. Бедный мужик,– хрюкнул я.

– Снифтер. Но мне нравится ход твоих мыслей,– плотоядно улыбнулась куколка, облизав языком зубки.– И если ты не заткнешься, мать твою, разбивание сфинктера я отрепетирую на тебе.

–Тебе кто-нибудь говорил, что ты заноза в заднице? – поинтересовался я, стараясь не дышать. Ее аромат дразнил ноздри, в него вплелись нотки душистого перца, кардамона и ванили. – Клунь, я в принципе все понял. Но так и не услышал, как ты можешь вернуть то, что при помощи твоего рогатого Феди, отсудила у меня бывшая жена.

– В смысле?

Казалось бабенка раскочегаренная яростью удивилась. Аж подавилась вон, схватила со стола мой бокал и залпом его ополовинила. Дурочка. Чача у Арменки градусов шестьдесят. По спецзаказу.

– В том смысле, что Ф. Быковский – это же твой муженек? Все документы присланные мне из суда за его подписью. Ты не знала?

– А ты не думал, что эти инициалы могут означать другого человека? – ошарашенно спросила Фекла, выпучив глаза. Да что такое творится, черт бы побрал эту лохушку?

– Не тебя же? Детка, у тебя кишка тонка.

– Точно,– ухмыльнулась Феня, и сделала еще один глоток чачи.– Я же подстилка и приживалка. Правильно ты меня охарактеризовал. Хотя, ты шовинист конечно....– И дурак,– подумав добавила она. – Но поверь, у меня есть возможности вернуть отнятое. Расписку могу написать, если хочешь. Услуга за услугу. Дашь на дашь, так сказать

– Надеюсь ее не надо будет скреплять кровью? – спросил я, опрокидывая стакан, в котором огненной воды осталось на донышке.– И про "дашь" мне понравилось. Я согласен.

И зачем я спросил, дурак? Ну вот зачем? Девчонка подошла ко мне вплотную и впилась своими обкусанными губищами в мой рот. Комната закачалась, и точно не от выпивки.

– Ты что творишь? – выдохнул я.

– Начинаю мстить. Мы же должны как – то скрепить наш контракт. И бога ради, не будь девчонкой, Макс.

– Ты полностью отбитая, мать,– понимая, что сопротивляться не могу, ухмыльнулся я, сдирая с лохушки миленькую блузку, украшенную рюшами. – Тебе надо бы врачу показаться.

– Хорошенького понемножку, -фыркнула мерзавка, отстраняясь. Подхватила остатки свое одежки, и путаясь пальцами в лоскутахзакрыла сногсшибательную грудь от моего взора.Чертова маленькая кукла. Мне показалось, что яйца у меня сейчас звенят, как корабельные колокола, и вот-вот взорвутся. – А что такое? Ты же не думал, что я легкодоступная? Или думал?

– Я не помню о чем думал, но зато прекрасно знаю, о чем думаю сейчас. Лучше беги, а то я тебя растерзаю.

Просить дважды ее не пришлось. Подхватив болтающуюся на спинке стула сумочку, Феня ломанулась к двери. Я зарычал, чувствуя, что немного и в моей  башке лопнет аневризма.

– Завтра приеду,– уже от двери крикнула эта овца. Но мне было не до нее. Я содрал джинсы, и побежал в ванную. Нужно было спустить пар. Едва успел сдернуть джинсы, вместе с боксерами, сделал несколько движений рукой, очень надеясь, что не сойду с ума. Эта чертова баба действует на меня, как кошачья мята на некастрированного котяру. Сносит напрочь крышу. Наверное зря я согласился помогать чокнутой. И дело даже не в мести придурку Феди. Я вполне удовлетворился тем, что съездил ему по морде. В конце концов – завод лишь один из немногих, которыми я владею, просто он дорог мне как память. И эта сука моя бывшая, решила меня побольнее укусить, отсудив чертово предприятие, которое наконец – то начало приносить доход. Хотя могла бы поиметь более значимые объекты, и жить припеваючи.Идиотка.

Я вообще не знаю, зачем приехал в этот гребаный город.  Хотел поговорить с Ф. Быковским, попробовать его перекупить. Тем более, что моя силиконовая женушка скупа до безобразия. Скорее всего она даже гонорар до конца ему не выплатила. Зажала. А теперь эта девка толкает меня, черте на что. И я ведусь, как школьник, потому что не могу выкинуть из головы тяжелые сиськи адвокатской подстилки.

– Да и хер с ним, с заводом. Дельце обещает быть интересным,– гаркнул я в пустоту дома, совсем даже себе не веря. Мстить, так мстить. Тем более, что это даже интереснее, чем вести диалог с избитым мной адвокатом, который считает, что я трахнул его супругу. Он ведь теперь ни за что на свете не станет помогать мне вернуть имущество. Я не верю, что Фекла сможет что – то сделать. Зато, я думаю, что я смогу с ней сделать, если помогу ей, и от этого в штанах начинается извержение Везувия. Не знаю, на кой она мне сдалась. Не могу объяснить притяжения. Но и уехать не распечатав вкусную конфетку не позволяет кодекс джентльмена.

Фекла Быковских

Сколько бы вы женщину не обманывали, в конце – концов в дураках останетесь вы.

( народная мудрость)

Федька был в спальне. Лежал на кровати, откинув одеяло, усыпанное лепестками роз, в одной руке он держал бокал с шампанским, другой… Короче, не хочу рассказывать, что он другой делал. Неприлично. На прикроватной тумбе поднос с моими любимыми профитролями и французскими «макарунс».  Новенький снифтер болтался на члене моего благоверного словно стеклянный презерватив, и по диаметру не подходил. Я почувствовала, что меня тошнит, и прикусила губу, стараясь не заржать в голос. Все это в комплекте с отливающей синевой, разбитой физиономией, ну никак не будило эротических фантазий. А если учесть, что я так и не простила коварного изменщика… Ну, вы понимаете.

–Я заждался, детка,– томно потянул Федюнчик. Господи, что я в нем нашла –то? Словно шоры с глаз спали, жаль что поздно. Он вроде в зал ходит, тренируется, а грудь и пресс жидкие, как у мальчика подростка. Весь какой – то как игрушечный, целлулоидный. Волосинки на теле нет, ходил на эпиляцию. Черт, он же мужик. То ли дело варвар. Я вспомнила покрытый курчавыми волосками торс Макса, маленький шрам под коричнево – лиловым соском, татуировку на мускулистом плече и с трудом сглотнула ком в горле, похожий на скукожившегося ежа. Трусы намокли, мать твою, а соски заострились, рискуя прорвать тонкое кружево бюстгальтера. Разодранную сильными руками блузку пришлось скинуть прямо в прихожей, чтобы избежать излишних вопросов. Точнее, я просто скинула ее с себя прямо на пороге и запихала за гребанный комод, в крышке которого зиял проруб, похожий на открытую рану, как напоминание о моем помутившемся рассудке. Такого больше не будет. Я все продумала, и теперь буду действовать с холодной головой. И при помощи горячего помощника.

Холодное и горячее – самое лучшее сочетание. Вкусное, дразнящее рецепторы, возбуждающе – сладкое. Почти ядовитое. Но эта отрава прекрасна, потому что она дает восхитительное освобождение от оков, ярости и бессилия.

– Да ты уже готова, детка. Я знал, что не сможешь устоять,– принял на свой счет мои окаменевшие соски Федя. Чертов придурок, я совсем забыла, что павиан решил сразить меня на повал своей сексуальностью.

– Я устала,– вякнула, не очень надеясь, что меня услышат. У благоверного его желания на первом месте. Федька соскочил в кровати, аккуратно сняв с члена бокал для коньяка, и с пиететом поставил его на тумбу рядом с подносом. Я успела заметить – Федор в полной боевой готовности сейчас. И если ему не дать желаемого, он начнет чихать. Ну, такая особенность организма у мужика.

– Детка, сейчас отдохнем,– погано ухмыльнулся муженек, направляясь в мою сторону с весьма прозрачными намерениями. При движении его «дружок» болтался из стороны в сторону и я почувствовала, что еще немного и или сдохну со смеху, или свалюсь в обморок. Ну вот глаз не могла отвести от мужниного органа. Анекдот вспомнила про «что курчавый нос повесил» и согнулась от дикого хохота, переходящего в истерику.

– Не подходи,– ощерилась, схватив с полки тяжелую вазу непонятного предназначения. Две рогодулины торчащие в разные стороны под причудливым углом. Ни цветы в нее поставить, ни монеты завалявшиеся в кармане, скинуть. Абсолютно бесполезная безвкусица, но Федька почему – то тащится от таких вещиц. Вылез из села, бляха муха, но эстет. – Не надо, Федь. Я пока еще не могу. Ну, после того, как…

– Это из-за него? – взвыл «любящий» муженек. – Поставь вазу на место, и скажи, ты была у этого здорового козлищи?

– В этой комнате только один козлища,– вспыхнула я, и со всей силы грохнула вазу об пол, с удовлетворением наблюдая, как у Федюнчика дернулась щека. Мне почему – то стало обидно, что он так обзывает Макса. Уж не знаю почему. Вообще – то Федька прав. Этот варвар нестерпимый, самый что ни на есть козлища. – Я между прочим тебе не изменяла. Заметь, это ты приволок в мой дом блядежку.

– В наш  дом,– хмыкнул Федя, но нижним этажом поник, я бы даже сказала скукожился. – А что ты тогда делала с ним в его уродской машине? Я все видел.

– Вызывала у тебя ревность. Хотела сделать тебе больно, так же как было больно мне,– притворно всхлипнула я, сделав вид, что пропустила его месседж про дом. Этот особняк подарил мне мой отец. И по всем законам, я могу дать пендаля Федьке под его гладкую задницу, прямо сейчас. Но это не станет унижением. Потому что денег у Федюши на счетах хватит на покупку десятка таких домов. Нет, я оставлю его таким, каким он появился в этом доме и в моей жизни – нищим оборванцем, не имеющим ни черта за душой. – Федь, прости. Мне надо время. Переночую у Янки. Дай мне отдышаться.

И что вы думаете? Этот придурок сказал – «Нет, это я должен перекантоваться где – то, любимая. Я же виноват»

Хрен там. Федька даже помог мне собрать сумку.

Через час я открыла своим ключом дверь квартиры подруги и на цыпочках, стараясь не разбудить Янину, почапала в гостевую комнату. Открыла дверь, включила свет и едва не заорала от гадливости и стыда. Янка, зажатая между двух мужиков, тихо стонала. Я уставилась на мужскую задницу покрытую мелкими пупырышками, двигающуюся в такт с головой моей подруги, работающей ртом, на счастливца стоящего перед ней, и кажется уже отлетающего в эмпиреи удовольствия. И наконец смогла отмереть, когда Янчик забилась в сладких конвульсиях. Бросилась прочь, пытаясь вспомнить, где выход из этого «содома». Пришла в себя уже в машине, хотя, кажется, Янка меня пыталась остановить, кричала что – то вслед. Но я бросила ключи на пол прихожей и смылась позорно. И дело даже не в том, что я стала свидетельницей «тройничка» в исполнении любимой подруги, это ее нормальное поведение. Янка говорит «Живем разок, надо все попробовать на зубок». Дело во мне. Точнее в адском возбуждении, которое я испытала при виде неразборчивых мужиков. И мне вдруг захотелось, чтобы варвар вот так же двигал бедрами возле моего лица, заставляя задыхаться и стонать.


Так, идти мне некуда. Гостиница? Терпеть не могу казенные номера. В них одной холодно и тоскливо. Домой возвращаться побитой собачонкой – не вариант. Друзей – подруг мне бог не отмерял таких, к которым можно заявиться среди ночи и сказать «Я у вас поживу»

В сумочке завибрировал мобильник. Наверное Федька все же одумался, или снова разбил свой снифтер. С игрой, которую я имела счастье сегодня лицезреть, вполне возможна смерть бокальчика.

– Что делаешь, лохушка?– услышала несущийся из телефона, жизнерадостный голос.

– Сижу в машине. Из дома я ушла, а у подруги оргия,– словно степной акын перечислила я свои злоключения.

– Так приезжай ко мне. Обсосем наше с тобой дельце,– вкрадчиво предложил этот коварный змей, гражданской наружности. Черт, про обсосем он зря. Я только секунду назад себя успокоила, прогнала похотливые мысли.

– Еду,– коротко вякнула я, заводя машину. Да гори все огнем.

– Да, и вот еще что. Я связался с моим юристом, он прислал договор, по которому ты обязуешься или вернуть мне имущество, или его стоимость. Как раз и подпишем,– вернул меня на землю козлище. Ну ничего, с ним я разберусь потом. А пока…

– Макс, я скоро приеду, только в аптеку загляну,– пропела, самым своим беззаботным голоском.

– К чаю что-нибудь купишь? – загоготал варвар.– Молодец. Я тоже за безопасный секс. И гематогенку мне купи. Только в желтой упаковке. Они самые вкусненькие. Те что в синей к зубам липнут, да и пучит меня с них, почему – то.

– Нет, дорогой. После подписания документов мы приступим к реализации моих планов. А для этого мне нужны некоторые вещи, скальпель например.

В телефоне повисла гробовая тишина, и мне стало смешно. Интересно, о чем он сейчас думает?

– Ты же не для меня этот подарок везешь? – наконец сдавленно спросил Буйнов, явно жалея, что меня пригласил.

– Макс, я нормальная баба. И отрезать то, что я чувствовала, когда сидела на тебе верхом, было бы кощунством. Так что расслабься . А гемтоген куплю и аскорбинку,–  прохрипела я в трубку, пытаясь справиться с огненным вихрем внутри.

– Я тебя жду.

И вот эти три слова, сказанные мне чужим, посторонним, язвительным козлиной. Вот именно они были мне нужны все эти годы. Вот именно этого мне не хватало – сильного плеча, за которым я могла бы быть слабой женщиной. Не тянуть на себе лямку стервы, способной свернуть горы. Не взваливать на хрупкие плечи целый мир. А просто быть женщиной – взбалмошной, капризной, глупой. А еще, я бы исполнила свою детскую мечту. Но об этом думать уже поздно.

Я завела «коняшку» и твердой рукой направила ее туда, где меня ждал варвар.

## Глава 6

Макс Буйнов

Обиженная женщина – самая страшная стихия в этом мире (из личных наблюдений)

Феня ввалилась в избушку без стука через три часа после нашего с ней телефонного разговора. Я уж и ждать перестал эту сумасбродку.

Она влетела в комнату и тут же заполнила ее собой всю. Словно рассерженный маленький смерч, способный не оставить камня на камне.

Молча грохнула на пол цветастый пакет и зыркнув  своими глазищами, кинула в меня пакетом поменьше, в котором оказался гематоген в небесно – синей упаковке и пузырек с солнечно – желтыми аскорбинками, трещащий, будто погремушка.