Жатва душ. Остров мертвых
Автор: Данияр Сугралинов

Глава 1. Значит, это нужно исправить?

– Я женщина, Денис! Жен-щи-на! – Карина пьяно ухмыльнулась, покрутила в воздухе пальцем, формулируя мысль. – Женщина со своими… э… ну подскажи, ты же всегда кичился своим умом!

– Со своими потребностями? – предположил я, изучая супругу так, словно на барном стуле устроилась не женщина, с которой мы вместе уже два года, а постель делим и того дольше, а незнакомая хабалистая баба.

– Как грубо, – скривилась Карина и замолчала, сведя брови у переносицы в попытке сформулировать мысль. После чего гордо вскинула голову: – Потребности у животных, Денис! А я создание одухотв… твар… – язык заплетался, хотя сильно пьяной она не была.

– Одухотворенное, понял, – сказал я равнодушно.

– Ничего ты не понял! – Карина залпом допила «Маргариту» и закричала, потрясая коктейльным бокалом: – Хей! Мэй ай хэв уан мо плиз?

– Йес, ю мэй, – кивнул я, добил шот виски и снова его наполнил. Благо бутылку бармен оставил возле меня.

– Да, одухот… воренное! И у меня есть желания!

Желания… Это я уже понял – Карина на сто процентов состояла из желаний. Хочу то, котик, хочу это. Котик, бурля тестостероном, бежал выполнять; тогда казалось, что эта иллюзия и есть настоящее, а я не дойный олень, а рыцарь, совершающий подвиги ради дамы сердца.

Вот и сюда, на тропический остров, мы приехали, потому что Карине захотелось. Ладно бы еще вдвоем, романтика, все дела, ради этого можно было бы и смириться с недовольством начальства из-за моего очередного отпуска за свой счет. Я нутром чувствовал, что хожу по краю и, несмотря на всю мою ценность, терпение шефа скоро лопнет, после чего он отправит меня на мороз, и хорошо, если по собственному.

Но мы приехали не одни. Честно, даже с тещей путешествовать было бы лучше, чем так – с группой саморазвития личности «Возвышение». Месяца три назад Карина подсела на эту тему, нашла в сети какого-то гуру Еремея, космоэнергета и магистра всяческих энергоинформационных воздействий. Бред полный, но дорогой. С этим Еремеем и его «Возвышением» деньги из моего кармана потекли в черную дыру прямо-таки с космической скоростью.

– Ну и чего ты молчишь, Рокотов?!

О, начинается. Если Карина принялась называть меня по фамилии, дело плохо – и секса сегодня точно не будет. Да и черт с ней, Рубикон перейден, сейчас уже ничего не исправишь. Карина умело дрессировала меня и никогда не мирилась в день ссоры. Вроде как я должен сначала осознать, что могу потерять такое сокровище, затем попросить прощения, а потом она подумает. Плохо одно – раньше я не понимал или старался не замечать манипуляций, а теперь появилось ощущение, что вижу ее приемы насквозь. А может, она просто получила от меня все, что хотела: прописку, работу, машину, оплату за учебу на факультете международных отношений, – и я настолько утратил ценность, что и стараться больше не требовалось. Появился более приоритетный мужчина – одухотворенный Еремей.

Но от этого не легче. Напротив, зло берет за то, что я променял настоящее на пустышку.

Я посмотрел на Карину, кивнул вопрошающе:

– Так ты доведи мысль-то до конца. То, что ты женщина, новость, конечно, шокирующая, но ожидаемая. И то, что у тебя есть желания и потребности, тоже. В чем идея-то? Что ты хотела сказать?

– Что ты должен уважать мои интересы! Да, они у меня тоже есть! Ты авторитарен, давишь, у меня ощущение, что я проживаю чужую жизнь!

– Значит, это нужно исправить? – проговорил я серьезно и чуть подался навстречу, она раскрыла рот, растерянно заморгала – впервые ссора пошла не по ее сценарию.

А поскольку лишаться насиженного места страшно, Карина быстренько сменила тему:

– Ты живешь в прошлом веке, Рокотов, в наше время – век равноправия! У женщины такие же права и возможности, как у мужчины, понятно? И если я поцеловала гуру Еремея, то только потому, что мне! Этого! Захотелось!

Ну да, с поцелуя все и началось. Гуру оказался мужик не промах, устроил сеанс групповых обнимашек. Я в этом участвовать отказался, прилег рядом в шезлонге и наблюдал за тем, как человек двадцать повернутых, облаченных в купальники, сначала переобнимались, потом начали целоваться. Кто в щечку, кто – чмокая в губы. Карина, кривясь, провела ритуал со всеми, а к гуру Еремею прямо присосалась, как изголодавшийся вампир к вожделенной аорте. Уверен, без языков не обошлось.

С глаз будто сорвали пелену, и я почувствовал, что рога на моей голове не просто проклевываются, а уже начали ветвиться.

Довольно!

Истерить я не стал, тем более при всех. Притащил Карину в бар, чтобы прояснить, что это было и как к этому относиться. Предложение «уважать ее интересы» понимания у меня не нашло.

– Послушай, Карина… – ласково начал я. – Еще один такой закидон, заблокирую карту и подам на развод. А твоему гуру Еремею рыло начищу.

Моя непривычная реакция шокировала Карину, и она надолго ушла в себя. Пока она думала, я огляделся.

Бар находился прямо в бассейне, в самом его центре – островок, где ручьями лился алкоголь. Люди, попивая коктейли и покуривая сигары, знакомились друг с другом.

Все остальные бассейны закрывались с наступлением темноты, но этот, во «взрослой зоне», и еще один, который в ночном клубе, работали круглосуточно, здесь бдели охрана, медики и спасатели, чтобы пьяные посетители не начали буянить и не утонули.

Кто-то устроился на островке, как мы, кто-то стоял за стойкой прямо в воде. С другой стороны визжали и плескались дети, а здесь звучала завораживающая музыка и бармен-филиппинка, стреляя глазками, смешивала коктейль для мужчины с фигурой тяжелоатлета.

Да, я дал слабину и позволил уговорить себя на эту поездку, надеялся не выяснять отношения с Кариной, а наладить. Думал, гуру действительно гуру и наведет порядок в мыслях супруги. А вот оно как! Раньше мне казалось, что гиперсексуальность Карины – лишь желание блистать, мне льстило, что она нравится другим мужчинам. А если жена перегибала палку, я списывал развращенность на ее молодость и глупость.

– Я сейчас, – сказала она, поднимаясь с высокого барного стула и, не выпуская из руки бокал на длинной ножке, виляя бедрами, опустилась в воду и устремилась прочь. Вероятно, почувствовала, что пахнет жареным и конфликт лучше не раздувать. Не все соки высосаны из Дениса Рокотова – после первого развода я снял для нас с Кариной роскошные апартаменты, но покупать жилье в ипотеку отказался наотрез. Хватило-таки мозгов не влезать в кабалу до полной уверенности в новой жене.

Глядя ей вслед, я подметил, что длинные ноги в неприлично узких трусах и роскошные бедра не трогают больше ничего – ни в душе, ни в сердце. Даже в плавках ничего, не то что раньше, когда кровь отливала туда так, что мозг выключался.

С Кариной мы женаты почти два года, еще два встречались как любовники, все это время она выгрызала меня из семьи. А каждую измену, заламывая руки, оправдывала неземной любовью ко мне и желанием прекратить отношения любой ценой.

Помню, как Света взяла меня за руку, усадила за стол и, глядя прямо в глаза, сказала, что знает: у меня любовница. Какое я тогда испытал облегчение! И облегчение, и чувство вины – словно привел в исполнение давно вынесенный приговор. Предал человека, который меня действительно любил. Жизнь свою предал. Ваньке тогда было шесть, сейчас уже восемь.

Идиот! Повелся на красивые глаза и большие сиськи, а что внутри пусто, не заметил. И ладно бы Карина испытывала ко мне хотя бы уважение – она просто отыгрывала роль, поначалу яростно, потом все более неохотно. А я убеждал себя, что так не сыграть, у нее все искренне…

От безрадостных мыслей отвлек звонок по видеосвязи. С фотографии печально, не разнимая губ, улыбалась Света. Отвечать в таком состоянии не хотелось, но наверняка это Ванька попросил ее позвонить.

– Привет, Свет, – сказал я, увидев бывшую жену.

– Привет, как ты там? Как погода на Филиппинах?

– Да так себе, и погода, и вообще, – я засунул пятерню в шевелюру, вздохнул. – Ванька рядом?

– Да, только забрала его с футбола. Всю дорогу просил тебя набрать, еле до дома дотерпел. Передаю ему трубку.

Ракурс камеры изменился – я увидел стены гостиной, свое фото с сыном в рамке на полке, и весь экран заняло улыбающееся лицо Ваньки.

Сын восторженно пробормотал:

– Пап, прикинь! Я два гола забил! Два! И больше никто!

– Это круто, сынок. Ты у меня большой молодец. Горжусь тобой.

– Гордишься, а сам… – Он замялся, потом выпалил: – Па, вот скажи честно…

– Что?

– Ты меня любишь?

– Больше жизни.

– Верю, – серьезно ответил он. – Но тогда я не понимаю, почему ты без нас уехал на море?

Издалека донесся голос Светы: «Вань, я же тебе уже объясняла…», но ему, понятно, одних маминых слов было мало. А я представил, что сейчас рядом со мной не Карина, а Света с Ванькой, и стало так хреново, что в горле встал ком.

– Прости… сынок. Я бы все отдал, чтобы вы с мамой сейчас были со мной, но…

Камеру затрясло. Держа смартфон в руке, Ванька побежал к матери (она обычно уходила, когда я говорил с ним).

– Мама! Ты слышала! Полетели к папе! Он сказал…

Связь внезапно оборвалась.

Следующие пару минут я безрезультатно пытался восстановить утерянный телефоном Wi-Fi. Удалось, но ни один сайт не открывался. Мобильный интернет тоже не работал. Значит, накрыло сотовую связь… Вот и недостаток бюджетного отдыха: на некоторые острова Филиппин цивилизация пришла лишь частично.

Больше всего на свете мне захотелось плюнуть на этот незапланированный отпуск, поменять авиабилет на ближайший рейс и свалить отсюда. К сыну. К Светке, к которой я в постельном плане за семь лет просто остыл, но привязался так, что, когда расставался, будто руку сам себе отрезал.

Решение пришло легко. К черту Карину, надо реально валить. Пусть остается с гуру, а я подаю на развод и возвращаюсь к Светке с Ванькой. Если простит, конечно, и примет. А не примет… Значит, сам себя наказал. Выкину женщин из головы и сосредоточусь на карьере.

От этой мысли стало так легко, что я безо всяких тренингов гуру Еремея ощутил просветление. Именно светло стало на душе.

Я взял бутылку виски, наклонил: там осталось чуть меньше половины. Отлично! Должно хватить, чтоб отметить свободу и не напиться.

Расплатившись с улыбчивой филиппинкой, я плюхнулся в бассейн и поплыл, отталкиваясь ногами и держа бутылку над головой. Нашел Карину, присевшую на бортик рядом с гуру, мать его, яснооким Еремеем, окруженным тремя дамами разной степени потрепанности. Настроение было дурашливым, хотелось пропеть: «Ты был прекрасен, как Иисус», – но я сдержался, лишь помахал им бутылкой, с удовлетворением отмечая, как вытянулось лицо жены.

Почти бывшей жены.

Бывшей почти жены.

Окружение Еремея тут же зашепталось, бросая на меня негодующие взгляды, – ну конечно, им замужняя Карина как бельмо на глазу, рушит всю систему «Все мужики козлы, кроме гуру Еремея». Как раз с этими дамами я успел поссориться в самолете. Они завели свою волынку о том, что мне необходимо очищение организма от разрушительных энергоинформационных воздействий, а я не отказал себе в удовольствии постебать их, на каждое утверждение требуя научное обоснование. В общем, предстал в их глазах неотесанным чурбаном.

Путь от бассейна к отелю вел через аллею, засаженную цветами и экзотическими растениями с огромными лаковыми листьями – в России таких не найти даже в дендрариях. Стволы пальм подсвечивались бледно-голубым, как и фонтан, в котором я увидел объемное мужское тело, причем лежало оно лицом вниз и, судя по вялым телодвижениям, рисковало захлебнуться. Надпись «Слава КПСС!» на спине красной футболки говорила о том, что это наш соотечественник.

Пришлось лезть в фонтан, поднимать тело, схватив под мышки.

– Слава, вставай! – прикрикнул я, переворачивая спасенного. То ли соотечественник упился до бессознательного состояния, то ли ему стало плохо, но он молча таращил на меня белесые глаза, разевал рот, а по густым седым усам стекала вода. Взгляд мужика остекленел, а в объемном животе что-то урчало, словно он проглотил кота.

Уложив страдальца на спину на газон, я заозирался в поисках охранников, но никого не обнаружил и потащил мужчину ко входу в отель. Урчание его нутра не прекращалось, отдаваясь легкой вибрацией. Что же ты такое съел, бедолага?

В отеле передал его сотрудникам, а сам на зеркальном лифте поехал к себе в номер на шестой этаж. В коридоре наткнулся на еще одного… нет, одну перепившую. Симпатичная девушка в мало что скрывающем купальнике, видимо, не дошла до номера и села у стены, а потом съехала и завалилась на бок. Обрамленные длиннющими ресницами глаза закатились. На мгновение мне подумалось, что и у нее с животом не в порядке – снова урчание… Нет, померещилось.

Я заговорил с ней, прощупал пульс – в отключке. Из ее ладони выпала карта-ключ от номера, но при приложении к замку ближайшей двери не сработала. Отхлебнув виски, я почесал репу – что ж с тобой делать, дамочка?

Уже из номера набрал ресепшн и сообщил о женщине на шестом этаже, которой стало плохо. Алкоголь здесь был не бесплатный, но такой дешевый, что лился рекой. Вот некоторые и переоценивали себя.

В номере с чувством выполненного долга, не из-за женщины, а из-за принятого решения развестись с Кариной, я налил виски, чокнулся с зеркалом и проговорил:

– За досрочное освобождение! – И немедленно выпил.

Прислушался к звенящей пустоте, убрал на стул брошенное поперек кровати вечернее платье и подумал о том, что в искусстве испортить свою жизнь никто не превзойдет нас самих.

Мысль мне понравилась, я выпил и за нее. Вспомнил, сколько времени потратил впустую. Потерял семью. Чуть не лишился работы. Но ничего – я вовремя спохватился, мне всего тридцать два, есть время, силы и талант все исправить. Ванька не будет расти безотцовщиной.

Появилось желание, которое не обстебал бы разве что ленивый, – написать бывшей. То есть настоящей. То есть написать Свете что-нибудь хорошее – какая она умная и чуткая, как мне не хватало ее мудрых советов, ощущения, что тыл прикрыт, что меня любят и ждут. Да и стройного ее тела не хватало. И печеночного торта, с которого и начались наши со Светкой отношения в студенческой общаге. Что важно, желание было самостоятельным, никак не связанным с Ваниным звонком и с тем, что связь прервалась.

«Наверняка уже все наладили…», – подумал я и попробовал позвонить Свете.

Но проклятый смартфон снова подвел. Точнее, подвел местный интернет – его все еще не было. Странно, но мобильной связи тоже, хотя роуминг у меня подключен. Авария у них там какая-то, что ли? Здесь такое бывает – тайфуны, ураганы и прочие цунами регулярно случаются.

Открыв окно, я улыбнулся черному звездному небу, рокоту филиппинского моря Сулу, морскому бризу. Поднял хайбол, до краев наполненный виски, и провозгласил:

– За новую жизнь!

Глава 2. Рокот, ты добухался!

Новая жизнь началась не так радостно, как закончились проводы старой. Дешевый алкоголь оказался не лучшего качества, и я проснулся… или не проснулся в состоянии измененного сознания (гуру обзавидовался бы), с пульсирующей головной болью.

Во рту было сухо, как в пустыне, в мыслях царил разброд, пот лил градом, словно кондиционер издох, еще и солнце светило прямо в лицо – похоже, я не задернул вчера шторы после ночного любования океаном.

Боль прострелила в висок, исторгнув из меня стон. Вспомнились слова Светы: «Вторая стадия алкоголизма характеризуется наличием похмелья». Я не был согласен с утверждением ни тогда, ни сейчас, но то, что вспомнилась Света, а не Карина, – знак хороший. Заглянув в телефон, я попытался разобраться, смог ли вчера с ней связаться? Фух, кажется, нет. Это хорошо, а то решения и поступки, совершенные на пьяную голову, никогда не делали мою жизнь лучше.

Прислушавшись к себе, я потряс головой. Нет, решение о разводе неприятия не вызвало, снова обрадовало, окрылило. Что касается Светки, то с ней все-таки будет лучше встретиться, а не писать пьяные откровения по телефону, будучи при этом с Кариной на курорте.

Кстати, где моя будущая бывшая? Похоже, всю ночь где-то шлялась.

При мысли о Карине тошнота усилилась, появилось ощущение… стыда, что ли, за свою тупость, за то, что позволял с собой так поступать.

Превозмогая лень и разбитость, я заставил себя подняться, открыл бар, но ничего там не обнаружил – ни алкоголя, ни минералки. Чайник тоже оказался пустым.

Придется умыться и топать за водой. Путь до ванной комнаты я одолел без спотыканий, хотел было приложиться к живительной влаге, но открытый кран прохрипел, выплюнул мне на ладонь пару капель и засвистел, стравливая воздух. Так-так-так. Тут, похоже, тоже отключают воду, как бывает у нас. Придется выбираться из номера, а то от сушняка реально ни о чем другом думать не могу.

Чертыхнувшись, я вытер пот, пощелкал пультом кондиционера, надавил на выключатель… И свет отключили?

Ну и отдых! Да, не премиальный отель, четыре звезды, но вода и свет? Интересно, как администрация будет компенсировать отдыхающим неудобства? Уже зная, что не сработает, я нажал кнопку вызова горничной. Накатило ощущение нереальности происходящего. Как-то странно это все. Тишина непривычная, не визжат дети в бассейне, не слышно голосов…

Бассейн тоже, что ли, отключили?

Я открыл окно, и в лицо дохнуло горячим влажным воздухом. Внизу бродили люди, но как-то странно, пошатываясь. В кустах аллеи заверещала женщина, и по моей спине побежали мурашки, волосы на голове зашевелились. Потому что это был полный ужаса крик человека, которого режут заживо, рвут на куски… Что, черт побери, происходит?

Отель захватили террористы? Так филиппинцы католики, тут вроде нет террористов.

Без толку гадать, надо выйти и спросить у сотрудников. Я направился к двери, услышал чьи-то шаги в коридоре и сбавил скорость. Они напоминали капель: топ-топ, топ-топ… Кап-кап.

Я невольно сглотнул, накинул халат и открыл дверь.

Миниатюрная горничная в синем платье с белыми вставками, подволакивая ногу и глядя вниз, удалялась от меня по темному коридору. Я собрался ее окликнуть, но она повернулась сама. Из-за отсутствия света лицо рассмотреть не удалось, понял лишь, что женщина пьяна до беспамятства. Слышал, конечно, что на Филиппинах злоупотребляют, но чтоб настолько… Еще вчера персонал казался профессиональным и дружелюбным.

– Простите, где можно взять воды? – спросил я по-английски.

На миг замершая горничная дернула головой, указав направо, на приоткрытую дверь номера, и, ускоряясь, поковыляла ко мне. То ли она что-то бормотала под нос, то ли где-то урчал рассерженный кот.

– Мисс, вам нехорошо?

И тут я понял, что это она урчит, а не кот. Горничная вскинула голову, и льющийся из номера свет выхватил ее окровавленное лицо. Первая мысль была – бедолагу избили. Вторая не успела родиться – утробно заурчав, выпучив глаза и оскалившись, горничная бросилась на меня и заработала ногтями, располосовывая кожу на груди. Не успел я прийти в себя, как ее челюсть заклацала передо мной и зубы впились в предплечье.

Тело вспомнило все, чему учили на самбо еще в школе: я перехватил ее руки, а когда она попыталась подпрыгнуть и снова укусить, но теперь за шею, боднул в нос. Раздался короткий хруст, по лицу тетки побежала кровь.

Посчитав, что сумасшедшая нейтрализована, я отшвырнул ее в середину номера – горничная упала на спину, не по-человечески засучила ногами и поднялась, держа тело почти параллельно земле. Я отчетливо услышал, как треснул ее позвоночник, когда спина согнулась под углом девяносто градусов!

Сердце заколотилось, головная боль отступила, впрыснутый в кровь адреналин сделал сознание ясным и четким. Человеческое тело на такое неспособно! Да что за херня тут происходит?

Включился инстинкт самосохранения, и, когда горничная снова ко мне бросилась, я ее огрел табуретом по голове – черепные кости деформировались, орудие мое развалилось, но филиппинка лишь покачнулась и отступила на пару шагов. Замедлилась она всего на секунду, а потом, часто-пречасто клацая зубами, зашагала ко мне. Не дожидаясь нападения, я шагнул навстречу и оттолкнул ее – прямо на панорамное окно.

Дальше все было как в замедленной съемке: хрупкая горничная отлетает, касается стекла, продавливает его и вместе с осколками валится наружу.

С улицы донесся шлепок, как если бы уронили арбуз. С замирающим сердцем я выглянул в окно: горничная упала на асфальтовую дорожку, череп треснул, выплеснув мозг, но она продолжала сучить ногами и загребать руками. Как такое возможно, она ж с шестого этажа грохнулась!

Может, Карина подсыпала в вискарь каких сушеных грибов, и мне теперь зомби мерещатся? С ее группы просветления станется хранить при себе всякое такое… изменяющее сознание.

Подкатило к горлу, и меня вывернуло прямо из окна. Я упал на колени, пополз до кровати, провел ладонями по лицу сверху вниз, хлопнул себя по щеке.

– Твою мать, Денис, проснись!

Протерев глаза, я огляделся, но наваждение, глюк (или что это было), никуда не делось: вот разваленный табурет, вот осколки стекла. Упился до чертиков, окно выбил! Проклятый паленый вискарь!

Я снова выглянул наружу: тело горничной перестало дергаться и затихло. Нет, точно не зомби, они более живучие – вся мировая литература и кино об этом твердят.

И тут дошло – о чем ты думаешь, Рокот? Ты, гребаный дебил, человека убил! Может быть, больного и нуждавшегося в помощи!

– Твою мать, твою мать, твою мать, – зашептал я и представил, как приезжает полиция, меня берут под белы рученьки и закрывают в местной тюрьме, на редкость грязной и вонючей, за убийство. – П…

Выругался – полегчало. Все-таки наши матерные слова имеют некую магическую силу. Тогда я встал перед зеркалом и обругал себя трехэтажным матом.

Полностью не отпустило, но произошло совсем уж странное: перед глазами все поплыло и распалось на осколки, как стекляшки калейдоскопа, потом будто включился незримый прозрачный экран, где проявился текст:

Успешная регистрация нового чистильщика!

Имя: Денис Александрович Рокотов.

Возраст: 32 биологических года.

Самоназвание расы: человек разумный.

Принадлежность: планета Земля, Солнечная система (локальное название).

Денис Александрович Рокотов, ваша планета признана созревшей и подверглась Жатве душ.

Первая волна: завершена успешно, изъято 75% душ.

Вторая волна: в процессе.

Вы достигли звания «чистильщик» 0-го уровня!

Ваша задача: зачистка планеты от опустевших оболочек.

За прекращение жизнедеятельности (упокоение) опустевших оболочек вам начисляются универсальные кредиты.

Накопленные универсальные кредиты можно потратить на новые таланты или повышение уровня чистильщика, но помните, что опустевшие оболочки тоже развиваются и со временем становятся сильнее. Лишившись своей души, они находятся в постоянном поиске чужой. Душа чистильщика им недоступна, однако другие они могут изгнать из тела.

Каждый новый уровень награждается новыми возможностями, которые помогут в завершении второй волны Жатвы душ. Выживайте и продолжайте набирать универсальные кредиты, чтобы стать свидетелем третей волны Жатвы душ.

Квалификационные требования: 999 универсальных кредитов.

И чуть ниже еще немного текста, зато крупно:

Новое локальное достижение: «Первое упокоение!»

Награды: талант «Живучесть» 10-го ранга (+1 000% к регенерации); талант «Проницательность» 1-го ранга (расширенный ассортимент в магазине чистильщика).

Похоже, обезвоженный мозг поднял белый флаг. Дважды перечитав, я признал: сочная галлюцинация, достоверная. Избавиться от бредового текста не помогало ничто. Он стоял перед глазами, даже когда я жмурился.

Что делают в таких случаях? Щипают себя? Я посмотрел на след от укуса, наливающийся бордовым. И так боли достаточно, обойдусь без экспериментов.

– Опохмелюсь – вообще исчезнете, – пригрозил я буквам без особой уверенности.

Посмотрел по сторонам, остановил взгляд на отломанной ножке табурета. И глюк пропал! Помогло!

Фиг там. Появился новый текст, как в чертовой компьютерной игрушке:

Ножка стула

Обычное тупое оружие.

Урон: 1–2.

Приехали. Рокот, ты добухался.

Глава 3. Повышенная регенерация

Сапожник без сапог – это не про меня. Я продаю алкоголь всему региону и не дурак выпить сам. Запоев у меня не случается, но в последнее время в порядке вещей накатить сто грамм после работы.

Компания, где я тружусь, – дистрибьютор алкогольной продукции. Если проще – мы поставляем в местные магазины и рестораны пиво кегами, водку и вино ящиками. Зарплата и бонусы и так неплохие, а если заносить откаты тем, от кого зависит, будет ли вообще моя продукция на полках конкретного магазина, к рукам что-то да прилипнет.

Из-за всего этого вечно пригнетало ощущение, что я балансирую над пропастью – спалят акционеры, и конец Денису Рокотову! – отчего нервы вибрировали струнами, которые вот-вот должны были лопнуть. Даже дома отпускало не сразу, только алкоголь и помогал.

Да и черт с ним. Если галлюцинация не галлюцинация, акционерам сейчас не до недополученной прибыли. Бродят, бедолаги, в поисках свежих мозгов…

Странно, но от этой мысли мне полегчало, а прежние страхи показались пустяковыми, даже стыдно стало, что я оправдывал ими свой бытовой алкоголизм.

Итак, Денис, ты оказался в жопе. С фильмами и сериалами про зомби я был знаком, тех же «Ходячих мертвецов» до определенного сезона смотрел запоем, но в последнее время было не до фантастики. А там укус зомби, как правило, – смертный приговор. Ты заражен, у тебя есть час или день, но исход один – умрешь, поднимешься и начнешь сам ковылять по округе в поисках вкусных человеков.

Или… В галлюцинации не было ни слова о заражении. Или было? Черт, читать следовало внимательнее! Стоило об этом подумать, как первый текст снова появился перед глазами. Ну-ка…

Нет, это не инфекция или что-то еще, следовательно, от укуса «опустевшей оболочки» не заразишься. То есть – скрещу пальцы – зомби я не стану. Это логично, иначе вскоре не останется чистильщиков, всех перезаражают.

Так-так, Денис, думай дальше. Я сглотнул, и по горлу словно наждаком провели. Страшно хотелось пить, но и покидать номер тоже было боязно. А еще пугала мысль о том, что все происходящее реально.

Ванька! Света! Рука потянулась к смартфону, чтобы позвонить… Но связи не было, а это как раз вписывалось в вариант с мировым апокалипсисом. Вот только наступил он не от ядерной войны или глобального потепления. Кто-то вмешался, а некоторые словечки из приветственного текста о Жатве душ однозначно указывали на виновника – это инопланетяне. Я поморщился, потому что слово имело иронически-негативный окрас: зелененькие, глазастые, психов похищают. Жнецы, вот кто сделал это с нами.

Жатва душ… Душа все-таки существует? Или при переводе с галактического система просто подобрала наиболее подходящее по смыслу слово?

Меня потряхивало от возбуждения. Головная боль полностью прошла, я почувствовал себя… прислушался к телу… прекрасно! Черт, да я никогда себя таким здоровым не ощущал! Похоже, глюк не глюк, а награда за первого упокоенного зомби сработала. Стоп…

Меня же кусала горничная! Причем повреждение было ощутимое – предплечье пульсировало болью, а сейчас… Ничего не болело. Я осмотрел руку и не обнаружил укуса! Расцарапанная грудь тоже зажила, остались розовые полосы.

Я человек простой, пока не проверю, не поверю. Чтобы окончательно убедиться, поискал что-то острое, вспомнил, что в гостиничный комплект входит швейный набор: иголка и нитки нескольких цветов, чему очень удивилась Карина, – достал его из ящика прикроватной тумбы, вынул иголку. Что бы себе проткнуть? Или укол не показателен, кровь быстро свернется? Да, лучше поцарапать… левую ладонь. Я вдавил иголку в кожу, полоснул. Глаза рефлекторно зажмурились, обожгла боль…

Выступила кровь, и я слизнул ее. Соленая… Снова выступила. Снова слизнул. Так, регенерация оказалась не мгновенная.

Выждав пару минут, слизнул в третий раз… и протер другой рукой глаза, не веря увиденному, – ранка затянулась!

Значит, повышенная регенерация… Факт обрадовал, но пить захотелось еще больше. И жрать. Не есть, а именно жрать, как, бывало, жрал ночью подростком неразогретый борщ – половником прямо из кастрюли. Похоже, новые ткани тела не берутся из ниоткуда, а требуют сырья и горючего.

Сидеть и дальше в номере было не только бессмысленно, но и глупо. Однако прежде требовалось найти оружие посерьезнее, чем ножка стула с уроном «1–2».

Пристрастно осмотрев все предметы в номере, я нашел кое-что, усилившее меня вдвое:

Напольная металлическая вешалка

Обычное тупое и колющее оружие.

Урон: 2–4.

Вешалка была с меня высотой, стояла на четырех стальных довольно длинных ножках, приваренных к основанию. Я перевернул ее, осматривая ножки. Туповаты, но, если бить сильно, можно протыкать бездушных, как вилами или трезубцем, хотя в моем случае – четырехзубцем. Или четверозубцем? Крючки для одежды только мешали, и их я сбил.

Попытался перегнуть полое основание о колено – оно начало поддаваться. Не сталь, а какой-то очень дерьмовый сплав, нужно бить осторожнее и искать более надежное оружие.

Одежда никаких бонусов не давала – система ее не идентифицировала. Но здравый смысл подсказал, что, несмотря на жару, халат лучше сменить не на футболку и шорты, а на джинсы и худи. Накину капюшон, перевяжу – хоть какая-то защита, если за горло будут кусать…

Интересно, как там Карина? Тоже стала бездушной оболочкой, как горничная, или выжила? Хотя сомневаюсь, что у нее вообще была душа. Странно, но я за нее немного переживал – не чужой все-таки человек, были у нас и счастливые моменты…

К черту!

Глава 4. У вас есть вода?

Вооружившись вешалкой, я осторожно вышел в длинный, точно больше ста метров, коридор с квадратным окном вдалеке, уменьшенным перспективой до размеров форточки. Прислушался, всмотрелся в темноту. Толстое ковровое покрытие могло заглушать шаги.

Достав смартфон, я включил фонарь и, подсвечивая себе, осторожно пошел вдоль стены к следующему номеру. Закрыто.

Подкрадываясь к дверям, толкал их, но пока везде было заперто, а на стук никто не отвечал. Звать уцелевших я не рисковал, чтобы на голос не сбежались зомби.

На шестой двери повезло. Из-за нее слышалась музыка, причем я знал песню, она была из тех, от которых не спрячешься: «Забирай меня скорей, увози за сто морей! И целуй меня везде, восемнадцать мне уже…»

Воодушевленный тем, что там могут быть мои живые соотечественники, я толкнул дверь, и она поддалась, но проход загородили.

Из полумрака номера с задвинутыми шторами, урча и похрипывая, вывалился толстый голый мужик, весь поросший черными кудрявыми волосами. Он слегка пританцовывал под музыку, но как-то дергано.

– Привет, сосед! – поприветствовал я. – У вас есть вода? Вчера перебрал, с утра сушняк ди…

– Ур-р-р… – перебил мужик и полез обниматься.

Я отступил и поинтересовался:

– Душа есть? Нет? А если найду?

Спрашивал для проформы, в свете фонаря его перекошенное лицо и бессмысленный взгляд говорили сами за себя – оболочка. Зомби. Но было и подтверждение системы:

Виталий Клюка, 42 года

Активная опустевшая оболочка 0-го уровня: 100%.

Зомби, еще вчера бывший неким Виталием Клюкой, припадая на левую ногу, заковылял ко мне. Я подавил панический порыв долбануть его сразу, спокойно отступил на шаг-другой, чтобы было пространство для маневра, а заодно всмотрелся в лицо.

Виталий был не Виталий. Его глаза затянула белесая пленка, из носа вывалилась засохшая сопля, ноги испачкались в дерьме. Вместе с душой ушел и разум, я не видел никаких проблесков сознания, а телом двигали лишь инстинкты. И снова это жутковатое урчание, доносящееся из нутра зомби.

Весом он превосходил меня раза в полтора, потому от удара вешалкой в солнечное сплетение не упал, а лишь отшатнулся – сделал два шага назад, пузо его заколыхалось, он заурчал, закурлыкал еще громче и ринулся на меня.

В глубине души я ждал еще какого-нибудь системного текста или шкалы жизни опустевшего Виталия, но цифр урона не появилось. Хотя стоп!

Изменился текст над башкой оболочки:

Виталий Клюка, 42 года

Активная опустевшая оболочка 0-го уровня: 84%.

Вот оно! Получается, все, что от меня требуется, – довести «активность» оболочки до нуля процентов? Всегда приятнее чем-то заниматься, когда видишь цель и прогресс, даже если речь об упокоении ходячего мертвеца.

– Послушай, Виталик! Родной ты мой, ну сдался я тебе? Отвали, а? – предупредил его я больше для успокоения совести. – А не успокоишься, я тебя сам угомоню, понял?

Он, понятное дело, не послушался. Но все равно я не стал сразу приводить угрозу в исполнение, попытался решить дело миром. Мало ли, вдруг все же у меня глюки? Я сделал то, что было удобнее всего: толкнул дверь и попытался запереть его в номере, но толстяк пер танком. Мы толкали дверь с двух сторон, и с каждой секундой я все отчетливее понимал, что легко не отделаюсь. Виталика точно придется убивать, и это явно только начало: как бы ни было тошно, мочить придется много.

Мелькнула и растворилась в адреналине мысль о том, что когда-нибудь я перестроюсь, осознаю, что это уже не люди, а пустые оболочки, но пока моя суть до последнего противилась предстоящему убийству. Меня не спрашивали, хочу ли я быть долбаным чистильщиком. В чем смысл произошедшей Жатвы? Зачем жнецам наши души? Топливо? Еда?

– С-с-суки! – прорычал я и добавил: – Это я не тебе, Виталий. Извини, ничего личного…

На голос бездушный зомби попер еще активнее, он неутомимо лез, урчал, клацал челюстями и булькал. Чуял еду, которая была на расстоянии укуса, но мешала дверь.

Перехватив вешалку, превратившуюся в четырехконечную пику, я отскочил в сторону, в результате чего упирающийся в дверь зомби вылетел в коридор и впечатался в стену.

Толстяк повернулся, оскалился. Его ушибленный лоб покраснел, на нем вздувалась шишка – надо же, ткань-то не мертвая! И кровь в нем течет…

Дальше тянуть было нельзя, из номера донеслись еще чьи-то шаркающие шаги. Заорав, я сунул смартфон в зубы, обеими руками перехватил основание своего копья и обрушил острые ножки на голову толстяка. Бил железом о макушку, а стук был как деревом по дереву.

Зомби, вероятно, боли не почувствовал и не заорал, а я не смотрел, какие повреждения нанесли ножки, было противно. Не без труда выдернув свое орудие из плоти, я снова обрушил вешалку наугад.

Бил снова и снова, не фокусируя взгляд на зомби. Потому что я обычный офисный планктон, даже драться не люблю. А тут, как ни крути, убийство…

Боковым зрением я увидел, что голова зомби превратилась в кровавое месиво, он пытался встать, но мои удары припечатали его к стене, которая была уже забрызгана красным.

Хрясь! Хрясь! Чвак! Чвак! Изменившийся звук заставил меня глянуть на мужика, и перед глазами потемнело, горло словно сжали горячие пальцы: левая часть его лба деформировалась, глаз вывалился наружу, второй был выколот, в голове зияли дыры, истекающие кровью, но зомби продолжал урчать и загребать перед собой руками.

Нет, это точно не галлюцинация – нормальный человек уже бы умер или как минимум упал. А в этом «активности» еще двадцать два процента, вон как целеустремленно шевелится!

«Вот я точно нормальный человек, – подумал я, – ведь всякому нормальному человеку свойственны проблески идиотизма!» А кто я, если не идиот? Потерял смартфон! Видимо, он вывалился изо рта, но это еще ладно, главное – фонарь отключился!

Я вдруг некстати осознал, что с детства не люблю всех Виталиев – не везло мне с ними, – а вот этого конкретного прям ненавижу. Пока я шарил во мраке руками по полу, рядом зазывно урчал, булькал и курлыкал Виталий. Временами с его стороны доносилось неритмичное постукивание. По всей вероятности, он ослеп, лишившись глаз, и теперь тыкался в стены. Звуки эти особой уверенности мне не придавали, а слепота зомби не давала никакого преимущества, так как я и сам ни черта не видел. Можно было сделать светлее, распахнув дверь, но стоило об этом подумать, как из номера вдруг раздался такой истошный вопль, что я чуть в штаны не наложил. Если пьяному ди-джею дать замиксовать кошачий ор, скрип пенопласта по стеклу и верещание иволги, получится примерно такой же звук. Причем нескончаемый!

Сердце рвалось из грудной клетки, я слепо пялился в темноту сидя на корточках. Думал, умру не от зубов зомби, а от дикого страха. «Никчемный оказался чистильщик, – дадут мне оценку жнецы. – Обосрался и сдох». Рука шарила по полу, и только на мгновение проснувшийся разум сообщил, что я вожу пальцами по чему-то гладкому и скользкому. Точно, телефон же! Я заграбастал его и сделал кувырок назад. Вспомнив детство, повторил свой кульбит еще несколько раз, на ковровом покрытии пола это было несложно, только в шее что-то прохрустело.

Фонарь я включил, лишь когда оказался на безопасном расстоянии от зомби. Вовремя переместился – от номера Виталия Клюки ко мне уверенно направлялась, очевидно, супруга толстяка, высокая стройная женщина модельной внешности… э… Ну, почти, если говорить о теле. Просматривалось оно хорошо, потому что женщина была в одних трусах. Разум самца подметил аппетитные формы и подпрыгивающие груди, но сейчас они как-то не особо впечатлили – она продолжала истошно орать. Причем двигалась мадам пободрее супруга…

Анастасия Заволжская, 23 года

Активная опустевшая оболочка 0-го уровня: 100%.

Хотя скорее не жена, а так, курортная подруга. Настя оказалась девушкой горячей, с ходу атаковала – едва я уклонился, растопыренные пальцы с красными ногтями мелькнули возле моего лица. Виталий уже поднялся и разворачивался на звук.

Я ударил Настю-зомби тупым концом вешалки промеж лопаток, придавая ускорение. Она упала на живот, потеряв шесть процентов «активности».

Ослепший Виталий хватал перед собой воздух. Уловив движение, устремился к подруге, пытающейся встать, понюхал ее, но жрать не стал.

Добивать зомби не хотелось ну просто адски. Наплевать бы на эту парочку и запереться в их номере, поискать там воду. Я переступил порог, дал себе секундную передышку, отлично понимая, что нужно пересилить себя и завершить начатое. Только способ упокоения надо выбрать наименее отвратительный – ох, не выдерживает моя психика вида человеческих тел, превращенных в фарш.

Опять из окна выкидывать? Рискованно и трудновыполнимо, мужик весит больше центнера! Бросив взгляд в номер, я заметил тяжелую на вид прикроватную тумбу, причем их было две.

Уровни, говорите? Достижения?

Ну о’кей.

Тем более одной страстной поклоннице очень не терпелось вонзить зубы в мою плоть.

«Отдал богу душу», – говорят, когда кто-то умер. Настя отдала душу жнецам, и в ней проснулось бесконтрольное чувство голода, которое заставляло ее идти на запах. Или это какие-то проблески разума остались, и она запомнила, где я исчез. Короче, пока размышлял, она ворвалась в номер, остановилась за порогом и покрутила головой, как танк башней.

Обнаружив меня, заорала – на одной ноте и не затыкаясь. Черт его знает, может, так некоторые зомби готовятся к атаке? Типа взбадривают себя и нагоняют на врагов ужас? Главное, чтобы не собратьев звала. Вопль был жуткий, конечно, аж вспотели ладони, сжимающие вешалку.

Сейчас, когда мы оба стояли, я с удивлением осознал, что она выше меня. Причем без обуви – сколько в ней? Метр восемьдесят девять? Не ошибся я насчет модельной внешности. Судя по объемным полушариям грудей, тюнингованная. А вот конечности подкачали, потому что мышечную массу пластикой не нарастишь – длинные тощие руки, такие же непропорциональные ноги с выделяющимися коленными суставами и ребра, торчащие под загорелой кожей, делали ее похожей на инсектоида.

– Последнее предупреждение, Настя. Потом буду бить. Больно…

Не дослушав, она напала. Что ж, раз не внемлет человек голосу разума, придется ему полетать.

Орудуя вешалкой, я короткими тычками погнал ее к окну. Массы дамочке не хватало, я сдерживал ее, а когда она бросалась, острые ножки протыкали кожу и входили между ребер, отчего она орала еще громче. Хрупким, очевидно, становится тело, когда его покидает душа.

Удивительно, но вой из ее глотки вырывался без перерывов! Да сколько же воздуха в ее легких?

– В добрый путь, – пожелал я, нанося решающий удар и отправляя ее в полет.

Зазвенело треснувшее стекло, Настя попыталась зацепиться за воздух, но полетела наружу. Шмяк! Вопль зомби оборвался, стало так тихо, что я услышал шарканье Виталия в коридоре.

Хрустя осколками стекол, я протопал к разбитому витражному окну, выглянул. Она упала с шестого этажа на подстриженный газон, переломала кости, но упрямо пыталась подняться. «Активности» в ней оставалось всего ничего – восемь процентов. Недобитый зомби – незасчитанное упокоение.

Чтобы проверить, как система отреагирует на убийство… точнее, упокоение, я поднял прикроватную тумбу – и правда тяжелая! – подтащил к окну, примерился и сбросил на Настю. Тумба приземлилась ровно на голову зомби. Тело судорожно дернулось, заелозили по траве длинные ноги…

В воздухе материализовались зеленые буквы:

Поздравляем, чистильщик Денис Рокотов! Вы произвели первое упокоение с момента регистрации!

+1 универсальный кредит (итого: 1).

Текст исчез, однако в верхнем правом краю поля зрения появился серебристый значок бесконечности и цифра «1» – очевидно, баланс универсальных кредитов. Интересно, эти кредиты в ходу на планете жнецов? Или на планетах? Раса, очевидно, продвинутая.

Денис Рокотов, вам стал доступен магазин чистильщика 0-го уровня!

Новые товары будут открываться по мере роста вашего уровня.

Сейчас вам доступны 3 возможных таланта и повышение уровня.

Воспользоваться магазином можно в любое время, достаточно пожелать.

Я посмотрел на открытую Настей дверь. Виталий бродил где-то рядом, но до номера пока не добрался. Уложить его, а потом разбираться с инопланетным нейроинтерфейсом, или посмотреть магазин, пока предлагают?

Подумав, я направился к двери, захлопнул ее и запер. Виталик никуда не денется, а заглянуть в «магазин» было крайне любопытно.

Стоило принять решение, как передо мной развернулось полупрозрачное затемненное окно:

Магазин чистильщика 0-го уровня

Доступные таланты (3)

«Стойкость» 1-го ранга

Обычный талант.

−1% от получаемого урона любого типа. Талант можно развить.

Стоимость: 1 универсальный кредит.

«Мощь» 1-го ранга

Обычный талант.

+2% к наносимому урону любого типа. Талант можно развить.

Стоимость: 1 универсальный кредит.

«Везение» 1-го ранга

Уникальный талант.

С вероятностью 1% за упокоение можно получить больше универсальных кредитов, редкий талант или усиление имеющегося. Талант можно развить.

Эффект «Проницательности»: в наличии временно.

Стоимость: 10 универсальных кредитов.

Доступные усиления (1)

– «1-й уровень»: 10 универсальных кредитов.

Нет доступных модификаций.

Нет доступного оружия.

Нет доступной экипировки.

Когда я задумался, что за «1-й уровень», всплыла подсказка:

Повышение уровня открывает для чистильщика новые возможности, однако учитывается при упокоении опустевших оболочек.

Внимание! Чем слабее для чистильщика упокоенный, тем меньше вероятность получения награды.

– У-э! – В дверь снаружи поскребли, Виталий требовал внимания.

Покупать я ничего не стал, универсальные кредиты потратить всегда успеется.

А вот зомби, упокоив которого, я получу еще, может и уйти.

Глава 5. Одна старушка – копейка

В коридоре продолжал топать и урчать неупокоенный Виталик. Я сорвал с кровати шелковую черную простыню и выволок вторую тумбу в коридор.

Окровавленный зомби повернулся на движение, и я не поверил глазам, увидев его профиль:

Виталий Клюка, 42 года

Активная опустевшая оболочка 0-го уровня: 93%.

Черт, похоже, повышенная регенерация имеется не только у меня – Виталий успел восстановиться! Хорошо, что нельзя то же самое сказать о его зрении, зомби реагировал на звук, но все еще меня не видел.

На цыпочках я двинулся к нему, как тореадор к быку, разворачивая на ходу простыню. Шаг… второй… главное, бесшумно, только не шуметь… Вот он, момент! Выждав секунду, я рванул вперед и, резко вскинув руки, накинул тряпку ему на башку, рассчитывая опутать зомби, как сетью, повалить и размозжить голову тумбой, но это оказалось не так просто – мужик замахал руками, вырываясь.

Я зашел с другого бока, но Виталий-зомби резво ринулся ко мне – я едва успел выставить простыню и спеленать его. Упали мы вместе, его челюсти клацали под тканью, а я работал локтями и коленями, бодал проступившее под простыней лицо. Хватка зомби на миг ослабла, я вырвался и метнулся к тумбе.

Виталий сдернул тряпку, но еще не встал. Было не до рефлексий, так что я обрушил тумбу на его голову, вынужденный смотреть, как угол деформирует череп и теменная кость входит в мозг, а колени зомби подламываются. Меня затошнило, но хотелось уже закончить начатое. Подняв тумбу трясущимися руками, я снова бросил ее на жертву. Удар смял лицо, вдавил его в череп, но Виталий продолжал функционировать – урчание зазвучало громче.

Чувствуя, как по жилам поднимается жар и начинает кружиться голова, я набросил на него простыню и ударил тумбой по темечку. Сдох?

В темноте что-то шевельнулось. Резко выматерившись, я вскочил, посветил фонарем и стащил с тела бездушного простыню. Увиденное меня, мягко говоря, не обрадовало. Когда мне вырезали жировик на ноге, я вырубился прямо на операционном столе. А тут – кровь, кишки, мозги по стенам. Одним словом, Виталик.

Уведомление выскочило, когда он затих:

+1 универсальный кредит (итого: 2).

«Одна старушка – копейка, сто – уже рубль», – вспомнилось некстати, я истерично расхохотался и тут же осекся, замутило, голова налилась свинцом. Привалившись к стене, я сполз, пытаясь не вырубиться. Спазмы снова скрутили желудок, но блевать было нечем.

«Крошка моя, я по тебе скучаю… – доносилось из номера. – Я от тебя письма не получаю. Ты далеко и даже не скучаешь…» От слов песни сердце сжалось в груди, и я влепил себе пощечину: «Хватит быть куколдом, Рокот!»

Подождав, пока немного отпустит, я ввалился в номер, где недавно обитал мужик, осмотрелся: огромная коричневая кровать под дерево, трюмо с разбросанной косметикой, кресло-трон, напротив – стол с колонкой, пустой бутылкой вискаря и фруктами, зеркало и мини-бар, где – о, спасение! – литровый сок манго в тетрапаке. Зубами я свинтил крышку, присосался к горлышку…

«Что такое кайф, Винни?» В жизни не испытывал такого наслаждения! Это лучше, чем оргазм, правда.

Мое тело оживало, я буквально наполнялся энергией. Оставив где-то треть тетрапака, я взял ополовиненную бутылку мартини, улыбнулся ей.

Если все эти зомби – следствие белой горячки, после опохмела галлюцинации прекратятся. Сделав три больших глотка, я сел в кресло с бутылкой в руке, прислушался к ощущениям. Вдалеке закричал ребенок, потом еще раз и, будто захлебнувшись, смолк.

Не помогло. Все происходит на самом деле.

Вокруг царила такая же тишина, как и раньше. Не было электричества и воды. Сотовая и интернет-связь с внешним миром оборвалась еще вчера. А ночью люди стали превращаться в зомби – вспомнился урчащий Слава КПСС. Потому он и не утонул, хотя лежал лицом в воде. И якобы пьяная женщина в коридоре…

Взгляд остановился на музыкальной колонке. А Виталик точно был романтиком: «Я без тебя не живу, не пою, лишь о тебе мечтая, – надрывался Сергей Жуков. – Только сейчас начал я понимать, как мне тебя не хватает…»

Музыка бесила и мешала думать, я с наслаждением выключил ее, съел в тишине все фрукты и вдруг сообразил, что колонка на батарейке, и там есть радио.

Аккуратно извлек флешку, переключился, но в диапазоне FM не нашел ни одной рабочей частоты. Подозревая, что ничего не получится, попытался еще раз – свист резанул по ушам, что-то забулькало, заскрипело, словно со мной говорили таинственные жнецы, и через помехи прорвался взволнованный голос. Говорили по-английски. За свою речь не ручаюсь, но с пониманием у меня было все хорошо:

– Прием, прием! Кто-нибудь, вы меня слышите? Помогите! Говорит Макс Тернер, я заперт на нулевом этаже отеля «Эвелин», меня осадили зараженные. Помогите! У меня нет припасов, мне долго не продержаться! Чертовы зомби заблокировали дверь! – донесся вздох, и парень повторил то же самое: – Кто-нибудь, вы меня слышите? Помогите! Говорит Макс Тернер…

Я навострил уши – вдруг он точнее скажет, где его искать. Потому что туристическая часть огромна и занимает западную треть острова, имеющего форму кофейного зерна. Только наш отель представляет собой вытянутый метров на двести вдоль береговой линии двадцатиэтажный корпус. Помимо этого, имеется около сотни бунгало, поставленных над водой и на сваях вдоль пляжей, штук двадцать вилл, отгороженных от основной территории, плюс двухэтажный административный корпус. Еще четыре бассейна, футуристическое здание с купольной стеклянной крышей, под которой сосредоточены развлечения: спа, тренажерный зал, боулинг, бильярд, ночной клуб и ресторан. И это не считая еще двух отелей премиум-класса, расположенных западнее.

Парень повторил обращение четыре раза, прежде чем я дождался уточнения: нулевой этаж, крыло «А». Мое.

Я задумался. С одной стороны, переться на выручку к незнакомому парню опасно, с другой – а вдруг выживших больше нет? Чтобы успешно противостоять зомби, нужно организоваться в группу и найти убежище. И мародерить округу в поисках припасов и ресурсов. Оружие, бензин, питьевая вода, лекарства, продукты…

Вдалеке синела полоска океана, ветер трепал тюль. Парад зомби в райском уголке.

Раз уж белой горячки у меня нет, и я реально убил зомби, а не невинного человека, в котором увидел опасность, надо выживать, найти других разумных и выбираться.

Что случилось на материке? Не хотелось верить, что то же самое. Там ведь Света и Ванька. Мысль кольнула осколком – больше всего мне хотелось рвануть к ним, но на чем? Как? Продавался бы в «Магазине чистильщика» талант летать, пусть даже за тысячу универсальных кредитов, я бы уже ломанулся крошить зомби, собирая деньги, чтобы попасть к сыну.

Но… на материк все равно нужно, там воинские части с оружием, автомобили и броневики, авиация, а здесь даже пистолета не найдешь. Разве что в городке, который в центре острова, и то не факт, что получится разжиться огнестрелом. Да и до того городка еще добраться надо, мы часа полтора сюда ехали на микроавтобусе.

В любом случае мне нужно к бывшей жене и сыну – сказать, что не сказал, исправить ошибку, помочь им выжить… Было бы, кому помогать.

А для этого надо выбраться самому и стать сильнее.

Глава 6. Кто там?

Полный решимости, я покрутил железную вешалку. Увидел ошметки кожи на ножках, отчего к горлу снова подкатил ком.

Сжав оружие в руке, я щелкнул ключом, толкнул дверь – она бесшумно отворилась. Темный коридор был пуст, хотя откуда-то доносилось утробное рычание и копошение, словно в углах скреблись тысячи тараканов.

Покинув убежище, я ощутил себя голым и беспомощным. «Это игра, всего лишь игра, – твердил себе я. – Ну или фильм в жанре зомби-апокалипсиса».

Шаг, еще шаг. Ладонь взмокла, сердце забарабанило – так и казалось, что сейчас откроется дверь, и зомби бросятся толпой и загрызут. Те, которых я видел, были трудноубиваемыми, но медлительными, что обнадеживало, хотя и я изрядно растерял спортивную форму.

Очевидно, зомби реагировали на звук и движение, а не на запах, как собаки, так что, если не шуметь, возможно, они меня и не заметят.

Коридор я преодолел без приключений, никто больше не набросился. Ступив на отлично освещенную широкую лестницу, выложенную плиткой «под мрамор», я выдохнул с облегчением и принялся спускаться. Тут меня точно врасплох не застанут.

Сердце успокоилось, дыхание выровнялось. Ступенька, еще ступенька. Роскошные пальмы в светлых горшках, лестничная площадка…

Твою мать! Я невольно отвернулся. На лестничном пролете, выделенный квадратом солнечного света, словно прожектором, лежал обглоданный до костей трупик ребенка лет трех-четырех. Крови не было, очевидно, ее выпили, остались лишь бурые разводы на полу. Следы миниатюрных стоп вели вглубь коридора, терялись в бархате напольного покрытия. Были и еле различимые отметины пришедших позже, когда кровь уже подсохла.

Дети наиболее беззащитны, особенно когда зомби стала собственная мать.

Чтобы достать мозг, ребенку раскололи голову.

Лестница уже не казалась безопасным местом. От одного зомби я худо-бедно отобьюсь, но если они навалятся толпой в замкнутом пространстве, то меня постигнет участь этого малыша.

Пока спускался, видел следы босых грязных ног, но зомби не встречал и вскоре понял почему. Огромное их количество скопилось в холле. С первого взгляда они походили на пассажиров на вокзале. Со второго – на пассажиров, эвакуированных с пляжа в чем были. Люди разных рас, с основном белые и азиаты, сидели на корточках возле длинного ресепшена, скрестив руки на груди и прижимаясь друг к другу боками – спали или просто берегли энергию. Роскошные диваны возле окон пустовали.

Главное, что я и так знал, но хотел подтвердить, – друг друга они не трогали. Что там говорилось в приветственном тексте жнецов? Окошко услужливо всплыло, напомнив: «Лишившись своей души, они в постоянном поиске чужой. Душа чистильщика им недоступна, однако другие они могут изгнать из тел…» Значит, они атакуют тех, кто сохранил душу.

Бодрствующие пошатывались у подъема на вторую лестницу, что напротив моей. Забив ресепшен, они заняли самые темные места. Перечеркивая ковровую дорожку, валялся обглоданный скелет.

Где выход на нулевой этаж, я не знал. Шастать по зданию, искать его – зомби сагрятся. Так вроде в играх называется, когда монстры, обнаружив тебя, атакуют?

Захотелось плюнуть на Макса Тернера, кем бы он ни был, и двинуться по пути наименьшего сопротивления… Нет, так далеко не уйдешь.

Думай, голова!

Если б дело происходило в России, по правилам пожарной безопасности на каждом этаже висел бы план здания с маршрутом эвакуации. Этот маршрут не используется, а следовательно, зомби там должно быть немного.

На цыпочках я поднялся на этаж выше, выглянул в темный коридор и ровно у выхода на стене обнаружил заламинированный план. Написано там было по-филиппински и по-английски. Я без труда отодрал его от стены, вышел на освещенную лестницу и принялся изучать.

Нулевой этаж включал в себя прачечную, комнаты для персонала и подсобные помещения и имел три выхода: первый находился в торце здания и вел на улицу, второй был под лестницей, что напротив моего номера, и выходил в холл, оккупированный зомби, а еще оставался шанс спуститься туда на лифте.

Что забавно, лифт питался от резервного генератора и пока работал, но пользоваться им было рискованно, не зная, кто встретит внизу и заблокированы ли выходы.

Оставалось одно – прорываться на улицу и проводить разведку боем, так я хотя бы смогу убежать, если освобождение Макса окажется непосильным.

Отсюда до крутящейся двери, ведущей на улицу, было метров тридцать, а дальше… Возможно, они боятся света и на улицу не побегут. Хотелось, конечно, в такое верить, но рассчитывать на это было недальновидно. Я вдохнул-выдохнул, собираясь с силами, и рванул к двери.

Зомби оживились, заурчали, зашипели, заклацали зубами. «Спящие» мгновенно встрепенулись и потянулись мне наперерез. Один прыгнул вперед сонной жабой, плюхнулся на пузо и успел сжать клешню на моей лодыжке. Ругнувшись, я ударил его вешалкой, метнулся к двери, прокрутил ее и вылетел наружу.

Зомби не соображали, что делать, и долбились в стекло, выбрался только один бородатый парень в шортах с пальмами, упал на дорожку, вымощенную красно-коричневой плиткой. Я обернулся на бегу: зомби (опустевшая оболочка Николае Станчу, 19 лет) поднялся и поковылял за мной.

Преследовал, пока я не исчез из поля зрения – просто сел за постриженными кустами возле бассейна, в котором плавала кукла, разметав синие волосы по воде, и бились о бортик детские игрушки. Кораблик, уткнувшийся килем в надувной матрас, вдруг шевельнулся и двинулся ко мне. На спине выступил холодный пот – до того скрытый игрушками мальчик лет трех поднялся и попытался добраться до меня. Ноздри его раздувались, в помутневших глазах застыла недетская сосредоточенность. Зомби? И таких мне тоже убивать?

Ну уж нет. Бортик не давал мальчику выбраться из бассейна, малыш спотыкался о него и неуклюже валился назад в воду. Угрозы он не представлял, но здорово меня деморализовывал. Стараясь о нем не думать, я пошел дальше, изучая обстановку.

Никого. На столиках – тарелки с остатками снеди, коктейльные бокалы с длинными ножками, облепленные пчелами фрукты. Хотя были и трупы – обглоданные и просто разорванные. Несколько раз встретились непонятные кровавые пятна, облепленные то пухом, то шерстью. Неужели мертвяки и животных жрут?

Жрут. Растерзанный труп комнатной собачки уже неопределимой породы я увидел на нижней ветке кустарника, словно его нанизали… как шашлык.

– Уэ-э… – проурчало чуть в стороне и зашаркало: – Ш-шух… ш-шух…

Наблюдая за Николае Станчу, зомби, потрусившим к нашему корпусу, я пятился параллельно бассейну, и тут что-то загрохотало позади.

Вскинув вешалку, я едва не прибил чайку, с криком утаскивающую кусок плоти. «Пусть это будет ветчина», – взмолился разум, и без того балансирующий на грани.

Подождав, пока зомби скроется, я на полусогнутых поковылял к торцу жилого корпуса.

Где все живые? Переродились? Звать их не стал, чтобы не привлекать зомби.

Инстинкт гнал меня к Максу Тернеру, убеждая, что нужно сбиться в стаю, и чем скорее, тем лучше. А он, как я понял, с техникой дружит, раз сумел влезть в радиоэфир. Очень ценный кадр – связист в команде. Особенно если ты на острове и позарез требуется попасть на материк.

Территория перед отелем пустовала. Кошмар усугубляли следы недавнего присутствия людей – пустые стулья, книги, брошенные в гамаках, перевернутые детские коляски. И кровь… Повсюду следы крови. Похоже, пока я спал, произошло очень много всего.

На нулевой этаж вела бетонная лестница, а синяя железная дверь внизу была приоткрыта. Хреново. Значит, в коридор могли набиться зомби. Приглушенное урчание из-за двери подтвердило, что так оно и есть. Ну а на что я рассчитывал? Парень ясно сказал, что его осадили зараженные.

Сев на ступеньку в тенек, я задумался. Что делать? Можно поискать других выживших, а к Максу прийти позже. А можно попытаться выманить зомби собой, здание ведь отбрасывает тень на бетонную площадку, и они должны выйти охотно. В конце концов, как показала практика, я намного быстрее. Выманю их, коридор цоколя освободится, я вернусь, закрою дверь и побегу к Максу. Часа через два солнце переместится, тень исчезнет, и зомби найдут более удобное убежище, а мы выйдем, вместе решив, что делать дальше. Уверен, парень работает в отеле, раз засел на административном этаже, а следовательно, лучше знает, где, например, еда, машины, оружие и где удобнее окопаться.

Однако приводить план в исполнение я не спешил, ждал непонятно чего. Минут через пять разозлился на себя, протопал вниз, распахнул дверь и крикнул по-английски:

– Эй, Макс, ты меня слышишь? Макс! Макс Тернер!

Никто не ответил. Мрак зашевелился, защелкал. Сердце заколотилось. Подавляя липкий страх, я стоял в проеме двери и ждал реакции парня, но тот меня не слышал и не отвечал.

– Макс, я услышал твой сигнал…

Из мрака показался силуэт женщины в блестящем вечернем платье, и я попятился, неторопливо поднявшись по ступеням, хотя инстинкты требовали рвать отсюда когти как можно скорее. Женщина двигалась рывками; удивительно, но даже перекошенным ее лицо оставалось красивым. А вот следовавший за ней качок, разрисованный цветными тату, уже испил чьей-то крови, она покрывала его морду бурой коркой.

Я выбрался на бетонную площадку, выставил перед собой разящую вешалку, хотя не собирался с ними биться. Двоих зомби я бы уложил, но уже появились другие: всклокоченная, припадающая на одну ногу тощая старуха в купальнике, а за ней смуглый парень с пирсингом где только можно и очень толстая женщина, похожая на зефирного человека.

Пора отступать. Сердце строчило, как пулемет, худи прилип к спине. Раз, два, три… восемь неупокоенных. Я попятился, увлекая тварей за собой и все более ускоряясь. Меня спасало то, что они были безмозглы и перли толпой, мешая друг другу. Толстуха повалила старуху и потопталась по ней, ее оттеснил качок, оскалился, выпучил бешеные глаза.

Я двигался приставным шагом, уводя тварей от здания и стараясь, чтобы они выстроились в линию, мешая друг другу, и мой план работал!

У пальмовой аллеи, за которой хозяева гостиничного комплекса сохранили растительность джунглей, зашевелились другие зомби, начали заходить в тыл, и я что было сил рванул к цоколю, молясь, чтобы в коридоре никого не осталось.

Закрыл дверь, клацнув щеколдой, и сообразил, что очутился в беспроглядной тьме. Ни фонарик, ни спички, ни зажигалку я не взял, а смартфон был на последнем издыхании. Зомби видели, куда я делся, и стали ломиться в дверь, в ее надежности я не сомневался, правда, не был уверен в том, что тут пусто, и прислушивался, прижимаясь спиной к стене.

– Эй, Макс! – снова позвал я, протер слезящиеся от вони глаза и принялся тарабанить в попадающиеся на пути двери: три удара-пауза-три удара. – Макс Тернер! Ты тут?

А что, если я ошибся, и Макс вообще не здесь? Почему он не откликается? Может, его сожрали зомби…

Я обо что-то споткнулся и едва устоял на ногах, переступил, вероятно, через труп и услышал бормотание за дверью. Постучал туда, а не дождавшись ответа, стал долбить ногой с определенным интервалом.

Наконец бормотание стихло и мне ответили на английском:

– Кто там?

– Меня зовут Ден. Ты просил о помощи? – крикнул я в ответ. – Не знаю, какой именно помощи ты ждал, но я выманил зомби наружу и оставил их там. Ты можешь открыть, здесь безопасно.

– Ты уверен? – донесся нерешительный голос.

Я тяжело вздохнул, очень захотелось послать его, но парень был мне нужен. А я ему. Так что проглотил все маты и как можно спокойнее ответил:

– Да, абсолютно.

Глава 7. И девчонки у вас красивые, да?

Услышав Макса вживую, без треска радиоэфира, я уловил явный акцент в его речи. Очень родной такой акцент, корнями из той же системы образования, что и «Лондон из зе кэпитал оф Грейт Британ».

Дверь отворил очень высокий сутулый парень с неопрятной русой бородой и патлами, свисающими аж до лопаток. Выглянув в коридор, он покрутил головой, убедился, что зомби нет, и только потом затащил меня внутрь.

– Макс Тернер, – представился он.

Профиль Макса, выданный системой, показал другую фамилию, чем подтвердил мои подозрения – наш!

Максим Николаевич Тертышный, 23 года

Активная одушевленная оболочка: 100%.

Тернер, ага. Но я решил подыграть:

– Дэн Рокотански.

– Рад познакомиться, мистер Рокотански! Спасибо, что помогли! – Положив наушники на стол, он улыбнулся, продемонстрировав два мощных, как у кролика, желтоватых резца, и поинтересовался: – Как вы меня нашли?

– Поймал волну, – ответил я по-русски. – Прошел через сотни зомби, твою мать, чтобы спасти этого недоумка, а он мне: «А ю шуэ?» Шуэ, блин!

– Оба-на! Наш! – просиял Макс, переходя на русский. – Е-ма… Вот уж не думал, что меня спасет именно просьба о помощи по радио! Кто слушает радио в наше время? Особенно здесь, на курорте? – задал он риторический вопрос и сам же ответил: – Никто!

Теперь, когда он заговорил по-русски, я уловил другой акцент. Даже не акцент, а манеру выражать мысли.

– Угу. А ты откуда, Макс? И с фига ли ты Тернер? – Говорить, что знаю его настоящую фамилию, не стал. – Немец?

– С чего бы немец? – удивился он. – Русский. По паспорту. А так – черт его знает, дед еврей, бабка татарка, донские казаки тоже есть в роду. Вообще, я из Казахстана, из Актюбинска, но давно сюда перебрался. С прошлого года работаю в этом отеле. А Тернер – это я только здесь так называюсь.

– Косишь под местного?

– Да не… – отмахнулся он и признался, подтвердив показания интерфейса: – Тертышный я. Местные не в состоянии не то что запомнить, даже прочитать правильно, язык заплетается. Вот и стал Тернером. А ты откуда… Рокотански? – Он ухмыльнулся.

– Рокотов я. Денис. Из Самары.

– Ах Сама-а-ара-городо-о-к… – пропел Макс, – беспоко-о-ойная я, беспоко-о-ойная я, да успоко-о-ой ты меня…

Он дал петуха, да и исполнение было на троечку – ни слуха, ни голоса. Медведь, видать, от души потоптался на его ушах. Но меня порадовало, что парень пришел в себя. Панический страх подавляет способность думать, в битве с зомби Макс поможет разве что советом, о чем свидетельствовали ручки-палочки с обвисшей кожей, тонкие длинные ноги и угадывающееся под футболкой пивное брюшко.

– И девчонки у вас красивые, да? – выдал он еще факт из того, что знал о моем родном городе. – В Самаре-то?

– Самые красивые, здесь ты прав, – улыбнулся я, вспомнив своих жен. – Ладно, давай дальше вместе думать. Потому что, если скажу, что мы с тобой в заднице, это будет преуменьшением.

– А что… – неуверенно заговорил парень, и страх к нему вернулся. – Там… Там все такие?

– Все. Ни одного живого я не встретил, только безмозглые агрессивные твари. – Наткнувшись взглядом на текст над его головой, я поинтересовался: – Буковки всякие тоже видишь? Про Жатву душ слыхал что-нибудь?

– Буковки? Жатва… чего? Ты о чем вообще?

– Понял, не видишь.

– Да что за хрень происходит?! Это реально зомбаки? Не глюк? – Он встряхнул меня за плечи. – Скажи, что я тронулся!

– Ну… не без этого, – усмехнувшись, я пожал плечами. – Но зомби – точно не глюк. На меня напали двое… – Вспомнив о горничной, я уточнил: – Нет, трое. Хотелось бы верить, что они просто лезли обниматься, но нет. Не осталось ни разума в их буйных головушках, ни душ в телах.

– Значит, не почудилось, – вздохнул он.

– Нет, не почудилось. К сожалению, Макс, мы не сумасшедшие.

Он взвыл, закрыл уши и зарычал.

Я поставил на стол рюкзак с колонкой, мартини и соком, окинул взглядом серверную: обычная комната, никаких тебе проводов, оплетающих стены, и микросхем. Несколько системных блоков стоят у стены, на столе мерно гудящий прибор непонятного предназначения, на втором столе старинная радиостанция, которой, наверное, и воспользовался Макс.

– Откуда свет? – поинтересовался я. – Во всем отеле нет ни связи, ни электричества.

Макс, сжавший руками голову, меня не слышал. Сев на коврик посреди комнаты, он раскачивался вперед-назад, поскуливая и бормоча:

– Не верю, не верю, не верю!

Лицезреть мужчину, превратившегося в скулящего щенка, было настолько неприятно, что захотелось дать ему пощечину и привести в чувство. Похоже, рулить придется мне, хотя и из меня так себе боевая единица. Офисный планктон, перворазрядник по литрболу, алкаш-любитель. Примененные к себе эпитеты попахивали самокопанием, но лучше реально смотреть на вещи, чем переоценить себя и погибнуть.

И все же Максу о таком знать необязательно. Наоборот, я должен проявить другого себя – Дениса Александровича, жесткого босса для десятка продажников, добрым словом и волшебными пинками заставляющего подчиненных брать ноги в руки и двигать жопой.

– Так! Твою мать, Тертышный! Вытри сопли, если хочешь жить! – рявкнул я, протягивая ему мартини. – Пей, должно отпустить.

Хлюпая красным носом, он присосался к горлышку и пил, пока все не выхлебал. Икнул, осоловело уставился на меня, упершего руки в боки.

– Откуда свет? – повторил я вопрос. – Где в комплексе наиболее безопасное место? Продукты? Инструменты? Оружие? Питьевая вода?

Повинуясь рефлексу, я положил на стол выключившийся смартфон, рассчитывая его зарядить, но поймал себя на мысли, что теперь это бесполезно.

Макс всхлипнул и прошептал:

– Это ж тропики, а тут тайфуны и все такое. Сюда они не доходят, остров внутри архипелага, но всякое бывает, потому гостиница оборудована резервными генераторами, которые будут сутки обеспечивать работу лифта, вентиляции и связи. Свет загнулся, ну я и пошел сюда с фонариком. А на меня по пути напали, покусали. – Он задрал футболку, показывая отпечатки зубов на боку. – Это все, да? Я теперь тоже стану… Может, лучше меня… того? Убить?

– Это не зомби. В некотором смысле они живы.

– Ну зараженные. Укусил – заразил, разве нет? – Макс с надеждой глядел широко раскрытыми ясными глазами.

– Нет, они незаразные. У них душу вынули, теперь их тянет разорвать всех, в ком она осталась. Короче, была какая-то Жатва душ.

Глаза Макса распахнулись еще шире.

– Е-ма… Кто тебе сказал? Откуда ты знаешь?

– Уточню. Ты уведомление не получал, так?

– Э… Нет. От кого? Власти прислали какое-то сообщение? Так связи же нет.

Очевидно, Макс так никого и не упокоил, а потому чистильщиком не стал. Объяснять было долго, я и сам не до конца понял, что произошло, и у меня имелись свои вопросы, потому просто сказал:

– Власти ничего не присылали. Подозреваю, что никаких властей ни в одной стране мира не осталось, потому что на планете три четверти населения в одночасье потеряли души и стали опустевшими оболочками.

– Ты точно обкурился. – Макс качнул головой, его лицо просветлело. – Есть чо?

– Нет у меня ничего, и я не обкурился! Сам думал, что глюки с бодуна, но ошибался. В общем, слушай, суть в следующем…

Пожелав снова увидеть приветственный текст жнецов, я зачитал его Тертышному. И добавил от себя:

– Короче, проснулся, сушняк дикий, в номере никакой воды или другого питья, даже в кране. Вышел в коридор, а там горничная. Я к ней, она на меня. О том, что она зомби, не подумал, даже когда полезла кусаться. Я отбросил ее, а она, прикинь, встала типа на мостик и поперла на меня. Пересрался так, что выкинул ее из окна. Вот тогда-то вся эта хрень с компьютерным интерфейсом и началась. Ох, ё…

– Что? – встрепенулся Макс. – Что?

– У меня же жена пропала! Я спать без нее ушел, проснулся – а ее нет.

– Может, и хорошо, что так, – резонно ответил он. – Если то, что ты мне тут исполнил про Жатву душ, правда, она бы тебя сожрала ночью.

Он, похоже, был уверен, что раз Карина не пришла, значит, обратилась.

– Слушай… – Меня вдруг озарило, что парень наверняка имеет отношение к системе наблюдения отеля. – А у тебя тут можно посмотреть, кто куда пошел и что с кем сделал?

– Было можно. – Макс успокоился, оживил маленький экран. – А что? Жену хочешь найти?

– Не только. По идее, нам нужно прибиться к группе людей, вместе проще выживать. Следовательно, хорошо бы посмотреть, есть ли выжившие в отеле, и где они окопались. Неужели никак не выудить информацию с камер наблюдения?

– Происходящее должно записываться… – промямлил он.

– Ну?

– И храниться сутки.

– Ну!

Он заелозил мышью по коврику. Судя по экрану, бесцельно, курсор просто метался по рабочему столу. Его нерешительность поражала. Здоровый лоб полностью переложил право решать на меня.

– Мы где находимся? – спросил я. – В корпусе «А»? Сколько всего тут зданий?

– «А» – левое крыло отеля, «B» – правое. Есть еще «С» и «D», но это сектора – бунгало и виллы.

– Ну давай посмотрим «А», начнем с моего шестого этажа. Пойму хоть, возвращалась ли Карина вообще в номер.

Что-то внутри, наверное, мужское самолюбие, требовало ответа. Честно говоря, если узнаю, что Карина мне изменила, вздохну с облегчением. Это точно отрежет все пути… Черт, да о чем я думаю? Может, она вообще уже зомби!

Макс, получив четкие указания, наконец-то занялся делом. На экране появилось изображение, вид сверху и сбоку на площадку с пальмами и три лифта.

– Начинай с полуночи, – сказал я, вперившись в экран. – Примерно в это время я вернулся в номер…

– Вижу… – хмыкнул Макс и нажал паузу. – Ты?

– Я.

На видео, подсвеченный рассеянным холодным светом, а потому чуть зеленоватый Денис Рокотов вышел из лифта и бодрым шагом направился в коридор. По записи и не скажешь, что пьян, скорее чем-то озабочен.

– В два двадцать семь отрубился свет и началось, – поделился Макс. – Ты перематывай, мы ж не будем все два часа записи внимательно просматривать. – Он подвинул ко мне мышь. – Мне уже надоело тут сидеть. Да и стремной кажется твоя идея таким образом найти организованную группу. Они ж скооперировались уже после того, как вырубили свет, вероятнее всего, утром. А тогда камеры уже не работали.

Глядя на пошатывающуюся парочку девушек в купальниках и с бутылкой шампанского, я проговорил:

– Ты лучше расскажи, где бы окопался и устроил базу. Где еда, оружие?

Пока он думал, я воспользовался его советом и перемотал запись до момента, как две дамы, блондинка и азиатка, замотанные в пляжные платки, заволокли в номер крупного темнокожего кавалера, думая, что он мертвецки пьян. Так оно и выглядело, только на самом деле он просто лишился души, как и блондинка, которая упала и осталась лежать. Мужик тоже рухнул и завалился на бок. Единственная из троицы, кто не потерял душу и разум, – азиатка. Топнув, она уперла руки в боки и принялась отчитывать «алкоголиков», а не дождавшись реакции, легонько пнула мужчину и уехала в лифте.

Через некоторое время вышла пожилая чета, они присели возле упавших и что-то спросили. Женщина осталась, а мужчина убежал. Наверное, за помощью.

– Здесь несколько ресторанов, ты в курсе, – заговорил Макс. – Так вот, еда только там, при них же склады и огромные морозильные камеры, там тоже резервные генераторы. В ирландском пабе можно найти снеки. Никаких продуктовых магазинов здесь нет, но ближе к тоннелю заправка «Севен-илевен», там и продукты, и питье. Горячее они тоже там готовят, фастфуд всякий, так что и полуфабрикаты найдем. Но пешком туда не дойти, далеко.

– Что насчет оружия?

– А оружия тут нет. Даже у безопасников отеля. Сотрудникам запрещено его иметь – такова воля хозяев, братьев Дзеговски, они, видишь ли, буддисты-гуманисты. Да и не хотят инцидентов – в 2008-м один разорившийся инвестор так расстроился, что охране пришлось его пристрелить.

– Это как?

– Ну, начал все крушить, кидаться на охрану, оскорблять. А там среди безопасников один горячий парень попался, разозлился, выстрелил в ногу, да неудачно. Перешиб артерию, и все – клиент готов. Но вообще тут закон о владении оружием довольно либеральный – огнестрела на улицах больших городов полно, причем носить его можно представителям определенных профессий: инженерам, врачам, кассирам… Прикинь?

Он смолк, ожидая моей реакции, я кивнул:

– Угу. Еще варианты?

– Разве что кто из постояльцев с собой привез. Можно прошерстить виллы и бунгало, там обычно селятся те, кто посостоятельнее. Нам бы туда. – Макс оказался до безобразия болтливым, хотя рассказывал нужные вещи. – Знаешь, что тут копы носят? Не поверишь – «Скорпион», это чешский пистолет-пулемет такой. А еще я видел кольты, револьверы и винтовки М16, нам бы их сюда!

– Типа ты из всего этого умеешь стрелять?

– Разберусь, – махнул рукой парень. – Я в шутерах, знаешь, сколько времени убил?

Видимо, болтая, Макс успокаивался: он пустился в пространные рассуждения о том, какое оружие наиболее эффективно против зомби, но я его не слушал, потому что на видео из лифта вышли три женщины из свиты гуру Еремея, они жили в правом крыле, а мы с Кариной и еще двумя адептками постарше – в левом. Сам гуру снял королевский номер на двадцатом этаже – повыше к небу, точнее, к космосу. Типа ему нужно улавливать космическую энергию и информационные потоки, ага. Может, он и со жнецами контактирует?

Я домотал до момента, когда вырубили свет, быстро пересмотрел с начала, но Карину не увидел. Скрипнув зубами, попросил у Макса видео с камер двадцатого этажа, хотя понимал – не нужно мне подтверждать свои подозрения.

Но они подтвердились. Буквально через час после того, как я захрапел в номере, из лифта вышел гуру Еремей в компании Карины, причем вид оба имели весьма расслабленный. Они направились налево, растворившись в темноте коридора. Мышка в ладони хрустнула.

– Б…

Ну вот, решил же разводиться, а все равно бешусь, как раненый лось. До последнего думал о ней хорошо – что с приятельницами заночевала. Не сдержавшись, выругался уже по полной, сообщив все, что думаю о всяких гуру-проходимцах и о самой Карине.

– Рога наставила? – уточнил Макс, до того уважительно слушавший мой поток ругательств. – Жена?

– Ага, – нехотя признал я, словно ее поступок меня опозорил. – Ничего, проще будет с зомби бодаться!

Злость ушла, здравый смысл взял верх. Если я правильно понял суть Жатвы душ, она прошла одновременно по всей Земле. Судя по тому, что Еремей с Кариной сохранили разум уже после того, как все началось, такими они и остались. Дела мне до их шашней быть не должно, потому что теперь мы в одной тонущей лодке. Лишь бы эти двое выжили – хотя бы затем, чтобы у меня осталась возможность высказать им все, что я о них думаю.

– Короче, идем в королевский номер, где моя жена, – сказал я. – Как выбираться будем?

Макс встрепенулся, сделался жалким и пробормотал:

– А может, останемся? Нас не должны бросить и обязательно найдут.

«А мама услышит, а мама придет, а мама меня непременно найдет», – всплыла в памяти песня из мультика про мамонтенка, вот только Макс не мамонтенком был, а самым настоящим мамонтом – высоченным и лохматым. Я критически оглядел его – да уж, такой и тридцати метров не пробежит, не задохнувшись.

Доказывать что-либо великовозрастному инфантильному лбу, тратя на него ресурс, было лень, и я проговорил:

– Ты просто скажи, как удобнее всего подняться на двадцатый этаж. А сам оставайся.

Как нетрудно догадаться, Макса такой расклад не устроил, и он быстро поменял решение.

– Прямо отсюда есть еще один лифт, служебный, но он в следующем крыле, а что там, я не знаю.

– Отсюда туда есть ход?

– Есть, – обреченно кивнул Макс. – Но сразу предупреждаю – я не боец.

– Кстати, насчет этого…

Я рассказал ему о том, что можно приобрести в магазине чистильщика. Макс слушал, слушал, а под конец перебил, улыбаясь:

– Да понятно, понятно! Все как в играх. На РПГ не особо похоже, раз прокачки характеристик нет, скорее какой-нибудь шутер на выживание с лайтовой механикой. Так что признавайся, ты меня щас разводишь, да? Пересказал мне сюжет какой-нибудь игры, в которую режешься дома, так?

– Верить или нет – твое дело. – Я махнул рукой. – Просто, если хочешь получить инопланетные ништяки, как у меня, придется упокоить хоть одного зомби.

– Чем упокаивать? – скептически хмыкнул он. – Голыми кулаками?

– Оружие мы сейчас подберем, а то вот это… – Я продемонстрировал подобие вил, сделанное из вешалки, которая уже изрядно погнулась, – слабовато бьет. Ударов десять-пятнадцать уходит. Да и кирдык ей скоро наступит, это не сталь, а дерьмо какое-то.

Макс поскреб в затылке, запрокинув голову, уставился в потолок, словно хотел прочесть ответ там.

– Короче, нам надо в бытовку, там техперсонал днем отсиживается. Сантехник, электрик и тэ дэ. Там можно поискать что посерьезнее.

– Точно! Молоток бы или ключ гаечный! Ну или лопату на худой конец…

– Нож.

Вспомнив механику боя, я подумал, что повреждений, наносимых ножом, будет недостаточно, и помотал головой:

– Мертвому припарка. Тогда уж топор.

– Ха, топор! Там может быть что поинтереснее!

– Например, что?

– Например, бензопила.

Глава 8. Палка-убивалка

Стоило Максу упомянуть бензопилу, в голове нарисовались яркие картинки детства. Doom! Черт, да это же чертов Doom! Только вместо демонов – зомби, опустевшие оболочки людей, потерявших душу… Стоп! Во многих культурах именно демоны, черти, бесы и дьявол – первейшие охотники за душами. Может, и жнецы имеют к ним какое-то отношение?

– Бензопила… – пробормотал я.

– Ага! Тема, да? Грамотно получится! – Макс радовался так, будто это ему предстояло косить ряды зомби. Человек вроде бы говорил по-русски, но что он хочет сказать, я угадывал только по интонациям. «Грамотно», ага – типа «здорово»? А он продолжал восхищаться уроном и возможностями еще даже ненайденной бензопилы. – Вжух-вжух! Е-ма…

Такой убойной силы будет достаточно, чтобы зачистить холл отеля, но, представив расчлененные человеческие тела, отрезанные руки, летящие в стороны ошметки плоти и кровь, брызжущую на стены, я содрогнулся. Ладно, разберусь по ходу, сейчас меня волновало другое.

– Свет там есть? В коридоре-то темень, а у тебя тут…

– Свет только в серверной, – развел руками Макс и неожиданно записал меня в родню: – Кстати, братан, надо поторопиться, вдруг расчеты неверные и генераторов хватит не на двадцать четыре часа, а, скажем, на восемнадцать? Серьезных аварий-то не было, никто систему не проверял практически.

– Ты минуту назад всей душой хотел остаться здесь и пересидеть зомби-апокалипсис. А теперь «надо поторопиться»? В темноту, ага. Чтобы зомби за жопу укусили?

– Не, а чо, чота не так? – засомневался боец мышки и клавиатуры.

– Стремно без света идти через темень. У тебя фонарик один? Нужно найти еще, – сказал я, направляясь к двери. Хоть и знал, что в коридоре чисто, вешалку держал наготове. – Дай фонарь мне, раз позади жмешься.

– Уж этого добра там валом, и запас батареек, – ответил Макс.

Вспомнился любимый отцовский динамо-фонарь, который жутко тарахтел, когда жмешь на рычаг. Скоро батарейки закончатся, и такая вещь станет незаменимой.

Щелчок щеколды в тишине прозвучал как выстрел. Скрипнули дверные петли, и световой квадрат лег на стену напротив. Зомби снаружи не разошлись, скреблись, колотили в запертую входную дверь. Я посветил налево – луч разрезал мрак, рассеиваясь к концу коридора.

– Длина коридора – около ста метров, – прокомментировал Макс шепотом. – Подсобка – третья дверь по нашей стороне.

Я вышел и двинулся на цыпочках, Макс за мной не спешил.

– Она не закрыта?

– Не, ее не запирают – вдруг кому что понадобится.

В отличие от вычурного мещанства отеля, здесь все было очень просто: белые стены, одинаковые двери из дешевого шпона, открывающиеся внутрь помещений, да и с полом не заморачивались – оставили бетонным.

Убедившись в безопасности маневра, в коридор выбрался Макс. Боевой дух его испарился, стоило ему пересечь порог, да и шел он шумно – очень громко сопел и топал как носорог. С таким в разведку ходить бессмысленно, проще сразу сдаться.

«Сам-то? – упрекнул голос разума. – Прибил трех зомби кое-как, горничную – вообще случайно, а теперь хорохоришься! Нехорошо, Рокот!»

– Нехорошо, – согласился я сам с собой.

– Ну на фиг… – Ругнувшись, Макс тут же исчез в серверной.

– Эй, все нормально, – окликнул я. – Тертышный, давай возвращайся. Подстрахуешь, если что.

Парень вернулся, приблизился к моей спине так, что задышал в затылок.

Итак, подсобка. Я надавил на ручку, толкнул дверь и посветил внутрь. Макс, оставшийся в темноте, подошел ближе. В нос шибануло затхлостью. Луч скользнул по захламленному столу, куче ведер и пластиковых швабр. Швабра… нож… Черт, да ведь из этого можно соорудить копье! Примотать режик скотчем, только вместо швабры лучше найти деревяную метлу, так прочнее…

С мысли сбило уже знакомое урчание, и, прежде чем я сделал шаг назад, к выходу, грохоча чем-то перевернутым, навстречу двинулся зомби-филиппинец с именем, похожим на заклинание – Нахум Панганибан, тридцати шести лет от роду, на сто процентов «активный».

– Хай, Нахум! – крикнул я, надеясь, что собственное имя вернет ему разум. – Хау а ю дуин?

Зомби ответил утробным урчанием, а Макс сзади взмолился:

– Точно, ну его на х…

Шумно выдохнув, он шарахнулся, но в темноту возвращаться побоялся, замер у стены.

Очевидно, до зомби не доходило, что, дабы открыть дверь, нужно надавить на ручку, и многие не могли выбраться. Я попятился, одной рукой держа вешалку, другой фонарь, но тот сильно мешал, пришлось метнуться к Максу.

– На, будешь светить, а я пока упокою господина Панганибана.

– Кореш твой? – неверно понял Макс. – Знаешь его? Он садовник тут, при отеле… был…

– Говорил же, система жнецов подсказывает! Твою мать, да бери фонарь уже и свети!

Перехватив вешалку двумя руками и облизав враз пересохшие губы, я занес ее для удара и устремился к филиппинцу, выбравшемуся в коридор, ударил его трижды в голову – с замахом, будто топором, раскроив череп и сняв шестьдесят четыре процента «активности».

Наблюдающий за расправой Макс охнул, выронил фонарь, и тот стал светить вбок, но пока этого хватало.

Продолжая отступать и тыкать вилами в размозженное лицо зомби, я заорал:

– Макс, твою мать, свети на меня… – Удар с замахом, тычок в грудь, еще удар вилами в голову – хр-р-рясь!

Я потянул вешалку на себя, но ножки застряли в черепе, пришлось снимать зомби, как котлету с вилки. Пинком отброшенный к стене, мой противник упал, копошась, как перевернутый на спину жук. «Активности» в нем оставалось восемь процентов, но я уже знал, что они не подыхают от травм, а необъяснимым образом восстанавливаются, если не добить. На моих глазах восьмерка превратилась в девятку.

Макс продолжал игнорировать мою просьбу и поле боя не освещал, от вида зомбячьих потрохов окончательно уйдя в прострацию, но я на него не отвлекался – нужно было положить эту тварь. От мысли о предстоящем убийстве снова затошнило, но я пересилил себя. Давай, Рокот, ну! Размахнулся и обрушил вешалку на деформированный окровавленный череп Нахума – выбил три процента, еще удар – и снова столько же. Выходит, последние десять процентов «активности» снять сложнее всего. На третьем ударе вешалка изогнулась, едва не переломившись в середине, оставив зомби с процентом «активности» и шансом оклематься.

Преисполненный решимости, я переломил вешалку, взял острую трубу без зубьев, примерился и с криком: «Нахум Панганибан!» – вогнал ее в грудную клетку, как кол в сердце вампира.

+1 универсальный кредит (итого: 3).

Богатство-то прирастает не по дням, а по часам! Еще семь кредитов, и куплю автомашину с магнитофоном, пошью костюм с отливом – и в Ялту! То есть возьму себе первый уровень. Почему-то мне это казалось важнее, чем жалкие бонусы к урону или защите… Хотя нельзя забывать о квалификационных требованиях для перехода к следующей волне Жатвы: без одного тысячу кредитов, по идее, нужно всегда держать в запасе. Ха! Легко сказать, а ведь это сколько трупов нужно за собой оставить?..

Здесь было не просто очень жарко, но еще и душно. Воздух лип к коже, ручьем бегущий пот заливал лицо и щипал глаза. Я вытер лоб, размазав кровь зомби, повернул голову к Максу, обкладывая его трехэтажным матом, но прервал словесный поток, потому что сисадмин сидел, привалившись спиной к стене и свесив патлатую голову на грудь, а фонарик, выпавший из его руки, откатился в сторону.

Ну вот, не хватало еще, чтобы он стал «опустевшей оболочкой». Вспомнился приветственный текст, где говорилось, что «вторая волна: в процессе», и я завершил ругательство, но оно было окрашено уже не злостью, а отчаяньем. Получается, вот так проявишь малодушие – и прощай, душа? Струсил – пополнил ряды зомби?

Нужно скорее обыскать бытовку, пока Макс не восстал и не набросился…

Бывший сисадмин дернул ногами, крутнул головой, замычал, а я подумал, смогу ли его прикончить, если пару минут назад мы еще разговаривали. Может, он вообще последний одушевленный, кроме меня, на планете!

– Е-ма-а-а… – протянул Макс, убрал патлы с лица, посмотрев на меня вполне осмысленно, и проворчал: – В лицо не свети, мент, что ли?

Он поднялся, потряс головой, подавил тошноту.

– Тебя что, вырубило? – спросил я то, что и так было понятно.

Макс, видимо, своей слабости стеснялся и проворчал:

– Я же говорил, не боец, у меня гемофобия с самого детства. Знаешь, да, чё такое? Когда не переносишь вида крови…

– Не гомофобия, и ладно, а то я бы еще постеснялся с тобой на публике появляться.

– Это почему? Я, вообще-то, ничего против п… э… геев не имею.

Желание его ругать исчезло, потому что ну уродился он со странностями, чего уж теперь. Придется принять таким, какой есть, главное, он здесь все знает, а в моей ситуации это капец как важно. Иначе шарахался бы по отелю не знаю где, не знаю куда, пока не сожрали бы.

К тому же меня и самого пошатывало, так что, подбадривая себя и его слоганами, я вошел в бытовку:

– Гемофоб, смирись с мыслью, что ты полон крови!

– Денис, завязывай, – серьезно попросил Макс. – В детстве во дворе и так все надо мной смеялись. Я даже пытался преодолеть это, не спрашивай как, просто знай, что не получилось. Вижу кровь – падаю на х… без чувств.

– Свети давай… пока не упал на х…

Луч фонарика пополз по стеллажу, заваленному книгами, журналами, мотками веревок, проводами, чашками, бумагой и чайными пакетиками, соскользнул на стол, переместился на ведра, двинулся дальше и остановился на хорошей такой бите, стоящей в компании садовых инструментов: двух лопат и вил с пластиковыми ручками. С тоской вспомнились наши родные надежные деревянные черенки, к которым здорово было бы примотать нож шеф-повара, эдакий тесак, чтобы не только колоть можно было, но и рубить! Эх, мечты-мечты…

Из садового инвентаря наибольшей убойной силой обладала штыковая лопата, но система подсказала, что урон у нее лишь 2–4, а самое убойное орудие здесь:

Металлическая бейсбольная бита

Обычное тупое оружие.

Урон: 3–6.

– Где фонарики? – спросил я, осматривая помещение с перевернутыми стульями, выпотрошенными пакетами с какими-то порошками и удобрениями – наверное, Нахум постарался.

Макс уверенно прошествовал к заваленному письменному столу, не без труда открыл заедающий ящик, достал два налобных фонаря, выгреб пару упаковок батареек, по четыре штуки в наборе, открыл ящик, хмыкнул:

– Гвозди всякие…

Я нацепил фонарь на голову, поднял увесистую биту, замахнулся для удара – да-а, такой ударишь – полбашки как не бывало. Новообретенное оружие приятно тяжелило руки.

– Ну вот, другое дело.

Сисадмин покопошился в ящике стола, вынул оттуда скотч и просиял:

– Во! Можно обмотать все открытые участки тела!

– На фига?

– Ну, чтоб не укусили…

– Укусят – заживет. Скотчем обматываться по такой духоте… ну, такое себе… И вообще, так делали в тех фильмах, где укус зомби заразен, а в нашем случае ты сваришься от жары. Ну и депиляцию себе сделаешь.

– А… ну ясно. А ведь в натуре…

Пока он что-то еще бормотал про депиляцию, которую видел в гробу, я смотрел на увесистый рулон строительного скотча в его руке. А потом заметил лопаты и вилы в углу – и метлу чуть подальше. Поднявшись, я взвесил в руке угрожающего вида инструменты и разочаровался – все не то, все какое-то легковесное!

В сердцах отбросил лопату и только в этот момент увидел за дверью совковую лопату. С такой много урона не нанесешь, зато… Я поднял ее и улыбнулся – увесистая, с цельным деревянным, а не пластиковым черенком и длиной он около метра.

– Дай-ка сюда скотч, хочу кое-что проверить.

– Хочешь лопату к руке примотать? – просиял парень. – Типа как… ну, не знаю, помнишь, были такие монстры в каком-то фильме, в нем еще лысый этот играл, как его… э… Короче, у них вместо рук мечи такие были длинные, да?

– Помню, – сказал я. – Только название из головы вылетело. Скотч давай. А сам держи биту, потом вернешь.

Порывшись по задвижкам, я поискал нож, не нашел, с сомнением посмотрел на отвертки, уже было решил взять одну, подлиннее… И тут увидел нехилые садовые ножницы с узкими длинными лезвиями сантиметров в тридцать. И рукояти подходящие, прямые… Так-так.

Первым делом я снял с черенка лопаты D-образную рукоятку. Была она пластмассовая и держалась на соплях. Видимо, Нахум Панганибан часто использовал инструмент.

Обхватив черенок рукоятями ножниц, я обмотал их скотчем так, что снять теперь можно было только вместе с черенком, сломав его. Оставалось решить проблему с «совком» – он явно был лишним и мешал.

– А какой стороной бить-то? – поинтересовался Макс, ухмыляясь.

– Очень смешно, шутник.

Пила нашлась среди прочего инструмента. Убрать лишнее удалось за пять секунд. Проверил на надежность, ткнул в стену – ножницы держались намертво, а на стене появилась дыра.

– Копье! – просиял Макс. – Лихо, братан!

– Копье ли… – пробормотал я, напряженно вглядываясь в самодельное оружие и ожидая идентификации системой жнецов. Ну же, что я изобрел?

Профиль упорно доказывал, что я держу в руках «Лопату совковую», а при взгляде на примотанные ножницы, появлялось, как ни удивительно, «Ножницы садовые». Прошло секунд двадцать, прежде чем я потерял терпение и досадливо буркнул:

– Херня какая-то. Придется проверять в боевых условиях.

И тут, клянусь, самодельная конструкция в моих руках будто вспыхнула, по черенку и ножницам пронеслась волна света, такая яркая, что я даже зажмурился.

Макс этого словно не заметил – по крайней мере, он никак не отреагировал, только нетерпеливо постучал ногой по полу.

А профиль оружия изменился:

Дрянное копье из черенка лопаты и садовых ножниц

Обычное колющее оружие.

Урон: 3–6.

Понятно, что «дрянное», но ведь лучше, чем ничего? Стоило так подумать, как рядом всплыло уведомление:

Денис Рокотов, вы изобрели чертеж модификации оружия «Дрянное копье из черенка лопаты и садовых ножниц».

Компоненты: черенок лопаты, садовые ножницы, клейкая лента.

Качество: обычное.

Хотите дать модификации свое название?

«Конечно хочу, – подумал я. – Палка-убивалка!»

Система ответила, сухо констатируя факт:

Чертеж обычного копья «Палка-убивалка» внесен в список известных модификаций.

Глава 9. Иди сюда, детка!

Поразмыслив, биту я оставил себе, а «Палку-убивалку» отдал Максу – ему с дистанции тыкать копьем будет проще. Пока я бродил по бытовке и рылся, думая, чего бы еще такого изобрести, компьютерщик соорудил себе из картонной коробки что-то вроде мишени, поставил ее на стол и отрабатывал удары.

– Зомбякам целься в голову, – посоветовал я. – А лучше – в глаз!

Совет я дал еще до тренировки Макса, а сейчас, глядя, как он и по коробке попасть не может – копье сваливалось и мазало, когда парень бил одной рукой, – печально вздохнул, подумав: «Не помощник, а черт его знает что».

Новая фича системы жнецов взбудоражила меня так, что я еще долго не мог успокоиться. В голове вертелись десятки идей того, как можно из подручных средств сделать оружие посмертоноснее! Была бы бита деревянной, можно было бы ее обклеить осколками стекла или превратить в шипастую дубину. Впрочем, шипастой станет и моя металлическая, если обмотать ее колючей проволокой! И приварить! Или… Для утяжеления к моей дубине приварить железный блин из гостиничной тренажерки – вот черепа крушить будет удобно!

Максу нужно что-то понадежнее. Я уже начал думать, как из пожарного топорика соорудить нечто типа алебарды…

– Хы! – мой напарник сделал выпад, выронил копье и выругался.

Минутная тренировка – и все, выдохся боец, вон как тяжело дышит. Нет, тут не оружие помощнее нужно, а совсем другое. Дело в психологии – парень до смерти боится крови. Да и прав он, без защиты не обойтись. Если бездушные навалятся толпой, хорошо бы прикрыть уязвимые части тела. Не все, но… Я задумался. В идее Макса обмотаться скотчем было здравое зерно.

– Эй, Тертышный! Тащи сюда скотч, обмотаем предплечья, будет типа наручей.

– Е-ма, наконец-то! – обрадовался он. – Лучше не только руки, но и шею!

– Шею? – Я представил это и мотнул головой. – Не, себе обмотай, если хочешь, а я обойдусь. Рассказывал же, у меня регенерация повышенная.

Ох, зря русским показали скотч. Минут через пять Макс напоминал мумию, поблескивающую в лучах фонаря – парень обмотал себе все, даже пах обклеил липкой лентой. Я ограничился предплечьями – подставлять под укус зомби, защищаясь.

– Ну чо, как? – Макс покрутился передо мной. – Норм?

– Пипец ты принцесса на балу, просто красавец! – Я заржал, искренне веселясь. – Ходить хоть можешь, Золушок?

– Э, братан, не надо так! Ты типа хилиться можешь, а я человек без суперспособностей! Знаешь, что тут всегда говорят? Сейфти фёст! Безопасность на первом месте! Мой шеф…

Но я не дал ему разойтись, более не собираясь здесь задерживаться. Нужно будет, вернемся еще – за инструментом и прочим. А сейчас ни к чему тратить время на изобретения, нужно двигаться, пробиваться наверх.

– Макс, угомонись, – перебил я его рассказ. – Уши не заклеил же, слышишь меня? – Он кивнул. – Хорошо, запоминай, как будем действовать. Если встретим зомбяка, я его бью, а у тебя задача простая: не подставляться и прикрывать мне тыл, понял?

– Понял. Отсекаю периметр.

– На трупы не смотри, а то загемофобишь опять. Добро?

– Добро.

– Тогда веди к служебному лифту.

Из бытовки Макс выходил, изображая крадущегося тигра, который боится затаившихся драконов. В одной руке он держал «Палку-убивалку», а в другой прихваченную штыковую лопату. Я это самовольство никак не прокомментировал, но мысленно одобрил – сломается одно, пригодится другое.

Светя в его сгорбленную спину, я гадал, привыкнет ли сисадмин к виду крови раньше, чем зомби его сожрут. По идее должен: включившись, инстинкт самосохранения отсечет фобии.

Вспомнилось, как еще на первом курсе мы с другом сняли дешевое жилье у моря, но оказалось, что спускаться до воды надо еще метров сто карабкаясь по скале. Однако море внизу было таким изумрудным и улетным, что друг, у которого обнаружился страх высоты, пересилил себя. К концу второй недели он спокойно бегал вдоль обрыва.

Максу, однако, до бега было далеко. Он и передвигался с трудом, потому что – идиот! – замотал себе колени, и ноги теперь не гнулись.

До жестяной китайской двери, каковыми и на родине изобилует бюджетное жилье, отделяющей одну часть коридора от другой, мы добрались без приключений. Я приник ухом к металлу, силясь услышать, что же там, в неизвестности, но то ли зомби отсутствовали, то ли просто сюда не доходили звуки.

Я надавил на ручку. Щелкнул механизм, и дверь чуть распахнулась – в нос ударил запах дерьма и мочи, ответив на вопрос, чисто ли там, – ни фига. Грязно.

Дверь я захлопнул и сказал:

– Зомби там есть. План действий такой. Они не особо соображают, потому выманиваем по одному сюда, а я их тут кончаю.

– Понял. Ты пулишь их по одному. Грамотный план, одобряю.

– Одобряет он! Ты, главное, не мешай! – Я переложил биту из руки в руку, Макс закивал, вцепившись в черенок лопаты. – Но послушай совета: пересиливай страх, иначе тебе не выжить. Просто представь, что все это игра. Понял? Это не люди, не зомби, а просто мобы, бездушные мешки с мясом.

– Я постараюсь, – сказал он голосом, полным решимости.

– Тогда начали.

Я снова распахнул дверь, посветил в коридор ручным фонариком – луч выхватил как минимум двух зомби, топающих к нам. Я свистнул и позвал их:

– Цып-цып-цып!

Или показалось, или на самом деле зомби ускорились. Первой ковыляла очень высокая горничная в сине-белой униформе. Стоило сфокусировать на ней взгляд, появился текст:

Хорхе Фернандес, 42 года

Активная опустевшая оболочка 0-го уровня: 100%.

«Здравствуйте! Меня зовут Хорхе, я ваша горничная…» Трансгендер, понятно. Может, и сменил имя, но система выдала истинное.

– О, я ее знаю! – вдруг возбудился сзади Макс, заглядывавший мне через плечо. – Это же Лиана, она клевая!

– Я тебя разочарую, это не Лиана. Это Хорхе.

Обескураженный Макс промолчал. Видимо, не понял, что имеется в виду, а я попятился, отмечая, что позади Хорхе есть второй и вдалеке поднимается третий – надо освободить пространство для маневра.

– У-э, – неестественно вывернув голову, пробормотал Хорхе.

Он так был мной заинтересован, что на полном ходу налетел плечом на дверной косяк. Рассмотрев его вблизи, я подивился – все-таки Лиана. Не знал бы, ни за что бы не подумал, что она родилась мужчиной.

– Иди сюда, детка! – Я перехватил биту двумя руками и отвел назад, отмечая, что чушь, которую я несу, некисло так подбадривает. – Кам ту папа, мучача!

Зомби, пялясь остекленевшим взглядом в никуда, вытянул руки с растопыренными пальцами и пошел на голос. А я побежал навстречу, прыгнул, в падении передавая бите инерцию всего тела, и обрушил ее на голову горничной… или горничного.

Ахнул позади Макс. Круглая голова Лианы изменила форму, кости черепа разошлись точно по швам. Потеряв сразу треть «активности», зомби зашатался, а я, недолго думая, шарахнул еще раз и контрольный удар нанес, уже когда Хорхе падал.

Три удара, упокоение засчитано. Легкие деньги.

+1 универсальный кредит (итого: 4).

На пару мгновений воцарилась тишина, лишь стоящий позади Макс громко икал. Значит, держится сисадмин, молодец.

Вторым до меня доковылял седой филиппинец с залысинами, Куинн Галура, шестьдесят один год. Из уважения к возрасту, я с ним сначала заговорил по-английски:

– Добрый день, мистер Галура! Вы уверены, что хотите драться?

Хрясь! Хрясь! Хрясь! И этому хватило трех ударов, а у меня стало пять универсальных кредитов. Я бил, не особо задумываясь как и куда, хотелось побыстрее покончить с этим.

Третьего зомби, полную маленькую женщину, в имя которой я не вчитывался, встретил тычком биты в горло и повалил на спину, проламывая череп.

+1 универсальный кредит (итого: 6).

Посветил в опустевший коридор, откуда несло дерьмом.

– Буэ-э, буэ-э!

Душа ушла в пятки – думал, подкрался зомбяк, но нет, – позади рвало Макса, увидевшего, во что превратились его коллеги.

– Нехороший был человек… мистер Галура… – пробормотал парень, сплевывая. – А все равно жалко.

– Потом пожалеешь, в безопасном месте! Вставай!

Кивнув, он нашел в себе силы подняться и поковылять за мной.

Светящиеся кнопки лифта было видно издали, я направился к ним, держа биту наготове. Нажал на вызов, дождался бледного Макса, мы ввалились внутрь низкой и тесной кабинки и поехали на двадцатый этаж.

– У тебя… на капюшоне… – дергая кадыком, пробормотал Макс и отвернулся, очевидно, разглядев там кусок плоти. – Мозги…

– Ты делаешь успехи, боец! Ишь, уже даже рассмотрел, что именно, и не рухнул! – подбодрил я его. – Только блевать на меня не надо, пожалуйста.

Макс молчал, упершись лбом в железо, а для меня время замедлилось: вспомнились его слова о том, что электричество может вырубиться в любой момент, например, сейчас, и мы тут застрянем в абсолютной черноте, в отеле, кишащем зомби…

– Да нечем мне уже. Лиана была хорошей, – пробормотал он, – смешливой такой кокеткой. И я ей нравился. Жалко.

Открывать ему правду о Хорхе и травмировать еще больше я не стал – Лиана так Лиана. Раз парень тех моих слов не понял, значит, так и надо.

Площадка возле лифта на двадцатом этаже отличалась королевской роскошью: пальмы зеленее, горшки изысканнее, плитка смотрится как настоящий мрамор, коридор шире раза в два, чем у нас, причем он освещен резервными генераторами и имеет зону отдыха с декоративными фонтанчиками, а с потолка свешиваются хрустальные люстры. Двери из красного дерева с золочеными ручками.

А вот зомби тут бродили самые обычные, причем их состав отличался интернациональностью: смуглый парень в кислотно-оранжевых шортах и с голдой в палец толщиной, плешивый азиат с пробитым черепом и дородная дама в купальнике – пятидесятивосьмилетняя Зинаида Сергеевна Павлова. Одна ее грудь вывалилась из бюстгальтера.

– Ну вот, опять, – вздохнул Макс и шумно сглотнул.

Ближе всех был парень, он и добрался до меня самым первым. Череп у него оказался каменным, пришлось вломить четырежды, прежде чем он зашатался и упал. Последние два удара, дробящие грудную клетку, я наносил, как дровосек, рубящий сосну, причем финальный аккорд сопроводил выкриком:

– Нахум! Панга! Нибан!

Подоспевшего азиата, у которого с лица на нерве свисал глаз, я встретил, едва разобравшись с первым зомби, но он расстался с «активностью» быстро.

Оставалась только Зинаида Сергеевна… Бить ее было неприятно – сказывалась впечатанная в мозг программа, что нельзя поднимать руку на женщин, тем более она возрастом годилась мне в матери. Но я смог перепрыгнуть через этот красный флажок в своей психике, упокоил и ее, мысленно ругая жнецов за то, что показывают мне имена зомби. Насколько было бы проще, если бы они оставались просто «оболочками»! А тут даже возраст указывают…

Логи напомнили, что мне не хватает одного универсального кредита, чтобы купить первый уровень:

+1 универсальный кредит (итого: 9).

Тем временем Макс, увидев заляпанные кровью стены, схватился за обмотанное скотчем горло. Не глядя на трупы, он направился ко мне. Я же чувствовал себя так, словно из меня вынули душу и мне вот-вот предстоит самому стать бездушным зомби. Хотелось лечь, накрыться одеялом с головой и… проснуться.

– Братан… – прохрипел он. – Зачем ты звал нашего садовника Нахума? Ты же его убил.

– Это мое личное заклинание изгнания, – серьезно проговорил я. – Мне же надо что-то орать, когда убиваю?

– Ну да, да… – закивал он, словно осознал великую тайну. – Тут, если не орать, обосраться можно. – И попробовал сам, огласив ревом коридор: – Нахум Панганибан!

– Да тише ты! Щас сюда все бездушные сбегутся!

Макс приложил палец к губам и завертел головой.

На записях с камер не было видно, в какой именно номер направились Карина с Еремеем, и мы двинулись по коридору, простукивая двери: три удара – пауза – три удара. Мой ряд был правый, Макса – левый. Заодно и выживших поищем.

Двери тут тоже открывались внутрь, к тому же, благодаря резервному генератору, работали электронные замки – зомби были надежно заперты в номерах.

Судя по расстоянию между дверьми, площадь каждого была минимум сто квадратных метров. За номером «205» зомби, почуяв наши души, начали ломиться на выход, но у них ничего не получилось.

И тут оттуда, пробиваясь через дверь, донесся душераздирающий непрекращающийся вопль-визг. Так орала зомби Настя, вторая уничтоженная мною опустевшая оболочка. Звук тут же подхватили зомби из номера за стеной. Поднялся ор, передался дальше. Макс не выдержал психологической атаки, заозирался, выискивая, где спрятаться, сжал мое плечо.

– Спокойно, Максим, двери они открывать пока не умеют, – сказал я и стряхнул его руку. – Продолжаем искать выживших.

Три удара – пауза – три удара… Какой-то мужчина ответил на английском, и в голосе его читалась настороженность:

– Кто там?

– О, наши! – оскалился Макс, демонстрируя устрашающие резцы. – Я их везде по акценту узнаю!

– Русские? – донесся женский голос, но мужчина что-то ей проговорил, остужая пыл.

– Русские, русские, пришли помочь, – ответил я. – Вы тоже наши?

За дверью помолчали, пошептались, после чего мужчина заговорил по-русски, и я его сразу узнал:

– Мы не ваши, мы свои собственные. Ступайте прочь, у нас ничего нет! – зло крикнул гуру Еремей. – Мы не откроем!

– Валите на х… Знаем мы вашу «помощь»! – истерично взвизгнула женщина из его ближнего круга. – Самим мало!

Макс слушал, отвесив челюсть.

Я же некстати вспомнил, как Еремей вещал о братстве, осознанности и о том, что всегда нужно помогать ближнему своему. Долбаный гуру…

Глава 10. Это же муж мой!

В номере загомонили. Я прижался ухом к двери, пытаясь понять, там ли Карина, но слов не разобрал, к тому же очень мешало бесконечное верещание нескольких зомби в других номерах.

Не выдержав, я пару раз пнул дверь:

– Алё, просветленные! Это Денис Рокотов, мы же вместе прилетели! От вас нам ничего не надо, просто скажите, жива ли Карина?

– Кому это «вам»? – с подозрением спросил гуру Еремей. – Денис, кто с вами?

– Местный сисадмин Максим. Он тоже наш.

– Да, я наш! – закричал Макс и вылез так, чтобы его стало видно в глазок. – Тертышный моя фамилия.

– И что вам от нас нужно, господа Рокотов и Тертышный?

Макс округлил глаза и пожал плечами.

– Не, ну не дебил, а?

Гуру же продолжал бубнить, что у них самодостаточная группа, припасов мало, а чужаков они у себя видеть не хотят. И тут раздался радостный вопль Карины:

– Ден! Ты живой?

– Живой, Кариш, живой… – ответил я, сам не понимая, чего ради сюда добирался. – Просто беспокоился о тебе – и вот… нашел.

– С Кариной все хорошо! – крикнул гуру Еремей. – Вы в этом убедились, теперь можете идти, Денис.

Ну ни хрена себе наглость! Кулаки сжались помимо воли, да и ревность взыграла, чего скрывать.

Однако, быстро успокоившись, я признал: его на первый взгляд дебильная реакция объяснима, так он сразу ставит на место гостей, показывая, кто тут лидер и хозяин. Манипулятор хренов. Моему визиту он явно не обрадовался, забормотал что-то еще недобро. Очевидно, почуял конкуренцию – в группе Еремея было только два мужика – он и я. Другие, похоже, не пылали желанием просветлиться и возвыситься.

– Я не согласна! Как это – выгнать? – возмутилась Карина так громко, что я услышал. – Живого человека – к этим ходячим мертвецам? Да вы что?! Это же муж мой!

– Вот и иди к своему мужу! – завопила какая-то женщина. – Тоже мне, замужняя! Знаем мы таких! Шалашовка!

Женщины разорались на несколько голосов, но их перебил еще один мужчина, которого я не знал.

– Так, кароч! – рявкнул он. – Хорош балаганить! Знаю я…

Дальше было не разобрать, потому что снова началось кудахтанье, сквозь которое пробивались возмущенные возгласы Карины и бормотание гуру Еремея. Впрочем, длилось это недолго, потому что гомон заглушил трехэтажный мат неизвестного мужика. Он точно не из группы, потому что одним лексиконом засорил бы гуру все энергоинформационные каналы. Такому даже я позавидовал – умеет конфигурировать. Вроде бы всего пять слов, а он вон как их накручивает, такие конструкции выстраивает, мама не горюй!

Макс, с легким умилением на лице слушавший речь мужика-матерщинника, прижал к груди лопату и «Палку-убивалку», потоптался немного и сказал, кивнув на дверь:

– Ну их, а? Идиоты же… Найдем свободный номер, устроим там базу. Они никуда не денутся, проголодаются – рано или поздно вылезут…

Он не успел договорить – дверь с тихим всхлипом отворилась, высунулся невысокий седой мужик с по-обезьяньи длинными ручищами, глазами, посаженными так глубоко, что они напоминали щели, и тонким безгубым, как у ящерицы, ртом.

Он был смуглым и сморщенным, как печеное яблоко, хотя и не пенсионерского возраста, судя по профилю:

Михаил Сергеевич Горбачев, 56 лет

Активная одушевленная оболочка: 100%.

– Сергеич, ты? – вдруг улыбнулся Макс. – А я думаю: ты, не ты? Просто никак не мог сообразить, как ты в королевский номер попал!

У мужика, стоявшего на пороге, была выразительная мимика: брови взлетели на лоб, который покрылся морщинами, глаза сперва прорезались, потом округлились.

– Максимка, здоров! Рад, что ты выжил, думал, что тебя это… того… а я тут лампочку менял.

– Вот ему спасибо, вытащил меня из каморки, – смущаясь, ответил Макс, кивая на меня. – Ден, знакомься, это наш электрик Сергеич.

– Денис, – представился я, пожимая сухую крепкую ладонь.

– Сергеич, – просто ответил полный тезка того, кто развалил великую страну.

Макс вошел в номер, оттесняя мужика, следом ввалился я, окинул взглядом просторную светлую комнату: на журнальном столике стояли недопитые бокалы, рядом – бутылка шампанского, эклеры… Эклеры, блин! А неплохо они устроились, даже кондиционер работает! Прям пиршество во время чумы!

Наше вторжение не осталось незамеченным. Трое женщин, самых преданных Еремею, тут же заверещали, напомнив визжащих зомби, а одна, спрятавшись за гуру, завопила:

– Что вы себе позволяете! Немедленно покиньте помещение! Это произвол! Мы будем жаловаться!

– Кому? – задал я риторический вопрос.

Карина, одетая в белую мужскую рубашку поверх купальника, и симпатичная девушка-блондинка с ярко-зелеными глазами и пирсингом в нижней губе молча наблюдали. Блондинку все происходящее, как я подозревал, забавляло, она едва сдерживала улыбку.

Гуру растерянно озирался. Понимал, наверное, что три спевшихся чужака, плевавших на просветление, вряд ли поведутся на его сладкие речи. Тем более Сергеич, показывая кулак дамам, сидящим на роскошном, белом с золотым тиснением, диване, топнул и взревел:

– Цыц, курицы! Достали! Вот же приперся именно к вам! Тьфу! Развели тут демагогию – космоэнергетика-уергетика…

Пожевав губу, гуру Еремей театральным жестом убрал за ухо русую прядь и возразил:

– Вы бы свое невежество скрывали, а не выпячивали.

Профиль выдал о нем информацию:

Еремей Иванович Кукушкин, 59 лет

Сколько?! Мужик в натуре вампир, пьет эманации доверчивых теток и не стареет, больше сорока пяти в жизни бы ему не дал!

Надо отдать должное гуру, попав в жопу, он не испачкал белых льняных штанов и рубашки с закатанными по локоть рукавами. Три верхних пуговицы он расстегнул – то ли эротичности для, то ли чтобы развешанные на груди деревянные цацки, вероятно, средства связи с космосом, напоминали о бренности бытия. Так и казалось, что вот-вот зажжется над его главой нимб, сразит всех зомби и осветит путь в темноте.

Глянув на себя в огромное ростовое зеркало, я понял, почему женщины заверещали – капюшон натянут по глаза, худи и лицо в засохшей крови, предплечья обмотаны скотчем, в руках окровавленная бита – как есть маньяк, кто захочет такого впускать?

– Да мне с вами вообще не о чем говорить, – успокоившись, ответил Сергеич и обратился ко мне: – Денис, на два слова. Максимка, ты тоже давай, покалякаем, что да как.

В номере он ориентировался как у себя дома. Невозмутимо прихватив из холодильника пару стеклянных бутылок «Пепси», повел нас на огромный балкон-веранду, где стояли четыре шезлонга и столик из ротанга с удобными плетеными креслами.

Пока Сергеич закрывал дверь, я глубоко вдохнул свежего морского воздуха. Здесь было жарче, чем внизу в коридорах, зато чистый, приятно пахнущий воздух обдувал лицо.

Мы уселись за столик, Сергеич зубами вскрыл обе бутылки и протянул нам с Максом, сам закурил, выдохнул дым и заговорил:

– Денис, я вижу, ты мужик нормальный. За Максимкой тоже косяков не замечал. Давайте вместе думать, как выбираться.

– Выбираться… – Я вздохнул. – Куда? По всему миру та же канитель, Сергеич, везде зомбаки. Разве что в город, потому что там и припасы, и оружие.

– Вы знаете, чё ваще происходит? Телек молчит, радио тоже, даже тырнета нет!

– Знаем, – кивнул Макс на меня, залпом прикончив бутылку. – Но мне все Денис рассказал, так что ему слово…

Историю о пришельцах, изъявших души у трех четвертей землян, Сергеич выслушал спокойно, кивнул, принимая как само собой разумеющееся, а к информации о способностях зомби отнесся очень серьезно.

– Значит, убить их можно, – кивнул он своим мыслям. – Это хорошо. А то я пробовал прорваться, а они не дохнут! Одному китаезе череп пробил, а ему хоть бы хны! Ну, чего греха таить, испужался я, вернулся сюда. Тем более там и остальные поперли, еле ноги унес. Свят-свят… – Сергеич перекрестился.

– Я уже десяток упокоил, так что говорю уверенно – убить их можно. К тому же первое упокоение, по идее, сделает вас чистильщиками.

– Ну а что дальше-то? – поинтересовался Макс. – Ден, ты хотел про жену выяснить – ну вот, выяснил. Спала она с этим мужиком, понятно. Что теперь? Какой план?

Сергеич тоже посмотрел на меня. С фига ли они от меня ждут решения? Я сам ничего не знаю!

Но вслух сказал другое:

– Здесь оставаться нельзя. Воды нет, еды тоже, а помощи не дождешься. Нужно выбираться из отеля, найти временную базу и помародерить округу. Тут ведь вдоль пляжа три отеля?

– Ага, – ответил Макс. – Наш, «Эвелин», четыре звезды. Еще два пятизвездочных: «Калигайахан» и «Маглаяг». А что?

– Ну сам подумай. Несколько тысяч туристов, все с багажом. Уверен, можно много полезного нарыть – лекарства те же, бинты, антибиотики, батарейки…

– Дело говоришь, Дениска, – согласился Сергеич.

Вот это его «Дениска» мне не понравилось. Я смерил его тяжелым взглядом, понимая, что если сделаю уступку здесь, то прогибаться придется уже до конца. Или до крови. Мужичок-то толковый, видно, но жизнью битый-перетертый, привык сразу выяснять иерархию и определять, кто кого слушается. Сейчас «Дениска», потом «Сгоняй-ка, пацан, туда-сюда…» Нет.

– Денис, – поправил я.

– Извиняюсь, – чуть помолчав, кивнул Сергеич, и встрепенулся: – Мародерка – дело хорошее, говорю же, прав ты!

– Параллельно поищем других выживших, соберем народ – проще будет зачищать зомби, – сказал я. – А потом можно подумать о том, как добраться до города.

– Я бы все-таки попробовал связаться с большим миром, – добавил Сергеич. – Между нами и «Маглаягом» стоит маяк, там же есть передатчик.

– Да молчат все, я пытался, – сказал Макс. – Без толку. У меня ж радиостанция есть.

– Да твоя только на остров рассчитана, – возразил Сергеич, – дальше не добивает. А там маяк прям огромный. Кароч, там и прятаться хорошо, зомби точно не долезут.

– Мужики, вы пока подумайте, – сказал я, поднимаясь. – Мне надо с женой поговорить.

Оставив их на балконе, я вошел в номер. Меня встретили настороженные взгляды четырех женщин и виноватый – Карины. Гуру Еремей куда-то пропал, а без его поддержки она, наверное, устыдилась – все-таки не свободная женщина, чтобы не ночевать с мужем…

– Денис… – протянула она и робко сделала шаг навстречу.

– Да, Карин, пойдем наедине пообщаемся? А гуру где?

– Магистр Еремей медитирует, – ответила Маша, симпатичная блондинка с пирсингом. В ее голосе мне послышался неприкрытый сарказм. – Ищет ответы в космосе.

– Надеюсь, космос ему подскажет, как из ничего сотворить воду и еду, – ответил я.

Взяв под руку жену, повел ее в ванную. Она вцепилась в мое плечо, сильно сжала. От вчерашней «сильной и независимой» женщины ничего не осталось, сейчас я снова видел ту девушку, в которую когда-то влюбился. Причем так, что бросил семью.

Когда я встретил Карину… В дешевых романах пишут «внутри все оборвалось». Где-то так. Она стояла у остановки, кутаясь в полосатый шарф, и раздавала рекламные буклеты. Совсем юная, озябшая, неимоверно красивая. Губы улыбаются, а в глазах отчаянье. Холодина была жуткая, снег валил хлопьями. Я припарковался недалеко, чтобы купить сыну капли в нос, не удержался, остановился рядом с ней, пригласил в салон своего авто…

То, что я увидел в ней тогда, не имело отношения к реальности. После того, что она сделала, наваждение спало, и я радовался, что наконец победил зависимость, излечился от терзавшего меня душевного недуга. Прозрел.

Мы вошли в ванную комнату, Карина закрыла за собой дверь и присела на край ванны, чуть сутулясь. Я внимательно посмотрел в ее темно-карие, почти черные глаза, пытаясь найти там ответ – была измена или нет? Но там была пустота. Всмотревшись внимательнее, я подметил густые брови, пухлые губы, чуть искривленные в вечном недовольстве, грудь – полную «четверку», складочку жира на боку под просвечивающей рубахой Еремея… Другой человек – и внешне, и внутренне.

Почему-то радовало, что эти размышления – на трезвую голову. Вчера-то я был пьян, к тому же в приступе ревности, а сейчас…

Всплыли мысли, давным-давно загнанные на задворки сознания. Помнится, Пашка, рок-музыкант, байкер и прекрасный поэт, когда мы вместе поехали на байк-шоу, намекал, чтобы я следил за молодой женой. Память услужливо подсунула картинку: Пашка играет на гитаре, а на спинку его стула опирается Карина, томно улыбается, а грудь едва не вываливается из декольте на его голову. Я и тогда ощутил укол ревности, но осадил себя, ведь глупое чувство – от неуверенности в себе…

– Поговорим? – спокойно спросил я. – Спрошу один раз: где и с кем ты ночевала? Здесь, с гуру?

– Нет! – Ее глаза вспыхнули праведным гневом. – У Маши! Здесь мы оказались только утром, когда собирались на завтрак!

Она расправила плечи и с вызовом посмотрела в глаза, изображая оскорбленную невинность. И ведь как убедительно играет!

– То есть ты поднялась на этот этаж с Машей, и вы пошли к ней в номер? – еле сдерживая злость, спросил я, у меня впервые была возможность уличить ее во лжи.

Заподозрив неладное, Карина пару секунд растерянно помолчала и ответила дерзко:

– Ну конечно, а как еще?

Когда она вступилась за меня перед Еремеем, в душе что-то колыхнулось, теперь же все стало окончательно ясно.

– Тот парень, Макс, с которым я пришел, он сисадмин. Макс показал мне запись с камер видеонаблюдения. Ты ночевала у Еремея.

– Ты все неправильно понял, Ден! – Она всплеснула руками, продолжая уверенно гнуть свою линию. – У нас был групповой сеанс медитации, он затянулся, а потом началось страшное!

– Групповой? Ну да, два человека – разве группа? – усмехнулся я, вспомнив запись. – Это пара… Или Маша была с вами?

Карина резко вскочила:

– Мы просто медитировали! Все! Не веришь – твои проблемы, Рокотов!

Толкнув меня, она выскочила за дверь. Я последовал за ней. С бывшей все было ясно, оставалось лишь собрать народ, рассказать им, что происходит, и позвать с собой. По отдельности каждый из них был мне безразличен, но как группа живых они могли пригодиться. Без нас с Максом и Сергеичем этим бедным женщинам, которым гуру промыл мозги, не выжить. Как ни крути, а их было жаль – не стали бы счастливые люди вестись на чушь Еремея. Да и… о продолжении рода человеческого стоило начинать думать уже сейчас.

Не обращая внимания на раскрасневшуюся (надеюсь, от стыда за свою ложь) Карину, я поднял руку:

– Дорогие женщины, я немного знаю о том, что происходит снаружи, поэтому считаю своим долгом не только рассказать вам об этом, но и предложить свою помощь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.