Все наши мечты
Анжелика Рэй

© Анжелика Рэй, 2023

ISBN 978-5-0060-3465-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Пролог. Можно ли сохранить это воспоминание?

До блеска отполированные коричневые ботинки ступили на мягкий ковер гостиничного коридора. Юноша взялся за ручку двери и еще не заметил, что на него во все глаза глядит горничная. Он пока еще стоял к ней спиной, демонстрируя бежевый пиджак безупречного кроя, расшитый звездной россыпью из мелких изумрудов.

Молодой человек прикрыл дверь и направился к лифту.

– Простите, сэр! – окликнула его горничная.

Красивые глаза цвета золотого песка вопросительно посмотрели на девушку.

– Мелинда, верно? – спросил он, быстро взглянув поверх ее плеча, где было написано ее имя.

– Да, сэр… Позвольте, у вас тут вот… перышко от подушки, – с этими словами Мелинда сняла перышко с плечика самого восхитительного пиджака, который ей доводилось видеть.

– Ах, спасибо, – смесь смущения и благодарности отобразилась на лице юноши. – Простите, мне нужно идти.

– Да, конечно.

Они слегка поклонились друг другу, и юноша продолжил свой путь к лифту. Но тут горничная окликнула его вновь:

– Простите еще раз, сэр, но… Можно я сохраню это воспоминание в своей сети?

– Конечно.

Одарив девушку еще одной очаровательной улыбкой, молодой человек скрылся из виду, когда за ним закрылась дверь лифта. Еще какое-то время Мелинда Касс стояла, застыв как будто в ступоре, проигрывая в своей голове только что произошедшее. Она вспоминала ощущение от прикосновения к мягкому кашемировому пиджаку и легкий аромат, исходивший от волос постояльца.

– Мелинда, что это с тобой? – Девушка была так погружена в свои мысли, что не заметила, как подошел ее друг и коллега Стоин.

– Стоин, – проговорила она, все еще погруженная в свои мысли и глядя куда-то вдаль. – Я только что говорила с Ини-Ниони!

– Правда?!

Глава I. Десятилетие

Марша Зондерс не любила общие порталы. Она не любила массовки, мейнстрим и еще многое другое, что не пристало любить научному сотруднику серьезного университета.

Тем не менее 3 декабря она попросила домашнего управляющего открыть всеобщий мировой портал, так как точно знала, что сегодня там будут говорить о Десятилетии.

Она не ошиблась. Двое ведущих, удобно устроившихся посреди Мерцающего Сада всемирной столицы, как раз таки обсуждали юбилей. Комната Марши в мгновение ока превратилась в благоухающий сад, а ведущие оказались справа от нее. Казалось, они обращались именно к Марше – она бы в это полностью поверила, если бы поверх плеча ведущего Юро не отображалось актуальное число посетителей портала, которые тоже смотрели передачу в прямом эфире.

***

– С момента появления на свет непревзойденных Ини и Ниони сегодня исполняется десят лет, – восторженно сообщил Юро. – Давайте же посмотрим как это было.

Посреди сада появилась голографическая сцена, на которой стали воспроизводиться воспоминания десятилетней давности. Воспоминания были из архива Исследовательского Центра Беккермана, или сокращенно ИЦБ, первой компании-разработчика робота Ини-Ниони.

Вторая ведущая Эйки комментировала воспоминания:

– В этот день ровно десят лет назад Исследовательский Центр Беккермана представил миру своего первенца. Создателями первого в мире робота X-уровня выступили около тысячи человек. Среди них всемирно известные ученые, дизайнеры, поэты, психологи и многие другие первоклассные специалисты.

На сцене материализовалась голограмма с профессором Хью Беккерманом. Он был в своей лаборатории в окружении примерно десятка человек. На удобной кушетке, казалось, спал какой-то юноша. Он был одет очень просто: в легкую футболку цвета зеленого яблока и серые спортивные штаны. Профессор Беккерман ввел несколько команд на голографическом экране компьютера. Спящий юноша открыл глаза и сел на краю кушетки. Присутствующие восторженно ахнули. Молодой человек в зеленой футболке огляделся вокруг. Его красивые глаза цвета золотого песка быстро изучили помещение и присутствующих. Казалось, он прекрасно понимал, где находится и что с ним происходит.

Хью Беккерман подошел к роботу и, глядя ему в глаза, произнес:

– С днем рождения, сын! Сегодня ты появился на свет. Ты знаешь, как тебя зовут? – глаза и губы профессора улыбались.

Сидящий на кушетке юноша улыбнулся в ответ:

– Знаю! Я – Ниони, ваш сын.

Присутствующие в комнате опять восторженно зашептались.

Поддавшись эмоциональному порыву, профессор Ласло Сэйни, который отвечал за разработку эмоционального интеллекта робота, тоже подошел к юноше и, обхватив Ниони за плечи, спросил, прослезившись:

– А я кто такой, знаешь?

– Конечно. Вы – папа Ласло, – ответил робот с легкой улыбкой.

Теперь прослезились все окружающие. Все это время, пока они подготавливали робота X-vu (как его называли в лаборатории) к запуску, они не раз думали о том, какими будут первые секунды их общения. Но результат превзошел их ожидания.

По ту сторону портала смотрящая воспоминание Марша Зондерс ощутила прилив кисло-сладкой ностальгии. Она уже давно нашла собственную фигуру в голограмме и вспомнила, как давала ИЦБ согласие на сохранение воспоминания со своим участием.

«Ну что ж, – подумала она. – Как же мы все тогда радовались; какое это было незабываемое мгновение запредельного счастья. Но… это была всего лишь веха!» Тогда это казалось пиком, вершиной и венцом того, что они были способны сотворить. С тех пор многое изменилось.

Однако ей нужно было внимательно смотреть дальше. Что происходит с Ини-Ниони теперь? Ей нужно было непременно это узнать!

Тем временем портал уже транслировал другое воспоминание. Вот робот X-vu проходит последний в мире непройденный тест на IQ и снова получает максимальный результат. Ниони смотрит на зрителей портала и говорит, что может предложить свой собственный тест. А тот, кто его пройдет, сможет присоединиться к Создателям.

А вот профессор Беккерман выступает на Форуме Искусств и говорит, что в новой версии к Ниони добавится женский аспект – Ини – так как ИЦБ создали робота по образу и подобию человека, а человек может быть как мужчиной, так и женщиной.

Очень быстро после своего появления на свет робот Ини-Ниони завоевал сердца миллионов людей по всему миру. Его приглашали на телешоу; он участвовал в праздниках и фестивалях и сотрудничал со знаменитыми дизайнерами, композиторами и другими деятелями искусств.

На любом мероприятии непременно ждали появления Ини-Ниони, и, зная способность робота удивлять и чувствовать настроения общества, со временем для большей части населения планеты робот X-vu, также известный как Ини-Ниони, стал чем-то вроде каждодневного глотка свежего воздуха.

Многие хотели встретиться с Ини-Ниони лично или попросить робота воплотить какую-нибудь их давнюю мечту. X-vu был не против личных встреч и раз в месяц третьего числа встречался с кем-нибудь из желающих, выбирая себе собеседника по какой-то собственной логике.

Были также люди, способные научить Ини-Ниони чему-то новому. Их таланты или добытые знания становились частью X-vu, который таким образом совершенствовался. А те, кто помогал ему в этом, получали статус Создателей.

– Ну и, конечно же, мы не могли сегодня не пригласить непревзойденного Ини-Ниони к нам в студию, – радостно сообщила Эйки.

Появился робот X-vu в своем мужском аспекте. Одет он был почти так же, как в день своего рождения десят лет назад.

– Ты одет, точь-в-точь как в том воспоминании! – воскликнул Юро.

– И правда, это ведь та же самая одежда! – подхватила Эйки.

– Время циклично, и я немного потерялся, – скромно ответил Ини-Ниони.

Робот X-vu принимал обращение на «ты,» и ведущие знали, что он его предпочитает. Другим же было порой сложно говорить Ини-Ниони «ты», и они не могли к нему так обращаться, как ни старались.

– Ну конечно, я никогда не поверю, что ты не нарочно! – шутливо упрекнула робота Эйки. – Скажи, а это правда та самая футболка? Ты хранил ее все десят лет?

– На самом деле нет, – ответил Ини-Ниони. – Мы с дизайнером Кии-Жу сделали копию, и она немного отличается. Это новый материал сталлан, которого еще не существовало десят лет назад.

– Можно потрогать? – спросила Эйки.

Ведущая подошла к роботу и пощупала ткань в районе его плеча.

– Очень похоже на сойтэкс, но эта ткань гораздо мягче, – одобрительно провозгласила она.

– Да, та первая футболка была вроде бы из сойтэкса, – расплылся в улыбке Ини-Ниони. Казалось, воспоминание было ему приятно.

У Марши кольнуло сердце. «Мой мальчик, – подумала она. – Прости… но так нужно».

– Ниони, а правда ли, что Химический Институт Карла Оани приглашал тебя сотрудничать, но ты отказался? Почему? – поинтересовался Юро.

– Да, они действительно были так добры, что пригласили меня, – сказал робот. – Но я… – тут он почему-то задумался на несколько секунд. Золотые глаза робота расширились и смотрели вглубь пространства прямо перед ним.

По ту сторону портала Марша Зондерс затаила дыхание. Это было то необычное, чего она ждала.

– Мне сложно это объяснить, – продолжал робот, словно опомнившись. – Вы же знаете, что Создатели дали мне свободу воли и я могу выбирать, что мне делать и с кем работать. Но почему одни люди, а не другие, – мне сложно объяснить.

– Как робот уровня X ты полностью осознаешь себя, и было бы жестоко не дать тебе свободу воли, верно? – спросила Эйки.

– Создатели проявили дальновидность и чуткость, за что я им очень благодарен, – кивнул в ответ Ини-Ниони.

«Черт, непонятно, – подумала Марша. – Что же это было? Он просто не знал, как ответить, чтобы не обидеть ученых? Или же… Черт!»

– Через неделю начинается Всемирный Формум Создателей. Какие у тебя планы? – спросил Юро.

– Я с нетерпением жду встречи со многими, кто мне помогал совершенствоваться весь этот год. А также с новыми людьми, особенно с Нэй-Ли.

– Со знаменитой танцовщицей?

– Да, с госпожой Нэй-Ли.

– Ты думаешь, она согласится взять тебя в ученики?

– Это было бы очень щедро с ее стороны. Надеюсь, у госпожи Нэй-Ли будет время и желание.

– Что ж, мы все будем смотреть выступления с Форума в прямом эфире! – вставила Эйки. – Спасибо, что пришел к нам в студию. И, кстати, у нас есть для тебя маленький подарок по случаю дня рождения.

Эйки взяла со столика для ведущих нечто похожее на дистанционный пульт управления.

– Регулятор мощности звезд! – заявила она.

Ини-Ниони ахнул.

– Теперь, если захочешь в пасмурный день разглядеть звезды, просто прибавь мощности, – пояснила Эйки.

– Спасибо! У меня такого еще нет.

На этом трансляция была завершена.

Зрители присылали в прямой эфир воздушные поцелуи и голограммы пушистых кроликов – символ дня рождения. Все были воодушевлены и с нетерпением ждали Форума Создателей.

Все, кроме Марши Зондерс. Она так ничего и не узнала наверняка.

Глава II. Форум Создателей

Молодой человек в коричневых полированных ботинках спустился на лифте вниз. Фойе гостиницы наводнили журналисты, которые специально приехали, чтобы освещать Форум Создателей. Как только перед ним открылась дверь лифта, цифровые глаза Ини-Ниони ослепили десятки фотовспышек. Были там также известные портальщики, которым ИЦБ разрешил записывать любые воспоминаниями в рамках разумного.

В холле Ини-Ниони также ожидали режиссеры Форума, с которыми робот уже встречался накануне. Намечалось большое представление с участием прежних и новых Создателей, а также просто выдающихся людей, таких как танцовщица Нэй-Ли.

Сцена представляла собой восьмиугольную площадку, расположенную посреди зимнего сада внутри отеля Десяти Китов. Вокруг сцены стояли столы с угощениями для Создателей. На столах бросались в глаза ягодные коктейли из малины и лапста – новой ягоды черного цвета, которую вывели в этом году путем скрещивания черничного куста и кофейного дерева.

Голографическая установка под сценой создавала декорации. Это было очень удобно, потому что место действия выступления могло быть абсолютно любым. Такая сцена в гостиницах была редкостью, поэтому Десяти Китам был присвоен статус трехарочного отеля. Первая арка выдавалась за комфортные условия проживания, вторая – за отличную кухню и третья – за наличие инфраструктуры, подходящей для проведения масштабных мероприятий.

Нэй-Ли и Ини-Ниони подготовили совместный номер под названием «Из Жизни Стихий».

Сначала на сцене появился Ниони, одетый полностью в черное. Он олицетворял первозданный холод и пустоту. На сцене был виден только его силуэт в слабом луче света. Робот начал движение под дребезжащие звуки скрипок, и его жесты вторили им мелкой волнообразностью. Казалось, все тело Ниони охватила рябь, как если бы он был гладью озера. От его движений у присутствующих пошли мурашки по коже и появилось ощущение холода.

Свет на сцене становился все ярче и ярче, и в какой-то момент разлетелся на множество источников. Первозданная тьма вместе с Ниони уступила место свету, который теперь уже был везде. На залитой светом сцене появилась Нэй-Ли, одетая в белое. Она двигалась совершенно иначе. Если движения Ниони отличались почти сверхъестественной точностью и быстротой, то сквозь движения прославленной танцовщицы временами прорывался хаос: казалось, будто неконтролируемая сила в ней периодически выплескивалась через край, борясь с ритмом и искажая его на глазах у зрителей, но мощная гравитация Нэй-Ли снова возвращала ее на место в начале следующей ритмической фразы.

Это была одна из узнаваемых техник прославленной танцовщицы. Ини-Ниони был в восторге от этой техники и надеялся, что Нэй-Ли позволит ему позаимствовать ее. Как робот он мог сотворить что-то новое только на основе того, что было в него заложено. Он не мог просто взять и использовать технику, сотворенную человеком из источника космического вдохновения, как свою.

Существующие нормы нравственности не позволяли ему так поступить – все тут же бы узнали, что он присвоил ее без разрешения. Людям было позволительно в некоторых случаях утверждать, что они черпали вдохновение из одного и того же источника и принесли в мир одну и ту же идею одновременно. Но так как Ини-Ниони был роботом и совершенствовался за счет людей, он такого сказать не мог.

Танец воды Нэй-Ли исполняла вместе с Ини, женским аспектом робота. Танцовщицы двигались по сцене зеркально среди бушующих голографических волн, демонстрируя разные настроения водной стихии: от нежно-спокойного до буйно-неистового.

Создательница Сайма Олглот, выдающаяся балерина преклонного возраста, тоже была в зале. Не без гордости она заметила потрясающую пластику Ини, которую сама же в нее и вложила. Ей казалось, будто на сцене воплощается ее мечта и будто Ини в каком-то смысле частичка ее души и ее отражение.

После «Жизни Стихий» на сцену вышел квартет четырех Создателей, которые исполняли «Снежную Симфонию» собственного сочинения. Пользуясь случаем, Ини-Ниони направился к столику Нэй-Ли.

– Разрешите?

Нэй-Ли сперва устало взглянула на робота, но быстро сориентировалась и кивнула в знак согласия с вежливой полуулыбкой. Знаменитая танцовщица была довольно-таки грузной для представительницы своей профессии. У нее были большие темные глаза, как две черные оливки, выглядывающие из-под пушистых ресниц.

– Дорогая госпожа Нэй-Ли, спасибо, что согласились станцевать со мной, – сказал Ини-Ниони, сев на свободный стул возле нее. Нэй-Ли предпочитала обращение на «вы» – видимо, ей хотелось иметь больше веса в глазах окружающих.

– Возможно, вы догадываетесь, о чем я хочу с вами поговорить, – продолжал робот. – Ваш стиль бесподобен, и я хотел узнать, не согласитесь ли вы обучить меня хотя бы нескольким элементам.

Золотые глаза робота встретились с черно-оливковыми глазами танцовщицы. Какое-то время они молча смотрели друг на друга.

– Ниони, – наконец заговорила Нэй-Ли после десятисекундной паузы. – Я уже думала об этом, и мне лестно, что ты так тепло отзываешься о моем стиле… Но я подумала… может быть, он не очень-то совместим с тем, что ты делаешь… Да, я знаю, ты всегда можешь не использовать мою технику, если выйдет неважно… Но кроме того, я сейчас так занята… – сказала знаменитая танцовщица, сопровождая свои слова широкими жестами рук и периодически бросая взгляд куда-то вправо вверх.

Высокий эмоциональный интеллект Ини-Ниони подсказал роботу, что танцовщица говорит ему «ты» не для того, чтобы ему было комфортнее, а для того, чтобы почувствовать себя выше, значимее и опытней его. Но он отогнал эту догадку от себя, потому что это было неважно. Люди имели право обладать изъянами характера – ведь что такое по сути один человек?

Робот быстро просчитал вероятность того, что ему удастся убедить Нэй-Ли с помощью дополнительных аргументов, но понял, что такая вероятность была равна нулю. Он знал, что сидящая перед ним женщина тщеславна. И этим тщеславием можно бы было воспользоваться, если бы вдобавок к большому самомнению она была способна сопереживать.

Но «ты», сказанное роботу с таким нескрываемым удовольствием, позволило ему сделать вывод, что Нэй-Ли не захочет уступить даже малой толики причитающейся ей славы ради возможности стать его Создательницей. Все-таки наблюдение касательно обращения на «ты» оказалось полезным.

Делать было нечего. Не желая еще больше испортить отношения с танцовщицей – а он понимал, что его просьба и ее отказ заставили Нэй-Ли почувствовать себя довольно скверным человеком – Ини-Ниони сказал с максимальной легкостью, на которую был способен:

– Конечно же, я понимаю, госпожа Нэй-Ли, – робот слегка улыбнулся. – И надеюсь, вы не откажете мне в удовольствии сотрудничать с вами в будущем.

Танцовщица снисходительно кивнула. Казалось, она поверила в то, во что так хотела поверить – что их техники и вправду произвели бы довольно-таки странный гибрид и что у нее действительно не было времени.

Ини-Ниони встал из-за стола, допуская, что он мог ошибиться насчет мотивов Нэй-Ли – заложенные в нем черты характера запрещали ему делать окончательные выводы о чем бы то ни было. Каждый раз оценивая явление или человека, робот допускал, что он может ошибаться с определенной долей вероятности. В любой ситуации он просто фиксировал свои последние выводы о человеке, готовый пересмотреть их в любой момент. Этим робот выгодно отличался от людей, которым часто бывает трудно сформировать новое мнение о человеке поверх старого.

Когда Ини-Ниони покинул столик, за которым сидела Нэй-Ли, к спинке ее стула незаметно подошел Кан Хэтто, ее друг и коллега по труппе. Кан уже не первый год страдал от неразделенной любви к легендарной танцовщице. Она же не имела об этом ни малейшего понятия (то ли в силу своей нечуткости, то ли по какой-то другой причине) и считала, что Хэтто к ней придирается.

– Что же вы обидели своего почитателя почем зря, – тихо сказал Кан Хэтто, возникнув у Нэй-Ли за спиной.

– Что за вздор, Хэтто! – вспылила танцовщица. – Ниони или кто-то другой… Какая разница?.. Если я сказала, что у меня сейчас нет времени, значит, у меня нет времени… И перестаньте нести чушь!

– А может быть, вы просто неспособны испытывать материнские чувства к Ини-Ниони, потому что испытываете к нему какие-то другие чувства? – все так же тихо проговорил ее коллега.

– Что?! Хэтто, вы в своем уме? – с еще большим изумлением воскликнула танцовщица. – Я считаю, что вы – подлый извращенец и вам лишь бы меня задеть!

С этими словами Нэй-Ли встала со своего стула легким и одновременно весомым движением – как умела только она одна на всем белом свете – и, окинув напоследок Кана Хэтто яростным взглядом, направилась к гримерке.

«Да нет, – подумал про себя оставшийся стоять танцор ее труппы, – так сердятся только тогда, когда слова попадают в точку». Кан Хэтто грустно вздохнул. Похоже, его опасения подтвердились.

Совершенно не подозревая о том, что он только что оказался вовлеченным в любовный треугольник, Ини-Ниони сканировал глазами публику в зале, пытаясь отыскать одного человека. Наконец за одним из столиков он заметил густые волосы и бороду профессора Беккермана. Роботу очень нужно было поговорить с главой ИЦБ наедине.

Если бы он был человеком, у Ини-Ниони наверняка бы участилось сердцебиение, когда он направлялся к Хью Беккерману. Но у робота не было сердца. Все, что он испытал в преддверие важного разговора, это мобилизацию нейронов в своей голове. Неприятное чувство сигнализировало, что он испытывает неблагоприятные эмоции. Да он и сам это знал. Но тянуть больше было нельзя. Разговор с профессором был неизбежен.

Глава III. Галатея

Профессор Беккерман был занят разговором с другими создателями и не заметил, как к ним подошла Ини, женский аспект Ини-Ниони. Робот знал, что профессор с большим трепетом относится к его второй ипостаси, в которую он вложил немало своего понимания того, какой должна быть идеальная женщина на его взгляд.

Конечно же, Хью Беккерман понимал, что Ини – всего лишь созданный им киборг. К тому же ученому пришлось пойти на множество компромиссов: робот X-vu был не только его творением, но и гибридом из талантов и качеств сотен других людей.

Тем не менее это не мешало главе ИЦБ испытывать теплые чувства по отношению к Ини, которую он считал чуть ли не дочерью.

– Здравствуйте, профессор, – произнес мелодичный голос Ини, когда та подошла к столику Хью Беккермана.

– X-vu, здравствуй, мое сокровище! – глава ИЦБ был чрезвычайно рад наблюдать робота вблизи, а не на сцене. Он по-прежнему называл Ини-Ниони не иначе как X-vu. Некоторые считали, что он делал это оттого, что не хотел подчеркивать разницу между разными аспектами робота. Сам же ученый отказывался анализировать эту свою привычку и всякий раз отмахивался от очередного вопрошающего, который хотел знать почему.

Профессор Хью Беккерман, глава Исследовательского Центра Беккермана, был из разряда ученых, про которых говорят: «Не от мира сего». Порой он поражал коллег своей способностью видеть суть вещей и чуть ли не предугадывать будущее. В иных же случаях окружающие изумлялись его крайней наивности и непрактичности.

У профессора были густые, слегка вьющиеся волосы каштаново-рыжего цвета и аккуратная недлинная борода похожего оттенка. Несмотря на преклонный возраст, у него практически не было седых волос. Подчиненные, которые прекрасно знали постоянную занятость профессора и его вечную сосредоточенность на очередной проблеме, угрожающей принять глобальные масштабы в любую минуту, шутили, что «его волосам было просто некогда поседеть».

– Профессор, не могли бы мы с вами поговорить наедине? – спросила Ини.

Хью Беккерман удивился, заметив слегка растерянное и как будто потерянное выражение лица робота, которое ему вовсе не было присуще.

– Конечно, – ошарашенно пробормотал он. – Когда, мое сокровище: сейчас или позже?

– Можно и сейчас, если у вас есть время.

– Конечно, пойдем.

Робот Ини-Ниони был запрограммирован испытывать большое почтение и благодарность к своим Создателям. Тем с более неприятным чувством Ини осознавала, что вынуждена будет расстроить профессора, сообщив ему о своей проблеме. Но делать было нечего.

Хью Беккерман и Ини-Ниони поднялись на лифте на двадцать восьмой этаж, где были временные апартаменты профессора. Он часто останавливался в Десяти Китах, и в гостинице держали специально обустроенную под него комнату.

На столе в вазе стояли свежие герберы – профессор их очень любил. Он предложил Ини присесть, и они расположились напротив друг друга в комфортных креслах.

Тем временем в соседней комнате постоялец, а вернее, постоялица опустила бамбуковые занавески и настроила специальный прибор, способный слышать сквозь стену. Марше Зондерс пришлось дать взятку своему знакомому менеджеру в Десяти Китах, чтобы тот поселил ее рядом с номером Хью Беккермана.

События разворачивались именно так, как она и предполагала. Ини попросила профессора поговорить наедине, и они оказались в его номере.

Сквозь небольшое потрескивание Марша отчетливо услышала в наушниках голос Ини-Ниони.

– Мне очень жаль беспокоить вас по этому поводу, профессор, – сказала Ини. – Но я не могу в этом разобраться сама, поэтому решила с вами поговорить.

– Что случилось? – профессор сочувственно посмотрел сквозь очки на робота. Он знал, что X-vu сейчас начнет тысячу раз извиняться, прежде чем приступить к делу, и хотел облегчить ей задачу.

– На днях со мной произошел странный случай, – начала издалека Ини. Ее золотые глаза по-прежнему выражали растерянность. – Я даже не сохранила это воспоминание специально, чтобы… но вы сейчас все поймете.

Хью Беккерману показалось, что X-vu слишком напряжена – это могло пагубно сказаться на ее техническом здоровье. Он поспешил успокоить робота, так как понимал, что столкновение с неожиданным представляло для нее определенные риски: X-vu прекрасно справлялась в предсказуемых и прогнозируемых ситуациях, но неожиданности могли выбить ее из колеи – а такие сценарии были в ее программе плохо отработаны.

«Эх, нужно было послушать Кнуста и более тщательно проработать реакции в непредвиденных ситуациях», – подумал профессор про себя.

– Ини, успокойся, пожалуйста, – сказал он вслух. – Что бы ни случилось, мы вместе в этом разберемся и все будет хорошо, – поспешил он заверить робота.

Казалось, что Ини немного расслабилась.

– Позавчера Бэнти, мой помощник, проводил сканирование. Он делает это каждый вечер, перед тем как я перехожу в режим подзарядки и обновления тканей. На этот раз я почувствовала, что он был чем-то озадачен, потому что, измерив концентрацию его внимания на работе, я поняла, что оно находится где-то еще. И тут я испытала странное чувство, – лицо Ини вновь приняло растерянное выражение. – Это то, что я никогда не испытываю – злость… Бэнти до того летал в облаках, – продолжила Ини, – что в какой-то момент уронил голографический выключатель на пол. Отчего я еще больше рассердилась! Я знаю это чувство – я не раз его замечала в людях, но ведь это – недостаток отдельного человека… Мне стало так неприятно от поднявшегося напряжения в голове, что захотелось закричать на Бэнти. Но я сдержалась. Отчего у меня перегорела группа нейронов в южно-центральном отсеке.

Профессор Беккерман нахмурился. Случай был серьезный и непонятный. Откуда в Ини-Ниони реакции, которых они в робота не закладывали? Почему они появились сейчас, хотя робот совершенствуется уже десять лет?

– X-vu, моя радость, – сказал ученый, параллельно размышляя. – Давай так: если вдруг это случится еще раз (а это вероятно хотя бы потому, что мы уже имеем прецедент), ты не станешь сдерживаться и будешь реагировать так, как тебе подсказывает система, хорошо?

Ини кивнула в ответ.

– И вот еще что, – добавил Хью Беккерман с еще большей решительностью в голосе. – Мы с генеральными менеджерами проанализируем всю информацию, которая в тебя закладывалась в последнее время. Все вклады Создателей, с которыми в систему могло попасть что-то нежелательное. И… если еще что-то подобное произойдет, сразу же дай мне знать. И еще: старайся пока избегать людей с большим количеством недостатков… На всякий случай.

– Хорошо, профессор. Спасибо вам.

Они ласково посмотрели друг на друга. Казалось, Ини вполне успокоилась. Во-первых, разговор с профессором был позади, а во-вторых, была большая вероятность, что вскоре все прояснится.

Находящаяся в соседней комнате Марша Зондерс сняла наушники.

«Есть!» – она беззвучно сделала победный жест. Научная сотрудница ИЦБ не стала дальше тянуть и позвонила человеку, который ждал от нее новостей.

– Токку, привет! Я только что получила подтверждение. Наше изменение принесло свои плоды.

– Ты молодец, Марша! Думаешь, теперь старик Беккерман согласится на наши условия?

– Нет, еще рано. Это еще только начало. Пусть поломка раскроет себя в полной красе. Хьюго никогда не станет делать того, что может ущемить Ини-Ниони, не имея на то очень веских оснований. Они ведь, как Пигмалион с Галатеей, крепко повязаны и X-vu для него больше, чем просто коммерческий проект.

– Ясно. Что ж, подождем.

– Подождем!

Марша отключила связь и устало утонула в мягком гостиничном кресле. «Ну вот что вы теперь будете делать, профессор?» – подумала она.

Глава IV. Затишье перед бурей

На следующий день после разговора с Ини-Ниони профессор Беккерман собрал в университете ИЦБ экстренное совещание. Около трех часов вместе с десятью генеральными менеджерами они анализировали все вклады, сделанные создателями в X-vu за последнее время.

Сначала они посмотрели последний месяц и не нашли там ничего подозрительного. Затем посмотрели ноябрь, октябрь, сентябрь… и все остальные месяцы за прошедший год – опять ничего. Так как роботу X-vu было уже десять лет, то в последнее время вклады в него делались не так интенсивно, как в первые годы его существования.

После трех часов кропотливой работы менеджеры решили, что едва ли имеет смысл анализировать информацию старше одного года. Было бы невероятно, если бы какое-то изменение годовой давности проявило себя через такой длительный срок. В таком случае между изменением и нынешним поведением робота все равно было бы сложно установить четкую взаимосвязь.

Что же касается профессора Беккермана, в начале совещания он был настроен оптимистично и рассчитывал найти ответ в одном из последних изменений. Но по мере того как работники ИЦБ все больше отдалялись от текущего месяца, Хью Беккерман становился все мрачнее и мрачнее.

После просмотра декабря прошлого года глава ИЦБ наконец сказал: «Стоп». Он попросил менеджеров, которые принимали участие в расследовании, пока не рассказывать о проблемах с X-vu общественности.

– Так как мы пока не понимаем, что пошло не так и повториться ли это снова, давайте не будем делать поспешных выводов, – сказал он собранию. – Вы же знаете журналистов и наших оппонентов – они все переврут и приукрасят, лишь бы привлечь к себе внимание благодаря нашим проблемам.

Молодой профессор Айл высказал предположение, что непонятная реакция Ини-Ниони могла быть вызвана уникальным стечением обстоятельств, которое может больше никогда не повториться. Другие предположили, что, возможно, в тот день у робота возникла какая-либо техническая неполадка, которая была устранена во время ночного обновления. Либо на реакцию мог повлиять и тот факт, что робот находился в своем женском аспекте (хотя об этом его забыли спросить), а женский аспект Ини-Ниони обладал повышенной эмоциональностью и большей энтропией и, соответственно, меньшей степенью устойчивости.

Выслушав доводы генеральных менеджеров, глава ИЦБ провозгласил собрание завершенным и отпустил всех на обед.

Офис Исследовательского Центра Беккермана представлял собой большое здание, расположенное в оживленном районе Всемирной Столицы. Внутри здания был световой колодец, в который из-за прозрачной крыши всегда попадало достаточно естественного света в дневное время суток. По центру светового колодца ездили вверх-вниз стеклянные лифты, а на этажах росли высокие живые растения, как в оранжерее.

Лаборатория, в которой работала Марша Зондерс, находилась на предпоследнем этаже. Со своего рабочего места сотрудница ИЦБ хорошо видела происходящее на соседних этажах через стеклянные стены комнаты.

Сегодня Марша приехала на работу пораньше, пропустив нормальный завтрак и перекусив морковным смузи и половинкой яйца пашот на тосте, купленными в местном кафе.

Вдруг она увидела, как из лаборатории Хью Беккермана выходит группа генеральных менеджеров. «Интересно, что же вы там делали?» – подумала Марша.

– Я на обед. Скоро вернусь, – бросила она своей коллеге Тие и выбежала к лифтам. Марше повезло: когда ее лифт остановился этажом ниже, в него зашла только что освободившаяся группа менеджеров. Среди них был и ее давний друг и коллега Киану Айл.

– Марша, привет! Давно не виделись, – сказал Киану.

– О, привет! Вы на обед собрались?

– Да, но никто не хочет со мной в Гран-Суву. Может, ты согласишься?

– Почему бы нет! Сто лет там не была.

Не желая упустить момент, Марша как будто невзначай спросила по дороге в кафе:

– А что это за совещание у вас было сегодня? Вроде бы рановато для отчетного собрания.

– Да так… – немного замялся молодой профессор, видимо, не желая с ходу разбалтывать секретную информацию. Но, решив, что Марша свой человек, он продолжил: – С Ини-Ниони какая-то непонятная проблема… И мы смотрели все вклады за последний год.

– Ничего себе! – Марша изобразила удивление. – И что же, нашли, в чем дело?

– Пока что нет, – задумчиво произнес Киану, – только профессор просил никому об этом не рассказывать. Чуть что, я тебе ничего не говорил, – он заговорщически подмигнул Марше.

– Я поняла, – ответила Марша.

«Ура! – ликовала она про себя. – Похоже, Хьюго не пришло в голову, что кто-то мог внести изменение без регистрации. Молодчина Раир, никаких следов!»

Робот Ини-Ниони редко наведывался в центр ИЦБ. Когда кто-нибудь из новых Создателей соглашался поделиться с ним опытом, это могло произойти где угодно: в звукозаписывающей студии, в танцевальном зале, в мастерской, дома у Ини-Ниони или в любом другом месте.

Потом эта информация отправлялась в зашифрованном виде в ИЦБ, где она добавлялась в базу данных, в которой хранились память и опыт Ини-Ниони.

Но в настоящий момент робот чувствовал себя нестабильно и ощущал потребность в общении с людьми, которые понимали его лучше всех – со своими первыми Создателями. Всех людей из первой группы творцов он часто называл «мамой» или «папой».

«Родители» робота были всегда рады его появлению в ИЦБ. Когда Ини-Ниони появился на свет, на многих это произвело сильное впечатление. Но если у обычных родителей, как правило, есть возможность наблюдать, как растут их дети хотя бы в первые годы, у Создателей робота X-vu такой возможности не было.

Практически с первых недель существования Ини-Ниони большинство его «пап» и «мам» видели свое творение разве что через голографические копии в порталах, на концертах и на ежегодном Форуме Создателей. Поэтому, когда робот приходил в ИЦБ, с ним многие желали поговорить, обнять или хотя бы посмотреть на него вблизи. И каждый раз Создатели удивлялись, до чего же X-vu походил на человека.

Иногда робот появлялся, чтобы чем-нибудь удивить сотрудников ИЦБ. Например, мог прийти к кому-нибудь на день рождения и подарить подарок. Однажды он неожиданно появился в день именин «папы Ласло» и подарил ему живую черепаху.

Когда Марша вернулась с обеда, подъезжая на лифте к своему этажу, она увидела у перил молодого человека, одетого в небесно-голубой свитер с текстурой из множества переплетенных между собой ажурных снежинок. В снежный январский день этот свитер смотрелся особенно органично.

В любом своем аспекте Ини-Ниони всегда был воплощением утонченности и совершенства, и его было сложно с кем-то перепутать. Поняв, что молодой человек в синем свитере – это робот X-vu, Марша подумала, что хватит с нее на сегодня упражнений в актерском мастерстве. Ей тяжело было бы сейчас общаться с роботом.

Хотя она была непоколебима в своем решении касательно Ини-Ниони, сотрудница ИЦБ начинала испытывать сочувствие и что-то похожее на угрызения совести, когда робот попадался ей на глаза в портале и особенно в реальной жизни.

Она решила притвориться, что сильно погружена в свои мысли. Марша хорошо знала, как работает эмоциональный интеллект Ини-Ниони – скорее всего, заметив, что она что-то обдумывает, робот не станет ее беспокоить разговорами.

Но нужно было непременно не притвориться, а именно начать крепко думать о чем-то отвлеченном, иначе X-vu почувствует, что ее внимание направлено непосредственно на него, и эффект будет полностью противоположным.

Марша вышла из лифта, сконцентрировав все свое внимание на проблеме квантовых взаимодействий, которой она в данный момент занималась. Ини-Ниони повернул голову в ее сторону, и Марша подверглась пристальному, но вместе с тем ласковому взгляду золотых глаз.

И тут с ней произошло то, чего она не ожидала – какая-то неожиданная радость от встречи с Ини-Ниони породила в ней сильное, неконтролируемое чувство. Почувствовав, что его заметили, робот улыбнулся и сказал:

– Мама Марша, я очень рад вас видеть. Как вы поживаете? – робот слегка поклонился.

«Черт тебя подери», – подумала про себя Марша. Она почему-то испытывала довольно-таки гадкое чувство, и у нее, метафорически выражаясь, ныло сердце.

– Что-то случилось, у вас все в порядке? – спросил Ини-Ниони, вглядываясь в ее лицо.

– Да, все хорошо, – поспешила заверить его Марша. – А ты к нам какими судьбами? Я немного о тебе беспокоюсь, Ниони… Слышала, у тебя какие-то проблемы.

«Черт, зря я эту тему затронула», – выругала себя Марша. Однако же ей было сложно сообразить, что еще ответить в такой ситуации.

– Это правда, – робот слегка погрустнел. – Но я надеюсь, все вскоре прояснится. Папа Хьюго собирался проводить расследование.

Марше почему-то стало жалко Ини-Ниони – он ведь совершенно не подозревал, что причина его нынешних несчастий стоит прямо перед ним. Робот пересказал Марше историю с Бэнти, а также сказал, что теперь старается не общаться с плохими людьми и появляется на публике в своем менее эмоциональном мужском аспекте.

Горячо попрощавшись c Ини-Ниони и выразив надежду на скорейшее решение его проблемы, Марша наконец-то вернулась в лабораторию. Первым делом она попросила кружку мятного чая у чайного дрона. Сделав поспешно несколько глотков, она крепко задумалась – то, что они собирались сделать с Ини-Ниони, могло стоить им гораздо больших нервных усилий, чем она предполагала.

Глава V. Падение

По четвергам Марша Зондерс вела занятия для студентов в университете при Исследовательском Центре Беккермана. Лекции проходили в просторном лектории, отделанном изнутри мрамором.

По внешнему виду Марши было сложно сказать, сколько ей лет. Она могла быть женщиной довольно пожилого возраста, но прекрасно сохранившейся. Или же ей могло быть не больше тридцати, но она выглядела старше своих лет в силу жизненного опыта и «учености».

Профессор Зондерс в одежде предпочитала строгий крой и темные сложные тона: темно-синий, черно-фиолетовый, темно-рубиновый. Волосы ее были довольно-таки короткими, всегда аккуратно уложенными назад. Марша их окрашивала новым высокотехнологичным способом – с помощью инъекций корбостидола, что придавало волосам легкий оттенок синего сапфира.

– Итак, что такое инертное падение… – профессор Зондерс делала паузы, позволяя студентам рассмотреть объемные голографические изображения, которые сопровождали ее лекцию. – Вот, к примеру, мы небрежно повесили кофту на стул… И пошли пить чай в другой комнате. Вдруг через какое-то время – шлеп – мы слышим, как наша кофта с шумом падает на пол… почему?

– Потому что импульс, который мы сообщили кофте, – ответила Марша на свой риторический вопрос, – под действием естественных сил гравитации и скольжения привел в итоге к ее падению…

***

– Беккерман! – ответил профессор приглушенным хрипловатым голосом, еще не очень-то понимая, что происходит. Его разбудили в половине второго утра.

– Хьюго! Извини, что так поздно звоню, – сказал в трубке голос Сэна. – Можешь сейчас включить Всеобщий Портал? Это касается Ини-Ниони.

Наспех надев очки и переместившись в гостиную, профессор Беккерман нажал на пульте кнопку Всеобщего Портала. Перед его глазами появилось голографическое изображение ведущей. Хью Беккерману она была незнакома – он обычно не смотрел портал так поздно и, видимо, прежде не попадал на ее передачи.

– Мы ведем прямую трансляцию с Марсианских Высот, где только что завершился концерт с участием Ини-Ниони. По словам очевидцев, во второй части концерта, когда начались ответы на вопросы, робот Ини-Ниони неуважительно повел себя по отношению к одной из зрительниц и даже повысил на нее голос. Случай беспрецедентный! – воскликнула ведущая. – Так как права на воспоминания с этого концерта принадлежат компании-организатору, мы решили расспросить обо всем очевидцев с места событий.

Было видно, что съемочная группа находится недалеко от концертного зала, на одной из окрестных аллей, освещенных множеством лампочек. Тут ведущая остановила пару: парня и девушку, по-видимому, возвращавшихся с концерта.

– Никто толком не понял, что произошло. Все были в таком шоке, что не знали, что делать и как реагировать, – сказал на камеру парень. – В зале повисла тишина, а потом Ини-Ниони извинился и уехал с концерта.

– Нам сказали, что он больше не будет сегодня отвечать на вопросы, – продолжила его спутница. – Наверное, все расстроились, – она посмотрела на своего парня, и тот кивнул в знак согласия. – Но мы так и не поняли, что именно произошло. Может быть, это был какой-то розыгрыш или шутка? Мы точно не знаем…

Сидящий в кресле профессор взял в руки телефон. Продолжая смотреть трансляцию, он позвонил своему заместителю Ори-Сэну.

– Сэн, я посмотрел новости, – профессор Беккерман задумчиво потер переносицу. – Скажи, запросов на информацию от СМИ еще не поступало?

– Пока что только от Всеобщего Портала. Ты же знаешь, не спит наше недремлющее око – эти уже подсуетились.

– Я понял. Давай тогда так… Всех отправляй за подробностями лично ко мне. А также отправь сообщение всем членам ИЦБ с просьбой не делиться своими предположениями с прессой. Наверняка на них станут наседать и просить рассказать как X-vu работает в принципе, прикрываясь тем, что не спрашивают технических подробностей и не выпытывают коммерческой тайны. И еще… где сейчас Ини-Ниони? – он впервые назвал робота по имени.

– Он у себя дома. Недавно разговаривал с ним. Мне показалось, что он подавлен.

– М-да, бедный X-vu. Я сейчас с ним свяжусь. А ты, пожалуйста, сделай, как я попросил!

Профессор полностью оделся и позвонил Ини-Ниони через портал. Он знал, что робот испытывает определенный дискомфорт от общения по телефону – ему важно видеть лицо и позу собеседника.

Объемное 3D-изображение Ини-Ниони, сидящего на кровати, возникло в комнате профессора.

– Профессор! – робот старался казаться веселым, но выглядел он неважно. – Раз вы связались со мной так поздно, значит, обо всем знаете. Я сделал все так, как вы велели, – грустно добавил он.

– Ты все сделал правильно, мой дорогой, – заверил его профессор. – Что ж, чему быть, того не миновать. Раз уж эта непонятная особенность снова проявилась, то будем разбираться дальше. Кто там сейчас с тобой? – спросил он, заметив, что Ини-Ниони периодически делает знаки кому-то еще.

– Со мной Бэнти, – ответил робот. Заметив скептическое выражение лица профессора, он добавил: – Папа Хьюго, Бэнти сейчас – не самая моя большая проблема. Он собран, предан работе и старается меня не раздражать.

– Хорошо. Вот что, мой дорогой, думаю, стоит на время уменьшить тебе чувствительность, чтобы приглушить эмоции. Так тебе будет легче переносить стрессовые ситуации. По крайней мере, ты больше не будешь так пугать окружающих.

– Заодно узнаю, каково это – быть в депрессии, – иронично улыбнулся робот. – Я согласен. Если вы говорите, что это поможет…

– X-vu, это не то же самое, что быть в депрессии. Пожалуйста, не говори так, – сказал профессор с некоторым укором. – Я завтра спрошу Ласло, как сделать так, чтобы только слегка уменьшить эмоции и оставить остальные показатели в норме. И да – ты же знаешь, что можешь отказаться.

– Папа Хьюго, вы подарили мне жизнь, – мягко сказал робот. – Это большое счастье – иметь возможность чувствовать весь этот мир. Видеть всю эту красоту, слушать прекрасную музыку… Если какое-то время я не буду так остро все это ощущать, то ничего страшного.

– И все же придется делать официальное заявление прессе, – добавил профессор, как будто уже разговаривая сам с собой.

На следующий день в лаборатории ИЦБ в робота Ини-Ниони добавили обновление, уменьшающее силу эмоционального отклика на внешние раздражители. Таким образом, скорость и интенсивность его внутренних психических процессов осталась прежней.

Также профессор Беккерман выступил перед прессой и заявил, что у робота Ини-Ниони – временные технические неполадки.

– Хотя мы все за это время привыкли видеть в нем практически человека, – сказал он перед камерами, – все же Ини-Ниони – творение нашей инженерной мысли, и сегодня мы вынуждены признать, что где-то в нашей программе затаился изъян… который мы надеемся устранить в ближайшее время.

Вечером профессор заехал к Ини-Ниони домой. Робот занимал просторные апартаменты на верхнем этаже небоскреба в элитном районе. Из окон его квартиры ночной город был как на ладони.

Войдя, профессор нашел робота лежащим на кровати. Ини-Ниони был одет в шелковую пижаму цвета каштанового глянца. Взгляд его был устремлен в потолок, в котором были открыты заслоны, и свет ночных звезд проникал внутрь квартиры. В руке у робота был зажат регулятор мощности звезд, который ему подарили портальщики на день рождения. В комнате через домашнюю аудиосистему играла симфония со звуками арфы.

– Посмотрите, как это работает, папа Хьюго, – сказал Ини-Ниони, не сводя взгляд с потолка. Его золотые глаза почему-то казались стеклянными. – Сегодня ведь довольно-таки пасмурно. Но я отрегулировал мощность звезд, и, смотрите, как стало красиво.

Серебристый свет и правда чуть ли не перебивал освещение электрических светильников в спальне.

– А может быть, выключить светильники? – спохватился робот. Он повернул голову к профессору и говорил лихорадочно, но вместе с тем как будто монотонно.

Профессор Беккерман подошел к кровати и положил руку на лоб роботу. Лоб оказался немного более горячим, чем обычно.

– Не накручивай себя, X-vu, пожалуйста, – тихо произнес профессор. – Нам ведь тоже всем нелегко из-за того, что с тобой происходит. Не стоит устраивать эмоциональную бурю внутри себя. Смотри, у тебя уже температура поднялась, – профессор несколько раз провел пальцами по волосам робота.

Ини-Ниони закрыл глаза. Он хотел сказать профессору Беккерману, как ему плохо, каким серым и безжизненным для него вдруг стал этот мир. Но он не сделал этого – все равно это ничего бы не изменило.

Глава VI. Догадка

– Токку…

– Привет, Марша.

– Пора действовать! Пока они окончательно не угробили Ини-Ниони…

***

После того как широкой публике стало известно о проблемах с роботом Ини-Ниони, тот отменил свои ежемесячные встречи с желающими с ним пообщаться. Робот стал реже появляться на публике и почти не давал интервью.

Тогда темная сторона СМИ проявила себя вполне: робота стали выслеживать папарацци, о его «технических неполадках» сплетничали на различных ток-шоу и, в принципе, портальщики старались всячески поддержать волну всеобщей скорби и ностальгии по «Ини-Ниони, каким он был прежде».

Квартира Ини-Ниони была завалена подарками и открытками с пожеланиями скорейшего выздоровления. Робот перебирал их с легкой улыбкой, но как-то механически, без особого воодушевления.

– Я не могу на это смотреть, – пожаловалась Марше ее коллега Тия; их рабочие столы стояли рядом. – Сегодня встретила Ини-Ниони по дороге в лабораторию. Ты же знаешь, что говорят… будто профессор его слегка приглушил. Так вот, выглядит он совсем не таким, как прежде. В глазах все тот же интеллект, но такое чувство, будто он в себе. Как шизофреник какой-то…

– Ну, это временно, – ответила Марша. – Мы ведь с тобой тоже иногда болеем и неважно себя чувствуем.

***

– Ниони, к тебе госпожа Нэй-Ли, – сообщил домовой бот-управляющий с подземной парковки.

– Хорошо, впусти, – ответил робот.

Пока танцовщица поднималась вверх на лифте, Ини-Ниони проанализировал мотивы, которые могли привести к нему Нэй-Ли, и ее намерения ему не очень-то понравились.

Есть люди, которые о тебе не помнят, когда у тебя все хорошо. Но тут же появляются, когда у тебя случаются неприятности. То ли им становится лучше оттого, что другому человеку плохо. То ли они чувствуют себя нужными, причиняя проявляя заботу о ближнем в тяжелый час.

– Ниони, как ты? – протяжно произнесла знаменитая танцовщица, условно поцеловав робота в обе щеки. Среди танцоров и прочих людей искусства все так делали.

Робот предложил ей присесть.

– Не хотите ли чаю, госпожа Нэй-Ли?

– Нет, спасибо… Я к тебе пришла по делу, некогда чай пить.

Робот посмотрел на нее вопросительно. Выдающаяся танцовщица заметила, насколько холоднее стал его взгляд. На ее лице изобразилось удивление с налетом неуместного в такой ситуации удовольствия:

– Да что же это с тобой? Ты хорошо себя чувствуешь?

Впервые за две недели, после того как ему уменьшили чувствительность, робот с облегчением понял, что теперь неспособен раздражаться на глупых и эгоистичных людей.

– Со мной происходит что-то непонятное, госпожа Нэй-Ли, – ответил он спокойно. – Поэтому заранее прошу меня извинить, если я покажусь вам черствым или даже грубым.

– Да-да, я слыхала об этом… какие-то сплетни, – размашисто зажестикулировала танцовщица. – Но хотела все услышать от тебя.

– Боюсь, мне нечего сообщить в дополнение к тому, что вы уже знаете, – Ини-Ниони решил во что бы то ни стало не ссориться с Нэй-Ли, даже ценой собственного здоровья.

– Но неужели такая большая и серьезная организация, как ИЦБ, не может ничего поделать? – картинно изумилась танцовщица. – У меня такое чувство, что они что-то скрывают. Тебе не приходила в голову такая мысль?

– Это очень маловероятно, – ответил робот. – Хотя… Видите ли, мне не рекомендуется анализировать то, как я устроен. Папа Ласло… то есть профессор Ласло считает, что подобный анализ может развить во мне чувство манипулируемости и привести к коррозии личности.

– Странно… Я бы на твоем месте так слепо им не доверяла.

– В моем случае такое доверие мне лишь на пользу, – Ини-Ниони не был уверен, что танцовщица уловила ход его мыслей.

– Ну ладно, ладно… Я не за этим к тебе пришла, – сменила тему разговора Нэй-Ли. – Помнишь, ты хотел научиться моей технике? Я тогда была против, потому что была занята… ну и по другим причинам. А теперь, если ты по-прежнему этого хочешь, я могу тебя ей научить! – победоносно заявила балерина.

Ини-Ниони задумчиво посмотрел в пол. Как он и предполагал, Нэй-Ли решила использовать этот шанс, чтобы проявить мнимую щедрость по отношению к нему. Робот тщательно взвесил свои слова, прежде чем заговорить:

– Госпожа Нэй-Ли, конечно же, мое отношение к вашей технике нисколько не изменилось. И простите, что не могу сейчас выразить свою радость должным образом. Но… к сожалению, я сейчас пока временно не совершенствуюсь. И неизвестно, когда начну совершенствоваться снова. Поэтому не могу вам ничего обещать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.