Александр Филичкин
Фантастика. Рассказы книга 1

Индуктор 2

Окончание фантастического рассказа «Индуктор».

Смотри книгу «Рассказы, изданные на бумаге. Фантастика»

Раздавленный услышанной новостью, я повернулся и, не различая дороги, побрёл незнамо куда. Я бесцельно шатался по городу очень много часов. Наконец, ощутил, что валюсь с ног от усталости.

Ближе к раннему вечеру, я смирился с ужасной утратой, и уныло потопал домой. Переходя автотрассу, я едва сам не попал под внушительный джип, несущийся с удивительной скоростью.

В самый последний момент я отпрыгнул на тротуар и проводил рассеянным взглядом «чёрный гроб на колёсах». За рулем дорогущей машины сидел мордатый бритоголовый бандюк, из новых хозяев России.

Не помня себя от расстройства, я «на автомате» добрался до своей пятиэтажной «хрушёвки», вошёл в квартиру и поплёлся на кухню. К моему облегчению жены дома не было. Так что, мне никто не мешал помянуть не состоявшегося молодого соавтора.

Достав из настенного шкафчика бутылку «столичной», я плеснул себе полстакана сорокоградусной водки, влил в горло горький напиток и закусил ломтём колбасы, отрезанным от батона, который лежал в холодильнике. Чуть прожевав приличный кусок, я его проглотил, и с мрачной решимостью повторил процедуру.

К моему сожалению, принятый внутрь алкоголь не принес облегчения. В глубинах души стало значительно пакостней. Одолели мрачные мысли о моей невезучести. В кои-то веки, появилась возможность написать, что-то стоящее. Создать приличную вещь, что не забудут, едва дочитав до конца. Выдать роман, который издательство выпустит несколько раз, а очень возможно, киношники перенесут текст на экран. И вот, когда я в своих мыслях уже начал творить очередную «нетленку», все неожиданно рухнуло. Индуктор погиб!

Убрав колбасу и бутылку на прежнее место, я заплетавшимся шагом прошёл в свою «рабочую» комнату. Попав в «кабинет», я шагнул к небольшому дивану и ничком упал на него. Мой измученный разум стал погружаться в глубины тяжёлого сна. В тот же момент, я услышал, что в наружной двери поворачивается металлический ключ. Я поднялся на ноги и потащился в прихожую.

Когда я добрался туда, жена уже захлопнула дверь и поставила на пол сумку, набитую всякой едой. Лера устало сидела на пуфике и снимала с ног босоножки. Она посмотрела на расстроенную физиономию мужа, потянула воздух чувствительным носом и строго спросила: – Чего ты сегодня смурной?

Не отвечая, я поднял с пола объёмный баул и понёс его в кухню. Водрузив поклажу на стул, я стал выгружать все продукты. Жена отправилась в спальню, переоделась в розовое домашнее платье и присоединилась ко мне.

Несмотря на пары алкоголя, витавшие в тесном пространстве, Лера решила, не выяснять причину загула супруга. Она шагнула к столу и начала мне помогать. То есть, молча брала со столешницы пакеты с едой и складывала их в холодильник.

Тут я не выдержал. Меня словно прорвало, и я постарался всё объяснить: – В понедельник я напечатал столько листов, сколько никогда не написал в течение дня. Когда я закончил и посмотрел на часы и нумерацию «Ворда», то своим глазам не поверил. За шесть часов я настрочил восемнадцать страниц. И текст был куда интересней и динамичней чем раньше.

Невольно напрягшись, я вспомнил то состояние, в котором тогда пребывал. Я осознал свои ощущения и неожиданно понял, что имел в виду Маяковский, когда говорил: – «рука потянулась к перу, перо устремилось к бумаге».

В течение дня, мысли выстраивались в моей голове, словно вагоны в хорошо сформированном поезде. Слова лились на бумагу бурным потоком, как вода из открытого крана. Я едва успевал переносить на бумагу тот текст, что возникал в голове.

Во вторник стало чуть хуже. Я написал всего лишь пятнадцать страниц. И всё равно это было волшебное ощущение всевластия над словом. В среду, я уже начал слегка тормозить. Однако, учитывая мою обычную норму, я написал очень много. К концу дня у меня было готово двенадцать страниц. В четверг, всё как отрезало. Весь день я вымучивал каждую строчку, как будто впервые сел за компьютер.

Так я весь день и лепил слово к слову, и старался создать предложения, которые подходили друг к другу. Из фраз я собирал скромный абзац, чтобы с новой строки начать ту же борьбу с неподатливым текстом. За восемь часов такого труда я накропал лишь четыре страницы и, к концу рабочего дня, ощущал себя выжатым, словно лимон.

– По-моему ты всегда так писал. Три-четыре страницы, самое многое – пять. – удивилась жена: – Чем ты сейчас не доволен, в чём, собственно, дело?

– В том, что я, наконец, осознал, что же такое радость писательства. Это когда сочиняешь легко и свободно, словно кто-то висит у тебя за спиной и диктует на ухо интереснейший текст.

– Ты имеешь в виду музу с арфой в руках? – бросила Лера с сарказмом.

– Может и с арфой. Некогда было тогда глянуть назад. – буркнул я раздражаясь: – В последнее время, я в самом деле писал понемногу, но это было не так тяжёло, как лет десять назад. Сейчас я вернулся к тому, с чего начинал. Это так трудно, словно ты шпалы ворочаешь.

– Ты же сам вспоминал Маяковского, – задумчиво сказала жена: – а он что-то там говорил про тонны словесной руды, которые нужно ему извести, чтобы найти нужное слово. Чем же ты лучше большого поэта? Пять страниц в день, умножить на триста рабочих дней года, получается полторы тысячи штук. Это два, а то и три полновесных романа. Все они сразу уходят в печать. Чего ещё тебе нужно?

– Но другие же пишут по роману за месяц. – возмущенно выкрикнул я.

– Так, что же им не писать, когда муза висит за плечом и диктует им в ухо. А ты все свои книги сам сочиняешь! Своим трудом создаешь, как, например, Маяковский.

– Поэтому их так неохотно печатают, а потом, очень плохо раскупают читатели, – вымолвил я, с сожаленьем : – Нет в них той лёгкости, которую в тексты вдыхает приличная муза.

– Ну, один раз она к тебе приходила, придет ещё множество раз. – успокоила мужа супруга.

– Не придёт! – с горечью выдавил я.

– Почему?

– Она недавно погибла! – я описал Лере мою встречу в парке и пересказал наш разговор с пацаном. Жена, молча, внимала рассказу и продолжала заниматься другими делами. Выслушав повествование мужа, она строго спросила: – Ты совершенно уверен, что всё дело в умершем мальчике?

– Уверен! – сказал я обречённо и сообщил, что с четверга больше не видел ярких и будоражащих снов. Мне грезилась лишь мешанина разрозненных образов. В них сразу угадывались мои бытовые проблемы и впечатления прошедшего дня. А тех необычных видений, что удивительным образом превращались в сюжеты для книг, к сожалению не было.

Я рассказал Лере о поисках мальчика в парке, о том, что узнал от рыжего шпаненка на скейте, о гибели мальчика и его погребении.

– Значит этот пацан, – сделал я естественный вывод: – он был индуктором для моего сочинительства, а теперь, с его преждевременной смертью, все сразу закончилось. В голове удивительно пусто. Я даже не знаю, как закончить историю, над которой работал последние дни. Теперь, мне придётся, забросить почти готовый рассказ и заняться чем-то другим. – я печально вздохнул и умолк.

Как в подтверждение моих горьких слов, я вспомнил беседу с мальчишкой. Он говорил, что также бесследно пропали видения в больнице. Значит, его «чудесная муза», то бишь, индуктор, находился где-то поблизости. Очень возможно, просто лежал в соседней палате. Потом он уехал домой. Ну, а пацан перестал видеть во сне чудесные сказки.

– Хотя нет, – оборвал я свои вялые мысли: – ведь он говорил, что его яркие грёзы внезапно исчезли одной тёмной ночью. Значит, индуктор мальчишки просто умер тогда. Так же как мой! – подытожил я свои рассуждения.

Жена взяла пачку пельменей, положила его в морозилку и машинально посмотрела на улицу. Она замерла на мгновение и тихо сказала: – Во дворе стоит какой-то мальчишка со скейтом и смотрит на наше окно. Я бросился к Лере, встал рядом с ней и глянул на площадку внизу.

Задрав голову вверх, на асфальте, стоял тот самый пацан. Рядом лежал до нельзя ободранный скейт. Мальчишка заметил меня, широко улыбнулся и помахал мне рукой.

Я тут же расплылся в дурацкой ухмылке, бодро кивнул и помчался в прихожую. Я так торопился, что переобуваться не стал, и выскочил из нашей квартиры, как был. А был я в домашних изодранных тапочках, растянутой майке и старых трениках с пузырями на обеих коленках. Рискуя переломать себе ноги, я стремглав скатился по лестнице, и выскочил из подъезда наружу.

Мальчик сидел на бордюре и терпеливо ждал моего появления. Я бежал, не обращая внимания на старушек, сидевших возле подъезда. Теряя просторные тапочки, я побежал к моему дорогому индуктору.

Заметив меня, мальчик поднялся на ноги. Теперь он стоял, переминаясь с одной ноги на другую, и не совершенно знал, как реагировать на мое появление. Я подскочил к пацанёнку, схватил его за щуплые плечи и тихо выдохнул: – Ты?

Тут я услышал, как за спиной зашушукались наши старушки. Пацан открыл было рот, чтобы ответить, но я его тут же прервал: – Пойдём сейчас к нам. Жена вернулась с работы, сейчас она нас покормит, и ты все расскажешь.

Я повернулся к окнам квартиры и разглядел за стеклом лицо удивленной супруги. Я помахал ей рукой и устремился к подъезду. Мальчик двигался рядом, держа скейт под мышкой.

Проходя мимо лавочки со старожилами наших окрестностей, я положил руку пацану на плечо, угодливо улыбнулся и елейно сказал: – Племяш мой. Давно обещал в гости зайти.

Старушки придирчиво оглядели необычную пару и сурово поджали тонкие губы. О чем они думали, я, конечно, не знаю. Однако выражения сморщенных лиц не сулили для нас чего-то хорошего.

Мы быстро поднялись по лестнице и вошли в открытую дверь нашей квартиры. Жена встретила нас в тесной прихожей. Не зная, что и сказать я пробормотал: – Познакомьтесь. – и неуверенно повёл правой рукой. Мальчик спокойно представился: – Глеб.

– Тетя Лена. – буднично сказала жена и добавила: – Мойте руки и проходите в гостиную. Через десять минут будем ужинать. – Она развернулась и скрылась на кухне. Судя по шуму, который послышался минуту спустя, она была не очень довольна явившимся гостем. Оно и понятно, припёрся точнёхонько к семейному ужину.

Глеб положил скейт на пол, и мы прошли ванную. Я вспомнил, что не представился и сказал: – Зови меня дядей Витей. А то эти противные старушки такого себе напридумают, что потом век не отмажешься. – Глеб кивнул, открыл воду и начал мыть руки.

– А мне сказали, что ты погиб. Машина тебя сбила. – начал я разговор.

– Кто сказал? – удивлённо вытаращился мальчишка.

– Пацан в парке. Рыжий такой, шкет. На зеленом скейте.

– Ах, этот. – презрительно махнул рукой соавтор: – Вечно он всё, с чем-то путает. – Глеб помрачнел и добавил: – Это Кольку с улицы Волгина сбили. Прямо во дворе его дома. Какой-то бритый урод летел на чёрном джипе. Даже не остановился потом. Умчался, как ни в чём не бывало.

– А где же ты был? – Задал я главный вопрос: – Я тебя сегодня искал. Последние дни я совсем перестал видеть интересные сны.

– Во вторник бабушка у меня заболела. С каждым днём ей становилось всё хуже и хуже. В четверг утром я вызвал скорую. Её отвезли в областную больницу и положили там в коридоре. Ухаживать, кроме меня, ней за некому. Поэтому все эти дни я был рядом с ней.

Сегодня ей полегчало. Она начала подниматься с постели и меня отослали домой. К назначенной встрече, я опоздал и в парк уже не пошёл. Сразу помчался домой. Сделал уборку в квартире. Постирал всё белье, а к вечеру, когда освободился от дел, пришел к вашему дому.

– Откуда ты знаешь, где я живу?

– У меня приятель обитает поблизости. Я несколько раз видел вас здесь и понял, что мы, наверное, сможем стать с вами соавторами. Просто вы всегда были так заняты мыслями, что я не решался к вам подойти.

– Не удивительно, что я был очень занят. Каждый раз, при твоем приближении на меня обрушивался бурный поток свежих идей. Вот я и старался, как следует их все запомнить.

– У меня тоже было много сюжетов, но я не знал, что с ними делать. Вот и старался, как можно быстрее забыть.

Я слушал слова пацана и ощущал, как в моей голове зашевелились интересные мысли по поводу последней истории, отложенной, сегодня с утра. Сам собою возник чёткий план завершающих глав, и появилось желание, метнуться к столу и сесть за клавиатуру.

С трудом пересилив себя, я остался на месте и продолжал слушать мальчишку. Тем не менее, вторым планом я продолжил обдумывать текст. Глеб закончил мыть руки, вытер их полотенцем и вопросительно взглянул на меня.

Мы прошли с ним в дальнюю комнату. Ночью она служила нам с Лерой супружеской спальней, а днем выступала в качестве моего кабинета. Я торопливо включил настольный компьютер. Глеб с интересом смотрел за моими нервозными действиями.

Я открыл файл с написанным за прошедшие дни и стал читать его в слух. Глеб внимательно слушал и, время от времени, вставлял замечания. Сначала я просто их слушал и запоминал все поправки, но это продолжалось недолго.

Вскоре я схватил ручку с бумагой и начал записывать каждое слово. Жена несколько раз очень тихо, буквально на цыпочках, подходила к дверям. Она слушала наши бурные споры, но войти, не решилась.

Через час я закончил первую читку и аккуратно сложил все листки, исписанные поправками мальчика. Я выключил свой компьютер, и облегчённо вздохнув, мы двинулись в кухню.

Жена успела нам приготовить сногсшибательный ужин. К этому времени, её отношение к Глебу весьма изменилось. Она вела себя с ним словно радушная тетушка, что угощала племянника, заглянувшего в гости.

После плотного ужина я проводил Глеба домой. Мы поднялся на пятый этаж, и там по-взрослому попрощались за руку. Я подождал, пока за ним закроется хлипкая дверь, и только затем вернулся к себе.

После этого дня, всё у меня пошло так, как я хотел. Я стал работать, как профессиональный писатель. То есть, с девяти до шестнадцати, с часовым перерывом для обеда и отдыха.

Приём, за шесть часов умудрялся печатать по восемнадцать – двадцать страниц плотного текста. Самое странное, что я не уставал от такого труда. Писал очень легко, весело и с наслаждением. Потом, приходил мой соавтор, и я читал Глебу сочинённое за день. Он делал поправки и вставки. Иногда это было несколько слов, чаще всего, большие отрывки.

Время от времени он меня останавливал и говорил: – После абзаца нужно бы вставить … – и погрузившись внутрь себя взглядом, монотонным речитативом диктовал пару страниц. Я едва успевал это записывать.

Первые дни я пытался с ним спорить. Однако скоро я понял, что все замечания улучшают наш текст и делают это удивительно сильно. К вечеру мы заканчивали такую работу и двигались в кухню. Жена подавала нам ужин.

Кроме –того, она собирала мальчику что-то с собой, чтобы он мог угостить свою старую бабушку. Я провожал молодого соавтора до дверей его старой квартиры. Я очень боялся лишиться индуктора из-за какой-то нелепой случайности, вроде пьяного лихача за рулём или обкурившегося наркомана и пьяницы.

Общими силами приличный рассказ, превратился в роман, который мы завершили за месяц. Плод наших совместных трудов я разослал по редакциям и принялся за новую тему.

Ответ пришёл, как всегда, очень не скоро. К моему потрясению, вещь не произвела впечатления на московских издателей. Да она отличалась от моих предыдущих творений, как новый «мерс» от простых «жигулей». Однако, редакторы отчитали меня за всевозможные недостатки и ляпы.

Лишь одна мелкая фирма мне сообщила приятную новость. Они всё-таки его напечатают весьма небольшим тиражом, совершенно обычным для моего негромкого имени. Мол, сделают это они только в знак нашего большого знакомства. Да и гонорар дали мне по самой маленькой ставке. Нужно добавить, что разошёлся роман не так, чтобы ходко.

– Вот что значит шаблонность мышления. – рассудили мы с Лерой: – Под моим скромным именем люди и критика привыкли читать лишь третьеразрядную прозу. Как бы мы с Глебом не тужились, это клеймо сроду не смоешь.

Нужно писать под псевдонимом, а лучше того вернее, под многими сразу. Потому, как сдавать по роману за месяц, дозволено лишь двум категориям наших писателей – «столпам русской словесности» и «литературным подёнщикам». Всё остальное проходит по статье графомания.

Гонорар я разделил с Глебом по-честному: пятьдесят на пятьдесят. Полштуки евро для мальчика вдруг оказались невероятно большими деньгами. Он наотрез отказался их брать.

Жена очень долго его уговаривала. Она объясняла, что без его действенной помощи, я бы не смог очень быстро закончить работу. Поэтому всё справедливо и правильно.

Глебу не стоит стыдиться заработанных денег. В конце концов, мудрая женщина уговорила ребёнка и помогла ему использовать деньги по делу. Глеб раздал накопившиеся у старушки долги и слегка приоделся. Хватило и на обновки для бабушки.

Следующие наши романы пошли, как поезда по проложенным рельсам. Одна штука в месяц. Мы настолько втянулись, что писалось с большим удовольствием и без всяких напрягов.

Я не решился шокировать добрых издателей внезапно возросшей моей продуктивностью. В качестве псевдонимов я взял фамилии моей милой матери, жены и, конечно же, Глеба. Я поднял все свои связи, нашёл адреса еще нескольких фирм и стал рассылать произведения.

Всё шло по обычному плану. Всюду разыгрывалась одна и та же комедия – «Неизвестный никому литератор пытается опубликовать свои сочинения». Ответов или не было вовсе, или же шли короткие отзывы, написанные, как под копирку.

У меня создавалось впечатление, что наши рукописи вообще никто не читает. Всё это трудное время мы вчетвером жили на зарплату жены и благодаря тому небольшому издательству, с которым я сотрудничал раньше.

К счастью мои новые книги продавались значительно лучше. Постепенно я поднял свою личную планку с трёх романов за год, до пяти. Одновременно с этим, чуть возросли тиражи с гонорарами.

Тогда я начал искать тех людей, у которых есть неплохие знакомые среди редакторов. Разными способами я выпытывал электронные адреса небожителей и посылал свои тексты на их конкретное имя.

Благодаря качеству моих материалов, уже через год и полтора десятка романов, наметился существенный сдвиг. Мы всё же сумели пробиться! Сначала приняли одну нашу книгу. Потом другую, а там, как прорвало.

Все до одного псевдонимы, вдруг заработали. Платили, конечно, по мизерной ставке, но мы брали своё за счёт приличного вала. В московских издательствах мои псевдонимы не щеголяли большой плодовитостью. Печатали по четыре романа за год. Мною писалось сразу три сериала и отдельные книги. Постепенно, все имена стали у всех на слуху и тиражи понемногу росли.

На третий год нашей работы, мы всё же скопили определённую сумму и сделали Глебу ремонт. К этому времени, он стал нам с женой практически сыном. Наша красавица дочь очень рано создала семью и с нами почти не общалась.

Глеб заменил нам второго ребенка, которого мы не посмели родить в нашей стране перманентных волнений. Мы так втянулись в совместное творчество, что совершенно отпала необходимость пахать в выходные. Теперь нам хватало лишь пятидневки в неделю.

Благодаря приличным доходам мальчишки, питание и лечение бабушки намного улучшилось. Она стала чувствовать себя гораздо бодрее. Теперь Глеб мог оставлять старушку одну на более долгое время.

В свободные дни мы все втроем отправлялись в город, посещали музеи, концерты и выставки. Один раз заглянули в зоопарк с дельфинарием. Часто ходили в кино. Для Глеба всё это было большим откровением. Своих погибших родителей мальчик почти и не помнил. Кроме своего родного района, он после аварии, нигде не бывал.

Мой друг-программист опять сменил свой компьютер, а «прежнюю, неплохую машину» продал мне за пустяковые деньги. Техника оказалось достаточно старенькой, но очень надежной, и я подарил её Глебу.

Теперь после ужина, я учил мальчика работать на компе. Я думал, что из этого ничего не получиться, но как оказалось, сильно ошибся. Читать парень не мог, но обладал замечательной памятью. Он запоминал последовательность всех операций и удивительно быстро освоился с техникой. Первое время, он много сидел за разнообразными играми, но это ему, очень скоро наскучило.

По моей просьбе, сисадмин поставил в машину специальную прогу по переводу голосовой речи в буквенный текст и обратно. Глеб стал приносить мне готовые файлы с небольшими рассказами. Я правил ошибки и выкладывал их в интернет. Скоро у мальчика появилась обширная аудитория юных читателей. Вот только отвечать на их многие письма Глеб, как и раньше, не мог.

Тут я кое-что вспомнил. В своё время, меня весьма удивило одно обстоятельство. Оказалось, что не знающий грамоты, мальчишка прекрасно считает в уме и легко оперирует в памяти четырёхзначными цифрами.

Я предложил пацану простенький шифр. В нём каждая цифра соответствует букве. У нас в алфавите таких тридцать три, плюс ко всему, знаки для препинания. Итого сорок пять. Это значительно меньше, чем в букваре дореволюционных времён.

Я осторожно спросил пацана, сможет ли он, их все запомнить. Глеб убеждённо кивнул и стал учить свою азбуку. Каждый вечер я называл ему буквы и цифры, что их означали. Он старательно всё повторял.

Через неделю, Глеб мог уже сносно печать на банковской части клавиатуры компьютера. Он гордо прочёл мне несколько написанных фраз и, под диктовку, удивительно быстро создал коротенький текст.

Вот только проверить его я сразу не смог. Пришлось долго сверяться с шифровальной таблицей. Я попросил старого друга, то бишь, программиста, составить одну небольшую программу. Она переводила буквенный текст в цифровой шифр и обратно. И дело прекрасно пошло.

Теперь Глеб мог не только писать, но и читать. Постепенно он начал печатать разные тексты своим простеньким кодом. Причём, с замечательной скоростью, не уступавшей и моему владению азбукой. Тогда я с огорчением понял, теперь он обойдётся уже без меня.

К моему счастью, в отношениях между мною и Глебом, всё осталось по-прежнему. Только теперь я читал и правил романы, которые Глеб писал уже сам. Я сразу понял, что эти истории он создает с каким-то посторонним субъектом.

Скорее всего, «новая муза» жила с другой стороны от его пятиэтажного дома, и наши ментальные области не пересеклись в пространстве. Все книги шли под псевдонимами мальчика, но гонорар он, как и раньше, честно делил со мной пополам. Я немного утешился мыслью, что всё же мы не только индукторы один для другого, но ещё и друзья и соавторы.

Мало-помалу тиражи наших книг быстро росли, а все псевдонимы перешли из разряда «литературных подёнщиков» в категорию «малоизвестных» писателей. Ещё через год, о нас заговорили как о «популярных», а ещё через два, дело дошло, уже до «известных».

Стечением времени, мы с Лерой стали раз в год, выезжать в продолжительный отпуск. Мы брали Глеба с его старой бабушкой и вчетвером отправлялись в какой-нибудь санаторий на пару недель.

И вдруг, один из самостоятельных текстов парнишки сработал на полную мощь. Редакция, которая долго отказывалась, печать наши романы, с восторгом вцепилась в историю Глеба.

Её выпустили большим тиражом, втрое крупнее обычного, и он прогремел по России. Книга немедленно стала бестселлером. Её перевели в нескольких странах и собрались пустить на широкий экран.

У меня даже сердце, чуть не взорвалось от таких новостей. Я печально решил, что на этом вся наша работа закончиться. Будет он постоянно трудиться с новым соавтором. К счастью, всё и тогда обошлось.

За пять долгих лет, из худого заморыша, Глеб превратился в молодого высокого парня. Однажды он пришёл к нам домой поздно вечером и положил на кухонный стол банковскую кредитную карточку.

– Здесь половина всех гонораров за последний бестселлер. Давайте отметим наш громкий успех. – сказал он мне и жене и стал разгружать огромный пакет с продуктами разного рода.

У меня защипало в глазах от его простых слов. Лера не смогла сдержать проступившие слезы и немедля расплакалась. Глеб обнял её за мелко дрожащие плечи и принялся успокаивать.

Как только Глебу исполнилось двадцать, он тут же решил создать семью. Парень привёл к нам домой скромную миловидную девушку и важно представил: – Это Таня. Моя дорогая невеста. Мы познакомились на презентации моей новой книги.

Лера всплеснула руками, засуетилась и помчалась на кухню, накрывать на обеденный стол.

Я хорошо понимал, что после женитьбы всё сразу измениться. По настоянью супруги, мой юный соавтор, купит квартиру в «приличном» районе. Денег у него предостаточно, не так, как у меня. Ведь всё это время, я помогал своей дочери и престарелым родителям Леры.

Он переедет отсюда и наше сотрудничество тотчас прервётся. Однако, я не стал ничего говорить счастливому Глебу. Это его личная жизнь и он вправе сам распоряжаться собой.

Скрепив разбитое сердце, я благословил молодых и помог всё организовать должным образом. Свадьбу сыграли удивительно быстро, спустя две недели после того вечера.

Торжество оказалось достаточно скромным. Праздновали в тихом кафе, расположенном в нашем квартале. Я и жена выступили в роли родителей Глеба. Наша дочь выглядела его старшей сестрой. Бабушка осталась собой. Со стороны красивой невесты были только её мама и папа, и две тёти с мужьями. Да ещё четыре подружки с кавалерами разного возраста. Большей частью, студенты.

К вечеру, торжество благополучно закончилось, и молодежь разошлась по домам. Лера и тётушки юной жены остались в кафе. Нужно было собрать то, что осталось от еды напитки и закусок.

Родители Тани, я и две подружки невесты поехали провожать на вокзал новоиспеченных супругов. Молодые решили отдохнуть за границей и надумали, ехать на фирменном поезде, в отдельном купе.

Веселой компанией все прошли на перрон. Мы открыли пару бутылок шампанского, разлили вино в небольшие стаканчики из белого пластика и выпили «на посошок».

Два полицейских подошли к нам вальяжной походкой и сделали строгое замечание о недозволенности подобных манер в публичных местах. Получив пятьдесят евро на пару, они тут же сменили на милость свой праведный гнев. Постовые посоветовали не сильно шуметь и быстро ушли на другой край платформы.

Перецеловав всех провожающих, молодожены, забрались в вагон. Поезд решительно дёрнулся, и состав начал медленно продвигаться вперёд. Вдруг Таня испуганно вскрикнула.

Глеб спрыгнул на опустевший перрон. Он подбежал вплотную ко мне, порывисто обнял и прошептал в самое ухо: – Спасибо за всё. Вернусь, сразу продолжим работу, отец.

Он отошёл от меня, в три прыжка догнал, медленно ехавший поезд и ловко запрыгнул на стальную подножку. Оказавшись в дверях, Глеб одною рукой ласково обнял жену, а другой, помахал тем, кто остался.

Мы все потянулись за уходящим вагоном и замахали руками. Состав постепенно набрал полный ход и ушёл от платформы. Я попрощался с остальными гостями, и направился на привокзальную площадь.

Я быстро нашёл пустое такси, уселся в машину и, назвав адрес дома, удобно откинулся на мягком сидении. Я ощущал себя совершенно измотанным. Словно вместе с соавтором, в фирменном поезде, уехала лучшая часть моей старой души.

Размышляя о Глебе и о возможности дальнейшей работы, я очень быстро добрался до места, расплатился с водителем и вышел из тесной машины. Еле двигая ноги, я поднялся на пятый этаж, открыл длинным ключом наружную дверь и вошёл в нашу «двушку».

Лера в квартиру ещё не вернулась. Я немедля разулся и прошагал в дальнюю комнату. Не раздеваясь, я лёг на диван, и устало прикрыл утомлённые за день глаза. Почти в тот же миг, в замке заворочался металлический стержень.

– Жена, наконец-то, пришла. – сказал я себе. Со старческим «скрипом» я поднялся на ноги и потащился в прихожую. Электрический свет почему-то нигде не горел. Леры поблизости не было.

Я открыл деревянную створку и с недоумением выглянул на узкую лестницу. Площадка оказалась пустой: – Померещилось от сильной усталости. – сделал я вывод и хотел уже двинуться в свой «кабинет».

Под левую ногу подвернулся ботинок. Его бросил я, когда разувался, вернувшись домой. Они вечно валяются возле порога, Лера устала говорить мне об этом и молчком убирает с дороги. Вот только сегодня она задержалась в кафе.

Я споткнулся об обувь и, не желая упасть, сделал пару шагов по направлению к комнате. Затем, течение времени вдруг изменилось и всё проходило в замедленном темпе. По крайней, мере, я так ощущал.

Передо мной ярко вспыхнула красная точка. Она разрослась и превратилась во внушительный эллипс высотою от потолка и до пола, и шириною более метра. То есть, от стены до стены.

Внутренность странной фигуры вдруг истончилась и неожиданно стала совершенно прозрачной. Её обрамляла горящая рамка толщиной с указательный палец руки. Чуть дальше виднелась вся та же прихожая. Явленье природы возникло всего лишь за миг и совершенно бесшумно.

Всё это напугало меня удивительно сильно. Я пытался затормозить на полном ходу, и с отчаяньем понял, ничего не выходит. Ни обойти, не поднырнуть под овал в небольшом помещении, увы, не возможно. Оставалось лишь, подчиниться силе инерции и прыгнуть в открытый портал. Что я и сделал.

Пока я летел неизвестно куда, перед глазами в обратном порядке, мелькала вся моя прошлая жизнь. Причём она весьма отличалась от той, которой я жил секунду назад. Воспоминания поразительно быстро сменялись другими. А то, что было когда-то, тот час превращалось в пустые мечты.

Проскочив сквозь портал, я, выставив руки вперёд, рухнул ничком. Локти у меня подломились. Я резко качнулся вперёд, врезался лбом в твёрдый пол и провалился в беспросветную тьму.

Через какое-то время сознание вернулось ко мне. Я поднялся с пола с огляделся вокруг. Прекрасный ремонт, который мы сделали с Лерой в прошлом году, бесследно исчез. Дорогущая электронная техника тоже пропала.

Мой взгляд натолкнулся на фото любимой жены, стоявшее на убогом серванте. Её покрывал толстый слой серой пыли. Внезапная мысль пронзила меня, как раскалённым гвоздём.

– Она же ушла от меня лет десять назад! – вспомнил я разом. Во рту пересохло. Стало сухо и колко, как в пустыне Сахара.

Я осмотрел всю гостиную, не видавшую женщин уже много лет. На противоположной стене висел дешёвый перекидной календарь. На нём был тот самый год, в котором я в парке, встретил мальчишку на стареньком скейте. Потом, в другой жизни, он стал моим прекрасным индуктором.

По давней привычке, я поднял левую руку и посмотрел на запястье. Вместо приличного «ролекса» там находились довольно простые «котлы» советских времён. Хорошо, что имелись небольшие окошечки с числом месяца и днём недели.

Хронометр мне сообщил, что сейчас воскресенье, почти два часа. Я с болью вспомнил о том, что недавно вернулся из парка и помянул своего, не состоявшегося молодого соавтора.

Понурившись, я протопал на кухню, открыл старый кран и напился невкусной воды, пахнущей ржавым железом. В открытую форточку с улицы до меня донеслись громкие вопли детей. Они сразу вызвали нестерпимую боль в голове. Среди голосов я вдруг расслышал: – … придурок пошли покатаемся в парк!

– Пошли. – тут же ответил какой-то пацан.

Я резко вздрогнул и качнулся к наружной стене. Стараясь не рухнуть ничком, я крепко схватился за шаткий кухонный стол. С огромным трудом я восстановил равновесье и замер, как статуя. Я стоял в метре от большого окна и не мог сделать шаг, чтобы взглянуть, кто на кого, там кричит…

Непонятно зачем, я побежал на балкон и проскочил в настежь открытую дверь. Оказавшись на узкой бетонной площадке, я посмотрел вниз на улицу. Там находились два пацана с колёсными досками. Один из них, был тот самый мальчишка, с которым я разговаривал в парке неделю назад.

Я свесился через перила и выкрикнул первоё, что мне пришло в голову: – Партнёр. – заорал я, что есть мочи.

Пацан поднял голову, увидел меня и, широко улыбнувшись, помахал мне рукой.

– Сядь на скамейку и жди. Сейчас я спущусь. – сказал я значительно тише.

– Хорошо. – откликнулся мальчик. Он сошёл с узкой дороги, что пролегла перед домом, шагнул к подъезду и уселся на лавочку. Его дворовый приятель, что-то зло пробурчал, но всё же устроился рядом.

Я рванулся в прихожую, обулся в ботинки и, выйдя на лестницу, бросился вниз по бетонным ступеням. Спускаясь, я кинул взгляд в пыльные окна наружной стены. Мимо дома промчался большой чёрный джип. Из машины неслись оглушительные звуки шансона.

Всего за минуту я пробежал пять этажей, проскочил через тамбур и оказался на улице. Мальчишки сидели на лавочке и о чём-то болтали. Их старые скейты валялись поблизости.

Я облегчённо вздохнул и пошёл к пацану намного спокойней. Теперь уже некуда было спешить. Впереди у меня и мальчишки ещё десять лет интересной, плодотворной работы.

– «Ну и что из того, что я попал во временную петлю. Причём в ту реальность, где меня бросила Лера. Главное, что мой юный соавтор будет жить теперь дальше». – сказал я себе.

Трент

Как это часто случается, сотовый телефон зазвонил в самый неудачный момент. Трент закончил работать со множеством клеток, в которых держали подопытных белых мышей. К сожалению, он ещё не помыл очень грязные руки, которые были испачканы во время уборки подстилки лабораторных животных.

Не утруждая себя поиском теряющегося всегда полотенца, он вытер ладони о полы собственного халата. Всё равно, он уже очень давно потерял свой естественный цвет. Молодой лаборант торопливо достал из кармана мобильник и с тревогой взглянул на номер звонившего.

Декаду назад, парень взял у местного пушера приличную сумму взаймы. Трент клялся вернуть «крупные бабки» назавтра с утра, но прошло уже больше недели, а он так и не выполнил своё обещание.

До зарплаты оставалась неделя. Отдать долг он, пока что не мог. Поэтому, очень старался не попасть на своего «благодетеля». Пусть, лучше думает, что у него просто сдох телефон.

К радости Трента, он неожиданно выяснил, что с ним вышел на связь старый школьный приятель, которому он не был хоть чем-то обязан. Молодой лаборант с облегчением вздохнул, нажал на нужную клавишу на небольшом аппарате и с чистым сердцем ответил на вызов.

После обычных приветствий, одноклассник тотчас перешёл к конкретным вещам и объяснил причину звонка. Первым делом, он сообщил, что его дорогая жена уехала на время к родителям. Он решил хорошо отдохнуть и предложил посетить интересную встречу двух известных команд. Ну, а после, прошвырнуться по барам, как в старые добрые годы.

Лаборант честно сказал, что очень хотел бы сходить на игру, но сейчас у него нет ни гроша. Он объяснил, что прочно сидит на мели и вряд ли в ближайшее время сможет отдать деньги за матч.

Бывший его однокашник как-то весьма легкомысленно хмыкнул. Он посоветовал не заморачиваться по столь мелкому поводу и тут же назначил место, и время их встречи.

– «Видимо, он чрезвычайно удачно женился». – невольно подумалось Тренту: – «Теперь для него десяток «кредитов» не составляют проблемы. Он хочет хорошо оттянуться со старым приятелем и может позволить себе заплатить за него».

Немедля ни единой секунды, лаборант метнулся к начальству. Он напустил на себя скорбный вид и рассказал шефу байку о том, что у его старой матери сильно поднялось давление. Ему нужно срочно подъехать в квартиру к мамаше и посидеть с ней до вечера, пока не вернётся с работы отец.

Завлаб не поверил ни единому слову своего подчинённого, но не стал возражать. Мол, сиди в лаборатории до окончания рабочего дня. Белых мышей тот уже покормил, клетки чисто убрал. Так что, может спокойно идти.

Благодаря доброму сердцу начальника, Трент ушёл из университета на два часа раньше обычного. До начала интересного матча он успел заскочить в свою небольшую квартирку. Молодой человек наскоро принял освежающий душ и оделся во всё самое лучшее, что у него имелось в шкафу.

Он был очень неряшливость в быту и одежде, но не хотел предстать перед старым приятелем неудачником и босяком. Они очень долго не виделись, и если его одноклассник удачно женился то, может быть, он сможет подкинуть немного деньжат? Или хоть иногда начнёт его приглашать на подобные матчи? Глядишь, он потом и угостит пивком на халяву?

Встреча давних соперников получилась на удивленье хорошей. Команда их крупного города не давала гостям ни единого шанса и разгромила их в пух и прах. Голы в чужие ворота сыпались один за другим. Причём, один был красивей другого.

Возбуждённые интересной игрой, болельщики шумно поддерживали любимых атлетов. Они истошно вопили на все голоса и оглушительно громко свистели. Кроме того, хором орали похабные песни с кричалками и всеми возможными способами воодушевляли спортивных кумиров.

В единственном секторе, отведённом для фанов приезжей дружины, зрители тоже не сидели без дела. Они бушевали вовсю, но делали всё это совсем не от радости. Они бесновались от злости на своих неудачливых форвардов. Однако, производимые ими истошные крики, просто терялись на фоне рёва хозяев площадки.

Поклонники победителей радовались на полную силу. Бескорыстные братские чувства волной захлестнули всех тех, кто находился поблизости. Они обнимались, словно кровные братья. Хлопали друг друга по плечам и по спинам, и угощали их сигаретами и даже напитками.

Трент совсем не хотел кого-либо случайно обидеть. Он вёл себя так же, как все остальные, и ни от чего не отказывался. Пил из стаканов и горлышек всех предложенных кем-то бутылок, и затягивался чужими бычками, что ему кто-то совал.

От избытка радостных чувств, он множество раз обнимался и целовался с соседями, что сидели поблизости. А так, между прочим, случалось после каждого, чрезвычайно красивого гола.

По окончании матча, тысячи разгорячённых болельщиков выплеснулись со стадиона огромной толпой. Они оказались на окружающих улицах, где ликованье продолжилось со всё нарастающей силой.

В толпе возбуждённых фанатов школьный приятель встретил сокурсников по какому-то колледжу. Он представил прилично одетого Трента, и все они вместе зашли в небольшой кабачок. Оттуда все перебрались в другое заведение с выпивкой, потом в третье, в четвёртое и дальше по бесконечному счёту.

Через какое-то время, Трент неожиданно понял, что его школьный друг потерялся вместе с компанией. Лаборант не стал унывать. Он двинулся дальше и продолжил своё путешествие из одной пьяной группы в другую.

Кто-нибудь из предыдущих знакомых представлял его другим собутыльникам. Все удивительно радостно встречали его появление. Его обнимали и хлопали по плечам и спине и угощали какой-нибудь выпивкой. После чего, снабжали каким-нибудь куревом и тащили в другой кабачок, чтоб передать его там следующей веселой тусовке.

Ближе к полуночи, злодейка-судьба доставила Трента в невероятно богатый, элитный район. К своему удивлению, он оказался в одном из тех огромных домов, которые до этого видел лишь на страницах журналов. Причём, только в тех блестящих изданиях, где подробно описывалась жизнь всемирно известных сограждан.

Именно здесь, буйная ночная попойка приобрела абсолютно феерический облик, а вокруг лаборанта во всю мощь развернулся неуёмный разгул. Тут были экзотические закуски и дорогие напитки всевозможных сортов. На блестящих подносах лежала такая еда, о которой он только слышал в своём захолустном бедняцком квартале.

Уже на рассвете, его внимание привлёк один из ультрамодных красавчиков. Похоже, что он являлся хозяином шикарной «берлоги». Он вскочил на широченный обеденный стол, отбросил ногами дорогие закуски, стоящие там, и заорал на весь зал: – А сейчас гвоздь нашей программы! Коктейль коралловый шок! – все гости встретили эти слова восторженным рёвом.

Молодой лаборант даже не знал, что это за вещь, но решил, что не стоит отставать от толпы. Он набрал полую грудь прохладного воздуха и разразился своим фирменным свистом, чем поддержал громкие вопли соседей.

Высоченные двери в торцевой стене широко распахнулись. Гости напряжённо затихли, а в зал с величавой торжественностью вошли несколько слуг. Все они были одеты в ливреи прошедших веков.

Холопы катили перед собой передвижные ресторанные столики, сияющие полированным золотом. Сверкающие, как солнце столешницы оказались уставлены огромным количеством высоких бокалов.

Заполнявшая зал, молодежь, словно вся разом рехнулась. Они дружно ринулись с места и метнулась вперёд, не разбирая дороги. Сбивая друг друга, все мчались к вожделенным стаканам. Слуги остановили небольшие тележки и отступили назад.

Рафинированные мужчины сметали с пути не менее аристократических женщин. Те тоже не оставались в долгу. Действуя кулаками, локтями или коленями, дамы прокладывали дорогу в толпе. Все неистово рвались к желанному зелью.

Наконец, свалка возле коктейлей слегка рассосалась. Каждый схватил по бокалу и, прихлебывая из него на ходу, отбежал в сторонку от всех остальных. Настороженный Трент подошёл к опустевшим каталкам самым последним. Он с большим любопытством глянул на то, из-за чего разгорелся сыр-бор?

Полированная поверхность всех столиков представляла собой ряды небольших углублений. В каждом гнезде, недавно стояли стаканы из хрусталя. Почти все сосуды разобрали возбуждённые гости, и там осталось всего несколько штук.

Скорее всего, количество порций равнялось числу находившихся в зале персон. Вот только кто-то из них не дождался кульминации шумной попойки. Самые большие гуляки упились до полной отключки. Теперь они спали на удобных диванах, стоящих вдоль стен обширного зала.

Нагнувшись к блестящей каталке, Трент взял один из уцелевших бокалов. Он осторожно поднял его на уровень глаз и заглянул сквозь хрусталь. В высоком сосуде лежал кусочек голубого коралла. Изящные золотые зажимы держали его посередине плоского донышка.

Из дырочек в известняке наружу торчали тонкие жгутики, толщиною в обычную спичку. Они были длиной с детский палец и отвратительно дёргались в разные стороны. Гибкие щупальца, походили на обычных червей. Они плавали на поверхности жидкости и чуть колыхались, словно стебли травы, растущей в воде.

Увидев кусочек голубого коралла, Трент сразу вспомнил одного из друзей. Тот как-то рассказывал об этом напитке. Его сутью были полипы, живущие в тёплых тропических водах на большой глубине.

Каким-то неведомым образом местные жители отыскали очень редких червей. Аборигены узнали об их странных свойствах и теперь ценят весьма высоко. Они боготворят этих тварей и употребляют живыми во время каких-то обрядов.

Как недавно узнали зоологи, в крови беспозвоночных животных содержится одно вещество удивительной силы. Несмотря на работу многих известных учёных, выделить его они не смогли.

Добытый из червей препарат, терял почти все свои необычные свойства. Так что, вещество, полученное яйцеголовыми, оказалось лишь слабым подобьем того, что сотворила природа.

Не зная, что ему делать с этим странным напитком, Трент с независимым видом глянул по сторонам. Ни на что не обращая внимания, окружающие торопливо прихлебывали из высоких стаканов. Разгорячённые гости старались гибкие жгутики и резким рывком головы оторвать их от голубого коралла.

Когда гости добивались успеха, они стремительно всасывали в себя тонкие щупальца. Все зажмуривались от наслаждения и принимались быстро жевать тело морского червя.

Некоторые из них находились в таком нетерпении, что лезли в бокалы рукой. Цепляли пальцами подвижные нити животных. Вытаскивали их из напитка и торопливо совали в распахнутый рот.

Зелёная кровь мерзких существ тонкими струйками стекала по кривящимся от сладострастия мордам. Она попадала на подбородки и шеи гуляк, обезумевших не пойми от чего.

Количество полипов в стаканах, убывало с невиданной скоростью. Одновременно с этим, с лиц всех гостей исчезала печать отвратительной похоти. На них появлялось умиротворение, которое быстро сменяло блаженство.

Поддавшись ажиотажу, Трент последовал примеру соседей. Он поднёс бокал к приоткрытым губам и осторожно хлебнул прозрачную жидкость. Это оказалась простая морская вода, разбавленная соком какого-то редкого фрукта из тропиков.

На его вкус питьё оказалось чрезмерно солёным. Преодолев чувство брезгливости, он схватил губами извивающегося небольшого полипа. Трент сильно сжал беспозвоночное тело, потянул на себя и с лёгким щелчком отделил от голубого коралла.

Разорванное пополам существо бешено дёргалось в мучительной предсмертной агонии. Свободный конец умирающего от травмы червя начал хлестать по подбородку и щекам лаборанта. Удары оказались настолько сильны, что изумрудные капельки крови полетели в разные стороны.

Трент сложил губы гузкой. Он втянул извивающееся тело животного в рот, словно спагетину, зажмурил глаза от омерзения и сильно сжал крепкие челюсти. Тонкий хитиновый панцирь с отвратительным треском захрустел на зубах.

Всё это вызвало такие ужасные чувства, что молодой лаборант едва смог сдержаться от рвоты. Вкус у червя оказался удивительно мерзким. Он был очень горьким и едким. Пришлось его сразу запить водой из бокала.

После пары приличных глотков, противные ощущения немного ослабли, и Трент, смог спокойно вздохнуть. Если бы парень не слышал восторженных отзывов о веществе из синих кораллов, он сразу бы выплюнул неаппетитную дрянь.

По словам старого кореша, ему удалось лишь однажды попробовать сушёный порошок из полипов. Однако, даже скромного опыта хватило с лихвой. Он буквально всем уши потом пожужжал.

Особенно он много болтал по поводу чудесных видений, которые тогда испытал. Со временем, их тусовка просто устала слушать приятеля. Тем более, что он её повторял бесчисленное количество раз.

Так что, отступать Тренту было, в общем-то, некуда. Хочешь, не хочешь, а нужно довести весь процесс до конца. Тогда при первой возможности, он сможет сразу заткнуть того болтуна. А заодно, приподнять свой слабый авторитет.

Причём, попробует описать свои ощущения, значительно ярче. Так, чтобы по сравнению с ними, байка приятеля показалась сплошной ерундой. Будут ли его ощущения настоящими или же мнимыми это не так уж и важно.

С огромным трудом лаборант подавил рвотный рефлекс и заставил себя проглотить колючую горечь разжёванной твари. Он справился с этим немыслимым делом и облегчённо вздохнул.

Трент очень задумчиво посмотрел на стакан и с содроганьем подумал: – «Стоит ли мне продолжать отвратительный опыт, или лучше ещё выпить хорошего пива? Тем более, что вокруг его хоть залейся».

Спустя две секунды, Трента накрыла волна эйфории. Блаженство оказалось таким упоительным, что он отбросил сомнения и с удивительной жадностью сожрал всех полипов.

Неслыханное доселе блаженство заполнило весь его мозг, а затем и все клеточки тела, сильно уставшего за бурную ночь. Он словно вдруг превратился в каменный столб. Какое-то время Трент стоял неподвижно, а после, ничком рухнул на пол. Рядом вповалку лежали все гости шумной попойки.

Чудесные сны, переживаемые им наяву, иногда прерывались вторжением суровой реальности. Сначала грубые слуги небрежно грузили его в салон какой-то машины. Они назвали водителю адрес и заплатили ему за проезд.

Потом, бесцеремонный шофёр взял лаборанта подмышки, поднял с сидения и дотащил до порога его убогой квартирки. Он достал из кармана клиента связку ключей, повозился с замком и довольно легко открыл хлипкую створку.

Таксист отволок пассажира к дивану и швырнул на лежанку, словно куль с грязным тряпьем. Где-то, далеко-далеко хлопнула наружная дверь. Лаборант опустил тяжёлые веки и опять погрузился в пучину неземных наслаждений.

Раздался отвратительно звук тарахтящего электробудильника. Не совсем очнувшись от сна, Трент напряг мышцы шеи и попытался поднять чугунную голову над мокрой подушкой.

С первого раза парень не смог это сделать. Пришлось предпринять вторую попытку. Он осознал своё состояние и с ужасом понял, что похмелье на удивление сильное. Можно сказать, оно было чудовищным.

Опираясь на сильно дрожащие руки, он кое-как приподнялся в постели, переждал приступ потрясающей слабости и продолжил долгий процесс восстания к жизни.

Пару-тройку минут лаборант потребил только на то, чтобы встать на ватные ноги. Он сильно качнулся. Едва не упал и, придерживаясь рукою за стену, понуро поплёлся в убогую кухню.

Выпив пару литров холодной воды, он с огромным трудом привёл себя в то состояние, в котором бы мог уверенно двигаться. Кое-как он влез в тесные туфли и отправился в дальний путь, на работу. Хорошо, что в переполненном транспорте он сразу сел на свободное место и смог хоть немного поспать.

Нужно сказать, что Трент жил на самой окраине и добираться до университета приходилось достаточно долго. На биологическом факультете, где он служил в тесном виварии, всегда не хватало сотрудников.

Платили там очень мало, а труд был грязным и нудным. Зато, благодаря дефициту обслуги, к его опозданиям там относились спокойно. Мол, явился сегодня и ладно.

Оказавшись на месте, Трент открыл узкий шкафчик для хранения рабочей одежды. Он вынул все средства для преодоленья похмелья, что многократно проверил на собственной шкуре, и начал их принимать одно за другим.

Мало-помалу, парень пришёл в соответствие с нормой, но тут на него навалилась другая напасть. Та, которую он совершенно не ждал.

Это был удивительно сильный, прямо-таки сногсшибательный насморк. Из носа вдруг потекло, как из прохудившейся бочки: – «Хорошо, что вчера я взял новый платок и сунул его в карман пиджака». – подумал подсобник и взялся за поиск такой нужной вещи.

Только сейчас он с ужасом вспомнил, что не разделся после прихода домой. Как его бросил таксист на диван, так он и спал в своём лучшем костюме.

Ну, а сегодняшним утром, ему и в башку не взбрело, что нужно сменить гардероб. Трент с содроганием взглянул на себя. Все шмотки были заляпаны пятнами от алкогольных напитков и сильно измяты.

Понимая, что ничего нельзя изменить, лаборант махнул рукой на свой внешний вид. Он продолжил поиск во многих карманах и утешился тем, что всё же нащупал необходимый в данное время предмет.

К сожалению, после находки носового платка состояние здоровья у него не улучшилось. Плюс ко всему, температура у Трента вдруг поднялась, и он начал постоянно чихать. Капли слюны обильно летели на его подопечных белых мышей.

Лаборант с огромным трудом доработал до полдня и отправился в университетский медпункт. Там ему объяснили, что в городе уже началась эпидемия нового гриппа. Ему дали освобождение от службы на три полных дня, выписали кучу лекарств и отослали домой.

Следующий день, для несчастного Трента, оказался далеко не обычным. Дело было всё в том, что на это число его руководство назначило новую серию опытов. Причём, их провести собирались с утра, после окончанья планёрки.

Младший научный сотрудник Гар Вульп вызвал молодую сотрудницу и спросил всё ли готово для начала работы? Мужчина услышал неприятные новости. Выяснилось, что их лаборант, вчера во время обеда, пошёл в университетский медпункт.

Молодой человек изобразил из себя смертельно больного и получил бюллетень на три дня. Совершенно естественно, что он всё немедленно бросил и моментально смылся домой. Материал для проведения опытов подготовить, конечно, забыл.

Узнав, что этот бездельник заболел новым видом опасного гриппа, Вульп горестно взвыл. Он чертыхнулся на весь кабинет и сам отправился в грязный виварий.

Сильно раздражённый учёный подошёл к рядам сетчатых клеток и увидел, что большая часть белых мышек мертва. И судя по внешнему виду, они все погибли довольно давно. Не иначе, как в полночь.

Расстроившись до крайних пределов, Вульп сунул руку в карман светло-голубого халата. Мужчина достал новенький навороченный сотовый и стал набирать номер начальника. Нужно было сказать грозному шефу о невозможности проведения опытов, и соответственно, о срыве научной программы.

Пока Вульп возился с мобильником, он краем глаза заметил нечто весьма необычное. Мужчина поднял массивную голову и взглянул на четырёх бедолаг, что остались в живых.

Зверьки дружно метались по клеткам и перебегали из одного угла секций в другой. Не отрывая глаз от движений, возникших в вольерах, Вульп вдавил кнопку вызова. Словно в ответ на касание клавиши, все мыши слаженно бросились вправо.

Биолог аж вздрогнул от столь неожиданной чёткости действий. Он удивлённо взглянул на лабораторных животных и автоматически нажал на отбой. Вульп тут же отметил, что грызуны ринулись влево.

Какое-то время, он перебирал клавиши у телефона и наблюдал за перемещением мышек. Они перебегали туда и сюда, как по чьей-то команде. Скоро всё стало ясно. Каким-то неведомым образом эти зверьки ощущали сигналы мобильника. Они их принимали за ментальный приказ и реагировали своими движениями.

Учёный немного подумал над невероятным событием. Он понял, что разноса сегодня, удастся легко избежать, и широко улыбнулся. Мужчина вернулся в свой кабинет, позвонил дорогому начальнику и доложил о своих наблюдениях.

Заведующий лабораторией сразу всё понял и ухватился за неплохую идею для проведения серии опытов. Он дал несколько распоряжений, и машина научных исследований завертелась с удивительной скоростью.

Вскоре учёные выяснили, что все погибшие и выжившие грызуны заражены вирусом нового гриппа. Инфекцию в лабораторный виварий принёс, конечно же, Трент. Лаборант был всем известен вызывающей нечистоплотностью и халатным отношеньем к работе.

Было проведено очень много различных анализов. Все они доказали, что изменение возбудителя опасной болезни произошло в теле бездельника по имени Трент.

Скорее всего, оно было вызвано набором достаточно редких, малоизученных факторов. В частности, биологически активными соединениями. Тех самых, что найдены в крови неких полипов, живущих в далёких тёплых морях. Городская богема употребляет этих червей на элитных тусовках.

Вскрытие мёртвых мышей выявило невероятную вещь. Оказалось, что изменившийся вирус легко встраивается в определенные клетки центральной нервной системы. После чего, они начинают работать в совершенно необычном режиме. Всё это делает мозг теплокровных существ восприимчивым к электронным сигналам. В первую очередь, к тем , что исходят от аппаратов сотовой связи.

Десятки учёных отложили другие дела и занялись изучением странной болезни, что поразила лабораторных животных. Из крови выживших мышек удалось выделить и размножить живую культуру.

Полученным штаммом заразили здоровых зверьков. Прошёл короткий инкубационный период, и результат превзошёл ожиданья учёных. Вскоре удалось подобрать и нужные сигналы мобильника. Теперь грызуны выполняли команды людей. Причём, без всякой дрессуры.

Завлаб написал большую статью о проведённых лабораторных исследованиях, где сделал интересные выводы. Его труд напечатали во многих научных изданиях. Это известие потрясло всех биологов, а затем и прочих людей на планете.

Шеф стал академиком, почётным членом различных комиссий и лауреатом великого множества престижнейших премий. Младший научный сотрудник Гар Вульп получил новое звание и поднялся на пару ступеней в своей иерархии.

О виновнике эпохальных открытий, лаборанте по имени Трент, все благополучно забыли. Его выгнали из университета с формулировкой – «уволен за должностную халатность, что повлёкла за собой, гибель ценных лабораторных животных».

К сожаленью всей научной общественности, скоро выяснились весьма негативные факты. Дело было всё в том, что лабораторные мыши и другие животные, выполнявшие команды учёных, оказались никому не нужны. Хватало и тех, что выступали в цирковых представлениях.

Только военные заинтересовались удивительным трюком и с энтузиазмом подхватили идею. Они почему-то решили, что мутировавший вирус Восточного гриппа позволит добиться значительно большего.

Например, создать чрезвычайно послушных солдат, которые начнут выполнять любые команды начальства. Вплоть до приказа: – Пожертвовать собственной жизнью ради какой-то намеченной цели.

Как нельзя кстати, учёные другого университета разработали ещё одну очень полезную штуку. Вкратце всё обстояло приблизительно так. Испытуемому делали обычный укол в крупную вену.

Наноботы, что содержались в растворе, проникали в мозг существа. Там они концентрировались в определённых участках и создавали искусственную нейронную сеть. Новые ткани прекрасно ловили сигналы обычной сотовой связи.

Обнаруженный ранее вирус и данное изобретение идеально дополняли друг друга. Работая вместе, они смогли разрешить все проблемы. То есть, позволяли теперь передавать команды извне прямо в мозг испытуемого. Причём, без каких-то приёмных устройств вроде микроскопических чипов.

Различные теплокровные звери, начиная с белых мышей и заканчивая гигантами животного мира, беспрекословно подчинялись командам учёных. Однако, опыты на добровольцах не дали того результата, о котором мечтали военные.

Испытатели данной системы хорошо принимали и легко понимали передаваемые командиром приказы. А вот, стоит ли их выполнять или же нет, каждый из них, решал сам по себе.

В отличие от различных животных, солдаты совсем не желали становиться бездушными тварями и безоговорочно выполнять чью-то команду. Сколько не бились учёные, они не смогли сломить волю упрямых разумных существ.

Скоро военные разочаровались в разработке подобной системы и свернули оплату исследований. Зато добытыми данными заинтересовались все операторы сотовой связи.

Они дали учёным крупные суммы, и вскоре на рынке всех стран появилась такая услуга, как «соединение без аппарата». Теперь общаться по телефону стало возможно и без посредства мобильника. Достаточно было делать это, так сказать, «про себя».

Наконец-то, сбылась вековая мечта всего населенья планеты. Разговоры посторонних людей не досаждали согражданам, находящимся рядом. Особенно они всех донимали в переполненном общественном транспорте: в трамваях, автобусах и поездах электричек.

Для того, чтобы воспользоваться удобным устройством, достаточно было сделать обычный укол из смеси наноботов и вируса. Компании электронной связи всех стран не остановились на этом. Они выделили крупные суммы и развернули исследования на полную мощь.

Очень скоро появилась ещё одна чрезвычайно приятная опция. Не прибегая к посредничеству аппаратуры, каждый мог подключаться к сетям интернета.

Чрез несколько лет, почти все населенье планеты уже было встроено в «супермобильную связь». У них появилась возможность просмотреть всё, что имелось в библиотеках, на порталах и сайтах. Причём, на поиски любой информации уходили лишь доли секунды. Благодаря данному новшеству, все стали значительно лучше и быстрее трудиться.

Оно и понятно, ведь справочные материалы немедленно оказались у всех под рукой. Вернее сказать, всё, что хотел абонент, тотчас появлялось в его голове, и возникало перед его мысленным взором.

То есть, в любой удобный момент можно было узнать, как, например, выполняется, такой-то сложный процесс? С чего начинать, что делать затем и как закончить работу?

Прогресс семимильным скачком рванулся вперёд. Наука, искусство и, все прочие отрасли мыслительной деятельности, теперь развивались с неслыханной ранее скоростью. Наступил золотой век промышленной цивилизации.

Учебные заведения, библиотеки и зрелищные учреждения всё это стало совершенно ненужным. Высвободились большие ресурсы в строительстве, в обслуживании и производстве. Чтобы избежать безработицы, правительства стран весьма сократили продолжительность рабочего дня. Теперь все трудились лишь пятнадцать часов за неделю.

Правда, нашлись недовольные граждане. Часть из них, названная прессой «регрессорами», отказалась от всех преимуществ «электронного общества». Они бросили всё, и ушли в отдалённые районы планеты.

Туда, где не имелось металлических вышек, установленных операторами сотовой связи. Разговоры о подобных коммунах постепенно затихли и о них очень скоро забыли.

Запасная столица

Премьер-министр спустился с крыльца правительственной резиденции СССР. Мужчина прошёл по дорожке, выложенной мраморным ониксом, добытым в жигулёвских горах, и полюбовался замечательным садом, который окружал все постройки. Немного пригнувшись, он шагнул в просторный салон «ЗИЛ-217» и устроился на широком заднем диване.

Мощный дизель тихонечко фыркнул, словно разъевшийся кот. Автомобиль плавно тронулся с места и плавно выехал из ворот «Ближней дачи», что надилась в живописном районе Самарской Луки.

Лимузин вырулил на большое шоссе, проложенное вдоль волжского берега, и устремился к местечку, что называлось «Поляна имени Фрунзе». Не снижая набранной скорости, он пролетел сквозь дачный посёлок, где обитала элита страны, и ринулся к центру «старой Самары».

Покачиваясь на мягких подушках, седой и представительный, но всё ещё стройный мужчина, посмотрел на привычный пейзаж, мелькающий за широким окном. Неожиданно для себя, он подумал о том, что уже очень немолод и вспомнил, как он попал в город Куйбышев.

Владлен Васильевич Якушев родился через одиннадцать месяцев после окончания Великой Отечественной войны, длившейся почти одиннадцать лет. Кто мог бы подумать в 1941-м году, что Гитлер, вероломно напавший на Родину, продержится столь долгое время?

Несмотря на небольшие размеры Германии, она сумела разбить Красную Армию и захватила огромные площади советской страны. К началу зимы вермахт уже подошёл к окраине привольной Москвы.

Поверив в победу фашистов, США заключило военный союз со странами «оси». Янки договорились с Мика́до, и привезли свои армии на японские базы. Поздней осенью 1941 года американцы и самураи напали на Дальний Восток.

Бригады РККА, которые Сталин хотел перевезти из Сибири на защиту Москвы, остались на месте. Они сразу вступили в кровавую битву с новым агрессором, увязли в кровопролитных боях и не смогли послать за Урал ни одного человека.

Узнав об открытии нового фронта, направленного против СССР, Англия тут же сдалась. Гитлер снял военно-морскую блокаду с зелёного острова, а освободившиеся военные части направил прямиком на Восток.

Не желая сдавать немцам Москву, ставка Верховного Главнокомандующего приказала эвакуировать людей и заводы. После чего, всё крупные здания хорошо заминировали и, при приближении фрицев, сравняли с землёй.

Грохот от страшного взрыва был тогда слышен за двадцать пять километров вокруг. В небеса поднялось гигантское облако пыли и гари. Оно походило на мощное изверженье вулкана.

Правительственные учреждения перевезли в «запасную столицу», в поселение по имени Куйбышев, что стояло на Волге. Так небольшой тихий город превратился в центр великой державы.

Ценой невероятных усилий и жертв, СССР всё же выиграл Вторую мировую войну. Красная Армия огненным валом прошлась по Европе и Китаю с Японией. Она разгромила фашистов, а заодно, и всех их приспешников.

Хитроумные янки вовремя поняли, кто теперь побеждает. Они тут же бросили недавних союзников и, как последние трусы, укрылись за океаном. Однако их потери на море, на земле и в воздушном пространстве оказались весьма велики. Экономика забуксовала, а затем, начался продолжительный кризис.

В 1951 году, жуткая бойня закончилась. Будущий отец премьера страны демобилизовался из армии и вернулся в родной Ставрополь, стоящий на Волге. ОН устроился на завод Лихачёва, эвакуированный туда из Москвы.

По делам службы мужчина зашёл в сборочный цех, где совершенно случайно встретился со своей наречённой. Молодые приятные люди приглянулись друг другу. Они познакомились и, почти сразу поняли, что это судьба. Вскоре сыграли скромную свадьбу и зажили дружной семьёй.

Истощённые многолетней войной, населенье планеты уже не имело ни сил, ни энергии для восстановления разрушенных стран. Процесс возрождения весьма затянулся, а научный прогресс замер на месте на долгое время. Всё оставалось на уровне окончания тридцатых годов.

Все ресурсы Советской державы были брошены только на то, чтобы поднять Отчизну из пепла. К сорокалетней годовщине Октябрьской революции, в 1957 году, правительство приняло план реконструкции новой столицы.

Строители быстро снесли все постройки, стоящие вокруг Хлебной площади. На месте, где столетья назад, высился маленький Самарский острог, затеяли огромную стройку.

Спустя десять лет, там возвели точную копию Кремлёвского комплекса, уничтоженного взрывом в Москве. Треугольник из зубчатых стен органично вписался в большой полуостров, образованный слиянием рек.

На Волгу смотрела Красная площадь со «старыми» зданиями: собором Василия блаженного, мавзолеем и Историческим музеем. Александровский сад с Вечным огнём выходил на реку Самарку.

Правда, здания, стоявшие рядом, строить снова не стали. Пассаж мог закрыть возведённый ансамбль от главного фарватера Волги. Дом Пашкова и жёлтый Манеж заслонили бы высокие башни.

С обеих сторон «новой крепости» устроили крутые откосы, засеянные изумрудной травой. Вдоль русла двух рек возвели широкие набережные, украшенные чугунной оградой и облицовкой из серого камня. Чуть ниже по течению Волги разместился удобнейший порт для водного транспорта.

Теперь все люди, плывущие мимо города Куйбышева, могли любоваться с воды видом Кремля, стоящего на крутом берегу. Зимой по льду проходили суда на воздушной подушке. Пассажиры видели огромные красные звёзды, сиявшие над зелёными крышами.

В четырнадцать лет, Владлен окончил семилетнюю школу. Он был направлен в профтехучилище, где получил несколько рабочих специальностей. В шестнадцать, парня зачислили в Трудовую Армию. После окончания Великой войны, её не сократили в разы, в отличие от РККА.

Владлен оказался в городе Куйбышеве. Он начал трудиться на той стройплощадке, где возводился Дворец Советов Советской державы. Это было самое высокое сооружение в мире.

Оно должно было стоять над Москвою-рекой. Однако, судьба распорядилась иначе. К счастью, все чертежи сохранились, и замечательный комплекс возник на обрыве волжского берега, между улицей Маяковского и Полевой.

Ещё дальше вверх по течению, построили главный корпус Государственного Университета имени Ломоносова. Он разместился в районе Оврага Подпольщиков. Между большими высотками встали прекрасные многоэтажные жилые строения. Их возвели в стиле московского Дома на Набережной.

Благоустроенное жильё, только видом чуть проще, заполнило всю территорию города. Прямые кварталы замечательных зданий начинались от берега Волги и тянулись до конца Безымянки.

Такого же типа застройка велась и в Заречье, что начиналось от устья Самарки. Туда вёл арочный мост, идущий от задней стены «новой крепости». Точнее сказать, от вновь возрождённой Водовзводной башни Кремля.

Новый район простирался до границ старого поселения Кряж и тянулся прямой полосой до бывшей деревни Чёрная речка. Во время работы пришлось завалить красной глиной множество мелких озёр, промоин и стариц, но теперь в этом месте возник целый город.

В ходе переписи всего населения страны, выяснились интересные вещи. Оказалось, что в 2018 году, в Заречье счастливо жило триста тысяч советских людей. А во всём городе Куйбышеве их насчитывалось полтора миллиона.

Незаметно для Владлена Васильевича, лимузин выскочил на Красную площадь и въехал в ворота Спасской башни Кремля. В этот момент, куранты пробили восемь утра. Спустя десять минут, премьер вошёл в свой кабинет и начал работать на благо великой страны.

Пророчество трибов

– В этом году, в большое паломничество пойдёшь ты один. – сказал грустный Старейшина.

– Но я не закончил обряд посвящения. – потрясённо воскликнул подросток по имени Райл: – Как я могу это сделать, без сопровождения взрослых мужчин?

– Я знаю, что тебе лишь исполнилось четырнадцать зим. – продолжил седой вождь: – Но вчера косолапого Транга порвал сильный клыкач, а Спейна и Кренга я отправить с тобой не могу. Даже сейчас наше племя живёт почти впроголодь, а нужно ещё, сделать запасы на зиму. Так что, каждый охотник сейчас на счету.

– Туда никто никогда не ходил в одиночку. – возрозил расстроенный Райл: – Раз так плохо идут все дела, то давайте пропустим поход в этом году.

Старейшина онемел от святотатства мальчишки. Он открыл рот так широко, что были видны роговые пластины, стёршиеся до самых корней. Наконец он слегка успокоился и веско сказал: – Сотни лет наше племя совершало паломничество к Деве с Небес. Тебе ли не знать, что благодаря ритуалу наше скромное племя всё ещё существует.

Согласно всем предсказаниям, скоро закончиться срок тех проклятий, что боги наслали на нас. Великий Пророк оживёт и воспоёт к небесам святую молитву. Небесная Дева услышит его и обратит светлый взор на остальных обитателей мира.

Однако, для того, чтобы Пророк возродился, необходимо пятьсот лет подряд свершать большое паломничество к его гранитной могиле. Нужно стоять там всю ночь и проводить ритуал поклонения. Так что, в этом году пойдёшь ты один. – закончил вождь короткую речь.

Утром Райл выбрался из тесной землянки, когда ещё было затемно. Лежавший рядом с порогом, внушительный зверь вскочил с земли, и завилял длинным гребнем, растущим у него на спине. В голове паренька появилось ощущение искренней радости, которую излучал шестиног.

– Привет. – сказал подросток.

Данг аккуратно сложил небольшие конечности на мохнатой груди. Он аккуратно пристроил их возле горли и встал на четыре толстые лапы возле хозяина. Друзья вышли из низких ворот маленькой крепости, возведённой из древесных стволов, и направились к югу.

В этот раз путешествие оказалось очень тяжёлым. Сначала друзья встретили стайку птиц-кровосов и едва удрали от них. Затем, на них напали огромные шершни, укусы которых приводили к мучительной гибели.

К счастью, во время бегства друзей, им встретился огромный клыкач. Насекомые бросились на более крупного зверя, и двум паломникам удалось улизнуть.

После чего, они столкнулись с шестиногами из дикого племени, и вступили в смертельную схватку. На зов гибнущего молодняка примчались матёрые звери и прижали паломников к роще, оплетённой плющом-душегубом. Оставалось только рвануться сквозь плотные заросли. Часть могучих преследователей погибло в ядовитых тенетах, а с остальными им пришлось долго сражаться.

Едва друзья оклемались от битвы, как Райла схватили четверорукие монки. Они посадили подростка в деревянную клетку и подвесили над землею на дереве. Данг вызволил молодого хозяина и увёл его от погони.

В конце концов, они добрались до морского залива. Туда, где находился разрушенный храм. Вслед за своим шестиногом, паломник втиснулся в трещину гранитной скалы, низко пригнулся и устремился вперёд.

Тесный лаз вильнул в правую сторону. Подросток встал на ноги, схватился за ошейник мохнатого спутника и двинулся рядом.

Наконец, они вышли из запутанных тёмных проходов и оказались в святилище. Райл пошарил вокруг, нащупал на резьбу, покрывавшую кладку, и понял, что шестиног привёл его прямо к тайнику.

Паломник опустился на корточки, наткнулся на камень и отодвинул его. За ним находилась мелкая ниша. В ней лежал мешочек с огнивом и древняя лампа.

Паренёк развязал старый кисет, вынул кремень, кресало, кусочек трута и несколько раз чиркнул огнивом. Искры попали на сухой тонкий фитиль, и огонёк вспыхнул во тьме.

Оглядевшись по сторонам, Райл увидел приготовленный в прошлом году шалашик из маленьких веточек. Он подошёл и разжёг костерок. Пламя тотчас занялось, и стало светло.

Райл выхватил горящую ветку и направился к жертвеннику. По рассказам Старейшины, когда-то давно, это была большая колода. Она достигала пяти локтей в высоту и локоть в поперечнике. Древние трибы отлили её из какой-то неизвестной субстанции снежно-белого цвета.

Из её середины торчала веревка, сплетённая из множества нитей. Толщиной она оказалась с руку ребёнка. Огонь перекинулся на огромный фитиль. Повалил едкий дым, сплетённые кем-то волокна, вдруг затрещали и загорелись устойчивым пламенем.

Паломник тотчас поклонился и достал лбом почти до земли. Он сделал волшебные пассы правой рукой и прочёл небольшую молитву, обращённую к Деве с Небес.

Договорив текст до конца, он облегчённо вздохнул. Теперь можно было уже никуда не спешить. Он в нужное время зажёг большой жертвенник. Огонь будет гореть ровно сутки, до наступленья полуночи.

Пламя постепенно вгрызалось вглубь круглой колоды. Паломнику приходилось за ним зорко следить. Верхний торец необычного жертвенника должен быть ровным. Достав из ножен обсидиановый нож, Райл срезал края круглой колоды, воронкой выступившей над фитилём.

Он размял маслянисто скользкие куски белой субстанции и, не торопясь, скормил всё горящему пламени. Странное вещество не горело само по себе. Оно только плавилось, но зато прекрасно поддерживало жаркий огонь.

Превратившись в прозрачную жидкость, вещество по чуть-чуть испарялось. Поэтому, за суточное ежегодное бдение жертвенник становился короче на два мужских пальца.

За много веков, прошедших с начала поломничества, жертвенник сильно уменьшился. Его высота доходила подростку лишь до середины икры. Теперь он походил на круглый хорошо обработанный камень со слегка вогнутой верхней поверхностью.

Очень давно, вещество добывали летучие полосатые твари, чем-то похожие на теперешних шершней. Те насекомые сильно кусались, но тогда они не были столь ядовитыми, как в настоящее время. Кроме странной белой субстанции они приносили сладкую жёлтую массу, что собирали с разных цветов.

Райл осторожно поднял древнюю лампу. Из чего она была изготовлена, никто не толком знал. Все говорили о чём-то таком, что упало с небес. Лампа была меньше пальца и умещалась в ладони. На ней виднелась резьба, напоминавшая древние руны. Подобные надписи изредка попадались в подземных гладких пещерах.

Сверху на лампе был круглый плоский камешек. Старейшина говорил, что в давних веках жрец проводил по нему большим пальцем и появлялись жёлтые искры, как от огнива. На торчащем из лампы, небольшом фитиле вспыхивал яркий огонь. От него зажигали сам жертвенник. К сожалению трибов, ещё очень давно устройство перестало работать.

Райл подошёл к священному светильнику из белой субстанции и трижды провёл большим пальцем по круглому камешку. Затем, поднёс лампу к пылающему огнём фитилю и сделал вид, словно зажигает его.

Выполнив все ритуальные требования, он опустил левую руку. Снова прочёл небольшую молитву, обращённую к Деве с Небес, и, словно статуя,застыл перед жертвенником.

За необычным светильником находилась высокая гладкая стенка. На ней чётко виднелся нерукотворный лик Девы с Небес, сидевшей на стуле с прямой резной спинкой.

Белоснежное лицо божества не походило ни на одно из живущих ныне существ. Оно сияло неземной красотой, не доступной самым прелестным соплеменницам Райла. Большие глаза, блистали голубизной и с улыбкой смотрели на из-под длинных ресниц.

Высокий лоб обрамляли тёмные волосы, густою волной ниспадающие на округлые плечи. Нежные руки с красивыми тонкими кистями, заканчивались длинными пальцами. Их украшали розовые пластинки, весьма отличавшиеся от прочных когтей паренька.

Необычайно короткая ножка, выглядывала из-под непривычных одежд. На левом колене Девы с Небес сидел такой же прекрасный, как богиня, ребенок. У него были гладкая кожи и светлые волосы, растущие лишь на голове.

Райл любовался неземными прекрасными сущностями, столь не похожими на его соплеменников, не говоря уже, о четырехруких ужасающих монках. В который раз он подумал о том, что случиться, когда их потомки, наконец, завершат великий обет?

Когда они до конца исполнят свой долг, наложенный злыми богами на всех ныне живущих? Придёт чудесное время и светильник сгорит до конца. Всё белое вещество испариться и фитиль, пылавший столетья, превратится в золу.

Все говорят, что как только погаснет последняя искра светильника, произойдёт великое чудо и плита на могиле Пророка расколется. Сладкоголосый певец пробудится. Он выйдет из-под обломков гранита и вознесёт святую молитву, обращённую к Деве с Небес. Его чарующий голос, напомнит ей о несчастных измученных трибах, и она обратит сияющий взор на заблудших детей.

Очень возможно, она поможет в нелегкой борьбе с четверорукими монками и прочими ужасами жестокого мира. А ещё возродит все сгинувшие во тьме племена. Скорее всего, она многое даст народу паломника. Подарит всем сытую, долгую и счастливую жизнь. Ведь все эти века, они исполняли довольно тяжёлую миссию.

Пока паренёк совершал ритуал, верный Данг находился поблизости. Он спокойно лежал в дальнем углу, отведённом для шестиногов паломников. Зверь устало сощурил оранжевого цвета глаза и с обожанием смотрел на своего молодого хозяина. На самого ловкого и красивого из племени трибов.

Своим ростом, охотник почти на ладонь не дотягивал до полутора метров. Низкий скошенный лоб и толстые надбровные дуги нависали над круглыми небольшими глазами, спрятанными во внушительных впадинах. Во тьме помещения вертикальные зрачки у паломника сильно расширились и были сейчас почти что квадратными.

Массивные челюсти выдавались вперёд. Огромный рот растянулся в жуткой гримасе. Расположенные во много рядов, крупные зубы, торчали из приоткрывшейся пасти.

Свалявшаяся в колтуны, густая и тёмная шерсть, покрывала голову, шею и всё крепкое тело. Охотник сильно сутулился. Длинные руки висели вдоль тела и доставали почти до колен. Довольно кривые, короткие ноги были чуть согнуты.

Одежда паренька состояла из куртки и просторных штанов. Всё было неумело пошито из грязной, плохо обработанной кожи. На поясе висел примитивный деревянный чехол с обсидиановым острым ножом. На ногах виднелись обмотки из старых шкур и грубые лапти, сплетённые из древесного лыка.

Райл стоял возле когда-то огромной, а теперь почти целиком сгоревшей свечи, отлитой из пчелиного воска. Он с благоговением смотрел на древнюю фреску, написанную столетья назад. Изображенная итальянским художником Дева Мария сидела с младенцем в руках и кротко смотрела на молодого паломника.

Четырехпалая ладонь молодого охотника, весьма походила на клешню гигантского рака. Неуклюжие толстые пальцы, завершались чёрными, звериного вида когтями. Райл крепко сжимал зажигалку двадцатого века в потёртом титановом корпусе.

Рядом с парнишкой лежала могильная плита из гранита. На ней едва проступала древняя надпись: – Здесь покоиться великий тенор всех времён и народов – Энрико Карузо. В его честь изготовлена эта свеча. Каждый год, ровно на сутки, потомки будут её зажигать, в течение следующих пяти сотен лет.

«Сверчок» Мак-Гайр

(Герой рассказа О’Генри «Санаторий на ранчо»)

Проснулся «Сверчок», как от чьего-то толчка. Стараясь не шевелиться, Мак-Гайр чуть приподнял тяжёлые веки. Багровые краски заката бесследно померкли. Небо совсем потемнело. Первым делом, бывший боксёр посмотрел на костер.

Угли ещё не успели прогореть до конца. Выходит, он спал не более четверти часа. Вокруг было тихо, как обычно бывает в прериях ночью. Никаких необычных звуков парень не слышал. Так же, как и всегда, наперебой скрипели неисчислимые сотни цикад. Где-то поблизости тихо пофыркивала его спокойная лошадь.

Не понимая причину своего пробуждения, он пожал плечами и повернулся на левый бок. Прямо перед лицом оказались два сапога мексиканского типа. Их украшали большие шпоры из серебра.

Не делая резких движений, «Сверчок» медленно сел и ощутил, как ствол винчестера упёрся между лопаток. Не поднимая глаз, Мак-Гайр сидел неподвижно, и не делал попыток оказать сопротивленье гостям.

Молодой мексиканец резко сдёрнул с него одеяло, опустился на корточки, и умело ощупал «Сверчка» с головы и до пят. Не найдя никакого оружия, он встал в полный рост.

Угловым зреньем «Сверчок» разглядел, как стоящий сзади мужчина немного сместился в правую сторону. Не убирая винтовку от его напряжённой спины, второй мексиканец нагнулся и пошарил рукой под седельной сумкой, служившей боксёру подушкой. Он вынул оттуда небольшой револьвер и передал молодому напарнику, проводившему обыск.

Тот внимательно осмотрел потертый «смит-вессон», открыл барабан и пересчитал все патроны, лежащие в гнёздах. Секунду спустя, оружие оказалось за его очень широким кожаным поясом.

Ствол винчестера, наконец, престал упираться в центр спины. Мак-Гайр вздохнул немного свободней. Он поднял голову и встретился с насмешливым взглядом третьего гостя.

К своему удивлению, Мак-Гайр узнал в нем Джона Качински. Какое-то время назад, они работали вместе в лагере ранчо Сан-Карлос. За тот коротенький срок, он успел отличиться дурным поведением.

Если, что-то было ему не нраву, он сразу хватал револьвер. Пока у него не отнимали оружие, парень несколько раз успевал нажать на крючок. К счастью, стрелял он удивительно плохо. Так что, ни разу ни в кого не попал.

После чего, вся округа стала его называть Буйным Джоном. В наказание за такую несдержанность, у него отобрали «смит-вессон». Но и тогда он не утих, а стал кидаться на всех с кулаками, а то и с ножом.

Воспитательные беседы погонщиков, в том числе и крепкие взбучки, на него почему-то не действовали. Они лишь будоражили злобного парня. Скоро он заимел большой зуб на всех прочих ковбоев.

Мало того, он обещал убить всех обидчиков, как только представиться такая возможность. Все облегченно вздохнули, когда молодой человек внезапно куда-то пропал.

Спустя пару месяцев, вдруг объявилась крупная группа угонщиков племенного скота. Пошли упорные слухи о том, что среди мексиканских бандитов видели и Буйного Джона.

В течение короткого времени, бандиты угнали из штата четыре приличных гурта. Не останавливаясь ни перед чем, они действовали чрезвычайно уверенно и никогда не стеснялись пускать оружие в ход.

Ковбои тоже не оставались в долгу. Каждый раз, во время атаки на чей-нибудь лагерь там возникали ожесточённые перестрелки с преступниками. В тех громких стычках были ранены шесть скотоводов. Причем, двое из них тяжело.

В течение нескольких дней, шериф собрал два отряда в полста добровольцев. За счёт местной казны людей снабдили боеприпасами и продовольствием, и послали на поиски обнаглевших, грабителей.

– Добрый вечер, «Сверчок»! – приветливо поздоровался Джон.

После приснопамятной стычки с Россом Харгисом, отношенье к Мак-Гайру в пастушеском лагере тотчас изменилось. Слух о победе небольшого боксёра, над лучшим бойцом всей округи, разнёсся с быстротой урагана.

Никто на всём ранчо больше не пробовал помериться силами с чахоточным молодым человеком. Ковбои, в том числе и самые буйные, стали относиться к нему с уважением и обращались удивительно вежливо.

– Куда это ты направляешься? – продолжил Джон беспечно болтать.

– На ранчо Солито. – хмуро ответил «Сверчок». Он благоразумно не спрашивал о цели визита вооруженных до зубов мексиканцев.

– Ты, надеюсь, не против, если мы остановимся рядом с тобой?

– Располагайтесь, как дома. – недовольно буркнул Мак-Гайр. Он завернулся в своё одеяло, улёгся на прежнее место и повернулся спиною к костру. Кто-то из троицы тихонечко свистнул.

Почти что не слышно, из темноты появилось ещё семь или восемь наездников. Бандиты расседлали своих лошадей и натаскали подсохшего хвороста. Они подкинули дров в едва тлевший костёр и занялись приготовлением ужина.

Неизвестно к кому обращаясь, кто-то из мексиканцев, разразился витиеватой причудливой бранью. Причём говорил он, старательно выговаривая английские фразы.

По всей вероятности, бандит обращался к Мак-Гайру и очень хотел, чтобы «Сверчок» его понял. В невероятно грубой манере, он высказал недовольство, неучтивым поведеньем «заморыша». Особенно его возмущало то обстоятельство, что щуплый ковбой не соизволил подняться при их приближении.

Буйный Джон что-то насмешливо сказал на испанском. Его оппонент зарычал и взвел курок у винчестера. В спор тут же вмешался кто-то ещё. Скорее всего, главарь этой банды. Всё немедленно стихло.

Даже плохого знанья испанского, «Сверчку» хватило на то, чтобы понять кое-что интересное. Речь шла о том, что дела банды плохи. Погоня сидит на хвосте. Сейчас шуметь им нельзя. Преследователи могут услышать их выстрелы. В конце тирады, вожак примирительно бросил: – После застрелишь этого гринго.

Мексиканцы уселись возле костра и принялись за скромную трапезу. Почти сразу, кто-то снова нарушил молчание. Он громко фыркнул и разразился безостановочным потоком ругательств: – Опять эти бобы! Гоняем многие сотни коров, а сами без мяса сидим. Неужели ковбои питаются этой же дрянью?

Стараясь утихомирить буяна, в разговор вступил кто-то ещё. По уверенному тону мужчины можно было понять, говорит их главарь. Он объяснил недоумку, что упитанные коровы стоят удивительно дорого.

Не стоит их резать ради пары бифштексов. Лучше всего, потерпеть пару дней, питаясь одними бобами. Потом, сдать товар покупателю и получить за пригнанный скот приличные деньги.

– На больших ранчо мяса хватает. – сказал Буйный Джон: – Телята болеют, ломают ноги себе, или на них нападают койоты и сильно ранят при этом. Погонщики режут увечных животных.

Мясо идёт в общий котел. Если в каком-нибудь месте нет подобной скотины, то её привезут из соседнего лагеря. Хранить туши негде, а есть солонину в жару неохота. Поэтому и отправляют излишки друг другу.

– Думаю, не все ковбои так щепетильны в этом вопросе. – вмешался их в разговор другой мексиканец: – В прериях часто находят мёртвых коров, от которых отрезаны большие куски.

– Наверняка, так поступают бродяги, а не ковбои. – откликнулся Джон: – У настоящих погонщиков на это рука не поднимется. Они с самого появленья телят ходят за ними, как за родными детьми.

– А я слышал, – сказал молодой мексиканец: – что на телят нападают не только койоты или бродяги. И те и другие, без всяких раздумий, зарежут корову ради бифштекса. Несколько раз, находили животных, убитых таинственным образом. Толи, индейские шаманы старались? Толи, не упокоенные церковью души погибших ковбоев?

– С чего ты это взял, что тут ещё проживают индейцы? – ответил кто-то из тьмы: – Гринго давно уже уничтожили всех пуэбло, и алабаму с кикапу. А тех, кого не убили, прогнали из прерий. Белым хотелось очистить пространство для их проклятых коров.

– Тогда, кто это делает? – не унимался юный смутьян: – В салунах часто болтают, что в брошенных тушах не остаётся ни капельки крови. Может быть, это летучие мыши? Я слышал, что есть такие ужасные твари, что подлетают к спящему стаду. Они садятся на землю и пешком ковыляют к лошадям и быкам, прокусывают кожу животных и сосут горячую кровь.

– Во-первых, – вступил главарь в разговор: – эти летучие мыши водятся где-то на юге. Здесь их никогда не видали. Во-вторых, они очень мелкие. Не больше обычных зверьков. Даже крупная стая тех тварей, не может выпить всю кровь из овцы, не говоря о корове.

– Тогда кто это делает? – воскликнул кто-то ещё: – Может быть духи? Я слышал, что в прериях видели сияющие в ночи облака и светящихся сущностей, похожих на обычных людей.

– Не знаю, духи всё это делают или же нет, но однажды, уже на рассвете, я сам в глухой прерии наткнулся на такую корову. – включился в беседу пожилой мексиканец: – Было довольно прохладно. В воздухе, над её мёртвым телом, ещё слабо курился парок. Судя по всему, она была совсем свежей. Даже мясные мухи не успели слететься на запах.

Большое животное распластали так сильно, словно над ним поработали живодёры на бойне. Многие части у тела совершенно отсутствовали. Разрезы все оказались удивительно ровными, как будто их сделали острейшим ножом.

Я подошёл к корове вплотную и всё хорошо рассмотрел. Сильно бросались в глаза толстые кости. Их не рубили большим топором или мачете и не пилили хорошей ножовкой. Их рассекли удивительно острым орудием. К тому же, сделали это очень легко, так же, как обычное мясо. Костный мозг кто-то тщательно вынул.

К тому же, ни в мясе, ни на земле не было видно ни капельки крови. Следов от сапог я не заметил, а натоптать там должны были изрядно. Ведь, чтобы так сильно разделать корову нужно самое малое три человека. Причём, всё сработали за короткое время, даже внутренности ещё не остыли.

Самое странное, что на земле не было ни одного отпечатка копыт. Сколько я ни старался, но их не нашёл. Как корова могла оказаться посреди ровной пустоши? До сих пор понять не могу. Откуда она там взялась? Как будто её принесли огромные кондоры.

На этом, разговор у костра увял сам собой. Главарь назвал имена часовых, заступающих в две короткие смены. Назначенные в дозор, бандиты слегка поворчали, но спорить не стали. Ими оказались Буйный Джон и старик.

Мак-Гайр спал всегда очень чутко и давно научился вставать без будильника. Боксёр устанавливал для себя время подъёма и легко просыпался в назначенный срок. Благодаря данной способности, он поднял веки ровно в четыре часа.

Стояло самое тёмное время перед рассветом. Этой порой особенно сильно хочется спать. Мак-Гайр очень рассчитывал, что уставшие за день преступники будут дремать на посту.

Тогда, он без всяких проблем исчезнет из лагеря. Пусть здесь останется лошадь и всё остальное. До ранчо Солито всего день пути на коне. Можно легко прогуляться пешком.

Не выдавая своего пробуждения, он тихо лежал под шерстяным одеялом и не торопился вставать. Какое-то время «Сверчок» напряжённо прислушивался. Со всех сторон доносился храп крепко спящих бандитов.

Полежав две минуты, ковбой решил, что пора уносить ноги отсюда. Не дай Бог, появяться люди шерифа. Они разбираться не станут. Начнётся стрельба, а у него и оружия нет. Убьют чего доброго, не свои, так чужие.

Если никто не пристрелит, ему тут же придётся бежать с мексиканцами. Вот только вопрос, далеко ли он с ними уедет? Скорее всего, лишь до ближайшего небольшого оврага. Там его быстро прикончат ножом или пулей.

В лучшем случае, он может попасть в плен к шерифу. Такого расклада «Сверчок» совсем не боялся. В банде он не был и, через какое-то время, он докажет свою непричастность к уголовному промыслу.

Чтобы чуть осмотреться, «Сверчок» поднял голову над жёстким седлом, что служило подушкой. В тот же момент, в ухо уткнулся ствол револьвера.

– Лежи спокойно дружок, иначе получишь пулю в башку. – послышался голос Буйного Джона.

Отдавшись на волю судьбы, ковбой не стал спорить с охранником. Он благоразумно вернулся на жёсткое ложе. «Сверчок» лёг поудобнее и тут же уснул. Прежде чем его разбудили, он проспал более часа.

Хриплые голоса мексиканцев возвестили побудку. Мак-Гайр встал вместе со всеми и скатал своё одеяло в плотный рулон. Затем, сбегал к реке, оправился и быстро умылся.

Бриться бандиты не стали. Им это было совсем ни к чему. Грубые лица, заросшие жёсткой щетиной, уже почти скрылись под небольшими бородками. «Сверчку» ничего не осталось, как присоединится к мохнорылой команде.

Дневальный сварил котелок свежего кофе и раздал всем по банке бобов. К своему удивлению, Мак-Гайр получил такую же порцию. А он был твёрдо уверен, что на него дорогие продукты тратить не будут.

Очень возможно, что у бандитов консервов оказалось в избытке? Но скорее всего, они поделились его же запасом, который боксёр взял с собою в дорогу. Как бы то ни было, еда пленнику тоже досталась. Без разговоров, все приступили к горячему завтраку.

Хорошо закусив, бандиты направились к своим скакунам. Не отходивший ни на шаг от «Сверчка», Буйный Джон указал боксёру на лошадь. Мак-Гайр всё понял без слов и взялся за работу.

Закончив поспешные сборы, бандиты поднялись в сёдла. «Сверчок» от них не отстал. Неприятными тычками винчестеров его быстро поставили в середину колонны. На правах старого друга, Джон всё время держался поблизости. В его правой руке лежал револьвер.

Отряд спешно двинулся в путь. Всадники растянулся редкой цепочкой, и ехали совсем не в ту сторону, куда было нужно Мак-Гайру. Взглянув на восходящее солнце, «Сверчок» сразу понял, они направляются в сторону мексиканской границы.

Через несколько миль, сзади послышался чей-то взволнованный крик. Боксёр обернулся. На горизонте виднелись преследователи. Без всякой команды бандиты удивительно дружно дали шпоры коням.

Началась изнурительно долгая скачка. Нахлестывая лошадей по обоим бокам, мексиканцы старались уйти от погони. Ковбои не отставали от них. Скоро измученные бегом животные стали хрипеть. Чтоб не загнать лошадей, бандитам пришлось перейти на умеренный шаг.

Оглянувшись назад, Мак-Гайр увидел, что люди шерифа сделали так же, как беглецы. Так продолжалось много часов. Как только животные приходили в себя, мексиканцы опять начинали их подгонять. Однако это продолжалось недолго, и отряд вновь замедлялся.

Ближе к полудню, кавалькада преступников выскочила из куртин чапараля и нос к носу столкнулась с другим отрядом преследователей. И те и другие схватили оружие. Началась перестрелка.

Блюстители закона немедленно спешились. Они залегли за камнями и открыли огонь. С отвратительным визгом, пули свистели вокруг головы и тела Мак-Гайра. Не дожидаясь команд главаря, мексиканцы развернули коней и устремились налево, в гущу кустарника.

Отряд углубился чахлые заросли. Впереди показалось открытое место, и бандиты вдруг поняли, что оказались в смертельной ловушке. Сзади находились отряды окружного шерифа. Слева высилась скалистая стенка, куда мог взобраться лишь человек. Справа и впереди шёл обрывистый берег реки Гваделупа.

Конечно, можно было нырнуть в глубокую воду и переплыть на противоположную сторону. Или спрыгнуть с коня и бегом подняться на скалы. Если тебя не пристрелят во время рывка, то может быть, и удастся сбежать. Однако, что потом делать без лошадей? Пешком далеко не уйдёшь. Тем более, что на хвосте висят столько конных людей.

Бандиты немедленно спешились и растянулись в цепочку. Они залегли среди кустов и приготовились к схватке. Вместе со всеми, «Сверчок» упал животом на пыльную каменистую землю.

Рядом с ним оказался его старый знакомый с револьвером в руке. Мексиканцы взвели курки и насторожённо всмотрелись кусты. Долго им ждать не пришлось. С обеих сторон послышались голоса помощников окружного шерифа.

Почувствовав что-то неладное, Мак-Гайр глянул налево. Сквозь жидкие листья кустарника он увидел людей, мелькавших в между камней. Часть добровольцев взобралась на невысокую стенку гряды. Теперь они сверху высматривали, лежащих в низине бандитов.

«Сверчок» толкнул локтем охранника. В ответ на яростный взгляд Буйного Джона, боксёр кивком головы указал на скалу. Бывший ковбой недоумённо взглянул в указанном ему направлении. Заметив притаившихся на вершине стрелков, он стал безобразно ругаться.

Из-за кустов послышался голос командира добровольных отрядов: – С вами сейчас говорит шериф округа Нуэсес, Шон О’Брайен. Вы подозреваетесь в нападениях на лагеря скотоводов и в угоне гуртов.

Властью, данной мне округом, я вам приказываю, выйти из зарослей и сдать всё оружие. Вас доставят в город Корпус-Кристи. Там поместят в тюрьму до окончания следствия.

Если ваша вина будет доказана, дело передадут по инстанции. Суд назначит вам наказание за все преступления, совершённые вами. Если за пять минут вы не выполните моих указаний, я прикажу своим людям поджечь чапараль. Время пошло.

Затаившиеся в чаще кустарника, мексиканцы не выдержали. Как по команде, они разразились безудержным потоком грязных ругательств. В тот же миг, с вершины скальной стены раздался винтовочный залп.

Пущенные на звук голосов, пули никого не задели, но ругань тотчас прекратилась. Спустя пять минут, шериф повторил свой приказ. Никто из бандитов не тронулся с места.

– Поджигай! – крикнул О’Брайен.

На заросли чапараля сверху посыпались стеклянные бутылки от виски, заполненные керосином и маслом. К горлышку каждой посудины была крепко привязана ярко пылавшая тряпка.

Едва эти снаряды поднялись в воздух, как послышался залп тех стрелков, что находились вокруг. Почти все выстрелы нашли свои цели. От попаданий, стекло раскололась. Горючая жидкость плеснулась наружу и вспыхнула от фитилей.

На чапараль обрушился огненный дождь. Он упал густой пеленой, словно гнев Божий на грешный Содом и Гоморру. Сухая листва загорелась, как сухая солома. Иссушенные ветки кустарника тотчас занялись ярким огнём.

Спустя пару секунд, вся чаща уже превратилась в бушующее ревущее пекло. В едином порыве, мексиканцы вскочили на ноги и метнулись к реке. Мак-Гайр не хотел сгореть заживо и помчался вместе со всеми.

С оглушительным треском они прорвались сквозь чащу кустарника. На опушке, возле обрыва их поджидала другая засада шерифа. Укрывшись за большими камнями, преследователи открыли стрельбу.

Плотный перекрёстный огонь заставил бандитов рухнуть ничком и затаиться на пыльной земле, словно мыши-полёвки. Любое движенье преступников немедля наказывалось винтовочным выстрелом. Высекая искры из камня, пули ложились всё ближе и ближе к их головам. Горящий за спиною кустарник обдавал их неистовым жаром.

Наконец главарь осознал бессмысленность сопротивления и громко крикнул: – Шериф. Прекратите огонь, мы сдаёмся.

– Бросьте оружие! – ответил О’Брайен.

С большой неохотой бандиты выполнили короткий приказ. Револьверы, винтовки, а так же ножи полетели в сторону ближайших преследователей.

Раздалась очередная команда: – Поднимите руки над головой и медленно встаньте с земли.

Задрав к небу ладони, мексиканцы исполнили этот приказ. Боясь получить пулю в башку, все действовали весьма осторожно. Никто не делал резких движений. Вёрткий Мак-Гайр первым вскинулся на ноги и повернулся к преследователям.

Удерживая бандитов на мушке, помощники окружного шерифа, не торопясь, вышли из-за камней. Они окружили преступников и отсекли им пути к возможному бегству.

Во все глаза «Сверчок» смотрел на ковбоев. Боксёр пытался найти знакомые лица. К его сожаленью, среди добровольных помощников не было ни одного человека, с кем он когда-то встречался.

Хорошо знающий нравы полиции, Мак-Гайр не стал говорить о своей непричастности к банде. На это сейчас бы последовал всем известный ответ: – В суде разберутся.

Плюс ко всему, за свою надоедливость, можно было получить тумаков. Поэтому он молча стоял. Парень очень рассчитывал, что во втором отряде преследователей найдётся тот человек, кто помнил его. Однако надежды «Сверчка» не сбылись. И в этой команде не оказалось знакомых боксёру людей.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.