Тимур Нигматов
Клобук

«Что мне ваши книжные вампиры? Стыд да смех. Налакаются крови и висят башкой вниз. Конечно, потом морды бледные, глаза красные, будто вурдалаки эти век не спали…

В нашем лесу, в том, что за калиткой начинается, жуть похлеще водится. Не приведи Господь, одной туда соваться.

Двоедушник, к примеру. В молодости сама видала одного. И не раз. Выйдет к забору, станет под берёзой, той, что на рогатку похожа. Деревья качаются от ветра туда-сюда, и он раскачивается, только в обратную сторону. И смотрит, не мигает.

С первого взгляда на обычного мужика похож. Пригожий даже, прости Господи. А приглядишься: пол-лица синюшные, левый глаз чёрный, рука, тоже левая – усохшая, сукровицей сочится. Потому как живой он только наполовину, другая половина – мёртвая…»

Сколько таких историй баба Надя рассказывала – не перечесть. Взрослая Нина осознала, что так её жизни учили, воспитывали. Лучше пусть девочка боится «двоедушника», чем, наплевав на запреты взрослых, сбежит в рощу за ягодами, свалится в медвежью яму и ноги переломает.

Но тогда Нина благих намерений не понимала, зато, как капуста листьями, обрастала страхами. Простой поход в туалет на улицу оборачивался кошмаром. Мало дойти, особенно если ночью приспичило. Так и попу невесть кому не подставишь: выскочит неведомая тварь из дыры и вцепится в самую аппетитную часть тела.

В общем, как шёпотом говорила Нине мама: «Свекровь моя – добрее некуда. Только от доброты этой бежать хочется на край света».

Бабка пережила маму на четыре года. Хоронили её соседи. Нина убедила себя, что никак не может оставить работу – сроки горят. И к похоронам не успеет. И вообще давно не приезжала в деревню, даже не звонила бабке, которая на исходе жизни стала злобной, желчной. Каждое слово обращала в яд, разъедающий душу.

Но вернуться к детским страхам пришлось. Дом сам себя не продаст, а Нина в деньгах нуждалась остро.

Бабка встретила внучку на кладбище свежим, ещё не осевшим земляным холмом. Некрашеный деревянный крест воткнули над местом, где у покойницы, должно быть, голова лежала. Не по-православному… А судя по тому, что он накренился как алкаш, ещё и хоронили кое-как, нехотя.

Сейчас Нина стояла перед распахнутым настежь окном и смотрела на деревья, притихшие за забором из сетки-рабицы. Словно не было всех прошедших лет. И берёзка, похожая на рогатку, так же качала ветвями. Разве только набрала сантиметров в талии. И листва так же темнела, скрывая двоедушника, что бродит там ни жив ни мёртв. И звериный вой звенел в ушах, тревожа сердце. «Если долго смотришь в лес, то лес тоже смотрит в тебя…»

Стоп! Вой не из детства, а уже из новейшей истории.

Бабка оставила довесок к наследству – пса. Чёрного, будто в саже родился. Вроде не домашний – ободранный, шелудивый; такие обычно во дворе живут. А тут ни будки, ни вольера не видать. Вот и воет – внутрь просится. Придётся впустить – жалко псину. Да и несколько ночей проводить одной в страшном доме Нина не хотела.

Оказавшись по тёплую сторону двери, собака благодарно завиляла хвостом, но в комнаты не пошла. Свернулась калачом в коридоре. Учёная, видать.

***

Нина вздрогнула от грохота. В дверь стучали, как к себе домой.

За порогом обнаружилась Евгения Анатольевна. Евгеша, как за глаза называли в деревне. Соседка и закадычная подруга бабки. Улыбка на её массивном лице не вязалась с колючим, тяжёлым взглядом. Такая с одинаковой ухмылкой и дитя поцелует, и котят в ведре утопит.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.