Татьяна Нурова
Чудная деревня. Пятая часть. Тамбовский изгнанник

Все события в этой книге происходят на семь – десять лет раньше, чем в предыдущей истории.

***

Когда-то род которому принадлежал Никита носил фамилию Больших, и он носил свою фамилию гордо, древняя семья со славной непрерывной историей и знаменитыми охотниками заставляла его держать голову высоко. Особенно семья Больших гордилась тем что их род никогда не прерывался, таким везением редко могли похвастать даже более громкие фамилии. В семье хранили знания от первого мужчины в роду, ведь сохранить прямую линию крови за несколько тысячелетий, ох как непросто. Существует легенда что первые охотники, посвятившие себя и близких этому сложному и опасному труду получили особое благословление и не от богов коих тогда было множество, они и тогда умудрились оказаться над всеми выше оставив за собой,– людей, нежить, нечисть и магов. Свет и тьма заключили договор о нейтралитете, а охотники стали на стражу его как представители сразу от обеих сторон. Каждый охотник из присутствующих на той встрече получил в дар по искорке истинного света и капельке тьмы. Полученные дары меняли охотников, позволяя им сражаться с детьми Ночи почти на равных,– так темная капелька усиливала возможности человека, а светлая не давала тьме захватить сознание охотника защищая его. Они по-прежнему считали себя людьми и жили среди них скрывая свое предзначение убивать нежить, нечисть и всех существ или нелюдей, живущих под луной, кто перешел грань дозволенного. Всех представителей нечисти убить оказалось невозможно, да и не все они были агрессивны к людям. Нечисть тоже разделялась по родам, как и люди, леса заселяли Лешие и Берегини, Берендеи, в горах и реках жили драконы,– их видов было великое множество и просто перечислять их долго. Все названия драконов, духов сохранились только в книгах охотников, да кто ж позволит обычным людям в них заглянуть. Название вида нечисти Драконы на Руси как-то не прижилось, и их в народе обычно иронично называли змеями, гадами крылатыми, гадами морскими. Так же примерно делили другую нечисть на духов лесных и духов живущих среди людей, а еще живущих в океане, и в пещерах, под землей. До нашего времени дожили самые живучие представители нежити и нечисти, те что смогли уцелеть и спрятаться от человечества. Это сейчас, а когда заключался договор с охотниками то людей и нечисти примерно было поровну. Если человек чувствовал себя уверенно при свете дня, то нежить только ночью, хотя почти все они умели принимать человеческий облик и жить рядом с людьми. Солнечный свет делал нечисть и нежить слабыми и беспомощными, а некоторые виды так и совсем не смогли привыкнуть к свету как допустим упырей, стриг, или гулей. Оттого и пошло название – дети Ночи. Ведь они в отличие от людей все свои дела вершат под лунным светилом как мы под солнцем. Под это определение попали и люди перешедшие на сторону тьмы сумев получив магический дар – это колдуны, ведьмы, чародеи. Их тоже много и зовут их по-разному в каждой стране, они владеют разными способностями, одни убивают, другие лечат, но все они принадлежат подлунному миру, миру Ночи. За несколько тысячелетий нечисть сильно повымерла благодаря охотникам и до нашего времени их дожило совсем немного в основном те, кто смог спрятаться среди людей или где-то в глуши. Договор света и тьмы тоже канул в лету, а охотники уцелели и сохранили способности когда-то им дарованные и научились с помощью зелий и мазей развивать новые.

Охотой на нежить и нечисть род Больших занимался всегда. Еще прадед поговаривал маленькому Никите тетешкая его на коленях,– что на их век и век их детей и внуков чертовщины хватит с гаком и без работы они не останутся, как и без куска хлеба тоже. Да и как иначе, чем еще заниматься людям у которых способность в крови видеть представителей мира Ночи,– это колдунов, ведьм, и прочих обитателей, как бы они не закрывали себя мороком или чарами. Истребление нечисти во все времена было хорошо оплачиваемым и опасным заработком, а как вырастить лучших охотников? Только в роду, где кроме природных способностей мальчиков с пеленок обучают драться, сражаться, уметь распознавать нелюдей и вдобавок усиливают их таланты зельями собственного приготовления еще больше улучшая способности различать любое колдовство и правильно противостоять ему. Женщины в таких семьях тоже вносили свой вклад в общую лепту, обучаясь сбору трав, зельеварению и составлению лекарственных смесей, умением обрабатывать раны, шить их, вправлять сломанные кости и даже умению провести несложные операции. Все микстуры и настойки усиливающие реакции тела, ночное зрение, готовили именно они по своим фирменным семейным рецептам. Ведь если подумать, а кому еще можно доверить жизнь охотнику, только своим родным людям. Но что-то пошло не так уже давно и почти в каждом поколении семьи Больших находился охотник ищущий легких возможностей подзаработать денег, а то и отринув древний уклад и клятвы переходил на сторону тьмы покупаясь на ее обещания. Забывая главное, что тьма всегда обещает много, а вот оплату может и придержать, а то и обмануть и то что перебежчиков не любят ни с одной стороны и их участь всегда печальна.

Обо всем этом и размышлял сейчас Никита Больших,– когда-то хороший охотник с большим будущим, а нынче Тамбовский изгнанник. Его выгнали из сообщества охотников вычеркнули его имя из всех их списков и запретили ему навсегда под страхом смерти появляться на территории центральной России. Он вот уже несколько дней за рулем своего дорогого внедорожника пытается уехать от себя и своих мыслей в никуда ухитрившись хоть машину сохранить от своей прошлой жизни. Загнав машину на боковую дорогу в лесок он остановился на очередную ночевку и даже хлопоты не могли заставить его думать о чем-то кроме того, как он докатился до жизни такой и как ему жить дальше. Каждый день устраивая остановку он раскладывал в голове события, которые привели к такому финалу, каждый день терзал себя персональным адом пытаясь понять, как и почему он докатился до такого конца повторив в худшем варианте судьбу своего непутевого отца.

Отец Никиты Григорий когда-то отступился от семьи, повелся на обещания тьмы взяв мутный контракт, да еще с таким же отступником, как и он сам,– Степаном Черепановым. Скоро они оба погибли при его выполнении запятнав честь семьи и покрыв свои имена позором. На имя Григория был наложен запрет на упоминание не только в семье, но и в сообществе охотников, а его имя замарано черной краской и перенесено в книгу отступников или иначе «книгу позора», такая тоже существовала в сообществе охотников, ведь они для истории записывали не только славные подвиги, но и свои поражения. Семье было неприятны слухи вокруг его смерти, и они тоже помалкивали, делая вид что Григорий просто погиб, тем более у них рос наследник рода и он должен был все изменить и восстановить доброе имя. Никита пока рос слышал только смутные недомолвки и оговорки, а правды про отца как он не спрашивал ему не говорили. А, зря,– думал теперь Никита частенько,– нужно было все ему рассказать честно пока он был мал, вместо того чтобы щадить его чувства и лгать ему. Он верил в то что зная правду хоть и горькую как проступок отца опозорил семью, то сам бы уже не наделал столько ошибок в своей жизни. Умалчивание в семье привело к тому что он считал своего отца жертвой предательства, эдаким непонятым или непонятым героем и когда только закончил обучение кинулся восстанавливать его доброе имя попав в плохую компанию и став и -за этого врагом. Большая ложь сломала его жизнь и привела к краху карьеры и …жизни тоже. Если бы он в свое время знал отчего и как погиб его отец разве бы он поверил словам Черепа, ведь он был лучшим из охотников, и он сам своим трудом всего добился, его успехами гордились родные и он думал, что теперь то ему принадлежит весь мир. Но что теперь тосковать, не плачут по волосам потеряв голову. В то время уже от когда-то огромной семьи Больших остались из мужчин в живых только дед и прадед, а из женской части,– мама да бабушка. Прадед прожил долгую жизнь надеясь на возрождение семьи и все надежды его и деда были связаны с маленьким Никитой и от мальчишки с пеленок требовали много. Прадед ухитрился дожить до его окончания учебы правнука и умер легко радуясь тому, что Никита вырос именно таким как они и мечтали,– самым лучшим охотником выпуска, думая уже что все неприятности семьи позади. Хорошо, что он не узнал, что его правнук похоронил вскоре все надежды семьи и опорочил ее приведя к вымиранию, ведь весь обрывается на Никите. Мама Никиты когда-то была красавицей о которой мечтали почти все молодые и неженатые охотники, но ошибкой сломавшей и ее жизнь было ее замужество. Даже Никита не понимал мать, как она такая умная и правильная выбрала его отца, который к ней охладел сразу же после свадьбы и изменял ей открыто до и после их скороспелого брака. Ходили слухи что Григорий, отец Никиты, ухаживал и женился на его матери чтобы просто досадить сопернику. Так это было или нет уже не узнать. Мать Никиты сделала свой выбор и его ей было уже не изменить, разводов в семьях охотников не бывает до сих пор. После гибели мужа она стала бледной тенью самой себя и жила только и – за Никиты не выходя из дома и оборвав все дружеские и родственные связи. Все профессиональные охотники были объединены своими закрытыми сообществами, обучали вместе мальчишек из разных семей, экзаменовали их, а тем, кто после обучения желал работать отдельно, выдавали лицензию. Даже в таком необычном сообществе диктовал условия жизни свой бюрократизм. Можно конечно было попробовать работать охотником и без лицензии, но Никита этот вариант отмел сразу, – кому нужен одиночка без семьи и репутации. Серьезный человек с таким охотником даже разговаривать не будет, а на мелких заказах сам ноги протянешь, а то и сгинешь, ведь оружие в работе и зелья дорогие, а заступаться за таких одиночек было некому, так расходный материал без роду и племени. Всегда было так, если охотник состоящий в сообществе погибал на задании, за него мстили и заканчивая за ним невыполненную работу или контракт, а семью погибшего обеспечивали и опекали. Первое правило сообщества,– охотник не должен нервничать на задании и переживать за свою семью. Это простое правило не касалось только отступников. Из – за отца Никите пришлось изменить фамилию, иначе бы он не сдал экзамен на охотника и не получил бы допуск к дальнейшей учебе и ресурсам сообщества. Никита до сих пор помнил, как ему тяжело училось под более пристальным вниманием чем к остальным детям, как всегда сомневались в нем экзаменаторы и как долго они колебались прежде чем поставить ему оценку, а сколько раз просто занижали результаты его работ. Все это несмотря на то что он с раннего детства был с хорошими задатками и способностями и только это перевесило в его пользу. Охотники не могли просто так выкинуть из сообщества перспективного мальчишку, их и так мало. Никита старался, знал, что ему не будет поблажек и в своем выпуске он стал лучшим охотником и это было теперь больней и обидней всего. Он помнил, как спустя время эти же экзаменаторы жалели, что позволили ему обучаться и стать одним из них и как они яростно открестились от него, но все это только его вина, он сам спустил свое будущее в расход. Теперь даже если у Никиты будут дети, охотниками им быть не позволят, – веры в семью Больших уже не будет никогда, к безукоризненной репутации в таких кругах относятся всегда щепетильно. Он заскрипел зубами вспомнив, что детей у него тоже теперь не будет и род Больших скоро с его смертью затухнет и исчезнет с лица земли. Он был не только лучшим в их выпуске охотников, а еще и высоким, симпатичным, ловким парнем, ему казалось тогда что и вся жизнь будет у него замечательной. Все девчонки из охотничьих семей смотрели на него с восторгом, с любовью и ожиданием, только пальцем помани и любая к нему побежит. Никита усмехнулся своим воспоминаниям,– каким же он тогда был смешным, самовлюбленным и гордым дурнем, ну прямо индюком напыщенным, только что без пышного хвоста в брачный период.

Он горько засмеялся, воспоминания жгли его душу не давая утихнуть боли ни на минуту. Он был уверен, что его ожидают только почести и достаток, ну и славы немножко, а как иначе то, с такими данными, ведь он лучше всех и так будет всегда. Три года вроде прошло с того времени, а каждую ночь до сих пор, Никита по – прежнему переживал свой персональный кошмар без конца и края, закольцованную киноленту которая непрерывно крутилась перед его глазами днем и ночь, и он уже ничего не мог изменить. Глупый, наивный, горделивый щенок, он сразу же поверил рассказам Черепа о том, что их отцы погибли неотмщенными, непонятыми, оболганными и их долг как сыновей все исправить. Череп был старше Никиты и выпустился из школы раньше на пару лет с весьма средними успехами, сразу собрав свою команду из не очень сильных и обиженных на всех молодых охотников он тут же исчез из-под контроля наставников. Это было нормально, многие охотники уходят из сообщества пытаясь найти свою дорожку в жизни и Череп не стал исключением, он держался в тени не давая наставникам поводов приглядеться к нему повнимательней. Да и ушедших с ним охотников никто не жалел, Череп ведь забрал самых слабых, которым и так в сообществе ничего не светило. Наставники, обязанные присматривать за молодыми охотниками первое время в самостоятельной жизни, тоже опрофанились, недосмотрели за Черепом как должны были по их же правилам. Череп мало того, что сам перешел на сторону тьмы, да и еще нескольких молодых охотников за собой увел. Такое бывает в любом обществе, когда все долго идет по накатанной дороге без проблем, привычно, рутинно. Это уже позже, как все произошло, охотники схватились за голову, поняв, что потеряли наработанную веками репутацию и стали каленым железом вычищать свои ряды, а тогда… Как Череп снюхался с чародеем из рода Горынычей теперь уже и не узнаешь, свидетелей не осталось, он и сам знал немного. Никита снова застонал, стиснув зубы до хруста,– как он был слеп тогда не замечал, что Череп уже был отмечен тьмой. Он уговаривал Никиту уйти с ним в его команду и отомстить за родителей, уже перешагнув на сторону тьмы, а лучший из всего выпуска охотник не заметил этого. … И ведь слухи про него уже ходили давно, только доказательств не было, получается не только Никита был слеп, а другие охотники тоже? Вернее, вроде было и подтверждение вины Черепа, да тогда все пустили на самотек. Тогда вернулся один из ушедших с Черепом охотник, как же его звали то? Никита задумался ненадолго, он ведь знал парня, не очень хорошо, но знал. Антон вроде звали его, да точно Антон, весь такой бледный и с весьма средними способностями, он ушел с Черепом сразу после выпуска, обиженный на экзаменаторов так как сдал экзамены на … или не сдал, мутная история, но учился этот Антон совсем плохо и попасть в нормальную команду у него шансов не было. Через год примерно Антон вернулся, Никита как раз после экзаменов отрабатывал несколько контрактов и часто виделся со старейшинами. Так вот Никита тогда и услышал, что Антон вернувшись пошел к старейшине Петру Анисимовичу. Что уж рассказывал Антон старейшине Никита не знал, но Петр Анисимович стал срочно собирать всех старейшин, а их обычно десять человек и в одном месте они не сидят. Пока они собирались на совет Антон неожиданно погиб в пьяной драке. Черепа и его компании рядом с Антоном никто не видел и поэтому все решили, что он просто оклеветал Черепа. Антон и до этого то случая был таким вечно недовольным всем и постоянно на всех обижался и жаловался. Вот все решили, что и тут такой же случай, был. Когда Никита собрался уйти к Черепу его наставник Николай попытался поговорить с ним, но разговора по душам у них тогда не получилось. Николай говорил намеками, от прямых вопросов Никиты уклонялся, что он тогда сказал про Черепа, а точно, плохая компания, подозрения в жестокости и еще что-то подобное, но все его разговоры сводились к догадкам и сплетням без доказательств. Никита уважал Николая, но недолюбливал, считая его предвзятым к судьбе отца и к нему лично. Он считал, что Николай и к нему часто придирается и требует от него невозможного, читает нотации ни к месту, слишком приглядывает за ним, ограничивает его свободу. То, что Николай переживает за него и любит его как сына, Никите и в голову не приходило, он как-то изначально относился ко всем наставникам в школе с предубеждением, вбил себе в голову, что они не хотят, чтобы он стал охотником и будут его заваливать на учебе и экзаменах. Никита вздохнул, как он тогда не понимал, что они все зная его характер и их семейную трагедию переживали за него. Вот и получилось, что разговор Николая о Черепе он сразу принял в штыки. Когда Николай стал рассказывать, что Череп по словам Антона насилует и истязает хорошеньких ведьм и колдуний перед тем как убить, да еще и любит затягивать их смерть как можно дальше держа пленниц в сознании.

Никита вспыхнул и резко ответил,– ты Николай как старуха сплетница собираешь слухи. – Антон сам знаешь приврет, недорого возьмет, да и погиб он по пьяни глупо, и что Череп и его убил? – Наверняка чтобы он не рассказал ничего, так его даже близко не было от Антона, когда тот пьяный нарвался на чей нож, это ведь проверялась особенно,– сорвался тогда на крик Никита.

Николай еще попытался урезонить Никиту,– если бы я во все верил, то и говорил бы с тобой по-другому, а так только прошу остерегайся, были бы доказательства другое дело и мне так же неприятен этот разговор, но ты мой лучший ученик и я переживаю за тебя.

Никита не стал дальше слушать, ушел гордо хлопнув дверью. Николай ему хотел добра и поэтому тоже не говорил всей правды про отца хотя все знал. Вот и получилось – все желали ему только хорошего, боялись что узнав правду он наломает дров, а получилось, как всегда. Незнание и ложь привело к трагедии, он узнал настоящую правду ценой собственной погубленной жизни. Охотники на работе жестоки, но в меру необходимого, они всегда старались убивать виновных тварей быстро и сразу. Иногда приходилось и жестоко допрашивать дичь, чтобы получить информацию о сообщниках, все как на войне. Просто так измываться над теми, на кого ты взял заказ было не принято, охотники всегда были профессиональными убийцами, но никак не садистами и насильниками. В их профессии и так много боли и крови. К тому же Череп чаще всего брал заказы именно на молоденьких женщин, здесь слухи не врут. Но Череп не дурак и Никита был ему нужен и поэтому при нем таких безобразий не творилось. Череп был неплохим психологом и понимал, что Никита брезгливо относится к таким забавам, тем более девчонки на него и так вешались. Что Череп любил ловить слабых ведьм и колдуний и издеваться над ними в меру своей извращенной фантазии, Никита узнал уже от дружков Черепа, а вот к от заказов на нежить, нечисть или колдунов всех мастей он всегда отказывался, не хотел получить нечаянно сдачи или… убивать своих. Ведьмы то что их всегда много, особенно слабеньких и смазливых которых даже в ковен не брали и-за их слабых способностей, а Череп любил их отлавливать и без контракта, ведь за них заступаться некому и искать их никто не будет. Долго ему все шалости сходили с рук, до сообщества охотников доносились слухи что Череп и его люди любят поглумится и над обычными девушками, даже как-то говорили, что в его окружении мелькало несколько шлюх, которые затем бесследно пропали. … Но это все были домыслы и слухи и им Никита не хотел верить, знал уже что человека оболгать легко, а сам проверять информацию он почему-то не захотел, а ведь должен был. Почему он тогда не проверил все сам Никита не понимал, тем более он всегда все проверял сам что бы как раз и не влипнуть в подобную историю, почему же тогда он так легко принял на веру все заверения и обещания Черепа. После выпуска Никита отработал на отлично в сборной команде охотников несколько заказов и это его как-то слишком вознесло. Теперь он и сам это понимал, а тогда ему казалось, что все вокруг завидуют его успехам и пытаются приземлить, зажать, отодвинуть его от интересных контрактов. Многое в сообществе он не принимал, считая, что их старшины живут слишком ограниченно и не поспевают за современным ритмом и их молодых охотников тоже придерживают глупыми запретами и ограничениями. … А тут как раз Череп с таким потрясающим предложением, отомстить за невинно погибших отцов и спасти мир от злой невероятно сильной колдуньи Василисы, которую к тому же никому не удается прижать, разоблачить, настолько она хитро маскируется. Никита слышал о сильной колдовской семье и отце Василисы не раз и сразу поверил Черепу, – ведь это от ее проклятья погибли их отцы, а она тогда была совсем ребенком и уже обладала необычайной силой. Найти и наказать колдунью что бы спасти жизни обычных людей, открыть всем охотникам глаза, что их отцы погибли оболганными,– это благое дело, и оно должно изменить всю жизнь Никиты и его матери. Она ведь состарилась от предательства мужа и не смела смотреть в глаза другим охотникам и не общалась с их женами, он ведь старался и ради нее тоже и ждал благодарности за свой поступок. Череп подливал масла в огонь напоминая Никите каждый раз, что раньше охотники истребляли зло всегда, когда слышали о нем или сталкивались с жалобами людей. Это ведь было их целью жизни, а не как сейчас брать контракт что бы убить нежить за деньги. Ведь всегда охотники были защитниками обычных людей от зла во всех его проявлениях.

– А, как мы живем сейчас,– повторял часто он, -чтобы убить ведьму или колдунью, вампира или упыря, мы как бюрократы какие-то должны собрать и представить старейшинам доказательства их вины и пока мы занимаемся всей этой хренью, они спокойно убивают, проводят кровавые обряды, делая вид что они белые и пушистые.

Отчасти это было правдой, вину каждого нелюдя на кого они брали контракт нужно было доказать, … и охотники следили несколько месяцев за очередным колдуном или, собирали полное досье на дичь, и Никиту это злило, раздражало. Зачем доказывать вину черного колдуна, если все прекрасно знают, что он никогда не откажется от своего пути, потому что только так он получает молодость, здоровье, богатство наконец. Добрыми делами капитал не скопить и их настоящих целителей, и знахарей которые не требуют денег не осталось, во всяком случае Никита таких не знал, не сталкивался с ними. Ему хотелось просто истреблять зло, и конечно, что бы это ценили. Да, вот такая чушь тогда виделась ему в мечтах. Теперь то он понимал, что Василиса просто бы не подошла к Черепу, от него уже тогда смердело тьмой, и уж точно бы не рассказала никогда ему о семейных секретах о которых она и сама не знала ничего. Она ведь выросла сиротой и ничего не помнила о своей семье, а приемная мать скрывала от нее даже настоящую фамилию родителей. Обидно, но он был нужен Черепу только для этой цели. Никита был красив, и девчонки гроздьями вешались на него, и хоть его это иногда злило, но для самолюбия было очень приятно, что уж тут скрывать. Никита снова застонал, – как же он был слеп. Уже позже он стал подозревать что Череп не просто манипулировал им, а еще и подкармливал его настойками, ломающими его волю и внимание. Как-то еще мать говорила, что вся семья Черепановых неправильная, мутная с подвывертом, и они умеют готовить зелья замутняющие сознание рассчитанные именно на охотников и их и -за этого побаиваются. Наверняка, Горыныч помогал своему слуге, тем более он был уже старый, матерый и очень опытный. Поэтому то, другие семьи сторонились Черепановых, кому охота быть чей то марионеткой и основания были для этого тоже были. Часто друзья семьи Черепановых попадали в странные истории и неприятности, но все это было бездоказательным, все разговоры о них только на уровне сплетен, а за руку их не удалось поймать никому. Никите в ту пору явно жала на мозги корона от головокружительных успехов и он так поддался обаянию Черепа что не задавал неудобных вопросов, да и вообще никаких, принимая все его слова на веру. Он нужен был Черепу только как смазливый Жигало вся роль которого сводилась что бы обольстить и разговорить неопытную девчонку, но он тогда даже не думал об этом. Увидев первый раз Василинку в кафе с друзьями, где он специально подошел с ней познакомится, Никита был поражен в самое сердце ее красотой и разочарованием в жизни. Разве так бывает встречаешь девушка мечты и при этом она злая колдунья,– он так тогда переживал за что ему выпали такие испытания. Долго сомневался и решил сначала сам проверить всю информацию о Василинке как их учили … и снова был поражен, – все ее любили и уважали и нигде, никогда она не была замечена в использовании своих способностей. Никита помнил, что и интуиция ему тогда вопила что в этой истории не все гладко, и он долго избегал встреч с Васькой шпионя за ней и надеясь, что она выдаст свою сущность и превратится в злую страшную колдунью и ему не придется мучится муками совести обижая милую девушку. Череп тогда почти каждый день ему капал на нервы доказывая, что она просто хитрая, коварная и умеет маскироваться, и что только настоящие злобные колдуньи так себя и ведут, прячутся среди людей чтобы их не заподозрили.

– Вот ты и должен вывести ее на чистую воду, разговорить, очаровать, знаешь, как это важно, чтобы она сама тебе все рассказала, тогда и поймешь все и не жалей ты ее, таких колдуний на твоем пути будет еще много, это первую только жалко убивать, а потом привыкнешь, – шептал Череп Никите. – Она происходит с древнего рода колдунов, сам подумай, как она может быть не причем, тем более она единственная в семье, и она лично убила наших отцов сильнейшим проклятьем, а ведь она тогда была ребенком.

… Никита верил, даже проверив всю информацию он не вспомнил, что в ее семье сила передается по мужской линии, а проклятие произнес ее отец в момент смерти используя дочь как рупор, такое уже бывало и не являлось чем-то необычным в мире ночи. Колдуна такой силы убить сложно, вот он использовал свой шанс, а Василинка потом даже не помнила этого.

Ну – да Никита и старался разоблачить ее, так переживал что девушка не признается, а только молча терпит все его закидоны, да обхаживает терпеливо и любит. Даже то что он был у Василинки был первым мужчиной не разжалобило его, но все-таки заставило задуматься всю ли правду говорит ему Череп. Так и жил как в кошмаре, травил ее, а дома с ума сходил переживая за нее и не знал с кем ему посоветоваться и что делать. Н-да то, что он тогда считал кошмаром оказалось только разминкой, прелюдией к его нынешней настоящей жизни. Череп ведь его тогда контролировал полностью, заставлял ездить по своим срочным поручениям, не оставляя надолго Никиту без внимания. Он боялся что тот начнет думать и сопереживать Василине или разберется во всем раньше, чем это нужно ему Черепу. Всю свою злость и неуверенность Никита вываливал на Василинку, разговаривал и обращался с ней грубо, даже сам себе поражался порой, удивлялся почему он так делает, ему это было неприятно, он такое никогда себе не позволял в отношениях с другими девушками и … не мог остановится. Раскрылся перед ней во всех своей красе показав ей только самые плохие черты своего характера. Еще и переживал, что Васька даже напичканная ядом который и должен был ее разговорить, молчит и злит его своей хитростью и изворотливостью. …И все-таки на каком-то этапе Никита стал понимать, что происходит что-то не то и выглядит со стороны эта ситуация весьма плохо. Он перестал травить Ваську и попытался оглядеться вокруг. Никита избалованный женским вниманием вдруг непонятно для себя влюбился и хоть он издевался над Васькой и отношения у них были далеки от идеальных, но именно тогда еще можно все было исправить, … и он попытался сделать это. Васька любила его со всеми его недостатками и ему было не просто хорошо с ней, он был счастливым, и он тогда уже понимал, что вот именно с этой девушкой он сможет прожить всю жизнь без жалости и сожалений о других девушках. Он ведь решил тогда, что не говоря ничего Черепу увезет Василину и женится на ней, введет в семью, а там все постепенно уляжется. Месть ему не нужна, тем более это его отец убил Васькину семью и … больше всего ему не хотелось, чтобы она об этом узнала. Кровную месть нужно было оставить в прошлом. Он еще не решил, как поступит и как выберется из этой мышеловки как все закрутилось и все его планы разлетелись вдребезги. Никита сорвался сидя в засаде и увидев идущую веселую Ваську в компании стрыги и … даже попытался ее убить не слушая ее объяснений. Лесной хозяин смог тогда удержать руку Никиты от убийства Васьки и своего ребенка которого она носила под сердцем и про которого он ничего не знал. Его ребенок который так и не появился на свет, потому что Никита фактически убил его мать и свою единственную любовь. Никита снова застонал от мучительных воспоминаний, перед ним сразу же встало заплаканное Васькино лицо. Ну как ему теперь оправдаться и простить себя. Когда-то в семье Больших рождалось много детей, но вот уже несколько поколений даровался только один ребенок в каждой молодой семье и это поставило род на грань вымирания. Еще дед говорил, что это их наказание за обращение к тьме. Никита верил, что когда ни будь он встретит ту единственную, что и станет его судьбой, а что она уже здесь и рядом,– не увидел и не понял. Никита, тогда в лесу убежал от Васьки ударив и обидев ее. Он не смог убить Василинку и только после этого понял, что он натворил и что он подчинялся все это время Черепу непонятно почему. Мозаика его странных поступков стала складываться причудливым образом, и все не по уму. Ведь хотел же он тогда не бежать сразу к Черепу на квартиру, а понаблюдать за ним и его окружением сделать все как надо и снова сорвался.

… Приехав к дому Черепа в Тамбове Никита поднялся в квартиру надеясь поговорить с ним, объяснится да узнать побольше, но… все получись плохо. Его терпения хватило только тихо войти в квартиру, ключ то у него был свой, он ведь часто привозил Черепу разные посылки бегая по его поручениям. Надеялся на внезапность ведь сегодня Череп его не ждал. Войдя Никита понял его не услышали и застыл у двери в комнату подслушивая, о чем разговаривает Череп со своими приятелями. Разговор явно не предназначался для его ушей. Никиту последнее время Череп использовал как курьера, … и собирался убрать как мусор убив, как только Никита закончит свою работу, то есть когда узнает Васькину тайну. Все оказалось просто и незатейливо и нет и не было никакой миссии справедливости, восстановления доброго имени отца. Череп рассказывал приятелям не стесняясь, что отец Никиты был редким подлецом думающим только о том, как срубить денег по легкому и потратить их на продажных девок до которых он был охоч. Череп хвастался как ловко он прибрал к рукам и использует теперь Никиту, ведь только слепой дурень мог пойти под него веря его басням и сколько они получат от Горыныча если добудут Васькин медальон. Да именно тот самый медальон который и их отцы когда-то хотели получить, убив семью Василины. Череп в своем кругу среди таких же, как и он приятелей даже не пытался следить за языком, Никита со своей чистоплотностью уже осточертел ему и уже устал ждать, когда можно будет избавится от него. Никита увидев, услышав Черепа в его настоящем обличии понял, что тот уже давно стал упырем, у него как пелена с глаз спала. Он не мог понять почему не видел этого раньше ведь он охотник и отвести глаза ему невозможно и это значит, что она сам захотел обмануться, он и сам такой же, как и его приятель. Тогда в то самое время стоя у двери все еще можно все было изменить, схитрить, обмануть нежить в которую превратился Череп с приятелями, но… Никита не сдержался. Гнев ударил ему в голову, и он кинулся на Черепа и его дружков надеясь их победить голыми руками даже не посмотрев сколько их там в комнате и не подумав насколько они сильны, и кто они вообще теперь, ведь он же понимал, что они уже не … люди. Гнев отключил все его инстинкты, и он кинувшись в драку с упырями так глупо подставился и совершил свою последнюю ошибку в той жизни. Теперь он знал точно они все были упырями, но не кровососущими, а бездушными, Никита еще с таким не сталкивался, но слышал, что такое возможно. Охотникам часто приходится сталкиваться с тем что люди отдают свою душу в обмен за … злато … власть… даже за владение магией, кому чего хотелось. Череп получил от тьмы очень много талантов ведь он к тому моменту (как понял Никита из их разговора) стал правой рукой Горыныча и тот не скупился на подарки получив себе в слуги охотника. Череп не испугался увидев Никиту, и поняв, что тот все уже знает, только развеселился над его попыткой напасть на них. Он с насмешкой слегка махнув рукой в сторону Никиты обездвижил его превратив буквально в куклу. Никита даже подумать не мог что есть такая магия, которая его охотника превратила в бревно. Никита лежал на полу под гогот приятелей Черепа и бешено вращал глазами, больше он сделать ничего не мог. Череп сначала сам избил Никиту с наслаждением, прямо там же в квартире рассказав ему попутно что он уже хорошо помог Горынычу исполняя его поручения и даже дал время подумать обещав забыть этот небольшой казус если он возьмется за ум и продолжит окучив Василину, а получив от нее амулет он может делать с ней что хочет, жениться или убить ему все равно.

Добавив еще несколько пинков Череп сказал,– та вещичка которая должна хранится у Василинки и про которую она никому не рассказывает может изменить весь магический мир и и-за нее Горыныч вывернет всех наизнанку. – Найди амулет и живи дальше.

Никита задергался от гнева и ненависти к бывшему приятелю, понимая, что лучше согласиться и … сбежать, но не смог сдержать эмоций.

Череп присел рядом на пол и стал нашептывать ему в ухо, – ты не понимаешь, как сладостна тьма и тебе нужно сказать только да, принять ее, и твоя награда будет необычной, такой которую невозможно заработать обычной жизнью. – Наши отцы когда-то не справились, а сейчас мы так близко к цели. – Обратной дороги нет, а ведь тьма исполнит все его мечты и желания даже тайные.

Поняв, что Никита уперся и его уже не переубедить Череп отступился, встав и нагнувшись над беспомощно лежащим Никитой он с легкой усмешкой он перечислил все что он сделает с Васькой, когда найдет ее после того как разберется с ним. Извращенный секс и долгие пытки лишь малая часть того что Череп приготовил для его девушки. Глядя с улыбкой на неподвижного Никиту который на слова Черепа мог только зло вращать глазами и хрипеть, он наслаждался. Приятели Черепа тоже развлекались гогоча на каждое его предложение и обещая, что примут участие в этом заманчивом развлечении. Именно в этот момент Никита и пожалел, что он сам не смог убить Василинку и что все слухи не отражают даже доли того что делает со своими жертвами Череп. Никиту вытащили из квартиры подхватив за ноги, даже морок накидывать не стали. Соседи Черепа боялись его и на шум не выходили. Никита головой и спиной пересчитал все ступеньки в подъезде и на крыльце, его неподвижность не отменяла боли, но больше он боялся не за себя за Василину понимая, что подвел ее. Дотащив его до находящегося рядом парка они избили Никиту уже всей компанией, без злости, молча и даже как-то обыденно, им важно было его наказать, унизить. Они не стали добивать Никиту решив, что после этого он и сам сдохнет и … напоследок помучится ожиданием того, что они сделают с Васькой без возможности что-то изменить. Ему сломали челюсть и пальцы на руках, он даже не смог бы попросить о помощи … охотников. Череп даже запланировал после встречи с Василиной навестить в больнице Никиту и рассказать ему все подробно, а потом уж добить. Череп к тому времени растерял остатки души и уже жил питаясь только эмоциями своих жертв яркими от пыток и их жизненной энергией. Что Никита сможет выжить и встать на ногти, Череп даже не рассматривал, не верил в такую возможность. Он хотел, чтобы Никита умер в полном отчаянии и с осознанием своей вины, … но здесь все пошло не по его плану. Василина оказалась не совсем уж беспомощной и успела сбежать из дома до прихода Черепа и его друзей, кто-то успел ее предупредить. Никита не умер и провалявшись всю ночь в парке, потеряв много крови попал в больницу, где и выжил вопреки всем прогнозам врачей, хотя и жалел об этом. А вот Черепу не повезло и ему тогда было не до брошенного в больнице приятеля, его закрутили совсем другие события, и он не смог вернулся что бы добить Никиту. Жалеть то Никита жалел, что выжил. Жажда мести и гнев не дали ему умереть тогда. Лежа в палате беспомощный неподвижный он мечтал только о том, что встанет на ноги и доберется до Черепа, сам. Череп позаботился что бы Никите никто не верил и распустил слухи что охотник обхаживал молоденькую колдунью, а когда та оказалась беременной заказал ее смерть ему. К тому времени Черепа и его приятелей охотники объявили изгоями и сами стали разыскивать их всех что бы убить. Никита последний год был с Черепом рядом и хоть вроде он не был замечен в убийствах и разбое, но … веры ему не было. Никита только лежа в больнице с ужасом осознал, что никто и никогда не поверит ни одному его слову, да и он сам бы в такой ситуации поступил так же. Ведь Череп его не принуждал, он сам пошел с ним, сам стал выполнять его поручения, не замечая, что его приятель уже давно не человек, а нежить. Когда Никита узнал о гибели Васьки, то мир для него стал черным, он ведь надеялся, что сможет все объяснить ей, повинится, а мертвой то его покаяние и не к чему. О смерти Василинки вести принес ему его наставник Николай и то, когда уже прошло больше года бесплодных попытках узнать что-то о ее судьбе. До этого Никита тщетно пытался узнать любые новости о девушке обзванивая знакомых, вернее просил об этом соседей по палате, сам он тогда был парализован и так и лежал колодой не зная, что случилось с Василинкой, и с Черепом. Долгое время ничего никому не было известно, Василинка исчезла, Череп с дружками тоже. Никита никого не ждал в больнице, выживал сам как мог, знал, мать к нему не пустят родные, даже если она его захочет навестить. Дед и Бабушка были людьми старой закалки, тем более они вкладывали в него столько надежд на возрождении семьи, что теперь они его не примут и его оправданий тоже, он теперь для них все равно что умер. Они, когда так же поступили и с его отцом. Мать хоть и не пришла сама, но смогла отправить Никите лекарства, он ведь лежал к тому моменту около года парализованный и беспомощный. Друзья давно отвернулись от него, да и были ли они, ведь раньше то он сильно и не с кем старался не сходится, держался всегда особняком, никто особенно ему был не нужен. Одноклассники, однокурсники, сослуживцы, но никак не друзья. Никита благодаря зельям стал двигать руками, ногами и садиться в кровати и даже пытался встать на ноги. И примерно в то время неожиданно к нему в больницу пришел его бывший наставник Николай. Николай войдя в палату сразу не узнал Никиту, он остановился и долго, растеряно разглядывал лежащих в палате мужчин. Никита лежал в бюджетной палате и кроме него там было еще пятеро мужчин не самых благополучных. Платить за отдельную палату он не хотел, ему уже приходилось жестко экономить деньги понимая, что теперь он заработать не сможет долго если не навсегда. Он радовался, что вообще смог накопить какую-то сумму и теперь хоть как-то существовать на нее без помощи родных и знакомых. Николай пришел без гостинцев и даже не пытался замаскировать свою неприязнь к бывшему ученику. Узнав Никиту и подсев к его кровати он не стал здороваться только долго его рассматривал и хмурился.

– Не буду читать тебе нотаций,– хрипло произнес он,– все что с тобой случилось закономерно. – Мы пытаемся разобраться во всех историях, связанных с Черепом, и я хочу, чтобы ты мне все рассказал. Николай вздохнул разговор был ему не приятен, и он буквально выталкивал из себя слова,– мне нужно знать, что ты делал для него, какие задания выполнял и … это в твоих интересах.

– А, где он сейчас и что делает,– не выдержал Никита,– я ничего не смог про него узнать,– сжал он кулаки.

– Боюсь и я тебе этого не расскажу,– спокойно произнес Николай,– Череп и его компания пропали, и я даже не знаю, когда точно это произошло и что с ними случилось. – За этот год столько событий случилось, и мы пытаемся … узнать всю историю в целом и твою роль тоже.

Никита понимал, что без толку молчать, и он без прикрас и прежнего гонора рассказал Николаю все что знал и помнил.

Николай был шокирован рассказом Никиты и не скрывал этого. Выслушав произнес,– м-да, твоя гордыня Никита довела тебя до такого конца. – Мучить тебя не буду и утешать тоже, только скажу, что Василинка твоя мертва … и ей повезло … она не попала Черепу в руки.

Никита вскинулся, – может это ошибка,– и тут же угас под жестким взглядом Николая.

– Мы все проверили,– сказал Николай глухо,– тело хоть и через год смогли опознать, да и вещи и рюкзак, документы тоже ее. – К тому же кому нужно подделывать смерть обычной девчонки у которой нет блата ни влиятельных знакомых, да и с миром Ночи она никак не контактировала и своими способностями не пользовалась. – Если тебе от этого будет легче скажу только Череп ее не тронул, она смогла убежать от него. – Они вломились в пустой дом. – Кто ей помог и предупредил не знаю, возможно и никто. – Соседка говорила, что парень ее подруги предупреждал ее что она связалась с бандитом, то есть с тобой и возможно, когда ты ее напугал в лесу … она сама решила спрятаться от тебя и твоих дружков и … погибла случайно. – Бежала через лес ночью споткнулась и улетела в овраг в падении головой приложилась о пень и погибла мгновенно, не мучаясь. – Вот как-то так получилось. –Тело долго не могли найти, но там и место глухое совсем, хотя вроде и от жилья недалеко, вот недавно на него случайно наткнулись. – А вот про компанию Черепа мы еще ничего не знаем, пропали, а вот куда, нам бы это тоже хотелось узнать. – Про тебя ничего хорошего не скажу, прости, но оправданий тебе нет, ты всегда мог уйти от Черепа, силком он тебя не держал, и … про Василину ты мог информацию проверить через нас, но тоже не захотел,– заключил Николай жестоко. – Так что жалеть я тебя не буду, если что узнаю сообщу, – добавил он сухо и ушел.

Даже мысли о мести оставили Никиту, как жить то ему теперь без Василины. После ухода Николая все потемнело у Никиты перед глазами и жить ему больше не хотелось. Он мечтал о смерти, но и тут ему не повезло, выжил, больше года проведя в больнице и став калекой. Затем были долгие и страшные два года реабилитации. Никита учился ходить самостоятельно через адскую боль. Всему пришлось учится с нуля, да и ходить то стал проявив невероятное упорство и не желая гнить в каком ни будь интернате для инвалидов лежа колодой. Никита понимал, что теперь его жизнь – это тоже наказание которого ему не избежать, ведь от него отвернулись все и семья тоже. … А главное, мама, единственный человек который смог бы его выслушать и простить,– умерла вскоре узнав о подвигах Никиты. Никита не мог ей ничего рассказать сам и очень жалел, что не написал письмо, когда стал шевелится, а ведь хотел. Он в тот момент о матери не думал, а потом стало поздно. Теперь мучился понимая, что он кругом виноват, ведь мог позвонить и рассказать ей все сам, но тогда ему было стыдно. Так что и ее смерть оказалась на его совести. Она хоть и смогла передать лекарства в больницу, но ведь ему нужно было в тот момент чтоб хоть один человек поверил ему и поддержал. Мама ушла потому что не верила ему и даже не захотела его выслушать, а ведь он ждал что она придет хоть ненадолго. Никита на мать не злился, ведь сначала отец превратил ее жизнь в ад, а затем и он любимый, единственный сын добил ее.

Когда Никиту выписали из больницы к нему пришел повторно его бывший наставник Николай, рассказал сухо о смерти матери, принес денег и предупредил что в Тамбовской области ему не рады, лучше ему уехать не задерживаясь, а еще лучше сделать это в течении суток. Убивать его не будут, руки марать никто о калеку не захочет, а вот сделать его жизнь более невыносимой чем сейчас это они могут запросто. Пока Никита скитался по больницам нужда о мести тоже отпала. Николай сказал, что маги из Чудной деревни сами без помощи охотников ухитрились убить Горыныча и Черепа с компанией. После ухода Николая Никита подумал и понял, так все и будет как он сказал, здесь ему жить не дадут. Он не стал ерепениться и отказываться от денег Николая. Пока Никита болтался по больницам он истратил все свои сбережения. Лечили то его бесплатно, а реабилитация встала ему в копеечку и то хватило на все самое необходимое. Встать на ноги мало, нужно еще хоть как-то поправить здоровье и не лекарствами людей, а зельями хороших знахарей, а они невероятно дорогие. Он быстро собрал все свои вещи, квартиру продал через Николая оформив на него в тот же день доверенность. Благо хоть квартиру он когда-то купил на первые доходы и теперь смог выручить за нее деньги, правда меньше чем рассчитывал. Николай за посредничество денег не взял, но все равно продали квартиру дешевле и-за спешки. Вещами он был не загружен, собрал что было ценного и направился Москву надеясь потеряться в огромном городе. Забыл, что мир ночи мал и весть о нем даже в столицу долетела раньше, чем он до нее доехал. Никита понял работы ему в Москве не будет и … Василинку он будет видеть в каждой встречной им женщине. Буквально в первые дни в столице гуляя он увидел Василинку … живую и красивую … схватил ее и заключил в объятия и только затем осознал, что перед ним другая девушка. Девушка была не одна, он увидел в глазах ее парня ярость и даже не почувствовал ударов которыми он успел его угостить. Извинился, растерялся и почти бегом пошел прочь, понимая теперь так будет происходить с ним часто. Призраки прошлого не дадут ему покоя в человеческом муравейнике. Пока он размышлял что же будет дальше и как ему жить его кто-то попытался убить, утопить в Москва реке ударом в спину скинув его в ледяную воду. Он даже не стал искать виновника, понимая все равно ему никто не будет помогать, да и какая теперь разница, он сам себе был мерзок, что уж про других говорить. Несмотря на теплую осень вода в реке была ледяной, и он из нее выплыл чудом. Это было предупреждением, и Никита в отчаянии решил уехать в сибирскую глушь где людей совсем мало и его никто не знает. На тот момент у него осталась машина и немного денег. Основные деньги от продажи квартиры он потратил на лекарства от хороших травников из мира Ночи. За счет сильных зелий он встал на ноги, надеясь подзаработать в будущем. Вылечится полностью не смог, ведь Череп хорошо поработал над Никитой и теперь у него были переломанные ноги и руки, ушибленный позвоночник. Внутри тоже все было отбито, Никите понадобились несколько операций чтобы просто сохранить ему жизнь. Из цветущего, молодого, сильного, симпатичного парня Никита в одночасье превратился в хромого, немощного старика. Никита был всегда спортивного телосложения, а теперь весь высох ведь от долгого лежания у него мышцы атрофировались, кости вроде как срослись, но болели постоянно, позвоночник скрючился и не расправлялся несмотря на постоянные занятия. Теперь он хромал, а когда-то гладкое и красивое тело парня изуродовали страшные шрамы от операций и побоев Черепа, а вот лицо Никиты, как в насмешку, почти не пострадало. Череп сломал ему только нос и челюсть. Дежурный хирург в больнице вправил ему нос на место, только небольшая горбинка на месте перелома выросла, но и она не портила его внешности, а челюсть срослась сама без осложнений. Никита после скитаний по больницам выглядел конечно пока далеко не красавчиком, но он за это не переживал, ему бы ходить научится нормально. Никита еще в Москве достал из машины карту России, а карт в машине у него было много, он не всегда надеялся на навигатор. Колесить охотнику по стране приходилось много, поэтому то и у него была целая коллекция карт всех областей. Затем он в своем съемном жилище разложил карту на полу сел рядом, закрыл глаза и просто ткнул в нее пальцем попав в Красноярск … и туда же решил ехать, доверив свою жизнь судьбе. Ему показалось что это все не просто так, что-то вроде как екнуло у него в груди, странное чувство, что он там нужен. Так это или нет проверить можно только одним способом, поехать туда, что он и сделал не откладывая. Уложил все свое барахло в машину, решив, что все пригодится и отправился в дорогу. Дорога вышла длинной и тяжелой, он на всем экономил деньги и только пару раз остановился в дешевых гостиницах, помыться и постираться. Когда Никита уставал за рулем, то загонял машину в глухое место и спал разложив сиденья, с его то болячками такая дорога была почти невозможной, но он снова на одном упрямстве двигался вперед.

Вот и сегодня он также ночь спал в машине и теперь тело болело неимоверно. Убрав сиденья Никита пошарился в пакете где держал продукты и воду. Не густо, из еды остались только пара холодных и противных на вкус пирожков, купленных им где-то по дороге в дешевой забегаловке. Вчера пока они были горячими пахли вроде приятно, а остывшие стали скользкими и по вкусу напоминали мыло, а тесто внутри оказалось сырым, но голод не тетка и Никита съел и их. Все он близко у цели, еще пара часов и будет в Красноярске, а вот будут ли ему там рады это другой вопрос. Никита решительно завел машину надеясь, что не зря проделал такую дорогу, собственно его нигде не ждут тау что и терять ему нечего. Приехав в Красноярск огляделся в городе проехав его по центру, остановился в недорогой, небольшой гостинице и только взглянув на девушку которая его оформляла понял, здесь он тоже не задержится.

Девушка внеся данные в компьютер, как-то занервничала, странно поглядела на него и сказала,– вам здесь не рады и вам здесь лучше не задерживаться надолго.

Никита посмотрел на нее в упор,– почему?

Хотя уже понимал, что разговаривает скорее всего с молоденькой ведьмой которая его узнала, новости о нем уже добежали и сюда.

Девушка не стала отводить глаз, пожала плечами и спокойно ответила,– вы и сами знаете причины, вам здесь жить будет опасно.

Никита не стал спорить слишком устал и ему нужно было отлежаться в нормальной кровати и в тепле. Это в средней полосе еще была теплая осень, а здесь уже было ощутимо морозно и местами снежно. Отоспавшись он снова решил тыкнуть в карту только теперь Красноярской области, ведь что-то его сюда тянуло и попал пальцем в заброшенное село Михайловка и горько засмеялся.

– Ну да куда же еще податься парню которому нигде не рады, только в мертвое село.

Он собрался, решив осмотреться перед дальнейшей дорогой и еще раз прокатится по городу. Увиденное не обрадовало его, теперь все понятно почему ему здесь тоже не рады. В городе было слишком много детей Ночи и его в любой момент могли опознать и … прогнать. Дурная слава о Никите бежала впереди него, ему казалось, что все смотрят на него с осуждением. упреком и ждут от него чего -то. Если его здесь узнают, что за гость к ним пожаловал, как и произошло в гостинице, то жизни не дадут. Сибиряки народ гордый и со своими понятиями о чести, а уж если Никите не дали жить в Москве, где всем друг на друга плевать, то тут …. Он покрутился по городу осмотрелся, суток в Красноярске хватило ему на впечатления, больше всего боялся если уж ему придётся задержаться, то лучше не нужно никому попадаться на глаза, он устал от унижений и гонений. … И он поехал в Михайловку в заброшенное людьми село которое находилось всего в ста километрах от Красноярска, но попасть в него было сложно,– дороги здесь были обозначены на карте только условными линиями или пунктиром. Нет дороги, а есть направление. Вот он и искал место где можно спрятаться, отсидеться или же просто сдохнуть, его устраивал любой вариант. Он устал от бесконечной дороги и хотел осесть хоть где. Даже если в том селе живут бомжи, то им до Никиты дела нет, решил он для себя. Было бы теплее можно было уйти в лес дикарем, но он в его состоянии долго там не протянет. Он рассудил деваться ему некуда, а там наверняка найдется заброшенный дом. Если ему повезет, то он подремонтирует дом и как ни будь протянет до тепла, а что будет дальше уже не важно. Каких-то конкретных планов на будущее у него не было, он как раненый зверь искал угол потемнее забиться и отлежаться. После яркой природы средней полосы здесь было как-то совсем все по-другому, пока Никита ехал в сторону Михайловки все удивлялся окрестностям … и слов ему не хватало описать разницу, но он и не поэт. Здесь природа не яркая, но какая то величавая, что ли … может более суровая, Никита никак не мог разобраться со своими ощущениями. Никиту смущал резкий контраст в погоде, здесь то уже была зима и он не понимал, когда и где он проехал ту грань что отделяла среднюю полосу и Сибирь. Там, где он жил и откуда ехал было еще тепло и зелено, тут уже голые деревья и снег и ему и –за этого казалось, что он ехал очень долго. Красноярск ему понравился, было что такое в этом старинном городе, что цепляло его за душу и уезжать ему куда в глушь не хотелось. Жаль, что он не смог спокойно осмотреть город и остаться здесь пожить хоть на какое-то время. Никита остановил машину решив перед отъездом полюбовался на реку и попрощаться с городом, достал монетку и загадал желание. Могучая река неторопливо несла свои тяжелые воды, напоминая людям о том, что их жизнь быстротечна и бессмысленная. Огромные просторы вокруг, незнакомый запах навевающий мысли о свободе, бунтарстве и о том, что он крохотная мошка без роду и племени. Никита размахнулся забросил монету в воду и сев в машину решительно вырулил на дорогу в сторону неведомой Михайловки. Мысли давили, пугали, – куда же он едет, будет ли там в Михайловке возможность жить или он просто погибнет на этих бескрайних сибирских просторах. Свернув с главной дороги в райцентр Никита совсем приуныл, как-то здесь было тускло, плохо и даже безнадежно вокруг. Плохая дорога, серые дома, грязь везде, редкие хмурые прохожие бросающие на его машину равнодушные уставшие взгляды. Тоска сжала сердце и ему показалось вот если вдруг закончится топливо в баке, то он замерзнет в своей машине, кому он здесь нужен, и никто его не знает и даже не подойдет к нему что бы оказать помощь если он будет умирать. Дорога от села к селу становилось хуже, да и сами деревушки становились все более печальными и все больше похожими на заброшенные, много пустых домов в округе пялились на дорогу забитыми окнами. Никита подавил в себе желание попробовать остаться здесь пока еще попадаются нормальные люди. Ведь наверняка ему можно будет занять какой-то дом и попробовать здесь устроится, но вспомнив что сам ткнул пальцем в эту неведомую Михайловку решил не искушать судьбу, а просто подчинится ей. Никите повезло морозы по ночам были уже крепкими, а снега мало, и машина шла довольно ровно на укатанной промерзшей дороге.

…А, весной здесь, наверное, и не проехать, вот уж точно глухомань,– думал он уже близко подъезжая к Михайловке. Хорошо, что он еще в дороге накупил продуктов с запасом и всяких нужных вещей для выживания плотно забив ими машину и рассудив, что если найдет жилище, то какое-то время ему нужно чем-то питаться. Осталось только надеяться, что все что он набрал пригодится и хоть здесь он найдет какой-то покой. Двигался пока как не странно Никита без проблем, пользуясь навигатором. По навигатору да дорожным указателям он доехал до крохотной жилой деревушки перед Михайловкой. Да и там на его вопрос как проехать в Михайловку ему просто махнул рукой побитый жизнью абориген куда то спешащий по своим делам указав направление в сторону уже почти заросшей разбитой дороги. Никита переживая за машину осторожно выехал на эту «дорогу» которая и вывела его к брошенному селу размышляя почему абориген не удивился что кто-то едет в мертвое село. Значит там живут люди. Въехав на пригорок перед селом Никита огляделся,– м-да все здесь выглядит печальненько и это место выглядит давно заброшенным. Перед ним сверху предстали полусгнившие крыши черных покосившихся домов, выглядывающие и-за деревьев и кустов которые захватили это село уже давно. До снега или в слякоть он бы тут не проехал, но вот хоть здесь вроде как повезло, и он без приключений приехал куда его привела судьба, только вот можно ли здесь жить? Село считалось заброшенным уже давно, еще при советской власти и уже бывшие улицы все проросли деревами, постепенно сливаясь с наступающим на него лесом. Никита пригляделся так то центральная улица еще угадывалась и была явно заселена, не вся конечно, но в нескольких домах, разбросанных по ней явно жили живые люди. Дома вроде стояли неухоженные, черные, как и во всем селе, но были заметно целей и из труб тянулся слабый дымок от печей, а между ними тянулись во все стороны натоптанные дорожки. Никита насчитал больше десяти дымящихся труб. Люди, которые здесь жили старались не привлекать к себе внимания, ограды всех домов выглядели заброшенными. Рядом с целыми домами было много уже завалившихся срубов, напоминавших кучи строительного мусора,– и почему их на дрова то не разобрали,– удивился Никита про себя. Он съехал с пригорка и направил машину в село, стараясь ехать очень медленно что бы успеть все рассмотреть. В самом начале села стояли два дома, вполне себе ухоженные и выбивающиеся из общей картины внешнем видом. У каждого дома поленницы дров на виду полнехонькие, чистые стекла в окнах. Дома связаны одной оградой, целенькой и покрашенной явно этим летом, да и просторный двор выметен и вычищен, а вот дыма из труб нет, но это и не значит ничего, хозяев может просто нет дома. Явно за этими домами следят и значит подъезжать к ним не нужно, а что там дальше по дороге? Когда люди бросают деревню дома разрушаются быстро превращаясь в неопрятные серые кучи трухи, а тут как-то на первый взгляд село … почти живое, только совсем затерянное в глуши или странное, он никак не мог понять, что здесь не так. Никита понял, что его смущало, село официально было заброшенным, а выглядело оно местами лучше деревушек через которые он проезжал, здесь как будто люди старались спрятаться от всего мира. … И все же Никите с первого взгляда здесь понравилось, и он с сожалением подумал, что будет жаль если его и отсюда погонят. Он прислушался к своим ощущениям, его сюда тянуло это точно, он как будто знал это место раньше, забыл и вот после долгих лет вернулся домой. Никита даже головой потряс от нахлынувших на него новых впечатлениях. К тому же он сразу заметил над селом полог тьмы видимый только ему, может именно это и влечет его сюда. Когда он въехал и огляделся ему показалось на секунду что его тут ждут, и он тут нужен. Старые дома вроде как глянули на него с одобрением обещая тишину и покой. Тишина здесь особая. Никита заглушив машину как-то сразу даже оглох от этой тишины, только тихий скрип деревьев и домов и все и то эти звуки нужно еще услышать, он то умел. Даже в последней живой деревушке которую он проезжал слышался гул состоящих из разных звуков, то проезжали редкие машины, скотина блеяла – мычала, куры кудахтали, доносились со всех сторон звуки бормотания телевизоров, гудение проводов вливалось отдельной нотой, а тут в заброшенном селе просто ветер что-то шепчет качая деревья.

Жители Михайловки оказались нелюбопытными и на шум приехавшей машины никто из них не вышел на улицу и даже никто не поинтересовался кого ж там на ночь то принесло. Никита пока ехал сюда несколько раз спрашивал про Михайловку прохожих по дороге и узнал, что вроде здесь доживают свой век несколько одиноких стариков. Пару раз почему-то его приняли за парня который ищет своих родных, – брошенных стариков то нынче много. Еще говорили Никите что здесь возможно живут беглые от разных неприятностей бывшие городские люди. Никита решил, что нужно ему у кого ни будь здесь узнать, спросить разрешения на проживание в селе. Он подъехал к первому дому, стоящему наособицу на единственной жилой улице из трубы которого тянулся дым и значит точно в нем был хозяин. Дом стоял как специально для справок всем, кто въезжает в село выпирая немного фасадом на единственную дорогу и обойти или объехать его было невозможно. Как только Никита остановил машину у крыльца, то тут же, как по взмаху волшебной палочки, дверь дома заскрипела отворяясь.

На крыльцо тут же опасливо выглянул древний старец, да поинтересовался, – что ему Никите здесь надо.

– Пожить хочу, не подскажете есть ли здесь дом, в котором жить можно,– спросил Никита.

– Проблемы от тебя будут,– поинтересовался старик сердито, его не удивила дорогая машина Никиты, всяких людей он уже повидал на своем веку и знал богатые люди тоже иногда прячутся в глуши и бывают в бегах.

– Нет,– твердо ответил Никита,– я просто хочу пожить один без людей, скажем так у меня кой какие проблемы … не с законом и … нет своего жилья.

– Старик захихикал,– да здесь все такие одинокие, а вот что с тобой делать и куда тебя поселить то,– задумался он хитренько поглядывая на Никиту.

Никита намек понял и подал старику гостинец универсальный состоящий из бутылки водки, пару разных пачек печений, пакета конфет, пары банок тушенки, да еще чего по мелочи типа сникерсов. Никита понимал, старик не просто так интересуется и от него многое здесь зависит, так уж жизнь устроена даже в заброшенном селе и заранее приготовил весьма объемный пакет. Старику подношение и обращение Никиты понравилось, и он тут же сменил гнев на милость заулыбался и задумался.

– Ну дом, то есть, вот здесь проедешь … прямо до конца улицы, там дальше поворот и по нему до конца. – Там и стоит дом почти хороший и печка в ем исправна и стекла почти все есть и соседей у тебя не будет точно,– обрадованно затараторил повеселевший дед. – Руки есть подделаешь, да приживешься, нет, так и говорить ни о чем, только торопись и … в другие дома не лезь. – Там уединённо, как и хочешь и в лес сразу же за домом тропка есть … и к реке совсем рядом спуск.

Старик получив подарок улыбался Никите как родному, – я это, дядькой Мефодием зовусь, так меня кличут запомни да если что заходи, только паря я тебя сразу предупреждаю у нас тут нечистая сила шалит, имей в виду.

Никита удивленно посмотрел на старика пытаясь понять, что за нечистая сила может шалить в этой глуши. Старик заметив взгляд Никиты подбоченился и произнес важно.

– Веришь, не веришь, а предупредить я тебя должон обязательно, чтоб потом без претензий, а чертовщина тут настоящая завелась … старайся после заката не выходить, опасно.

Никита деду сразу поверил, когда селение покидают люди в нем обязательно заводиться нечистая сила, да и почувствовал он уже в селе темноту, только вот не думал, что его так сразу напрямую предупреждать будут, значить тут дело совсем плохо. Деду он говорить этого понятно не стал, а только помотал головой что все он понял. В дороге он устал сильно, растрясло все его болячки на плохой дороге. Пока двигался к цели держался, а как о жилье договорился, то усталость сразу взяла его за горло, а ему еще на ночёвку устроится нужно и … обезопасится на новом месте.

– А, совсем забыл старый пень,– вскрикнул дед поняв, что Никита вымотан и торопится,– подожди еще минутку, ключ от замка дам. – Поликарпыч то, когда уезжал просил наведываться да приглядывать за домом, сам он уж помер как пару лет назад, родных у него нет, так что живи в доме как в своем.

Старик скрылся в своей избушке чем-то долго там гремел, звенел и наконец вытащил Никите ключ.

Никита поблагодарил старика, обещал зайти в гости как устроиться и поехал, осторожно объезжая кусты и колдобины. Уже темнело, последние дни осени по календарю, а здесь в Сибири так уже и зима, самая настоящая, без оттепелей и потепления как в средней полосе. Никита поехал по описанию старика и уперся в одиноко стоящий большой бревенчатый дом. Выглядел дом снаружи так вполне себе целым, высоким, крепким и даже забор хорошо сохранился. На калитке во двор замка не было, а кривые ворота были закрыты почерневшей от времени жердей. Никита вошел во двор, огляделся, осторожно вытащил жердь с трудом смог открыть тяжелые воротины и загнал машину во двор. Обратно закрыть ворота хоть и с трудом, но тоже получилось, нужно срочно подремонтировать их и нормально все будет,– решил он для себя, – ими давно не пользовались. Никита поймал себя на чувстве что приехал в свой старый дом который его долго ждал и сейчас оглядывался совсем по-хозяйски, думая сразу же о том, что в первую очередь нужно сделать здесь, а что и переделать. Даже засмеялся над собой, вот ведь жизнь такая смешная штука, он приехал в заброшенное село и радуется, что ему позволили жить в старой развалюхе. Никита оглядел покосившиеся крыльцо которое венчало округлая крыша, покрытая ржавым железным листом, низенькая щелястая дверь с амбарным замком ждала, когда он откроет ее. Видно, что старик приглядывал за усадьбой, дом не выглядел заброшенным, скорее неухоженным,– но это я быстро поправлю,– решил Никита. Может даже старик сюда пускал постояльцев на время,– продолжал размышлять Никита,– дом выделяется от остальных своим бравым видом и двор относительно чистый. С крыльца вход в небольшую холодную терраску затем дверь в дом. Никита пару минут повозился с древним замком, ключ шел туго, -замок тоже нужно смазать пока он не купит другой. Дверь в дом тоже была низенькая, но поосновательнее из толстых досок и без щелей,– хотя утеплить и надо ее будет,– подумал Никита отворяя дверь с заметной натугой и скрипом. – И смазать петли тоже,– добавил он себе еще одну зарубку на память.

Никита знал, что в селе нет электричества и купил еще по дороге несколько упаковок дешевых свечей и сейчас сразу же прихватил их с собой в дом. Если на улице еще что-то было видно, то дом его встретил кромешной тьмой. Войдя осторожно и боясь споткнутся о что-либо в темноте Никита сразу же зажег одну свечу и только тогда огляделся. Пристроил свечу на криво стоящий стол выплывший из темноты навстречу ему. Не торопясь он зажег еще пару свечей, чтобы оглядеть дом.

– М-да,– не думал он что ему придется когда-либо жить в таком жилище, но это всяко лучше, чем ночевать на улице. – К тому же как уберусь в доме, будет намного лучше, – мысленно утешал себя Никита оглядывая комнату и морщась от нежилого запаха пыли и запустения, сырости и какой-то безнадеги. – Да, безнадега тоже имеет свой запах, и она с ним теперь надолго,– снова промелькнуло в голове у него.

В доме была всего одна просторная комната. Громоздкая печь посередине сильно уменьшала пространство, топчан за печью обозначал закуток спальни, у входа в дом алюминиевый пошарпанный рукомойник вполне себе целый на вид и под ним даже ведро помойное сохранилось. В доме очень грязно, пыль на полу и подоконниках толстым ковром, стекла в окнах сто лет не мытые мутные, но хоть целые, почти, некоторые в трещинах. Никита облегченно вздохнул увидев главное, что крыша и полы целые и печка тоже рабочая. В доме казалось холодней чем на улице и тянуло сыростью, так всегда бывает в домах в которых долго никто не живет. Никита с тоской глянул на печь нужно ее протопить, да скорее. Его знобило уже давно, долгая дорога вымотала и хотелось спать, но прежде нужно было навести хоть какой-то порядок, иначе здесь и ночевать невозможно. Ему бы по уму отлежаться в тепле несколько дней, но вот беда времени у него как раз и нет. Нужно срочно обживать дом и делать запас на зиму как сурку и осмотреться здесь в селе, понять, как здесь люди выживают, чем занимаются. Никита похвалил себя что додумался купить в Красноярске несколько ведер, пару эмалированных и штук пять пластмассовых, но где ему сейчас взять воду. Эх растяпа и старика то он не спросил. Вроде во дворе было что-то вроде колодца, да и дрова нужно собрать пока совсем не стемнело, и он зашевелился быстрее стараясь не обращать внимание на боль по всему искалеченному телу. Никита быстро хромая вышел во двор,– поленница была рядом с крыльцом и чудо дрова в ней были, но совсем немного. Никита быстро стал собирать что там осталось. Крыша над поленницей разрушилась и дрова были сырыми, но и выбора то у него не было. Он таскал дрова складывая их у печи, сегодня дом обязательно нужно прогреть и немного оставить чтоб хоть на завтрашнее утро на растопку что – то было, а там уж дальше пока не загадывал. Дров днем он насобирает, лес рядом и сушняка то он точно натаскает. Закончив таскать дрова, схватил чистые эмалированные ведра и пошел к обветшалому колодцу который плотно был закрыт деревянными створками. Никите с трудом и ломом из машины удалось их открыть, надо же у колодца внутри на приступке даже цепь с цинковым помятым ведром сохранились. Никита кинул в колодец ведро и пробив тонкий лед зачерпнул немного воды. Вытянул ведро и понюхал воду, вроде чистая и ничем не пахнет. Колодец то уже давно никто не чистил, но он и закрыт был, плотно. Мусор в колодец не попадал так что вроде и нормально должно быть. Главное, что в колодце вода прозрачная без запаха, а не мутная или зеленовато – болотная. Никита быстро заполнил все ведра, что у него были и перетаскал их в дом. Ночью на улице было опасно оставаться, все инстинкты охотника вопили об этом. Ведь в брошенном селе ночь время нечисти. Да и темнота над селом которую он заметил подъезжая сюда с сумерками сжималась, собиралась над живыми домами становясь осязаемой даже для обычного человеческого взгляда. Странные вещи здесь творятся, ведь Никите еще не разу не доводилось встречаться с таким проявление тьмы, и он даже не слышал о таком явлении. Конечно место это давно заброшенное, люди, живущие здесь боятся своей тени и может поэтому здесь такой разгул чертовщины. Ведь люди, живущие здесь несут на себе печать невезения, потерь, болезней и … наверняка здесь и смерти были может и насильственные о которых никому не сообщали. Никита закрыл колодец, так надо было сделать обязательно, он хоть и нервничал, торопился, но знал это необходимо. Нечисть может испортить воду, ведь все то что не прибрано в ночь они считают своей добычей, и питьевая вода как раз из этого списка. Вода была чистой, и он очень не хотел, чтобы ее испортили. Даже стоящие в доме ведра или бочки с водой обязательно держали прикрытыми в старину, что бы нечисть не плюнула, не нагадила, не испортила воду. Особенно живущие в деревнях крестьяне всегда соблюдали эти нехитрые правила, это уже современные люди не помнят и не соблюдают таких примет … оттого может и болеют часто. Никита быстро захватил несколько сумок из машины с самым необходимым и тоже ее запер. Завтра разберет все свертки и пакеты что в ней лежат, за долгую дорогу он сам уже не помнил, чего накупил по дороге. Пока ехал брал все что казалось ему нужным для выживания, но бессистемно, так же, как и свечи к примеру,– в каком-то поселке зашел в магазин, увидел их купил и радуется теперь что они ему попались на глаза. Приехать сюда с небольшим фонариком на батарейках было бы смешнее, он у него где-то в машине кстати есть. Затем забежав в дом с явным облегчением Никита запер дверь на терраску за собой. Изнутри на двери терраски был такой хороший засов из толстого куска стали. Дверь в дом так же закрывалась и на засов, и на большой, тугой, самодельный крючок. Никита как будто спрятался от чего-то страшного, сразу же легче на душе стало, когда он дверь захлопнул и запер. Ведь пока крутился во дворе было неприятное чувство что кто-то страшный наблюдает за ним и ждет момента ухватить. Теперь нужно растопить печь, хоть Никита был горожанином, но умел делать многое. Охотников учили всему в том числе и печи топить, а при необходимости простые очаги складывать из того что под руку попадется, – камни, глина, железки шли в ход на занятиях. Охотникам частенько приходилось жить в полевых условиях, к примеру, в заброшенных хижинах, в охотничьих землянках или срубах в лесах. Как только и где они не мотались в поисках своих целей, так что всяко жить приходилось и выкручиваться тоже.

– Ну да, ну да, – переживал Никита укладывая в печку дрова,– одно дело несколько дней в лесу в палатке или охотничьей избушке, а потом домой в благоустроенную квартиру или теперь здесь в глуши где даже за помощью в случае чего не обратится. Сюда в глушь даже скорая не поедет к человеку, мертвое место и ему здесь жить. Кроме того, ему ведь теперь постоянно нужно где-то добывать дрова и воду, а то иначе он просто не выживет. Это ему еще повезло, что морозов сильных нет, а вот скоро колодец замерзнет и где он воду то брать будет, но это все потом, а сейчас печь топить нужно, пока он тут не околел. Пока он быстро двигался во дворе возясь с дровами и водой да таскал все в дом вроде тепло ему было, а теперь Никиту снова морозить стало, купание в Москва – реке ему даром не прошло, и он ведь толком подлечится не успел, сразу уехал. Предупреждают только раз, а его хотели убить, если б не его закалка охотника, он бы из реки не выплыл никогда. Никиту всего аж передернуло, как только он вспомнил черную ледяную воду над головой и боль в легких горящих огнем. Никита достал из сумки топор и стал расщеплять полено на лучины. За окном уже было темно, а свет свечи мрак почти не разгонял. Холодный дом играл тенями, давил на непрошеного гостя, выгонял его, а холод и грязь вокруг давили безнадегой. Костерок из лучин вспыхнул в печи и дом тут же наполнился тяжелым сырым дымом. Никита от неожиданности глотнул дыма и натужно до боли в легких закашлялся, слезы хлынули ручьем ослепляя его.

– Ой как плохо то,– испугался Никита, – если труба забита я здесь сегодня же или замерзну, или от удушья умру,– заговорил он сам с собою, пытаясь успокоится и найти выход. Старик сказал печка точно рабочая, значит это он что-то не так делает. Никита открыл входную дверь настежь на терраску и стал торопливо осматривать печь,– вот дурень да здесь же несколько заслонок,– ругал он себя громко.

Он их все быстро по открывал и печь сразу же ровно загудела и стала ощутимо нагреваться.

– Ну, вот дело пошло,– обрадовался Никита, с потеплевшей печью сразу стало уютнее.

Одно ведро он приготовил под мойку полов. Плеснул в него воды, огляделся вокруг, тряпки с собой у него не было, а в машину за ветошью бежать было неохота и страшно. Стащил с топчана какую – то тряпку и бросив ее в ведро стал убираться в доме. Он сам еле- еле держался на ногах от усталости, но тряпкой елозил споро, а что делать,– в такой пыли даже одну ночь невозможно провести. Нашел закаменевший веник у порога, обмел паутину где увидел, протер все поверхности оставив жирные разводы. Здесь еще мыть и мыть, но сегодня необходимо хоть как-то пока грязь прибить. На полу высыхая, потянулись за тряпкой грязные дорожки, видимые даже при таком освещении, но дышать сразу стало легче и стало как-то уютней что ли, или не так ужасно. Теперь это уже был не брошенный дом, а просто пока неопрятный. Никита стал доставать из сумок привезенные вещи,– пара кастрюль, веселенький чайник, разнокалиберная пестрая посуда смотрелись инородно в грязной избе, как и новое постельное белье. Не распакованный комплект белья резал глаза яркими цветами, Никита пока его нераспечатанный бросил на серый, старый топчан накрытый каким-то тряпьем. Консервы сложил в угол, крупы на стол пока вдруг мыши объедят, а выкидывать или подъедать за ним он не мог, Никиту даже передернуло от брезгливости. Разложив все что принес Никита присел на колченогую табуретку и прислушался к дому, что-то его беспокоило. Сначала он не поверил своим ощущениям, а затем четко почувствовал, что в доме еще жив Домовой и он очень сердит на всех людей. Брошенные в старых домах хозяевами домовые умирают, мучительно, долго, а этот надо же выжил. Видимо, потому что старик присматривал за домом как за своим и тем продлял агонию Домового. Никита почувствовал, что этот домовой верой и правдой служил бывшим хозяевам, а они бросили его и за долгое время одиночества обида на всех людей заполнила его до краев.

– Выходи, дух дома, знаю, что ты живой и обиженный, но пакостить тебе не позволю, я теперь здесь хозяин,– произнес Никита строго.

Решив про себя что Домового сразу же нужно окоротить, если он начнет пакостить Никита с ним не сладит, слишком слаб он воевать даже с домашним духом, а значит нужно сразу поставить того на место, пусть руганью и угрозами если он его не признает.

– Да какой же ты хозяин то, – из-под печки выполз замурзанный донельзя старичок, грязный и неухоженный, как и сам дом.

– Твой хозяин мертв, а старик дал мне ключ от дома, поэтому я твой новый хозяин,– повторил Никита строго,– и ты ведь уже понял кто я такой и шалостей от тебя не потерплю. – Так что решай, будем жить дружно или я проживу и без Домового.

– Экий, ты прыткий,– тут же обиделся Домовой,– знаю я тебя Никитушка, твоя слава впереди тебя бежит, а что делать теперь, мне ведь тоже нельзя выбирать хозяина какого я хочу, так что сживемся лучше.

Никита только горько вздохнул, у Домовых свои способы все узнавать, и его дурная слава и сюда докатилась, но лучше уж он будет с ним общаться, а то один в глуши с ума сойдет, а так все-таки какой никакой собеседник у него будет. Первое время Никита мечтал о смерти, что бы вот так сразу получить покой и даже стал думать, как лучше наложить на себя руки, но понял покоя ему там не будет. Ему в посмертии будет еще хуже, это он сейчас мучается, а если он покончит с собой муки будут бесконечными и их уже нельзя будет искупить, а так в теории у него есть второй шанс. Вечные муки не сказка он это точно знал, лучше уж принять наказание здесь и сейчас на земле, да попытаться искупить то что он совершил.

Дом стал потихоньку прогреваться и сразу запахло плесенью, сыростью, протухшим тряпьем, но все равно было приятно, хоть такой есть у него теперь теплый угол и хорошо бы было чтобы его отсюда не погнали, как из других мест. Идти Никите теперь некуда, никто его не ждет и никому он не нужен. Дом несколько дней нужно хорошо топить, что бы он просох и прогрелся, но Никита радовался, что успел столько всего сделать за сегодняшний вечер, нужно поесть и отдохнуть. Никита последние сутки не ел почти, весь был в дороге и переживаниях. Гнал сюда без остановок, но сил что – то готовить уже не было, он быстро выпил горячего чая накидав в него побольше сахара вместо еды, (чайник то он сразу поставил на плиту как затопил ее), а затем подкинул дров и плотно закутавшись в новое одеяло сразу же уснул как провалился в такую приятную темноту даже не раздеваясь и не постелив новое белье. Усталость победила брезгливость. Утром Никита проснулся от холода и не понял где же он находится, сел на продавленном топчане проморгался, вспомнил где он и как сюда попал. Вчера он вырубился и не закрыл заслонки, печь прогорела давно и остыла, а дом нетопленный много лет плохо держал тепло и немудрено при дневном свете в бревенчатых стенах виднелись небольшие щели. Все чем когда-то дом утепляли от старости рассыпалось трухой.

Никита все равно выспался и отдохнул, он поковырял пальцем щель в стене,– придется все срочно заделать,– сказал он сам себе нарочито бодро.

Спал то сегодня он все равно куда удобней чем в машине и спокойней, но лучше себя не чувствовал. Все переломанные когда-то кости болели нестерпимо, шрамы и рубцы тоже тянули и горели вымотанные дорогой и неудобными ночевками в машине. Он вздохнул, – лучше уже не будет, ему теперь мог только помочь настоящий целитель из мира ночи, а таких денег у него нет. Да и что об этом думать, нужно шевелиться, если он не приготовит дом до морозов и не натаскает продуктов, то точно не переживет эту зиму.

– Да что там зиму, не знаю смогу ли я хоть несколько месяцев продержаться, здесь столько работы и денег у меня совсем нет, справлюсь ли я,– шептал он тихонько продолжая рассматривать комнату при свете дня. – Рядом с Михайловкой есть небольшая деревенька Петропавловка и нужно в ней в магазине набрать продуктов пока туда проехать можно. –Когда все заснежит и стукнут настоящие морозы сильно до магазина то не побегаешь. – Дороги здесь точно никто не чистит, – продолжал он проговаривать для себя что необходимо сделать срочно и заодно что бы унять боль он пытаясь расходится двигался по комнате и внимательно все вокруг оглядывал прикидывая что и как можно подремонтировать и утеплить.

С другой стороны, хоть и не хоромы, но жить здесь можно, не так уж все страшно выглядит в свете дня, и как он все здесь приведет в порядок будет весьма уютно, а, впрочем, выбора у него все равно нет.

Никита вроде всю машину закидал продуктами да нужными для села вещами, а сейчас перетаскав все в дом с горечью понял, что для выживания ему этого не хватит даже на первое время. Хорошо хоть лыжи со снегоступами прикупил, конечно еще бы снегоход здесь иметь, но это ему пока не по карману. Пока расхаживался, то незаметно для себя оделся тепло и удобно, растопил печь, поставил полный чайник на плиту. Как ни крути, а жизнь потихоньку налаживается. Запихнув в прожорливую печь все принесенные вчера дрова, пошел собирать во дворе все, что хоть как-то годилось на растопку. Во дворе было несколько сараюшек, забитых хламом, а за домом Никита разглядел и баню. Баня – это очень хорошо и тут же направился к ней осмотреть в каком она состоянии. Баня немного завалилась и топилась она по-черному, но мыться в ней было можно, котел из толстого чугуна кто пытался выворотить из печи, но бросил, так что оставалось немного подделать да пользоваться можно и необходимо, грязью Никита не собирался зарастать. Никита вернулся во двор и стал осматривать надворные постройки, ведь там для дома всегда можно было найти много полезного, обычно в деревнях рачительные хозяева никогда ничего не выкидывали и складировали вот в таких то как раз сараюшках на всякий случай. Пока ценного ему ничего не попалось, в одном из сараев он нашел уже колотые дрова, да старые полусгнившие бревна, а еще хлама который можно было пустить на дрова вокруг было много.

– Нужно все колоть да таскать на терраску,– решил Никита,– в морозы, где я буду дрова то собирать. – Все быстро здесь перебрать и вон в лес за сушняком ходить нужно, пока относительно тепло запас сделать.

Хорошо хоть хозяин дома оставил здесь в сараях кой какой инструмент и все это богатство сохранилось, никто ничего не растащил. Никита нашел лопаты обычные для копки огорода и уборки снега, вилы и все это он тоже перетащил на терраску аккуратно поставив в углу. Сразу нужно собирать полезные вещи да прибирать все что ему может хоть как пригодится. Видно дед, что приглядывал за домом здесь уважаемый человек и правильно Никита рассудил попросив у него разрешения жить здесь и то что подарок ему сделал не пожалел окупилось. Пока ходил глядел Никита как-то незаметно для себя включился в работу, хоть глаза и боятся, а руки делают, только ноги в ботиночках замерзли. Он вспомнил что купил валенки и резиновые сапоги в каком-то сельском магазине и похвалил себя,– нужно вернутся найти их и выходить теперь только в них, а в ботиночках ноги на улице оставить можно. Точно, огромный сверток Никита вчера откинул и не поглядел, а зря. Примерив валенки Никита расстроился они были большеваты и ходить в них было неудобно, у него почему-то коленки в них не сгибались и … тут же вспомнил своего деда который покупные валенки сразу подгонял под себя, и он брал их всегда на несколько размеров больше. Видимо, когда Никита их покупал в магазине подсознательно вспомнил советы деда. Острым ножом он обрезал валенки, померил, стало гораздо удобней, а теперь можно ноги обернуть газетами или портянками для сухости и тепла, а обрезанные куски войлока пустить на дополнительные стельки. Вот совсем другое дело, теперь можно и ходить долго на морозе не переживая что отморозишь пальцы и во дворе все рассмотреть и набрать дров пока светло на улице.

Всю неделю Никита занимался только домашними делами, поленница дров росла, но как этого мало,– беспокоился он постоянно ее оглядывая хозяйским взором. Печка прожорлива, а еще настоящих морозов то нет, дальше еще больше дров понадобится. Зато он уже знал сколько дров уходит на растопку в день и примерно подсчитал сколько еще надо натаскать, и вроде как уже и запас стал складываться на будущее. Днем Никита был занят сбором дров, тащил как запасливый крот каждую щепку что ему попадалась на пути, и заодно разведку местности вокруг производил, приглядывался, запоминал. Вечером тоже было у него занятие, он густой глиной промазывал щели в доме предварительно протыкивая их разным тряпьем и найденной в сарае дранкой. Глину в мешке он нашел там же, еще и немного извести в придачу. Раньше то хозяева постоянно подмазывали, белили в доме никогда не выкидывали что осталось. Вот Никите этот остаток сейчас пригодился. Как закончит он щели мазать, тогда можно будет и все пробелить, а то от плесени лучшей защиты чем известь ничего нет. В сарае еще много чего полезного нашел Никита, это и лампа керосиновая, целая,– она аккуратно была увязана в газеты и подвешена к балке в сарае. Стекло запасное на лампу и фитили он тоже нашел там же рядом. Видать здесь раньше запасливый мужик жил, ничего не выкидывал, а складывал, да еще и упаковывал аккуратно, вот все сохранилось и пригодилось Никите. Вычистив сарай он в самом углу нашел и заваленную ветошью бутылку с керосином еще старую стеклянную, неполную, но на первое время ему хватит. Зато теперь по вечерам в доме было веселей и светлей. В пустой иконостас Никита вставил небольшую икону которую возил с собой постоянно в машине. Без икон дом тоже был как будто неполноценным и лишенным защиты, а все охотники были верующими и пользовались молитвами как оружием. В сарае он нашел еще хорошие, кованные, широкие санки, вот это подарок просто. Он подремонтировал санки подобрав недостающие доски спинки, очистил полозья от ржавчины и теперь каждый день впрягался в них что бы собирать сухой лес рядом с домом. Деревьев вокруг было много лес за много лет захватил село, но рубить их на дрова он не посмел. Лесной Хозяин сейчас спит, но когда проснется, не простит. Лесовики тоже общаются между собой, а поссорившись с одним Хозяином в Тамбовском лесу нужно быть готовым к тому, что тебя не взлюбит и Хозяин Красноярского леса. Да вдобавок он еще и контракт не выполнил который брался у Лешего в Тамбовском лесу на истребления стрыг. Поэтому если он доживет до лета, то может и договорится с местным Лешим то только тогда будет убирать деревья которые ему мешают. Никита боялся и не стыдился этого, у него и так неприятностей выше крыши и ему не хотелось за какое ни будь срубленное хилое дерево потом бежать отсюда. Село смешалось с лесом и власть Хозяина леса здесь велика. Никита вздохнул печально. Снова перед ним как живая встала Василина, которую в тот последний вечер вела с собой по лесной тропинке скрыга в обличье маленькой девочки, заплутавшей в лесу, а за этой скрыгой охотился Никита. Скрыги падальщики они сродни упырям или вампирам. Вот только в Тамбовском лесу тогда поселилась необычная семья скрыг, старых, может даже древних, опытных. Они поселились в заброшенной деревне близ кладбища и прятались от всех очень ловко, даже необычно. Никите их долго пришлось искать, очень осторожное семейство и удивительное, он с такими никогда не сталкивался и не слышал о таком поведении. Нежить живя тысячелетиями рядом с людьми тоже меняется, маскируется, выживает. Обычные скрыги ловят своих жертв в темноте, а эти не боялись света и выходили на охоту днем, конечно не на прямое солнце. Они прятались в тени, но даже это удивительно, а как ловко и осознано они мороком пользовались. Если бы Никита сам не видел, как они живут то не поверил бы рассказам и кстати отчет по этим скрыгам он, так и не отправил в сообщество охотников, а должен был. Он их долго не мог вычислить, издали они казались живыми, жили вроде как на виду у всех обычной деревенской семьей, и он старался не попадаться им на глаза сам. Даже то что днем они не болтались по двору на солнцепёке не удивительно, ведь в жару и обычные люди по домам сидят, а что к своему дому не подпускали чужих, так странных жильцов в лесу всегда много. Он ведь сам сколько раз проходил мимо их жилья не подозревая что там живет нежить, считал их какими-то новыми отшельниками или небольшой сектой спрятавшийся в лесу. Никита часто наблюдал как чисто одетые в просторные удобные вещи тетки в завязанных плотно от солнца платках занимались обычными делами,– стирали и развешивали белье, возились с огородом, даже скотину держали и хорошо за ней ухаживали, что для стрыг просто немыслимо. Мужики стрыги тоже не сидели без дела,– пасли скотину или чем-то гремели в сараях явно занимаясь ремонтом, несколько раз он видел, как они чинили телегу, таскали корм животным, чистили овины. Это как сейчас понимал Никита они делали осознано и животных держали на случай голода, так же как люди покупают консервы про запас. Они контролировали свой аппетит и это тоже уже большая редкость для таких семей, умели подбирать жертвы так, что пропавших людей хоть и искали конечно, но считали всегда обычным несчастным случаем. Обычно скрыги не могут сдержать своих инстинктов и вокруг них начинают пропадать люди массово и сразу на такие убийства всегда реагирует полиция, а охотники отслеживают все их необычные дела и если нужно вмешиваются. Тут же все в округе тихо да гладко было, если бы сам Лесовик не заподозрил плохое, то скрыги до сих пор бы так и орудовали. Вокруг дома стрыг было несколько поселений и деревень, но эта семейка брала столько людей сколько им необходимо для выживания и живущих рядом соседей они не трогали, предпочитали заманивать к себе людей как можно дальше живущих от них. Вот и верь после этого что у стрыг мозги гнилые, ведь обычно нежить если только хозяина своего не имеет тупа и живет только инстинктом жрать. Васька для них тоже была чужой в том месте поэтому скрыга ее и приметила. Лесной Хозяин уж насколько глазастый и нежить чует из далека и то их проворонил, заметил, когда зверюшки стали пропадать в лесу и догадался что не все ладно в его владениях. Зверюшек то ему жальче чем людей, вот он и нанял охотника через своих знакомых, чтобы тот скрыг уничтожил. Никита невольно улыбнулся, нашел ли Леший другого охотника, или скрыги так и живут в его лесу. Как все это было давно кажется вечность прошла с того времени и тут же ему стало больно, сердце защемило от болезненных воспоминаний. Скрыга под мороком маленькой девочки отловила Василинку и пока вела к себе домой на еду разговорилась с ней … пожалела и отпустила ее. Чудовище – нежить пожалело его девушку, а он человек разумный и правильный тут же попытался ее убить, не желая даже выслушать. Какой же он был идиот. Сейчас спустя три года ему все равно больно вспоминать все что с ним происходило и как он был слеп. Никита затряс головой, нестерпимо больно ему вспоминать все это, и он агрессивно переключился на работу. Чем больше физической работы, тем меньше дум.

Никита заприметил еще несколько домов не совсем разрушенных, решил их обследовать, может повезет и он что нужное найдет себе. Несколько дней он шарился осторожно в пустых домах боясь что какой ни будь ветхий сруб сложится на него, но не зря. Притащил несколько табуреток и даже железную крепкую кровать. Осматривал дома внимательно стараясь сначала заглянуть в окна, чтоб оценить стоит ли туда лезть. Затем очень осторожно боясь даже в некоторые дома входить так угрожающе опасными они выглядели и уже осмотрев решал лезть иль не лезть и как лучше через окно или дверь, понимая, что если его здесь завалит на помощь к нему никто не придет. Дома скрипели и грозили развалится от его осторожных шагов давило чувство что он вор, обирающий покойников. В одном доме он потянул на себя входную дверь, и она осталась у него в руках, в другом чуть не провалился под крыльцо наступив на гнилую доску. Потолки сыпались, балки прогибались и опасно скрипели, гнулись, грозясь обрушится и похоронить его в завалах, но кое чего он набрал и теперь разбирал свои находки уже у себя дома. Топчан пришлось срочно ремонтировать он уже разваливался и теперь обновленный и даже перетянутый стареньким ковриком со стены одного из бесхозных домов он встал вместо тахты в передней части комнаты. Ковриков нашел Никита несколько штук, самый симпатичный он выбил хорошенько от пыли и повесил на стену у кровати стало гораздо теплее и не дуло вроде так сильно. Сильно потертыми ковриками покрыл пол, у кровати так настелил их один на другой прикрыв щели в полу. Все эти мелочи добавили уюта и обжитости дому. … А еще Никита нашел несколько целых чугунков самых разных размеров, для печи самое то. В тех кастрюлях которые он купил стало быстро прогорать от печи дно, метал то совсем тонкий на современных изделиях. Да и собирал все что попалось из посуды,– чашки, ложки, вилки,-там сям вот и нагреб себе на бедность. За пару дней он всю найденную посуду отмыл и отчистил, даже когда-то давно пригоревшие чугунки блестели как новые. Раньше то он не задумывался о таких мелочах, зарабатывал он хорошо, а теперь ему нужно выживать и даже такие мелочи стоят денег … которых у него нет. Деньги у него были, но он посчитал и понял, что хорошо если их хватит на продукты на всю зиму. Село, когда-то было большим, перед тем как сюда приехать он прочитал в интернете что здесь жило более тысячи человек. Почему село закрыли тоже понятно, жителей в районе и тогда было немного, и не прибавилось даже за счет переселенцев. Со временем начальники поняли, что дорого обеспечивать село всем необходимым, – продуктами, вещами, мед помощью и школьным образованием и решили, что дешевле людей расселить. Сейчас же Никита насчитал примерно десяток целых жилых домов по центральной улице. Похоже весь человеческий сброд сселился здесь убежав от своих проблем в глушь. Люди не селились рядом, а на расстоянии одного или двух домов минимум, чтобы даже здесь в глуши не сталкиваться друг с другом. Оттого и растянулись жилые дома по всей центральной улице, а вот уйти дальше на другие улицы никто не решился. Получалось забавно вроде все жители наблюдают друг за другом, но и не мозолят глаза. Жить на других улицах в окружении только мертвых домов никто не решился, Никита тоже походив там сям по селу понимал их, слишком здесь было жутко. Чертовщину как сказал дядька Мефодий он чувствовал, а вот кто здесь шалит из нечисти он пока понять не мог, слишком тут было странное место. Работая во дворе и собирая дрова в округе Никита чувствовал к себе внимание живущих здесь людей. Они приглядывались к нему, оценивали, но знакомится не спешили, видно ждали приживется он или сбежит. Никита тоже не торопился ходить по гостям и знакомится с соседями по несчастью, главное, что вражды он не чувствовал, только любопытство, а там со временем всех их узнает. Люди здесь осторожные приглядываться к нему будут долго, и Никита чувствовал, что так правильно пусть присматриваются и ему тоже нужно время привыкнуть и обжиться здесь. Многие дома в селе были полностью разрушены, даже старое огромное пепелище в другой стороне у реки видел Никита пока ходил осматривался. Осмотрев пепелище решил, что это рыбаки из города отдыхать приезжали и нашалили, слишком там много было современного мусора и бутылок из-под водки. На таких горе охотников – рыболовов он и в Тамбове насмотрелся, там ведь тоже много сел опустело вот и приезжают часто городские да дурные покуражится на воле и намусорить. Удивился, как это село то не выгорело, повезло. Так то ощутимо страшновато здесь, даже хоть он и не один живет, -что такое два десятка людей на огромное мертвое село. Сначала люди, живущие здесь старались не попадаться ему на глаза, но через несколько дней местные аборигены привыкли к нему и уже не прятались, когда он проходил мимо, но и на приветствие Никиты пока не торопились отвечать. Все жители с которыми он сталкивался явно потрепаны жизнью и чем-то похожи на него Никиту, и так же пытались приготовиться к зиме занимаясь в основном дровами и таская ведрами с реки воду. Наверняка и судьбы у всех такие же вывороченные, как и у него,– размышлял частенько Никита,– кто по своей воле да от хорошей жизни полезет в такую глушь прятаться от всех и цивилизации тоже. Ведь одиноко жить можно и в огромном городе, а вот так без самого необходимого,– то есть электричества, без электронных приблуд, добывая тяжким трудом дрова и воду, да впроголодь и в страхе … на такое далеко не каждый решиться сможет, тем более если верить словам дядьки Мефодия,– что беглых от закона здесь нет. Да кстати нужно съездить пока можно проехать по дороге до крупного села в церковь и срочно,– решил Никита,– быть в готовности защитится от чертовщины, когда он разберется кто здесь шалит. Он последнее время постоянно разговаривал вслух сам с собой и вроде чувствовал, как он не один, понимал лучше таких привычек не заводить, а то забудется на людях. … Будут все думать, что он еще и сумасшедший, а с другой стороны с психа то какой спрос.

Снег шел уже почти каждый день, но пока лежал на земле тонким плотным покровом. Подтаивал на солнышке днем и трамбовался, а вот когда сугробы наваляться уже не проедешь на машине, да и пешком не пройдешь, только на лыжах или снегоступах отсюда можно будет выбраться. Значит, срочно нужно закупаться на зиму продуктами и основательно, те же крупы и консервы тащить на себе тяжело. С санками тоже в мороз сильно то с его хромыми ногами и слабостью не набегаешься и много на себе не утянешь. Поэтому Никита пересчитал все свои накопления, подумал хорошенько что ему нужно еще докупить, записал для себя все на листок бумаги, чтоб уж точно не забыть ничего из необходимого и поехал за запасами. Очень осторожно не торопясь, что бы нигде не увязнуть он выбрался из Михайловки да уже спокойно заехал в первое же село, в котором увидел купола церкви. Обычно сумрачная погода сегодня его порадовала ярким солнечным светом, и Никита счел это добрым знаком. Зашел в небольшую почти пустую церковь, поклонился, перекрестился,– все охотники верующие, потому что знают, что их ждет после смерти. Набрал в двухлитровую бутылку святой воды, (с собой пустой бутылки не было, пришлось брать в церковной лавке, выбрав по вместимости самую малую). Никита всегда усмехался, когда люди несли при нем из церкви по нескольку пятилитровых бутылей на семью, купаться они что ли в ней собираются, – всегда удивлялся он. Ведь достаточно немного набрать освящённой воды и можно пользоваться ей долго добавляя по капельке буквально в обычную чистую воду. Набрал церковных свечей, купил несколько недорогих икон и еще лампадку с запасом масла, потом хлопнул себя по лбу и взял еще несколько пакетиков ладана, – чертей гонять, – как он выражался про себя. Бесам запах ладана не приятен он действительно гонит их, а в селе Никита почуял уже кого-то из нечисти, а в морозы еще и нежить может подтянуться. Горькая ирония, обычно за истребление детей ночи охотникам хорошо платили, а вот Никите теперь в искупление придется поработать бесплатно и может какая живая душа скажет ему спасибо и его вина станет чуть полегче, не зря ведь его сюда так тянуло. Все это он обдумывал, пока покупал необходимое, затем выкинув все мысли из головы опустился на колени, помолился. К исповеди он не пошел, не готов еще, но хоть на душе стало легче, светлей, спокойней. В этом же селе Никита быстро нашел продуктовый магазинчик, скупил почти весь хлеб что в нем был сложив его в огромный заранее приготовленный мешок, еще набрал самых дешевых консервов, круп, сахара, макарон.

Закончив с продуктами поинтересовался у полной симпатичной продавщицы без возраста,– где ему можно еще керосину купить.

Тетка махнула пухленькой ручкой вбок проговорив торопливо,– промтовары в следующем доме и там керосин есть.

Она с явным любопытством поглядывала на Никиту пытаясь понять кто он и откуда, но сама ничего у него не спрашивала. Это показалось ему странным, ведь обычно то продавщицы во всех деревенских магазинах любят поболтать да посплетничать. Только уже на выходе он понял она скорее всего уже знает кто он и теперь просто приглядывается пытаясь понять приживется здесь чужак или нет. Точно промтоварный магазин оказался совсем рядом в небольшом помещении на длинных полках все товары вперемешку,– мыло рыльные принадлежности и гвозди, банки краски рядом с посудой и горой сковородок. Даже несколько рулонов простой ткани соседствовали с рулонами сетки рабицы и пленки для теплиц. Керосин тоже был и продавался в пятилитровых бутылях и видно пользовался спросом поскольку было его много и стоял он на виду. – Ну да,– тут же пришло в голову Никите, – наверняка у местных по лесу много землянок да охотничьих избушек понастроено, а там то везде керосинки и используют, а еще вполне возможно, что часто линии электропередач рвутся и пока их отремонтируют в этой глуши жители пользуются, как и мы керосинками и свечами.

Никита все покупки уложил в машине аккуратно, да обратно поехал. Самым необходимым он затарился, теперь нужно в доме обживаться и в селе с людьми знакомится. Вроде рано утром уехал и совсем недолго по магазинам бегал, да и ездил то недалеко совсем медленно только, а когда вернулся в село уже темнело. Дядька Мефодий его явно караулил возле крыльца. Увидев машину Никиты он резво выскочил на дорогу и замахал руками, хотя Никита и так то собирался заехать к нему. Поздоровался Мефодий с Никитой быстро – быстро и, так торопливо поручкался при этом боязливо косясь по сторонам и даже подпрыгивая от нетерпения. Видно, что ему невтерпёж быстро переговорить с Никитой да вернуться в безопасный дом.

– Ты это Никита, завтра с утречка заскочи ко мне, будь ласков,– выдохнул он. – Так с соседями тебя познакомлю, пора уже, да о жизни то покалякаем, можешь и тёпленькую с собой взять, а с нас закусь будет. – Надобно тебе уже за знакомство то проставиться, пора уже.

– Хорошо, завтра с утра обязательно приду,– пообещал Никита приготовив снова небольшой подарок для старика который и отдал чем вызвал у Мефодия довольную улыбку.

Радовался старик, что новый жилец с понятием оказался и оценил дом, что он отдал ему для житья.

Дядька Мефодий покивал довольно головой,– ты это по вечерам не выходи из дому, берегись,– и бегом припустил к своему крыльцу крепко держа в руках увесистый сверток, не оглядываясь и захлопнув за собой дверь заскрежетал замками.

Никита невольно улыбнулся, он сам так же как темнеет быстро запирает дверь на все засовы и замки, а так то если подумать он охотник на нечисть и должен вроде не боятся, а как простым людям здесь жить тяжело которые не понимают кто на них охотится. Он хоть и охотник, но тоже нужно торопится ему еще машину ставить. Никита решил не смотря на свое плачевное финансовое состояние отблагодарить старика, понимал, что если бы сам самовольно искал себе дом, то жители могли устроить ему непростую жизнь, а то и подпалить или … сам запросто мог влезть в гнилой дом и погибнуть. … А так с нехитрыми подарками вроде, как и подружился со стариком и отношения соседские наладил.

Надо же,– подивился Никита уже подъезжая к своему дому, – старик даже не поболтал со мной, а ведь он то явно любопытный, чего же они так боятся то.

Он уже заметил, что и все соседи его работают только до сумерек, а потом все бросают и бегом по домам под замки и запоры. Он чувствовал нежить, а вот откуда она приходит и как выглядит не знал, село большое и создание тьмы может прятаться в любом доме даже развалившимся, ему что бы это убить надо как-то узнать у местных все поконкретней и только тогда устраивать охоту.

– Ну да что – то здесь есть,– снова проговорил Никита сам себе,– только бы еще определится с чем я столкнусь и успеть хорошо подготовится.

Он пару раз выходил ночью на терраску и прислушивался к шуму на улице пытаясь понять кто шалит в селе, пока безрезультатно. Слишком много тьмы вокруг и вполне возможно, что порождений тьмы тут много расплодилось и ему уже пора выполнять свою работу. Он за эти дни что живет закрыл свой дом от всех проявлений тьмы, теперь нужно позаботится о своих соседях и до сильных морозов закрыть местность где живут люди, замкнуть ее надежно. Никита надеялся от живущих здесь мутноватых мужиков, узнать более подробную информацию о том, что их пугает, да и познакомиться, присмотреться к соседям пора. Женщин здесь Никита тоже видел, но не разглядывал их. Понимая, что женщины в этом селе появились явно не от хорошей жизни и красотой скорее всего не блещут. Соседи по несчастью уже поняли, что он здесь остается на постоянное жительство вот и пустили старика парламентером для завязки дружеских отношений, теперь можно сказать что жизнь Никиты потихоньку налаживается.

Дома он быстро разгрузил машину поставив рядом с крыльцом и все что купил быстро закидал на терраску. До темноты успел загнать машину под навес и закрыть брезентом, теперь пусть стоит до лета. Вовремя он приехал снег уже не шел, а валил сплошной пеленой. День- два и проехать здесь уже будет невозможно. Никита сомневался, что здесь зимой кто-то будет чистит дорогу до ближайшей деревни. Может это и хорошо, ему важно сейчас пожить в такой глуши, успокоится не боясь что его отсюда погонят, а весной что там будет,– кто знает, да и доживет ли он до той весны. Чем быстрее темнеет на улице, тем печальнее о будущем мысли. На улице как стемнело так Никите сразу стало жутко, стойкое ощущение что его разглядывают со всех сторон как еду. О-о-очень неприятные ощущения, надо признать. Никита передернул плечами, по спине бежал ручеек страха, он слабый и так рисковать не стоит. Стараясь идти, а не бежать, подобрав у машины последний забытый пакет он медленно поднялся на крыльцо, далось ему это непросто. Не нужно показывать хоть кому-то свою слабость и страх, Никита спокойно вошел в дом, хотя больше всего хотелось бежать. Войдя на терраску и захлопнув дверь он уже не таясь своего страха быстро закрылся на все запоры и выдохнул облегченно. Все он дома в безопасности. Первым делом Никита, когда разделся подкинул дров в печь это уже он делал автоматически. Все остальное подождет за короткое время у него выработался инстинкт,– дом, печь, безопасность. Затем отдохнув немного он достал все, что привез из церкви. Он ведь сразу все церковное положил отдельным свертком чтоб не спутать. Налил в чистую чашку воду добавил туда несколько капель освященной воды, ведь ее тоже нужно экономить, и читая нараспев молитвы и сосредоточившись только на них он стал неторопливо обходить комнату обрызгивая ее. Стараясь не допустить при освящении темных пятен и углов, ему даже показалось, что кое где дым пошел от стен и слегка потянуло запахом серы. Освятив дом он поставил иконы в вымытый накануне иконостас сохранившийся еще от прежних хозяев и повесил лампадку на крюк перед божничкой. Он не только заранее вымыл тут все, но и угол с иконостасом накануне выбелил известью особенно тщательно и украсил как мог белоснежным полотнищем, крюк тоже вбил в потолок заранее. На подвешенную к потолку лампадку Никита неторопливо пристроил специальную жаровню и бросил на нее несколько камушков ладана, пусть продымится дом. Затеплил лампаду, перекрестился и сразу ему стало уютней и спокойней, он уже воспринимал этот дом как свой. Затем уже разложил в комнате сегодняшние покупки. Мешок с хлебом вынес на терраску и пристроил его на дрова повыше. Терраска была холодной и на ней морозно хлеб будет храниться долго, а если засохнет, то он его на сухари пустит. Сам печь хлеб Никита не умел, да и печка у него была обычной не русской хоть и громоздкой. Покончив с хлопотами поставил чайник на плиту. Печь уже разогрелась, и он приступил к готовке, еду нужно приготовить на завтра. Зимние дни короткие и ему готовить некогда, а кушать нужно обязательно вот он и взял привычку вечером готовить на весь следующий день. Он и так не успевал выполнить всю запланированную работу за день, уставал с непривычки сильно и болел что уж скрывать. Ему уже сколько раз хотелось бросить все к черту и не вставать рано утром что бы на холоде рубить, таскать дрова, добывать из реки воду. Да воду он добывал теперь только в реке, колодец уже замерз, а это отдельная морока, пока он носил воду домой ведрами бывало, что половину выплескивал на себя и на дорожку. Трудно ему было пока приноровится забывал, что печь нужно постоянно подтапливать и когда она прогорит заслонки закрывать чтоб не угореть. В доме держать постоянную температуру у него пока не получалось как раз и-за этих заслонок, чаще он про них забывал и просыпался от холода. Да и готовить на печке тоже целое искусство, это не газ в квартире, который можно регулировать как тебе удобно. В печи либо огонь слабый и кастрюля с водой может нагреваться бесконечно долго, либо сильный и у тебя все выкипает из кастрюли прямо на плиту горит и воняет. Со стиркой то вообще беда оказалась Никита привык к стиральной машинке, а здесь то даже духа ее не было, и он накопил незаметно для себя столько грязных вещей, что сам обалдел. Раньше то это проблемой не было, подумаешь приехал домой собрал грязные вещи кинул их в машинку и все голова не болит. Только не забывай вытащить чистое белье, чтоб вдруг оно не завоняло забытое в машинке. «Был у него и такой печальный опыт». Он нашел в сарае старое корыто для стирки, с ребристой боковиной и попробовал в нем постирать белье. Сначала пересыпал стирального порошка, все казалось ему вода не мыльная. Прочитал что написано на пачке и обалдел оказалось, что порошок бывает разный, для автоматических машинок, и полу автоматических. Обычные старинные стиральные машинки которые гордо называются полуавтоматическими до сих пор существуют в природе. Никита вспомнил такую у них в доме в деревне, точно, стояла такая исправная машинка «на всякий случай». – Н-да,– она стирала, а затем нужно было доставать из нее белье руками выжимать и еще полоскать его в тазике. Существовал еще порошок для ручной стирки как раз ему он и нужен в таких условиях, но … его то как раз Никита и не купил. Такие премудрости невозможно запомнить обычному нормальному парню. Никита решил, что он все-таки справится и долго пытался сначала постирать, а затем прополоскать белье в том же корыте, но у него получалось все хуже и страшнее. В какой-то момент ему даже показалось, что белье стало грязнее, пригляделся, оказалось оно почему-то все перекрасилось, были нарядные цветочки после стирки они превратились в страшные серо бурые кляксы. Покрутился в замешательстве, что же делать, в таком корыте явно невозможно прополоскать большие вещи, пододеяльники да простыни. Собрал все постиранное белье в тазик и пошел на берег реки, там, где были старые подгнившие мостки. Он теперь прорубал прорубь для воды каждый раз,– благо пока ледок был совсем тонким. Село стояло на реке Большой Терехтюль, как понял Никита,– вроде как это приток Енисея, неважно ему в общем, главное, чтоб вода текла. Берег реки рядом с домом Никиты был высоковат, но вниз вела крутая тропинка. Ему по ней ходить даже летом было невозможно, и он не стал лениться и потратив день сделал в тропе широкие ступени. Теперь он ежедневно чистил ступени от снега и наледи и ходил с ведрами за водой относительно спокойно и … осторожно. Понимая, что если слетит с этих ступеней, то уже сам не встанет. Вот с бельем в тазу он и спустился к реке, раскорячился на обледенелых от намерзшей воды мостках и прополоскал все белье в ледяном крошеве, как мог. Надеясь, что когда он набирает воду для питья кто-то так же, как и он сам сейчас не полощет белье в воде реки выше по течению. И еле живой от холода вернулся домой вспоминая как не ценил свою прошлую недоступную ему больше беззаботную жизнь,– сунул белье в машинку и забыл и какое это счастье не думать о стирке совсем. Никита посмеивался над собой, но старался несмотря на трудности стираться и мыться регулярно знал, что легче всего опуститься, поэтому проще сразу приучить себя к трудностям через не хочу и не могу. Глаза бояться, а руки делают, сколько он тут чуть больше недели, а уже многому научился и освоился с местными реалиями. Завтра с утра с местными аборигенами познакомиться и все у него хорошо будет, нравиться не нравиться, а других соседей у него нет и нужно им вместе общаться, что бы здесь выжить. Если не сживется с соседями беда, жить ему не дадут особенно в таком странном месте как это, да если хорошо подумать у одиночек нигде нет шансов выжить, только в книгах разве … в фантастических романах. Утром он взяв бутылку водки и буханку хлеба пошел в дом к старику рассудив, что и водка настоящая не паленая и хлеб здесь редкость, да и дед намекал что они пропустить по маленькой стопочке за знакомство. Никита не пожалел денег и купил пару коробок с водкой про запас, считая, что она всегда пригодится еще, когда ехал сюда в первый раз. Водку то и в Тамбовских деревнях всегда называли жидкой валютой и даже непьющие бабки всегда держали запас на всякий пожарный случай несколько бутылок. Местные аборигены здесь живя скорее всего самогон гонят и брагу ставят со всякой гадости, а травится Никита точно не хотел. Вставали здесь рано и Никита проснувшись не стал тянуть с визитом, быстро умылся, оделся и направился к дому старика. Как хорошо оказывается просто идти по тропинке никуда не торопясь и спокойно осматриваться вокруг не пытаясь ухватить каждою палку, торчащую из снега что бы пустить ее на дрова. Вошел в дом постучав, а компания его уже ждет несмотря на раннее утро как он и предполагал. Ну как компания, два его ближайших соседа живущих в домах четырех от него по улице, они последнее время хоть и не здоровались, но если сталкивались с Никитой кивали ему. Никита поздоровался со всеми и под внимательными взглядами присутствующих стал снимать свою куртку с шапкой, а валенки просто обмел веником от снега у порога. Понимал, что для них уже привыкших ко всему он все равно выглядел странноватым парнем, дорогая машина, одежда и в то же время руками работать умеет. Наверняка гадают что это за гусь к ним такой интересный залетел и от кого он прячется и почему он такой искалеченный. Дядька Мефодий не мешкая пригласил Никиту к столу на котором стоял чугунок с отварной картошкой, огромная сковорода с жареной рыбой и бутыль с мутной жидкостью.

– День короткий,– проговорил он,– а нам обсудить надо скоко, так за столом и снюхаемся и обглядимся еще.

Никита уже заметил, что дед иногда говорит нарочито простонародно, иногда нормально и правильно. Скорее всего такие казусы с ним происходят и -за волнения и привычке прятаться за маску малограмотного деревенского деда. Никита тут же выставил на стол хлеб и водку, что было встречено одобрительными возгласами и потеплевшими от такого угощения взглядами мужиков.

– Н-да,– не часто им видно нормальная водка и хлеб перепадают,– подумал Никита, но про себя.

Он присел к столу и огляделся. Мефодий жил скромно и внутри дома обстановка простая. Почти все как у Никиты дома,– старенький стол, несколько потрёпанных табуреток и топчан,– только дом у старика по размеру поменьше, да вместо побелки на стенах старые выцветавшие обои которые уже все потрескались и повисли клочьями. Дом у дядьки Мефодия выглядел только более обжитым. Иконостас с почерневшими ликами святых в красном углу также украшенный белым куском ткани и подвешенной к потолку тлеющей и днем лампадкой. Только удивительно много книг в комнате которые в беспорядке свалены стопками по дому и в стареньком серванте вместо посуды стоят книги, еще связки книг на небольшом одежном шкафу, на всех подоконниках и много их сложено у обшарпанного кресла у печи. Дядька Мефодий сев рядом представил Никите мужиков его соседей которые в близи были явно бомжеватого вида и с заросшими щетиной пропойными лицами. Они спокойно ждали, когда же их хозяин дома представит новому жильцу.

– Это Борис,– указал он на того что повыше и крепче, а на второго,– а это Петр, они здесь в селе за старших и все вопросы Никита можешь решать через них, ну там если вдруг бабу захочешь или продать что.

Никиту так внутри аж передернуло от пожелания здесь найти себе бабу представив себе какие они здесь могут быть, но он улыбнулся и протянул руку познакомится. Мужики пожали руки и коротко рассказали о себе. Никита не ошибся, Борис любил выпить и даже семья не смогла его остановить, так он и оказался на улице где познакомился с Петром. Петр тоже был запойный смолоду и даже, и – за этого и семьей не обзавелся спустив все что имел к тридцати годам,– квартиру, вещи в ней и потерял работу. Мужики понимали, что бомжи долго не живут и что – то им там в голове стукнуло, и они перебрались сюда в заброшенную деревню и жили который год уже натуральным хозяйством и все их устраивало. Мужики были рукастыми, умели все делать по хозяйству и в огороде у них все росло на удивление хорошо и даже пить они стали здесь намного меньше, жили можно сказать намного лучше и счастливей чем раньше в городе. Вот так оказывается тоже бывает. К тому же мужики не отказывали в помощи и другим более неприспособленным к тяжелой жизни поселенцам и поэтому пользовались авторитетом как самые хозяйственные и трезвые по сравнению с другими жителями не считая конечно старика Мефодия. По местным меркам Мефодий считался вообще непьющим и уважаемым старцем, тем более он с рождения жил в этом селе и никуда не собирался уезжать ни раньше, ни позже.

– Так – то мы на тебя посмотрели, мужик ты вроде хозяйственный и непростой, не хочешь не говори, почему ты сюда попал,– начал неторопливо и степенно разговор Борис, а Петр поддакивал в нужных местах. – Нам бы это, так помогать иногда по – соседски надо, да и спуск у тебя к реке удобный, а ты еще лестницу такую классную забабахал … гм…мы то не додумались так сделать, а как удобно теперь. – Мы раньше там тоже рыбу ловили, но после того как ты там все обустроил получается, что ты вроде как пометил территорию, вот мы и хотели узнать ты не против будешь ежели мы там рыбачить будем, да тебе рыбку подкидывать, ежели конечно поймаем … не всегда сам понимаешь … улов есть.

– Нет, – удивился Никита, -против не буду, рыбачьте, только не мусорите, да лед со ступеней и мостков тоже отбивайте, мне тяжело одному все чистить каждый день. – А если вы помогать будете чистить и укреплять лестницу, так еще лучше и мне и вам, я ее летом лучше сделаю удобней.

Тут в беседу вступил дядька Мефодий,– я вот еще что сказать хотел, наблюдали мы за тобой и поняли, что ты не боишься того что вокруг происходит,– начал он подход издалека,– и это … я заметил, что ты у дома все закрыл от бесовщины что нам покоя не дает, круг из золы у самого дома с наговором пустил и … он ведь помогает тебе. – Я давно живу встречался по жизни со «знающими», но не понимаю кто ты. – Вот и мы тут посовещались и узнать то хотим, ты нам – то сможешь чем помочь? – Около твоего дома даже дышать свободней стало и не страшно, а отойдешь так прям сразу давит. – Ты ведь Никита парень молодой совсем, а делаешь такие вещи про которые и старики вроде меня не знают и не умеют, а только слышали … и с инструментом ловко обращаешься, топор то у тебя на поясе всегда не для красоты и дрова ты не боишься собирать в лесу куда нам дороги нет, … и от дома не боишься далеко отходить в такую пору.

Никита не стал делать вид что не понимает, о чем речь идет, да и дед довольно прямо выразился и теперь напряженно и прямо не мигая глядел с явным ожиданием правдивого ответа.

– Я стараюсь … и кое что умею, но дело тут долгое, уж много чего непонятного вокруг села расплодилось,– начал Никита,– вы мне расскажите кто, что вас беспокоит и подробней бы. – Мне важно все знать, так легче будет защиту строить, я хочу закрыть защитой все жилые дома, а со временем и избавится от всей этой чертовщины. – Но вы понимаете ведь, что все я за один день и без достоверной информации сделать не смогу, это дело не быстрое и на сколько мне сил хватит не знаю, помощь мне ваша нужна будет. – Я пытался сам разобраться и понять кто тут шалит, но пока я пойму может быть для кого поздно уже будет, понимаете.

Мужики загрустили и задумались, ну да как рассказывать о чем-то совсем непонятном, видно привыкли что им не верят и на смех поднимают, привыкли сами по себе выживать, да и как классифицировать всю эту чертовщину вокруг. Тем более от пьющих синяков кто поверит то в рассказы о нечисти, все только с легкостью решат, что им белочка от перепою привиделась. Дядька Мефодий разлил по мутным стаканам водку и все также молча, задумчиво выпили за знакомство, закусили. Никита пока мужики думу думали пристроился поближе к жареной рыбке, сразу чувствуется что она свежая, вкусная. Он уже сколько дней одной дешевой тушенкой питается и смотреть ему на нее уже противно,– а сколько еще и предстоит ее лопать до весны,– добавил он мысленно. Да и мужикам с мыслями собраться надо вон как Борис напрягся, наверняка думает, как рассказать, чтоб дураком при этом не выглядеть.

Борис словно подслушав мысли Никиты вздохнул и неторопливо стал говорить,– ты не подумай, что мы здесь совсем уж испитые и нам белочка мерещится,– прямо повторив мысли Никиты слово в слово. – Тут такое дело… гм… мм …. – Ходит к нам упокойник … и непонятно что ему надо, ведь все честь по чести было, как могли мы его схоронили.

– Вы мне с самого начала рассказывайте, что за упокойник, откуда,– еле – еле выговорил жующий с аппетитом Никита.

– Дак, я тебе и пытаюсь, с самого начала,– дернулся Борис не понимая, чего еще надо Никите, все же конкретно сказал.

– С самого, самого, – повторил Никита,– мне же все понять нужно, раз упокойника вы похоронили, то до этого он умер естественно. – А, как он умер и почему… и откуда он вообще взялся непонятно, а рассказывай от его смерти, ну в смысле какая она у него была, мне ведь нужно определить какой это мертвец, … их знаешь ли много разновидностей, тех, кто встает после смерти.

Борис аж поперхнулся от таких слов и даже глянул на Никиту исподлобья, не издевается ли мужик над ним. Но Никита не улыбался, а смотрел на Бориса внимательно с ожиданием и тот продолжил говорить.

– В прошлом году по зиме уже только позже чем ты пришел сюда в село странный парень, модный такой и ухитрился еще мимо дома Мефодия проскочить. -Зашел сначала к нам узнать, что да, как и где здесь можно пожить пока,– собрался наконец с мыслями Борис. – Одет был хорошо и как я сказал модно, вернее тфу не сам он пришел, а подбросил его на машине кто-то к селу там до поворота. – …Чтобы он значит здесь отсиделся. – Он как оказалось потом в карты проигрался и расплатиться не смог и здесь на время значить укрыться решил. – Так значит он с такой здоровой сумкой сюда пришел, еле допер ее, по нему и видно было, что он тяжелое то таскать не привык. – Ну, там ничего интересного не было, так тряпки модные, такие и не наденешь то засмеют нормальные люди сразу. – Да еда еще в сумке была, тоже такая … для богатеев. – Нарезки всякие, хрень какая то морская замороженная, в общем много было чего непонятного импортного … и как люди такую гадость жрут, непонятно.

– Оливки еще были и много,– засмеялся Петр,– вон дядька Мефодий с них плевался то.

Старик пригрозил ему пальцем, мол не вмешивайся, а сам от улыбки не удержался.

– Мы предложили ему у нас пожить,– продолжил рассказ Борис,– видно же, что городской он и жить сам здесь не сможет, не выдюжит, руки с маникюром, представляешь … у мужика!!!.

Бориса аж передернуло от таких воспоминаний.

– Так он нас так брезгливо – то оглядел и ушел в дом, ну ты видел между нами дом такой аккуратный целенький стоит, хотя мы говорили, что там совсем плохо. – Мы ведь с Петром, когда сюда жить пришли, тоже сначала туда сунулись, Мефодия не послушались, думали он для кого-то этот дом держит. – Заселились в него, а там страшно стало сразу же, вроде пока мы туда вошли и устраивались ничего было, дом нас как будто звал, заманивал. – А остались и тут же он нам показал, что мы,– тут Борис задумался,– в ловушке что ли. – Мы прямо ночью оттуда сбегли и заселись в дом где и сейчас живем и …. – Думаю правильно сделали, а то до утра бы не дожили. – Дядька Мефодий говорит нам повезло что дело зимой было, летом там люди сразу гибнут.

Старик помотал головой в знак согласия и добавил тихо,– зимой тот дом спит и пока он не проснулся убежать можно и почему он такой я не знаю.

– Так вот,– продолжил Борис,– плохой дом одним словом сказать и как ни топи все в нем холодно и мерещится там всякое. – Мы там немного по времени то выдержали и сбегли оттуда, и да сколько думаю, уверен, что если б задержались, то там бы и остались. – Сложно мне описать, что там есть и как это работает, но вот уверен, что мы бы там не просто так умерли, … скорее всего стали такими бы… как и этот упокойник.

Петр быстро замотал головой, подтверждая слова Бориса, а Никита призадумался. Он ведь тоже обратил внимание на этот дом и тоже хотел к нему сначала поехать еще в первый день здесь, но притормозил рядом постоял присмотрелся и ему показалось странным, что такой старый дом целехонек и заметно – так выделяется из общего ряда, да и пахнуло чем – то очень неприятным оттуда на Никиту. Был он тогда уставший, вымотанный и поэтому решил не рисковать и выкинул этот дом из головы подумав, что позже со всем разберется. Когда по домам лазил в поисках вещей тоже интуитивно дом обошел, … побоялся, он тогда то совсем плохой был. Несмотря на путаный рассказ Бориса Никита уже стал понимать с чем ему придется столкнуться, но надо все выспросить до конца и тут… его мысли перебил старик.

Дядька Мефодий тоже не удержался внести свою лепту в разговор и торопливо добавил, – в этом доме еще, когда село с людьми было мужик повесился, … и с тех пор дом стоит так же, как и сейчас, туда и раньше никто не ходил. – Неприятно там находится внутри то, шепоток слышится, то кто – то вроде ходит по нему, а страшно – то как, вроде кто на тебя в упор глядит и зло так, до печенки пробирает морозом, я у входной двери пару раз постоял и мне впечатлений хватило.

– Вот, вот,– закивали Борис и Петр, – точно так и есть.

– Вы не отвлекайтесь, поближе к упокойнику,– попросил Никита, обсасывая рыбью кость.

– Так вот,– продолжил рассказ Борис,– этого парня звали как его, ну Петь, вспомни, ну… так на языке и вертится.

– Дык вроде как, ну забавно так он представился,– а точно Стасик,– прокричал Петр радостно,– представляешь взрослый мужик, а говорит нам, я Стасик из города. – Можно подумать, что мы тут все родились, сюда знамо дело все из города и бегут как накуролесят, прятаться значит.

– Да, – снова заговорил Борис,– Стасик этот ушел туда жить, и вроде мы поглядывали в сторону дома, печка топиться, шума оттуда нет. – … Еще удивились конечно, что Стасик там ужился, целых два дня и тихо, ни криков, ни суеты, мы то его в тот же вечер к нам ждали, обратно. -Даже дверь долго не запирали, думали спугается да прибежит, а мы ж не звери, впустили бы. – А, потом глядим, а он не выходит из дома совсем, и печка больше не дымится, а морозы как раз сильные ударили, ну как в такой холод без печи. – Мы это вечером то только приметили, торопится уже не стали, решили спозаранку разобраться, тут ведь как получается, если помер, так уже ничем ему не поможешь, а идти в тот дом по темноте, дураков нет. – Ну, мы с Петром, с утра, значит, оделись потеплей, да в дом этот пошли проверить Стасика, надеялись конечно, что он просто ушел, не выдержал здесь тяжелых условий, а с нами то что ему прощаться, мы ведь так, … никто ему, а тут такое дело, вошли, а он уже мертвый лежит и вроде, и непонятно от чего он загнулся.

– Лежит себе спокойно, лицо, только удивленное такое было,– добавил Петр перекрестившись, – и замерз уже совсем, так и холод такой был….

– Ну, мы к Стасику то со всем уважением значит, как смогли обмыли его, одели, да к кладбищу на салазках свезли на другой день. – А морозы такие стояли, что не передать и снега много было, кладбище значит по самые оградки занесло, где там Стасику место искать? – Ну мы с Петром ямку и рядом с оградой вырыли, столько леса сожгли, чтобы хоть небольшую яму выдолбить, я даже как мог молитву над ним прочитал. – Весной и летом нормально все было, мы даже ходили, проверили как он там лежит, боялись что по весне зверье может раскопать. – Земли на могилку подкинули, холмик сделали, камнями вокруг обложили, … так даже красиво получилось, а осенью этой, он к нам первый раз пришел…. – Хорошо мы в доме были и то как перепугались не передать. – Глядим с Петром в окошко, а за ним Стасик стоит, прям как живой и смотрит на нас. – Мы то его и впрямь приняли за живого и чуть ему двери то не открыли. – Бог отвел тогда, я прям у порога споткнулся то и в угол двери влетел со всей дури и от боли то сразу вспомнил что Стасик помер уж год как.

– Повезло вам, – вклинился в разговор Никита,– видно Стасик на это и рассчитывал, а ты с болью его установку и скинул. – Мертвые как встанут первое время совсем слабые и не могут полноценно загипнотизировать, а вас к тому же и двое было.

Борис замотал головой что он так тоже решил.

– Приходит теперь почти каждую ночь и стоит у крыльца, а перед рассветом обратно значит уходит, … и не только к нам Стасик то зачастил, и к Мефодию тоже и к остальным жильцам значит. – Ходит и молчит, а страшно – то как, жуть просто, мы только ентим первое время и спасались,– Борис щелкнул пальцем у горла, показывая, как пришлось много им пить,– а потом привыкли почти к нему, стараемся на него не смотреть, что б значит под взгляд его не попасть. – Мне в детстве Бабка моя как-то рассказывала, что нельзя смотреть на таких упокойников и слушать их и … точно работает правило. – Хотя к то б мне раньше то рассказал, что будет ко мне такое ходить, в жизни бы не поверил, а вот даже тебе рассказываю,– пробормотал Борис растеряно и развел руками.

– Ясно, что ничего не ясно,– пробормотал Никита в ответ,– я подумаю, что сделать можно, а что еще беспокоит здесь. – Я вроде как с нескольких мест чего-то непонятное почуял, вот и спрашиваю, чего еще ожидать.

– Да много чего, в лес то мы зимой только ходим и не далеко дрова то нужны, те, кто летом туда ушли так с концами получилось. Там болота есть и у них страшно … и в лесу самом,– задумался Борис. – Мы нынче то лето из села то и не выходили почти, да и то хорошо, пока светло, а чуть стемнело так по домам, боязно. – И по селу идешь, а за тобой тени непонятные и шепоток, думал мне мерещится, ан нет у всех здесь живущих такое же. – И года два у нас тут мужичок пропал в гостях засиделся, пошел по темноте домой да не дошел, его мы тоже не нашли и не видели больше. – Податься ему некуда было, да и кому он нужен был, совсем больной был, сердечник. – Мы думали долго что плохо ему стало, да где прислонился и помер, а потом снегом и занесло. – Летом искали, но ничего не нашли совсем и вот теперь конечно опасаемся и бдим.

– Ты Никита, то сможешь нам как-то помочь,– настойчиво спросил дядька Мефодий,– очень надо, а то чую что скоро нам кранты придут, а мы то что сделать сами можем, не знаем мы как с такими Стасиками справляться то.

– Я что смогу сделаю, но быстро не получится, по мертвяку нужно понять еще, что он такое, а пока за несколько дней вокруг жилых домов я защитный круг поставлю, а там даст бог и начну нечисть успокаивать, много ее здесь, а я один и не совсем здоров как видите. – Я то, так получилось не в силе, калека теперь и полностью уже не восстановлюсь, но смогу многое сделать, но тоже может помощь мне ваша понадобится.

Борис с усилием кивнул, видно было, что ему ввязываться то ему неохота, но понимает, что Никита один может и не справится.

– Мы если что поможем, но так простое, принести, подтолкнуть, – произнес он,– сам понимаешь, мы тут живем, а в чертовщине не разбираемся.

– Вы уже выжили и это хорошо, пока только, как и раньше по темну не ходите, дома у огня безопасно и приглядывайте друг за другом, а то вдруг что кому послышится,– произнес Никита задумчиво. – Если что услышите, то правильно не слушайте или отвлекитесь на что-то другое, или вот боль хорошее средство … в смысле ущипнуть себя или вот соседа.

Никите нужна была их помощь и добровольная и он хотел, чтобы они сами решились помочь ему. Мужики переглянулись на его слова, видно, что было, что-то такое уже у них.

– А, как себя защитить то дома, если что,– спросили они хором.

– Да только молитвой и огнем,– снова задумался Никита,– в домах безопасно, главное двери никому не открывайте и вечером в дом никого не приглашайте, запоров на двери побольше наделайте, да похитрее, чтобы открыть вот так сразу сложно было, да что б они все скрипели, шумели, если вдруг один из вас по чары попадет, то что б другой смог услышать. – Вообще подумайте на досуге, я пройдусь сейчас же по вашим дворам, кой какие знаки нарисую, пока поможет, а там может что и лучше придумаю.

Никита вытер жирные от рыбы руки,– хорошо с вами сидеть, но пойду, день совсем короткий, что успею по защите поставлю, а то если вы уже что – то слышите это плохо, тянуть дальше не стоит.

Задерживать его не стали, даже облегченно вздохнули, когда он вышел из дома Мефодия. Никита понимал, что люди напуганы и надеются на него. Защитный круг он в любом случае собирался установить и почти с первого дня собирал с печи древесную золу в ящик. Пришел домой достал приготовленные травы для обряда травы и готовый порошок в баночке, жаль совсем мало его осталось. Только теперь лета ждать надо чтобы приготовить новый порошок. Ничего, когда-то он был лучшим из выпуска охотников и найдет выход обязательно, он ведь знает много способов защиты от нежити, вот теперь пришло время использовать знания которым его учили и проверить на практике так ли он был когда-то хорош. Никита освятил золу проговаривая тихо и четко молитвы, добавил в нее толченый ладан и от смеси легонько потянуло магией. Кто бы, что не говорил, но у охотников за многие столетия тоже выработалась своя магия, просто она другая не похожая на ту, которой пользуются нелюди. Никита задумался, каждый вид магии имеет свой запах отпечаток,– чары даже светятся по – другому совсем иначе чем волшба, также у колдунов и ведьм свой аромат заклинаний. Всех магов просто передергивает от запаха охотников. Ведь зелья которые принимают охотники перед работой специфические и отличаются своим необычным рисунком. Да и мертвец этот непонятный не выходил у него из головы, что-то он упускает нужно самому его увидеть, а то все непонятно. По описанию упырь классический, но как Стасик этот им стал и по какой причине тоже узнать нужно, … и на людей не кидается, дивно. Никита не стал пугать мужиков, но про себя удивился, упырь бы давно их выманил или подкараулил прямо у дома закопавшись в землю. Этот же приходит и стоит у дома и уговаривает хозяев выйти к нему вместо того чтобы вломится в дверь или окно, он же не вампир и приглашение в дом ему не нужно, какой-то он и впрямь неправильный упырь. Может они, что-то другое видели, вон как зенки от страха заливают. Пока размышлял приготовил необходимый для его работы состав. Поставил на санки ящик с золой и вперед. Протаптывая тропку в снегу и посыпая ее золой, он повторял слова молитвы не отвлекаясь ни на что, пока хватит вывести полукруг и закрыть жилые дома от леса. Скоро наступят морозы, и Ледяной старик с удовольствием отправит сюда своих слуг пощипать на прочность душ беззащитное поселение. Никита закончил полукруг и посмотрел в ящик, золы осталось совсем мало. Сначала нужно защитить дом старика Мефодия он первый в селе он первый попадает под удар любой нежити. Он их тех, кто понимает, а нечисть, да нежить таких тоже особо чует, старик вроде как прикидывается неумехой слышал он видите ли, но…. В его доме иконы не для красоты стоят, лампадка и днем горит, а значит дом освящен, и он тоже кое что умеет, только не хочет признаваться. Никита незаметно дошел до дома старика Мефодия и начертал вокруг его дома защитные знаки, тоже вот подумалось некстати, что знаки охотников близки к рунам и также напитываются магией. Раньше такие мысли ему и в голову то не приходили. Никита обратил внимание, что в самом начале села стоят два ухоженных дома с опрятным подворьем, даже отсюда были видны поленницы дров, и никто из селян на них не покушался, да и не пытался общипать дома, что уже странно. Да и когда только приехал сюда сразу же обратил внимание на эти дома, они сильно выбивались из общего фона своей ухоженностью. Нужно будет узнать у старика, что это за дома … и не только. Старик явно знает больше всех и живет здесь постоянно, нужно с ним завтра же поговорить без лишних ушей обо всем расспросить. Нужно еще узнать точно сколько здесь людей проживает, да кто они, ведь публика здесь мутная. И кто-то из них тоже мог с собой притащить сюда проблемы, такое тоже бывало. Николай его наставник как-то рассказывал про проклятья. Переезжает проклятый колдуном человек в новое место не зная даже о своей ноше и все вокруг как бы заражаются от него его несчастьем. Здесь тоже возможно такое, тем более проклятье в таком месте потянет к себе всю нежить с округи.

Ночью мертвяк пришел к его дому. Обычно Никита в это время уже спал как убитый измученный за день тяжелой работой. Нет, присутствие зла он чувствовал, но также знал, что в доме у него безопасно и спал себе спокойно. Тут ведь как. Никита здесь очень изменился и жил по непривычному для него графику, в далеком прошлом остались, сон в любое время, когда хочется даже днем, валяние в постели перед телевизором в выходной день. Теперь он вставал в четыре или пять утра каждый божий день. Пока за окном светлело он неторопливо одевался, расхаживался, завтракал по возможности плотно. … И весь день работал пока было светло на свежем воздухе, на морозе, забегая домой только на короткий обед, да в печку дров подкинуть. Тяжелой физической работы у него теперь было в избытке и сил хватало вечером снова растопить печь и приготовить нехитрый ужин и еду на следующий день, затем молитва и сон. Сны он к счастью теперь не видел и благодаря этому высыпался отдохнувшим, а вот в больницах кошмары были у него постоянными, но это пока все в прошлом.

… А сегодня он еще не уснул, да и мертвяк этот все с головы не шел, он ведь ко всем уже приходил, может и у его дома бывал,– размышлял Никита вечером, когда услышал мерный топот ног под его окнами. Когда снег заскрипел под тяжелыми шагами, вариант что ходит кто-то из местных Никита отмел сразу, видел, как они боятся и им не до розыгрышей. Живой человек сразу бы стал стучать в дверь или окно, а этот ходит и ходит по кругу, Никита прислушался,– точно, мерно наворачивает круги вокруг дома.

– Видно я просто раньше засыпал, а в доме безопасно, вот я его и не слышал никогда,– думал Никита снова прислушиваясь к звукам за окном. Иногда программа у упыря сбивалась, и он подходил к крыльцу и потоптавшись снова медленно шел вдоль дома,– полметра примерно от стен,– так и должно быть, -прошептал про себя Никита.

Упырь топчется рядом с защитным кругом который Никита сделал сразу же на второй или третий день как здесь поселился, на всякий случай. Мертвяк теперь и ходил мерно по кругу не в силах перешагнуть защитную черту.

– А ведь я даже внимание не обратил днем, что снег то под окнами вытоптан, – раздраженно пробормотал Никита,– ну и олух же я, совсем хватку и осторожность потерял.

Да и лампадка, мерно тлевшая до этого слабеньким огоньком, пошла всполохами и дымом. Для этого Никита ее и купил, хорошая сигнальная метка для опознавания нежити рядом. Никита сначала подошел к окну чувствуя себя голым, – надо срочно чем-то завесить окна, а то свечусь, как наживка для нежити, – подумал он с раздражением.

Сегодня хоть и полнолуние и на улице довольно светло, а оконные стекла мутные, грязные и ничего не видно сквозь них, а гадать что там – не дело, нужно самому убедиться в наличии упыря. Никита быстро оделся, собрался с духом, перекрестился и шагнул за порог.

Остановил его возглас Домового,– опасно хозяин, там нежить.

– Да знаю я,– отмахнулся Никита,– глянуть то надо с чем столкнулся,– и вышел на терраску.

– Н-да, а приятно, когда за тебя переживают,– тепло подумал Никита,– они хоть с Домовым и не в ладах, а связаны вместе общим домом.

Стекла на терраске были чище, и Никита шагнув к окну сразу же столкнулся взглядом с мертвяком, глаза которого светились красноватым огнем и притягивали взгляд. Казалось, тот его ждал. Ну да, под голубоватым светом луны мертвец с горящим взглядом смотрелся эффектно, прям как в кино про вампиров,– улыбнулся Никита, – любой бы режиссёр удавился за такой красочный кадр, а ему одному все это достается бесплатно и с доставкой на дом. Но как он себя не подбадривал, даже ему было страшно.

– Так в глаза не смотреть, мне он ничего не сделает,– зашептал себе под нос Никита и стал упыря искоса, осторожно разглядывать.

Если мертвяк поймает прямой взгляд человека, то может и загипнотизировать свою жертву. Бывало и не раз что опытные охотники ловились на взгляд упыря. Одному человеку поймать взгляд упыря сразу смерть. Если охотников было несколько, то упырь поймав одного человека под свою власть заставлял всех замешкаться, отвлечься, приводя к беде и потерям. Поэтому осторожность необходима даже с самыми простыми проявлениями нежити, а Стасик так вообще не пойми, что и опасаться его нужно вдвойне. Заставить Никиту пустить его себе в дом он не сможет, с охотником такой номер не пройдет, но остерегаться упыря все равно нужно. Никита еще немного его порассматривал осторожно, все, как и говорил Борис, довольно молодой парень, чуть за тридцать лет ему, высокий, холеный и когда-то симпатичный и очень ухоженный, наверняка зарабатывал лицом клея старых баб охочих до молодого мужского тела, но после смерти черты лица оплыли, разгладились сделав лицо простым, неярким, как в общем и у всех мертвых людей. Ведь недаром говорят, что все мертвые на одно лицо и всегда опознание в морге смущает родных, им кажется, что на столе лежит другой человек, они сомневаются говоря вроде похож, поэтому патологоанатомы стараются еще дополнительно провести опознание по другим приметам,– татуировкам, родинкам. И-за такой похожести мертвецов несколько раз были случаи ошибочного опознания мертвых родными, когда они хоронили чужих людей как родных. Упырь терпеливо топтался пытаясь ментально достать Никиту. В модных легких одежках мертвяк топчущийся на снегу в такой мороз, смотрелся сюрреалистично, да еще снег красиво искрящийся вокруг лунной дорожки добавлял невероятности происходящему, ну точно, все как в красивом кино про вампиров.

В голове у Никиты сначала тихо, затем громче и четче зазвучали слова,– выйди ко мне, помоги, открой дверь мне холодно, впусти меня.

Холод пополз по спине, сознание Никиты стало мутиться, и он неосознанно потянулся к двери скинуть крючок и открыть засов. Вот так и попадаются на крючок у упырям,– дернулся в испуге Никита, – вот ведь, опытный охотник вроде, а чуть не попался как мальчишка.

Никита взялся за крест на шее и стал читать молитву, голос в голове исчез,– и чего это нежить вечно зовет на помощь, выйди, помоги,– ничего другого придумать то не могут что ли,– раздраженно пробормотал он снова тихо, успокаивая себя.

Это был упырь, теперь Никита не сомневался, пока слабый, он ведь никого не порвал и это очень хорошо. Сейчас он ничего не сделает слишком устал за день, а уже утром отдохнувший подумает, что же делать со Стасиком.

– Так неохота раскапывать могилу по зиме, да и справится ли он калека с такой работой, а если не успеет за день, так упырь его на месте порвет и сожрет. – Вот радость то ему будет, обед сам к нему пришел с доставкой в могилу. – Может поставить магическую ловушку, да сжечь этого упыря Стасика? – Нет, не пойдет, если что-то пойдет не так и он вырвется, то упырь просто порвет меня,– продолжал дальше размышлять вслух Никита,– у меня не хватит сил бороться с мертвецом который больше меня и сильнее физически, он ведь меня просто массой задавит, навалится и все … ничего ему я не сделаю. – Да и костер посреди села не лучший выход.

Никита почувствовал, как замерз, вот только простыть ему еще не хватало разглядывая пришлого упыря. Он быстро вернулся в дом успокоил взглядом Домового, запер хорошенько дверь на все запоры от греха подальше и нырнул в кровать кутаясь в одеяло. … И уже засыпая, все слушал и слушал мерные, скрипучие шаги покойника вокруг дома. Утром Никита понял почему упырь такой странный, просто давно он с такими мертвяками не сталкивался привык, что в основном упыри получаются от недоеденных вампирами людей. … А ведь должен был вспомнить, что не все упыри происходят от вампиров, еще на каждого человека есть свой бес, а то и не один. Детей бесы старались раньше не трогать. До определенного возраста душа детей была для них закрыта, сначала за этим следили жрецы древних богов, затем православная церковь. Только в последний век стали под власть демонов попадать души детей. Ведь сейчас никто не следит за душами людей, не напоминает им о необходимости ритуалов, церковь заинтересована только в том, чтобы прихожане платили, а верят они или нет неважно. Даже если кто из людей понимает и говорит молодым родителям что ребенка не только окрестить надо, но и молитвам научить, да кто ж его слушает. Все сейчас все от моды зависит. Стало модно в церкви ходить и все сразу же и покрестились и на праздники (почему-то обычно в Пасху) стали ходить массово чиновники, артисты, депутаты как на службу. Даже президент стал появляться на службах показывая свою близость к народу или мода началась с него, неважно. Обычные и необычные люди теперь с удовольствием стоят службы (торжественные обязательно) со смиренным взорам и со свечами в руках снисходительно поглядывая на соседей размышляя кто же из набожней выглядит и разумеется моднее. …. А что б каждый день ходить на службу в храм и каждый день читать молитвы, соблюдать пост не как диету, а покаяние, нет, к этому люди не готовы, это уже слишком тяжко для них и на радости жизни времени не остается. Молитвы выучить или понять зачем вообще им вера нужна, это тоже людям неинтересно и не нужно для жизни, тем более церковные книги они такие … нудные и непонятные и от них голова болит. Ведь все нормальные люди заняты важными вещами, им нужно зарабатывать деньги и желательно много, чтобы потратить их удачно и купить много ненужных, но таких модных вещей без которых невозможно жить в современном мире. Вот и не понимают многие люди простых вещей, все думают, что будет у них время потом и грехи отмолить и о душе подумать не понимая, что суета никогда не закончится, так и пройдет их жизнь без покаяния и смысла. Дети у таких родителей рано знакомятся с бесами. Родители не заморачиваются их духовным воспитанием, главное то обеспечить дитятку вкусной едой, красивой одеждой, модной игрушкой, как же ведь это же так страшно если ребенок в коллективе в садике или школе будет выделяться отсутствием нового гаджета. … А если родители и замечают проблемы, когда детей еще можно спасти то отводят не к священнику, а к врачу психотерапевту. Конечно это все утрировано, но близко к жизни. Что касается взрослых, то бесы с ними всегда рядом, и они внимательно следят за каждым человеком, ждут, когда оступится. Как только человек оступается, совершает заведомо плохой поступок, бес уже тут как тут. Бес вселяясь в человека маленький незаметный и он терпеливо ждет возможности расширить квартиру, взять человека полностью под свой контроль. Для начала бес поселятся в маленьком темном уголке души, его поначалу не видно и не слышно самому носителю. Это самое опасное время для беса, ведь человек может раскаяться в плохом поступке и тогда его ждет выселение и смерть. Время идет и человек вместо раскаяния ищет себе каждый раз оправдания. Один плохой поступок тянет за собой другой плохой поступок и так далее, и каждый следующий поступок хуже и страшнее, бес постепенно захватывает всю душу и тело носителя. Через какое-то время уже не понятно кто из них кем руководит. Недаром пословица есть,– бес попутал, он и путает, даже если в него не верят. … Но не все люди принимают власть беса, даже некрещеные. Среди нас есть люди, которые живут просто стараясь не гадить ближнему, по совести, следуя поговорке,– относись к людям так как хочешь, что бы они относились к тебе. Таких людей слишком мало всегда было и будет, и они выбиваются из общей человеческой массы, слывут юродивыми. … Или как сейчас говорят обычно,– да лохи они просто, жить для себя не умеют. В тех же, кто принял в себя беса, он поселяется с комфортом и друзей своих приводит. Несет человека по жизни без его воли,– карты, пьянки, женщины, – у кого какая склонность то он и получает в награду. Лишь единицы могут изменить свою жизнь и изгнать из себя нечистую силу. Люди с сильной волей или уходят в веру, или же стараются жить избегая соблазнов в аскезе, но их таких еще меньше. Покойник Стасик был игроком и значит был уже давно под властью бесов, а попав сюда столкнулся с чем-то неведомым в этом странном доме и умер. Хотя тоже умер то он странно, Борис сказал, что Стасик был не напуган, а удивлен перед смертью. Возможно,– подумал Никита,– что сущность, живущая в странном доме пыталась вселится в Стасика, чтобы выбраться из дома, но что-то пошло не так. То зло, что заперто в страшном доме живет взаперти и хочет воли. Но попытка переселения не удалась и Стасик погиб. Прикосновение зла запятнало его тьмой и это в добавку к бесам что уже жили в Стасике. Эта же тьма —тело Стасика и подняла уже после смерти, а бесы только рады такому союзу. Тьма, к счастью оказалась слабой, местные жители избегали ходить в этот дом и ей не было питания, поэтому и Стасик получился слабым и его сил не хватает самому напасть. Но долго так продолжаться не будет, он хоть ноги сотрет, но рано или поздно поймает себе неудачливого селянина. Отняв чужую жизнь Стасик напитается кровью и будет сильным упырем, а со временем может и до вампира дорасти. Ведь бесы могут развить его разум для собственного выживания, сейчас они на такое неспособны. Борис и Петр как смогли похоронили его без отпевания, да еще за пределами кладбища, вот бесы и тьма подняли его. Никита задумался, – кладбище то тоже неспокойно, село построили уже при советской власти и церкви здесь естественно не было изначально. Даже если бы Стасика на кладбище похоронили он бы встал. Здесь ведь людей всегда хоронили на неосвященной земле и теперь, когда над этим местом стала сгущается тьма – это может стать большой проблемой. На каждом кладбище есть Хозяин или Погостник их в разных краях называют по-разному, обычно это первый похороненный мужчина и он получает необычайную силу и власть над остальными покойниками и ограничен только своей территорией которую обычно освящают показывая ему границы. Здесь же получается, границ кладбища нет и теперь Хозяин погоста считает и деревню своей территорией. Тем более село то считается мертвым, а живые что здесь находятся тоже попадают под власть тьмы, потому что они уже мертвы для тех, кто их когда-то знал. Корявое рассуждение, но по смыслу правильное. Вот Никиту тоже ведь вычеркнули из списков живых и среди нормальных людей ему нет места …, и другие жители села все с такими же историями. Зимой Погостник спит, а слуги его пакостят, где хотят и как хотят, приструнить их не кому, ведь их ничего, и никто не держит, недаром так все местные жители боятся кладбища стараясь не забредать туда даже днем. Стасик первая ласточка если так можно выразится про упыря, теперь за ним и другие появится могут. Никита аж вздрогнул от своей догадки. Ранней весной первым делом нужно освятить границы кладбища и договориться с Хозяином и будет это наверняка непросто. Погостники и так добрым нравом не отличаются, а тут то, как бы с ним и воевать не пришлось, а справиться ли он? Да, в этом селе ему скучать не придется, так что же с упырем то делать, Никита глянул в окно, вот еще как не вовремя – то снег выпал который нужно обязательно почистить пока он коркой ледяной не покрылся. Был бы он здоров погода за окном его бы не волновала, подумаешь ерунда чего там снег почистить, а так Никита уже знал, свежевыпавший снег чистить гораздо легче, чем лежалый. Ночью была метель и снега навалило много.

– Ну его упыря этого,– решил Никита, село до весны закрою и все.

Хотя понимал, что скорее всего отложить ничего на потом не получится и что бы бы он себе не обещал придется ему все равно через не хочу заниматься проблемами пока они не переросли в огромный снежный ком который его позже просто завалит. Еще со странным домом где Стасик умер надо как-то разобраться, такое место у себя под боком держать опасно. Все эти дни он работал как проклятый пытаясь хоть что – то успеть сделать до сильных морозов и утеплить дом, а с его здоровьем такие нагрузки не шутка. Вот и сейчас он еле ходил пытаясь размяться и прогнать боль, но сломанные кости выворачивало, выкручивало от боли. Чувствовал он себя совсем плохо. Попил чай с лечебными травами которые должны были облегчить боль, но толи они уже ему не помогали, либо еще не подействовали и Никита никак не мог отстранится от выматывающей боли. Поэтому нервно ходил по комнате и думал, что же ему делать с упырем. Запас трав был небольшим, и Никита с тоской подумал дотянет ли он еще до лета чтобы пополнить запас новыми сборами. Есть не хотелось и Никита растопив печь стал неторопливо одеваться. Нужно пока светло сходит к погосту с санками, послушать, осмотреть кладбище, да и дров набрать, там много сухого валежника, а местные жители бояться там собирать дрова. Снега за ночь навалило много и Никите пришлось сначала очистить двор. Пока махал лопатой, все в голове крутился этот дом, где Стас умер.

– Ну, какой же я стал деревянный,– вздохнул он, – ведь только когда эту историю про повешенного услышал мне нужно было сразу насторожиться, там ведь тоже или упырь, или злой дух живет. – Проведу я защитную черту вокруг него отдельно после того как закрою село и что тогда будет, нас ведь тогда запросто изнутри порвут. – Что толку от защитного круга, если нежить живет себе спакойненько внутри. – Принесло же меня в это чертово место, где упырь на упыре и злым духом погоняет … и как я со всем этим справлюсь, хромой да кривой. – Ведь еле на ногах держусь, а еще как-то выжить надо, – выпалил он в сердцах, что бы как-то снять напряжение и злость на самого себя.

Только он дочистил снег и впрягся в санки как хромая крестьянская лошадь мимо него прошли Борис с Петром. Они оказывается с утра пораньше на рыбалку ходили и теперь возвращались мимо дома Никиты.

Борис, увидев Никиту аж руками замахал,– спасибо сосед, непонятно что ты вчера делал, но мы первую ночь спокойно спали, а то уже устали себя самогонкой глушить, этот Стасик нас первую ночь не мучил воплями, чтоб его впустили.

Никита вздохнул,– вы пока то не расслабляйтесь, здесь еще много чего не понятного и как бы вашего дружка то по морозу откапывать не пришлось, что бы совсем – то успокоить, а я сам увечный не справлюсь.

Петр нахмурился явно ему не хотелось копать могилу снова, а Борис хоть и в восторг не пришел, все равно сказал,– надо так надо, если что говори, когда нам идти надо, а то, я то понимаю, что мы долго так не выживем. – Да и без тебя мы эту зиму точно не переживем, уж много чего завелось здесь непонятного, и оно становится сильнее. – Честно говоря мы уже думали, как бы нам отсюда сбежать пока живы. – Да вот беда привыкли, прикипели к этому месту… и если есть возможность его изменить… мы поможем, правда Петр.

Петр грустно кивнул, понимая, что от дурной и страшной работы после таких слов уже не откажешься.

– А пока держи рыбку, мы хорошо сегодня половили, да сразу там же и почистили, так что ее сразу можешь на сковородку кидать,– и Борис протянул Никите связку крупной рыбы, вдетую на короткую проволоку кольцом.

– Спасибо,– Никита отнес рыбу на терраску да пошел к кладбищу, а Борис с Петром еще долго опасливо и с надеждой смотрели ему вслед.

К самому кладбищу Никита подходить не стал и так все ясно, покойники – беспокойники, хорошо хоть зима и они лежат мирно, только духи очень злые здесь. Никита почувствовал столько злых взглядов, что лучше здесь не задерживаться, но и слабость нельзя им показывать, тогда точно не дадут уйти отсюда живым. Духи они такие все чуют особенно людской страх он им как деликатес. Не боишься их они и не лезут, а чуть показал страх, так они вцепляются в человека и пьют этот страх вместе с жизненными силами как вино, выпивая досуха, до смерти. Он стал быстро рубить дрова и укладывать на сани. Наполнив возок затянул поленья веревкой чтоб по дороге не рассыпались и неторопливо пошел обратно, больше всего мечтая рвануть как можно быстрее. Страшно здесь и это ему приученному к нежити, а каково тут обычным людям то ходить. Только втянул сани во двор как услышал истошный женский визг от начала села от тех опрятных домов про которые забыл спросить старика.

– Вот память то дырявая стала,– подумал Никита и побежал на крик.

Ну как побежал, похромал как смог, там у домов уже толпились другие селяне, окружившие вопящую худенькую женщину, одетую в какую-то потрёпанную куртку и пуховый огромный платок закрывающий все лицо.

– Что случилось то,– протолкался в толпу Никита.

Женщина перестала кричать и быстро стала визгливо рассказывать,– меня там как кто схватил за сердце больно, оглянулась никого, страшно, а оно непонятное хватает дальше.

– Люська уймись, снова озорничала, – рядом с ней оказался дядька Мефодий,– скока тебе говорить, когда убираешься к зеркалам не подходи.

Никита застонал про себя,– какие еще зеркала. Только для полного счастья в этом заброшенном селе ему зачарованных зеркал не хватало с магией которых иногда и опытные колдуны справится не могут.

– Да не подходила я к зеркалам, там, у дверей меня хватать начало, и холодно так,– махала руками женщина при этом визгливо и непонятно быстро крича.

– Умолкни дура,– прикрикнул Мефодий,– голова раскалывается от твоих визгов, жива и здорова, коль кричишь так оглашено.

– Иди к себе в дом и успокойся, а я вон с человеком поговорю,– строго сказал Мефодий,– и быстро все разошлись, ничаго здесь топтаться, вечеряет уже, давайте бегом по домам и не вылазить никуда из дома пока все не успокоится.

Он махнул рукой Никите пригласив его в дом.

– Люська кредитница, дура, вечно что ни будь творит, не будет больше ей халтурки в тех домах,– сердито бормотал Мефодий.

– Да что это за дома и какая там халтурка,– спросил Никита, прерывая словесный поток Мефодия.

– Да эти дома выбрали городские бизнесмены, мать их, они там перевалочный пункт организовали и что – то типа гостиницы, но ночуют в них редко,– стал быстро рассказывать Мефодий не забывая поглядывать в окно. – Бизнес у них такой, зимой они каких-то богатеев на охоту – рыбалку возят через нас, но в другую сторону … у нас то беспокойно. – А летом тоже и еще туристов водят группами. – Представляешь есть такие дурни сталкерами себя называют, ходят по заброшенным деревням для адреналину, те бизнесмены им ужасы всякие про это место рассказывают, а мы пока они ходят прячемся. – Вроде как дома наши тоже брошенные, а обстановка и дух сохранились. – А за этими домами мы присматриваем, я договариваюсь, я же местный, а не бродяга, а они мужики эти … мне продукты привозят, водку, да так иногда и денег подкидывают. – А, я значит слежу и печи подтапливаю, чтоб дома не корежило. – Старший я за домами приглядывать получается, вот и слежу и ответственность на мне только, слежу еще что бы там убирались всегда к приезду гостей и дома прогревали. – Ты вот завтра утром протопись и все… и в это сторону не ходи. – К тому говорю, что б они не знали, что ты еще здесь живешь, я ведь говорю, что нас здесь совсем немного обитает. – А кто знает их возможности, они ведь к власти близко. – Пригонят летом бульдозер да сровняют здесь все у чертям собачьим, вот тогда и будет точно мертвое село.

– Да понял я все,– остановил Никита Мефодия,– завтра никому не показываюсь и что дом жилой тоже скрываю, печь топлю по темноте чтобы не заметили, так?

Старик успокоился, кивнул Никите, что тот его понял правильно и продолжил рассказ про дома.

– Тут такое дело в ентих домах мы убираемся по очереди, вернее я приглядываю, чтоб значит двор от снега чистили и дрова носили, воду, а Люська в доме уборку делает, полы там моет и пыль трет. – Чтоб значит к приезду гостей свежо было и чисто. – В тех домах тоже не спокойно давно уже, а Люська еще в зеркало насмотрится, а потом ей кошмары снятся. – Зеркало там старинное большое в рост, вот же дура, у нас и так чертовщины хватает. – А уж как она сейчас выглядит, так и свого мужика пугает, а он к ей привык. – Знает ведь сама как выглядит, а все равно смотрится, все надеется, что похорошеет вдруг, дура, одним словом. – Ты Никитка посмотри завтра там с утра пораньше, хорошо, ты там работать не будешь, а продуктовая твоя доля тебе пойдет за нечисть, мы ж понимаем … без тебя мы не выживем. – Они после двенадцати приедут не раньше, ты уж будь ласков с утра глянь, что да как, я там сам буду печи топить и двери тебе все открою, хорошо.

У Никиты много еще вопросов было, но старик замахал руками,– темно уже ты давай домой беги, а то тебе еще мимо энтого дома идти, завтра все скажу.

Никита тоже глянул в окно и домой побежал быстро попрощавшись со стариком. Точно на улице темно уже, а сегодня еще и смурно, тяжелые тучи все плотно укутали даже от луны слабого отсвета нет. Когда в городе живешь забываешь, что бывает так темно. В таком страшноватом селе мрак просто ощутимо давит, и Никита зашагал быстрее, скорее в тепло в свой дом под защиту. Около странного дома притормозил немного, посмотрел на черные окна, ему показалось, что кто на него смотрит оттуда, тяжело с ненавистью и звуки оттуда идут странные как будто ходит кто, говорит что-то, бубнит. Вроде ведь и далеко, как можно услышать такие звуки то с дороги не подходя близко к дому. … А все равно такое чувство есть или воображение звуки дорисовывает … и поневоле шаг ускоряешь пройти быстрее, миновать скорее этот страшный дом. Никита только в свой дом успел вбежать и перекрестится от радости, как тут же буквально мертвяк Стас пришел и снова всю ночь монотонно нарезал круги вокруг дома. Это он нового жильца в селе почуял и решил измором взять раз другие не поддаются, но пусть лучше тут ходит. Никита и поужинал, и уснул под мерный хруст снега вокруг дома под шагами мертвяка.

– Это не дело, придется мертвяка выкапывать, да убивать, иначе покоя не будет, найдет он себе жертву и тогда еще труднее справиться с ним будет,– решил он очень рано утром, жаря свежую рыбу и подкидывая дрова в печь. -Но хоть с голоду не дадут помереть, вот уже рыбки подкинули, там может, что за эти дома дадут, так и проживу, если вся нежить местная меня раньше не прикончит,– размышлял он пока завтракал. – Так сегодня днем не забыть не топить печь и что ни будь успеть сделать в тех домах до двенадцати часов, прям Золушка, только что дневная,– рассмеялся Никита и стал собираться.

В домах для приезжих оказалось балует дух. Зеркало к счастью было обычным и даже не старинным, а вот рама у него да, оказалась непростой сделанной с душой и искусством. Видно нашли мужики бизнесмены раму, когда эти дома обставляли. Наверняка или здесь в заброшенном доме пустую раму нашли сталкеры доморощенные или у какой деревенской старухи купили в ближайшем селе. Вставили обычное зеркало в красивую раму и повесили здесь для антуража. Дух жил в раме, вернее спал, а тут как зеркало вставили, то возможно он увидев свое изображение и поняв, что он такое решил пошутить над глупой бабой. Духи иногда не понимают кто они такие, пока не увидят свое отражение. Повезло еще, что в раме не было озлобленного приведения, так только скучающий и проказничающий дух хорошего столяра или плотника создавшего эту раму оказался. Никита не стал уничтожать духа, только приструнил его и запечатал его в раме оставив спать дальше. … А вот сами дома Никита закрыл от любых духов, запечатал подворье нанеся свои защитные знаки. Побрызгал святой водой внутри дома и теперь там все должно быть спокойно, тем более люди здесь постоянно не живут, так только на редкие ночевки приезжают и теперь они у них будут безопасными. Никита в тот же день успел еще закрыть соседский плохой дом. Входить пока он туда не решился, просто запечатал нежить живущую там, решив уже весной разобраться, что же там такое живет и как с ним бороться. Любопытничать и смотреть потихоньку кто там приезжает он не стал, люди и ладно ему пока до них дела нет, а что-то понадобится, так всегда успеет познакомится. Так то его дом со стороны не видно совсем все равно Никита сегодня старался все делать тихо как старик и просил. Таскал на санях сушняк да складывал под навес, гости уедут, и он порубит спокойно дрова. Навес над дровяником он починил и закрыл его с боков, теперь заполнял его как муравей без устали и отдыха. Терраску тоже заполнял дровами чтоб в сильные морозы можно было не бегать во двор. Никита уже слышал от соседей что тут неделю другую бывают морозы лютые держатся, а ему так и вовсе непривычные и будет неплохо если он просто в это время отсидится дома.

Покойный Стас теперь ходил к его дому как на работу. Никита договорился с Борисом и Петром на следующий день, что они помогут ему раскопают могилу, а то беда будет. Уж очень Стас стал быстро двигаться, покойники тоже чуют, что их собираются убить второй раз и становятся злее и настойчивей. Никита догадывался, что его приезд сюда спровоцировал всю нечисть, и нежить в округе. Слишком вольготно они привыкли жить здесь и если он их сейчас не укротит, беда будет. Мужики не подвели. Как и договорились вчера только стало светать Борис и Петр пришли к дому Никиты с орудиями труда, лопатами да ломами. Никита тоже загодя упаковал рюкзак который бросил на санки, и они втроем пошли к могиле Стаса. Мужики хоть боялись сильно, зато работали быстро на совесть, им тоже хотелось быстро все сделать по светлу. Повезло еще, что земля не успела сильно промерзнуть, только верхний слой им пришлось подолбить, дальше легче пошло. Даже не пришлось землю кострищем греть, верхний подмерзший слой ломами расколупали и все. Копать Никита не помогал, толку в такой работе от него калеки не было, но это не значило что он бездельничал. Он быстро развел хороший костер рядом с могилой, приготовил несколько импровизированных факелов на случай если что пойдет не так чтобы было чем отбиться от упыря. И пока мужики махали мотыгами он неторопливо обошел все кладбище освятив его границы иногда проваливаясь в снег по пояс. Снега намело много и освящение кладбища оказалось непростым делом, но нужным. Сразу же, как Никита запечатал границы погоста стало легче исчезло чувство давящего взгляда и даже как-то страх отступил, вокруг стало гораздо спокойней и не только ему. Работающие мужики расслабились, успокоились и даже стали перебрасываться шутками, а то все поглядывали в сторону кладбища готовые в любую минуту все бросить и бежать отсюда сломя голову. Закончив копать они с явным облегчением крикнули Никите который как раз и запечатывал вход на погост. Могила Стасика оказалась глубиной всего в метр, покойник лежал прямо плотно завернутый в простыню, как и похоронили его год назад. Мужиков поразило что даже простынь не посерела, а ведь этим летом дождливо было. Сибирь Сибирью, а все-таки Стасик год уже пролежал в земле, какие-то изменения должны были произойти с телом, чай не Крайний Север с его вечной мерзлотой и где из земли еще свежих мамонтов иногда выкапывают. Когда мужики откопали Стасика, Никита молча мужикам махнул рукой чтоб они выбирались из могилы. Говорить не хотелось, мужики вылезли и тут же опасливо прижались к костру вопросительно поглядывая на Никиту.

– Ну, с богом,– тихо сказал сам себе Никита и бросил приготовленный мешок в могилу и спрыгнул сам к мертвому телу с наточенным топором в руке.

Остальное все должен сделать он сам, хорошо бы еще мужики не сбежали отсюда, а то вдруг чего не так и помочь то ему будет некому. … А с другой стороны, это не их работа, они и так уже хорошо помогли ему выкопав могилу и если сбегут сейчас он их не осудит. Мертвяк хоть было еще светло словно почуяв Никиту зашевелился, стал извиваться в яме как червяк при этом не пытаясь скинуть саван, видно понимал, что ткань – это единственная защита от солнечного света. Он почуял свет и забеспокоился. Дневной свет для молодого упыря опасен каждый луч огнем жжет. Никита мешкать не стал, чего ждать то, упырь есть вот он под ногами шевелится, а день то уже к концу идет. Он приноровился удобней и не разворачивая саван в несколько ударов отрубил топором голову упырю, крови на землю вылилось совсем немного.

– Точно никого не успел слопать,– радостно подумал Никита,– мне повезло.

Тело трогать не стал, а голову не удержался открыл на секунду буквально, да и хотел убедится, что это действительно Стасик, а не какой еще приблудный упырь. Так и есть, мертвец за год даже не разложился у упыря лицо только что умершего человека. Тело Стасика хоть еще и дергалось как в агонии на лице уже проступила печать спокойствия окончательной смерти. Никита торопливо уложил голову лицом в землю. Тело продолжало дергаться как в судорогах, но встать Стасик уже не мог, вернее для этого теперь нужно Никите закончить неприятную часть работы, что бы мертвый окончательно покинул этот мир без возможности повторного возврата. Никита достал бутылку полуторку с заготовленной горючей жидкостью тщательно облил тело и голову упыря и выкинул рюкзак из могилы. Этого количества горючей жидкости должно хватить с запасом что бы спалить тело в прах. Так – то у Никиты были заготовлены и осиновые колья, и святая вода, даже лежали на всякий случай наговоренные кованные гвозди что бы забить в руки и ноги упыря, но покойник был относительно спокойный ему хватит и сожжения. Стал вылазить из могилы сам, Борис увидев это тут же подскочил и протянул руку. Никита, облегченно вздохнув ухватился за Бориса. Одежда зимняя и так тяжелая еще промокла пока он освещал кладбище он бы долго возился вылезая даже из неглубокой могилки. Мертвяк, почуяв окончательную гибель заворочался сильнее и даже пытался сесть, замахал руками пытаясь поймать хотя бы своего обидчика. Смотрелось все страшно, от открытых участков кожи упыря пошел дым, он стал гореть на солнце. Никита обрадовался, что мужики его не бросили здесь одного и помогли снова. Борис из любопытства заглянул в яму и увидев шевелящийся, дымящийся труп не выдержал и рывком вытащив Никиту сразу же отбежал в сторонку и стал блевать от страха и отвращения. Никита же спокойно зажег факел от костра и бросил его в могилу, быстро уковыляв подальше в сторонку. Жар от горящего упыря в могиле шел нешуточный. Специальный состав, придуманный охотниками сжигал до пепла любое тело буквально за десять минут. Пока тело горело все молча стояли у костра и ждали. Петр хоть и не видел, как мертвяк шевелится, но все равно понял по реакции Бориса, что там, что-то страшное было и стоял бледнее снега, да и звуки, доносившиеся из могилы не давали расслабиться. Мертвец пытался спасти свое существование сначала закопаться в землю, затем уже горящий как факел почти привстал сделав последнюю попытку выбраться из ловушки могилы. Буквально на секунду мужики увидели обезглавленный силуэт над ямой и в ужасе дернулись назад. Горящее тело махнув осыпающимися черными хлопьями пепла руками осело … и у всех вырвался вздох облегчения. Обычным способом сжечь его бы Никита не смог. Стасик несмотря на голод оказался весьма крепким и стремился выжить до последнего сражаясь за свою не жизнь. Никита радовался, что мужики крепкие оказались и не испугались, не сбежали, сибиряки, одним словом. Когда огонь в могиле погас Никита заглянул в яму, все тело Стасика прогорело дотла только черный костяк еще сохранял форму и тлел сверкая огненными точками, но лежал уже спокойно. Никита чувствовал не – жизнь ушла теперь можно спокойно закидывать могилу землей и идти домой, Стасик больше их не побеспокоит. Они, втроем не сговариваясь споро заработали лопатами как на соревновании торопясь быстрее все закончить. Мужики Борис и Петр не произнесли за это время ни слова понимая, что сами они бы со Стасиком не сладили. Это командная работа с Никитой у них прошла гладко и быстро с учетом зимнего времени и морозов. Пока мужики подравнивали могилу Никита прочитал молитву и обрызгал свежий холмик освященной водой. Борис и Петр перекрестились и все быстро отправились домой. Никита почувствовал, что сегодняшняя не самая приятная работа их сблизила сделав … семьей. Здесь в селе все люди собрались отверженные обществом все с тяжелой судьбой, но они смогли сплотится поддерживая друг друга в тяжелые моменты и сегодня Никита влился в их семью. Никита, когда ехал в Михайловку боялся что здесь живут уголовники по своим блатным законам, а встретил нормальных людей которые даже в ужасных условия сохранили человечность. Может здесь в глуши собрались не самые лучшие представители людского рода, но семью не выбирают, и Никита теперь отвечает за их безопасность.

Первая зима была очень нелегкой для Никиты он понимал, что нежить будет пакостить дальше, упырем Стасиком он только открыл сезон охоты, а сколько здесь еще в селе неизвестных пока ему сюрпризов. Через Мефодия, Никита оповестил всех, что бы люди в морозы запаслись дровами и водой и по возможности только ненадолго покидали свои жилища. Ледяной старик со своими помощниками на подходе и чем сильнее морозы, тем чаще слышен за окном многоголосый шепот и осторожный стук по стеклам. Самые морозы его время, и Ледяной старик попытается запугать людей, а то и убить, привык он здесь хозяйничать и знает свою власть над беззащитным селением. Сколько людей живет в селе Никита по-прежнему еще не знал и знакомится пока не хотел, хоть и понимал нужно.

За последние годы он стал боятся людей привык, что при знакомстве с ним они кривят губы и презрительно говорят,– а ты это тот самый охотник.

Нежить, его Домовой обязанный ему беспрекословно подчинятся и тот знал кто такой Никита и старательно избегал общения с ним живя в одном доме. Местные жители не знали историю Никиты, но все равно он подсознательно ждал от них осуждения и не торопился знакомится решив, пусть все катиться своим чередом. Ледяной старик не нежить, а сущность и его знаками, и рисованными из золы защитными кругами не остановишь, а эта сущность разумна и понимает, что здесь и сейчас кто пытается ее власть ограничить и будет пытаться уничтожить опасность для себя. Никита как в воду глядел, в морозы в селе стало особенно жутко. Ледяной старик пытался выманить людей из домов, его духи снежные вихри завиваясь белыми буранчиками стучали в окна, шептали не смолкая ни днем ни ночью о том, как хорошо гулять по белым бескрайним просторам не боясь ничего и ни о чем больше не беспокоясь. Люди сидели по домам у печи стараясь не подходить к окнам что бы не попасть под власть духов только днем выбегая за дровами про запас, да набрать снега вместо воды. Никита даже не пытался ходить к реке боялся, что слуги Ледяного старика снежные вихри будут шалить и столкнут его с берега. … А если он все-таки доберется до реки и прорубь вырубит тут же в ней и окажется, для духов такие поступки забава. Поэтому он как все днем выскакивал на улицу набирал во все ведра снега, таскал приготовленные дрова с улицы в дом. Пусть лучше дома сохнут, чем остаться в мороз с сырыми или промороженными дровами. Запас дров на терраске он не трогал это был его стратегический запас неизвестно сколько продляться морозы, впрочем, так жили все жители села. Ледяной старик злился что не может добраться до людей, стучал им в окна по ночам. У многих жителей даже стекла от мороза потрескались, а кто- то говорил, что видел белое злое лицо, подглядывающее в затянутые инеем окна. Позже дядька Матфей признался, что эта зима была самой суровой и страшной на его памяти, не морозами, а именно попытками нежити уничтожить село. После Нового года в самые страшные морозы Никита слег с высокой температурой его организм не выдержал тяжелых физических нагрузок, а еще доконало плохое питание, отсутствие необходимых ему лекарств, в общем все было плохо. Вот так просто он однажды проснулся и понял, что скоро умрет, сил доползти до печи и подбросить дров не было. Перед глазами Никиты все расплылось, он попытался хотя бы сесть на кровати, но не смог. Бессильно обратно он упал в кровать понимая, что скоро дом промерзнет и все … ему каюк, помочь некому и с этой мыслью он и потерял сознание. Очнувшись Никита даже не понял где он находится, в доме жарко Домовой хлопочет у печки, чайник кипит, свистит, он прислушался, вроде как что-то льется.

Через пару минут к нему подошел Домовой с горячей кружкой,– ты это пей, тебе поможет, это мое лекарство, не отрава, не бойся.

Никита обалдел слегка, с Домовым у него как-то сильно отношения так и не сложились и такой заботы от него он не ждал. Тем более знал, что Домовые многое умеют и знают, но с людьми делиться знаниями не торопятся, а помогают обычно только тем хозяевам с которыми крепко дружат, а это редкость.

– Чего это ты решил мне помочь то,– хрипло просипел Никита пытаясь сесть.

Чувствовал он себя намного лучше только вот слабость была во всем теле, руки и ноги повиновались плохо.

– Да приглядываюсь я к тебе с той поры как ты здесь появился и думаю, что не все слухи о тебе правда, да и нужен ты здесь … без тебя это село пропадет и люди эти тоже,– тихо прошелестел Домовой подавая ему удобней кружку с питьем.

Он тоже все время подчеркивал своим поведением что Никита ему никто.

– А, тебе то, что с тех людей,– полюбопытствовал Никита, прихлебывая отвар.

– Так нет людей, и мы погибнем, мы ж с вами – то сколько вместе живем, а вы нас чаще то на смерть бросаете, … нам жить тоже охота,– снова прошелестел Домовой. – Лучше уж с тобой, чем…

– Это – то да,– согласился Никита,– а у меня и правда не все так как говорят, но я сам во всем виноват и надеюсь, что смогу искупить свои грехи.

– Бывает,– согласился Домовой,– видно не зря тебя сюда потянуло возможно, здесь твоя судьба изменится, всякое значит бывает.

Дядька Мефодий потеряв Никиту из виду через несколько дней прибежал к нему спозаранку с продуктами.

– Живой, – первым делом вскричал он от порога, только Никита отпер ему дверь.

От снадобья Домового Никита стал быстро поправляться, но был еще слаб и старался не выходить из дома пока окончательно не выздоровеет.

– Да тебя, сколько дней уже никто не видит, но дым от печи идет, и я так и подумал, что ты заболел. – Вот прибежал навестить, да принес тебе кой чего из еды,– затарахтел дядька Мефодий. – Хоть и не деликатесы какие заморские, а все ж и не для всех еда.

Никита тоже обалдел от банок с консервированными ананасами, хорошей белорусской сгущенки, сыра, копченой колбасы.

Мефодий теперь частенько подкидывал Никите продукты. Когда-то в этом селе жили белорусы, уж незнамо каким ветром принесло их в Сибирь дядька Мефодий и не помнил уже, но многие из них были «знающими». Он то здесь родился уже, но знал про людей которые с нечистью борются и видят ее. … И по-своему пытался удержать здесь Никиту заботился, что бы ему здесь жилось хорошо, боялся что тот просто исчезнет, как и не было, или же помрет, разница для жителей села небольшая, а им то без охотника в таком мраке не выжить.

Вот и не побоялся в мороз лютый прибежать с подарком и убедившись, что парень жив рассказывал теперь торопливо Никите,– последние лет пять, а то и шесть у нас тут совсем худо стало. – Когда-то мои родители еще молодые говорили, что село не уму построили наплевали на приметы и будет, когда ни будь здесь плохо, так в общем и случилось. –… А, мне здесь жить нравится прикипел я к этому месту, я ведь не один здесь когда-то остался. … – Жил здесь со своей старухой, а вот теперь один доживаю, да за вами неразумными приглядываю. – Народ, здесь конечно битый, озлобленный на всех собрался, а вот вместе прижились, приноровились и идти всем нам некуда. – Как ни крути, а это наш дом и хочется, что бы в нем безопасно было. – Здесь же сам видишь власти нет, сами по себе живем, только темный лес под боком и … нечисть … вытесняет нас. – Я то что старый уже, помру и никто не заметит, а вот хочется, что бы люди пожили нормально без страха итак все, кто здесь натерпелись от судьбы. – Да и ты ведь совсем молодой еще, может сможешь это место изменить.

Никита улыбался словам старика, догадывался, что тот многое скрывает и слушая его торопливый рассказ понимал, что его основные неприятности еще впереди.

– Здесь ты утихомирил бесовство покуда, но дом еще этот плохой проблем то добавит,– продолжал рассказ дядька Мефодий. – Еще мои родители говорили, что изначально дом на плохом месте построили, там в древности какое-то капище было. – Так то это холм был, позже его разровняли немного, место все равно было высокое, сухое. – Даже когда село построили на том месте оставили огромный пустырь, старики решили его не трогать и смогли с властями договорится.

– А, кто там повесился то и по какой причине,– поинтересовался Никита собирая на стол.

– Парень молодой, Иваном вроде звали, я то тогда совсем малым был и мало что запомнил, а потом уже и спросить не у кого было. – Помню, что про него слышал, и я то эту историю со слов сельчан знаю, какой-то он упертый был Иван этот идейный вроде или комсомолец, может просто дурень. – Говорили, что даже он кому-то доказать хотел, что мол басни это и суеверия… ну… про место плохое и назло всем стал дом строить. – Сам строил своими руками и вроде как стало за ним странное что-то водиться изменился он так что даже родители его уговаривали бросить затею эту с домом, но нет, говорю же упертый был и дурной. – Он жениться собирался в ту пору и дом то на большую семью запланировал и дом на самое высокое место в селе ставить решил. – Стройку, когда заканчивать стал люди от него в открытую шарахаться стали … и боятся стали его, а почему сами объяснить не могли. – Иван и так – то грубый, резкий был по характеру, а тут замкнулся совсем, стал злой и как сыч на всех смотрел и не с кем не общался. – На соседей чуть ли не рычал и кидался, когда они мимо его дома проходили, а если к забору кто подходил так он орал как резаный. – Всех гнал от своего дома. – Все наблюдал за всеми людьми и дом охранял как собака, все казалось ему, что его разграбить хотят. – Свихнулся он на этом строительстве, одним словом. – Чего его грабить то в селе никогда двери не запирали и воров не боялись, все на виду. – А тут и невеста его бросила сбежала из села и пропала никому ничего не сообщив, как и не было ее, даже родным никакой записки не оставила.

У Никиты заломило в висках, как бы невеста этого Ивана не оказалась замурованной в подвале страшного дома. Если Иван попал под действия капища запросто мог невестушку строптивую в жертву принести и тем освятить дом во зло. Такие случаи были довольно часто и смутную догадку Никиты нужно будет проверить обязательно, только когда потеплеет на улице.

… А дядька Мефодий продолжал рассказывать,– то, что Иван то повесился тоже сразу не заметили к тому времени он прям дикой стал и дома сидел не с кем не общался. – И он дома в петле пару недель провисел, хорошо хоть холодно было и говорят, что он хоть и вонял, но целый был еще. – Родители после его смерти дом заколотили и даже продавать не стали, так вот и стоял никому не нужный, а потом уже, когда много лет прошло стали все удивляться. – Стоит дом без хозяина, а не ветшает, все как новенький даже краска на ставнях не выгорает. – И ходить возле дома тошно всегда было, даже малышня туда не лазала играть, боялась, а уж дети сам знаешь любят куда нельзя лезть.

– А, дети не пропадали в селе,– поинтересовался Никита.

– Так просто нет, были несчастные случаи и утопленники, а в этом доме нет, я, во всяком случае такого не припомню.

– Это хорошо,– пробурчал Никита, разливая чай, и выставив на стол чугунок с распаренной картошкой.

Рыбные консервы он уже к картошке открыл, хлеб, сало нарезал, достал только водку и налил по рюмочкам. Дядька Мефодий одобрительно крякнул, выпил, закусил и продолжил рассказ.

– За село в лес мы уже несколько лет не ходим, там тоже проблемно стало, да и люди стали часто пропадать и наших двое селян в прошлом году не вернулись со сбора грибов. – Раньше – то шишки кедровые собирали, грибы, да бруснику с клюквой, а теперь все, боимся.

– А, чего конкретно – то боитесь в лесу и где самые плохие места,– уточнил Никита.

– Так за селом пройти километров семь примерно болота есть, но ягода там хороша всегда,– говорил дядька Мефодий нежно поглядывая на бутылку с водкой. – Там туристы дикие в прошлом году в количестве аж пятерых штук пропали, а нет, … один выбежать успел,– только совсем он с ума то сошел, но как к нам вышел – то все говорил, что к ним с болот девушки вышли красивые, голые, а потом в чудовищ оборотились и стали всех зубами рвать. – А он, ну тот, который выжил, приотстал … ногу натер … и шел медленно за всеми, … да как все это увидел, убег, хотя говорит за ним и гнались.

Никита поморщился и налил еще водки,– а вы – то ходили их искать?

– Нет,– сразу же резко ответил дядька Мефодий,– там девок голых и раньше видели, а последнее время кто туда уходит, то уже не возвращается. – А уж дальше болот кто шалит мы не знаем. – Охотники одно время зимой туда ездили, да что-то там им показалось. – Они все про глаза, горящие говорили, да вой, но не волчий, а такой совсем жуткий. – Они то на снегоходах и с ружьями и то одного из своих потеряли,– сказали, … шел и исчез. – Вот есть следы и вдруг они исчезают дальше ничего нет, только белый снег и нет крови, ничего. – Как будто улетел по воздуху.

– М – да,– Никита налил еще по рюмочке,– чем дальше в лес, тем страшнее.

– А, то,– оживился Мефодий,– ты главное не болей тебя ведь к нам судьба послала. – Слышал я про таких как ты, охотников, но никогда не видел. – Люди здесь в селе собрались неплохие, просто к жизни не приспособленные. – Вроде посмотришь на каждого и думаешь, ну не ведь неплохой человек и жил вроде хорошо, а вот как сюда попал, непонятно. – Как привели их сюда, да как ни странно все люди разные, а сжились. – Нет среди нас отморозков тюремных, просто все люди с тяжелыми судьбами,– заключил Мефодий,– а ты наша защита теперь.

Уже после ухода старика Никита задумался,– ясно, что в лесу мавки свободно живут, а девки голые из болота это кикиморы. Они любят сначала мороком задурить, красотками показаться и заманить людей к себе поближе, а затем уже свое истинное лицо открывают и ужас, страх жертвы для них как сладость. Только вот с ними воевать тяжело не зная болот, а проводника он себе навряд ли здесь найдет. Справится ли он, ну а с другой стороны старик прав, помочь местным некому, а для него это долг, как ни крути. … И уж лучше от клыков кикиморы погибнуть в бою, чем ему снова кто – то будет пенять старыми грехами. До весны еще дожить надо, а пока время есть нужно готовиться, инвентарь для походов в лес приготовить, разобрать остатки трав и зелий, оружие то же приготовить. Ну как оружие, он всегда с ножами да топорами ходил и… клинком который ему по наследству от прадеда достался. Ножи и топор при нем, клинок рассыпался ржавчиной и его уже не вернуть. Есть у него короткий клинок, его нужно будет наточить и ножи тоже и ядом их промазать. Теперь то он примерно понимал, с чем ему столкнуться придется. Да еще наделать путы специальные и порошок обязательно. Трав должно хватить на особый порошок который мог притормозить нежить, замедлить ее ненадолго.

Вот так разговаривая с собой Никита готовил инвентарь и отлеживался. Не зря забивал терраску дровами на морозы набрал достаточно. Пока дни короткие решил спокойно набирался сил для тяжелой работы весной. Беспокоило его другое, те мысли он гнал от себя еще лежа в больнице в Тамбове, понял он тогда еще, что его раны не совсем обычны. Он видел во что превратился Череп и его дружки и был уверен, что и его тоже собирались обратить в упыря. Боялся что заражен тьмой… и хоть гнал такие мысли понимал, что прав и даже где-то не понимал почему он еще жив и человек. Он старался выгнать из себя тьму постом и молитвами, не хотел умирать не очистив душу и знал, что сильные боли – это его испытание. Это не кости так болят, а его душа терзается. Пока он сопротивляется злу ему будет мучительно больно, может и еще будет больней, но менять он ничего не собирался. Он сильный и выдержит и душу свою сохранит. Никита выкинул все печальные мысли из головы уткнулся в работу готовить свой инвентарь.