# Сага о сундуке

Александр Накул

Посреди разрушенного войной мира умирающий ярл поручает Бьёрну Технику разгадать тайну загадочного трофейного сундука.

## 1. Загадка ярла Хакона

Вскоре после заката к Башне Мудрейших приковылял старый привратник и передал, что ярл зовёт к себе юного Бьёрна Техника.

Бьёрну сразу сделалось тяжело – как если бы вместо сердца в грудь засунули здоровенный холодный камень.

Он всегда догадывался, что люди не просто так признают кого-то своим предводителем. В их городке, что облепил Тюленью гавань, как гнёзда чаек неприступную скалу, можно отыскать людей, которые богаче Хакона или могли похвалиться более славными предками. Есть даже те, кто отважнее в битве и убил ещё больше врагов. Но Хакон всё равно был ярлом, а они – нет.

А в сагах рассказывали и о ещё более невероятных ярлах, которые потеряли в битве глаза, или руку, или ногу, так, что на драккары их заносили на руках, а к лошадям привязывали. Иные потеряли даже разум, но оставались ярлами, потому что у них по-прежнему была эта сила.

И эта сила всегда казалась Бьёрну опасной. Как вонь от акульей печени. Он, конечно, понимал, что и на такую еду найдутся любители. Но всё равно старался держаться подальше.

Но вот ярл, который только что вернулся из победоносного похода, приглашает к себе юного Техника – хотя на бухту давно опустилась ночь, посёлок уснул, а ярлу положено пировать с дружиной…

И всё-таки Бьёрн пошёл. Если это было что-то враждебное – он, хоть и был Техником, предпочитал встречать врага лицом к лицу.

Дом ярла Хакона был сразу за портом. От драккаров тянуло угольной гарью, и возле причалов не было даже охраны – все ушли праздновать. Точно так же пустовала стеклянная будка возле особняка.

Бьёрн подошёл к бронированным воротам, втайне надеясь, что про него забыли. Но где-то под верхней перекладиной мигнула лампочка, и тяжёлые створки разъехались, открывая путь к деревянному дому в старинном, полуземляночном стиле.

Огромная резная дверь была не заперта. За ней открылся пиршественный зал, где давно всё закончилось. Длинный стол был завален тарелками и объедками, а на скамьях и полу, среди едких луж, дрыхла дружина. Бьёрну пришлось переступать через тяжело дышащих викингов, стараясь в то же время не угодить в разлитое. Наконец, он добрался до кресла во главе стола. Обогнул его и вошёл в хозяйские покои.

Хакон сидел у камина в чистом, но простом крестьянском кафтане и таких же штанах и с тщательно подстриженной рыжей бородой. Казалось, он ожидает внука, чтобы тот поделился, как жилось, пока все были в походе.

Но Бьёрн понимал, что это лишь видимость: ведь сбоку, опираясь на кресло, стоит прислонённый меч, а рядом поблёскивали весы – два главных знака власти народного предводителя.

Да и внуков никаких у ярла не было. Двое взрослых сыновей ходили с ним в походы и как-то раз просто не вернулись. А того, что помладше, убили вместе с матерью люди из Лососевой долины – тамошний ярл собирался забрать Тюленью бухту себе, пока стареющий Хакон в отъезде. Ничего у них не вышло – но пришельцы успели поджечь с четырёх сторон прежний дом и убедиться, что и хозяйка, и маленький господин, и все слуги задохнулись в горячем дыму.

Хакон, когда вернулся и узнал, что случилось, не дал воли гневу и даже не изменился в голосе. Но с тех пор он никогда не проявлял гнева и всегда говорил одним и тем же, неестественно ровным голосом. И каждому, кто слышал этот голос, было ясно: ярл перенёс настолько страшный удар, что отныне не даст врагам ни малейшего шанса и молить его о пощаде – гиблое дело.

Наставник Техника – магистр Сэмунд, прозванный Мудрым, – считал подобные распри просто признаком тёмных времён.

Сам Бьёрн, пусть он за шестнадцать прожитых зим ещё не постиг всех мудростей, считал, что куда важнее другое: ему в эти тёмные времена предстоит жить – и не похоже, что эти времена скоро закончатся.

– Вы меня звали, и я пришёл, – громко сообщил он, стоя в дверном проёме.

– Ах да – ты, – Хакон вынырнул из полусна и напрягся. – Подскажи-ка мне, Бьёрн Техник, что ты знаешь о замках и запорах?

– Жители погибшей империи были искусны в этом деле, – заметил Бьёрн. – С тех пор искусство во многом утрачено, ведь в наше время имущество защищают не замками, а мечом.

– В этом походе, – продолжал Хакон, – мы дошли до южного города Лимера и захватили в монастырской церкви некий сундук. Сундук этот весьма необычен и как-то связан с тем растерзанным богом, которому в тех городах поклоняются. Насколько мы успели узнать у монахов, которых мы убили не сразу, сундук этот настолько священный и важный, и в нём заключена настолько могучая магия, что никто даже не может толком сказать, кто его изготовил и для чего он нужен. Возможно, он упал с неба. Возможно, сам приехал в этот город и, когда пройдёт нужное количество лет, двинется дальше. Слыхали ли в вашей Башне о таких сундуках?

– Мне, конечно, далеко до познаний моего наставника, – заметил Техник, – но ни о чём подобном мне слышать не доводилось. Непонятно даже, что именно в нём чудесного. Возможно, мы сможем узнать больше, если получится его открыть.

– Ты рассуждаешь тонко. Итак, вот каков этот сундук. Изготовлен из неизвестного серебристого металла, который великолепно выдерживает сильнейший удар меча или топора. Размером он превышает человеческий рост, а в ширину два локтя. Однако у этого сундука нет ни петель, ни внешнего замка. Нет даже щели между крышкой и основанием. Лишь на верхней стороне имеется выемка, а в ней – двенадцать железных пуговиц. На каждой из этих пуговиц – неведомый знак сарацинского алфавита. Я готов предположить: чтобы открыть крышку, нужно нажимать на эти пуговицы в правильном порядке, чтобы получилось могучее магическое слово, которое уже поднимает крышку. Но что это за слово, не знали даже монахи, хотя мы хорошенько их спрашивали… Если вы с учителем сможете разгадать эту загадку – клянусь, что щедро одарю вас золотом и добычей, как если бы вы сами были с нами в походе. А потом сделаю тебя главным механиком по паровым двигателям всей нашей флотилии драккаров.

– Вы позволите мне взглянуть на этот сундук?

Ярл откашлялся и сплюнул кровью в огонь.

– Нет необходимости, – сказал он. – Сундук и так будет скоро выставлен на всеобщее обозрение. А что-то с ним делать я разрешу только после того, как найдёшь хотя бы одно решение его загадки. Сейчас сундук – неприступная крепость. Я вовсе не желаю, чтобы ты случайно сравнял эту крепость с землёй, вместе с защитниками и сокровищами. Потому что слишком хорошо знаю я вас, механиков!

– Я загляну в книги, посоветуюсь с наставником и, возможно, узнаю, что делать, – заявил Бьёрн. И ушёл – даже не попрощался.

Хакон почти возмутился – но вспомнил, что Бьёрн тоже сирота, никогда не был в его дружине и даже за помощью взывает не к упорному трудяге Тору и даже не к Одину, сеятелю раздора, а к хитроумному Локи, чьи пути непостижимы, а заклинания читают над изменчивым огнём.

А ещё он вспомнил, что с каждым днём ему всё труднее не только командовать, но даже вставать с резного кресла. И об этом стареющий Хакон точно вспоминать не хотел.

Ярл наклонился к соседнему столику и щёлкнул рычажком. В недрах дома зазвенел звоночек, и спустя несколько мгновений перед ним возник Иллуги, его последний, приёмный сын.

Иллуги был одних лет с Бьёрном, но гибкий, как уж, узколицый и заплетал волосы в две косицы, а его глаза были зелёные, как подёрнутое ряской болото. Он не был похож на приёмного отца – и этим был ценен.

– Бьёрн должен раскрыть тайну сундука, – произнёс ярл. – Проследи, как он будет это делать. А если он займётся другим – напомни.

– Исполню, батюшка, – произнёс Иллуги и сразу отправился через уснувший посёлок к Башне Мудрейших.

## 2. Полезный совет магистра Сэмунда Мудрого

Вернувшись к Башне, Бьёрн даже не посмотрел в сторону мастерской, а сразу отправился в восточную пристройку. Там жили и спали все, кто изучал механику.

Но вместо своей комнаты Техник вошёл к магистру Сэмунду. Зажёг на столе лампу и принялся расталкивать пожилого учителя.

– А? Что? – забормотал старик. Его ресницы путались в седых космах.

– Магистр, скажите, что вам известно о древних замках?

– О… – магистр поднял брови, его глаза восторженно вспыхнули. – Замки древних были удивительны. Существовали даже замки, которые можно было запереть одним ключом, а открыть совсем другим, и эти ключи были совершенно непохожи. Однако такие замки очень большие и тяжёлые, они дорогущие. Поэтому хозяйственные сундуки делали обычными, а вот ключи уже от них хранили в специальных больших сундуках с такими вот разными ключами.

– Я всё понял, – произнёс Бьёрн, набрасывая на Сэмунда одеяла и поворачивая старика на другой бок. – Спите дальше.

Иллуги, который притаился снаружи, разглядел, как погас слабенький свет в окне магистра. Он предположил, что Техник ничего не добился и сейчас отправится спать.

Какое-то время действительно царило ночное безмолвие. Но тут ставни комнаты, где жил Бьёрн, распахнулись и оттуда выкатился сам Бьёрн, с мешком и в меховой зимней шапке. Не оглядываясь, Техник быстро шагал к причалу, где стояли лодки с экспериментальными моторами.

Иллуги покопался в памяти и вспомнил, что из родственников у Бьёрна была тётка-знахарка, что жила на острове Малой Медведицы. Бухта на острове Малой Медведицы меньше и неудобней, но туда тоже часто заглядывают торговцы. Наверняка там можно найти самые разные замки – и ключи.

Иллуги не стал создавать шума. Просто поднялся и пошёл на большую пристань. Отомкнул цепь кольцом-печаткой, которую подарил приёмный отец, спустился в парусную шлюпку и выждал, когда гул экспериментального мотора растает в ночи. И тихо двинулся следом, на остров Малой Медведицы – но так, чтобы Техник не заметил погони.

Благо, путь был близкий и отлично ему знаком. Путь от Тюленьей гавани до острова Малой Медведицы занимал не больше третьей части суток. А с мотором можно было ходить даже ночью.

## 3. Как Бьёрн гостил у тётушки Лаувейи

Тётушку Бьёрна звали Лаувейя, её большой, справный дом был настоящим украшением острова Малой Медведицы.

Тётушка Лаувейя ещё в молодости славилась как целительница и, говорят, водила дружбу со светлыми альвами. После гибели мужа Лаувейя крепко держала хозяйство, но уже не лечила, а если и колдовала, то на погоду и урожай.