Елена Звездная
Князь Тьмы и я. Книга третья

До работы добиралась на общественном транспорте, потому что адски отвыкла от людского общества. Уже в метро сильно об этом пожалела, от некоторых запахов появилось ощущение, что в спешке купленный в кофейне завтрак сейчас меня покинет, но ничего, я сдержалась.

Уже перед самой работой заскочила к знакомому дантисту, он состоял в штате, проводил опознание сгоревших трупов по остаткам зубов, многого в своей жизни навидался, но вот с клыкастым полицейским имел дело впервые. Не знал бы меня лично – словил бы инфаркт, о чем прямо и сообщил, но он меня знал, так что вскоре я покинула стоматологический кабинет, языком ощупывая зубы, которые вновь стали нормальными и чувствуя себя просто великолепно.

А еще свободно.

Именно по этой причине я сняла очки, подаренные Дарканом, запихнула их в футляр, следом в сумку и радостно улыбнулась всему миру. Просто до этого старалась не улыбаться – клыки же. И очки не снимала, потому как вампиров с плохим зрением не существует, поэтому я перестраховалась.

Сейчас же…

«Нехилая жо…» – засияло над высоким чуть горбящемся темноволосым скромным парнем, обогнавшим меня, и обернувшегося с застенчивой улыбкой. – «Спереди тоже ничего» – вынес он окончательный вердикт, а потом взял и добавил: – Хорошо, что волосы собрала, сразу видно какой череп. Отличный череп. Если правильно обработать, подойдет для коллекции».

Я оторопела.

Парень, решив, что моя реакция обоснована его неотразимостью, подошел ко мне и самым дружеским и располагающим голосом произнес:

– Привет.

А тут до участка – пара шагов всего.

– И тебе, – проговорила я, закидывая рюкзак за спину и тем самым освобождая руки, – не хворать.

В следующее мгновение всю улицу огласил вопль

– Помогите!!!

На этом маньяк не остановился, и обозначил степень своей осведомленности в плане юридической стороны:

– Незаконное задержание! У вас нет оснований! Я требую своего адвоката! Вы не услышите от меня ни слова до приезда моего адвоката!

Да по барабану! Мне слышать и не нужно. Все что нужно я уже услышала, слава Валианту! Черепной маньяк! Это был мать его Черепной маньяк! Семь лет в розыске!

– Черт, да я просто счастлива, – заявила уроду, и поволокла его в полицейский участок.

* * *

Болевой захват, позволяющий вести преступника в полусогнутом положении, был лучшим изобретением правоохранительных коллег с незапамятных времен. При правильном подходе позволяет вести человека по четко заданному курсу, а я лично его отработала до совершенства, потому что – ну слабее я всех коллег, чего уж тут. Когда ты девушка весом примерно в пятьдесят кг плюс-минус десять, при чем в моем случае после всех измывательств вампирской диеты скорее в минус, а захватить надо чела весом в девяносто-сто, хочешь не хочешь, но приходится оттачивать навыки до совершенства.

В отделение я дверь распахнула практически с ноги, кивнула дежурному и радостно сообщила ему:

– Сапкоф, оформляй Черепного маньяка!

Сапкоф обронил свою чашку с бурдой именуемой растворимым кофе, и сипло переспросил:

– Лейтенант Меттланд… Что?

Но перекрывая его вопрос, парень, выше меня головы на две, попытался вывернуться из захвата, чем заполучил новую порцию боли, и заорал:

– Что это за бред?! У вас нет доказательств!

– Есть, – кажется, мне нравится внаглую врать. Думаю, это неправильно, и в целом патология какая-то, явно следствие моего вампирского прошлого, но мне все равно нравилось. – Вы же сами, дословно, сообщили мне следующее: «Хорошо, что волосы собрала, сразу видно какой череп. Отличный череп. Если правильно обработать, подойдет для коллекции».

Арестованный застыл.

Затем, вывернув голову, прошипел:

– Я этого не говорил!

– Ничего не знаю, я своими ушами слышала! – тут конечно скорее своими глазами видела, но это уже детали.

– Серьезно? – взрычал маньяк и даже дернулся, но у меня навык был очень хорошо отточен, так что ему пришлось не сладко. – Ни один суд не поверит, что я сказал это полицейскому.

– Так я была не в форме, – напомнила идиоту. А затем, понизив голос, тихо добавила: – А до суда еще дожить надо, малыш… И поверь мне, как полицейскому, самое худшее порой может произойти и до тюремного заключения.

И тут на весь участок прозвучало:

– Лейтенант Меттланд!

– Капитан Айсвел! – я тоже реально обрадовалась.

– Адвоката… – уже абсолютно без надежды простонал маньяк.

Лейтенант Сапкоф уже взял себя в руки, чашку на стол, и спросил:

– Этого в допросную, или в камеру предварительного задержания? У нас, кстати, дивный улов был прошлой ночью – партия зэков ломанулась из Орловки…

А там самые отбитые сидят, это всем известно.

– В камеру, – просияла человеческим оскалом я. – Нашему задержанному определенно не помешает посидеть там, подумать о жизни, испытать…эм… Сколько эти сидели?

– По десять лет каждый как минимум, – отчитался Сапков. – На интимной почве двинулись конкретно, кидаются на все что движется.

Пауза.

И вой моего задержанного:

– На допрос! На допрос! Я все скажу! Мне даже адвокат не нужен!

– А вот это вы зря, – добродушно обратился к нему капитан Айсвел, – адвокат по закону полагается всем. Сапков, в камеру его.

– Не-е-ет! – заверещал чувак, когда его уволокли полицейские.

Да, добродушным Айсвел был, только если выпьет, а сейчас утро.

– Мэттланд, – капитан сгреб меня в отеческие объятия, сдавил до хруста в ребрах, – не думал, что выберешься живой. И даже не надеялся увидеть.

– Все хорошо, кэп, – заверила его, – я снова в строю! Вы ведь меня, я надеюсь, не уволили?

Надеялась зря.

Они меня уже успели уволить. И формулировка увольнения была просто атасная – посмертно.

* * *

– Сволочи, – негодовала я в кадровом отделе, корябая новое заявление о приеме на работу.

– Каиль, деточка, да кто же знал, – пыталась выкрутиться координатор отдела кадров.

– Гады! – я им даже преступника уже поймать успела, а они.

И тут над главой кадрового отдела засияло «Не забыть отменить заказ на надгробный памятник».

Да чтоб вас!

– И где вы меня похоронить успели? – прорычала почти.

– Так на вашем семейном кладбище, рядом с бабушкой, – торопливо сказала Эсворд.

Вот блин!

– И кого вы там захоронили? – надеюсь хоть не безымянный труп какой-то.

– По протоколу V-6, – ответила Эсворд.

И посмотрела на меня так, что сходу стало ясно – ждет хоть каких-то пояснений. Протокол V-6 буквально означал – пропавшие без вести после столкновения с вампирами. Такие обычно не то чтобы не обнаруживались – исчезали даже их останки. Так что гроб был пуст.

– Что ж, теперь у меня имеется личное забронированное место на кладбище, – решила я обнаружить хоть что-то позитивное во всей этой ситуации.

А ситуация и вправду была позитивной! Даже зашибенной! Я выжила! Я не просто выжила, я свободна! Я…

– На какие дни недели тебя записать к мозгоправу? – деловым тоном спросила Эсворд.

Да что ж такое то? Да, по правилам мне после пережитого требовалось пройти курс психотерапии, но не сейчас же!

– Слушай, я выбралась из такого, что и врагу не пожелаешь, – подписывая заявление о возвращении на пост, ответила ей. – Давай через пару недель, я…

– Значит сегодня, – вынесла неумолимый вердикт Эсворд.

А чтоб тебя!

И я вышла из отдела кадров.

В коридоре было пыльно, неприбранно, валялись бумаги, кое-где были оставлены пустые бумажные стаканчики из-под кофе и чая, но я… черт, я была счастлива! От счастья вдохнула полной грудью воздух свободы, и в итоге кашляя как чахоточная, добрела до своего кабинета, пугая всех встречных. Зато рассказывать, что и как со мной было никому не пришлось. Все этому не очень образовались, зато я в итоге надрывно кашляла уже чисто из принципа.

В моем кабинете было, на удивление, чисто. Я даже удивилась.

Никакой пыли, коробки из-под пиццы убрали, а раньше самой выносить приходилось, уборщица у нас склочная, проще самой в общем, но сейчас… Может, готовили кабинет для нового лейтенанта, решив, что уже имеющегося схомячили вампиры?

А не схомячили, вот! Я вернулась.

И закинув куртку в шкаф, я сняла с вешалки мундир, церемонно набросила его на спинку стула, нацепила свой пропуск на карман рубашки, значок на ремень брюк, и села. Размяв руки, включила комп и вбила свое имя и пароль.

Допуск мне сохранили!

– Алилуя! – провозгласила я, и перешла к работе.

Большинство текущих дел было закрыто благодаря моей выходке в роли княгини Даркан. И прости меня, Навьен, но если и были какие-то остатки стыда там, мук совести и прочего – их не осталось. Вообще никаких. Были лишь сожаления о том, что подобное не удалось провернуть раньше, потому что погибших было много. Слишком много.

А потом я переключилась на статистику за прошедший месяц и… чуть с кресла не рухнула. По коду «V» преступлений не было. Ни единого! Вообще.

<!—nextpage—>

Стандартные убийства, убийства на бытовой почве, маньяки как и всегда, но везде – человеческий фактор. Никаких вампирских преступлений, абсолютно никаких.

Выглядело как какое-то неимоверное чудо, но я не из тех, кто перестанет копать, наткнувшись на скалу под слоем земли.

Переключившись на новостные каналы, я увидела то, что вообще не порадовало – они его приняли. Этот проклятый закон о декриминализации вампирского насилия… президент его подписал. Парламент поддержал. Все попытки активистов противостоять происходящему закончились уголовными делами для тех, кто пытался хоть как-то защитить жертв насилия. Забавно – те, кто пытался помочь, получили уголовные сроки, а те кто избивал, калечил, и насиловал – минимальные штрафы и административную ответственность.

Как это вообще могло стать реальностью?! Как?

Два раза постучав в дверь, капитан Айсвел вошел, неловко неся сразу две чашки с кофе. Я даже не поблагодарила, взяв свою, и не заметила, что напиток слишком горячий, чтобы его сразу пить… Обожглась, но все что я ощущала сейчас – горечь.

– Как? – тихо спросила кэпа.

Он сходу понял, о чем я.

– Статья «Побои» была удалена из Уголовного кодекса, – Айсвел с трудом опустился на стул возле моего стола.

– Именно… побои?

– Да, – Айсвел попытался хлебнуть бурды, которую мы называл кофием, – сначала шло обсуждение о декриминализации причинения вреда по неосторожности, но… вампиры настояли на максимально радикальном варианте. Так что… как-то вот так.

Я как сидела, так и осталась сидеть.

– И как нам теперь действовать? Каков порядок действий по протоколу? Что мы вообще можем?

Кэп посмотрел на меня мутными светло голубыми глазами, сплошь покрытыми красными сосудами, недвусмысленно свидетельствующими о том, что пить Айсвел стал еще больше, чем прежде. Да и сейчас уже трезв не был. А потому ответил предельно честно:

– Лейтенант, мы в такой глубокой зад… – продолжать он не стал, но и так было ясно, что хотел сказать. – Ситуация паршивая. Вопрос о вампирском насилии просто исчез из повестки. Никаких пояснений, никаких разъяснений – вот было насилие, а вот вам закон и его больше нет. Мы больше не можем ничего. Инстанции, занимающиеся пострадавшими от вампиров – были ликвидированы. Наши штатные психологи, работающие с жертвами вампирского насилия… их штат вроде как для начала сократили, но затем ликвидировали полностью. Наших спецов по работе с посттравматическим синдромом я сохранил. Не скажу, что мне это далось просто, но надавил на пару чиновников, влез в не самую лучшую историю, но главное, что дело выгорело. Так что не удивляйся поступку Эсворд – по бумагам мы стараемся максимально загрузить штатных мозгоправов, на деле… используем, как можем.

– А как мы можем? И что мы теперь вообще можем? – невысказанным осталось «Как жить?».

Айсвел вздохнул, и пояснил:

– Основная проблема – дежурная часть. Парни торчат на антидепрессантах и все равно не справляются. Сложно справиться с эмоциями, когда подвергшаяся насилию девушка приносит заявление, а ты, полицейский, вынужден сделать все, чтобы его не принять.

– Почему? – я была в таком шоке, по сравнению с которым грубое выражение кэпа вообще было ни о чем.

– Потому что, лейтенант Мэттланд, в отличие от жертв, которые еще надеются на справедливость и защиту, мы прекрасно знаем – обращаться в полицию для них попросту опасно. Как только заявление оказывается в базе – агрессор получает уведомление от ВСБ. И в лучшем случае после этого жертва придет забрать заявление, в худшем… больше никогда не придет. Придут родственники, подать заявление о пропаже без вести.

Помолчав, Айсвел спросил:

– Помнишь Вестекса?

– Парнишка такой, молодой, в дежурке сидел, – припомнила я.

– На двух дозах успокоительных сидел… и все равно застрелился неделю назад. Не выдержал.

Я поняла, что просто не могу все это больше слушать. Я не могу. Я так не могу! Я…

– Сходи к мозгоправу, у антидепрессантов только один недостаток – действовать начинают не сразу, обычно эффект через пару недель проявляется. Так что… не тяни.

Поняла, что действительно не стоит.

– А что жертвы? – тихо спросила.

– С ними сложно, – Айсвел не скрываясь, достал из внутреннего кармана компактную бутылку виски, щедро залил в свою чашку, и только отхлебнув, продолжил. – Ты же знаешь, приходят не все. По статистике подвергшиеся насилию обращаются в полицию лишь в пятнадцати процентах случаев. Если же агрессор вампир – все еще хуже, смелости и храбрости хватает максимум у пяти процентов пострадавших. И состояние тех, кто переступил через страх и пришел… Сама понимаешь. Парни в дежурной части стараются вести себя максимально отстраненно, вообще делают все, чтобы не принимать заявление, но… там же совсем отчаявшиеся люди, показная апатия и безразличие полицейских останавливают не всех. К сожалению, все попытки перенаправить пострадавших к психологам, воспринимаются жертвами как стремление заткнуть им рот, или замять ситуацию. А мы просто стараемся помочь, но даже не имеем права сказать об этом.

– У меня слов нет, – прошептала я.

– Ни у кого нет, – Айсвел пожал плечами, и выпил все из своей чашки. – Если удалось отговорить жертву от подачи заявления – это уже успех. Если жертву удалось довести до психолога – вообще шикарно. Но это наш максимум.

– А кризисные центры? – спросила, уже сильно подозревая, что услышу в ответ.

– Закрыты, – озвучил худшее Айсвел.

Тяжело вздохнул, и продолжил:

– Вампиры и раньше… ну ты сама знаешь. Нам на многое приходилось закрывать глаза, на слишком многое. Но после закона о декриминализации кровососы вообще берега потеряли. Раньше государство было на их стороне негласно, а теперь… теперь закон на их стороне. И они поняли, что можно не просто продолжать, можно вообще выйти за рамки, позволить себе больше, чем раньше.

Не сразу поняла, что стон, огласивший мой кабинет, это мой стон. Мой полный отчаяния и безнадежности стон. И раньше было сложно, очень сложно… а теперь…

– Кэп, как жить теперь? – тихо спросила я.

– Ты меня спрашиваешь? – усмехнулся Айсвел. – Я вот к тебе с тем же вопросом пришел. Ты же как-то живешь, после вампира.

Я подняла взгляд на кэпа, кэп молча смотрел на меня. И стало ясно, что он с другим вообще вопросом пришел, просто не знает, как его задать.

– Говорите прямо, – сказала ему.

Он достал бутылку, опустошенную наполовину, хлебнул из горла, посмотрел на меня, хлебнул еще раз. И сказал то, что в принципе может и было логично, но я вообще не ожидала.

– Каиль, раз говоришь сказать прямо, я скажу, – он допил из бутылки, и пустую швырнул в мусорную корзину. – Ты знаешь вампиров, – продолжил, вообще не глядя на меня. – И знаешь о… последствиях. Тебе, возможно, сейчас не больно – вампирские укусы порой сродни сильному обезболивающему, так что ты можешь не ощущать внутренних повреждений. Но они есть. Я тебе по своему опыту говорю – внутренние разрывы после… контактов с кровососами остаются всегда. Ты выжила, я рад, очень. Но я не хочу видеть, как ты медленно угаснешь от внутренней кровопотери. Съезди к гинекологу, сейчас. Я позвонил старому другу, адрес скинул тебе в сообщения. Проверься. Не воспринимай это как что-то унизительное, просто… я переживаю, и не без оснований.

И тут мне пришлось сказать:

– Ничего не было.

Айсвел вытаращился на меня так, как на природную аномалию, и переспросил:

– В каком смысле?!

Подышав немного, для успокоения, я процедила:

– Кэп, внутренних повреждений нет. На этом тему закрыли.

– То есть?! – тему закрывать начальство, похоже, не горело желанием. – То есть ты не пострадала?

Проблема была в том, что я… я пострадала. Это что-то вроде – Вас пытались изнасиловать, но изнасилования не было? Ну, нету тела, нету дела – примерно так выглядела вся эта ситуация. А тот факт, что я от боли тупыми осколками пластикового зеркала себя резала, чтобы хоть частично заместить душевную боль болью физической – это так, мелочи.

– Я в норме, кэп. Спасибо, за беспокойство.

И тут Айсвел тихо произнес:

– Ты не в норме, лейтенант. Тебе хреново.

– Могло быть и хуже, – пробормотала я.

А могло бы и не быть, но это уже из области фантастики, счастливой и безоблачной жизни и вообще не про меня, к сожалению.

– Сходи к мозгоправу, – поднимаясь, практически приказал капитан.

Молча кивнула, не став ничего отвечать.

Когда Айсвел ушел, встала, прошлась по кабинету, пару раз отжалась от стены, подумала, что может стоило снять очки при капитане… потом поняла, что не горю желанием знать все, что он обо мне думает.

Постояла у стены, упираясь обеими ладонями, подумала о жизни. Нужно было восстанавливать утерянное, телефон новый купить, счета оплатить, еды какой-нибудь домой… Но телефон был важнее.

Вернулась за комп, выбрала модель попроще, на другую денег особо не было, но Эсворд прислала сообщение, что зарплату мне переведут сегодня, это вот радовало. Сделала заказ телефона с доставкой.

И тут на комп пришло сообщение: «Мэттланд, спустись вниз. Дело Черепа».

Чувство принадлежности к обществу, жизни и реальности вернулось в полной мере. С самой коварной ухмылкой сняла очки. Захватила блокнот и ручку. Значок полицейского закрепила на кармане рубашки.

И пошла вести допрос.

* * *

«Твоя красота – всего лишь форма твоего черепа.

И я повелся на неё, и был полным дураком, пока верил ей.

Нас привлекает мышечная ткань, кости, молочные железы.

Все те детали, что красиво сделаны, но сделаны без души».

В допросной было мрачно, напряженно и тихо – для всех, кроме меня и маньяка. Приятный на вид вполне невинный парень, из тех, глядя на которых думаешь «и мухи не обидит», сидел и напевал песню. Он ее постоянно напевал. Иногда попса действует на некоторых индивидов натуральным мотиватором.

– Имя Энита Чейд вам знакомо? – допрос вел сержант Нактон.

Мы часто работали с ним вместе, и сейчас сержанта гораздо больше интересовало как там все у меня было, как мне удалось вернуться и даже как я в целом выжила, чем допрос маньяка. Но я обнаружила, что если смотреть на допрашиваемого, мысли сержанта не видны, и меня это вполне устраивало.

– Повторяю, – Нактон пытался сдерживаться, но в этом деле пострадала дочь его знакомого, так что по идее его вообще должны были отстранить от расследования, но Айсвел закрыл глаза на протокол, – имя Энита Чейд вам знакомо?

Подозреваемый молчал.

Выглядел при этом невозмутимым.

И что самое паршивое – невозмутимым и был. Он пел. Про себя, мысленно, тупо пел песенку.

«Твоя красота всего лишь форма твоего черепа.

И он похож на черепа, которые нам в клипах крутят по телеку.

Его приятно сохранить, как на приз на него смотреть вечером.

И им приятно обладать, но любить в нем по-прежнему нечего».

То есть перед нами был типичный социопат – никаких сожалений, никаких терзаний совести, никаких эмоций. Коллекционер хренов, он из них коллекцию собирал.

И я решила зайти с этой стороны.

– Крутая коллекция получилась?

Парень даже не посмотрел на меня, но над ним засияло: «Единственная в своем роде. Аналогов нет».

И он этим реально гордился. Ненавижу таких психов. От них не добьешься ни раскаяния, ни осознания того, что они совершили. А еще больше всего бесит, что с ними приходится говорить на их же языке, и так все семь-двенадцать часов допроса. Иначе не работало. И следакам приходилось пахать на износ. И по идее, мне надо было бы выждать еще часа четыре, а лучше реально семь, так проще было вывести человека на разговор, хотя с социопатами не всегда работало, а у меня на сегодня еще планы были.

Так что, перешла сразу к делу:

– В любом случае коллекция у Серского маньяка повнушительнее, там сколько черепов было? Сержант, не помнишь?

Над Нактоном высветилась: «Какой еще Серский маньяк? Мэттланд надо бы к мозгоправу сходить, подлечиться».

Но наши своих в деле допроса не бросают.

– Ммм, дай-ка припомнить, – пробубнил сержант.

И тут над маньяком высветилось «Мужик-легавый блефует, девку прочитать не могу… но череп зачетный».

Зачетный, да, я тебе больше сказала бы – даже вампиры заценили.

– Сорок пять, кажется, – протянула я задумчиво. И добавила: – Нактон, ты точно не вспомнишь, это дело вел Маер.

– Ааа, – протянул сержант, и успокоился – я много с Маером работала, так что Нактон решил, что возможно такое дело реально было.

И повел себя куда более естественно, что мгновенно отразилось на подозреваемом.

«Ну нахрен! У меня всего двадцать семь! Но я лучший! Я единственный! У меня лучшая коллекция!»

– Двадцать семь у тебя всего, слабак ты, – с деланным равнодушием протянула я. – Вот Серский маньяк там да, там реально масштабная коллекция. И все черепа в идеальном состоянии! Реально, в анатомических лабораториях и то хуже обрабатывают, не говоря о хранении.

Маньяк напрягся.

Внешне это выразилось лишь в напряженном взгляде направленном на меня, кажется, мой череп наконец-то стал интересовать его меньше, чем мои же мыслительные процессы, и сбой выразился в надменном:

«Никто не сможет обработать череп лучше, чем в анатомической лаборатории. Без спецсредств это нереально. Процесс вываривания сложен. Сохранить целостность и цвет костей – дано лишь гениям».

И тут иероглифы над его головой, которые в моем сознании невероятным образом складывались в слова, на этот раз сложились в картинку. Я отчетливо увидела улицу, прочла адрес на здании, затем увидела вход в хранилище… Хранилище, которое оборудовали и скрыли. Маньяк поработал и арзитектором и строителем и устроителем, чтоб его! Черт, я же уже проводила там обыск с Маером и его командой. Мы там уже были и ничего не нашли.

И этого чувака я тоже знаю – обычный лаборант, тихий, неприметный, типичный ботаник. В прошлый раз его допрашивал Маер. Черт! Мы его упустили! Мы его тупо в прошлый раз упустили!

Я схватила рацию, набрала код выездной бригады и сообщила:

– Парковая семь, дробь двенадцать. Здание городского музея естествознания. Лаборатория шесть, сместить вправо инсталляцию с черепом неандертальца, там скрытый вход. Код «98831». На выезд. Ордер на обыск уже в базе, нет смысла запрашивать новый.

У ботаника задергался глаз. Один, левый, но очень заметно.

«Как?!» – сияло над ним.

А потом Масан Хатвер, это было его настоящим именем, бросил взгляд на настенные часы и мгновенно успокоился. Более чем успокоился – он даже песенку напевать начал, про себя, но я-то все равно видела.

И глянув на часы следом, ощутила неприятный холодок по спине – с момента задержания прошло три часа… Обычно, именно этого промежутка времени вампирам хватает, чтобы понять, что у их подопечных возникли проблемы с законом.

Дверь распахнулась без стука.

Вошел вампир, безупречный и элегантный, в строгом деловом сшитом явно на заказ костюме, потому как сидел он на нем безукоризненно. Безукоризненными были перчатки, очки в серебристо-черной оправе и стильный дипломат, который вампир даже не собирался открывать. Все что он сделал, это достал из кармана визитку, швырнул ее на стол так, чтобы та, проскользив по гладкой поверхности, развернулась и остановилась прямо перед сержантом Нактоном, и с ленцой, брезгливостью и нескрываемым по отношению к нам отвращением, сообщил:

– Господин Масан Хатвер состоит в штате ВСБ, спецотдел исследования человеческой расы. Отзовите отряд задержания. Так же я требую принесения извинений моему клиенту, за грубое обращение при задержании, а так же помещение господина Хатвера в камеру с уголо…

И тут вампир запнулся.

На моей до Даркановой памяти, с вампирами подобное происходило впервые, поэтому я даже перестала пытаться найти разницу между тем, что он произносил и что мелькало у него над идеальной прической, и поняла, что взирает вампадвокат конкретно на меня. А еще что бледнеет он. Причем стремительно.

А дальше у всех присутствующих, включая меня, случился шок.

– Княгиня, – дрогнувшим голосом произнес вампир, и склонился в поясном поклоне.

Нактон уставился на меня. Маньяк-ботаник тоже.

– Ну, вообще-то больше не княгиня… – неловко пробормотала я.

«Если бы!» – мелькнуло над вампиром.

И вот тут уже шокирнулась я.

А потом и маньяк.

– Оказание сопротивления княгине карается смертью, господин Хатвер.

И вампир выпрямился, в упор глядя на маньяка, но старательно не глядя на меня.

– Интересы княгини в приоритете. По завершению расследования человеческой полицией и вашего срока тюремного задержания, вы будете казнены в соответствии с законами нашей организации.

Затем снова поклон, и напряженное:

– Приношу свои глубочайшие извинения, княгиня Даркан. Вы позволите мне откланяться?

Охреневшая я, только и смогла что ответить:

– Ддда…

Вампир выпрямился, снова поклонился, и в позе полупоклона добавил:

– Вероятно, я должен поставить вас в известность, что прикосновение к вам любого члена нашей организации или же представителя расы, так же карается смертью. Благодарю за ваше милосердие.

И он, опять поклонившись, вышел.

– Черт! – выругалась я, едва дверь за вампирским адвокатом закрылась.

Кстати закрыли ее не в пример осторожнее, чем открывали.

– Не, это был вампир, – подсказал Нактон.

– Да я в курсе, – мрачно сложила руки на груди.

И настроение становилось все мрачнее с каждой секундой. Теоретически имелся шанс того, что вампирский адвокат… надо бы имя его глянуть, ошибся. И надежда, по сути, была именно на это. Потому что если то, что он сказал правда… никакая это не свобода, мне просто сменили поводок с короткого на более длинный.

– Мне конец, – безнадежно озвучил маньяк.

– И не надейся, урод, смерть еще нужно заслужить, а тебя ждет самая убойная тюряга, уж я об этом позабочусь! – высказала, стремительно поднимаясь. – Сержант, одолжи телефон, пожалуйста.

Мне молча протянули сильно замусоленный гаджет.

Быстро покинув комнату для допроса, я вышла в коридор, привалилась спиной к холодной стене, и набрала знакомый номер.

Два гудка, и на том конце ответили:

– Приветствую вас, княгиня.

Черт!

Это не могло быть правдой. Это просто не могло быть правдой! Он же сказал, что все закончено…

– Лорд Сторс, как вы узнали, что это я? – спросила, стараясь не трястись и перестать дрожать.

Вот только трясло меня все сильнее.

– Ну, собственного телефона у вас еще нет, вы воспользовались телефоном сержанта Нактона. Сам он мне бы не позвонил, так что вывод был очевиден, – обстоятельно ответил глава ВСБ.

Я медленно сползла по стене вниз, отказываясь верить в происходящее. Просто отказываясь.

– Вы бы встали, княгиня, пол холодный, – произнес лорд Сторс.

Запрокинув голову, я сдержала горький смех, из тех который сквозь слезы, и произнесла очевидное:

– Ммм, у вас доступ к камерам видеонаблюдения… что б вас!

Молчание.

Затем тихое:

– У вампиров нет разводов, княгиня. Есть только два варианта – супруг выносит решение о вашей казни¸ или же вы погружаетесь в спячку, так же если на то будет согласие вашего супруга.

Господи, за что мне все это?

– То есть даже права на смерть у меня нет? – спросила, стараясь не завыть.

Сторс ответил:

– Да.

И я прервала звонок.

Мой горький смех в пустом коридоре прозвучал жутко.

А я думала как он там, без меня… Переживала… За гребанного вампира переживала, кому сказать – хрен поверят! Сама бы не поверила. Мне перед ним даже стыдно было, за практически предательство в Изнанке… Еще удивлялась, как ему хватило сил меня отпустить, если я для него была так важна, как он говорил…

А никак!

Но он же четко сказал «Я отпускаю тебя»… И так если подумать – он, ведь, не лгал мне никогда.

И я мысленно повторила сказанное им: «Со своей стороны обещаю, что без твоей личной просьбы, не стану преследовать тебя, не буду вмешиваться в твою жизнь и искать встреч. Иди, ты свободна».

Даркан не лгал и не притворялся. Вряд ли в принципе он когда-либо занимался подобным, ему этого не требовалось, на его стороне всегда были сила и власть, так что…

И если так подумать, Сторс ни слова не сказал о том, что это было распоряжением Даркана, как впрочем, и вампир-адвокат. Речь по факту шла о законах и традициях вампирского общества, но если кто-то и мог на них наплевать, то это сам Даркан. Он и плевал, причем уже неоднократно. Так может… я зря себя накручиваю?

Поднявшись, вытерла остатки слез, вернулась в допросную, без слов вернула телефон Нактону, и пошла к себе.

* * *

До своего кабинета не дошла – меня возле дежурки перехватил Сапков, и старательно пряча взгляд, спросил не могу ли я его подменить на пару часиков в дежурке. Над его головой отчетливо сверкало «Только бы согласилась…», ну и я поняла, что меня собираются подставить. Основательно так и конкретно. И даже о причинах догадывалась – рация была у меня в руках, когда вампир-адвокат вошел, так что и оперативная группа все слышала и дежурный офицер. И в общем… А почему бы и нет.

– С тебя пицца, – сказала я.

«И все?!» – ошарашено подумал он.

Вслух произнес:

– Ну, лады, захвачу, уговорила.

Типа он мне одолжение сделал.

* * *

Последний раз я сидела в дежурке, когда практику проходила, но основные этапы запомнила. Главное, по факту, было расписаться о приеме заявления. При этом следовало правильно оформить заявление, и в обязательном порядке указать дату и время получения, а так же свою должность, инициалы, фамилию и заверить все своей же подписью. И так трижды. Потому как еще нужно было оформить талон, состоящий из двух частей – самого талона и отрывного корешка, который отдавался заявителю. В талоне указывались сведения о заявителе, краткое содержание заявления о преступлении, или об административном правонарушении, или о происшествии, в зависимости от произошедшего, затем регистрационный номер, подпись оперативного дежурного, его принявшего, дата и время приема.

Сапков, потоптавшись перед дежурной частью, так никуда и не ушел. Вообще охамев, он вернулся, сдвинул меня с места, и стал не только принимать заявления, но и подсовывать мне на подпись те, которые получил ранее и, скажем так, «забыл» оформить. Даже возражать не стала, решительно указывая свое звание, имя, фамилию, и оставляя подпись.

Через час рука заболела, но я не останавливалась.

Через два ныло все до плеча, еще мне телефон доставили, но я его даже распаковать не успела.

Через три в отделение заявился сотрудник ВСБ.

Кровос взбешенной наружности рванул было к отделенному стеклом и решеткой окошку для заявителей и застыл, напряженно глядя на меня.

Наших в дежурку заглянуло – весь отдел прямо.

А вампир постоял, попялился на меня еще с минуту, причем этот древний был, у него даже челюсть начала трансформироваться от бешенства, но в итоге склонился в поклоне, затем развернулся и ушел, хлопнув дверью так, что… короче не осталось ничего от двери.

Но капитан даже ремонтников вызвать не успел – приехала бригада вампиров и у нас шустро появилась новая супер современная и явно адски дорогая дверь.

И на этом они не остановились – через полчаса после первой бригады приехала вторая. Нам заменили стену, добавили железобетонных блоков и стальную прослойку. Все стекла в окнах заменили на пуленепробиваемые. А после еще и завезли партию бронежилетов… женских. Моего размера. Двести штук.

На меня теперь все в отделении смотрели так, как в последний раз на патрульного Обера, который умудрился за вождение в нетрезвом виде арестовать одного из приближенных к президенту чиновника. Еще и избил его по пути, оформив побои как «задержанный споткнулся и несколько раз упал». Мы тогда этого патрульного старой закалки прикрывали не просто всем отделом, мы ему через Сопротивление выезд из страны организовали, хотя Айсвел для виду поорал, конечно. На меня никто не орал.

На меня только смотрели и… да жалели они меня. И причина на то была – от правительства сбежать можно было, а вот от вампиров хрен сбежишь.

– Слушай, – Сапкоф уже везде ставил мое имя не стесняясь, только на подпись отдавал, – у меня друг в… ну сама знаешь где. Может…

Не может… Никак. Я ставила подписи и думала лишь об одном – если я хочу избавиться от всех кровососов, мне нужно вернуться в Изнанку, найти шефа, который мне за пару дней как родной стал, и искать способ загнать всех вампиров в эту самую Изнанку. Подальше отсюда. Как можно дальше.

А потом к нам приехал паренек из соседнего полицейского участка и аккуратненько подсунул дежурному стопку заявлений. И там уже было мое имя, и должность, только подписи не хватало…

– С меня пицца, – внаглую пообещал Сапкоф.

– Очередная? – съязвила я.

– А, точно, забыл. Вектон, смотайся за пиццей.

И тут мне назло вспомнилось, как доктор Савадж ела принесенную ей пиццу прямо рядом с трупом…

– Нет, не надо! – заорала почти. – Только не пиццу!

Парни моей истерики явно не поняли, а я сделала вид что ничего не было, и продолжила ставить подписи. Такая наша служба – и опасна, и трудна, и бумажной работы в ней дохрена.

* * *

Моя рабочая смена заканчивалась в шесть вечера, но я проторчала в участке до десяти, в итоге дав добро ставить мою подпись кому вздумается и где вздумается.

По дороге домой сначала зашла в аптеку и купила наручный манжет, который используется обычно при растяжении связок, но моему опухшему запястью было самое то. Затарилась обезболивающими. С трудом нашла ближайшее круглосуточное отделение сотовой связи, на такси смоталась, вернула себе прежний номер и наконец, была с телефоном. На пути домой поняла, что отключаюсь прямо в такси, а еще надо было еды купить.

На кассе в круглосуточном супермаркете была очередь. Так что я едва зашла, поняла, что на шопинг у меня часа полтора свободно, и еще не факт что к этому времени очередь рассосется. Желание было побиться головой о ближайший прилавок.

И тут телефон зазвонил.

Я ответила, не глядя, уже просто на автомате передвигаясь, и вздрогнула услышав:

– Грэя ждет тебя на улице, выходи.

И сонливость и усталость исчезли мгновенно. Гулко сглотнув, я хрипло спросила:

– Что, игра в доброго вампира уже закончилась?

Тишина, а затем откровенно разъяренное:

– Я не играю, Каиль. Мне подобные методы не требуются. Выметайся из супермаркета, иначе за тобой приеду уже я!

И я вымелась. Оставила тележку, и вышла, дрожащими руками пытаясь не обронить телефон.

У Грэи автомобиль был насыщенного вишневого цвета с каким-то встроенным блеском покрытия, смотрелся потрясно и дороже всех машин на стоянке разом. Вампирша вышла, открыла для меня дверцу и посмотрела так, что я поняла – она рада меня видеть. А еще я тоже была рада, очень.

– Продукты закуплены, ужин приготовлен, в квартире… эм… немного прибралась, – клыкасто улыбнулась Грэя.

Неловко спустившись по ступеням, я сказала просто:

– Спасибо.

– Мне было приятно позаботиться о вас, княгиня, – Грэя почтительно склонила голову.

– Каиль, – поправила я, – просто Каиль. Надеюсь я никогда больше не услышу обращения «княгиня».

– Это вряд ли, – Грэя помогла забраться в автомобиль, захлопнула дверцу. Обойдя машину, села за руль, и заводя мотор, пояснила, – для этого князю требуется вас убить, или усыпить. Зная князя, он пойдет на все, чтобы не причинить вам вреда, так что… Как минимум титул с вами до конца ваших денй, то есть надолго.

– Думаешь? – Грэя плавно вела автомобиль, и я и так засыпала на ходу, а тут еще и человек… в смысле вампир почти родной, так что я успешно проваливалась в сон.

– Уверена, – ответила вампирша, и потянувшись к заднему сиденью, достала мягкую подушку в виде медвежонка, протянула мне. – Я разбужу, когда приедем.

– Спасибо, – устраиваясь с подушкой, прошептала я.

И на этом вырубилась.

* * *

И если честно – мне врут все. Вообще все.

Даже Грэя. Потому что разбудила она меня не тогда, когда мы приехали, а когда на стол накрыла.

Сев на диване, который вообще был не моим, я сонно огляделась и представила себе картину того, как на вид вполне себе стройная Грэя затаскивает меня в подъезд на руках. Хотя кто ее знает, может через плечо перекинула и так понесла. С другой стороны – я ее знаю, и она бы через плечо перекидывать не стала, скорее взяла на ручки и отнесла как ребенка. Учитывая, что я проснулась обнимая подушко-медвежонка, второй вариант развития событий на порядок вероятнее.

– А где мой диван? – хрипло спросила я.

Пить хотелось адски.

– В хранилище, – мгновенно уведомила Грэя, – я не стала ничего выбрасывать, зная, что вы, люди, порой слишком привязаны к вещам, которые могут оказаться для вас связанными с важными людьми, событиями, моментами из жизни. Кстати, леди Малисент прислала вам два кактуса.

В недоумении оглядывая квартиру, в которой от моей квартиры не осталось походу даже стен, не говоря о мебели там, обоях и прочем, я узрела два кактуса… высотой до потолка.

– Дааа, такие даже Мали не сгрызет, – задумчиво протянула я.

– Сгрызет, – заверила Грэя, лишая меня подушки, – госпожа пристрастилась к кактусам после вашего совместного… времяпрепровождения. Несомненно, отныне ей не требуется придерживаться диеты, но к данным растениям у леди осталась определенная… склонность.

Ванную мне заменили целиком, вообще полностью. И даже всю косметику, гель для душа, и прочее Грэя заменила на то, чем я пользовалась в статусе княгини. И вот тут я не возражала, и волосы и кожа после вампирских средств были шикарны, волосы не нуждались в укладке, кожа в тоналке – удобно.

И от моей старой кухни тоже ничего не осталось. На эту тему я решила, что завтра повозражаю. И тут Грэя сказала:

– Меня, кстати, уволили. И леди Малисент мои услуги больше не требуются, так что я поживу у вас некоторое время. Как минимум, пока живота не будет видно.

Слегка окосев от ее уведомления о наглом подселении в мою жилплощадь, я как-то даже не сразу распробовала крем-суп, но, кажется, он был из тыквы, и раздраженно напомнила:

– Грэя, я не беременна!

– Вы – нет, – вампирша устроилась напротив, сев за стол с гранитным покрытием, – а вот я – да. Учитывая текущую ситуацию и тот факт, что князь Даркан ликвидировал всех наследников великих домов, мою беременность он прикажет прервать. Если узнает он… или ненаследный, но уже в процессе вступления в наследование князь Тэкрад.

Я ложку обронила.

– Если вы против, я могу вас немедленно покинуть! – торопливо высказалась Грэя.

– Я не против, я в шоке… Не носи меня больше! И тяжести не поднимай! И… витамины для беременных нужны. И… – так, на этом я выпапла в прострацию.

Однако один момент меня все же реально беспокоил:

– Грэя, какова вероятность того, что Даркан прикажет прервать твою беременность?

Не глядя на меня, вампирша тихо ответила:

– Сто процентов.

Охренеть…

– Почему? – нервно спросила, даже не пытаясь снова взять ложку.

Все так же не глядя на меня, Грэя вообще тихо, так что с трудом слышно было, сообщила:

– По причине того, что я насильственно воспользовалась ненаследным князем Тэкрад. Он княжеской крови, неприкосновенен. А я им… – взгляд на меня и почти покаянное, – воспользовалась.

– Да ладно! Вот сильно сомневаюсь, что он был против!

Грэя вновь уткнулась взглядом в тарелку, и произнесла:

– Был бы против – убил бы на месте. В смысле попытался бы… там же был князь, он бы не позволил.

Нормально так, Даркан – вуаерист. Вполне возможно вынужденный, но все же.

– Однако, – продолжила Грэя, – по нашим законам я обязана уведомить князя Тэкрад о своей беременности. Решение о рождении ребенка принимает отец. Учитывая обстоятельства, и мой поступок… От прерывания беременности меня может защитить только князь Даркан, если вы попросите его об этом. Тогда, возможно, у меня есть шанс. Маленький, но все же… шанс.

Среди сегодняшних заявлений, было одно от няни, которую вампирский младенец искусал до полусмерти. Такое было редкостью, в целом мало кто нанимал человеческих гувернанток для драгоценных вампирских детей, их всегда мало рождалось, и все же…

– Грэя, князь Тэкрад может отказать мне в разговоре напрямую? – собственно прямо и спросила я.

Заметно поразмышляв над этим, вампирша посмотрела на меня и ответила:

– Нет. Вам отказать он не посмеет. Вы – княгиня.

Черт, начинаю тихо радоваться этому факту.

– А когда ребенок родится? – просто учитывая, что рождаемость контролирует отец, у меня были подозрения, что и жизнь вампиреныша принадлежит отцу.

– Его заберут в дом Тэкрад, – едва слышно выговорила Грэя.

Взгляд она даже не поднимала.

– А если… вмешаюсь я? – осторожный вопрос.

Вампирша замерла, затем подняла голову, посмотрела на меня как на свет в окошке и прошептала:

– Вы – княгиня Даркан. Если вы потребуете отдать вам на воспитание княжича или княжну Тэкрад, учитывая текущее положение дел, вам не посмеют отказать.

– Так, все, называй меня княгиней, – сходу решила я.

Ну, подумаешь, погрызет меня мелкий вампиреныш, мелкие они вообще грызут все что ни попадя. Может ему кактусы понравятся, кто его знает.

– Кстати, кого ждем? – и я с энтузиазмом взялась за ложку.

Походу мне пора было набирать массу, чтобы кровососику было что грызть.

– Мальчика, – Грэя как-то особенно нежно с затаенной радостью улыбнулась. – Но я пока буду носить вашу одежду, временами, чтобы перебить запах… Простите.

– Без проблем! И если там тебе ночью ананасов захочется с селедкой – ты буди, не стесняйся. И никаких тяжестей! А на учет когда? И тебе же врач нужен?

Грэя потупилась.

– Не переживай, найдем кого-нибудь, у меня есть связи, – заверила ее.

Потом вспомнила, что знаю всего двух врачей – одного при мне прибил Навьен, вторая доктор Савадж, она сама кого хочешь прибьет. Но все же, хоть что-то…

– Сейчас, – я вскочила, сходила за телефоном.

Сторс ответил на третий гудок. Услышал от меня «Кровавого вечера», поднабралась я в Изнанке, и следом без перехода «А вы не подскажете номер телефона доктора Савадж».

Мне ответили благодарностью за столь оригинальное приветствие, и смской скинули номер.

Доктор Савадж ответила на вызов мгновенно, но лично у меня появилось желание оборвать звонок, едва я услышала зловещее:

– И комусссс житьсссс надоелосссс?

– Мне, – ответила с перепугу.

И меня тут же неимоверным образом узнали.

– О, княгиня! Чем обязана? Как поживаете? Последние новости в вампирской сети видели? Вас обсуждают. Сижу вот, читаю. В принципе, учитывая, что я единственный доктор-вампир которого вы знаете, подозреваю, что причиной звонка является беременность. Кого ждем?

– Ммммальчика, – чертова доктор Савадж.

– Оу, – отреагировала вампирша которой овердофига лет. – Нужны рекомендации?

– Угу.

То чувство, когда слов особо никто не требует.

– Вода, много. Жажда будет почти постоянная. Я пришлю таблетки от тошноты. И нужные лекарства. И график приема. Так же потребуется усиленное питание. Я зарегистрирую вас в своем магазине, продукты вам будут доставлять ежедневно. Первый осмотр обычно через три месяца. Но если начнется кровотечение – звоните сразу, я приеду. Еще вопросы?

Вопросов не было, было осторожное:

– Сссспасссибо.

– Проехали, – ответила док, и сбросила звонок.

Я положила телефон на стол и улыбнулась Грэе. По факту проблема была решена, надеюсь, Грэе от этого стало легче, мне… не уверена. Но сдыхать теперь точно нельзя, вообще никак.

– Как первый день на работе? – осторожно спросила беременная будущая мать.

– Зашибенно, – и я почти не солгала. – Охамевшие от безнаказанности вампиры, почти поверившие в то, что им все вообще можно, натыкались на меня как на гранитную статую, боялись даже клыки скалить и сваливали в закат.

– Так это понятно, – Грэя клыкасто улыбнулась, – о вашей безжалостности ходят легенды, пугающие порой больше, чем имя Даркана.

– Оу, – сказала я, и вернулась к супу.

Он вкусный оказался. А Грэя беременная. Надо же, даже не верится. Интересно, знает ли Даркан? Хотя он, наверное, знает. Он в принципе многое знает…

– Слушай, а где Навьен? – помешивая остатки супа в тарелке, тихо спросила я.

– На границе, – ответила Грэя, – но даже если вернется – ему запрещено приближаться к вам… Я сомневаюсь, что вы его еще хоть раз когда-либо увидите. И… мне жаль.

А мне вообще хоть вой.

– Вообще не увижу? А если меня срочно спасать придется? – я так, чисто варианты прикидывала.

Грэя помолчала, помешивая свой суп, затем тихо ответила:

– Князь больше не допустит подобной ошибки. Я предупреждала вас. Мне жаль.

На этом я закончила ужин. Встала, сходила, помыла свою тарелку, потом ушла в ванную комнату.

Стоя под струями воды запрокинув голову, старалась не думать… просто не думать. Вообще ни о чем не думать. Вроде даже получалось.

***

Звонок в четыре утра не порадовал от слова вообще. Но рингтон был из тех, на которые отвечаешь рефлекторно.

– Мэттланд, через сорок минут в участке. Оружие и бронежилет обязательны.

– Ясно, – и отрубила звонок.

Оделась за пару минут, на всякий случай захватила нож – его не вынесли даже при кардинальном ремонте. Просто обычно цветы никто не трогает, мой пластиковый кактус не тронули тоже, а нож с откидным лезвием был во втором дне.

Грэя настигла меня уже в момент выхода из квартиры, когда я дверь открывала.

– Княгиня, – сонно произнесла она, – вы… вы телефон забыли.

– Спецоперация, телефоны под запретом. Спи, – быстро ответила я, и вышла.

Сонный город еще и не думал просыпаться. К пяти начнут появляться первые люди на улицах, спешащие в булочные, обычно они первыми начинали процесс изготовки теста и прочего, потом возникнут дворники, начнут возвращаться со смены бармены и работники ночной сферы, а пока я была в одиночестве, полнейшем.

Тормознула таксиста-нелегала на трассе, рванула в опер-штаб.

И не сразу поняла, что не взяла очки.

Врубилась лишь когда над башкой таксиста, замелькали сценки порнографического характера, причем с моим участием. Нормально так.

Лезвие щелкнуло у его уха, отличного качества сталь была прижата к яремной вене.

– Едешь по указанному адресу, иначе не доедешь никуда, – предупредила я.

Разворот на сто восемьдесят градусов и вот теперь мы поехали куда надо.

– Ты… – испуганно начал таксист, – ты вообще, из какой банды.

– Если отвечу – сдохнешь, – и это конечно было враньем, но челы из определенных банд отвечали именно так.

И тут таксист вдруг выдал:

– Место, куда мы сейчас едем – там будет мочилово.

Что?

– Ты точно не легавая, – продолжил этот, – так что тебя, может, и не заденут, но остальных ждет мокруха.

Вот же черт!

– Тормози, – приказала водиле.

– Конечно, – беззаботно ответил он.

Только вот над его головой засияла смесь рун с иероглифами, и я отчетливо увидела их значение – меня собирались вырубить. При резком торможении, когда инерция бросит вперед, водила перехватит мою руку, и перекинет меня на переднее сиденье. Дальше у чувака опять порно в башке завертелось, но, мужик, ты жанром ошибся.

Резкий удар рукоятью ножа по сонной артерии. Перехват управления и крутанув руль, я направила автомобиль в ближайшее дерево. Авария была основательной, но не смертельной.

Из такси я выбралась, выломав дверцу и прихватив с собой телефон таксиста.

Отойдя на пару шагов, вернулась. Открыла переднюю дверцу справа, взломав бардачок обнаружила второй телефон и кипу левых бумаг, вместе с левыми номерами. Нормально так.

Опера из отдела по борьбе с наркоторговлей я знала лично, и номер стационарного телефона в его кабинете знала тоже. Хауэр ответил почти мгновенно.

– Мэттланд, – сходу обозначила себя, – картель в курсе, что сегодня будет захват.

– Твою ж, – выругался капитан.

– Сейчас буду у вас.

– Жду.

Ответил он мне.

И уже по рации:

– Всем отрядам отбой.

Дальше я перешла на бег, но пришлось притормозить, когда впереди засияли огни казино Эдем. Шикарное местечко, ценник на любой коктейль в три раза выше, чем в других местах по городу. И здесь даже в четыре утра было вполне себе оживленно, даже при наличии черных фургонов, тихо сваливающих без фар и резких движений – наши сматывали удочки.

И тут зазвенел телефон, который я стащила из бардачка таксиста.

Молча приняла вызов и услышала:

– У нас утечка. План Б.

И отбой.

Нормально так.

Я вышла к краю дороги и тормознула ближайший фургон. Меня к счастью, узнали, и автомобиль бесшумно подъехал. Когда отъехала дверь, мне представилось двадцать мрачных до невозможности оперов. Не то чтобы представились лично, просто морды у всех были мрачные. И вот если бы это было маршруткой, я бы в нее не села.

– Бронежилет, – скомандовал капрал Угроу.

Правила безопасности не обсуждаются. Я и не обсуждала. Передала самому капралу доки захваченные из машины таксиста, а сидевшему на переднем сиденье возле водителя спецу по информационной поддержке телефон для связи с картелем.

И тут Угроу произнес:

– Там четверо наших осталось. Плюс два информатора из официантов.

И я поняла, почему они такие мрачные – не просто из-за отмены операции, а потому что были вынуждены своих практически бросить.

– Вот черт! – да, ситуация складывалась атасная.

Если картель об этом знал, а он знал, то всех убьют. Без вопросов даже.

И тут Угроу добавил:

– Мне баба сейчас позарез нужна.

Сказал тот, кто вообще махровым шовинизмом страдал, и у него в отделе ни одна женщина не прижилась, кроме старой секретарши, которая еще от прежнего руководства осталась.

Несколько секунд капрал смотрел на меня, я на него. Убойное предложение, конечно, но тут дело такое – в Эдеме женщин не обыскивают, там у владельца принципы. Ну и бабы, на которых одето столько, что спрятать что-либо проблематично довольно.

– Разворачивай, – скомандовала я водителю.

Над Угрою засияло столько всего, от «Ты лучшая», до «Век должен буду», но вслух прозвучало пренебрежительное:

– Сочтемся.

Надо же.

***

Захват подъезжающего к казино автомобиля произвели профессионально – перекрыли путь крутой спортивной тачке, ценой как пятикомнатная квартира в центре, оттуда вытащили воющего и скулящего мужика, и грозящую связями своего мужика мадаму. На приказ «Раздевайтесь», оба отреагировали одинаково – вытаращились потрясенно.

Угроу из одежды захваченных пригодился только пиджак, штаны пузатого мужика с тренировнного тела капрала соскальзывали даже будучи надетыми поверх черных джинсов. Мне пришлось переодеваться в автозаке, и серебристое платье вообще не котировалось с черным спортивным бюстгальтером. Пришлось снять, и вылезала я с четким ощущением, что я голая.

– Мэттланд, смело, но эффектно, хвалю, – издевательски заявил мне Угроу.

«Девчонка ради моих парней против своих принципов пошла. Если кто из парней оскалится – зубы выбью».

И это я мысли читала, остальные нет, но не зубоскалил никто. И к лучшему.

Волосы я укладывала уже в отжатом автомобиле, красилась тоже находу. Удивительно, но за бытность мою княгиней, я, оказывается, многому поднабралась у Грэи, так что выглядела вполне достойно.

– Ты красивая, я даже не ожидал, что настолько, – начал Угрою, когда автомобиль остановился у шлагбаума, – так что Тагхан на тебя среагирует точно. Когда я сделаю первую ставку, валишь в туалет. Мы будем на втором этаже, твоя задача спуститься на первый, и вытащить парней, они в бойлерной. Четвертая дверь слева от лестницы.

Кивнув, размазала помаду по губам так, как это делала мне Грэя, впечатлилась эффектом, и уточнила:

– Вы сказали, что Тагхан на меня среагирует.

– Да, – подтвердил капрал. – Поэтому и оставляю парней на тебя.

То есть Тагхан пойдет со мной, и мне будет, кем прикрыться от охраны.

– Сколько там? – судя по имеющемуся плану – дохрена.

– Четверть ударной боевой группы – бойцов пятнадцать.

Тогда все ясно, без Тагхана соваться туда будет самоубийственно – троих я бы еще уложила, но пятнадцать тренированных громил сделают из меня фарш, причем мелко нарубленный.

Нам без вопросов открыли шлагбаум и пропустили на подъездную дорогу.

Ну, началось.

– Оружие, – сказал Угроу.

Незабываемое чувство засовывания двух пистолетов и четырех обойм между ног. Как чулки не порвались это уже вопрос. Как я ходить буду тоже вопрос. Два ножа уместились в дизайнерской сумочке. Украшения нашлись в ней же, словно эскортница таскала все свои бриллианты с собой, чтобы из ненароком никто не потырил. Ну я не тырила, я воспользовалась имеющимся. Два браслета на каждое запястье, тяжелые серьги, колье, которым можно было бы и убить, кольца, браслет на ногу, и браслет на бедро, от которого цепочки эротично спускались до середины бедра, прикрывая две стрелки, что таки пустили не выдержавшие издевательства чулки.

– А что за наркота вообще? – крепя ножной браслет, поинтересовалась я.

– Смесь экстази с амфетаминами. Назвали «Голубой бриллиант», и подается в форме бриллианта… Эстеты херовы. Мэттланд, наша задача сегодня вытащить парней и свидетелей, мы не потянем арест.

– Вас поняла.

Перед входом в казино Угроу остановил автомобиль, и вышел, чтобы обойдя машину открыть дверцу для меня – типа жест галантности, но на самом деле он понимал, что вылезти из низкой тачки не засветив в разрезе платья оружие нереально. Так что капрал прикрыл.

Потом нежно приобняв за талию, повел по ступеням вверх. Не то чтобы помогло особо – кожу на бедрах я таки натерла. Подозреваю, что четвертая обойма была явно лишней.

На входе, под светом тысячи огней и оглушающей танцевальной музыкой из клуба, охранники тщательно обыскали Угроу, и пораздевали глазами меня. Но не раздели же, уже плюс.

По лестнице на второй этаж мы поднимались оригинально – Угроу меня уже не за талию поддерживал, а пониже. Гораздо ниже.

– Выпадает, – прошептала я.

– Да чувствую, – ответил он. – Но тут камеры.

До места, где камер по идее не было, я добралась с чувством, что меня облапали везде, где только можно было. Успокаивало лишь одно – мысли Угроу. Капрал вообще не думал о моих объемах и формах, его волновало только то, что если пистолет выпадет, нам кранты, причем обоим.

В углу для «поцелуев», капрал быстро и профессионально забрал все оружие, передав мне свой нож. Так что у меня теперь имелось два предмета холодного оружия, но без ИКР или огнестрела, было тревожно.

Когда мы зашли в игорный зал, возникло такое ощущение, что не обернулся только ленивый, все остальные присутствующие представители мужского пола, застыли, вперившись в меня так, как если бы я была единственной бабой вообще на планете.

– Дурацкое платье, – не сдержалась я, стремительно опуская глаза.

Порно тут было в голове у всех, а я такое смотреть не нанималась.

– Отставить панику. Тагхан на час десять, – произнес Угроу.

И повел меня к барной стойке.

Я старалась идти так, как тут ходили все – с улыбкой во все зубы, походкой от бедра, даже саднившего, и уверенностью в том, что стою дорого. Кстати половину присутствующих я знала, но они стоили не слишком дорого – эскортницы быстро теряют в цене. Этим было года три-четыре, так что… это были дешевки. Сюда привели третьесортный товар, уже подыспортивший себя силиконом. Причем эскортницы, абсолютно все, считали, что им повезло, они снова на вершине, весь мир у их ног, и в целом… они даже не подозревали, что их явно планировали пустить в расход. Потому что Эдем дорогой клуб, слишком дорогой… для местных эти девушки, все равно что шлюхи с дороги – не тот уровень.

– Что-то не так, – сказала я Угроу.

– Да, вижу. Поэтому по-тихому берем своих и уматываем, – напомнил главную задачу капрал. – Объект нашла? Вип-ложа. Серый костюм.

Мы подошли к барной стойке, капрал помог мне сесть, заказал коктейль мне, для себя виски. И вот пока я, делала вид, что посасываю гадость, из которой пить можно было бы только лед, и то если расплавить и оглядывала зал, Угроу, одной рукой собственнически прикрывал вырез на моем платье – слишком сильно четвертая обойма расцарапала мне кожу почти до крови, так что прикрывать было что. И я была рада, что эту миссию взял на себя капрал, позволяя мне спокойно оглядеться.

И тут мне стало нехорошо.

Да, Тагхан действительно обнаружился в указанном направлении. Он сидел, чуть подавшись вперед и жадно глядя на меня так, что стало ясно – явно предпочитает свежее мясо, в смысле новеньких. Но моей проблемой был вовсе не он. Во второй Вип-ложе, гораздо более круто оформленной, чем та, в которой пребывал владелец Эдема и половины наркоты в столице, сидел… Даркан.

И на фоне него, все в этом роскошном зале казалось убогим.

Князь был в черных брюках и черной водолазке под шею, стильная прическа, стильная серьга в виде готического креста в левом ухе, серебристая цепочка сверкала в тон к очкам в серебристой оправе – Даркан явно не желал сегодня знать, о чем все вокруг думают. В его ложе присутствовали только он, две уже пустые бутылки виски и одна почти пустая бутылка водки.

А еще Даркан смотрел.

Пристально, внимательно, с плохо скрываемой яростью он смотрел конкретно на меня. И не прекращая данного процесса, медленно, почти угрожающе… снял очки. И я, которая тоже была без очков, ничего из его мыслей прочесть не смогла. Все, мне трындец!

– Соберись, – приказал капрал.

Чччерт.

– Меня здесь знают, – соскользнув с высокого стула, и держа коктейль, сообщила я. – Начинаем сейчас.

Угроу лишь взглянул на меня, но сходу понял – действовать придется немедленно.

– Эй, – крикнул он пьяным голосом, – ты, тупой урод, еще виски мне!

«Тупой урод» был настолько рад появлению полицейского, что я сходу поняла, кто информатор.

– Иди сюда, маразота! – между тем продолжал капрал.

И мне тоже пришлось переходить к действиям.

Вместе с коктейлем, чуть пошатываясь, я направилась к туалету. На Тагхана даже не смотрела – из игры его пришлось выбросить за ненадобностью, потому что я всем сердцем чувствовала, если встанет он, Даркан тоже сидеть не останется.

Позаимствованные туфли мне оказались великоваты, но оно было и к лучшему.

– Эй, золушка, ты туфельку потеряла, – окликнул меня охранник на выходе из зала.

– А? – я изобразила состояние основательной нетрезвости.

И остановилась, придерживаясь за стенку.

Охранник, окинув меня раздевающим взглядом, хотя я вообще причины подобного не поняла – этим таких красоток доводилось видеть, что давно пора было профессионально забить на раздевание эскортниц, пусть даже в фантазиях, подошел, опустился на одно колено и, помогая мне надеть туфельку, произнес едва слышно:

– Валила бы ты отсюда, девочка. Это место в принципе не для таких как ты. Особенно сегодня.

И достав носовой платок, он протянул мне, со словами:

– Кровь вытри. Сегодня у нас тут… любители среди клиентов. Сваливай, малышка. Вниз, через гараж, на парковку. Я передам парням, тебя не тронут.

И он поднялся. Здоровенный шкаф, метра два ростом, в плечах вообще страшно представить, сколько ткани на этот пиджак ушло, прям жаль портных.

– Ссспасибо, – прошептала я.

И отдала мужику коктейль.

– Беги давай, дома пописаешь, – хмыкнул он.

И это было его последней репликой, потому что в следующее мгновение охранник рухнул как подкошенный, я едва успела свой бокал у него забрать, чтобы не разбился при падении. Уложивший охранника тысячник Тэранс осторожно прислонил мужика к стене, и развернулся ко мне со словами:

– Княгиня, это вам лучше не пить, среди льда наркотик.

Я подняла бокал на просвет и действительно на дне увидела маленькие похожие на синие бриллианты прозрачные таблетки – и доза была явно нехилая. Но я и так пить не собиралась, так что совет запоздалый.

– Что происходит? – спросила, напряженно прислушиваясь и к музыке в игровом зале, и к шуму клуба внизу одновременно.

– А на что похоже? – насмешливо поинтересовался Тэранс.

Так, надо подумать. Тут Даркан, и раз он отослал Навьена, с ним только Тэранс.

Или Тэранс со мной?

– Тэранс, – я напряженно посмотрела на него, – ты меня сейчас прикрываешь?

«Естественно», – сверкнуло у него над головой.

– Не понимаю, о чем вы, – прозвучало вслух.

Черт!

Итак, Даркан один в «Эдеме». И я что-то не заметила никого из теневых воротил столицы в зале, только эскортниц на грани некондиции. Ко всему прочему, местный наркокартель явно собирался подставить полицию. Хотя даже для них это все как-то… слишком. И таким образом делаем вывод:

– Тэранс, они собираются убить князя.

Ухмыльнувшись, тысячник произнес:

– Что ж, успехов им. Удачи. Сил. И всего прочего. Но не уверен, что схожу на их похороны, мне влом.

Уверенность в своем начальстве штука хорошая, конечно, но не до такой степени.

Быстро подойдя к вампиру, я… я приподнялась на носочки, здоровенный он был, и прошипела:

– Это не игрушки, Тэранс. Они в это дело даже полицию втянули, а у полиции, если ты помнишь, при себе спецпротивовампирское оружие. Так что все серьезно. Выведи князя. Быстро!

И Тэранс поколебался. Затем нерешительно обернулся в сторону входа и успокоился – Даркана не требовалось выводить. Он уже был здесь. Он был, а два охранника, что только что стояли на входе, уже лежали и спали, причем сон явно не был добровольным.

– Ну, надо же, – князь резким движением головы отбросил пряди волос, упавшие на лицо, – моя княгиня внезапно озаботилась моей безопасностью. Потрясен! За это, определенно, нужно выпить.

Вспомнила количество пустых бутылок на его столе, поняла, что Даркан пьян неимоверно. У человека бы уже наступило алкогольное отравление, но для вампира подобная доза была равна просто основательной стадии опьянения.

– Тэранс, позаботься о князе, – попросила я, снимая туфли. – Я сваливаю к своим, а ты ни на шаг от Даркана.

Князь лишь усмехнулся, пристально глядя на него.

Но над головой Тэранса промелькнуло «Кажется, княгиня права».

– А вы? – спросил все же скорее из вежливости.

– А мне не привыкать, – ответила ему.

И достав нож Угроу, ринулась вниз по ступеням.

На первом этаже оглушительно гремела ритмичная музыка, свет мигал, все провоняло алкоголем, никотином и наркотой. Кое-где по углам парочки занимались не тем, чем следует заниматься прилюдно, но меня интересовали не они. А та четверть боевой группы, с которой требовалось разобраться, во что бы то ни стало, но это вообще не мой уровень. Пятнадцать бойцов я чисто физически не потяну, хана мне.

И эта хана наступила быстрее, чем я могла ожидать.

«Девка в серебристом платье – легавый!» – вспыхнуло сразу над несколькими бандитами. И те появились кто откуда – кто из ниш, скрытых сумраком, кто выступил из-за замызганных занавесей. Шустро у них тут внутренняя связь работает.

Передо мной было пятеро бойцов, еще двое, посчитав, что и этих хватит, чтобы с одной мной разобраться, остались стоять в дверях у запасного выхода, так, чисто полюбоваться бойней… а мне был кабздец.

– Так, мелочь, бросай нож и обещаю – больно не будет, – с поганой ухмылкой произнес ближайший боец.

Вот черт, вляпалась же!

Эти тренированные выше крыши. У таких слабых мест раз-два и обчелся. Верхняя губа, висок и пах – все. В солнечное сплетение бить смысла нет, в нос так же – уйдут чисто на рефлексах.

И я перекинула нож в левую руку.

– Это ты зря, – сказал первый боец.

Первым на меня и ринулся. Но удар, свой удар, он прикинул в уме, поэтому я… все увидела.

Резкое уклонение, удар в висок и первый был выведен из строя.

Второй бросился без предупреждения, и я отступала пару шагов, прежде чем просчитала его тактику, но глазные капли Валианта работали шикарно – я ушла от очередного выпада и нанесла удар по верхней губе боевика. Вой, руки, прижатые к лицу, и мой второй удар по гениталиям вывел мужика из строя.

Третий, четвертый и пятый – кинулись разом.

Музыка била по ушам, я с трудом уходила от ударов, которые мне влегкую могли ребра проломить, и пыталась в этой смешанной атаке, найти хоть что-то логическое, что позволило бы уже мне начать атаку. А так, бить просто вслепую было глупо – я слабее любого из них, и любым неосторожным ударом могу повредить свои же руки до перелома костей.

Пятый получил порез ножом, и на миг выбыл из схватки, с третьим и четвертым пришлось повозиться. Третьего придушила занавесями, удачно отступила, а он неудачно кинулся за мной. Четвертый налетел на кого-то в клубе, и там завязалась драка, шестой и седьмой кинулись разбираться, мне остался пятый, окровавленный и злой.

Меня выручил рост. Мой.

Потому что два удара пятого, пришлись на воздух над моей головой, так что я резанула его по животу. По сути, царапина, но кровь и болевой шок сделали свое дело – боец отпрянул, а я рванула вперед.

Четвертая дверь слева от лестницы нашлась быстро.

Но первым, что меня встретило – стал огнестрел.

Спас опять-таки рост – пули прошли над головой.

Почти не глядя, метнула нож, и, судя по сдавленному возгласу, попала точно. Зато без клинка осталась, так что пришлось доставать свой складной, и далее действовать по обстоятельствам.

В бойлерной жестоко связанными оказались пятеро – четверо наших из ОБН и сильно пожеванный официант, сразу стало ясно, кого тут пытали.

– Мэттланд? – неуверенно вопросил один из оперов, когда я сорвала с его рта скотч.

– Не то чтобы я тебя вспомнила, но типа привет, – ответила, разрезая пластиковый прут, которым им тут руки связали.

И помочь мне было некому – парней скрутили так, что тут всем физиотерапия требовалась, и в данный момент они едва ходить могли, руки пока были в не рабочем состоянии. Так что официанта пришлось перевязывать мне, и я не была уверена, что парень дотянет до скорой, и что вообще выживет.

Но тут кто-то взял и компактно открыл… стену.

Тупо стену. Хорошее решение, зачем вообще нужны двери, если можно вот так вот запросто выломать стену.

– Княгиня, – в облаке штукатурки и пыли от бетона в бойлерную со стороны улицы зашел лорд Сторс, – вы неподобающе выглядите.

Не согласна.

– Как вампирская княгиня, я выгляжу самым подобающим образом – вся в крови, – ответила вампиру.

И посмотрела на официанта, тому совсем херово было.

– Лорд Сторс, как быстро приедет ваша скорая? – спросила, понимая, что наша тут не поможет.

Вампир, сдвигая с пути слегка окосевших от происходящего оперов, подошел, присел на корточки, разглядывая официанта, затем посмотрел на меня и произнес:

– Уже на месте.

Бригада кровососов умела при необходимости бегать по стенам, что и продемонстрировала. Официанта оперативно уложили на носилки, и исчезли так же быстро, как появились.

Полицейские остались стоять, выжидательно глядя на меня. Я могла их понять – они ожидали полномасштабной спасательной операции, воя сирен там, покарания всех преступников – но вместо спецназа к ним заявилась одна жалкая я.

– У меня задача вытащить вас, – озвучила присутствующим. – Так что на выход.

– Где Угроу? – спросил один из полицейских.

– Вытаскивает второго осведомителя. На выход!

– Всего кровавого, – с усмешкой пожелал нам лорд Сторс.

И я… осталась.

Подождала, пока опера уберутся через очень удобный пролом в стене, обернулась к главе ВСБ и спросила:

– А что вы тут делаете?

– Да так, – лорд Сторс изобразил типичную вампирскую невозмутимость, – решил прогуляться перед сном.

Помолчал, и оглядев меня, издевательски поинтересовался:

– А вы?

– Да так, решила проветриться, сходить в клуб, – ответила с неменьшим сарказмом.

И посмотрела наверх.

Если Тэранс с князем, беспокоиться, по сути, не о чем. Наших там нет, Угроу можно не считать, он будет вытаскивать второго осведомителя и только. С имеющимися вампирами и не вампирами разберется Тэранс, он тысячник, ему это что раз плюнуть.

– Князь уже покинул данное заведение, если вас это интересует, – внезапно сообщил Сторс.

– Интересует? Кого? Меня? Да мне вообще параллельно. Бескровного вам вечера, лорд Сторс.

– Уже утро, – насмешливо поправил вампир.

– Тогда бескровного дня, – отмахнулась безразлично.

И направилась к пролому в стене.

Снаружи уже действительно светало.

Пробежка босиком по мокрой траве оказалась не самой приятной штукой, но у черного тонированного фургона меня ждал, нервно куря, Угроу, судя по всему перехвативший сегодня пару пуль на себя, так что я поторопилась.

Уматывали мы под вой сирен прибывающих сотрудников ВСБ, а вампиров собралось столько, что я даже занервничала и попросила водителя притормозить на повороте. Там, прилипнув к стеклу, увидела как из клуба неспешно, но явно раздраженно выходит Даркан, перекинув пиджак через руку, и поправляя воротник безрукавки. Тэранс, шедший за ним, пересчитывал что-то на ладони. И я бы с такого расстояния вообще не поняла что, но над головой тысячника промелькнуло «Двенадцать пуль по княгине. Не, чувакам теперь не жить».

И тут Даркан поднял голову и посмотрел прямо на меня. Четко. Прямо в глаза.

Я отпрянула от стекла, и сделала вид, что вообще туда не смотрела.

– Мэттланд, в норме? – спросил Угроу.

А я начала понимать, что от пуль меня спас, походу, вовсе не рост…

***

В оперштабе я в первую очередь пошла в душ при спортзале. Мужики без слов пустили меня вне очереди, так что вся огромная общая душевая осталась в моем полном распоряжении.

Долго смывала кровь. Что странно – кровь официанта смывалась легко, а вот кровь бойца была какой-то странной, излишне липкой. К счастью по большей части она осталась на платье.

К Хауэру я заявилась с мокрыми волосами, не было особо времени их сушить, и платьем.

– Отличная работа, – похвалил капитан.

– С кровью на платье что-то не так, – ответила я.

Спеца из лаборатории вызвали мигом.

А потом мы все пошли на общее собрание.

У оперов из отдела по борьбе с наркотическими средствами было странное представление о том, как проводить собрание. К примеру, у нас мы сидели на стульях с папками в руках, и должны были делать записи.

У наркоконтроля записи делать запрещалось, но сидели все почему-то за партами. Где логика, это уже вопрос.

Хауэр начал лекцию со слайдов, так что я успела повидать Эдем и в лучших его вариациях, и откровенно говоря, то, что я видела ночью, сильно уступало тому, что демонстрировали более ранние изображения. Оказалось, что наркоконтроль готовил эту операцию больше восьми месяцев. Парни работали по-полной, ко всему прочему у них была поддержка правительства – вампиры из верхушки тоже не жаловали наркоту, так что ОБН было в каком-то роде привилегированным подразделением.

Но вот что странно – захват планировался на неделю позже. Однако четвертый информатор внезапно выдал инфу, что новый наркотик завезут именно этой ночью. Третий информатор подтвердил. Первый ответил, что не в курсе. И только второй, тот которого запытали чуть ли не до смерти, подставлять оперов не стал. За что и поплатился.

– Мэттланд, – Хауэр на миг врубил освещение в помещении и остановил презентацию проваленной с треском операции, – из лаборатории прислали отчет – с кровью бойца реально что-то не так. И это – ты молодцом.

Я промолчала.

Молодцом я не была, от слова вот вообще. Прокручивая раз за разом ход операции, и особенно момент схватки, я внезапно осознала, что эти бойцы еще и двигались как-то… слишком быстро.

– А что с кровью? – спросил один из оперов.

– Дерганные они были какие-то, – добавил опер из освобожденных. – Явно под препаратами, но хрен пойми какими, я такого раньше не видел.

– Мэттланд? – обратился ко мне Хауэр.

– Я не спец в наркоте, так что… понятия не имею, – и это факт.

– Ладно, – согласился капитан, – а что думаешь по этому поводу?

Думать можно было много о чем. Например, о том, что князь Даркан разгромил напрочь все главенствующие вампирские дома и решил, что теперь ему ничто не угрожает. Но, слегка не учел возможности людей, и особенно тех, кто находится на особом положении – наркоконтроль. Эти парни умели справляться даже с вампирами, накаченными наркотой по самые уши, и тренировались они нередко с сотрудниками ВСБ, чтобы держать рефлексы и навыки на должном уровне. Плюс вооружение – у наркоконтроля вооружение было что надо.

– Думаю, что подставить хотели вас, а целью был Даркан.

На меня разом оглянулись все, после чего так же разом все повернулись и посмотрели на Хауэра.

– Хм, – задумчиво хмыкнул опер. – Допустим. Но Даркана тут знают все, идиотов в оперативной группе нет, так что связываться мы бы не стали.

И это факт, да.

Но тут такое дело.

– Даркан бы не стал связываться с вами и просто ушел бы… через пожарный или черный выход.

И тут я вспомнила, откуда вышли те бойцы, с которыми мне не повезло сегодня столкнуться. Они появились из пожарного выхода. И не пятнадцать человек, как предупреждал Угроу, а всего семь.

И тут сам же Угроу и протянул задумчиво:

– Бойцы. Мэттланд с ними столкнулась, но я вывел осведомителя через основной ход, и там никого не было.

И он посмотрел на меня, я на него.

Я точно помнила, что князь покинул клуб через основной выход.

А вот ждали его, походу, на пожарной лестнице, к которой и вел запасной выход. Итак получается, если бы сегодня все пошло по плану, то Даркан в момент захвата зала казино, просто встал бы и ушел. Через запасной выход. Опера его останавливать не стали бы. Но если Тагхан сделал именно то, что я сейчас подозреваю, то на лестнице, которую изолировали стальные двери, Даркана могли ожидать три-четыре боевые группы, причем группы из боевиков накаченных какой-то хренью настолько, что у них состав крови изменился.

Одного я понять не могла – а что князь в принципе делал в этом убогом клубе?

И тут Хауэр внезапно спросил:

– Кстати, Мэттланд, а ты каким хреном оказалась на спецоперации?

Недоуменно посмотрев на него, ответила:

– Так… вы же мне позвонили и приказали.

Над опером возник иероглиф, который я четко идентифицировала как «Какого черта?!».

– Мэттланд, я тебе не звонил, – высказал капитан почти обвинительно.

Затем вернулся к своему столу, выгреб из него телефон, открыл исходящие и замер…

Для всех присутствующих он просто завис, а вот для меня все читалось круче, чем открытая книга – скорее как сводка новостей из телека. «Я не звонил. Мэттланд девчонка, она максимум потянула бы троих, ее брать смысла не было. Я… не звонил!».

И тут такая тема – я уже сталкивалась с теми, кто звонил, а потом об этом ничего не помнил.

– Кэп Хауэр, вы случаем не встречались на днях ни с кем из дома Мортем? – спросила осторожно.

Опер вскинул взгляд на меня и промолчал.

Он-то промолчал, а вот картинки над его головой были более чем красноречивыми – встречался. Княгиня Мортем заходила лично и не одна – на пороге квартиры, слишком беспечная жена Хауэра продолжала открывать всем подряд после первого звонка в дверь, вампирша подхватила мелкого и с ним заявилась в кабинет опера. Естественно увидеть своего ребенка на руках у такой твари, каковой являлась княгиня Мортем это потрясение. А Мортемы имели способность влиять на тех, кто находится под воздействием эмоций – одна история с Тэрансом чего стоила.

– Не парьтесь, все же в норме, – как можно беззаботнее ответила я.

Но Хауэра на мякине не проведешь – мужик сходу кинулся проверять все свои исходящие. Вообще все. И походу нашел для себя много нового, но неинтересного.

– Я выйду, на минутку, – сказала, поднимаясь.

Меня никто не задерживал, потому что начальство перешло к тем четверым, которых вытащили – нагоняй получил каждый.

***

В ОБН курили практически все, так что все здесь пропиталось тошнотворным запахом табака – пока шла в кабинет Угроу, почувствовала себя натуральным пассивным курильщиком.

Уже у капрала, закрыла дверь, приоткрыла окно, впуская более-менее свежий утренний воздух, и на старом проводном аппарате набрала знакомый номер.

– Княгиня? – мгновенно вопросил ответивший Сторс.

– И как на этот раз определили, что это я? – лично я пребывала в недоумении.

– Вряд ли кто-либо из ОБН стал бы звонить мне со стационарного. Я вас слушаю.

Постояв, так чисто мыслями собираясь, тихо озвучила:

– Меня вызвали на операцию, начавшуюся по причине вмешательства княгини Мортем.

Сторс помолчал, и переспросил:

– Вы уверены?

– На сто процентов. Но информатора не назову.

Потому что информатором были капли Валианта, а рассказывать об этом Сторсу мне не хотелось.

– Я сообщу князю, – произнес лорд Сторс.

– Спасибо, – и я положила трубку.

Потом долго сидела на подоконнике, прокручивая ночные события. Эдем оказался каким-то слишком пошарпанным заведением. Конечно, клубы где народ набирается до состояния алкогольного отравления и добивает все это дозой наркоты, долго в хорошем состоянии пребывать не будет, но мне вот кажется, или реально все вокруг какое-то пошарпанное и унылое, что ли? И ладно управление ОБН, тут ремонта со дня постройки не было, мебель тоже почти никто не менял, и в целом работали одни мужики, так что типичная картина разрушения открывалась в каждом углу, но все же…

После Изнанки реальность стала какой-то серой, скучной и безликой.

Ни тебе фейри с замахом на пафосность, ни шефа Сайнхора, который бы сейчас запросто мог бы вскарабкаться по стене и прыгнуть в окно.

А самое главное, я все никак не могла понять одного – что Даркан делал в Эдеме? О том, что я там появлюсь – он знать не мог никак. А вот о том, что это все масштабная ловушка – он точно знал. И черт его ведает чем Тагхан накачал своих бойцов, и может они как-то и смогли ускользнуть от взгляда Даркана, но сам Тагхан… Неужели князь знал обо всем? Знал, и все равно пошел? И вот какого черта я об этом думаю?

***

Но я об этом думала. Сидя в общей комнате ОБН и выслушивая очередной разбор полетов моих сослуживцев, я все равно об этом думала. Потом заметила, что несколько ногтей сломалось, и на бедре кровоподтек протек через черные джинсы, и на руке ныла потертая кожа, и вообще мне надо бы домой и поспать, а перед этим еще позвонить Айсвелу и отпроситься на день… Хотя как они там без меня будут заявления пострадавших принимать?

И где-то под конец начальственного разноса я вырубилась прямо там, где сидела, сочтя стол достаточно мягким и уютным для сна. Реально жутко вымоталась за ночь, а потом мне начала сниться Изнанка… океан Серой мглы… бабуля с пшппш…

Я проснулась от того, что вокруг как-то резко стало тихо.

Очень тихо.

Жутко тихо.

Резко сев, выпрямилась и открыла глаза, чтобы вздрогнуть от увиденного – в дверном проеме стояла удивительно красивая женщина. Высокая, с черными до пояса идеально уложенными блестящими волнами волосами, в строгом красно-черном брючном костюме, тьмой придающих ей элегантности и утонченности деталей, дорогущей сумочкой, со внезапно бежевым шейным платком, который сочетался с сумочкой и туфлями в красно-черные и бежевые треугольники. Но впечатлил меня не вид дамочки – а ее взгляд.

В глазах утонченной вампирши жила смерть.

И почему-то конкретно моя смерть.

Видимо потому, что своим убийственным взглядом смотрела вампирша конкретно только на меня.

– Княгиня, – произнес в ледяной тишине Хауэр.

И склонил голову. Остальная верхушка ОБН поступила так же, но парни тут были попроще – никаких головосклоненных приветствий, все тупо достали и перезарядили свои ИКР-13. У меня своего не было, но кто-то с задних рядов сжалился и передал. Под неизменно-убийственным взглядом вампирши я взяла оружие, проверила обойму, перезарядила и, защелкнув затвор, молча направила ствол на ту, которая княгиня. В том, что это княгиня Мортем сомневаться не приходилось – я ее уже видела, в воспоминаниях Хауэра.

– Мэттланд! – встревожено окликнул этот самый Хауэр.

Я оружие не убрала, и убирать не собиралась.

Я продолжала смотреть на вампиршу, размышляя исключительно над тем, имеются ли у нее способности князей, или не имеются? По идее, она мать княжны Мортем, соответственно по рождению она к княжеской семье не принадлежит, но с другой стороны Даркан говорил, что семья Мортем держится на договорных браках между четырьмя домами, а силой Мортемов эта дамочка пользоваться умела, раз промыла мозг кэпу Хауэру.

И тут эта мозговая прачка тихо произнесла:

– Сравнить меня с прислугой? Это наглость, княгиня Даркан. А за наглость в нашем мире платят кровью!

В следующий миг я отчетливо увидела как сдохну. В семи разных вариациях. Более того – убить планировалось не только меня одну, и сумочка в тон к туфлям и платку была вовсе не аксессуаром – а орудием массового убиения ядом. И судя по тому, как мы все должны были подохнуть, этот яд гарантировал не самую быструю, зато самую мучительную смерть.

В ту же секунду я выстрелила.

Всего три раза, и конкретно в сумочку, но парни были из ОБН, рефлексы у них были поотточеннее моих, так что мгновенно раздались выстрелы отовсюду. Вампиршу отбросило и пришпилило к противоположной стене.

– В ее сумочке граната с ядом! – крикнула я, не расстрелявшая всю обойму и только поэтому продолжающая держать оружие на взводе.

И вот тут я в очередной раз увидела, насколько парни из отдела по борьбе с наркоторговлей превосходят нас, обычных полицейских – пока я предусмотрительно держала ИКР, они успели свое оружие перезарядить и сделать повторную серию выстрелов, причем стреляли прицельно – отделив вампиршу от сумочки. В смысле от руки, держащейся за сумочку… То еще зрелище вышло. Мортем пыталась сопротивляться, часть осиновых зарядов даже выдернула из себя, но ее нашпиговали повторно прежде, чем она успела отлипнуть от стенки, более того – ее даже сдвинули, и теперь рука сжимающая сумочку была отдельно, а судорожно дергающаяся княгиня отдельно.

Затем в здании взревела сирена и блоки начали стремительно закрываться стальными панелями, а система кондиционирования сменилась на отрицательную, начав не подавать, а выкачивать воздух. Из всех подразделений полиции у ОБН был не только опыт, но и ресурсы, и подготовка, и здание, способное выдержать многое, в том числе утечку опасных взрывчатых или отравляющих веществ.

Но меня поразило то, что все оперативники оперативно перезарядили оружие.

А затем в стальную перегородку впечатался кулак. Судя по размеру – женский, судя по качественности оттиска на трехсантиметровой по толщине каленой стали – монстра. Мне никто не сказал ни слова, но парни подкинули новые обоймы, а руководство ОБН достало собственное оружие. Затем последовали противогазы, бронежилеты, и щиты.

И все то время, за которое народ вокруг спешно переобмундировывался, чудовищный монстр продолжал бить в стальной перестенок. Методично и разъяренно, оставляя пугающие вмятины, и явно мутируя на ходу, потому что в дальнейшем отпечатки на стене вовсе перестали напоминать женский кулак.

– Мэттланд, так, чисто вопрос, – произнес кто-то из парней, – а ты так умеешь?

Что ж, перезаряжая ИКР, со вздохом ответила:

– К сожалению – нет.

– А жаль, – постановили опера.

И тут прозвучал телефонный звонок.

Полковник Баер поднял трубку, выслушал собеседника на том конце и посмотрев прямо на меня, произнес:

– Да, офицеру Каиль Мэттланд грозила опасность. Да, понял вас. Несомненно.

И на этом разговор был закончен.

– Надо же, – практически швыряя трубку на аппарат, высказался полковник, – когда у нас тут бушевала перебравшая крови наркомана княжна Мортем, ВСБ прибыло только через час, так что отбиваться пришлось самим. И тут вдруг такое.

Что именно «такое» мы поняли, едва удары о стальную перегородку прекратились. Раздался визг, вдаривший по ушам несмотря на всю изоляцию. А после кто-то технично взял и смял стальную перегородку так, словно та была из какой-нибудь фольги. В ком. Аккуратный, с виду пластичный, внушительный ком.

И в проем двери вошел высокий вампир с длинными до лопаток черными волосами.

Презрительный взгляд на окружающих, пристальный на меня, несмотря на потрясение успевшую и перезарядить и наставить на кровососа оружие, а после этого галантный поклон и издевательски-вежливое:

– Княгиня Даркан? Рад встрече.

Я посмотрела не на него, я посмотрела на то, что засияло над его головой. А там была картинка того, как на небосклон медленно выкатывается луна. Огромная алая луна… И я бы вообще не удивилась, если бы сейчас на фоне этой луны появилось что-то типа «Мое время настало», потому что от всей экспозиции веяло именно этой мыслью.

– А я как-то не очень рада, – честно призналась я, размышляя над тем, в какой конкретно глаз стрелять – левый или правый.

– Не попадете ни в тот, ни в другой, – с усмешкой уведомил меня индивид, явно относящийся к дому Мортем.

Только вот это был не князь, их князя я видела, а наследного княжича казнил Даркан, так что личность этого возрадовавшегося нашей встрече упыря оставалась под вопросом.

– Забавно, – медленно произнес упырь.

– Наденьте очки, – потребовала я, поднабравшись за время своего замужества изрядного умения говорить безапелляционно и нагло, – иначе, я сочту это неуважением.

– Прошу прощения, княгиня, – усмешка у вампира стала жутко плотоядной.

От ощущения опасности, стволы подняли все наши. А вампир молча извлек из кармана футляр, из футляра очки, и лишь после того как футляр был закрыт и возвращен на место, представитель дома Мортем соизволил, наконец, надеть очки.

Все это время я считала количество кольев, впечатавшихся в стену там, где ранее была пришпилена княгиня Мортем. Сосредоточенно считала, стараясь ни о чем не думать.

И лишь когда вампир соизволил надеть очки, я посмотрела на него.

Ростом упырь был примерно как Даркан, телосложение обманчиво-изящное, по-юношески стройное и одновременно с рельефной мускулатурой, но вот движения… Так двигался Навьен в тот момент, когда защищал меня от княжны Мортем – старательно скрывая уровень своей силы. Вот и этот явно скрывал.

– Прошу прощения, княгиня Даркан, но я вынужден откланяться. До скорой встречи, – произнес этот, вновь склонившись в грациозном поклоне.

Когда он ушел, не обращая внимания на подвывающего монстра спеленутого «веревкой» из стальной решетки, мы все проводили его взглядами. Никто не опустил ствол.

Потом сотрудники ВСБ прибрались за княгиней, и унесли яд вместе с сумочкой и рукой, которая эту сумку все так же держала за ручку. Потом кровь княгини аккуратненько подтерли, и колья подтерли тоже.

И лишь после всего этого, мы опустили ИКР и посмотрели на руководство.

Полковник, глядя не на нас, а на испоганенную стену, мрачно произнес:

– У вампиров начался передел власти. Мне неизвестно, что конкретно сотворил Даркан, но князья вернули из ссылки и семейных склепов тех, кто был осужден, однако благодаря крови оставлен в живых. Если не ошибаюсь, мы с вами только что имели неудовольствие наблюдать княжича Мортема, более пятисот лет находящегося в заточении, но сбегавшего из плена раз так… сто. В прошлый раз, в один из побегов он обратил целую деревню. И деревня там была не маленькая. Так, парни, живо мне наших айтишников, нужно пробить по базе, не было ли массовых убийств в населенных пунктах.

Где-то в этот момент я медленно опустилась на свой стул, пытаясь осознать, что только что услышала. У вампиров зэков практически нет, по крайней мере, я ранее не сталкивалась, но если соотнести с нашей реальностью, получается, что четыре оставшиеся без прямых наследников дома фактически объявили амнистию своим уголовникам.

А потом, добавила всем «радости», сообщив:

– Народ из Сопротивления был прав – князья способны читать мысли. Очки блокируют эту способность, поэтому среди князей считается знаком уважения надевать эти самые очки и… Черт, вот что за хрень?!

Парни вокруг выругались по круче, но примерно в том же духе.

После обмена опытом в сквернословии, начальство сказало «Вольно», и мы все разошлись.

***

До моего дома меня подвез Угроу. В бронированном микроавтобусе были только он, я и напряженная тишина.

Остановившись возле моего подъезда, он устало спросил:

– Проводить?

– Да не, сама доползу, – ответила, поправляя кобуру.

Баер выделил мне ИКР-17, из усовершенствованных. Напутствовав это дело словами: «На всякий случай стреляй сразу в оба глаза, и в правый и в левый, а затем контрольный между». Мне совет понравился.

– Бывай, – сказал Угроу.

Я кивнула и выползла из авто.

На улице было позднее утро, народ спешил по своим делам, я, пошатываясь, побрела в квартиру. Сонно поздоровалась с соседями, которые заметно удивились моему возвращению, махнула рукой мамочкам, группировавшимся по возрасту детей – колясочницы, песочницы, игровые зонницы, заверила какого-то преградившего мне путь малыша, что это у меня на бинтах поверх черных джинсов вовсе не кровь, а так, кетчуп. Малый не поверил, и побежал рассказывать матери и всем заинтересованным, что это точно не кетчуп и «вон та тетенька точно зомби, зуб даю».

«Тюремный слэнг», – отстраненно подумала я.

Мысль об амнистии вампирских зэков сильно нервировала.

Но когда я вошла в подъезд – для нервов не осталось места. Меня ждали.

– Приветствую, княгиня, – склонив голову, поздоровался Тэранс.

Даркан не здоровался. Поднявшись со ступенек, он медленно подошел ко мне, несколько секунд смотрел в мои глаза с такой ненавистью, что я, кажется даже не дышала, затем молча подхватил на руки мое вмиг существенно одеревеневшее от ужаса тело, и понес вверх по лестнице, проигнорировав факт наличия в нашем доме лифта.

***

От Даркана неожиданно приятно пахло алкоголем и табаком. Обычно для меня это самый отвратный аромат, но тут видимо и алкоголь и табак были какими-то особенными, и пахли очень приятно, смешиваясь с ароматом самого вампира, и сковывающий меня ужас постепенно отступил, сменившись чувством защищенности от всех кровососов мира, кроме вот конкретно этого кровососа.

– Правильно, единственный кто может тебе угрожать, это я, – едко прокомментировал мои мысли князь.

Мм, мы заговорили.

– Лорд Сторс просил о встрече с тобой, – отстраненно произнес Даркан, вступая на мой этаж.

– Я вполне способна ходить сама, так что можете меня отпустить. Где и во сколько встреча со Сторсом? – спросила я.

Холодный взгляд, и насмешливое:

– Нигде и никогда. Если у Сторса есть вопросы, он может прийти ко мне.

Тэранс, уже ожидающий нас у моей двери, услужливо ее распахнул.

Меня внесли в квартиру, проигнорировав ту часть фразы, в которой я намекнула, что способна ходить сама. Более того – Даркан целенаправленно понес меня к ванной, игнорируя склонившуюся в низком поклоне Грэю.

И тут Тэранс, шагнувший вслед за нами, спросил:

– Мой князь, что прикажете делать с княгиней Мортем?

И Даркан остановился.

А затем, не оборачиваясь, устало ответил:

– Ничего.

Тэранс замялся, но затем все же выговорил:

– Но вы объявили, что она под вашей личной защитой, а это… Фактически ставит ее в положение вашей наложницы.

Я заинтересованно взглянула на Даркана, затем на Тэранса, старательно взирающего исключительно в пол, потом на Грэю, которая была потрясена, но старалась выглядеть сдержанной и компетентной, как и всегда.

– Черт! – тихо выругался Даркан.

И резко развернувшись к Тэрансу, потребовал:

– Поясни.

Тысячник, с размахом плеч превышающим проем моей входной двери, воззрившись в пол еще более старательно, нехотя пояснил:

– Вы слишком много времени провели в Изнанке, мой князь. Там понятия под личной защитой и защитой Дома идентичны, но здесь – нет.

– Ясно, – коротко ответил Даркан.

И внес меня в ванную.

Затем, опустив меня на ноги и закрыв дверь, молча и методично порвал мою куртку, рубашку и штаны. Понимая, что возражать бессмысленно, я стояла молча, разве что кобуру быстро отстегнула сама, и отложила на столик вместе с казенным стволом. Князь так же молча обошел меня, изучив каждую царапину, каждый синяк и каждый кровоподтек так сказать лично.

И лишь после этого включив воду и подтолкнув меня к душу, высказал:

– Мне не понравилось то, что произошло сегодня ночью.

Закрывшись от вампира занавеской, я честно ответила:

– Мне тоже.

Князь усмехнулся.

Приглушив напор воды, я сняла белье и безжалостно намыливая мгновенно начавшую саднить кожу, спросила:

– Что вы делали сегодня в «Эдеме»?

– Мм, офицер Каиль Мэттланд начала допрос? – иронично полюбопытствовал князь.

Но затем все же ответил:

– Мне было любопытно, что Мортем приготовил на этот раз.

Обалдев, я переспросила:

– Вы знали, что это ловушка?!

– Да, но сам механизм уничтожения мне был неизвестен. Отсюда и любопытство.

Надо же, как честно и открыто. А это точно князь? Я выглянула из-за занавески, и была вынуждена удостовериться, что это действительно князь… И я его боялась даже больше, чем в день нашего знакомства. Тогда я лишь знала, что Даркан опасен, а теперь мне было известно насколько опасен – безгранично. И все же, несмотря на вполне обоснованный страх, любопытство взяло верх.

– Что было не так с теми боевиками?

Не то, чтобы я ждала ответа, но Даркан неожиданно ответил:

– Их готовили около десяти лет, натаскивая на моего отца. Должен признать, подготовка оказалась на уровне. Если сейчас где-то Мортем готовит такую же партию бойцов, натаскивая их уже на меня, возможно, в будущем, у него что-то и выйдет.

Я выключила воду, и присела на край ванной.

У меня было так много вопросов, но задавать их я боялась. Даркан оставался для меня все так же страшен, но еще страшнее оказалась его непредсказуемость. Я привыкла классифицировать преступников и в целом людей, систематизируя их по группам и таким образом хотя бы немного внося стабильность в свою жизнь. А князь все мои попытки упорядочить жизнь не просто разрушил – стер начисто. За время нашего условно говоря «брака» я однозначно установила лишь одно – Даркан непредсказуем, от слова вообще. Предугадать, что он сделает в следующую секунду было нереально, но вот в чем я была уверена, так это в его силе. Как оказалось… и тут все обстояло непросто.

– В Изнанке вас панически боялись вообще все, а тут всего лишь какие-то люди, – проговорила задумчиво.

– В Изнанке я сильнее, – произнес Даркан.

И подал мне полотенце, не отдергивая шторку занавески.

Закутавшись, я вновь присела на бортик ванной, не особо испытывая желание показываться на глаза вампиру. В целом и разговор следовало бы свернуть, потому что дышать свободно я смогу лишь тогда, когда Даркан как минимум покинет мою квартиру, но меня напряг тип в ОБН.

– Кто это был? Псих из рода Мортемов, – спросила и уточнила, о ком спрашиваю.

Надеялась на ответ, очень надеялась. Тип меня нервировал, как и мысль о том, что он может повырезать пару населенных пунктов подчистую.

– Он может, – подтвердил мои опасение Даркан. – Имя Хайрон Мортем, второй князь дома.

– Второй в каком смысле? По наследованию? – я занервничала.

Точно знала, что ничего хорошего не услышу сейчас.

Так и вышло.

– По рождению, – вздохнув, ответил князь. – Ему около восьми сотен лет. Он был сыном того малыша, которого я тебе показывал. Жестокий, расчетливый, опасный, неубиваемый. Тот факт, что князь Мортем выпустил своего предка на свободу, заставил все прочие дома отвернуться от Мортемов. Так что произошедшее в Эдеме являлось судорожной попыткой сделать хоть что-то в ситуации, когда сделать уже было ничего нельзя.

Ого.

Помолчав, я все же рискнула и задала еще один вопрос:

– А что произошло с княгиней Мортем?

Зря явно спросила, но не смогла промолчать.

Тишина, затем пробирающее до костей своей чудовищностью:

– Хайрон Мортем по праву рождения выше ныне возглавляющего дом князя. Одно из базовых правил нашего общества – главный получает все. Включая женщин дома. Учитывая проступок княгини Мортем, если бы я не вмешался, сейчас она уже принадлежала бы Хайрону, в самом прямом смысле данного выражения. А данный князь редко действует один, даже в постели. В целом, зная о таких как он, я до сих пор с трудом осознаю тот факт, что именно меня ты считаешь чудищем, а мои действия непростительными. Впрочем, не важно. Понимаю, что княгиня перешла черту, предприняв попытку нападения на тебя, но… Но я убил ее дочь и ее сына. Как бы там ни было, я уважаю ее право на месть. Поэтому, я счел необходимым хотя бы защитить ее честь.

– А не вышло, – констатировала я.

– Разберусь, – с такой пугающей уверенностью ответил князь, что не осталось сомнений в том, что он действительно разберется.

Но вопрос с этим неубиваемым оставался.

– А что вы будете делать со вторым князем дома Мортем? – я искренне надеялась услышать, что и с ним проблем не возникнет.

Но не услышала.

– Хороший вопрос, – тоном прожженного политика произнес Даркан. – Им задавались в разные времена все мои предки. Хайронд Мортем подвергался пыткам, разрыванию на части, сжиганию, отсечению головы, как-то даже кто-то из дома Тэкрад воспользовался религиозной практикой людей, и продал останки Хайрона под видом святых мощей. Спустя почти сто лет, потомок Мортема предпринял все возможное, чтобы собрать останки воедино. Помнится, в итоге из мощей не только удалось собрать второго князя, но и запасных деталей у Мортема добавилось, что-то вроде дополнительных семи рук, двенадцати ног, парочки лишних тазовых сочленений…

– Это шутка? – не поняла я.

– Нет, исторический факт, – вовсе не обнадежил меня Даркан. – К слову, Хайрон Мортем тогда пришел сам, ему тоже было интересно посмотреть на свои останки, и он даже построил парочку теорий происхождения подобного казуса, но затем был узнан.

Я сидела, хлопая ресницами, и уже ничего не понимала. Вообще.

– То есть это были не его останки? – единственное объяснение, которое я могла счесть реальным.

– Ну почему же, частично – его, – насмешливо ответил князь.

Окончательно ввергнув меня в полнейшее непонимание ситуации.

– Каиль, как я уже сказал – Хайрон Мортем неубиваем. Его пытались убить много, очень много раз. Как совместными усилиями, так и разрозненными силами. Но он каждый раз возвращается. Единственный способ – держать его в заточении, оставив живым. В прошлый раз отцу потребовалась моя помощь, самостоятельно князья не справились. Тогда пролилось много крови и было потеряно много жизней высших вампиров. Так что, освобождение неубиваемого предка, Мортему не простят. Глупый шаг, и крайне недальновидный.

Я припомнила типчика с поведением зазнавшихся и утопающих в своем тщеславии фейри в Изнанке, и высказалась:

– В Изнанку бы его…

В следующий миг занавеска была сдернута вместе с трубой, на которой держалась, меня не задело лишь чудом и благодаря реакции Даркана, но дальше было жутко – склонившийся надо мной вампирский князь у самого моего лица хрипло приказал:

– Повтори.

– В Изнанку, – послушно повторила я. – Оттуда ведь не так просто выбраться, да?

Даркан медленно выпрямился, суженным взглядом взирая куда-то далеко, хрен знает куда в общем.

И тут я залипла.

Вампирский князь стоял напротив маленького окошка, яркий утренний свет падал на его красивое лицо, и во всем этом было что-то неимоверно чарующее. Может потому что это было нереально красиво – молодой и сильный мужчина, я бы даже сказала парень, но в его облике, в каждом его движении чувствовалась матерость, могущество, власть, авторитет и невероятный интеллект.

И я ненавидела князя, я его всей душой и всем нутром ненавидела, но чисто с эстетической точки зрения в данный момент, я залипла на него, ощущая нечто среднее между восторгом, восхищением и чувством влечения.

Вокруг меня всегда были мужчины, которым отдавали приказы, и они их выполняли. При таком раскладе думать особо не нужно, ведь за тебя думают те, кто приказывает. И из всех известных мне мужчин только Даркан не следовал ни чьим указаниям – приказы отдавал он. И командовал он. И думал тоже он.

И я часто слышала фразу, что женщины влюбляются в умных мужчин, но только сейчас начала понимать почему. Потому что умные мужики реально притягивают. И я смотрела на Даркана, на его темные волосы с пепельно-платиновыми прядями, на серьезное вдумчивое лицо, и больше всего в его глаза оттенка мокрого асфальта, в которых алый блеск едва угадывался, и не могла отвести собственный взгляд.

Хотелось бы верить, что это на меня так вампирское обаяние подействовало. Или запах. Запах действительно ощущался сейчас, когда Даркан был так близко, и от него голова слегка кружилась, и все четче формировалось желание прижаться к вампиру, обнять его, вдохнуть этот аромат полной грудью… Но подобным порывам сильно мешала эстетика происходящего, может именно поэтому я и сосредоточилась так на восхищении, оно позволяло бороться с притяжением, которое я ненавидела не меньше князя… правда не в этот момент. В этот момент моя ненависть слегка отступила под лавиной искреннего восхищения.

Перед ним стояла проблема, которую не смогли решить все его предки, и в принципе никто из князей за все поколения. Но глядя сейчас на Даркана, я как-то даже вообще не сомневалась, что он способ найдет. И мне, конечно, было интересно какой именно, но сам процесс размышлений, просчета вариантов и вариаций и построения плана – он был шикарен. И князь в этот миг был шикарен! В нем сейчас было что-то от правителя, стоящего перед боем напротив войска противника, и ведущего мысленный диалог на тему «И что же ты собираешься предпринять, недруг мой?». Или от детектива, который просчитывает действия преступника и готовит ловушку тому, кто всегда выходил сухим из воды. Или от маньяка, который благодаря неимоверному интеллекту и необъяснимой интуиции всегда уходит от преследования полиции. Или от хакера, который упорно и уверенно взламывает базу правительства, и точно знает, что у него все получится.

Вот и Даркан сейчас был именно такой – он даже не сомневался в том, что сумеет. Он лишь продумывал, как именно справится с противником.

А я смотрела на него – не отрываясь и почти не дышала.

– Изнанка, – медленно проговорил князь, – интересный вариант, практически идеальный.

Идеальный в этот момент был сам Даркан, но я естественно не стала говорить об этом.

– Отдохни, – почти приказал мне князь. – Я оставлю Тэранса приглядывать за тобой.

И развернувшись, он вышел из ванной комнаты.

И почти сразу из моей квартиры.

Только тогда я и выдала восторженное:

– Вау…

У меня было четкое ощущение, что я только что видела лучший детектив в своей жизни. С эстетикой, с неимоверно харизматичным главным героем и реальным кайфом от возможности наблюдать за мыслительным процессом этого самого главного героя.

Когда Грэя заглянула в ванную, я все еще сидела там же, в той же позе.

– Княгиня, с вами все хорошо? – осторожно осведомилась вампирша.

– Да, – совершенно искренне ответила я. – Все обалденно. У меня был классный рабочий день, потом охренительная ночь с приключениями, и только что на моих глазах князь продумал план избавления от главного злодея. Ощущение, что я сижу в кинотеатре, с полным пакетом попкорна и нетронутой газировкой, потому что фильм был настолько крут, что я про еду забыла. Одно плохо – будет вторая часть, а я не знаю, сумею ли раздобыть билет в первый ряд.

– Ничего не поняла, – честно призналась Грэя.

– Меня напрягает только, – и я, поднявшись, перелезла через бортик ванной. – что князь оставляет мне Тэранса, значит он вызовет из ссылки Навьена, потому что действовать в одиночку глупо, а Даркан умен.

– Так… Это же хорошо? – подавая мне халат, неуверенно спросила моя бывшая горничная, которая никак не хотела осознать факт того, что она бывшая и все пыталась помочь мне одеться.

– Нет, это плохо, – не согласилась я. – Получается, Тэранса отправили в тыл, в смысле меня охранять, а Навьен и князь будут на передовой. И вот как ты думаешь, кто из них двоих может сильно пострадать при схватке с Хайроном Мортемом?

На этом имени Грэя сильно побледнела, что мне очень не понравилось, и прошептала:

– Навьен.

– Вот-вот, – это было в точку. – Надо бы все же раздобыть билет в первый ряд. Вопрос только в том, как именно.

***

Весь день я проспала, а вечером позвонил Айсвел и вызвал на ночное дежурство. Не то, чтобы я порадовалась, ночные дежурства та еще головная боль, но после пары месяцев в роли княгини Даркан, работа была в радость. Любая работа.

Стараясь не разбудить Грэю, которая спать умудрялась на потолке, причем одеяло с нее не падало, я прокралась к двери, осторожно выскользнула и максимально тихо заперла замок за собой. Судя по тому, что в квартире не раздалось никаких звуков, Грэя все так же спала.

Вообще вампиры спят на потолке не часто, с другой стороны они в принципе спят редко, но так чтобы на потолке это лишь тогда, когда чувствуют опасность. Иной раз мы этим пользовались, прицельно стреляя по потолку, в этом случае можно было гарантировать, что людей не заденем, так что стреляли без жалости.

Но вот сейчас мое отношение к некоторым вампирам поменялось, и поменялось кардинально.

Вернувшись к двери, я открыла ее уже не пытаясь действовать беззвучно, и позвала:

– Грэя.

Вампирша мгновенно оказалась передо мной, все так же прижимая к себе одеялко.

– Спать на потолке небезопасно, – сообщила я сонно моргающей будущей матери.

– Не бойтесь, княгиня, я не упаду, – заверила меня Грэя.

Ну, я улыбнулась нервно очень, и сказала как есть:

– Я не этого боюсь. Ты просто учти, что если будет нападение на квартиру, в первую очередь стрелять будут поверху.

И Грэя окончательно проснулась.

А я тактично сделав ручкой, закрыла дверь. Потом тщательно заперла.

Потом поднялась наверх по лестничному пролету, обследовав все до самой крыши, на крышу тоже залезла и тщательно обследовала. Откровенно говоря, мне было страшно, причем за Грэю. Я отчетливо понимала, что если на нас нападут, меня убивать никто не станет, а вот ее – да. И об этом придется подумать, причем, судя по всему, в самое ближайшее время.

Покинув крышу, я не стала запирать замок, после Навьена стало очевидным, что с вампирами запирай не запирай – без разницы. Так что дверь я не просто не заперла – я ее открыла. Потом спустившись вниз, сходила в круглосуточный за углом и накупила кошачьего корма. Пробежка наверх, до девятого этажа заставила подумать о том, что пора бы начать больше внимания уделять спорту и тому подобному, и в целом обратно я спускалась на лифте, устала зверски.

***

Такси вызывать не пришлось – у подъезда меня ждал Тэранс, недвусмысленно подкидывая и ловя ключи от машины.

– Вам подарок, от князя, – сообщил тысячник, и бросил ключи мне.

Поймала на автомате, посмотрела на брелок, и кинула обратно, признавшись:

– У меня прав нет.

– Не суть, – Тэранс подошел и протянул ключи. – Вы забываете о вашем статусе, княгиня. Ваше положение позволяет правами не пользоваться вовсе.

О, да, извечная вампирская вседозволенность и «особое» положение, позволяющее плевать вообще на все законы разом и по отдельности.

Отступив от тысячника, я спросила:

– А вы действительно не осознаете, что если бы я хотела иметь водительские права, я бы уже давно их имела?

Пожав могучими плечами, Тэранс ответил:

– Я знаю, что в человеческом обществе существуют настолько коррумпированные места, что без взяток не обойтись. Но вы, княгиня, человек крайне принципиальный, и я сомневаюсь, что вы стали бы… как там это у вас говориться? Ммм… подмазывать инспектора.

Черт, да я половину экзаменов в колледже полиции так сдала. Но говорить об этом вампиру не собиралась вовсе.

– Тэранс, я не вожу, потому что моего отца убили практически на моих глазах. И каждый раз, когда я садилась за руль, меня накрывало ощущением, что я могу кого-нибудь сбить… Херовое ощущение. Поэтому у меня нет прав. Присмотри за Грэей, я такси вызову.

– Угу, – мрачно произнес вампир. – Такси бизнес-комфорт приветствует вас. Не забудьте поставить пять звездочек.

И убрав ключи от явно женского автомобиля, Тэранс повел меня к своему огромному и громоздкому монстру. Когда я забралась на сиденье, ощущение было что сижу в маршрутке.

Вампир, галантно закрывший за мной дверь, обошел машину, сел за руль, с ревом завел автомобиль и сообщил:

– Такой не вскрыть даже вампирским князьям.

– Это радует, – признала я.

– Всем князьям, кроме Даркана.

– Это не очень радует.

Мы помолчали, но недолго, потому что я волновалась.

– Кто присмотрит за Грэей? – нервно спросила у Тэранса, плавно выезжающего с территории двора, раздражено отметив, что при установке двери и новой стены, никто из рабочих и заказчиков работ как-то не подумал, что у меня там вообще-то система контроля была и сигнализация.

А теперь ее вообще не было, я с приложения несколько раз зайти пыталась, но там был обрыв связи и только, так что даже вневедомственную охрану не вызовешь.

– Охранять вашу горничную? – переспросил тысячник. – А смысл?

Нормально так.

– Потому что я попросила? – выдвинула свой аргумент.

– Ладно, – мгновенно согласился Тэранс.

И вызвал своих парней. Я не вмешиваясь, слушала, как он раздает указания, и прикидывала, стоит ли вернуться, и отозвать котов…

Но спасли нас именно котики!

Яркая вспышка наверху, на крыше. Затем звон выбитого стекла, и на освещенную тусклым фонарем дорогу спрыгнула Грэя… все так же с одеялком. Тэранс мгновенно дал задний ход, набрав приличную скорость, я перезарядила оружие, а у Грэи одеялко в руках распалось на две ровные части так, словно было разрезано.

Тэранс водил отменно, и прикрыл Грэю от следующего удара автомобилем, я выпрыгнула за секунду до того, как что-то мощное врезалось в машину. Упала, перевернулась, теряя очки и выставив ИКР-17, и выпустила половину обоймы по ногам того, кто явно не ожидал нападения с такого ракурса.

Но и я вовсе не ожидала, что у нападающего мыслей не будет вовсе. Все что я увидела, было мыслями Тэранса, и подумал он только чудовищное «Хайрон Мортем!». После чего заблокировал дверь автомобиля, изолируя себя в безопасности, и принялся звонить князю.

Все что оставалось мне, это пронаблюдать за тем, как вампирский уголовник, издав насмешливое «Ха» извлекает из своих ног осиновые колья, а после ноги исчезли, и почти одновременно с этим вампир князь запрыгнул на автомобиль Тэранса.

– Княгиня… – в ужасе прошептала, стоящая позади меня Грэя.

Сердце забилось как сумасшедшее. Я резко перевернулась на спину, и теперь держала на прицеле узника дома Мортемов, отчетливо понимая, что едва ли причиню ему вред, даже если у меня будет дополнительный ИКР-17 с полной обоймой. И Хайрону Мортему это тоже было известно.

В автомобиле психовал Тэранс, но между ним и Навьеном имелась огромная разница – Навьен вступил бы в бой, даже зная, что шансов нет, Тэранс же оставался в защищенном автомобиле, не собираясь рисковать жизнью из-за Грэи. А вот Навьен бы рискнул, и я это точно знала.

– Княгиня, вам лучше не вмешиваться, – едва слышно произнесла Грэя.

Да я и так была в курсе, что нападать на меня этот урод с уголовным прошлым не станет, но чего у Мортемов было не отнять, так это умения бить по самому больному. Этот ублюдок собирался ударить по Грэе. И мне хотя бы узнать как… но над головой хрен его ведает сколько летнего вампирского князя не светилось ни единой мысли.

– Княгиня Даркан, – издевательски произнес он, – не ожидал встретить вас сегодня вечером, но, должен признать, мне нравится ваша весьма приглашающая поза.

О, это да, поза у меня была что надо – лежу на спине, ноги расставлены, это он в точку, про приглашение. Не учел, правда одной детали, но в остальном прав.

– Нравится? – поинтересовалась я, не пытаясь встать.

У меня на это не было ни шанса, как только я встану – Грэя сдохнет.

– Да, и весьма, – с издевкой ответил вампир.

И прыгнул вниз влетая в круг света.

Это мне и требовалось!

Всю оставшуюся обойму ИКР-17 я расстреляла ему в лицо, четко целясь в места царапин на лице, шее и груди князя Мортема. Котики – это еще одна маленькая хитрость, которую применяли в полиции. Потому что царапины от кошачьих когтей плохо заживают не только на людях, но и на вампирах.

Щелчок пустого затвора.

Мгновенная перезарядка, положение лежа на спине, позволяло ускорить смену обоймы, и повторный шквал по вампирскому князю, который в попытке уйти от обстрела, отпрыгнул за автомобиль.

– Грэя, ко мне! – резко поднявшись, скомандовала горничной. – Живо!

Я успела. Успела схватить подбежавшую горничную, открыть дверь автомобиля и впихнуть вампиршу до того, как на моей шее сомкнулись стальные пальцы. Хайрон Мортем не учел, что у меня оставался еще один патрон, а у него не было предусмотрительности Даркана, так что выстрел в яремную впадину стал для него неожиданностью. Для него, но не для меня.

Захлопнув дверь за Грэей, я развернулась к ней спиной, в повороте вновь перезаряжая ИКР.

Но и мортемовский уголовник был быстр, так что вскинутый ствол практически уперся в его грудь, я просто не успела поднять оружие выше.

На секунду мы замерли.

Я, с ноющими после выстрелов ладонями, и бывший князь, с исцарапанным лицом и заляпанной кровью шеей, на которой стремительно затягивалась рана, а я даже не могла теперь выстрелить в эту рану, что бесило неимоверно.

– Надо же, а у княгини Даркан имеются коготки, – насмешливо произнес Мортем.

В этот момент за моей спиной щелкнул замок – Тэранс заблокировал двери. Вовремя очень.

Свою досаду нафталиновый зэк выразил одним словом:

– Печально.

И отступив на шаг, галантно склонился в поклоне, вызывая лично у меня жгучее желание выстрелить снова. Почти неконтролируемое желание.

– Так жаждете моей смерти? – с насмешкой вопросил Хайрон, и выпрямился.

Я ему чуть выше середины груди была. Досадная разница в росте.

– Проблема не в вашем росте, – вампир отошел еще на полшага, явственно пожалев мою шею. – Я был рожден во времена, когда далеко не все вампиры имели неограниченный доступ к еде. Это привело к тому, что аристократия выделялась более существенным ростом и мощным телосложением.

Нервно дослушав, издевательски ответила:

– Благодарю за абсолютно не нужный исторический экскурс, но давайте вернемся к современности. К примеру, коснемся причин, по которым я имею неудовольствие лицезреть вашу персону здесь и сейчас.

Вампир медленно улыбнулся.

Медленно, пристально глядя мне в глаза, и выглядя при этом так, словно видит меня насквозь, и меня и все мои мысли. Неприятное ощущение.

– Вы знаете ответ, – спокойно и нагло произнес князь Мортем.

И тут вот да, он был прав. Ответ я знала. Он не мог и не имел права причинить вред мне, но он Мортем, они всегда знают, где самое слабое место человека – ему нужна была Грэя. Каким-то поганым образом, этот зэк-кровопийца догадался, что ради спасения жизни Грэи я пойду практически на все.

– Слов нет, – разъяренно выдохнула я.

Правда, один момент мне был неясен. А если точнее, меня сильно удивил тот факт, что Даркана все еще не было на месте. Не то, чтобы я считала, что он должен меня прикрывать по жизни, раз уж он на мне женился, но как-то не в его стиле было отсутствовать в такой опасный момент. Даркан, которого я знаю, был бы уже здесь. И Навьен, если он был возвращен в столицу, так же был бы уже здесь. Но их не было. Ни одного, ни второго…

Под светом тусклого дворового фонаря кружились мотыльки, которых не встревожила имевшая место перестрелка и присутствие вампира с большим уголовным прошлым, стоял сам кровосос-уголовник, все так же, прижимаясь спиной к бронированному автомобилю, стояла я… и тишина.

– Размышляете о том, где бродит ваш супруг? – издевательски поинтересовался Хайрон.

И тут я поняла, что вообще-то я в курсе, где он бродит. Достаточно было вспомнить вопрос Тэранса: «Мой князь, что прикажете делать с княгиней Мортем?».

– Так вы это спланировали, – удерживая ИКР-17 одной рукой, я передвинула на кобуре запасную обойму, так чтобы удобнее было отсоединить если что. – Нападение на Даркана было обречено на провал, и вы это знали. Не удивлюсь, если в управление ОБН вы с княгиней Мортем прибыли вместе, а после сделали все, чтобы Даркан, как молодой и отчасти все еще наивный, взял ее под защиту, так?

Князь Мортем не ответил, но ухмылка, появившаяся на его лице, была самым прямым из всех возможных ответов.

– Ловко, – была вынуждена признать я.

– Милый комплимент, я сохраню его в своем сердце, – галантно ответил Хайрон Мортем.

Широко улыбнулась уроду, и от всего сердца выпустила по нему еще одну обойму. Благо было куда, еще не все царапины моих пушистых подельников успели зажить.

Правда последнюю обойму тратить не стала, и когда разъяренный и явно испытывающий нехилую боль зэковский Мортем с оскаленной рожей бросился на меня, а в стекло позади билась испуганная Грэя, я лично стояла совершенно спокойно – я знала, что мне он ничего не сделает.

Но вот чего я не знала, так это всего масштаба подставы.

На звонок от кэпа я ответила не задумываясь и не обращая внимания на оскал нависшего надо мной вампира, причем оскал там был такой, что и тысячники позавидовать могли, и князья. Но мне было как-то все равно: слюна с клыков не капает – уже хлеб.

Однако когда я ответила на вызов, вся ситуация мне резко разонравилась.

– Мэттланд, – сонно произнес Айсвел, – слушай, у меня в исходящих значится звонок к тебе. Я тебе что, звонил?

– Типа да, – я дулом пистолета нагло отодвинула разъяренного Мортема от себя, – вызвали на ночное дежурство.

– Я? – крайне изумился кэп. – Я не вызывал. Угроу отпросил тебя у нас на сутки.

Нормально так.

– Ясно, – сдавленно выговорила я.

– Тогда я спать, – Айсвел зевнул, – все никак заснуть не мог, тревожило что-то. Ты там тоже, Мэттланд, отсыпайся давай.

И он вырубил телефон.

А я свой молча вернула в карман, и посмотрела на урода, с типичными способностями Мортемов. Урод продолжал многозначительно улыбаться, несмотря на болезненную регенерацию.

Но улыбка померкла, едва во двор нашей многоэтажки сразу с трех сторон стремительно ворвались три автомобиля.

– Вам пора, – с намеком сообщила я.

– Я вернусь, – с неменьшим намеком пригрозил он.

И свалить не успел – Даркан был быстрее.

Для начала Хайрона Мортема смело автомобилем князя, и смело так, что практически частично размазало по бордюру. Затем из машины стремительно вышел сам князь, извлек пытающегося выбраться из-под тачки древнего уголовника и с жутким треском свернул ему шею. И Даркан в этот миг был адски страшен, я даже ИКР невольно перезарядила, и не важно, что это была последняя обойма.

Из второго автомобиля, почти такого же здоровенного как и автомобиль Тэранса вышел Навьен. В момент его появления, у меня немного засбоило сердце, в смысле пару ударов там пропустило, и слабость в ногах появилась нехилая, но как раз Даркан ломал и так свернутую шею уголовного Мортема, и я немного отвлеклась на владельца третьего автомобиля.

К моему откровенному удивлению это оказался ненаследный князь Текрад.

В отличие от Даркана и Навьена он не подъехал вплотную, а остался на существенном расстоянии. И смотрел он совершенно не на меня – он не отрывал взгляд от автомобиля Тэранса, точнее с пассажирского сиденья, на котором сидела Грэя.

– Княгиня, вам не стоит на это смотреть, – произнес Навьен, и плавно закрыл своей могучей фигурой сцену избиения древнего князя князем помоложе.

Выглядел при этом тысячник холодно и отстраненно, но я подняла взгляд выше и перестала дышать.

«Синяков и кровоподтеков нет, пульс неровный, но это мелочи. Успел!» – сияло над ним. А после стремительно засияло и другое: «Урою Тэранса. Как он мог бросить ее одну? Какого вообще?!»

Дальше было что-то неопознаваемое, но я так поняла, что сейчас Навьен ругался, и слова явно были непечатные.

– Не нужно урывать Тэранса, он поступил правильно, – засовывая ИКР-17 в кобуру, тихо сказала я. – Этот древний Мортем пришел не за мной, а за Грэей. Причем с той же целью он мог бы использовать и Тэранса, потому что ради спасения его жизни я бы тоже в стороне не осталась, так что… Тэранс поступил верно – Мортему нужны были рычаги влияния на меня, самым разумным было – не предоставить ему эти рычаги.

В этот миг уголовный Мортем пролетел метров десять и снес собой столб таким неудачным образом, что вся железобетонная громадина рухнула на него же. И я так поняла, что Даркан направился к нам.

И тут вдруг Навьен тихо спросил:

– Княгиня, а куда девалась та самая Каиль, которая ненавидела вампиров до глубины своей души, и уж точно не стала бы делать ничего, ради спасения жизни кровосовов?

Сглотнув и не глядя на тысячника, так же тихо ответила:

– А она сдохла, Навьен. Она сдохла в тот самый момент, когда вампир, который заставил ее в него влюбиться, прохлаждался в морге, разорванный на части. Вот с тех пор ее и не существует больше.

И я все же посмотрела на него. Только вот он на меня больше не смотрел.

– Навьен! – раздался голос князя.

И тысячник покорно отступил от меня шагов на десять, все так же не смея взглянуть.

Подошедший Даркан поправлял манжеты на рубашке и выглядел дьявольски злым.

– Что, провели как младенца? – сложив руки на груди, поинтересовалась я.

Злой взгляд сверху вниз, но честное:

– Да.

И достав платок из кармана, князь принялся с остервенением, стирать чужую кровь с собственных ладоней.

– Мортемы бесят, чем дальше, тем больше, – высказала я собственное мнение о ситуации.

– Слово в слово мои мысли, – согласился со мной Даркан.

Прямо чисто супружеское единодушие.

– Он выживет? – не то чтобы я там сильно переживала за уголовного кровососа, но все же спросила.

– К сожалению да, – князь закончил с вытиранием рук. – И в целом, есть подозрение, что сейчас он практически не сопротивлялся.

Скептически воззрившись на Райдена, я выразительно окинула взглядом кровавую полосу, оставленную на бордюре после наезда на князя Мортема, после на останки вампира, ныне придавленные рухнувшим столбом, который обесточил часть фонарей на дороге, и после вновь посмотрела на Даркана. По моему личному мнению у Хайрона Мортема не было шанса сопротивляться от слова вообще.

– Похоже, ты еще более наивный младенец, чем я. – усмехнулся князь. И тут же спросил: – Как тебе удалось спасти Грэю?

– Чисто полицейский приемчик, есть у нас несколько в арсенале, – я пожала плечами, пытаясь сбросить напряжение от пережитой схватки с древним вампиром. – Может его можно как-нибудь сжечь?

– Если бы было можно, я бы уже сжег, – ответил Даркан.

Затем резко прижал меня к себе. В отличие от Навьена делать выводы на основе умозрительных заключений он не собирался, и тщательно исследовал мою спину, затылок, руки. Так мы вместе обнаружили, что у меня ссадины на локтях, а в остальном я в полном порядке. Но еще секунд тридцать, Даркан сжимал меня в объятиях, уже без какого-либо обоснования насильственных действий.

– Может, хватит? – тихо спросила я. – Люди…эээ… в смысле вампиры смотрят.

– Люди тоже, – вовсе не порадовал меня Даркан. – Два индивида нетрезвой наружности выглядывают из мусорного бака, и одна старуха наблюдает за происходящим через бинокль. Здесь что, много отставных полицейских?

– В соседнем доме больше, – пожала плечами я.

И я невольно глянула в сторону соседнего дома, аккурат чтобы увидеть, как садится в свой автомобиль и уезжает ненаследный князь Текрад. Но сам факт того, что он приезжал и уехал, лишь убедившись, что Грэя в безопасности мне откровенно понравился. Хоть и вампирский князь, а надежный мужик, надежный и правильный.

– Теперь посмотри в сторону фонаря, – тихо приказал Даркан.

И отступил, открывая мне лучший обзор.

Там, где под сломанным железобетонным столбом изломанной грудой лежало искалеченное тело Хайрона Мортема, вдруг появилось черное марево, и в это марево словно ручейками дыма начали стекаться останки избитого до полусмерти князя. Секунда, вторая, третья – и на земле уже ничего не осталось, зато над землей стремительно уплотнялось темное облако. И уплотнилось в знакомые очертания Хайрона.

– Вот… черт! – выругалась я.

К сожалению не черт, вернув себе облик, широко ухмыльнулся, от чего-то с видом победителя в битве, которую вообще-то проиграл, а затем оттолкнувшись от земли, взмыл вверх. Насколько я успела отследить на крышу прыгнул, и по барабану, что это девятиэтажка, а вот с нее уже на ближайший семнадцати этажный дом и тоже без особого труда.

– Паркур… – протянула слегка охренев. – Одного не понимаю, откуда такая ухмылка? Есть причины?

– Есть, – мрачно ответил князь. – Он выяснил все о твоих слабостях и моих сильных сторонах. Раунд за ним.

***

Когда мы покидали город, я готова была грызть кактус, но Даркан, каким-то образом просекший это, отобрал у меня прикупленный Грэей цветок, и переставил его на заднее сиденье. Так что мне оставалось лишь подвывать, и то мысленно. Квартира, моя родная и любимая квартира оставалась позади, нормальная жизнь со службой в полиции тоже. Но все что я могла, это тихо повыть от отчаяния, потому что отчетливо понимала – до тех пор, пока я буду иметь возможность узнавать что-либо о внешнем мире, о полиции, об Айсвеле и остальных – их жизни будут под угрозой. Под основательной такой угрозой в виде неубиваемого зэка Мортемов.

Автомобиль вел князь, отгородившийся от меня стильными очками в золотой оправе, и вглядывающийся в ночь с самым ледяным выражением на лице. Я украдкой настороженно поглядывала на него, но его очки не только придавали самому Даркану умный вид, но и мне давали полную свободу мысли. И только сейчас я смогла подумать о Навьене. О том, насколько изможденным выглядит тысячник. И о его поведении тоже. И о взгляде.

Навьен определенно чувствовал себя виноватым и виновным. Не знаю, что пообещал ему Валиант, но сам факт того, что за перемещение тысячника в Изнанку свою жизнь отдали пятьдесят пять демонов, явно вампира не порадовал. Наверное. В принципе, так если подумать, что я знаю о Навьене? Вспоминая нашу первую встречу, убийство арестованного, которого Навьен превратил в фарш практически, сломанные столы, ярость в момент, когда он все понял, и та история с поправлением ниточки… Если основываться на этом, Навьен был той еще беспринципной сволочью, для которой чужие жизни не значили абсолютно ничего. Но я знала и другого Навьена… И тот вампир, которого я знала, чувствовал бы себя виноватым за то, что повелся на уловки Валианта, за смерти в Изнанке и за то, что князь был вынужден бросить все, и отправиться спасать его.

Невольно глянула в боковое зеркало. За нами ехали Тэранс и Грэя, Навьен следовал позади них, прикрывая обоих, так что все, что я могла увидеть, это приглушенный свет фар его автомобиля и только. Но даже одно это успокаивало – перепсиховала я сегодня с этим психанутым Мортемом. Хотя у них там вся семейка психанутая.

– Кстати, а что с княгиней Мортем? – поинтересовалась у князя.

– Отдыхает, – холодно ответил Даркан.

Я не стала спрашивать, как именно отдыхает, мне в принципе мало что хотелось спрашивать у князя.

Но спрашивать и не пришлось, Даркан сообщил сам:

– Княгиня остается в моем доме на положении наложницы.

Слегка обалдев, я потрясенно посмотрела на князя – но он вроде с катушек еще не съехал, казался вполне вменяемым и вообще… Тогда что это было?!

– Надеюсь, мне не придется с ней встречаться, – было единственным, что я могла ответить на это.

Даркан усмехнулся и ледяным тоном ответил:

– Придется.

Ну, весело, что уж тут. От одного мортемовского психа сбежали к другой мортемовской психанутой тетке. Охрененно просто!

– Можно меня где-нибудь тут на дороге высадить? – нервно поинтересовалась. – Я сама до дома дойду… своего. Возвращаться в ваш и так желания не было, если откровенно.

– Я в курсе, – не глядя на меня, ответил Даркан.

Естественно он в курсе, он всегда в курсе, это мне страдать от неизвестности приходится.

– Черт! – выругалась, не сдержавшись.

***

Когда мы подъехали к замку князя, его очертания показались мне не совсем знакомыми. Потом я вспомнила, что его же тут разнесли почти до основания, и стало ясно, что замок отстроили по новой, и дизайн тоже сменили на более мрачный и готический. Мне новый вариант «дома» не понравился сразу, но едва подъехали ко входу нравиться все это перестало вовсе – нас встречала не только охрана, прислуга и два секретаря князя, но и княгиня Мортем. Вампирша была в багрово-алом платье с открытыми плечами и внушительным декольте. Ее черные волосы идеальными локонами ниспадали на белоснежные плечи и длиной были до середины спины. Макияж яркий и броский, губы алые, глаза подведены так, что хоть иди бери урок по визажу, а взгляд с поволокой был направлен на князя, даже тогда, когда сам князь все еще был в автомобиле.

– А она красивая, – была вынуждена признать я.

– Полагаешь? – холодно спросил Даркан.

И дальше произошло то, чего я вообще не ожидала – князь открыл дверцу автомобиля, вышел и не оглядываясь на меня, направился к своей наложнице. Сияющая улыбка бывшей княгини Мортем, и подхватив нового мужика под руку, она упорхнула с ним в дом, оставив лично меня в тихом охерении.

Я так и сидела, пока не подошла Грэя и не открыла дверцу с моей стороны.

– Княгиня? – тихо позвала вампирша.

– Ты тоже это видела? – все так же офигевая, спросила я.

Пауза и несколько смущенное:

– Княгиня, мужчина редко довольствуется одной женщиной, это нормально и вы должны понимать это. В любом случае, вы останетесь первой и законной супругой, вашему положению княгини происходящее никак не повредит.

– Жизнь покажет, – ответила я, и выбралась из машины.

Так в целом, я была бы счастлива, если бы у Даркана появилась какая-нибудь другая женщина, для приложения его любовных устремлений, но княгиня Мортем? Это уже было какое-то извращение.

***

Несмотря на все изменения в дизайне и интерьере нового домовладения Дарканов, моя комната была восстановлена в полном соответствии с той, что мне уже успела поднадоесть. Разница оказалась лишь в том, что кровать теперь стала двухместной, а не полуторной как раньше. В остальном все тот же пластик, подсветка по углам и полу, и мороз по коже от не самых приятных воспоминаний.

От позднего ужина я отказалась, и приняв душ, засела на постели с телефоном Грэи, пока сама горничная беззастенчиво грызла мой кактус. То ли на нее Малисент повлияла самым паршивым образом, то ли беременность. В любом случае Грэя была какой-то задумчиво-рассеянной, часто замирала на месте, вглядываясь в никуда, и почти не разговаривала. Я догадывалась, что думает она о ненаследном князе Текраде, но спрашивать посчитала нетактичным, а вот отобрать телефон у беременных это уже совсем другое дело.

«Вы хотели видеть меня. Что-то важное?» – написала я лорду Сторсу.

«Разве с вами бывает иначе? – почти сразу несколько иронично ответил он. – Речь о Хайроне Мортеме».

«О, очередной психанутый Мортем», – лично я была на этого уголовного вампира зла неимоверно, всю жизнь мне испортил. А ведь только стало все налаживаться, я даже на работу вернулась и вот!

В этот момент в двери постучали.

Открывать пошла Грэя. Выглядело это оригинально – сначала вампирша прижала руку к сенсорной панели на стене, потом ввела код, затем сканер отсканировал ее сетчатку глаза, потом игла продырявила палец и только после этого стальная дверь плавно уехала в стену, а горничная открыла скрывающуюся за ней нормальную деревянную.

За дверью обнаружилась княгиня Мортем.

Багрово-алый шелк богатого на кружево пеньюара оставлял мало простора для воображения, но много для мыслей на тему «Нихрена себе фигурка». Волосы сияли, кожа сияла, глаза сияли, и оскал клыкастый сиял тоже.

– Мое почтение, княгиня, – делая реверанс, произнесла эта дважды мать, с фигурой ни разу не рожавшей.

– Пришли погоревать по поводу неудавшегося покушения на меня? – поинтересовалась, аккуратно прикрывая телефон одеялом.

– О нет, что вы, – еще один реверанс с поклоном и любезное: – Наложница князя со всем почтением сообщает княгине, что эту ночь князь проведет в моей постели. Княгине не нужно ожидать его.

И вот после этих слов мортемиха все же посмотрела мне в глаза. В ее умело подкрашенных вамписких глазюках светилось нечто победительно-торжествующее, короче по ее мнению мне сейчас нужно было начинать страдать.

– Да ради Бога, плодитесь и размножайтесь, – великодушно пожелала я. И попросила Грэю: – Дверь закрой.

Грэя закрыла. Но в дверь тут же снова постучали.

Горничная вопросительно посмотрела на меня, я вслух прикинула:

– Если бы это был Даркан, открыл бы двери сам. Тэранс или Навьен подали бы голос. Любая прислуга так же. Таким нехитрым способом делаем вполне жизнеспособное заключение – стучится опять княгиня Мортем. Вот у тебя есть желание ее видеть?

Такого желания не было, и Грэя с чистой совестью заперла дверь, потом активировала стальную дверь и ушла перебирать мои вещи в шкафу, временами опять зависая явно по князю Текраду.

А я вернулась к телефону.

Сторс упоенно печатал что-то, так что мне оставалось только ждать, когда пришлет сообщение.

И тут дверь открылась, да так быстро, что я едва успела телефон заныкать под одеяло, и появился князь.

Выглядел Даркан странно – рубашка местами порвана, на шее царапина, глаз дергается, ремень на брюках вхлам, ширинка расстегнута, причем так, что молнии на брюках явно пришел конец. И я даже не знаю, что меня порадовало больше – крутой подход наложницы к своим обязанностям или дергающийся глаз князя.

– Даже не начинай! – разъяренно потребовал князь.

– Ладно, не буду, – миролюбиво согласилась я. И мгновенно передумала, поинтересовавшись: – Это она вас так за минуту уделала?

«За пятнадцать секунд», – просияло над Дарканом.

И выглядел он при этом растерянным донельзя. Я внезапно поняла, что князь действительно очень молод, а раньше как-то это так в глаза не бросалось, вампир все же.

– Грэя! – позвал князь, с остервенением срывая с себя рубашку. – Мне нужна информация по наложницам. Вся информация. Со всеми подводными камнями, нюансами и прочим.

Моя беременная горничная тенью возникла перед князем, поклонилась, выпрямилась и началось. Сначала лицо вытянулось у Даркана, потом и у меня. Оказывается, наложницы у вампирских князей являлись обязательным и неизменным атрибутом. Главной обязанностью наложниц было снимать напряжение князьёв, и делать это раз так по пять-шесть в день, потому как темперамент у князей был выше, чем у обычных вампиров. Из-за этого темперамента с супругами князья проводили интимное время исключительно по ночам, это для вампиров деловое время, так что все ограничивалось периодом в час-два. Наложницы же обязаны были прислуживать в остальное время, снимая тяжесть непосильного бремени с княгини, которая обязана была детей рожать, так что не могла быть готова отдаться князю всегда, везде, в любой позе и так далее.

Далее последовал перечень допустимых поз для снятия княжеского напряжения и вот где-то на этом я поняла, что отказываюсь слушать эту порнографию дальше.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.