Literary Yandere
Вивиана в ночи

Все имена, персонажи и события повести вымышлены. Любое совпадение с реально существующими людьми, объектами, событиями случайно. Текст представляет собой художественное произведение, автор не поощряет, не оправдывает, не одобряет и не поддерживает взгляды и действия, которые могут быть так или иначе отражены в тексте.

Повесть является частью дилогии «Живая».

Эдмунд Купер пытался читать в дороге, но дилижанс так нещадно трясло, что молодой человек в сердцах выбросил газету в окно, молясь о том, чтобы путешествие скорее закончилось. Верно, он выбрал правильного небесного адресата среди святых: и приехал в Ламтон-холл немногим позже полудня. Не успел он, тем не менее, войти в поместье, как ему навстречу вышел Рэндалл Уолтерс, его старинный друг. Однако выражение лица Рэндалла было озарено вовсе не радостью встречи: молодой человек кривился, как от зубной боли, и Эдмунд вскоре узнал, почему.

– Должен сообщить одну новость, – начал Уолтерс без предисловий и приветствий, сжав локоть Эдмунда, – прежде, чем ты войдешь, ты должен знать.

– Дело серьезное? – обеспокоенно спросил Эдмунд.

– Вполне себе. Что ж, слушай. Старик Тауэр выезжал с нами на охоту в прошлый раз. И надо было такому случиться, ох, уму непостижимо, мы нашли у реки девушку. В совершеннейшем беспамятстве. Кто она и откуда – не помнит. Мы приютили ее.

Эдмунд пожал плечами.

– Я не имею ничего против. Вы поступили добродетельно. Уже подали извещение в газету? Быть может, ее бы кто-то опознал.

– В том-то и дело, что нет, не подали. Старик Тауэр совсем ума лишился. То ли взаправду решил, то ли собрался делать вид, что это его дочь, которая пару лет назад пропала. Нет, определенное сходство, безусловно, есть, но это не его Вивиана, невооруженным глазом видно.

Эдмунд задумался.

– In hoc non laudo¹, но что поделать. Не выбросить же бедняжку на произвол судьбы.

– В таком случае, как дочь сэра Тауэра, девушка останется в доме in definitum.²

Эдмунд нахмурился.

– Нет, нет! Завтра же подайте объявление в газету. Моя щедрость не распространяется настолько широко, чтобы делать из своего дома приют.

– Но, знаешь ли, девица та прехорошенькая.

Молодой хозяин покачал головой.

– Для тебя любая хоть сколько-нибудь привлекательная барышня – уже красотка. Ехать бы тебе в Лондон, в самом деле, или в Бат.

Молодой человек решительно поднялся на крыльцо.

– Что же касаемо фантазий сэра Тауэра, то это просто возмутительно. Он не имел права! Я оставил его в доме только потому, что он был дружен с моим отцом да и найти себе новое жилье пока не в состоянии, но дом-то теперь по праву мой. И если я не желаю, чтобы в нем находились какие-то девицы, то… – Эдмунд распахнул дверь. – Где сэр Тауэр?

– У себя в кабинете. Не выходит уже второй день.

– Отчего же?

– Не знаю. Стыдится Вас, должно быть. И нас с Реттом тоже.

Эдмунд невесело усмехнулся.

– Или ошеломлен тем, как это ему ловко удалось вновь обрести дочь. – Молодой хозяин снял перчатки и направился в гостиную. – Боюсь, он сам верит в то, что говорит. Старым людям это свойственно.

Эдмунд вошел в гостиную и замер у дверей, раздумывая, как поприветствовать сидевшую у камина девушку – ту самую дикарку из леса.

Девица повела плечом, будто физически ощутила взгляд молодого хозяина, и обернулась. Отложила книгу, поднялась, чуть присела в безупречном книксене.

– Добрый день, – произнесла она, нервно сцепив пальцы. Эдмунд отметил, что девушка смущена, отчего ее щеки выглядели на редкость очаровательно. Уолтерс был прав – дикарка оказалась хороша. – Простите, я не знала, что Вы приедете. Должно быть, Вы – кто-то из друзей мистера Уолтерса?

– Я Эдмунд Купер, – представился молодой человек, – с недавнего времени хозяин Ламтон-холла.

– О, – она совершенно смешалась, опустила голову. И Эдмунд подумал, что напрасно собирался выставить гостью вон – на дикарку она не походила, явно была неплохо воспитана и, раз уж читала книгу, имела образование.

– Я слышала, мистер Купер, что Вы недовольны моим присутствием здесь, – едва шевеля губами, сказала девушка.

– У Вас настолько хороший слух?

– Господь не обидел Вас голосом.

Эдмунд усмехнулся.

– Что ж, в таком случае, оставим эту тему… Быть может, мое решение переменилось или же переменится вскоре. Могу я узнать Ваше имя?

– Nomina sunt odiosa³, – девушка улыбнулась, – но сэр Тауэр предпочитает звать меня Вивианой.

– Она и имени своего не помнит, – шепнул на ухо другу Уолтерс, тенью выросший за его спиной.

– В таком случае, я тоже буду звать Вас Вивианой.

– Как вам будет угодно.

Эдмунд подошел ближе к девушке и улыбнулся, показывая, что не против видеть гостью в своем поместье.

– Nomen est omen.⁴

Вивиана окинула его беглым взглядом и тут же отвела глаза: тревожно подумала, что это будет очень некстати, но вряд ли она сможет побороть себя. Она в него влюбится. И очень скоро.

Сэр Тауэр продолжал находиться в добровольном заточении в своем кабинете и сказал, что не выйдет даже к ужину, на котором собирались присутствовать все прочие домочадцы, включая гостью-дикарку. Однако до того, как Вивиана вошла в обеденный зал, Уолтерс, уповая на привычку всех женщин опаздывать, отвел Эдмунда в сторону и доверительно сообщил ему на ухо:

– Она вполне может оказаться небедна или же знатного рода.

Эдмунд изумленно поднял брови.

– Вы имеете на нее виды, Рэндалл?

– Она девица или же вдова, – продолжил Уолтерс, – я склонен думать, что, скорее, последнее. В ее жизни определенно был мужчина, так она ведет себя. И она его потеряла.

– Она весьма молода, однако не в трауре, – возразил Эдмунд. Уолтерс в ответ только пожал плечами.

– Когда мы нашли ее, ее одежда была в полном беспорядке, боюсь, она плутала по лесу не один день. Мы одолжили для нее платье Вашей сестры.

И прежде, чем Эдмунд решил, что можно на это ответить, в залу вошла Вивиана под руку со своим лже-отцом сэром Тауэром.

Эдмунд смутился. Отчасти потому, что так и не определился в своих чувствах относительно бесцеремонно вторгшейся в его дом и круг гостьи, отчасти в силу того, что, несмотря на свое намерение переговорить с сэром Тауэром, так и не продумал речь. Теперь же молодой хозяин принужден был сидеть напротив него, не решаясь поднять взгляда от тарелки, тогда как сам сэр Тауэр вел себя так, будто Ламтон-холл все еще принадлежал ему.

Вивиана также не поддерживала разговора, как и Эдмунд, сосредоточившаяся на ужине, а вот Уолтерс и последний из присутствовавших гостей, молодой отставной капитан Ретт Кинг, старинный друг Эдмунда, пользовавшийся в поместье большим уважением, беспечно болтали. Судя по всему, молодые люди где-то уже успели выпить до ужина или же находились в излишне приподнятом настроении после краткой дневной охоты (Эдмунд занимался делами в кабинете и о досуге друзей в тот день не имел понятия), так что разговор их был уж слишком непринужден.

– Когда я в следующий раз поеду в Лондон, то соглашусь взять Вас с собой, – с улыбкой внезапно сказал Уолтерс, обращаясь к Вивиане. – Вы же не можете ходить исключительно в чужих платьях.

Девушка кивнула, мало заинтересованная этой темой, и Рэндалл нахмурился.

– Оставь гостью в покое, – прошипел Эдмунд, – имей хоть каплю уважения.

– Что такого в моих словах? – искренне удивился Рэндалл, – я любезен настолько, насколько вовсе могу быть. Я предлагаю красивой девушке подарок, который только подчеркнет ее красоту. Что в этом дурного?

Вивиана подняла взгляд от тарелки и посмотрела сидевшему перед ней Уолтерсу в глаза.

– Я не могу принимать подобные подарки. Это очевидно. Что не менее очевидно – я не могу за них и заплатить.

Рэндалл махнул рукой, и тут Тауэр пророкотал:

– Зато за них могу заплатить я.

Эдмунд вздохнул и пробормотал:

– Нет, это уж форменный nuntius.⁵

Однако Уолтерс продолжал веселиться.

– Но Вы, при всем уважении, не хорошенькая девушка. И то, что может мне предложить Вивиана, даже если бы Вы и вознамерились мне дать, я бы не принял ни в дар, ни за деньги.

Вивиана даже не дрогнула, но Эдмунд почти физически ощутил, как вокруг девушки вспыхнула аура гнева, устремившаяся к мистеру Уолтерсу. Тот, похоже, тоже ощутил недовольство собеседницы: отложил вилку и замер, казалось, едва сдерживаясь, чтобы не втянуть голову в плечи.

– Возможно, я не совсем расслышала, что Вы сказали, – холодно осведомилась Вивиана, медленно подняв взгляд на Уолтерса. Глаза ее сузились от затаенного гнева, – или же Вы оговорились?

Уолтерс сглотнул и тяжело выдохнул, будто задерживал дыхание, пока девушка говорила.

И тут Эдмунд резко отодвинулся от стола, так что стул противно проскрипел ножками по паркету, и встал.

– Сожалею, но вынужден вас покинуть, – бросил мужчина и, не объясняя причин, быстрым шагом направился в гостиную.

Эдмунд замер, держась за стену и пытаясь перевести дух.

Вскоре за ним в комнату вошел Ретт Кинг.

– Что стряслось? – спросил он.

– Не могу! – нервно сказал Эдмунд. – Обедать за одним столом с этой женщиной невыносимо. Она слишком… вызывающа.

– На ней платье Вашей сестры, – напомнил Кинг, – и она не нарушила ни единого правила этикета.

Купер обессиленно опустился в кресло.

– Да, это так. Но, согласитесь, она будто из древнего средневековья. Дикая, неподобающе грубая… – молодой человек покачал головой, – если бы не ее образование, я бы подумал, что сэр Тауэр нашел ее в порту!

Ретт рассмеялся, запрокидывая голову назад.

– Да уж. Прелестное воспитание сочетается в ней с грубостью взгляда, это Вы верно подметили. Не порт ее взрастил, вероятно, но лес. Как знать, не сида ли она? Но нам здесь, в лишенном женщин обществе, подошла бы и менее привлекательная и разумная особа. Но эта девушка – воистину неординарна. Скажите, встречали ли Вы когда-нибудь кого-либо подобного?

Эдмунд потер виски.

– Просто настоящая Кримхильд.

◈◈◈

Эдмунд вышел в сад, когда прислуга уже отправилась на мессу в ближайшую церковь – а в пути им каждое воскресенье приходилось проводить несколько часов (поместье принадлежало определенному приходу, но стояло на отшибе, отделенное от соседей густым, хоть и небольшим по площади леском). По воскресеньям комнаты были гулко-безжизненны и пусты – и это нервировало. Молодой хозяин не нашел в доме никого из гостей (разве что мистер Тауэр, должно быть, продолжал свое тихое затворничество в кабинете, но вряд ли кому бы то ни было стоило надоедать ему раньше обеда): вероятно, Уолтерс и Ретт отправились на охоту или же, взяв лошадей, решили-таки выполнить свой христианский долг. Но Эдмунд не был религиозен, и ясное солнце, теплый ветерок и прочие дары летнего дня привлекали его куда больше службы. К тому же, выйдя на крыльцо, Эдмунд невдалеке завидел Вивиану.

– Мисс Тауэр, постойте! – крикнул он, спеша к ней, – я бы хотел составить Вам компанию, если Вы не возражаете.

Она обернулась, смущенная, и молодой человек тотчас предложил девушке локоть.

– Пристойно ли мне пройтись с Вами в полном одиночестве? – Вивиана покраснела. Эдмунд пожал плечами.

– Вы единственная женщина в Ламтон-холле. Моя сестра вернется не раньше, чем через месяц. Не сидеть же Вам все это время взаперти да бродить в пресном одиночестве.

– Пожалуй, Вы правы, – кивнула девушка, приняв его локоть, – к тому же, здешний воздух куда как лучше лондонского. Это надо ценить.

– Вы помните Лондон?

– Немного. Суетливое, душное место. Мне больше нравятся луга, холмы…

Эдмунд понимающе улыбнулся.

– Отчего Вы не в церкви?

– Я решил прогуляться.

Вивиана негромко рассмеялась, покачала головой с добродушным укором.

– И это единственная причина?

– Ее не достаточно? А отчего и Вы не на мессе?

Девушка отвела взгляд.

– Я не христианка.

Эдмунд не решился спросить, с чего она это взяла и какой же, в таком случае, девушка веры, и предпочел перевести разговор на другую тему.

– Я закончил медицинское училище, – сказал он, не зная, о чем еще было бы уместно сообщить.

– Вы – доктор?

Молодой человек смутился.

– Я врач, но бросил практику, как видите, и переехал сюда после смерти родителей. Не люблю, когда меня называют доктором.

– Отчего же?

Эдмунд на несколько секунд закрыл глаза, вздохнул.

– Я пошел по стопам отца.

Вивиана смущенно потупилась.

– Разве сожаления – лучшая тема для разговора?

Они как раз дошли до реки и остановились, любуясь видом. Вода волновалась, словно шелковое полотно, мелкие волны, накатывающие на берег, искрились и сияли бриллиантовым блеском, отражая лучи солнца. Вивиана вздохнула, вся обратясь в зрение, впитывая каждое движение воды, мелко и ласково колышущейся от ветра. Когда река была спокойна, она выглядела просто темной, печальной полосой, прорезывающей землю, и наводила на ум только печальные думы. Но тогда – пока ветер играл с волнами, дуя против течения и пуская сверкающие дуги по поверхности воды, река лучилась так, словно текла из самого Аннувна.

– Прекрасный сегодня день… Но, все-таки, наверное, надо было взять лошадей. Вы не устали? – Эдмунд слегка наклонился к Вивиане.

– Нет, – ответила она, не глядя на собеседника, – ничуть. Прекрасная прогулка. Я давно хотела посмотреть на реку. Скажите, Вы не увлекаетесь рыбной ловлей?

Эдмунд изумленно поднял брови.

– Нет… Но, раз Вы считаете, что река просто требует…

Они засмеялись. Вивиана первой замолчала и отвела взор. Ветер стих, и река растеряла свое очарование, от воды повеяло холодом, запахом ила.

– Я бы не советовала, если быть откровенной, – сказала девушка, доверительно коснувшись запястья Эдмунда. – Как по мне, так река просит как раз обратного.⁶

Эдмунд промолчал, только вежливо улыбнулся в ответ.

Палящее солнце быстро утомило молодых людей, так что они вскоре пошли обратно. В это же время навстречу господам попалась прислуга поместья, возвращающаяся с мессы. Камердинер и горничная даже отшатнулись, когда Вивиана и Эдмунд прошли мимо них, но попробовали сделать вид, что испытали не страх, а почтение.

Однако, когда господа отошли на несколько метров, Вивиана услышала шепот у себя за спиной:

– Молодой господин гуляет со своей простоволосой лярвой⁷. Еще и в воскресенье! Стыдоба!

◈◈◈

Тянулись дни. Ретт и Рэндалл охотились и рыбачили, сэр Тауэр сидел у себя в кабинете, спускаясь только к обеду и ужину, Эдмунд и Вивиана читали с утра до вечера. Трактаты по медицине либо философии – каждый выбирал то, что ему ближе. Все вместе собирались они только за ужином, порой в несколько усеченном составе – за обедом, но и тогда они хотя бы могли поговорить. Ламтон-холл медленно покрывался ржавчиной, зарастал паутиной бездействия и безмолвия.

Эдмунд чувствовал это и все чаще неосознанно искал общества Вивианы. Их воскресные прогулки превратились в некий ритуал, выполнявшийся молодыми людьми с таким же тщанием, какое слуги Ламтон-холла отдавали мессе.

Однажды Эдмунду пришла в голову идея собрать букет цветов для Вивианы. Молодой человек вышел в сад, пока еще длилось росистое утро, и принялся безжалостно срывать нежные цветы. Вивиана застала его за этим занятием, настолько увлеченного своим делом, что он не расслышал ее шагов по дорожке. Эдмунд встрепенулся, замер на мгновение, растерянный, затем совладал с собой и уже привычным жестом предложил девушке локоть.

– Я хотел подарить Вам букет.

Вивиана покачала головой.

– Лучше оставьте его на скамейке. Я заберу его, когда мы вернемся в дом.

Они двинулись вниз, к реке, тем же маршрутом, что и всегда.

– Вы не находите очарования в простых цветах? – озабоченно спросил молодой человек.

– Ваша беда, Эдмунд, в том, что Вы слишком уж зависимы от чужого мнения. Не важно, понравились мне цветы или нет, Вы подарили их, Вы это сделали – и довольно, – Вивиана улыбнулась, – но если Вам и впрямь важно, то я отвечу. Цветы мне понравились. Просто я не хотела занимать руки.

Ничего, подумал Эдмунд, они заберут цветы на обратном пути. Но так уж вышло, что букет оказался забыт: молодые люди гуляли практически весь день – пока солнце не начало клониться к горизонту. Увлеченные жаркими спорами, мистер Купер и Вивиана почувствовали усталость только спустя восемь часов, а легкий голод, не прекращая разговора, утолили ягодами. Но молодым людям нужно было вернуться к ужину. Они развернулись и пошли по направлению к Ламтон-холлу.

– Я изнываю здесь без движения, без событий, – пожаловалась Вивиана, когда они вошли в сад. – Я только читаю и гуляю…

– Многие девушки развлекают себя таким образом.

– Ну, мне повезло несколько больше, – Вивиана улыбнулась, – у меня есть прелестный собеседник, который меня понимает и учит, не поучая.

– Вы слишком снисходительны ко мне.

Вивиана не ответила, пожав плечами. Старое клетчатое платье Марты смотрелось на ней, как ни удивительно, новехоньким, и сама девушка, раскрасневшаяся то ли от последнего тепла угасающего дня, то ли от близости Эдмунда, выглядела премило.

– Послушайте, я обезумела от безделья настолько, что уже готова предложить Вам сходить на рыбалку.

Молодые люди засмеялись – не оттого, что в предложении было что-то забавное. Воспоминание об их иной прогулке пробудило в обоих душевную теплоту, нуждавшуюся в каком-либо внешнем проявлении. Они поднялись на крыльцо и замерли. Эдмунд вздохнул полной грудью, наслаждаясь прохладным воздухом.

– Прекрасный вечер, как Вам кажется?

Кузнечики стрекотали в ритме тикающих часов.

– Идемте в дом, – Вивиана повернулась к двери, – не люблю я в сумерках смотреть на деревья. Напоминает… о чем-то…

◈◈◈

Уолтерс помахал письмом прямо перед лицом Кинга, но тот лишь устало отмахнулся.

– Не веди себя, как ребенок. Дай сюда или прочти вслух.

– Нет, – Рэндалл зашел за кресло, в котором сидел Ретт, – я сперва дождусь, пока все соберутся. И уж тогда…

В этот момент в гостиную вошла Вивиана, и Уолтерс мгновенно переменил свое намерение.

– Мисс, в соседнем поместье устраивают бал в честь чьего-то там дня рождения. Пойдете? Я собираюсь. Надеялся на Вашу компанию, – молодой человек приблизился к ней и встал рядом, ожидая ответа. Вивиана потупила взор и едва слышно ответила:

– Я пойду, если мистер Купер решит, что мое пребывание в Ламтон-холле прилично предать гласности, – девушка подняла взгляд на молодого человека и без тени дружелюбия добавила, – ведь до сих пор никто так и не озаботился тем, чтобы послать в газету извещение обо мне.

Но Уолтерс сменил свое мнение и на эту тему.

– Зачем? Вы дочь мистера Тауэра. Вы тяжело болели, а теперь выздоровели и готовы выходить в свет. Разве не чудесно звучит?

Вивиана только легонько склонила голову, не выражая, однако, тем своего согласия со словами Рэндалла. В следующее же мгновение их компания пополнилась Эдмундом, однако его появление только усугубило повисшее в воздухе напряжение.

– Я слышал окончание разговора, – признался Купер, – и хотел бы сказать, что было бы разумнее все же дать объявление в газету, хоть и от лица мисс Тауэр. Мы могли бы найти людей, которые знали ее еще до печального недуга, лишившего ее памяти.

– Возможно, не мисс, а миссис, – сказала Вивиана, и Эдмунд заметил, что она взволнована.

– А что, если объявятся Ваши настоящие родители? – с подозрением спросил Уолтерс.

– О, на этот счет не беспокойтесь. – Вивиана с едва заметной улыбкой успокаивающе повела рукой. – Впрочем, даже рискуй мы этим, неужто бы вы лишили меня счастья быть с моими родителями?

– Нам бы пришлось Вас отпустить? – спросил Эдмунд, но девушка уже прошла мимо него к двери и то ли не слышала его последних слов, то ли предпочла не отвечать. Эдмунд нахмурился и, неожиданно раздражившись сверх меры, вырвал письмо из рук Уолтерса. – Да дайте же Вы сюда, что это у Вас? А, это еще и адресовано мне!

◈◈◈

– Ты не заметил никаких странностей в поведении Рэндалла?

– Разумеется, заметил, – не без раздражения ответил Эдмунд. – Он стал неуправляем, позабыл всякий стыд. Пристает к мистеру Тауэру и Вивиане с разговорами на чудовищно неприличные и глупые темы! Признайся, Ретт, ты приучил его к бутылке?

Но Кинг только печально покачал головой. Пару минут он молчал, собираясь с мыслями, а после сказал:

– Будь оно и впрямь так, я бы возблагодарил Небеса за милость. Но, боюсь, все гораздо страшнее. Скажи, Эдмунд, – Ретт понизил голос, не уверенный, как прозвучит его вопрос, – ты веришь в фей?

Эдмунд растерялся.

– Что ты имеешь в виду?.. Фей, в смысле, э-э, крохотный народец?

– Не такие они порой крохотные, – с усмешкой покачал головой Ретт. – Я видел, как Уолтерс повадился ходить в сад по ночам. Ты был в отъезде, а старик Тауэр ночами спит так, что из пушки не разбудишь, так что свидетелем его свиданий с сияющей девушкой был один лишь я. Но, клянусь, я уверен в том, что это было на самом деле. Это мне не приснилось!

Эдмунд покачал головой и без излишней убежденности произнес:

– Я верю тебе, Ретт.

– Однажды ночью мне не спалось, я распахнул окно и увидел их в беседке. Уолтерс и девушка – прекрасная, как рассвет, с длинными черными волосами, струившимися до самого пола. Кожа ее сияла так, что в первое мгновение у меня заболели глаза!

Эдмунд с сомнением вновь покачал головой, но жестом попросил друга продолжать.

– И, знаешь, всячески они миловались, будто муж с женой. Но я же знаю Рэндалла – он, конечно, тот еще повеса, но ни с одной женщиной себе лишнего не позволит, особенно, если трезв. И я сразу понял, что это фея явилась, чтобы зачаровать нашего Уолтерса, поселить в его сердце черную тоску по Сияющей Стране Цветов, а потом так и свести в могилу.

Кинг закончил и перевел дух. Поняв, что приятель не будет продолжать, Эдмунд развел руками.

– Ну, знаешь ли… Мне, разумеется, в детстве тоже читали сказки, но чтобы…

– Эдмунд! – Ретт вскочил с кресла и взял друга за руки. – Это очень серьезно. Я бы и сам не поверил, если бы не увидел. Пойми, Рэндалл сходит с ума из-за этой тоски. Ночами он бродит по саду. Это я тоже видел! И Вивиана… боюсь, она тоже… фея.

– Вы оба – слишком много пьете, – отчеканил Эдмунд, – или разыгрываете меня. Но тогда, учтите, это было плохой идеей. Несмешная шутка.

◈◈◈

Когда Вивиана вошла в его кабинет, Эдмунд уже знал, что она хочет ему сказать. Девушка на некоторое время замерла у двери, теребя в руках платок, затем решительно шагнула вперед.

– Мистер Купер, Вы ведь догадываетесь, что произошло? – негромко начала она. – Мы живем уединенно, и вдруг приезжает посыльный с огромным свертком. Дело ведь в том, что скоро бал в поместье Вашей сестры? Это Вы сделали? – голос Вивианы начал звучать все громче и суровей.

– Да, я, – просто сознался Эдмунд. – Подумал, что было бы несправедливо позволять Вам ехать на праздник в платье, которое Марта носила десять лет назад.

Вивиана мрачно поджала губы.

– Я уже сказала мистеру Уолтерсу и повторю Вам…

– Не надо. – Эдмунд поднял руку, прося девушку молчать. – Это не подарок. Считайте, что Вы у меня в долгу. Когда мне что-нибудь от Вас понадобится, я попрошу Вас об услуге. Теперь ситуация видится Вам в более приятном свете?

Вивиана едва заметно кивнула.

– Пожалуй. – Она развернулась, собираясь уйти, но, прежде чем закрыть за собой дверь, добавила: – Надеюсь, Ваши желания отличаются большей пристойностью и изобретательностью, нежели те, которыми меня смущает мистер Уолтерс.

После этих слов она вышла, и Эдмунд улыбнулся, счастливый от своей добродетельной лжи – как было непросто сделать этой женщине подарок!

◈◈◈

Эдмунд стоял на верху лестницы, облокотившись на перила локтями, и ждал, когда же слуга принесет ему перчатки. Мысли молодого хозяина Ламтон-холла витали в горних сферах, ни одна идея надолго не занимала его, спешно сменяясь в его сознании то смутно-похожей, то разительно отличной. Это было странное, воздушное состояние ума, однако Эдмунд не любил его – в такие дни он чувствовал себя больным и ужасался, представляя, что, должно быть, большинство девушек находятся в подобном рассеянии чувств и дум большую часть своей жизни. Как это, должно быть, тяжко, думал Эдмунд. Свое же волнение он определял весенней или же, в зависимости от времени года, осенней аллергией, хоть никаких иных признаков болезни никогда не обнаруживал.

Слуга принес перчатки и сказал, что экипаж готов, а мисс Тауэр ждет хозяина Ламтон-холла внизу. Эдмунд опустил взгляд и тотчас увидел ее, стоявшую возле двери. Эдмунд поспешил спуститься.

– Я, должно быть, поеду с Вами, – озадаченно проговорила Вивиана, увидев молодого человека. – Ах, право, как неловко. Но мистер Тауэр не едет, а в экипаже с господами Кингом и Уолтерсом было бы ехать совершенно неприлично.

– Выбираете меньшее из зол? – с улыбкой спросил Эдмунд.

Вивиана неловко дотронулась пальцами до шеи – очевидно, какой-то непослушный локон, выбившийся из прически, вызвал у девушки ощущение щекотки. Или же слишком внимательный взгляд Эдмунда привел Вивиану в замешательство.

– Кажется, я не прогадал с размером, – улыбнулся молодой человек, подойдя к ней ближе, – и фасоном. Вам удивительно идет.

– Благодарю.

Он не лгал – нежно-лиловое платье, сшитое по последней моде, подчеркивало плечи и талию Вивианы, тогда как старые наряды Марты скрадывали очертания фигуры. Эдмунд мысленно дал себе зарок не смотреть на девушку слишком пристально, однако то и дело, не в силах сдержаться, бросал на нее торопливые взгляды.

– Едемте, я хотел бы познакомить Вас с сестрой и ее компаньонкой – о, говорят, она очень мила, – раньше, чем гости рангом выше, нежели родной брат Марты, помешают ей отдать нам чуть больше времени, чем требуется на одно лишь представление, – сказал молодой человек. – Ну что ж, я буду на этот вечер Вашим сводным братом, если пожелаете. Сделаю вид, будто получил на то разрешение мистера Тауэра.

Он предложил ей локоть. Вивиана с улыбкой покачала головой.

– Какой Вы беспокойный, просто уму непостижимо.

Особняк принадлежал миссис Купер, как объяснил Эдмунд. Муж ее, судя по всему, был в отъезде, так как он, человек строгий, не одобрял частого и пышного проведения балов. А Марта, очевидно, потратила немало денег на подготовку к празднеству.

По приезде учтивый слуга препроводил их в хорошо освещенную комнату, оформленную в бордовых тонах. Вивиана с интересом разглядывала гостиную: она выглядела куда богаче, чем ламтонская, и куда современнее. Однако это же осознание ничуть не смущало Эдмунда, бесцельно скользившего взглядом по стенам и мебели. Должно быть, он не тщеславен, подумала Вивиана, или же любитель старины. Иначе с чего бы молодому врачу с неплохим наследством, даже если он хочет оставить практику, селиться в такой глуши? Девушка хотела уже было задать вопрос, но пока она пыталась сформулировать его так, чтобы не быть бестактной, Эдмунд встал, видимо, заслышав шаги.

– Должно быть, это моя сестра, леди Марта Купер со своей компаньонкой.

В гостиную вошли две молодые женщины. Одна, черноволосая и большеглазая, была явно миссис Купер, что, как уже знала Вивиана, вышла замуж за своего кузена, а вторая, повыше и, несомненно, красивее, очевидно, являлась новой подругой Марты. Это была статная, холодная светская дама с темно-рыжими волосами и бледной кожей без единого изъяна. Одета она была даже лучше, чем миссис Купер.

– Кларисса, – представилась женщина и мягко улыбнулась. Фамилии она своей не назвала, но ни Эдмунд, ни Вивиана не спросили ее, только в ответ отрекомендовали себя.

– Мисс Тауэр? Давно хотела с Вами познакомиться, – пропела Кларисса, приблизившись к Вивиане. – Могу я на минуту украсть Вас?

Вивиана сделала книксен. Они с Клариссой вышли в смежную комнату, видимо, предназначенную для отдыха и игры в карты. Вивиана даже зажмурилась, чтобы не озираться, как деревенщина. Однако же Кларисса была полностью равнодушна к ее манерам. Она схватила девушку за локоть и прошептала ей на ухо:

– Ну, Вы, как я поняла, живете в Ламтон-холле. Не выезжаете, однако сегодня вдруг показываетесь здесь. И Ваш отец не с Вами… Впрочем, о дурном характере мистера Тауэра и его презрении к приличиям мы наслышаны, видимо, он привил то же отношение и Вам… Так или иначе, Ваше появление на вечере своеобразно и я могу сделать только один вывод – Вы хотите… объявить о своей помолвке с кем-то из обитателей этого загадочного поместья?

Вивиана отпрянула, вырвала руку из захвата Клариссы и недоуменно уставилась на женщину.

– Нет, Вы ошибаетесь. Я… в сложном положении. Возможно, я вдова, однако же моя болезнь, уничтожившая память… Я не могу сказать наверняка, но предпочитаю не рисковать понапрасну.

– Но ведь Вы не можете не чувствовать внимания… мистера Уолтерса?

Вивиана вздохнула. Да, ее собственные манеры были неидеальны, но то, как вела себя с ней эта женщина… это было возмутительно!

– Прошу меня простить, – пытаясь не выдать лицом своих чувств, сказала девушка и покинула комнату. Кларисса за ней не последовала.

Когда Вивиана вернулась в гостиную, то, увидев Эдмунда, подумала – о, неужели? Узнать о ней Кларисса могла только из его писем к сестре. Так неужто Эдмунд думал, что она расположена к мистеру Уолтерсу?..

Вивиана улыбалась, чуть постукивая пальцем по бокалу в такт музыке, но сама не двигалась с места. Когда Уолтерс попробовал пригласить ее на танец, девушка вежливо отказалась, хоть это и было очевидно против приличий. Подозрение, что она все-таки может быть вдовой, не давало Вивиане радоваться вечеру в полной мере и предаваться увеселениям.

Издалека наблюдавший за ней Эдмунд подумал, что это с ее стороны было совершенно излишне – даже если Вивиана и должна была носить траур, сейчас она вполне могла бы сослаться на свою неосведомленность и пуститься в пляс. Ей же хотелось, он видел.

Так же считала и его сестра. Марта подбежала к Вивиане, схватила ее за руки, попробовала увлечь за собой к танцующим, но девушка покачала головой. Марта нахмурилась. Эдмунд с удивлением отметил, как подурнела сестра после замужества: во время первых их встреч ему казалось, что она, напротив, похорошела, теперь же он видел, что красота ее обострилась от удовольствий и излишеств, которые она позволяла себе втайне от мужа. Теперь эти излишества губили ее прелесть. Вычурные фестоны и пудра не могли отвлечь внимание от появившихся на носу хозяйки красных прожилок, коих прежде не было. Неужто сестрица пристрастилась к крепким наливкам? С чего бы?

Не выглядели для Эдмунда привлекательно и прочие гостьи – кокетки, вынужденные и настоящие, тщательно набелившие лица. А Вивиана выделялась среди других девушек яркостью румянца, уверенным разворотом плеч и, несмотря на стройность, отсутствием болезненной хрупкости. В Вивиане присутствовала крепость без грубости, мисс Тауэр выглядела ровно так, как можно было себе вообразить девушку, воспитывавшуюся в поместье вдали от города, занятую исключительно здоровыми (может быть, даже немного мужскими) забавами на свежем воздухе. Для других мужчин, присутствовавших в зале, несомненно, она не была так привлекательна, но Эдмунд отчасти смотрел на нее через призму медицины – и то, что более здорОво, казалось ему привлекательней того, что изысканно или нежно.

Самой Вивиане, пожалуй, не понравились бы эти сравнения, как и общее довольно снисходительное отношение Эдмунда к современным девицам. Но она, по счастью, не слышала его мыслей.

– Раз уж Вы не хотите танцевать, – Эдмунд приблизился к Вивиане, непреднамеренно оттеснив сестру плечом, – так, может быть, развлечь Вас разговором о том, что Вы больше всего любите?

– О, неужели о книгах? – Вивиана рассмеялась.

А со второго этажа за молодыми людьми наблюдали Кларисса и… некий молодой человек, стоявший так, чтобы свет не падал на его лицо.

– Только посмотри, Карл, – удовлетворенно протянула Кларисса, – какого славного смертного я подобрала ей в мужья. Вон там, смотри! Мистер Уолтерс. Какая стать! Не хуже, чем твои фении⁸, а?

Стоящий рядом с сидой изгнанник напрягся, стиснул бокал так, что тот захрустел и пошел трещинами.

– Не вижу в твоей игре ничего забавного. А если она согласится?

Кларисса передернула плечами.

– Ты не уверен в своей куколке? Она не помнит именно тебя, но помнит, что в ее жизни был мужчина. Считает себя вдовой, бедняжка. Несчастное дитя.

Забыв всякую осторожность, Карл перегнулся через перила.

– Да ты издеваешься надо мной! Да, Вида не подогревает интерес твоего протеже к себе, но ты только посмотри, как она улыбается тому, в зеленом камзоле.

Кларисса с усмешкой пожала плечами:

– Никому не запрещено улыбаться, мой мальчик, – женщина бросила на собеседника мимолетный взгляд, – отпусти ее на одну жизнь, Карл. Дай ей немного побыть счастливой. Если ей нравятся джентльмены в зеленых камзолах – ну что ж… Будь к ней снисходителен. Одну жизнь. Я не говорю о большем.

Когда танцы закончились, большая часть гостей разъехалась, но и осталось их в поместье немало. Кто-то сел играть, кто-то продолжил разговоры. Вивиана снова оказалась в одиночестве: Эдмунд беседовал с сестрой, вмешиваться было бы неприлично, Уолтерс ее не увлекал, мистера Кинга нигде не было видно, а больше никого из присутствующих Вивиана не знала. Простого представления, считала она, было недостаточно. Однако тут к ней подошел Рэндалл – единственный из тех, кого еще она знала, однако же с ним девушка не хотела разговаривать.

– Хороший бал, как Вам кажется? – спросил Уолтерс, и Вивиана заметила, что он снова пьян.

– Да, – негромко ответила она.

– Я тоже так думаю, – в руках молодого человека был полупустой бокал, – и хозяйка весьма мила. Должно быть, если она рано овдовеет, никого веселее во всей Англии нельзя будет сыскать.

– Вы думаете, миссис Купер не любит своего мужа?

– Отчего же. Просто не его одного.

Уолтерс показал рукой куда-то вверх, Вивиана прищурилась, но никого на втором этаже не увидела.

– Знаете, стало несколько тихо. Быть может, сыграете нам что-нибудь? Или споете? – переменил тему Уолтерс, указав рукой на пианино.

Вивиана с улыбкой покачала головой.

– Сожалею, но я совершенно бесталанна. Музыка мне не дается.

– Да? А я думаю…

И тут между ними вклинился Эдмунд.

– Думаю, все время леди Вивианы всегда уходило на чтение. – Молодой человек посмотрел на девушку. Не слишком уверенно, будто ища поддержки. – Я верно сказал?

– Должно быть. – Вивиана опустила глаза долу,. – В литературе я куда как более сведуща.

Уолтерс вспыхнул. Он внезапно почувствовал себя лишним в компании Эдмунда и Вивианы, будто оба они его разом пребольно толкнули, а после захлопнули дверь перед самым носом. Хозяин Ламтон-холла и его гостья парой фраз, сказанных друг другу будто невзначай, умели отгородиться от всего мира. Уолтерс кашлянул, но его старания пропали втуне – Вивиана и Эдмунд продолжали смотреть только друг на друга. Когда Уолтерс отошел, они даже не заметили.

– Забудьте о нем, Вивиана, он столичный франт и привык, что женщины падают к нему в руки после первых двух галантных фраз.

– Неужели?

– Может быть, я не прав, – Эдмунд попробовал сдержать улыбку, – может быть, первых трех.

Вивиана засмеялась, и Эдмунд тоже не смог сдержать улыбку.

– Уже забыли?

– Уже забыла.

После полуночи к ним подошел мистер Кинг и сказал, что отправится обратно, в Ламтон-холл, а что до темноты, ответил он Эдмунду, то она его не пугает. Не желают ли и они с мисс Тауэр отправиться домой – ведь экипажа у них всего два, а Уолтерса нигде нельзя найти.

– С ним могло что-нибудь случиться, – обеспокоенно сказала Вивиана. – Я видела его, он пьян, шатается, говорит глупости…

Ретт беспечно махнул рукой.

– Это его обычное состояние, что в трезвом виде, что в нетрезвом. Должно быть, нашел себе наивную девушку, согласную в укромном уголке слушать его пьяный бред, – или в меру неверную жену, добавил про себя мистер Кинг, но ничего не произнес вслух, чтобы не оскорбить Эдмунда своими подозрениями относительно его сестры.

– Что ж… – Вивиана повернулась к мистеру Куперу, – раз так получается, всего два экипажа… Мы едем?

И тут к ним подошла Марта (Ретт улыбнулся, а Эдмунд, терзавшийся теми же подозрениями, что и друг, облегченно вздохнул).

– Я слышала конец разговора. Куда же вы сейчас поедете, – сказала Марта, покачав головой, – в Ламтон! Мыслимое ли дело! Оставайтесь сегодня здесь. У нас найдутся свободные комнаты.

Женщина бросила взгляд на Вивиану, которая как раз украдкой растирала слипающиеся глаза.

– Вы правы, – решительно ответил Эдмунд, тоже оценив состояние девушки опытным взором. – Я провожу мисс Тауэр. Какую комнату Вы ей отведете?

– О… там, наверху, – Марта неопределенно показала рукой по направлению к лестнице, – сама вас провожу…

– Не стоит, – сказал Эдмунд, решительно взяв Вивиану за руку.

– Вот Ваша комната, мисс Вивиана, – сказал Эдмунд, когда они оказались на втором этаже, – что ж, я Вас довел… могу идти к себе…

– Если Вам угодно… И если Вы отпустите мою руку, – сказала Вивиана и засмеялась, потом прикрыла рот кончиками пальцев. – Ох, наверное, некоторые гости уже спят…

– Да, должно быть…

Эдмунд смотрел на нее и не мог насмотреться, снова поразившись, насколько она отличается от других девушек. И что чувствуется в ней что-то родное.

– Тяжело дышать, – сказала Вивиана, – ох, мода так быстро меняется… Привыкаешь к свободным платьям – как вдруг обнаруживается, что опять нужно затянуть себя в корсет, – она вновь засмеялась, но теперь едва слышно, – ужасно, ужасно!

Эдмунд не смог сдержать улыбки.

– Простите. И, да, отпустить Вашу руку! – Он смущенно отступил на шаг.

– Нет-нет, ничего страшного… Улыбайтесь, – сонно произнесла Вивиана, прислонившись спиной к стене, – Вам очень идет.

Эдмунд посерьезнел – однако же только внешне.

– Вы выпили слишком много, мисс, Вам следовало бы пойти спать.

– Правда?

Он провел согнутыми пальцами по румянцу на ее щеках и тут же торопливо отдернул руку. «Видимо, я тоже перебрал!» – смутился Эдмунд.

– Простите, – он отступил так далеко, что почти коснулся спиной противоположной стены коридора, – простите. Non est culpa vini, sed culpa bibentis.⁹ Я должен был держать себя в руках.

Вивиана издала сдавленный смешок и скрылась в комнате. Эдмунд какое-то время стоял у ее двери, но девушка больше не вышла, и никаких звуков он не услышал.

◈◈◈

В доме леди Купер вставали поздно, особенно после балов. К завтраку собрались далеко не все гости, однако же Марта и Кларисса попросили Эдмунда позвать Вивиану. Они наперебой восторгались ею, расписывали, какая это чудесная барышня, и сестра добавила, что, вероятно, она в библиотеке, так как прошлым вечером спрашивала разрешения когда-нибудь посетить ее. Эдмунд кивнул и отправился на поиски, однако же в указанном месте никого не нашел. Тогда молодой человек поднялся на второй этаж, с намерением постучать в комнату мисс Тауэр: он не сомневался, что она уже проснулась и, должно быть, уже побывала в библиотеке, просто взяла книгу в комнату. Но он ошибся.

Дверь в спальню была приоткрыта, образуя щель чуть меньше, чем ширина ладони, и молодой человек, хоть и не собирался подсматривать, невольно смог обозревать часть комнаты.

В первое мгновение Эдмунд даже не понял, что видит. Но со временем взгляд его прояснился, и молодой человек догадался, что происходит в комнате: Вивиана, полностью обнаженная, пусть и частично скрытая от взгляда Эдмунда креслом, стоящим почти ровно напротив двери, припала к полу. Выдохнула и, спустя секунду, легко встала на руки.

Эдмунд зажмурился. Это было неприлично – во-первых, оттого, что он подглядывал. Во-вторых, оттого, что Вивиана была без одежды. И в-третьих, потому, что ее движение вкупе с наготой отдавало первобытной, дикой сексуальностью.

Когда Эдмунд открыл глаза, Вивиана уже стояла у окна, тяжело дышащая после упражнений и все еще неодетая. Легкие тюлевые занавески скрадывали ее очертания, но все равно то тут, то там мелькала обнаженная плоть ее плеч и бедер. Сейчас, несмотря на всего лишь пять футов и четыре дюйма роста, Вивиана казалась огромной, как древняя богиня – больше, чем весь мир.

Эдмунд подумал, что на ощупь она, должно быть, чувствовалась бы не как женщина – под кожей не могли не ощущаться жесткие мышцы. Что, если гладить ее – то же самое, что прикасаться к львице?

Молодой человек закрыл глаза руками.

Больные мысли, обругал он сам себя, и, затаившись за дверью, дождался, пока Вивиана оденется, чтобы позвать ее к завтраку.

◈◈◈

Мало-помалу шли дни. Наступил сентябрь, похолодало, начались дожди.

Жители Ламтон-холла начали собираться по вечерам и разговаривать. Общих тем у них находилось немного, но все чувствовали себя одинокими, и потому каждый день педантично соблюдали ритуал. Одному только мистеру Тауэру общество самого себя никогда не было в тягость, и потому он подходил позже всех на час или два, когда Вивиана бросала рукоделие, а Эдмунд откладывал книгу, которую он якобы читал, и вынужденно начинал участвовать в разговорах. Вивиана и Эдмунд любили рассказы мистера Тауэра и с удовольствием его слушали, а вот Уолтерс, после бала у леди Марты ставший еще более несносным, постоянно перебивал бывшего хозяина Ламтон-холла и грубил так отчаянно, как никогда прежде. Ретт и Эдмунд изумлялись, что могло сотворить с их другом такое, что они уже не узнавали его. Заметила перемены в его поведении и Вивиана.

– Порой Вы невыносимы, мистер Уолтерс, – сказала девушка, покачав головой, когда молодой человек изрек очередную сальность. – Я даже начинаю опасаться, не обращаетесь ли Вы мало-помалу в дикого зверя. Это, знаете ли, было бы очень некстати. Шерсть в доме и тому подобное.

– А Эдмунда Вы не опасаетесь?

– Мистера Купера? – Вивиана, не ожидавшая такого ответа, изумленно повернулась к Уолтерсу, оторвавшись от вышивания. – Отчего я должна его опасаться?

– Ну-у, он смотрит на Вас с таким обожанием, что, кажется, готов выкрасть из поместья да увлечь в лес. И оставить рядом с собой, чтобы жить там, как звери, раз как люди вы жить не можете. Вы ведь у нас то ли вдова, то ли нет, то ли добропорядочная женщина, то ли…

Вивиана вспыхнула. Руки ее напряглись, ногти впились в пяльцы, портя ткань. И тут в гостиную вошел Ретт.

– Рэндалл, я слышал, что ты сказал. Надеюсь, ты пьян, иначе я решу, что ты сошел с ума, раз растерял все представления о приличиях.

– Ох, оставьте его, мистер Кинг, – сказала Вивиана, взяв себя в руки. Появление Ретта дало ей несколько минут на успокоительный вдох. – Здесь, в глуши, наш друг совсем погибает, и уязвленное самолюбие точит его мозг. – Девушка повела плечом. – Или я не права? Как, мистер Уолтерс?

Тот только махнул рукой. А вот Эдмунд напрягся. Заложил книгу пальцем и насторожился.

– К слову… Мы все говорим и говорим о том, что с Вивианой что-то нужно делать, однако же не предпринимаем никаких шагов к тому. Извещение в газету мы так за два с половиной месяца и не послали. Вивиана больше не выезжает, но на балу у моей сестры была представлена дочерью мистера Тауэра, то ли оправившейся от тяжелой болезни, то ли…

– Почти воскресшей, – фыркнул Ретт. Он сел на подлокотник кресла Эдмунда и сложил руки на груди. – На самом деле, мы все попросту хотим, чтобы Вивиана осталась с нами навсегда. Так ведь?

Ему никто не возразил. Девушка сделала вид, будто тема не столь щекотлива, как она была на самом деле.

– Я уже не уверена, что так хочу уезжать, господа. Как только леди Марта разберется со своими делами, она приедет: в качестве моей компаньонки, таким образом, все приличия будут соблюдены. Тихая жизнь в Ламтон-холле мне нравится. Что ж до того, что я будто бы не существую – велика беда! Если никто из моих родственников и близких в свою очередь не послал в газету объявление о моей пропаже, то, верно, я и не нужна никому, кроме вас.

– А если Вы захотите выйти замуж? – Ретт заинтересованно наклонился вперед. – Вы ведь не можете этого сделать, не зная ничего о своей семье.

– В замужестве как таковом, ради утоления стремления уподобиться большинству, я не вижу ровно никакого смысла. Будь я богата и не влюблена – никогда бы не выходила ни за кого! Но, пожалуй, с первым мне повезло, благодаря моему великодушному так называемому отцу. Что же касаемо последнего, то тут я сама себе хозяйка.

– Вот как? – насмешливо хором спросили Эдмунд и Уолтерс. Оба они сказали это с одинаковой интонацией и похоже вскинули брови. Затем Уолтерс наклонился вперед и прищурился:

– И какого мужа Вы бы предпочли?

– Бесчестного, испорченного, невоспитанного. Дурного человека. Но, по возможности, не лишенного привлекательности. – Вивиана негромко рассмеялась.

– Отчего же?..

– Так интереснее.

– И Вы не боитесь, что подобный человек мог бы повредить Вам?.. – подал голос Эдмунд.

Вивиана озадаченно взглянула на собеседника.

– Нет…

И Эдмунд потупился, смущенный. Все ее слова звучали, как шутка, несомненно, ею и являлись.

– Простите, я не понял.

Вивиана беспечно махнула рукой, и ровно в этот миг компания пополнилась мистером Тауэром. Продолжать ту же тему, что и до его появления, было бессмысленно и почти неприлично.

Из-за частых дождей совместные воскресные прогулки Эдмунда и Вивианы прекратились. Однако девушка полюбила сидеть в беседке и заниматься рукоделием там. Иногда Вивиана предпочитала ту, что в саду, иногда – беседку в китайском стиле, уже изрядно подпорченную временем, посеревшую от дождей, что находилась на некотором отдалении от поместья, в конце аллеи.

Эдмунд долго не решался нарушать уединение девушки, однако он все больше и больше скучал по их разговорам тет-а-тет, которые так легко было вести во время воскресных променадов до реки и почти невозможно – теперь, в доме, где не было прохода от назойливого Уолтерса. К тому же, молодого хозяина все еще будоражили те слова, что Вивиана сказала в ответ на вопрос о ее взглядах на замужество. При ее характере скорее можно было бы ожидать, что она промолчит, игнорируя неуместный вопрос, но… Она ответила, будто не раз думала об этом. Эдмунд, несмотря на деликатный характер, рос в том же обществе, что и Ретт, и оно наложило на него свой отпечаток: женщине нужно было крепко постараться, чтобы показаться такому, как молодой владелец Ламтон-холла, неординарной личностью. Даже самая прелестная девушка, однако же, послушная нормам времени, казалась Эдмунду непозволительно безвольной. Вивиана же выглядела так, точно она лишь играет в типичную, «как все», леди, на деле являясь неисчерпаемым кладезем тайн… Возможно, не таких уж темных, но, определенно, манящих.

А еще он не мог забыть случайно увиденной в доме Марты сцены. Обнаженная Вивиана то и дело вставала перед его внутренним взором, особенно часто, против его воли – по утрам и перед сном. Эдмунд чувствовал себя виноватым. Единственным выходом ему казалось только одно… И, в конце концов, Вивиана была хорошей, умной девушкой. А вопрос с установлением ее личности можно было решить и таким образом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Этого не одобряю (лат.)

Вернуться

2

На неопределенный срок (лат.)

Вернуться

3

Имена ненавистны/Имена называть не следует/Об именах лучше умалчивать (лат.)

Вернуться

4

Имя – уже значение, характеристика его носителя. (лат.) В данном случае имя Вивиана значит «живая». Эдмунд же намекает на то, что ему известно – то, что гостья прикидывается ожившей дочерью сэра Тауэра.

Вернуться

5

Бардак (лат.)

Вернуться

6

Намек на легенду о Ламтонском черве: молодой хозяин поместья не посещал по воскресеньям церковь, а ходил на рыбалку. И выловил маленькое чудовище, которое со временем выросло и начало терроризировать всю окрестность. Убить его было невозможно, потому что монстр снова собирал свои утраченные части и сращивал их с телом. Молодой хозяин вышел с червем на бой в доспехе, покрытом острыми лезвиями и встал в реку. Червь обвил его, желая удушить, таким образом сам себя разрезал на части, но собраться снова не успел, так как течение унесло его части. Возвращаясь же назад, молодой хозяин должен был убить первого, кто попадется ему на пути, иначе девять поколений хозяева этого поместья будут умирать не своей смертью. Домашние собирались выпустить ему на встречу пса, но старый отец, увидев, что сын невредим, так обрадовался, что выбежал первым сам.

Вернуться

7

Безусловно, в данном контексте служанка подразумевала, что Вивиана – ведьма, демоница, а не проститутка, но мне нравится именно двузначность этого слова.

Вернуться

8

Фении – воины.

Вернуться

9

Виновато не вино, а пьющие (лат.)

Вернуться