# Чёткий Лаборант

Елена Пани-Панкова

В этой книге я собрала свои стихи, написанные с 2018-го по 2025-й. Какова психофизика жены Сталкера? Почему я считаю Шекспира "коршуном"? Что я думаю о женщине в исламе? Как отношусь к "звёздам" эстрады? На эти и другие вопросы ищите ответы в моих стихах.

## Время осталось в зиме

Время осталось в зиме, Да и в том лете, пожалуй. В этом – пожарище дней, Странная неусталость. Нынче в прохладе ночей Время раздвинулось морем. Не пожалею свечей Я для таких историй. Время осталось вдали. Если оно вернётся, Значит, друг друга прочли,

Значит, достигли донца.


## Домой

Я чужая здесь, да, чужая,


не мои эти двор и дом.


В мыслях я себя провожаю


на далёкий аэродром.


Не моя эта песня вечная,


не мои шутки эти и смех.


Где же, где же сума заплечная,


как уйти, скажи, без помех?..


Не моя эта улица скучная,


а моя – далеко-далеко.


Мне обрыдло уже неразлучное,


но домой сбежать нелегко…

## Home


I am a stranger here, yes, a stranger,


I don`t like these house and yard.


In my heart I choose a changer


for my new strong start.


Jokes and eternal song


аre not mine.


Where, where is the shoulder bag


(I want to leave, I don`t cry).


Тhis street is boring for me,


but mine is far, far away.


I so want to be free,


but my life is grey.

## Плачем вымою тебя

Нет больше твёрдости сказать:


"Уйди!", хоть не боюсь терять


То, что опять потом найду,


Быть может, на свою беду.


Самоанализ мой плывёт


В глубинах мутных чёрных вод.


Он подлый, как твои глаза,


Его очистит вновь слеза.


Я плачем вымою тебя


Из сердца, этим лишь губя


Сон про любимую весну,


Когда в руках твоих усну.

## Психовиварий

Солнце, хоть вроде пока что с лучами,


но делают нас лунными.


Психовиварий совсем не случаен,


не виден, увы, лахудрами.


Неошумер – ты, так уверенный


в том, что не спишь.


Наши подкорки почти что измерены,


мы – как та мышь.


Главный здесь ты? Устарело, подопытный,


в корень не зришь.


Вон, впереди, далеко уж тот, роботный,


"А-а-а", – ты храпишь.

## Долой субреточные платья!

Долой субреточные платья!


В огне сожгу свою неволю.


Пускай несутся вслед проклятья.


Уйду. Сыта больной юдолью.


Быть может, на свободе худо,


Нехорошо, где не бывала,


Зато на выбор будут блюда


Те, о которых я не знала.


Долой служанкины одёжки!


И королевских не хочу я.


В неволе обе-две дорожки,


А я устала жить тоскуя.

## Стал уныло-тряпичным шарм, в который влюбилась

Я тебя разлюбила…


Нынче плоско-картонный.


Не довлеешь плаксиво,


Ведь теперь ты фантомный.


Больше нет этой власти:


НЛП вставь, друг, в попу.


Я от странной напасти


Исцелюсь понемногу.


Стал уныло-тряпичным


Шарм, в который влюбилась,


Стал слащаво-клубничным


Вкус, с которым ложилась


Я в проклятое ложе


Под тебя, методиста.


Мне свобода дороже


Золотого мониста.

## Под взглядом истинного сатаны

Вещал нам Воланд о теней значении,


Но сам стал тенью, призраком, увы.


Здесь машет белым флагом отупение


Под взглядом истинного сатаны.


То не луна, а голова кого-то.


Сын отомстил за мать и перьев пук.


Мессиру бы опять явить нам что-то,


Но неприятен его грозный стук.


Нет Воланда на стадо проходимцев,


А белый флаг стал саваном, пойми.


Личинами закрыты наши лица.


О, как мы опасаемся сумы!


И ловит враг всех голыми руками.


Увы, увы, мессира нет на нас…


Кто сделал человеков дураками,


Тот вроде бы от сатаны и спас.


## Словно губы, зашиты дни скорбью

Намагнитился день на сто тысяч причин убежать от себя в пустое. Словно в питерском парке "Кричи – не кричи", не отыщешь в душе волевое. Дни по струнке идут, будто рота солдат. Словно губы, зашиты дни скорбью. Друг, ты не виноват, вовсе не виноват, что житуха твоя – глупой дробью. Обеспечил задраенность кроличьих нор ежедневник. Не думать, не думать! Совесть – глупый укор, очень глупый укор:

можно это подальше засунуть.


## Невидимое сломалось

Невидимое сломалось, а видимое – вполне. Вот только вчера игралось, сегодня сидит во тьме. Вот только вчера забавы, сегодня один лёд. Обманчивы нынче павы, хотя на них и встаёт. Ведь лживое оперенье, а ты лишь в глаза смотри. В невидимом – искупленье, а видимое сотри Ты мысленным озареньем, но всё портит твой дринк, Но застят глаза куренье

и модный её нимб.


## Сиреневый яд

Было знойно. Сиреневый яд (что на правду похож, вот в чём дело) Имитировал подлинный сад, лихорадил дурацкое тело. Было странно: сквозь давешний яд прорывалась унылая явность. Слишком сильно впечатался ад (не обманешь, увы, непролазность). Было что-то от счастья тогда, а теперь яд взаправдашний, резкий. Не поможет сойтись ворожба,

коль прозрения доводы вески.


## Внешнее всегда обяжет

О, пресловутый маникюр – И в коготках увязли лапы. Не жалко для неё купюр, Не тяжела планида папы. О, тюнинг этот навсегда – Бумажников поработитель. Такая сладкая узда, И так тревожен обольститель. О, этот непременный лак. Не ищешь ты ему замены. Столь непорочен белый флаг, И тяжелы любые крены. За крены надо отвечать, А внешнее всегда обяжет. Чтоб сократить орущих рать,

Костьми твой спонсор лучше ляжет.

## Захлебнулась наша переписка

Захлебнулась наша переписка


Под девятым валом обстоятельств.


Не грозит взаимная прописка,


На наложишь нудных обязательств.


Всё проходит. Вот прошло и это.


Горечь есть, но, знаешь, даже рада.


Сдует ветром льдистым злое лето,


Станет осень мне теперь отрадой.

## Именно их считают здесь адом

Эти зеркалят даже забавно,


но зеркала-то кривые.


И обезьянье-неандертально


корчатся дети седые.


Враз гоминид тут осудит за книги,


что интереснее дачи.


Ты для него сидишь в низшей лиге,


если ему нЕ дал сдачи.


Был бы один, но они ходят стадом,


а зло всегда, как веник.


Именно этих считают здесь адом


те, что для них, будто тени.


## Камень распилят на всех