Александр Авгур
Дом скорби

Глава 1. Я и мои демоны

1.

Каждую ночь мне снится один и тот же сон, в котором я вижу себя откуда-то сверху.

Я – другой я – лежу на холодном асфальте, а мне на лицо падает первый снег. Из раскрытых губ от последнего выдоха поднимается еле заметный пар. Из носа течет кровь. Губа разбита, и мне кажется, что я, который внизу, уже мертв. Мои уже стеклянные глаза смотрят на звезды, но не видят их.

Каждое утро я просыпаюсь в холодном поту и говорю себе:

– Не сегодня. Я умру не сегодня.

Я часто рассказываю об этом Софии. Она улыбается и называет меня болваном. Мы живем вместе в нашей квартире на третьем этаже стандартной пятиэтажки уже почти год и практически привыкли друг к другу. Она частенько флиртует со мной и, вполне возможно, в другой жизни у нас бы что-то получилось, но ее перерезанное горло меня смущает. Она ходит по нашей трехкомнатной квартире, и из ее раны льется кровь, день за днем пропитывая белую полупрозрачную ночнушку, сквозь которую можно разглядеть почти идеальное тело. Но в этот грязный, дождливый октябрь я хочу попрощаться с этим мертвым телом навсегда.

У меня есть дурацкая привычка – часто в обед, перед работой, я подхожу к окну, курю и смотрю на здание, которое находится за моим домом, через дорогу, на расстоянии пятидесяти метров. В народе его называют Домом скорби. Это такая небольшая одноэтажная постройка, где отпевают умерших.

– Ром, тебе не кажется это немного странным: вот так пялиться на мертвецов? – спросила София в тот момент, когда я направил свой взгляд на похоронную процессию и четырех мужчин, идущих впереди и несущих стандартный деревянный гроб, обитый красным бархатом.

– Нет. Я же смотрю на тебя каждый день, – ответил я, не поворачиваясь.

– Это разные вещи, – продолжила она. – Там настоящий синюшный мужик, который воняет смесью ароматов скисшей рыбы и блевотины.

– Запах гниения? – спросил я. – Может быть. Но этого синюшного типа сегодня закопают, а ты будешь маячить перед глазами целую вечность. Кстати, ты знаешь, какой должна быть глубина могилы?

– Мне незачем это знать, – отрезала София.

– Могилу роют не меньше полутора метров, и не более двух метров с хвостиком, – ответил я на свой же вопрос. – Для того, чтобы трупный яд не попадал в грунтовые воды.

– Ром, фу блин… – пробурчала София. – Я, конечно, в твоих глазах не самая приятная девушка, с учетом вот этого, – она показала на глубокий порез на своем горле. – Но, мне кажется, говорить о разложениях глупо и противно.

– Возможно, – отвечаю я, и тушу сигарету в стеклянной пепельнице.

За окном остаются мусорные баки, в одном из них копошится бомж, по дороге идет моя добродушная соседка – тетя Люба – и машет мне рукой, а через дорогу Дом скорби, который меня уже не пугает.

Октябрь выдался мерзким и холодным.

София не плохая девушка – красивая, скромная, добрая и по-настоящему человечная. Но самый чистый на вид человек обязательно скрывает в себе кусочек грязи, а кто-то – и кусище. Мне жаль, что ей перерезал горло маньяк-убийца, орудующий в нашем маленьком провинциальном городке, и теперь ее дух вынужден находиться в месте убийства – ее бывшей квартире, которую я год назад купил в кредит, и в одежде, в которой она была в момент нападения – довольно сексуальной ночнушке. София – мой личный домовой, мой собеседник, мой друг и одновременно – мое проклятие.

До того, как приобрести эту чертову квартиру, я думал о том, где взяла на нее деньги прежняя хозяйка – одинокая в свои двадцать семь, и уже после того, как я сюда переселился, София открыла мне секрет. В тот день она показала своим дорого наманикюренным пальцем в тот угол в зале, где кусок ламината слегка отличался по цвету от остальной части пола. Я принес с кухни нож и подцепил этот кусок. Моим глазам открылся тайник. То, что было внутри, меня удивило.

София Опарина, последние пять лет перед смертью, работала хореографом в одном из местных домов культуры «Звезда» и ставила танцы детям. За ней не замечали никаких компрометирующих действий, и люди отзывались о молодой женщине крайне положительно:

– Она была доброй девушкой. Веселой, красивой, целеустремленной. Надо быть наглухо больным ублюдком, чтобы сделать с ней такое, – сказала соседка по дому Диана Кискина в интервью местному телеканалу.

– Дети ее боготворили. Они равнялись на нее. Они хотели танцевать как она. София помогала прикоснуться своему танцевальному коллективу к прекрасному миру искусства, – говорилось в статье в дешевой газетенке, освещающей жизнь нашего прогнившего городка.

– Она была замкнутой, – как-то сказала мне второй хореограф «Звезды» Светлана Михалкова. – Странной. Постоянно витала в облаках… Но не злой. Этакий милый ребеночек, который забыл, что ему уже под тридцать.

София Опарина получала зарплату в пятнадцать тысяч рублей, а купила квартиру в новом доме за два миллиона с лишним. София была одинока, у нее не было богатого хахаля, способного дарить щедрые подарки, но у нее была и машина за миллион. Она была среднестатистической провинциалкой, но с дорогой одеждой светской львицы. Доходы и расходы как-то не стыковались.

– Интересные у тебя игрушки, – с ухмылкой на лице сказал я, кивнув на открытый тайник в полу.

– У всех свои способы заработка, – ответила София, и мне кажется, если бы она была жива, на ее лице появился бы румянец от стеснения.

– Интересно, ты эти резиновые пенисы продаешь? Или сдаешь в аренду? А может, изготавливаешь сама? – еле сдерживаясь, чтобы не засмеяться, спросил я.

– Я их тестирую, Ром. Точнее тестировала. Никакого криминала, – ответила она и улыбнулась.

София нашла работу тестировщицы секс-игрушек в интернет-магазине «Русский экстра интим», в котором торговали всякими прибамбасами для скрашивания вечеров одиноких дам. С деньгами были проблемы, вступать в сомнительные пирамиды по сетевому маркетингу она побрезговала, продавщицей пойти не решилась, а мысли о работе на одном из двух заводов в городе отмела сразу.

– Не пыльная работенка, – сквозь смех пошутил я. – Наверно, еще и приятная?

– Не всегда приятная, – игриво ответила София. – Но денег приносила предостаточно.

– А как все это проходит? – поинтересовался я.

– Я, типа, фрилансер. Мне присылают «игрушку», которую собираются запустить в продажу, я ее тестирую, пишу описания – что нравится, что не нравится, удобна ли она в эксплуатации, – затараторила София. – вредна или нет… Короче, описывать надо было ее во всех деталях. А потом отправляла обзор.

– А то, что протестировала, оставляла себе?

– Да, если что-то понравилось. То, что не по мне – выбрасывала.

А потом София меня немного удивила своей щедростью.

– Посмотри на дне тайника, – сказала она.

Я достал из-под пола кучу резиновых и металлических игрушек для взрослых разной величины, прежде чем найти на дне толстенный конверт с деньгами.

– Тут двести тысяч. Деньги помогут тебе платить кредит за эту квартиру, – сказала София.

– О! Спасибо! – обрадовался я неожиданному везению.

– Но теперь ты должен мне помочь. У меня есть не законченное дело… – так она начала рассказ. А когда закончила, улыбка полностью сошла с моего лица.

– Мне кажется, на меня наложили проклятье, – сказала София. – И, возможно, я знаю, кто это сделал.

– Проклятье? Ты прикалываешься? – спросил я. – На дворе двадцать первый век, ты еще скажи – тебя…

И тут я осекся. Передо мной стоял призрак молодой женщины с перерезанным горлом. Я может, и привык к Софии, но отрицать ненормальность ее существования не мог.

– Извини, – сказал я. – Продолжай.

– Роман, – вновь начала она, – пару лет назад я встречалась с двумя, так сказать, занятыми мужчинами. Первый был сожителем нашей соседки, Дианы Кискиной…

– Ого! – удивился я. – Оказывается, резиновые пенисы не единственный твой секрет.

– Ну, так вот, Диана Кискина, – продолжила София, расхаживая из стороны в сторону, – узнала об этом, устроила мне скандал, но выносить его на широкую публику не решилась. Она привыкла бросать мужчин, но никак не быть брошенной.

– Это она тебя прокляла?

– Нет, она, может, и имеет магическую красоту, поражающую мужиков с первого взгляда, волшебный вареник между ног и неплохие сиськи, но ничем большим не владеет.

– Всего-то! – съязвил я и решил скрыть свое знакомство с Кискиной.

София улыбнулась.

– Еще одним моим несвободным мужчиной был Сергей Копотин. Об этом узнала его жена, и скандал она мне устроила просто вселенского масштаба.

– Ты думаешь, это она? – спросил я.

– Думаю, да. Просто произошло столько всего ужасного, что я задумалась о своей безопасности.

– Ну, выкладывай, – я устало улыбнулся. – Думаю, ты меня ничем не удивишь.

– С Сергеем мы познакомились в кафе, – игриво начала София. – Я сидела одна, он подсел, завязался разговор ни о чем. Я в тот момент была одинока и готова к романтике. Он был не красавиц, но полон обаяния…

– А можно покороче? – оборвал я.

– Короче – мы переспали, – продолжила София. – Мне не понравилось. Он и внешне не очень, и в сексе так себе. Сережа бегал за мной пару недель, а я переключилась на Мишу, сожителя Дианы Кискиной, да и жена Сережи как-то подловила, как он за мной ухаживал, и начался трындец. Анна Копотина, а именно так зовут ту рогоноску, сыпала на меня проклятия, звонила мне на домашний с угрозами и мне пришлось его отключить, два раза под своей дверью я находила мертвых кошек…

– Пиздец какой-то, – пробубнил я.

– Ну что, Ром, сгоняешь к ней?

– К Анне Капотиной? И что мне ей сказать? Эй, а не ведьма ли ты?! Ну-ка расколдуй мою знакомую, ну эту, которая сдохла год назад! Как сдохла? Да ее маньяк зарезал. А на хрена расколдовать?! Так ее призрак стал моим домовым и светит окровавленными сиськами перед моим лицом. Так мне ей сказать?

– Ром, ну ты понапридумывал, конечно.

София села в кресло.

– Ром, давай по чесноку. Я дала тебе двести штук, и ты должен ответить добром за добро.

– Ладно. Сейчас только ветровку накину, – нехотя согласился я. – Давай адрес. И что мне нужно сделать?

София дьявольски улыбнулась и театрально произнесла:

– Ебни эту суку!

2.

Конечно, убивать я никого не собирался. Я довольно миролюбивый человек и единственными моими жертвами были персонажи компьютерной игры «Кредо Ассассина», где «Ничто не истинно, все дозволено». Но тут жизнь, и я хотел всего лишь поболтать с Анной, и не более того.

В конце октября темнеет рано, и я, проехав на маршрутной «газели» с десяток остановок, придя к шести вечера к панельной пятиэтажке, где жила Копотина, надеялся остаться не замеченным. К чему работнику культуры светить своими «щами» в местах, где суждено быть скандалу? А в том, что он будет, я не сомневался. Дверь в подъезд была открыта. Матерящиеся грузчики, возившиеся рядом с тяжеленным диваном, избавили меня от объяснений с Анной по домофону. Я зашел в подъезд. Вонь мочи ударила в нос, и я постарался добраться до четвертого этажа как можно быстрее. Дверной звонок был сожжен – так обычно балуется зажигалками школота. Поэтому я просто постучал и, наверно, тихо, так как никто открывать мне не собирался. Я постучал сильнее и как раз собирался уходить, но тут дверь открылась. На пороге стояла неопрятная женщина с испуганными глазами – каждый по пятаку. На вид ей было лет сорок с небольшим. Она что-то пыталась сказать, но губы беззвучно открывались и закрывались, как у рыбы.

– Здрасьте, – неуверенно произнес я, – Я тут это… Как его… Вас зовут Анна?

– Я так и знала, – запричитала женщина, – и вот ты пришел!

– Простите, я что-то не очень…

– Ты снился мне каждую ночь! – закричала она и убежала внутрь квартиры.

– Подождите, – я пошел за ней, как загипнотизированный кролик, – Как понять – «ты снился мне каждую ночь»?

– Ты каждую ночь убивал меня, сволочь! – завопила она с балкона, когда я подошел к ней.

– Что за песец?! – вырвалось у меня.

Она открыла окно и забралась на подоконник.

– Ты приходил ко мне каждую ночь и требовал деньги, а потом убивал. Я не дамся тебе. Даже и не мечтай, чертов ублюдок!

– Что за хуйня тут творится?

Я не мог поверить своим глазам. Я не верил тому, что происходит.

– Пакет на столе в комнате. Подавись! Иди к черту!

Она выпрыгнула из окна, и только тогда я вышел из ступора. Я забежал на балкон и посмотрел вниз, туда, куда упала женщина.

– Она мертва, – подумал я, – Она мертва! Надо бежать.

Я засуетился, не понимая, что делать. Меня трясло, как будто я только что вылез из ледяной проруби. Грудь сдавил панический ужас.

– Что за пакет?

Я, как в тумане, забежал в комнату, увидел черный пакет на столе, схватил его и выбежал в подъезд. Добравшись до первого этажа, остановился, прислушался: тишина. Побежал снова на четвертый и захлопнул дверь суицидницы изнутри. Вспомнив криминальные фильмы, вытер рукавом ветровки дверную ручку, в надежде стереть отпечатки пальцев.

– А как же квартира? – подумал я, – Так, я ничего там не трогал! Надо выдохнуть. Успокоиться. Все хорошо. Я ни в чем не виноват. Надо съебывать. И как можно быстрее!

Когда я вышел из подъезда, было уже совсем темно. Рядом никого, ни одного свидетеля. Ни одного, мать его, гребанного свидетеля! Ни-од-но-го. Мне чертовски повезло.

До дома я решил дойти пешком, не хотелось светиться на ближайших остановках. Сердце перестало бешено колотиться, и, как только я немного успокоился, решил заглянуть в черный пакет, прихваченный в злополучной квартире. Я воспользовался мобильником, как фонариком.

Внутри оказались деньги. Гребанные тысячи. Сколько же их здесь?

3.

На улице было темно, как в жопе трубочиста. Фонари разбиты, а света от окон квартир не хватало, чтобы в полной мере осветить мой путь. Я то и дело спотыкался, идя по раздолбанной дороге, на которую местная администрация положила вместо асфальта большой болт.

Город, где я живу, носит дурацкое, не склоняемое название Морга. Это третий по значимости город в Мордовии после Саранска и Рузаевки. Шестьсот километров от Москвы – это шестнадцать часов на поезде до столицы, и целая вечность до цивилизации. А еще имя моего города нигде не используется в названии продуктов местных производителей: никто же не захочет покупать колбасу из Морга, верно? Уезжая отсюда подальше, люди не говорят никому, что они приехали из Морга, а просто – из Мордовии. Шутки про морг у местных жителей стали такими бородатыми, что ими можно подметать улицы или вязать из них мочалки. Сорок тысяч населения – русские, мордва и татары. В основном, старые дома, построенные еще в конце пятидесятых, как только заложили фундамент завода химического машиностроения и вокруг него – город.

Местные аборигены перед своими пятиэтажками разводят цветочные садики, клумбы, а потом украшают их неказистыми пальмами из вырезанных пластиковых бутылок, уродливыми лебедями из покрышек и старыми облезлыми мягкими игрушками, которые жалко выкидывать. И все это «великолепие» напоминает мне фильм «Кладбище домашних животных» по роману Стивена Кинга. А позади домов жители разбивают огороды, сажают картошку, морковь, капусту, короче, не город, а колхоз «Рассвет коммунизма». А вот возле дома Анны Капотиной выращивали помидоры, привязывая побеги к тонким железным арматуринам, устремленным в небо, словно иглы ежа. И когда женщина прыгнула с четвертого этажа, арматурины проткнули ее голову, грудь, живот и ногу. Я увидел ее через мгновение после падения, и мне показалось, что тело женщины вздрогнуло пару раз и замерло навечно. Сомнений не было – больше о своих снах она никому не расскажет. А жаль – мне бы хотелось узнать, почему ей снился я, и почему она подготовила для меня деньги.

На улице было темно и холодно, до своего дома я добирался почти два часа. София мне не звонила, не беспокоилась – она же призрак, да и телефона у нее нет – эта мысль заставила меня улыбнуться.

– А теперь она пропала навсегда, – сказал я вслух, – ведь та, кто ее прокляла, мертва. Значит, дух Софии свободен.

У подъезда я увидел стоявшую и курившую в гордом одиночестве соседку – Диану Кискину. В желтом свете моргающего фонаря молодая женщина была прекрасна.

– Ну, привет! – произнесла она игривым тоном.

– Ну, привет, – поздоровался я.

– Зайдешь ко мне? В этот холодный вечер совсем не хочется быть одной, да и бутылка вина уже давно залежалась в холодильнике.

– Зайду, – спокойно сказал я.

После случившегося сегодня мне тоже не хотелось оставаться одному.

Парфюм Дианы манил, дурманил и зазывал вдохнуть его полной грудью, чтобы погрузиться в блаженство. Я не смог устоять. Я помнил, что Диана любит жестко.

Глава 2. Культурный убийца

1.

– Как в старые добрые времена, – сказала Диана, прикрывая свою обнаженную грудь одеялом и закуривая сигарету.

– Мне было хорошо, – выдохнул я, лежа рядом в кровати. – Хотя я прекрасно знаю, что из этого ничего не получится.

– В какой раз мы сходимся? В третий? – спросила она.

– В четвертый, – ответил я и тоже закурил.

– Царек и Писькина снова вместе! – Диана засмеялась – Помнишь? Так нас обзывала Фукина Люда.

– Конечно, помню. А ты дала ей кличку Фублякина.

Диана рассмеялась до слез.

Я всегда любил ее чистый, звонкий смех, в нем было что-то притягательно непорочное, в отличие от его хозяйки.

– Ром, помнишь то беззаботное время, когда мы жили по соседству, в одном доме?

– Конечно, наши родители постоянно нас сватали. Нам было тогда…

– По тринадцать лет, – она обняла меня и поцеловала в щеку.

– Мы встречались почти год. Все целомудренно, по-детски. Но каждый раз, когда ты целовала меня в губы, я сходил с ума. Сердце вспыхивало тысячью огней, и я взлетал в небеса, словно обрел ангельские крылья…

– Ром, ты, как всегда, поэтичен. Именно это мне в тебе всегда нравилось. Ты интересный человек и с тобой…

– Интересно дружить, – закончил я с улыбкой. – Но ты меня бросила ради того прыщавого одиннадцатиклассника, который уводил по ночам папину машину.

– Сережка, – небрежно произнесла она, – он был такой дурачок! Да и я была не умней, раз повелась на его тачку. Тебе было больно?

– Ну… – протянул я, – скажем, неприятно.

– А потом на стене школы завистницы написали белой краской – «Кискина – шлюха» и Сережка устроил мне скандал. Я всегда знала, что надпись ту намалевала Фукина Люда с подружками, но эта сучка так и не призналась.

Я поцеловал Диану в носик и спросил:

– И Сергей тебя после это бросил?

– Нет, – все также небрежно отвечала моя первая настоящая любовь, – меня никто никогда не бросал. Этот мудачок развыебывался и я его отшила. Потом он пару месяцев за мной бегал, как собачонка, пытался вернуть. Мой двоюродный брат обещал его поколотить, если он от меня не отстанет.

– Я помню, ты тогда еще с парнем из другой школы начала мутить.

– Ну, да. Давай сменим пластинку?

– Давай. Тем более, мне уже пора домой. Кстати, а чем сейчас занимается Андрей? Ну твой брат? Как там его фамилия? Соловьев?

– Певцов. В ментовке работает, следаком. Уголовные дела расследует. Серьезный человек, хорошие бабки имеет.

– Все понятно.

Я встал, натянул трусы и потянулся за джинсами, стараясь не смотреть на Диану. Она встала рядом и прижалась ко мне своим горячим, обнаженным телом.

– Завтра зайдешь? – спросила та, кого я любил всю жизнь.

– Зайду, – ответил тот, кто шестнадцать лет назад, от обиды и со слезами на глазах написал на стене школы белой краской – «Кискина шлюха».

Я зашел в свою квартиру, включил свет и по привычке пробубнил:

– София, я дома.

– Я уже поняла, – внезапно ответила мертвая молодая женщина, выходя на свет.

– Так ты что? Не пропала?

– Почему я должна была пропасть?

– Ну, так Анна Капотина, которая тебя прокляла, копыта отбросила.

– Ты ее и вправду убил? – София улыбнулась.

– Эээ, неее. Я тебе сейчас расскажу, и ты просто охренеешь! Я в такое дерьмо вляпался: думал – все, мне пиздец! Эта тупая марамойка, как меня увидела, начала орать, дескать,  я приходил к ней во сне, хотел убить. Деньги требовал…

И тут я осекся. Деньги! Я их забыл у Дианы.

– Ладно, потом расскажешь, – перебила мои мысли София. – У нас тут новая проблемка нарисовалась.

– Ты что несешь!? Я тебе говорю, что Капотина сдохла! Она выпрыгнула из окна и все, пиздец, ее штыри пробили! Ты меня понимаешь?

– Подожди секундочку…

– Какой «подожди»? Там такое случилось, я думал, кирпичей от страха в штаны наложу! Но все обошлось. Я надеюсь, меня никто не видел…

– Успокойся, Ром.

– Да ты что тормозишь? Я тебе объясняю…

И тут я все увидел.

– Я же говорю – проблемка у нас есть небольшая, – говорила София, пока две мертвые женщины с кровавыми порезами на шее выходили на свет прихожей.

– Ебать-колотить, кто все эти…

Из тени вышел толстый мужчина. У него были выколоты глаза, и создавалось ощущение, что он плачет кровью.

– Софа, – заскулил я и попятился к двери, – ты скажи мне, пожалуйста, что это за хуйня творится?

Я прислонился к входной двери и отскочил, словно обжегся горячим, когда в нее постучали.

– Ромка, ты у меня пакет забыл! – послышалось из подъезда.

– Это кто? Кискина? – спросила София.

– Ромка, тут деньги, – не унималась Диана, – думаю, нормальная, такая, сумма.

– Если вся эта мертвечина не пришла меня сожрать, то я, пожалуй, выйду в подъезд, заберу бабки и вернусь. Никуда не уходите!

– Не волнуйся, – сказал мужчина с выколотыми глазами, – иди, у нас еще будет время поговорить. Мы пришли к тебе надолго.

***

Маньяк, которого местная пресса прозвала «Культурным убийцей», появился в нашем городе три года назад. «Культурный» он вовсе не потому, что, перерезая горло жертвам, он говорил: «Не соблаговолите ли вы пойти под мой нож?» или читал стихи Мандельштама, одновременно отвешивая поклоны. «Культурным» он стал, потому что убивал женщин, работающих в сфере культуры.

Первой жертвой три года назад стала тридцатилетняя Лилия Чудина, вокалистка и руководитель студии народного вокала в Центре культуры города Морга. Об этом гудели все местные СМИ и ругали полицию из-за отсутствия подозреваемых. Толстые боссы в погонах извинялись, обещали схватить убийцу в ближайшее время, но ни черта у них не вышло.

Труп моей нынешней соседки по квартире, Софии Опариной, два года назад нашли родственники, на том месте, где сегодня у меня стоит телевизор. В свои двадцать семь она работала хореографом в доме культуры «Звезда», где год назад и я начал работать. Весть о маньяке раструбили уже и за пределами нашего региона. Резонанс был, толку от полиции не было.

И вот, буквально с год назад, Культурный убийца перерезал горло Есении Стариковой – второму хореографу в доме культуры «Звезда». Стариковой было ровно двадцать шесть. Шумиха была неебическая – на Первом канале показали репортаж о держащем в страхе целую республику маньяке, а журналисты НТВ сняли часовую программу с феерически пиздецким названием – «Культурный убийца из Морга»; в голове простого обывателя название подходило к любому фильму кинокомпании «The Asylum», например: «Трехголовая акула птеродактиль из ада».

Всю эту историю я знал, но не мог представить, что она каким-то боком будет связана со мной, и уж тем более, что в этом деле я буду ключевой фигурой.

***

И вот я сижу в кресле, рядом со мной призрак Софии Опариной, а перед нами три мертвяка – Лилия Чудина, Есения Старикова и какой-то мужик с выколотыми глазами.

– Простите, а вы кто? – спросил я у незнакомца. – Вот этих девиц я знаю. Чудина. Старикова. Жертвы маньяка. А кто же вы?

– Меня зовут Сергей Михалок, я фрилансер, известный видеооператор в нашем городе, самые дорогие свадьбы и модные вечеринки не обходятся без меня. Я всегда там, где красиво и дорого.

– У меня назрел вопрос, – какого хуя вы делаете здесь? Тут не красиво и не дорого. Тут, блядь…

И я замолчал, пытаясь понять, что же происходит. Голова гудела.

– Сейчас я все объясню, – начала после неловкой паузы Чудина, – Короче… Каждого из нас убили, но ни один из нас не помнит – кто это сделал, и как это все произошло. Предположительно, нас зарезал Культурный убийца.

– А меня кто-то другой, – вставил безглазый Сергей Михалок.

– Может, да, а может, нет, – продолжила Чудина, – Все мы шлялись по городу, пока не увидели свет.

– Свет был слабый, – вставила Есения Старикова, – Но мы его видели все. Он вел нас, как маячок.

– А ты, «дорого и богато», тоже видел? – спросил я.

– И я, конечно. тоже. То, что ты видишь – это лишь «отпечаток» наших бренных тел, типа, фотография. Мы – это энергия, способная слышать, видеть, различать запахи и чувствовать другую энергию. Мы помним свое прошлое и иногда способны заглянуть немного вперед, в будущее… Этот свет, который мы видели, этот маячок нас объединял, но мы не знали – почему.

– И этим «светом» был я? – я встал с кресла и начал ходить по комнате.

– Нет, – влезла Старикова, – этим светом, этой энергией, была твоя пятилетняя дочь.

– Вот это новости! – взвизгнула моя первая мертвая подруга София, – У тебя есть дочь?

– Ну, типа того, – попытался я перевести тему, – там неприятная история, как-нибудь расскажу. Ребят, продолжайте.

– Мы жили несколько дней рядом с твоей дочерью, там и познакомились между собой, – продолжила Чудина, – но ничего не происходило. Зато узнали немного о тебе и поняли, что ты именно тот человек, кто нам нужен. Покопались, так сказать, в твоем грязном бельишке. Мать твоей дочери тебя бросила из-за того, что у тебя не было денег. Она считала тебя лохопедом и неудачником. Ты, дебил – как она тебя называет, взял в кредит квартиру, в которой «бабу распотрошили», и питаешься одними «бич-пакетами». Короче, не мужик, а ушлепок. А потом мы увидели новый всплеск энергии – маячок из будущего, человека, с которым ты должен скоро увидеться.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.