# Виндера. Золотая клетка

Диана Ибрагимова

Главное условие, которое должно было привести к снятию проклятия с королевства Хайзе было соблюдено, но все оказалось куда сложнее и правила игры, придуманной безумным принцем Аскаром, куда запутаннее. Рина попадает в некое пространство, представляющее собой почти точную копию ее родного мира, но что-то здесь явно не так… Как оно сюда попала и, главное, как вернуться обратно? Во всем этом героине предстоит разобраться самой. И как быть, когда за тобой начинают охотиться?
Для широкого круга читателей.

# Диана Ибрагимова. Золотая клетка

© Ибрагимова Д., 2023

© selann, иллюстрации, 2023

© ООО «Издательство АСТ», 2023

> Посвящается наставникам, которых мы встречаем на своем пути


## Пролог

Король Аскар вошел в тронный зал.

Высокий и гулкий, как нутро пустой мельницы, он был залит светом, проникавшим внутрь через узкие окна. Путь к трону выстилал ковер с густым ворсом, но даже он не скрадывал эхо шагов короля. Статуи основателей Хайзе уносились вверх, к перекрестью нервюр, служа им опорой. Сам трон, от которого во все стороны, как лопасти ветряного колеса, расходились семь лоскутов лазурного шелка, был окутан сизой дымкой. Бархатные подушки и витые поручни не выходило разглядеть в подробностях издалека, но король и без того помнил каждый узор, каждую трещинку, каждую драгоценность.

Он подошел ближе, заложив за спину руки в черных перчатках. Его глянцевые сапоги поскрипывали, длинный плащ шелестел, скользя по полу, о бляшку пояса билась золотая фигурка Ветродуя, висевшая на толстой цепочке. Зал жадно впитывал эти звуки, и они тут же прятались по углам, играя в догонялки, пока одно эхо сменялось другим.

Аскар остановился перед ступенями, ведущими к трону. Придирчиво оглядел его и нахмурился. Между бровями пролегла глубокая складка, словно излом на желтой бумаге, и за ближайшей статуей-колонной тут же мелькнула тень. Король заметил ее, но даже не повернул голову в ту сторону. Минуту спустя человек сам вышел на свет и произнес тихим, мягким, как шелест паутины на ветру, голосом:

– Ваше Величество. Вас что-то беспокоит?

Аскар еще раз обвел тронный зал сумрачным взглядом.

– Я думал, что буду ликовать, когда этот момент наступит, – сказал он наконец. – Столько раз представлял, как однажды войду сюда полноправным хозяином… И вот я здесь… Но ожидания что-то не оправдались.

Человек осторожно приблизился к нему. Он ступал так мягко, что даже эхо не могло размножить звук его шагов.

– Мы старались воспроизвести все в точности по вашим воспоминаниям, но, возможно, где-то ошиблись… Если бы мы только знали…

– Дело не в этом, – раздраженно отмахнулся Аскар. – Вы нигде не ошиблись, это проклятое место выглядит именно так, как я его помню. Но я только сейчас осознал, что оно похоже на склеп. Когда тут было полно народу, это так не ощущалось, но сейчас! Ты посмотри. Все эти голубые стекла, этот ледяной мрамор, эта синяя мозаика. Мне кажется, я стою посреди гробницы, выдолбленной в айсберге, и вот-вот из-за трона выплывет призрак моего папаши, а где-нибудь в углу захихикает эта дура Оливия.

– Ваше Величество, теперь вы можете сделать все по своему вкусу, – сказал тихий человек. – Отныне это ваш тронный зал. Хайзе – ваше королевство. Только прикажите.

Король впервые за все время разговора посмотрел на собеседника. Тот стоял неподвижно, опустив руки по бокам бесформенного коричневого балахона. Пальцы его были перемотаны нитями золотистой шерсти, как и шея, голову скрывал капюшон, а поверх него крепился тонкий металлический обруч, к которому был пришит кусок полупрозрачной ткани, размывавший черты лица.

Аскар знал, что, если бы сейчас поднялся ветер и всколыхнул этот невесомый лоскут, взору открылась бы ужасающая картина – лицо, похожее на бугристую маску, готовую отслоиться от черепа. Нити на руках и шее тоже скрывали уродства. Такую цену заплатили колдуны за магию, способную подчинить себе Хайзе. Ненависть изгнанных была так сильна, что они почти уничтожили свои тела ради задумки Аскара. И он пообещал им построить другой мир, в котором они уже не будут изгоями, в котором колдовство признают и разрешат наравне с кудесничеством.

– Рамин! Почему ты все еще ходишь в этом тряпье и прячешь лицо? После всего, что ты сделал, я сомневаюсь, что тебе не хватает фантазии придумать себе достойную внешность, – возмутился Аскар. – Колдуны отныне – элита, а не изгои. Сделай с собой что-нибудь!

Рамин тихо поклонился.

– Ваше Величество, мы безмерно благодарны вам за такую возможность, однако хотели бы сохранить прежний вид. Так мы покажем простым людям, кто мы есть. И нас будут бояться и уважать. Мы не придворные, не кудесники, не стража. Мы – колдуны. И хотим остаться ими для народа.

– Как знаешь, мне плевать, – отмахнулся Аскар. – Вы всегда были чокнутыми. Хотите носить лохмотья и уродства – носите. – За полупрозрачной вуалью наметилась улыбка. – Но все это исправьте немедленно! – Король обвел рукой тронный зал. – Найди хорошего архитектора, пусть придумает что-нибудь подходящее лично мне. И чтобы никакого голубого цвета! В таком виде этот проклятый зал совсем не выглядит так, будто я его завоевал. Он выглядит так, будто я заглянул в гости к папаше и меня вот-вот отшлепают за то, что я посмел залезть на трон без разрешения. Хочу, чтобы этот старый хрыч почувствовал себя гостем, когда наконец-то появится здесь! К тому времени это место должно стать полностью моим. Чтобы он не узнал тут ни одного гвоздя!

Рамин снова поклонился.

– Будет исполнено, Ваше Величество. Если вас раздражает голубой цвет, мы можем убрать его по всему Хайзе.

– Отличная идея, – одобрил король, поднимаясь по ступеням к трону. – Синий тоже уберите. Эта дура Оливия просто помешана на синем цвете. Надо издать специальный закон и запретить всем использовать синий цвет и его оттенки!

– Да, Ваше Величество.

Аскар устало опустился в кресло монарха. Поелозил, выбросил пару подушек.

Неудобно.

Он положил руки на подлокотники, приняв величественную позу, но тут же со вздохом ссутулился, глядя перед собой.

Перед ним простирался пустой зал, и только один человек у основания лестницы склонился в поклоне, приветствуя нового короля. В сравнении с тем, что представлял себе Аскар, картина была довольно удручающая.

– А где остальные? – спросил он, оглядываясь по сторонам в надежде, что другие колдуны тоже прячутся за колоннами и вот-вот выйдут.

– Они заняты обустройством городов, Ваше Величество. Королевство все еще не готово к большому числу жителей, а они скоро начнут массово прибывать.

– Да уж, – выдохнул Аскар, стуча носком сапога по синему ковру под ногами. – Работы у нас непочатый край. Кстати о жителях, еще никто не приходил ко мне на поклон?

– Пока нет, Ваше Величество, но, осмелюсь заметить, для этого слишком рано. Мы ведь только начали.

– Надо будет устроить бал, как только соберется достаточно народу, – сказал Аскар. – И официальную коронацию. Или даже две! Или можно короновать меня каждый год, пока мне не надоест. – Он помолчал немного и спросил уже тише: – Как ты думаешь, надолго их хватит?

– Уверен, они сдадутся быстро, – произнес Рамин, и в его бесцветном голосе прозвучала неожиданная твердость. – Скоро этот дворец будет заполнен подданными, готовыми превозносить вас, Ваше Величество. Скоро все ваши страдания и жертвы окупятся.

Король Аскар ухмыльнулся. Еще какое-то время он посидел на неудобном троне, потом резко встал, чертыхаясь.

– Проклятый склеп! Пусть тут все переделают как можно скорее!

## Глава 1. По ту сторону Ветродуя

«Это же иллюзия?» – подумала Рина, разглядывая золотистые холмы вдалеке.

Прямо перед ней стояла Букашка. Такая же целая и блестящая, какой Рина видела ее совсем недавно – в зеркальном крыле Ветродуя. Только тут не было навеса с гирляндами и раскладной мебели. И не было никого из родных. А еще ветра… Ветра тоже не было. Рина так привыкла выискивать всюду Проводников, что сразу это заметила. – Мама! Пап! Альберт!

Образ брата, запускающего бумажного змея, все еще стоял перед глазами, и Рина была уверена: Альберт вот-вот выскочит откуда-нибудь, звонко смеясь. Но ей снова никто не ответил, и это вызвало пугающее чувство дежавю.

«Наверняка все вокруг ненастоящее. Я так и осталась на плато, иначе разве бы чувствовала свое тело? Нога до сих пор болит…»

Осторожно обернувшись, Рина увидела за спиной апельсиновое зеркально-гладкое море, в котором отражались облака, похожие на далекие горы. Пахло вечерней прохладой, илом и едва заметно копченостями. Рина стояла почти на краю высокого берега, но боялась отойти от него.

«Это может быть обманка, – рассуждала она. – Что, если все, как в тот раз? Ветродуй на самом деле позади меня, а впереди – обрыв? Если я пойду к Букашке, могу упасть со скалы. Может, попробовать выйти обратно? А вдруг получится?»

Но прыгнуть в море, пусть даже в иллюзорное, было страшновато.

«Так нарочно устроено, – подумала Рина. – Это чтобы я боялась вернуться назад. Чтобы осталась в ловушке».

Недолго думая, чтобы не спугнуть храбрость, все еще бурлившую в жилах, она сделала шаг вперед. Опора под ногами исчезла. Рина вскрикнула, беспомощно взмахнув руками, и полетела в оранжевую воду.

Падение показалось ей бесконечным, время словно растянулось желтой патокой. Но вот раздался всплеск. Рина запоздало ощутила боль, хлестнувшую по спине, которой ударилась плашмя о поверхность. Потом прохладу, сомкнувшуюся над головой. Когда она уперлась ногами в дно – к счастью, у берега было неглубоко – оттолкнулась и вынырнула, то почувствовала, как раны щиплет от соли. Рина закашлялась, сплевывая горечь и судорожно убирая волосы, залепившие глаза.

Пару минут она так и стояла по горло в воде, оцепенев, но быстро начала замерзать, да и боль усиливалась. Пришлось идти к берегу, разводя руками неподвижную воду. Он был слишком крутым в том месте, где Рина с него спрыгнула, так что она выбралась на мелководье и побрела, прихрамывая, туда, где склон становился пологим.

Впереди темнели мостки, к которым были привязаны лодки, скоро открылся и вид на деревню, и Рина заметила то, чего не увидела в первые секунды, потому что все вокруг было залито по-вечернему золотистым сиянием. Рина думала, что это закатное небо отражается в стеклах домов, но, похоже, свет шел изнутри. Тут и там поднимался темными столбиками дым от коптилен. И сараи у берега не были наполовину утопленными в воду и гнилыми. И доски на пирсе казались крепкими и твердыми. И пришвартованные лодки выглядели так, будто с них только что сошли рыбаки.

Пока Рина разглядывала Рыбоводье, прямо перед ней раздался шлепок, и она вскрикнула. Над водой показалась голова темноволосого мальчишки лет десяти. Он выплюнул соленую горечь и весело забарахтался, поднимая вокруг себя пенные волны.

– Ты бестолочь, Радмир! – крикнула ему с причала пухленькая босая девочка в разноцветной, как плетеные коврики, которыми торговали деревенские женщины, накидке. – Мама тебя убьет! Вода уже холодная!

– Ничего не холодная! – заявил мальчишка, сделав кувырок. – Она вон плавает! – Он указал пальцем на ошеломленную Рину. – Мама сказала, что плавать нельзя, если никто уже не плавает, а она плавает!

– У тебя уже губы темные! Вылезай! – настаивала девочка. – Домой пора!

«Она имела в виду синие?» – подумала Рина, но губы мальчика, и правда, потемнели, а не посинели. Выглядело довольно жутко.

– Ну вот и иди домой сама, а я еще поплаваю!

– Мама меня накажет, если я тебя тут оставлю одного! Вот утонешь и пойдешь на корм рыбам!

– Не дождешься, дурочка-Сарочка! – Радмир продолжал плескаться в воде, крикливо распевая: – Сарочка-дурочка! Толстая, как бочка! Вышла темной ночкой в поле без сорочки! Дурочка-Сарочка! Женихов искала! Сарочка-дурочка! Всех пораспугала!

Девочка расплакалась, и Рину это словно бы пробудило. Она решительно подгребла к мальчишке, схватила его за руку и невольно вздрогнула, ощутив, какая она теплая.

– Ты чего? – удивился тот, отплевываясь.

– А ну марш на берег! – потребовала Рина.

Обычно, когда она пыталась вот так командовать Альбертом, он только сильнее раззадоривался, но этот мальчишка явно испугался. Может, что-то во взгляде Рины, или в ее виде, или в цепкой хватке напугало его, и он торопливо поплыл к берегу. Девочка перестала плакать, подбежала к брату и стала суетливо растирать его своей пестрой накидкой. Глядя на них, Рина ощутила сильный укол тоски по Альберту. Она, прихрамывая, вышла следом, все еще с тревогой размышляя, иллюзия вокруг нее или нет.

– Пошли отсюда, – буркнул Радмир, поднимая свою одежду. – Она странная какая-то.

Он схватил сестру за руку, и они вдвоем побежали к деревне. Рина осталась смотреть им вслед, стуча зубами от холода.

– Так, ладно, – пробормотала она вслух. – Будем рассуждать логически. Я не выбралась назад, но хотя бы не провалилась в какую-нибудь шахту Ветродуя – уже хорошо. И чувствую себя так, будто я все еще в своем теле. Еще тут есть люди. Они живые и теплые. На холме стоит Букашка. И все такое… нормальное… Что, если я умудрилась снять проклятье, и мир вернулся в нормальное состояние? Ну а вдруг!

Нервно оглядываясь по сторонам и стараясь беречь больную ногу, Рина стала огибать холм, чтобы выйти к его пологому склону, когда услышала вдалеке знакомый звук велосипедного звонка.

«Не может быть!»

Она забыла об осторожности и понеслась к дороге, игнорируя боль, мелкие камни под босой ступней и кусты колючки. Выбежав на торговый тракт и посмотрев на холмы, Рина, и правда, увидела знакомый велосипед. На этот раз он не крутил колесами сам по себе: на нем ехал Клим с рюкзаком за плечами. Он гнал коз домой, зажав в зубах травинку, и велосипедный звонок дребезжал на кочках.

– Клим! – позвала Рина, но получилось совсем хрипло. Тогда она прочистила горло, набрала в грудь воздуха и крикнула снова, теперь уже изо всех сил: – Кли-и-им!

Он услышал. Остановился, одной ногой придерживая велосипед.

– Клим, это я! Это я!

Рина радостно запрыгала на одной ноге и замахала руками. Сейчас ей было без разницы, иллюзия это или нет. Вместе с дорожками морской воды по щекам потекли горячие слезы.

Клим посмотрел на коз, которые лениво брели к дому, явно переживая, что они опять разойдутся, но все-таки поехал к Рине. Она похромала ему навстречу, стараясь не думать о том, как сейчас выглядит.

Сам Клим, к счастью, выглядел замечательно. Все такой же высокий, загорелый, с собранными в хвостик светлыми волосами, он остановился в десятке метров от нее и смотрел на Рину во все глаза. Она бросилась к нему, ревя и хромая. Крепко обняла. Клим от неожиданности выпустил руль, велосипед упал в траву, тихо звякнув.

– Кли-и-им, – выла Рина, уткнувшись в него. – Я так рада тебя видеть! Я так испугалась, когда Собирашка тебя схватила! Прости меня, прости! Я так виновата перед тобой! Так виновата!

Клим неожиданно крепко схватил Рину за плечи и отстранил от себя. На его лице не было ни радости, ни восторга. Только испуг.

Рина застыла, все еще всхлипывая.

– Т-ты чего, Клим? Ты обиделся, да? Ты…

– Откуда ты взялась? – наконец выдал Клим. – Ты же умерла… Вы же все умерли. – Он кивнул в сторону Букашки на холме, отсюда была видна только ее крыша.

– Что значит умерла? – шокированно спросила Рина. – Клим, ты о чем вообще? Я жива! Я нашла последнюю кнопку Ветродуя! Я…

– Значит, ты выздоровела? – прервал ее Клим, хмурясь и потирая виски. – Получается, только твои родители и брат от Поветрия умерли?

– От какого такого Поветрия? – Сердце Рины ухнуло в пятки. – Как это умерли? Клим, что ты такое говоришь?!

Последние слова она почти выкрикнула, схватив его за руки.

– От того же, которое мою бабушку унесло, – мрачно ответил Клим. – Так ты здесь одна или родители и брат с тобой?

– Одна, – потупилась Рина, окончательно растерявшись.

Клим слегка смягчился в лице и стал похож на прежнего себя, но что-то в нем определенно было не так, и Рина пока не могла понять, что именно.

– Ладно, знаешь, пойдем ко мне, – сказал он, снимая куртку. – Ты вся мокрая, еще и босая. Холодно, вечер уже. Дома расскажешь, что с тобой приключилось. Садись на багажник.

Рина с готовностью укуталась в протянутую куртку и села. Они с Климом покатили по холмам к зеленому домику бабушки, окруженному фруктовыми деревьями, до которого уже добрались козы. Сердце Рины дребезжало точно так же, как все ее тело на кочках. В голове было столько мыслей и страхов, что она думала сразу обо всем и ни о чем конкретном одновременно.

Клим подвез ее к самому крыльцу и помог зайти внутрь.

– Погоди минутку, я только стадо загоню.

«Он все такой же хороший, – радовалась Рина. – Но что, если он все-таки иллюзия?»

Домик бабушки выглядел как-то пустынно, хотя печка была еще теплая, на подоконнике сушились сливы, а на столе стояла ваза с цветами.

По сравнению с прошлым разом тут чего-то не хватало. Наверное, самой бабушки, которая была сердцем этого места.

Загнав коз в сарай, Клим достал из шкафа полотенце и чистые вещи. Рина обтерла все тело, чтобы ранки не щипало от соли, и переоделась в комнате, которая, как она предполагала, принадлежала бабушке. Потом Клим помог ей обработать ногу и сбитые коленки и все это время молчал. До тех пор, пока не заварил чай из цветков зверобоя и не пригласил Рину к столу.

– Держи, это не очень вкусно, зато успокаивает. – Он неловко почесал затылок. – Добавь меда, если любишь. Еще есть варенье, или могу тебе сахара наколоть.

– Спасибо, не надо, я просто хочу чего-то горячего.

Рина взяла чашку, грея об нее руки. Клим сел напротив гостьи возле окна. Некоторое время хмуро разглядывал ее. Потом произнес:

– Что за странности ты говорила? Что-то про Ветродуй… про кнопку… Что ты там нашла?

– Ты не помнишь? – Рина промочила горло чаем и стала сбивчиво говорить: – Принц Аскар построил Ветродуй, и когда он запустил его, то все…

– Погоди, – прервал ее Клим. – Какой принц Аскар? Ты имеешь в виду король Аскар?

Рина округлила глаза.

– С каких это пор он король?

Теперь уже Клим удивился.

– Что за странные вопросы? Он всегда был королем.

– Наш король – Рондевул Первый! – воскликнула Рина, почти уронив бокал на стол. – И он завещал трон принцессе Оливии! С какой такой стати королем стал Аскар?! Ты, правда, ничего не помнишь?

Лицо Клима потемнело, он нервно огляделся по сторонам, закрыл форточку и почему-то перешел на шепот.

– Какой еще Рондевул, Рина? Какая принцесса Оливия? Ты что, не в себе? Хочешь навлечь на нас колдунов? Аскар – наш единственный король! Величайший из правителей! Он всегда был и всегда будет! Запомни это!

– Да какой из этого сумасшедшего король?! Он заточил всех людей в дома! Он издевался над нами целых два века! А теперь он вдруг величайший из правителей? Да это просто смешно!

– Ты не Рина, – быстро сказал Клим, вставая. – Рина погибла, а ты какая-то самозванка! Ты пришла проверить меня на верность королю? Так я верен ему, поэтому убирайся из моего дома!

С этими словами он схватил ее за руку и поволок к двери.

– Клим! – Рина испуганно вцепилась в него. – Клим, подожди! Ты не можешь так со мной! Ты же мой лучший друг! Мы столько всего вместе прошли! Ты же всегда меня защищал! Пожалуйста, выслушай! Я не вру!

– Мы с тобой всего две недели знакомы были, прежде чем ты заболела! – отрезал Клим. – Через что мы с тобой прошли? Погоняли вместе коз пару раз и поболтали? От чего я тебя защищал? От оводов? И с каких это пор мы лучшие друзья?

– Клим, я все объясню, ты просто не помнишь!

Он резко отцепил ее от себя и указал на дверь:

– Уходи, Рина! Я сделаю вид, что мы не встречались. Но больше никогда не приближайся ко мне, иначе я сам тебя сдам!

Он вытолкнул Рину за калитку, сунув ей в руки свои старые ботинки, и зашел в дом, громко хлопнув дверью. В сарае испуганно заблеяли козы. Какая-то старушка удивленно посмотрела на Рину, загоняя во двор толстого гуся прутиком с белой ленточкой на конце. Загорелый мужчина с ребятишками проехал мимо на телеге, возвращаясь из Эрге после торговли. Рыбоводье жило своей жизнью. И в этой жизни Рина чувствовала себя чужой.

Она кое-как обулась и побрела к фургону, абсолютно опустошенная.

«Что тут вообще творится? – думала она. – Почему Клим ничего не помнит о проклятье? И почему он считал нас мертвыми? И где его бабушка? Может, это Поветрие – и есть проклятье? Но когда Аскар успел стать королем? А если это иллюзия, почему мне больно?»

После бальзама и перевязки нога стала ныть чуть меньше, и Рина решительнее поднялась на холм. Букашка все еще стояла там, целая и невредимая. На всякий случай Рина проверила почтовый ящик – пусто.

«Дедушка Натан, ты мне нужен как никогда!»

Рина открыла дверцу фургона и осторожно забралась внутрь. На удивление, все вещи лежали на своих местах, будто семья просто отошла на секунду и сейчас вернется. Нигде не было ни пыли, ни паутины. Из кухонного краника текла чистая, без намека на ржавчину, вода, и Рина вдоволь напилась, утолив жажду после подъема. Потом она достала папину шкатулку и убедилась, что внутри лежат дедушкины часы.

– Но как?! Я же оставила их на утесе… Я что, в прошлом оказалась? Мама! Папа! Вы тут? Альберт!

Рина покрутила заводную головку, и стрелки затикали, отмеряя время. Часы работали исправно, однако теперь это были самые обычные часы. Они не «разговаривали». Рина вздохнула, сев на кровать Альберта. Под ней зашуршали конфетные фантики, которые братец вечно оставлял под простыней. Он обожал есть сладости по ночам, и его постель всегда была в крошках от печенья.

– Ничего не понимаю… А это еще что такое?

В шкатулке лежали два небольших, размером с мандаринку, прозрачных шарика. То ли стеклянных, а то ли хрустальных. Рина точно помнила, что раньше среди папиных вещей их не было, но откуда-то знала – эти сферы довольно ценные. – Вот только что с ними делать?..

У нее задрожали губы, слезы снова подступили к глазам. Это был уже второй раз, когда Рина очнулась возле Букашки, ничего не понимая. Но теперь у нее не было дедушки Натана. Никто ничего ей не объяснял. Никто не говорил, что надо делать. И даже Клим ее просто выгнал.

– Так, спокойно. – Рина хлопнула себя по щекам. – Главное – не раскисать. Я обязательно во всем разберусь. Если это загадка, я ее разгадаю. Может, мои просто готовят выставку в Эрге? Надо их подождать. К ночи они вернутся. А если не вернутся…

Рина со вздохом посмотрела на часы. Они больше ничего не могли ей ответить, но она уже привыкла рассуждать вслух и наблюдать за стрелками.

– Если мама, папа и Альберт остались в реальном мире, то куда попала я? И бабушки Клима здесь нет… Зато в деревне полно народу. А когда я была тут в прошлый раз, в Рыбоводье только один дом не спал…

Глаза Рины расширились от осознания. Она выскочила наружу и снова оглядела деревню внизу. В окнах по-прежнему горел свет, из труб вился дымок. Картина была абсолютно живая.

– Все эти люди в реальном мире уснули, – прошептала Рина. – И Клим ведь тоже уснул, когда его поймала Собирашка. Но его бабушка не спит. И моя семья до сих пор не спит! Я же просила их подождать меня! И я тоже не спала до недавнего времени. Поэтому здесь меня не было. Значит, это мир, в котором оказываются те, кто уснул в реальности?

И здесь правит Аскар? И когда я вошла в Ветродуй, я тоже уснула? Но почему тогда я все помню, а Клим не помнит? Это потому, что я Странница?

И тут Рина словно опять нырнула в холодное море: ученые ведь говорили о том, что некоторые Виндеры, уснув повторно, не пробуждались.

«Наверное, из-за этого. Из-за того, что мы помним! Клим говорил что-то о колдунах… Мне надо быть осторожной. Очень осторожной! Больше никаких мыслей вслух».

Рина вернулась в фургон и заперла изнутри все окна и двери. Ее трясло от страха.

«Если я попытаюсь объяснить Климу, что произошло, он мне не поверит и натравит на меня колдунов, – думала она. – А они что-то со мной сделают. Что-то, от чего я уже не проснусь. Ну и как мне тогда поступить? Сидеть и ждать, пока новый Виндер все решит? Но я же не подала Проводникам знак. Они понятия не имеют об этом мире. Если бы я смогла рассказать о нем королю и ученым, они бы что-нибудь придумали. Но для этого мне нужно найти способ проснуться».

Рина ущипнула себя пару раз, но это не сработало.

«Ну конечно, я не проснулась от жуткой боли в ноге, но надеюсь, что щипки мне в этом помогут».

Походив туда-сюда по фургону, Рина не придумала ничего лучше, кроме как перекусить. От переживаний и после падения в море она зверски проголодалась. Отыскав пачку печенья и банку свежего деревенского молока, Рина включила лампочку над столом и села, положив рядом блокнот.

«Так, что мы имеем. Клим меня помнит, но думает, что мы общались только две недели, до запуска Ветродуя. Значит, и остальные меня не помнят – Юлия, жители Эрге, ученые… Как давно тут стоит Букашка? Почему деревенские не тронули ничего в фургоне? Думали, он заразный? Почему внутри совсем нет пыли? И почему еда свежая? К кому мне обратиться? Где искать выход из этого мира?»

Рина выдохнула, бросила ручку на стол. Как бы она ни пыталась упорядочить мысли, все только становилось сложнее. Она решила собрать вещи в дорогу и лечь спать, а утром переосмыслить все со свежей головой.

«Мне придется поехать в Эрге, – думала она. – Я должна проверить свою догадку. Если я права, этот город должен быть почти пустым. Может, выйдет кого-то из местных разговорить и узнать, что происходит. В Эрге полно сплетников, надо только аккуратно вывести жителей на нужную мне тему. А потом проверю, работает ли вокзал. Вдруг получится доехать до севера Хайзе. Или даже прямиком до Крестоля».

Пока что Рина видела только один возможный способ проснуться – снова найти Ветродуй.

«Обычно, где вход, там и выход, – рассуждала она. – Дорогу я уже знаю, кое-какие деньги у меня есть. Только понимания ситуации нет. Но с этим я тоже разберусь».

Провозившись с приготовлениями до темноты, Рина забралась на свою кровать, легла и почувствовала под головой что-то жесткое. Там лежала книга про великанов. Та самая, которую Рина читала вечером перед запуском Ветродуя. Даже закладка осталась на прежнем месте, но все страницы после нее оказались пустыми, и на секунду Рина подумала глупую мысль – может, дедушка Натан вселился в эту книгу? Но сколько бы она ни звала, на пустых страницах ничего не появилось.

Рина швырнула книгу на кровать Альберта, укуталась в одеяло. Уснула она почти сразу и спала без снов, а открыла глаза, когда уже рассвело.

– Проспала! Или нет?

Обычно Рина пробуждалась от шума деревенских, но сегодня то ли слишком крепко спала, то ли было еще рано. Она одернула кухонную шторку и посмотрела в окно над столом, выходившее на восток. Небо было ясным и таким же золотистым, как и вчера вечером. Солнце поднялось над горизонтом только что, значит, городской рынок еще не открылся.

– Успею позавтракать! – сказала Рина часам и осеклась.

«Похоже, эта привычка со мной надолго…»

Собралась она быстро: на всякий случай легла спать сразу в одежде, которую приготовила в дорогу. Правда, ночью, спасаясь от жары, сняла большую ее часть, оставив только длинные белые шорты и голубую кофточку. Это были любимые Ринины вещи, но почему-то сейчас, в золотистом утреннем свете, она испытала смутную тревогу, глядя на них. И все же сомневаться было некогда – деревенские скоро поедут в город, а если пропустить все повозки, придется идти в Эрге пешком.

Рина быстро надела сверху темные брюки из плотной непромокаемой ткани, чтобы не было видно грязь, и осенний свитер толстой вязки – темно-серый с белыми и бордовыми ромбами. На ноги обула самые удобные походные ботинки, в душе скучая по ярко-красным мальчишечьим, в которых прошла такой трудный путь. Потом села за стол и стала жевать батон со сгущенкой, постоянно поглядывая на дорогу – не едут ли рыбаки?

Но никто так и не появился на извилистой ленте торгового тракта. Ни когда Рина позавтракала, ни когда еще раз перепроверила содержимое рюкзака, дополнив его новыми вещами на свежую голову.

Она открыла окно и вдохнула прохладу, пахшую морем и росой, посмотрела на лодки вдалеке. Большинство рыбаков давно причалили к берегу и привязали свои суденышки. Лишь те, что отошли дальше в море в надежде поймать рыбу там, где меньше охотников на нее, до сих пор гребли веслами в сторону деревни. Рынок у пирса, устроенный между лодочными сараями, выглядел оживленно. По главной улице шли женщины с корзинами, полными водорослей, у воды играли дети. Все было почти как обычно, но где же телеги?

Рина вздохнула.

«Ладно, просто спущусь и спрошу у них сама. Нет в этом ничего сложного. С больной ногой и тяжелым рюкзаком сто лет буду добираться».

И тут она услышала шум снаружи.

Кто-то ходил вокруг Букашки и тихо переговаривался.

«Колдуны?!»

Рина схватила первое, что попалось под руку – поварешку – и выглянула в окно. Но снаружи были всего лишь дети.

Выдохнув с облегчением, Рина открыла дверь фургона, и тут же от нее, как стая испуганных мальков, бросилась врассыпную группка мальчишек под предводительством того самого Радмира, которого Рина вчера вытащила из воды.

– Это она! – ткнул он в ее сторону грязным пальцем. – Я вам про нее говорил!

– Ты сказал, что она деревенская, – с сомнением выдал белобрысый мальчик, волочивший за собой сухую ветку. – А она городская!

– Она вчера не так была одета! – сконфузился Радмир. – Я подумал, что деревенская.

– А это твоя машина? – спросил третий, самый смуглый из всех, осторожно подходя к Букашке. – Можно посмотреть?

– Ну, можно, но только снаружи, – ответила Рина.

– Ого! Я первый раз вижу у нас в деревне такую машину! А вы вчера приехали, да? А надолго? – Мы уже давно приехали, – сказала Рина. – Уже две недели как.

– Неправда! – заявил Радмир. – Мы только вчера на этот холм наперегонки бегали! Тут никого не было! А потом я увидел, как ты плавала! А потом, когда мы с Сарой домой бежали, Коваль, – указал он на смуглого мальчика, – сказал нам, что на холме стоит желтый фургон.

«Выходит, Букашка появилась тут одновременно со мной? – догадалась Рина. – Иначе эти шкоды давно бы ее всю облазили».

– Мы в разных местах останавливаемся, – сказала она вслух. – Не только на этом холме. Мой папа – художник. Он пишет картины. Ему нравится ваша деревня.

– Она самая красивая в Хайзе! – заулыбался пухлый мальчишка с ямочками на щеках. – И рыба у нас самая вкусная!

– Кстати о рыбе, а когда ваши родители поедут на рынок улов продавать? Они же обычно рано выезжают.

– Так они давно на рынке! – удивился Радмир, указав в сторону деревни.

– Нет, я не про этот рынок. Я про городской. Когда они в Эрге поедут?

– А что такое Эрге?

– Это Мертвый город, он раньше так назывался. – Из-за куста появилась круглолицая сестренка Радмира.

– Уходи отсюда, пиявка приставучая! – закричал он. – Нечего за нами ходить! Иди вяжи свои куклы или маме помогай!

– Мама сказала, чтобы я за тобой смотрела! – возразила Сара. – Ты наказан вообще-то!

– Девчонкам тут не место! Подойдешь, я тебя поколочу! Ай! – Радмир подпрыгнул от подзатыльника Рины. – Эй, ты чего?

Он набычился, но на «городскую», которая была старше его, лезть побоялся. И к тому же друзья не простили бы ему упущенную возможность рассмотреть настоящий полумобиль с прицепом, который они уже облепили со всех сторон, как пчелы желтый ломоть медовых сот, восхищенно трогая колеса, толкая друг друга, чтобы посмотреться в боковые зеркала, хищно заглядывая в кабину, мечтая прикоснуться к рулю.

– Иди-ка сюда, Сара, – поманила ее Рина.

Девочка неуверенно подошла, улыбаясь.

– Как-как ты назвала Эрге?

– Мертвый город, – охотно повторила Сара. – Мама говорит, что там совсем никто не живет. И там рынок не работает, завод тоже давно закрылся. Мы туда торговать не ездим, только в Ли- столь раз в неделю.

Сердце Рины быстро забилось.

– А почему там никто не живет?

Сара пожала плечами.

– Мама говорит, что после Поветрия там почти все умерли.

«Совпадает! Кажется, я все правильно поняла!»

– А что ты знаешь о Поветрии? – попыталась Рина аккуратно расспросить Сару.

Девочка нахмурилась, ковыряя носком сандалии землю.

– Ну, это такая болезнь. От нее много кто умер.

– А какая именно?

– Чего ты к ней пристала? – неожиданно выскочил перед сестрой Радмир. – Ты совсем глупая? Про это нельзя говорить! Хочешь, чтобы колдуны тебя поймали и в пустыню выгнали?

Это звучало как детская страшилка из тех, которыми родители пугают непослушных детей, но у Рины все волоски на теле поднялись дыбом. И это был не тот далекий смутный страх, навеянный россказнями Альберта. А вполне настоящий, только на время забытый. Как будто здесь, в этом мире, колдунов можно было встретить на каждом шагу. И Рина откуда-то знала, что они действительно могут ей навредить.

«Я уже была здесь раньше, – наконец-то дошло до нее. – Я же спала до того, как меня выбрали Странницей! И тогда я понимала, как тут все устроено. А сейчас почему-то забыла… Может, еще вспомню?»

– А вокзал там работает? – спросила она Сару.

Та пожала плечами.

– Я знаю только про рынок и завод.

Рина нахмурилась, но решила пока не списывать Эрге со счетов.

– Слушайте, а кто-нибудь из ваших родителей может отвезти меня в Мертвый город? Я хочу на него посмотреть. Я заплачу!

– А зачем тебя туда везти? – удивился Радмир. – У тебя же машина.

– Она не работает, – быстро сказала Рина. – У нее деталь сломалась. Мы ждем, когда привезут новую из города. Мои родители с братом поехали ее заказывать. Скоро вернутся.

Она все еще говорила «мы», не желая признавать, что Букашку больше некому охранять от толпы любопытных деревенских детей.

– У тебя есть брат? – с интересом спросила Сара. – Младший, да?

– Да, – кивнула Рина. В глазах девочки мелькнуло осознание. Она резко выпрямилась и сказала раздельно, почти по слогам:

– Аль-берт.

– Да, – так же медленно ответила Рина. – Его зовут Альберт.

– И он такой рыженький и красивый? – уточнила Сара.

– Насчет красивый не знаю, но рыжий – это точно.

– Вспомнил! – подпрыгнул Радмир. – Альберт! Мы же вместе играли! Он меня все время обгонял!

– Точно! – согласился белобрысый мальчик. – А он ведь нам уже показывал эту машину! Она шершавая. Я помню, как ее трогал. Почему-то я это забыл…

– И он со мной менялся печеньем на яблоки, – добавил пухлощекий.

Остальные мальчишки согласно закивали.

«Альберт же с ними играл все время! – осознала Рина. – Клим тоже не сразу меня вспомнил». – Тогда, тогда… – Сара крепилась, чтобы не заплакать. – Тогда он не умер от Поветрия, да? Он просто уехал в город за деталью для машины? – Ага, – согласилась Рина.

Сара села на корточки и заревела.

– А я думала, он у-у-умер!

Рина улыбнулась, сдерживая слезы.

«Нет, эта маленькая вредная стрелка все еще ждет меня в дедушкиных часах. И я обязательно ее оттуда вызволю».

– Ну так что? Если уговорите кого-то из родителей отвезти меня в Мертвый город, я разрешу вам посидеть в машине и покрутить руль.

И в тот же миг толпа мальчишек, спотыкаясь, побежала наперегонки обратно в деревню. Сара робко подошла к Рине и потянула ее за рукав.

– Только не заходи в Эрге. Это плохое место. Ты можешь заболеть.

А потом бросилась вслед за братом.

## Глава 2. Мертвый город

К «странной городской» жители Рыбоводья отнеслись с подозрением, но все-таки один старик, на попечении которого осталось двое внуков, согласился помочь Рине за хорошую плату. Она бы добралась до Эрге и пешком, если бы не нога. Наступать было все еще очень больно, хотя мази из домашней аптечки действовали исправно.

«В первый раз коленку ушибла, а теперь вот это, – мрачно думала про себя Рина. – Если здешний Ветродуй окажется бутафорией, я не удивлюсь».

По белому тракту, вившемуся мимо ухоженных бахчей и виноградников, старик довез ее аккурат до моста через реку Нейру, все такую же бурную и пенную, и оставил там, не рискуя приближаться к Мертвому городу.

«Не такой уж он и мертвый на вид, – подумала Рина, рассматривая Эрге издалека. – Поля вокруг засеяны. В прошлый раз тут была одна сорная трава. И лес так не разросся вниз».

Но чего-то в пейзаже явно не хватало, и Рина пока не могла понять, чего именно. Она поправила лямки на плечах и, прихрамывая, побрела через мост. Рюкзак получился тяжелый, спина быстро устала, но лучше было иметь все необходимое на всякий случай. Тем более помогать Рине тут никто явно не собирался.

«Это будет одинокое путешествие, – вздыхала она про себя. – Наслаждайся, Рина. Тебе же такое нравится».

Эрге выглядел, на первый взгляд, почти так же, как и в ее последний визит сюда. Он пестрел яркими крышами домов, словно бы налепленных друг на друга, змеился узкими улочками и уходил вверх по склону Лод-горы к ее вершине, на которой стоял ненавистный Рине особняк Кантонов. Точнее говоря, это раньше он там стоял.

Рина остановилась, вглядываясь в то место, где прежде была «белокаменная корона».

«Неужели этого дома нет, потому что Кантоны не уснули? Но почему тогда Эрге выглядит по-прежнему? Если тут всего пара человек живет, то должна быть и всего пара домов, правильно?»

Рина силилась вспомнить что-нибудь из того времени, когда она жила в королевстве Аскара, но только голова заболела от напряжения.

На улицах стояла мистическая тишина, и никто не встретился на пути, пока Рина поднималась к площади. При этом город вовсе не выглядел заброшенным: цветы в палисадниках и балконных горшках не увяли и не заросли сорняками, фонтаны работали, даже каркас для тента на центральной улице не пустовал, а был завешан разноцветными ковриками, дававшими тень. И ни мертвого плюща на стенах, ни трещин, ни мусора. Возле крылец стояли новенькие велосипеды, витрины магазинов выглядели чистыми, а товары – только что разложенными. Трудно было поверить, что тут никто не живет. Город казался совершенно обитаемым, просто уснувшим.

– Привет! – на всякий случай крикнула Рина, оглядевшись по сторонам. – Есть тут кто-нибудь?

Она особенно внимательно смотрела на окна, но все шторы в домах были задернуты, и ни одни ставни не распахнулись ей навстречу.

Рина взяла первый попавшийся велосипед с корзиной, погрузила туда тяжелый рюкзак и покатила к дому Юлии по уже привычному маршруту. Она то и дело по привычке поглядывала на часы, но, хотя было уже десять утра – время подсказал старик рыбак, – город заливали все те же медовые лучи, и небо не спешило становиться лазурным. Оно утопало в розово-персиковых переливах, и вода в фонтанах выглядела как жидкое золото, а стекла были словно печные зевы, в которых разгоралось пламя.

«Почему тут все выглядит так, будто люди только недавно пропали? – размышляла Рина. – Проклятью уже двести лет, но и в деревне, и в городе ничего не изменилось».

На улице Юлии стояла все та же мертвая тишина, и никто не ответил на приветствие Рины. Она помнила, в каких окнах шторы оставались задернутыми, когда жители сбросили свои «языки», но что тогда, что сейчас они так и остались неподвижными полосками ткани.

«Неужели я ошиблась?»

И тут Рина отчетливо услышала крик. Она уронила велосипед с перепугу, тот шумно грохнулся на мощеную улочку.

«Показалось?»

Но крик повторился снова, а потом еще раз, и Рина поняла, что вопят где-то на соседней улице.

Она подняла велосипед и стала осторожно двигаться на звук, ища просвет между домами. Наконец нашлась боковая улочка, где стены зданий по обеим сторонам густо заросли виноградными лозами, а между скатами крыш зияла узкая щель, и во время дождя вода наверняка лилась людям, проходившим здесь, прямо на голову.