Евгения Пилёвина
Князь-дракон в магической академии

--

Князь-дракон. Бог среди драконов и учитель среди людей. То самое создание, которое показало людям дороги хаоса и обучило их ходить теми путями. То самое создание, которое стало прародителем всего, что сейчас называется “магией”. И, что самое интересное, это не вымышленный персонаж. Известны имена его учеников, храмы, построенные им лично для обучения людей, существуют до сих пор, а так же известно имя человека, который лишил его жизни. Всемогущий бог, побежденный собственным учеником. Все шестьсот восемьдесят четыре кости его скелета хранятся в храме имени Князя-дракона, так что ни у кого нет сомнений, что он действительно существовал. Однако с тех пор люди перестали совершенствоваться в магии, а их силы ожидаемо значительно угасли. В былые времена они совершали длительные паломничества к местам силы в надежде получить благословение Князя-дракона и обрести “невероятную силу”.

Наследниками Князя после его смерти стали триста сорок два дракона, которым он был отцом и наставником. Они почитали его как Бога и не могли смириться с тем, что люди убили его. Они перестали раздавать благословения, как это делал Князь, и с тех пор “невероятная сила” считается утерянной. Люди были злы, что не могут получить благословение, и их злость разрослась настолько, что они стали истреблять драконов – детей, внуков, всех, кто мог передать благословение и не делал этого. С недавнего времени считается, что все драконы истреблены, и последний из них был убит в глубине горной гряды Жаналыкхтар, и на всех шестистах восьмидесяти четырех его костях была построена академия Кхара-Тау, в которой мэтр, убивший дракона, передает свои знания подрастающему поколению.

В подрастающем поколении вырастают как фанаты драконов, так и ужасные скептики. Но, возможно, если бы Эмилия Арте не хотела захватить место матери клана, она бы никогда и не обратила внимания на эту историю.

– Хочешь сказать, что получить благословение можно буквально… из любого дракона?

Гарцин утвердительно кивнула. Тогда Эмилия самодовльно хмыкнула, поднялась с пола, застеленного мягким красным ковром, выдвинула ящик стола и извлекла оттуда старенькую фигурку натиатского дракона – длинного, скрученного в яркую спираль, с мощной мордой с длинными усищами и совсем без крыльев. Драконы так никогда не выглядели, однако натиатцы всегда изображали их именно так. Эмилия сдула пыль с фигурки и грохнула ею о тумбочку.

– Даже с этого?

Гарцин состроила страдальческое выражение от того, как Эмилия жестоко обращается с антиквариатом и древними символами.

– Технически… ты можешь это сделать, – снова кивнула Гарцин. – Но тебе нужно верить в то, что у тебя получится.

– Верить, как ты?

– Вроде того.

Эмилия сдвинула брови и деловито оперлась о стол. Дракон на тумбочке стоял неподвижно среди сваленных в гору учебников, блокнотов и кистей для макияжа.

– И ты хочешь сказать, что ты даже ни разу не попыталась?

Гарцин только пожала плечами.

– Я не гонюсь за могуществом, – просто ответила она. – В отличие от тебя.

Эмилия улыбнулась, потому что это не прозвучало так, будто подруга пытается ее упрекнуть, но все равно отвернулась, чтобы скрыть улыбку. Эмилия многозначительно пожала плечами и принялась иронично причитать.

– О, ну кто же виноват, что у госпожи Соргиной нет наследника? У нее уже мог быть ребенок моего возраста, но она как всегда решила, что лучше накормить свиней, а теперь она никак не может забеременеть.

– И что? – спросила Гарцин. Она не была частью клана, и Эмилия даже не удивлена, что ей до ее проблем дела никакого нет.

– А то, что если я одолею госпожу Соргину на дуэли, матерью клана могу стать я.

Гарцин приподняла бровь; она совсем ничего не понимала.

– Это круто?

Эмилия цокнула и закатила глаза.

– Да, Гарцин, это круто. А теперь объясняй мне, что делать с этой штукой. – Эмилия указала на статуэтку дракона, которая как сиротка ютилась на тумбочке.

– Ей нужно… – Гарцин неопределенно поводила руками, изображая круг. – Пространство.

Эмилия столкнула все с тумбочки, и оно с грохотом повалилось за кровать и на пол, отчего Гарцин сморщилась. Эмилия торжественно поставила фигурку дракона на тумбочку, оставив перед ней место для подношений.

– Так?

– Так, – сокрушенно кивнула Гарцин.

– Хорошо.

Гарцин редко видела Эмилию такой воодушевленной, особенно если дело касалось драконов или чего-то еще, во что она буквально две минуты назад не верила.

– Как я должна понять, что… – Эмилия неопределенно указала на фигурку дракона, теперь выглядевшую сироткой на путой тумбочке. – Ну, что готово.

– Твоих подношений и уважения к нему должно стать “достаточно”, – Гарцин сделала особенный акцент на последнем слове, показав кавычки руками.

– Ага…

– Достаточно по твоим ощущениям.

Эмилия скривилась в непонимании.

– Ты должна верить, что сделала для этого дракона достаточно много, чтобы он подарил тебе свое благословение.

– Понятного мало, – она уперла руки в бока. – Ладно. Пойду выберу для него что-нибудь.

00 Не трать пудру на ящерицу

Эмилия сжала в пальцах конец палочки благовоний и прикрыла глаза. Между ее пальцами скользнул разряд, и благовония загорелись, обжигая пальцы. Эмилия зашипела и потряла благовониями, гася огонь. Пламя затухло, и от благовония стал подниматься густой сизый дым. Эмилия поставила его в подставку и сложила ладони вместе. Фигурка дракона, обложенная жемчужными бусами, красивыми камнями и узорчатыми тарелочками, смотрела без укоризны.

Губ Эмилии коснулась улыбка. Она склонилась над алтарем, невесомо оглаживая пальцами дракона.

– Ну, тебе все нравится?

Фигурка дракона молчала. Эмилия поднялась с колен, прошлась по мягкому ковру и раскрыла шкаф. Через полтора часа у них полевое занятие по зоологии; что, интересно, джау Фанобаррен решил им показать? Академия не держала никаких экзотических животных, а приманить кого-нибудь в чистом поле почти не представлялось возможным. Прежде, чем начать одеваться, Эмилия разбудила Гарцин. Она любила подолгу спать, а у Эмилии не было на это времени. Семья возлагала на нее слишком много надежд, чтобы она тратила время на сон.

– Уже пора идти? – Гарцин сладко потянулась, Эмилии даже захотелось ее стукнуть. – Ты еще не одета?

– Вставай, – Эмилия проигнорировала все ее вопросы. – Нам надо наконец дойти до полигона. Когда в последний раз мы, по-твоему, были на зоологии?

– Недель пять назад? Но Фанобаррен сам отменял занятия.

– Неудачник, – фыркнула Эмилия.

– Не надо про него так говорить. Он просто еще молодой. У тебя же тоже не все сразу получается.

Эмилия едва не зарычала на нее, но посмотрела так, будто готова проглотить ее со всеми костями. Гарцин не шелохнулась: знала, что Эмилия не ударит ее. Эмилия сделала два угрожающих шага к ней и указала на нее пальцем, вокруг которого сверкнула тонкая молния.

– Это… – зашипела она, кашлянула и привела себя в порядок. – Это ничего не значит.

– Конечно, не значит, – Гарцин улыбнулась. Глаза Эмилии застелила злость, но она этого, казалось, не замечала. Гарцин подошла к шкафу. – Так, – протянула она, – что бы надеть к джау Фанобаррен?

Эмилия выдохнула.

– Когда-нибудь я выдавлю тебе глаза.

– Не сомневаюсь.

Эмилия сдвинула брови и завязала шнурочки на спортивных штанах. Они были бежевые, а на левой ноге был нарисован длинный натиатский дракон. У костюма был еще спортивный топ с драконом и бежевая кофта с черной спиной. Гарцин смеялась над ней, когда она его покупала, но по-правде говоря, Эмилия выбрала его потому что он больше всех подходил: дышит, хорошо сидит и хорошо выглядит. Ну и цена, разумеется, сыргала свою роль, потому что Эмилия Арте не могла себе позволить какую-то дешевку, которая развалится за три недели.

– Удобный? – спросила Гарцин.

– Да, – буркнула Эмилия. – Надо сходить и купить от него остальные детали.

– Маркэль тоже пойдет?

– Да, вероятно, – ответила Эмилия и обернулась к Гарцин с выражением негодования на лице. – С каких пор тебя стал заботить Маркэль?

– Ни с каких, я просто спросила. Вы же, вроде, общаетесь. Или типа того.

Эмилия шумно выдохнула и покачала головой. Она отвернулась, чтобы Гарцин не увидела, как она закатывает глаза.

– Или типа того, – кивнула Эмилия. Гарцин только возмущенно цокнула.

– Я не вдавалась в подробности ваших отношений. Да и мне и не интересно.

– Да, конечно, – Эмилия снова закатила глаза, – рассказывай, старая сплетница.

– Я не старая!

– Если бы тебе было не интересно, ты бы даже не спрашивала.

– А ты не отвечай так, будто хочешь рассказать. А то я ведь спрошу.

Эмилия обернулась к Гарцин. С ней было тяжело. Даже если она бы ей объяснила, ей было бы трудно понять. Дела клана иногда оказывались слишком сложными для простых смертных, а ее отношения с Маркэлем как раз были именно делами клана. А еще Эмилии казалось, что она уже рассказывала Гарцин про замужество и детей.

– И ты прям выйдешь за него замуж? – спросила Гарцин.

– Да. Прям выйду за него замуж.

– Но он же… – она понизила голос, как будто Маркэль мог их услышать. Эмилия знала, что она хочет сказать. Даже если она в своей голове не угадала, она не хотела слышать это от другого человека. Во-первых, она его выбрала, а во-вторых она и сама знает все его косяки.

– Не хочу слышать, – оборвала ее Эмилия, и Гарцин притихла. – Это никак не повлияет на мою дочь, она все равно будет копия меня.

Они вышли в необычно тихую и пустую общую комнату. Фальшивые бревна тлели в фальшивом камине, а солнце ярко освещало угол, выхватывая парящую в воздухе пыль. Эмилия и Гарцин миновали коридоры общежития и спустились по слабо освещенной лестнице; она всегда была плохо освещена, но ни Эмилию, ни Гарцин это не пугало, они уже знали наизусть каждую ступеньку.

– А если будет мальчик? – тихо спросила Гарцин.

– Что? – Эмилия обернулась к ней на мгновение, а затем снова продолжила ступать в темноте по ступеням. Пустые залы с лестницами высоко уносили гул ее шагов.

– А если у тебя будет сын? – громче спросила Гарцин, и ее голос разлетелся по лестницам и коридорам. На лице Эмилии отразилась задумчивость. Она пожала плечами.

– Выброшу, – сказала она так, будто это не было проблемой. Так легкомысленно она относилась ко многим важным, по мнению Гарцин, вещам. Единственное, что она воспринимала – это силу и клан, больше ее будто ничего не интересовало. Вероятно, так и было.

У последней – парадной – лестницы их встретили каменные уродливые фигуры существ с крыльями, у каждого из них было по гладкому шару, они охраняли вход. Снаружи за дверьми они миновали две каменные статуи, которые вырастали из стен академии и поддерживали страшненькие фасады.

Вымощенные камнями дорожки всегда поддерживались в чистоте и сухости. Даже зимой, если не было снегопада, они были расчищены. В лесу сейчас должна стоять жуткая грязь – снег только-только стаял. Эмилия натянула капюшон на голову, спрятала волосы под кофту и зашагала к фуникулерам. Чем ближе они подходили, тем громче становилось гудение электричества и студентов, ожидающих фуникулер. Эмилия остановилась в трех шагах от толпы и сложила руки в карманах. Фуникулер гудел где-то вдалеке.

Они не любили ездить на полигон, потому что ехать всегда приходилось в толпе, а выходить раньше никогда не получалось – Гарцин очень любила спать. В фуникулере им не удалось сесть, так что пятнадцать минут до Кхалема они ехали стоя, покачиваясь вместе с кабиной. Туман над бирюзовым Озеном уже рассеялся, и с высоты открывался вид на быструю реку, сбивающуюся в пену о скалы. Когда фуникулер въехал в лес, это означало, что уже приехали. Через минуту фуникулер вошел в поворот, повернулся боком к обрыву и открыл дверцы, выпуская студентов. Через три минуты он снова закрыл дверцы и покатился обратно, а Эмилия и Гарцин заторопились на пересадку. На тропе их догнал Маркэль.

– Ну как? – он приобнял Эмилию за талию и коротко поцеловал в висок. Она приподнялась на цыпочки и чмокнула его в щеку. Они производили хорошее впечатление образцовой счастливой пары: сильный колдун и сильная колдунья, каждый из которых занят своим делом, но они все равно находят время друг на друга. Идиллия. Маркэль отпустил Эмилию. – Готовы?

– Я была готова, что он опять отменит, – недовольно фыркнула Эмилия, и Маркэль рассмеялся. – Хорош гоготать. Я не в настроении.

Маркэль послушно замолк и снова приобнял ее, погладил по голове, стараясь успокоить. Она поддалась и стала ластиться к нему; Гарцин вот уже пятый год открывала для себя все новые и новые стороны в ее характере, и это было странно.

Фуникулер на Этык ходил по требованию. Он ждал студентов около двадцати минут после прибытия фуникулера с Кхалема. Эмилия и Гарцин едва-едва успели занять последние сидения, чтобы не трястись еще пять минут, а Маркэль остался стоять.

– Как настрой на зоологию? – спросил Маркэль.

– Я надеюсь, он не задаст нам доклады, – заворчала Эмилия. Маркэль улыбнулся.

У нее всегда плохо получались доклады, это Гарцин знала точно. Она однажды помогала ей с докладом про драконов, но на этом все. Эмилия любила делать все сама, даже если получалось плохо. Маркэль очень смело игнорировал эту ее особенность.

– Хочешь, я тебе доклад напишу? – спросил Маркэль. Эмилия едва удержалась, чтобы не ответить. Гарцин взяла ее за руку, но Эмилия выдернула ладонь. Она не ценила ни жесты поддержки, ни жесты помощи. Воистину сильная и независимая женщина. Маркэля только забавляло, как она дуется на него из-за этого; он щелкнул ее по носу, и когда она подняла на него взгляд, послал ей воздушный поцелуй.

Фуникулер остановился, и студенты заторопились к полигону. У подлеска их уже ждал Фанобаррен. Он закрывал клетки из мелкой сетки, собирал мешки, набитые чем-то маленьким и шевелящимся, и что-то записывал в блокнот. В общем, производил вид бурной деятельности, потому что предыдущие много занятий он отменил. Он настолько был поглощен маленькими созданиями, которыми были забиты клетки доверху, что даже не заметил, что студенты позади него выстроились в два ряда, как их учили еще на третьем курсе. Джау Фанобаррен вздрогнул, обернувшись, сверился со временем и торжественно хлопнул в ладоши.

– Итак, – на его сухом бледном лице засияла улыбка. Он выглядел старше, чем был. Наверное, это от чрезмерного пребывания на солнце. – Дорогие студенты, наконец я могу продемонстрировать вам одних удивительных созданий. Я потратил много времени, чтобы их отловить.

– Да, мы заметили, – буркнул кто-то из студентов, и по рядам прокатился смешок. Эмилия сохраняла серьезность; ее тоже очаровали крохотные существа в клетках, она все пыталась высмотреть, где начинается одно и заканчивается другое.

– Наказание, жан Ибарра. Продолжим. – Фанобаррен тут же переключился на существ в клетках и сунул им палец. – Летучие ящерицы. У них мягкие зубы и абсолютное отсутствие агрессии.

Он показал целый палец, только немного покрасневший от того, что его пожевали.

– Питаются мягкими фруктами и ягодами, пьют воду из родников. Надеюсь, теперь вы понимаете, почему я выловил их именно здесь.

Фанобаррен многозначительно посмотрел вглубь леса. Эмилия знала, что там растет черника и малина. Может быть, они едят именно их, а воду пьют из реки или горного ручья. Маркэль наклонился к ней, приобняв, и шепнул на ухо:

– Хочешь, соберу тебе немного черники?

От его теплого дыхания, по спине пробежали мурашки. Эмилия поежилась и толкнула его в грудь.

– Не надо, – шепнула она в ответ. – Все смотрят.

Это было для Маркэля веским аргументом. Он выпрямился, но все равно продолжал прижимать ее к себе.

– Я собрал ягод, чтобы вы могли их покормить и ближе с ними познакомиться, чтобы позже… – Фанобаррен сделал многозначительную паузу, и Эмилия измученно застонала. Он любил многозначительные паузы, а Эмилия знала, что всегда за ними последует. – …написать о них небольшое сообщение. Подходите. Нет, не все сразу.

Он остановил подходящих студентов.

– Только первый ряд. Подходите, – джау Фанобаррен отошел в сторону, пропуская студентов к маленьким плошкам с ягодами. Маркэль прижался губами к макушке Эмилии. – Доставайте их осторожно, у них очень хрупкие крылья. Не торопитесь, едят они медленно и в это время сидят спокойно, у вас хватит времени их изучить. Давайте, берите и расходитесь. Как они доедят – отпускайте в лес, если не торопятся – оставьте на столе.

Студенты разбирали летучих ящерок и ягоды и расходились по поляне. Наконец, очередь дошла и до Эмилии. Она протянула руку в клетку, и ящерка уцепилась мягкими когтями за ее ладонь. Эмилия сжала маленькое прохладное тельце, и ящерка свернулась кольцом в ее руке.

– Молодец, держи малину, – джау Фанобаррен подал ей плошку с малиной, которую Эмилия крепко сжала в руке и скользнула в сторону, подальше от него.

Эмилия раскрыла ладонь, и ящерка извернулась в ней, сверкнув чешуйками на спине. Эмилия столкнула на ладонь малину. Ящерка ухватилась за нее перепончатыми пальцами и откусила беззубым ртом, разбрызгивая везде сок. Эмилия жадно всматривалась в каждую деталь ее тела, как у нее изогнуты лапки, какие у нее пальцы, на что похожа чешуя у нее на спине, насколько острые у нее когти? Эмилия подразнила ящерку пальцем, и когда она вцепилась в него когтями, Эмилия поморщилась. Острые, но недостаточно, чтобы проткнуть кожу. Эмилия сунула ей малину. Чешуя на ее спине была блестящей и радужной, как у рыбки. Маленькие пальцы сжимали ягоду и будто выжимали ее в недра мягкой ротовой полости. Эмилия сунула мизинец ей в рот, и ящерка довольно пожевала его, немного посасывая. Она моргнула сначала одним глазом, потом другим.

Внезапно Эмилии захотелось раздавить ее и посмотреть, какого цвета ее кровь. Она дала ей малинку.

– Нравится? – со спины к ней подошла Гарцин, и Эмилия едва не подскочила на месте. Гарцин потыкала пальцем ящерку и запищала, умиляясь ею. – Она похожа на дракона, правда?

Еще до того, как Эмилия успела закатить глаза, что Гарцин опять начинает про своих драконов, ее вдруг прошибла дрожь. Дракон? Эмилия присмотрелась – и точно: лапки как у дракона, только маленькие, драконья морда, только без клыков и светлая, гибкое драконье тело, только крохотное. Ее посетила мысль. Шальная, и ее никто из присутствующих явно не одобрит. Она сунула ящерку в карман, она еле слышно запищала, и Эмилия кинула ей малину.

– Что ты делаешь? – испуганно спросила Гарцин и толкнула ее в плечо. – Достань быстро.

Эмилия шикнула на подругу и засунула руку в карман, придерживая ящерку. Гарцин втянула воздух, собираясь закричать или отругать Эмилию, но она ткнула ее под ребра, и Гарцин глухо кашлянула.

– Итак, – джау Фанобаррен снова хлопнул в ладоши и оглядел студентов. – Все выпустили ящерок? Отлично, – протянул он, не дожидаясь ответа, – тогда жду ваши сообщения к следующему занятию. Всем спасибо, расходитесь. Все. Пошли вон.

Эмилия подхватила Гарцин под руку и потянула к фуникулерам. Маркэль их не догнал; видимо, был слишком увлечен ящерицей, а потом просто не смог их догнать после пересадки. Эмилия верила, что он не расстроился. Для нее было нормальным иногда просто убежать без объяснения причин, а для него никогда не было это проблемой. Эмилия всю дорогу прижимала к себе ящерку в кармане. Когда они оказались в комнате, с Гарцин слетела маска невозмутимости. Она осторожно схватила Эмилию за кофту, чтобы не повредить ящерку, и зашипела:

– Что ты, мать твою, делаешь?

Эмилия отцепила руку Гарцин и достала ящерку из кармана. Она лежала, свернувшись на ладони и тихо сопела.

– Тебе что, на полигоне времени не хватило ее рассмотреть?

– Тише-тише, – запела Эмилия. Она подняла ящерку за шкирку как котенка и посмотрела на просвет. – Она тебя не тронет. Ты только мой.

– Что ты его умасливаешь? Ты должна была его накормить и отпустить…

Гарцин подавилась своими возмущениями, когда Эмилия лезвием бритвы вскрыла тонкую кожицу на шее ящерицы. Она едва не завизжала; она подскочила к Эмилии и попыталась отобрать ящерку, но Эмилия оттолкнула Гарцин, собрала капли янтарной крови на ладонь и понюхала.

– Отдай ее мне, – зарычала Гарцин. Она была целительницей, и пока ящерка глотала ртом воздух, Гарцин могла бы вылечить ее. Эмилию это не интересовало. Она горела желанием пересчитать ей кости.

До того, как они начали драться Эмилия пустила электрический заряд по телу ящерки, отчего она тихо пискнула и затихла. Эмилия так сильно разогрела ее, что кожа и мясо запеклись и отстали от костей, оставив на ладони Эмилии безупречно чистый запеченного цвета скелет ящерицы с двумя маленькими крыльями. Гарцин обмякла и осела на кровать.

– Что ты… – пробубнила она. Эмилия выбросила в окно запеченную кожу и мясо. – Что ты делаешь?

Эмилия поставила скелет на алтарь Князя-дракона и села перед ним на колени.

– Ты сделала это… ради алтаря?

Эмилия не ответила.

– Отвечай! Ты убила ее, чтобы преподнести на алтарь?

Эмилия молчала.

01 Слушайся старших

Доклад Эмилии произвел фурор. Когда она начала зачитывать, какого цвета кровь и сколько костей у летучих ящерок, джау Фанобаррен чуть не выгнал ее из кабинета. Однако стоит признать, такого подробного доклада о летучих ящерках стены Кхара-Тау не видели давно. Джау Фанобаррен был немного напуган; он задал Эмилии доклад о сухилах, она подумала, что в качестве наказания. Этих существ она никогда не видела, так что написание доклада стало стократ труднее. Классические справочники не давали интересной информации, достойной доклада, поэтому Эмилия быстро стала искать альтернативные источники.

От кого-то она слышала, что в Кхара-Тау есть студент, который делает домашки на заказ, только берет, вроде как, очень дорого. Эмилию вопрос денег волновал в последнюю очередь: матушка могла оплатить ей любой каприз, так что она почти сразу решила обратиться к нему.

Он жил в дальней комнате мужского крыла; комната старосты. Эмилия даже не была удивлена, что староста готов браться за любую работу; она слышала, что он из не очень богатой семьи. Они не общались, потому что Эмилия общалась только с кланом и Маркэлем, а то, что он какой-то сильный волшебник, ее вообще не волновало.

Эмилия громко постучала в дверь и отступила на шаг.

– Кто? – спросили изнутри слишком надменным тоном, чтобы Эмилия могла стерпеть к себе такое обращение.

– Арте, – с такой же надменностью бросила она, и дверь открылась.

Над ней наклонился староста: черноволосый красавец с прямым носом и обкусанными пухлыми губами. Он оперся локтем о стену, расставив широкие плечи, и у Эмилии внутри что-то свернулось. Почему она раньше не обращала на него внимания? Эмилия была уверена – эти плечи она бы заметила через весь полигон; что, интересно, пошло не так? На мгновение она подумала пересмотреть свои приоритеты касательно мужчин, потому что староста показался ей неожиданно классным парнем.

– Что-то случилось, госпожа? – на его губах заиграла озорная улыбка, и она раздражала Эмилию еще больше, чем его надменный тон. Надежда, что он окажется реально классным, разбилась в щепки. Она уперла руки в бока и насупилась. – Не морщи носик.

– Даже не пригласишь меня?

Парень качнул головой, шагнул в сторону и коротко поклонился.

– Прошу, проходите.

Эмилия прошла в комнату, опустила руки; староста предложил ей сесть, и она села за стол, закинув ногу на ногу.

– Как тебя зовут? – спросила она. Он прыснул от смеха и сел на кровать.

– Ты не знаешь, как зовут твоего старосту?

Эмилия смерила его строгим взглядом и покачала головой.

– Я тебя умоляю… Не начинай.

– Далмат, – представился он и протянул руку. Эмилия смело пожала ее. Далмат крепко сжал ее ладонь и быстро отпустил.

– Эмилия.

– Ты меня недооцениваешь, госпожа, тебя трудно не знать.

– К делу, – отмахнулась она. – Мне нужен доклад по зоологии про сухил.

Далмат рассмеялся, откинув голову. Он утер глаза от невидимых слез. Эмилия сложила руки на груди и состроила недовольную мину.

– По зоологии? – уточнил он, и Эмилия кивнула. – Для Эмилии Арте?

Она покачала головой и встала со стула. Все, ее терпение лопнуло; каким бы красавчиком или умником он ни был, она не проведет с ним наедине больше ни минуты.

– Все, спасибо. Я как-нибудь сама.

Эмилия направилась к двери, но Далмат преградил ей путь. Он коснулся ее плеча и снова указал на стул.

– Лия, я просто пошутил. Присядь, пожалуйста.

Они скрестили взгляды, и Далмат обворожительно улыбнулся, но на Эмилию это не подействовало. Он погладил ее по плечу, и Эмилия с омерзением стряхнула его руку.

– Присядь. Извини. Я просто не занимаюсь докладами по зоологии.

– Так бы сразу и сказал. Я тогда попрошу Маркэля, он мне его за спасибо сделает.

Далмат удержал ее, они встретились взглядами, и его взгляд был настолько тяжелым, что Эмилия под его тяжестью опустилась обратно на стул. Далмат убрал от нее руку и откинулся назад, принимая непринужденную позу, но лицо его оставалось темным. Он прикусил щеку, о чем-то размышляя.

Никак Эмилия не могла подумать, что староста так ревностно относится к своим клиентам. На этом можно сыграть, главное сделать это грамотно.

– В целом, я могу тебе с этим помочь, – сказал он.

– И как же? Пожелать мне удачи? – съязвила Эмилия и снова поднялась. Если он ее не остановит, она и правда попросит Маркэля. Просто это будет дольше. – Прости, я предпочитаю что-то более осязаемое. Например, готовый доклад.

Далмат умилился ее попытке задеть его, лицо его озарила улыбка, и Эмилию взбесило это еще больше. Не та реакция, на которую она рассчитывала.

– Если я покажу их тебе?

Эмилия остановилась, хотя уже почти дошла до двери, и обернулась. Нужно изобразить удивление и постараться не показать, что она так и планировала. Все-таки манипулировать Далматом Сартсэги оказалось проще простого.

– Показать – это в смысле?

– В прямом. Оденься потеплее и возвращайся.

Она не смогла отказаться. Эмилия проследила за его высокой фигурой, пока она совсем не скрылась в узкой щелке двери. Эмилия не стала утруждаться и обсуждать Далмата с Гарцин; она быстро переоделась, нашла кеды и вернулась к нему. Она снова громко постучала, и он без вопросов открыл. Его брови чуть приподнялись, когда он увидел ее; видимо не рассчитывал, что она вернется, и даже не стал одеваться. Он накинул свободную кофту, которая скрывала его широкие плечи, и теперь он выглядел как очень высокий тихоня; неудивительно, что за четыре года, три из которых Далмат был старостой, ни Эмилия, ни Гарцин не обратили на него внимания. Он был слишком хорошеньким.

– Не боишься? – спросил он, потирая ладони. Эмилия едва не расхохоталась; он слишком плюшевый и беззубый, чтобы его бояться. Теперь она даже немного стыдилась, что вначале он даже ей понравился.

– Тебя? – она покачала головой. – Не дорос еще.

Далмат снисходительно улыбнулся ей и вытянул руку в сторону. Эмилия оперлась плечом о стену и сложила руки на груди, ожидая, что у него может получиться. Когда Далмат опустил руку, рассекая пальцами воздух, пространство под ними раздвинулось, засветилось синим, и в открывшейся щели Эмилия увидела зеленую поляну, усеянную цветами, а вдалеке поднимался дым от костра.

– Не может быть, – восхищенно выдохнула она и шагнула вперед. Далмат выставил перед ней руку, не давая подойти ближе, но Эмилия грубо оттолкнула ее и шагнула к разрыву. – Это портал?

Она обошла его и потрогала синее свечение, которое слабо отозвалось электрическим разрядом. Краем глаза она увидела, как Далмат потянулся к ней, чтобы отдернуть ее руку. Эмилия заглянула за портал, и с другой стороны он отражал тот же пейзаж.

– Как ты это сделал?

Далмат загадочно улыбнулся. На лице Эмилии расцвела злость. Она стиснула зубы и подскочила к Далмату, едва сдерживаясь, чтобы не схватить его.

– Как ты это сделал? – повторила она, и он только пожал плечами, продолжая улыбаться.

– Годы, Лия. Идем.

Он крепко приобнял ее за талию и шагнул в портал. Она почувствовала разряд тока по всему телу, понадеялась, что это из-за портала, а не из-за того, что он прижал ее к себе, пригладила распушившиеся волосы и огляделась. Портал за их спинами погас, а впереди была бескрайняя зеленая долина, обрамленная горами.

– Держись поближе ко мне, – терпеливо попросил Далмат и повел ее вперед, вдоль нависающей над ними скалы, прямо к дымящемуся вдалеке костру.

Эмилия почти сразу отстала, чтобы рассмотреть цветы с тонкими красными лепестками, которые в ярком солнечном свете были закрыты в плотный маленький бутон. Когда она отстала уже на десяток шагов, Далмат обернулся и подошел к ней.

– Что это? – спросил Эмилия. Далмат смерил ее недовольным взглядом.

– Я что, похож на травника?

– Ты похож на того, кто открывает порталы.

– Это цветок гори. Они светятся ночью.

– Понятно, – бросила Эмилия и потеряла интерес к закрытому бутону.

Теперь она пошла впереди, Далмат не торопился нагонять ее, но держался достаточно близко и не сводил с нее глаз. Эмилия снова отвлеклась на цветы.

– Не подходи к ним близко, – сказал Далмат, и Эмилия увидела у костра, примерно в тридцати шагах, существ в масках. Эмилия поднялась с колен, и все ее внимание захватил танец ярких масок вокруг языков пламени. Она шагнула к ним, не обращая внимания на предостережения Далмата, и он взял ее за локоть. – Не подходи.

Теперь ее охватила не странная волна возбуждения, как в первый раз, а волна раздражения. Эмилия скривила губы, вырвала руку и шагнула в сторону, обходя толпу сухил по кругу. У одного из них был яркий бубен из кожи, тихие гулкие удары завораживали Эмилию, как и горящий костер. Эмилия шагнула еще ближе, и синхронный танец сухил оборвался, бубен затих, и они одновременно обернулись к Эмилии.

Все произошло слишком быстро. Сухилы обнажили когти, яркие рты на масках раскрылись, и Эмилия поняла, что это не маски, а их лица. Сухилы зашипели, оскалив острые зубы, и потянули к Эмилии черные пахнущие костром и кровью руки. Эмилия не рассмотрела, что произошло дальше. Далмат подскочил к ней, волной воздуха откинул сухил, и на мгновение Эмилии показалось, что его рука и его магия приобрела тонкие едва заметные очертания перепончатого крыла. Далмат схватил ее, с силой оттолкнулся от земли, и в один прыжок они оказались на вершине горы. Он тут же отпустил ее, отошел на несколько шагов и отвернулся. Эмилия все еще пребывала в испуге; она с высоты горы смотрела на сухил, которые озадаченно топтались на одном месте. Эмилия, наконец, обернулась к Далмату. Он стоял, склонив голову и тихо и сдавленно кряхтел.

– Ты в порядке? – Эмилия шагнула к нему, и Далмат выставил руку в сторону.

– Ни шагу ближе, – предупредил он, и Эмилия увидела вокруг его пальцев бледные очертания острых загнутых когтей. – Дай мне немного времени.

– Что с тобой? – Эмилия подошла ближе, обходя его по кругу. Далмат отвернулся от нее, и Эмилия подошла еще ближе.

Он гортанно зарычал, кинулся на Эмилию, но вовремя смог остановиться. Он замер в нескольких миллиметрах от ее лица. Эмилия чувствовала его горячее дыхание на своих щеках и губах, по спине побежали мурашки. Его искаженное злобой лицо смягчилось, и туман вокруг него рассеялся, но Эмилия четко видела в нем очертания вытянутой морды.

– Что я тебе только что сказал? – зарычал Далмат, и Эмилия впервые испугалась его. Он выдохнул, отступил и тряхнул головой. – Впредь слушайся меня.

– Не может быть, – выдохнула Эмилия. – Открываешь порталы, призываешь духовную форму… Драконья магия была утеряна столетия назад. Где ты этому научился?

Далмат покачал головой.

– Ты что-то путаешь, Лия.

– Ты почти превратился в дракона, – Эмилия ахнула. – Гарцин порвется от зависти.

Она запищала и захлопала в ладоши, и Далмат закатил глаза.

– Она в восторге от драконов. Она верит, что мэтр не убил дракона в Жаналыкхтаре, представляешь? Покажешь ей?

Далмат прикрыл глаза ладонью. Он наверняка не ожидал, что Эмилия Арте окажется такой болтливой.

– Я что, по-твоему, клоун?

Она покачала головой и погрозила ему пальцем.

– Клоун-дракон.

Далмат махнул на нее рукой. Он подошел к обрыву и посмотрел вниз, на зеленую поляну, где вокруг костра сухилы возобновили свой танец. Мерные удары в бубен гулко отражались от отвесных скал.

– Ты написала доклад?

– Когда бы я успела? – бросила Эмилия, и снова стала язвительной и раздраженной. Далмат тут же пожалел, что задал этот вопрос. – Мы полчаса шли по полю, а потом меня чуть не убили.

– Потому что надо слушаться меня, когда я говорю не подходить.

– Ой, больно надо, – Эмилия встала рядом с ним и посмотрела на отплясывающих сухил. – Что они делают?

Далмат поднял глаза к небу и вздохнул.

– Призывают дождь, вероятно.

– Не очень-то у них получается, – заметила Эмилия. На небе не было ни облачка. – Эта маска, что это?

– Это не маска, Лия, это их лицо.

– У них зубы острые.

– Хищники, – коротко пояснил Далмат и сел на оголенный камень.

– А зачем они призывают дождь, если они хищники?

– Во время дождя выползают балы – это мелкие животные, которые питаются дождевыми червями и жучками, которые пьют росу. А балов едят сухилы. Все в мире связано.

Он тяжело вздохнул. Эмилия записала в блокнот.

– Они всегда танцуют. Все их ритуалы связаны с танцами, от рождения ребенка до самой смерти.

– Ты уверен, что это танец вызова дождя, а не какой-то праздник?

– Уверен.

На небе как по-волшебству стали собираться облака и сгущаться в тяжелые тучи.

– Сухилы живут недолго: не более пяти лет, а к году уже становятся жестокими убийцами крупных муравьедов. Но, как ты могла заметить, они вполне могут загрызть и человека.

Эмилия записала в блокнот.

– Почему маски?

– Другие умерли, – просто ответил Далмат. С неба упали первые капли. – Может быть, так они больше похожи на аборигенов и кажутся более безвредными для окружающих.

– Они очень худые, – заметила Эмилия. Когда она рассматривала их, у них были тощенькие ножки и ручки, очень похожие на человеческие, но все еще слишком тощие.

– И очень сильные.

Дождь стал усиливаться, и костер беззвучно зашипел. До них добрался запах мокрых горелых дров, Эмилия накрыла голову блокнотом, спасая рыжие волосы.

– Хочешь отправиться домой? – спросил Далмат. Эмилия недовольно покосилась на него. Сухилы внизу стояли под дождем, не двигаясь, и Эмилия указала на них пальцем.

– У них есть дома?

– Я думаю, они селятся в пещерах. Но здесь нет пещер, видимо, они кочевники или что-то вроде этого. Или просто далеко от дома.

Далмат зазевался и встал. Он вытянул руку, снова пытаясь призвать портал. В этот раз, судя по его лицу, это получилось труднее. Он разорвал пальцами пространство, и перед ними появился сияющий синим портал, в котором отразилась комната Далмата. Эмилию тут же охватило желание оказаться в тепле и сухости.

– Пока мы не вошли в него, – сказала Эмилия; дождь заглушал ее слова. – Ты по слухам владеешь какой-то очень сильной магией и умеешь открывать порталы. Ты – дракон, я ведь… угадала?

– Не понимаю, о чем ты. Идем.

Он подтолкнул ее к порталу. Они вошли в сухую комнату, портал за ними схлопнулся, Эмилия тут же стала отряхивать волосы от воды, а Далмат стянул кофту. Эмилия просмотрела записи и сделала еще несколько заметок на мокром листе. Далмат повесил кофту на стул и подошел к Эмилии.

– Снимай кофту, – сказал он. Эмилия отступила и наотмашь ударила блокнотом, намереваясь попасть в голову, но Далмат уклонился. – Снимай, а то простудишься.

– Я без тебя разберусь, – рыкнула Эмилия и побежала к двери.

Она выскочила в коридор, оставив дверь распахнутой, и побежала в комнату, на ходу расстегивая кофту. В общей комнате общежития она поймала на себе несколько взглядов, не считая взгляда Далмата, который следил за ней от самого конца коридора, юркнула в короткий коридор женского общежития и завалилась в комнату. Она еле как вылезла из мокрого рукава, вконец распсиховавшись, бросила кофту на пол, вылезла из мокрой футболки, вылезла из кед и стала снимать промокшие штаны. Она бросила блокнот и ручку на пол.

– Ты где была? – Гарцин стала поднимать разбросанные вещи; положила блокнот на стол, повесила кофту, футболку, штаны и выдала Эмилии полотенце.

– Попала под дождь.

– Под… Что, прости?

Эмилия выглянула на улицу. Смеркалось, а на небе ни облачка.

02 Глаза неуча слепы

Сегодня у Эмилии было удивительно чудесное настроение. Чудесное в смысле вызывающее удивление и страх – у Гарцин, потому что у Эмилии и правда очень редко бывало хорошее настроение. Все объяснялось просто: Эмилия любила зельеварение. К счастью, сегодняшний день не омрачался ничем, кроме него.

Гарцин застала Эмилию за утренней молитвой и решила не мешать. Она слишком серьезно относилась к сказке про благословение и великую силу; даже увлеченная драконами Гарцин в это не поверила. В комнате было душно и пахло корой от благовоний. Эмилия и сама заворотила нос, когда закончила с молитвой.

– Ну и вонь, – буркнула она и открыла окно. – Готова к зельеварению?

– Ну так, – Гарцин махнула рукой. – А ты?

– Еще как.

Гарцин давно не видела Эмилию такой воодушевленной. Казалось, молитвы придавали ей энтузиазма. Она так и не сказала, что староста почти превратился в дракона у нее на глазах. Почему-то этот факт и правда очень воодушевлял Эмилию, она сама не понимала, почему. Быть может, потому, что Далмат был симпатичнее и намного перспективнее Маркэля. Иметь дочь от Далмата наверняка было бы выигрышем для нее, если бы не одно “но”: его магические способности. Таких больше ни у кого нет, и кто знает, что с ним может быть после выпуска. Да, разумеется, он быстро поднимется по карьере – любой карьере, а что потом?

И, конечно же, Эмилии поднимало настроение зельеварение. Джау Астасагар ждал их в еще не задымленном кабинете. Он был уже пожилым; с трудом доставал книги из шкафа, и Эмилия всегда старалась прибежать раньше, чтобы помочь ему. Джау Астасагар был уже слеп. Он узнавал Эмилию по шагам, а ингредиенты – по склянкам, запаху и, разумеется, магическим зрением. Он немного показывал ей эти приемы, и у Эмилии даже получалось.

Услышав ее шаги, он обернулся, и со стопки в его руках полетела книга. Эмилия щелчком пальцем задержала ее в воздухе, и на лице джау расцвела улыбка. Кабинет был выстроен амфитеатром наоборот – стол преподавателя поднимался на несколько ступеней, а столы студентов располагались все ниже и ниже, чтобы чад от котлов поднимался вверх под потолок-купол и не мешал дышать и видеть.

– Доброе утро, джау Астасагар, – Эмилия вскочила на ступени, поймала книгу и забрала стопку из его рук.

– Доброе утро, андре Арте, – сказал он, и у Эмилии от его строгого скрипучего голоса на душе потеплело. – Как сегодня твои дела?

– Отлично. Как ваши?

– У меня все одинаково, – он тяжело опустился в кресло. Оно всегда стояло на одном и том же месте. Белесые глаза нашли лицо Эмилии. – На пенсию пока не собираюсь.

– Я возьму? – Эмилия протянула руку к книжному шкафу и коснулась корешка “Продвинутого зельеварения”. Разумеется, джау Астасагар не видел, какую книгу она берет, но, возможно, догадывался.

– Возьми, – выдохнул он, – только верни потом.

Эмилия схватила книгу с полки, поблагодарила джау и сбежала вниз по ступеням к Гарцин, которая раскладывалась у котелка. Через стол разложился Маркэль; он сидел, опершись головой на руку, и, когда поймал взгляд Эмилии, подмигнул ей. Она проигнорировала, но настроение это ей подпортило; она села между ними. Джау Астасагар сидел в тишине, будто его нет совсем. Он возвышался над студентами на несколько ступеней, отсюда было не видно, но Эмилия знала, что на коленях он держит книгу и водит по листам пальцами.

Эмилия раскрыла Продвинутое зельеварение на середине и быстро пролистала несколько страниц, игнорируя ветхий переплет и вываливающиеся листы. На каждом столе перед каждым занятием джау Астасагар расставлял колбы с ингредиентами. В этот раз колб было очень много; рядом стояла грелка и несколько плошек с разными сухими или живыми компонентами.

Джау Астасагар громко прокашлялся, привлекая внимание, и все затихли.

– У нас сегодня два занятия, этого вам должно хватить на приготовление зелья на странице четыреста тридцать два. “Зелье бдительного отдыха”.

Эмилия открыла содержание, перекинув на ладонь ветхие листы и открыла нужную страницу.

– Очень интересный проект, который повлияет на ваш экзамен. На это зелье я даю три попытки. Можете начинать.

С этими его словами под котлами вспыхнул огонь, и маслянистая основа сладко забурлила в котелках. Эмилия убавила огонь на минимум, откинулась на спинку стула и принялась читать рецепт. Не в ее интересах тратить кучу времени, поэтому она сначала все изучит и с первого раза сделает все правильно.

Эмилия любила порядок в вещах, поэтому сначала стала расставлять ингредиенты в порядке добавления. Женьшень – нарезанные куски корней. ГОК – какая-то желтая жижа в склянке, густая и склизкая. Луковица гори – иссушенная маленькая луковица цветка. Боб-шлеп – уродское название для хищных растений; они дают плоды в виде овального боба с твердой кожурой, внутри обычно пчела или шмель, который пытался поесть пыльцы. В общем, все. Эмилию удивило, что перед ней стояло несколько наборов ингредиентов – больше, чем три.

Сверившись с рецептом, Эмилия раздавила корень женьшеня. Сок остался на доске, поэтому следующий кусок корня она давила в плошке. Ножом выдавить не получалось, поэтому она додавливала руками. Гарцин омерзительно поморщилась, когда Эмилия сжала в кулаке несколько сплющенных корней и выдавила сок в плошку.

– Фу, – бросила она, – чем ты занимаешься?

– А ты? – спросила Эмилия. Гарцин мелко нарезала корень женьшеня.

Гарцин опустила взгляд в книгу.

– Вот, – она показала Эмилии разворот, указывая в одно место пальцем. – Написано – “пятьдесят грамм корня женьшеня”.

Эмилия опустила взгляд в книгу.

– У меня написано “сок”.

Эмилия брезгливо бросила выдавленные корни в мусорку, вытерла руки полотенцем и взяла книгу, внимательно изучая рецепт.

– Тупое Продвинутое зельеварение, – пробурчала она, грохнув книгой о стол.

– У тебя Продвинутое?

– Да. Всегда его просто беру. В нем те же рецепты, что и в обычном, но… есть еще другие рецепты. Ой, твою мать… – устало выдохнула Эмилия, сверяясь с рецептом из обычного зельеварения. – Тут все другое. И как правильно?

– Я, конечно, не настаиваю, – Гарцин забрала книгу, – но мне кажется, джау Астасагар не просто так дает нам “Зельеварение для старших курсов”.

– А почему в продвинутом другой рецепт?

Эмилию начинала захватывать злость. А когда ее захватывала злость, она начинала рвать и метать все вокруг себя. Она с трудом взяла себя в руки: глубоко вдохнула, сложила перед собой руки и длинно выдохнула.

– Я просто сделаю по рецепту из Продвинутого зельеварения. Если не получится, переварю по обычному, – стала успокаивать себя Эмилия. Она перелила сок женьшеня из плошки в пробирку и поставила на грелку. Короткой искрой запалила фитиль и стала ждать, когда нагреется.

Тонким маркером Эмилия сделала разметку – на глаз, опираясь на память и опыт. Сложность задания была не в том, чтобы сварить зелье, а в том, чтобы положить нужное количество ингредиентов: джау Астасагар выдал пробирки без разметки. Эмилия примерно прикинула, где будет двадцать миллилитров. Сока у нее получилось больше. Когда он закипел, Эмилия сжала щипцами пробирку и отлила чуть-чуть в плошку, сверяясь с меткой. Джау Астасагар уже плотно готовил их к алхимии, которая будет на шестом и седьмом курсах.

Открывшаяся дверь заставила Эмилию вздрогнуть. Она дернулась и пролила кипящий сок на руку. Щипцы выпали, и пробирка разбилась о стол, расплескав остатки сока. Эмилия даже не вскрикнула от боли; она прикусила язык и тихо зашипела, прижимая к себе ошпаренную руку. Из всех, кто был с ними в кабинете, это заметила только Гарцин. Она тут же подскочила к подруге и еле как добралась до ожога: Эмилия усиленно прятала руку и твердила, что ничего не случилось и ей не больно. Когда до Эмилии дошло, что так сильно ее напугало, она подняла глаза и посмотрела на дверь. Она была закрыта, а перед столом джау Астасагар в десятке шагов от них стоял, склонившись, высокий черноволосый паренек в большой кофте. Эмилии теперь показалось, что эту спину невозможно было не заметить, и в очередной раз удивилась, почему ни она, ни Гарцин раньше не обратили внимания на Далмата.

– Собака, – зашипела Эмилия. Гарцин собрала воду вокруг ладони и приложила к ожогу, который теперь покраснел, и Эмилия увидела, что обожгла половину кисти, два пальца и запястье. Стало еще больнее, и Эмилия снова зашипела. На глазах выступили слезы: не только от боли, но и от обиды. Всего лишь хлопнула дверь, а она так испугалась.

– Тише, сейчас пройдет, – сказала Гарцин. Она проследила за взглядом Эмилии; увидев Далмата, она зашипела, будто это ей больно, а не Эмилии. – Староста? У него что, дел своих нет?

Далмат обернулся на них, и Гарцин прикусила язык. Он нашел глазами глаза Эмилии, но она выдержала его тяжелый взгляд. Он отвернулся, и Эмилия зажмурилась. На щеки выпали маленькие слезинки.

– Твою мать, как больно.

– Потерпи, пожалуйста.

Эмилия была настолько поглощена болью в руке, что не услышала, как Далмат подошел к ней сзади. Или он очень тихо ходил, что вероятнее. Она отпрыгнула в сторону и обернулась. Маркэль, до этого увлеченный зельем, напрягся, а Эмилия напряглась еще больше. Далмат закатал до локтя широкий рукав, чтобы не смахнуть ничего со стола. Или чтобы стать на десять пунктов сексуальнее. Он указал на Продвинутое зельеварение, лежащее в опасной близости от пролитого горячего сока; Маркэль не сводил с него глаз.

– Я полистаю?

Они с Эмилией встретились взглядами. В ее глазах все еще стояли слезы, и она слабо кивнула.

– Да. Только не уноси далеко, я ей пользуюсь.

Далмат осторожно взял книгу, поднял второй рукав и, сложив руки за спиной, наклонился над плечом Эмилии. Он не прикасался к ней, но она все равно почувствовала, какое от него исходит тепло. Маркэль с угрожающим видом поднялся за его спиной.

– Обожглась? – тихо спросил Далмат у нее над ухом, не сводя взгляда с ожога. По спине Эмилии пробежала волна мурашек, и она покивала. Далмат поймал взгляд Гарцин. – Прекрати, Бери-Бидет, – твердо сказал он, и Гарцин едва не упала на месте. – Ей это не поможет.

– А ты что, самый умный? – взорвалась Гарцин. – Если лечить умеешь лучше меня, то и лечи сам.

Несмотря на то, что Далмат уязвил ее самолюбие лекаря, руку Эмилии она не отпустила. Гарцин едва не начала снова уговаривать подругу, что сейчас все пройдет. Далмат только разочарованно вздохнул и ушел в самую глубь кабинета. Он взял там стул и вернулся; поставил стул позади Эмилии, сел, закинув ногу на ногу, и раскрыл книгу. Маркэль перевел взгляд между Эмилией и Далматом; поймал взгляд Далмата и сел на место. Эмилия внутри себя выдохнула и поблагодарила его. Сейчас не время устраивать сцены ревности. А еще сейчас не время изображать из себя тяжело раненную.

– Ладно, хватит, Гарцин, – сказала Эмилия, отнимая у нее руку. – Надо готовить.

– Уже меньше болит?

– Да. Спасибо тебе.

Эмилия закончила обмен любезностями и снова принялась давить женьшень. Сначала она тщательно вытерла стол. Размеченная колба разбилась, и ей снова пришлось делать разметку. Теперь она уже не была так уверена, как в прошлый раз. Эмилия налила ровно по метке, чтобы не переливать и не издеваться над собой снова. Перелив кипящий сок в котелок, она принялась мешать зелье деревянной ложкой; делать это обожженной рукой оказалось больнее, чем она представляла, поэтому она быстро взяла ложку в правую руку. Далмат, следящий за ней поверх страниц, заметил это.

– Все еще больно? – спросил он и перелистнул страницу. По виду он только притворялся, что читает. Маркэль недовольно зыркнул на него. Эмилия обернулась к Далмату – без раздражения; у нее правда сильно болела рука, и она едва сдерживалась, чтобы не плакать. Сильные ведьмы не плачут.

– Больно, – буркнула она и отвернулась. Нужно было что-то придумать с ГОКом, потому что трогать его руками было мерзко, а в пробирке его было слишком много для одной порции. Эмилия поболтала ГОК в пробирке, и он мерзко и склизко задвигался, оставляя на стенках слизь. – Фу…

– Мои поцелуи лечебные.

Эмилия покосилась на него через плечо. Гарцин тоже скосила на него взгляд. Маркэль нарочито устало вздохнул, поднялся со стула и обернулся к Далмату; у него плохо получалось изображать спокойствие, он уже весь трясся от злости. Он шагнул к Далмату, а тот не обратил на него никакого внимания.

– Если ты думаешь, что я спущу это на тормозах… – зашипел Маркэль. На них начали оборачиваться; Далмат, наконец, обратил на него внимание.

– И что ты сделаешь? – спросил он. – Ударишь меня?

Эмилия от стыда закрыла лицо руками. Боже, какой ужас.

– Нет, я просто вышвырну тебя отсюда.

Далмат не двигался с места, а Маркэль уже весь извелся. Ему тяжело было сдерживаться от того, чтобы не кинуться в драку. Эмилия от стыда не могла вымолвить и слова. Ей хотелось это все прекратить.

Далмат деловито подпер голову ладонью и изобразил скучающий вид. Маркэль шумно втянул носом воздух.

– Не разговаривай с моей девушкой, – спокойно попросил он. Далмат развел руками и покачал головой.

– Я всего лишь предлагаю конструктивное решение проблемы. А что делаешь ты? Препятствуешь тому, чтобы у нее не болела рука?

Эмилия встала между ними.

– Выйдите отсюда оба, – сказала она и обернулась к Маркэлю. – Не поддавайся на его тупые намеки, ты выше этого. А ты… – она обернулась теперь к Далмату, – Не лезь не в свои дела. Дочитывай и сваливай.

Далмат пожал плечами, будто Эмилия реально отказывалась от какого-то действенного средства. Маркэль снова угрожающе шагнул к нему, но Эмилия остановила его. Она обернулась к людям в кабинете; все пялились на них и ждали, что будет драка.

– Здесь не на что смотреть, – рыкнула она, и все послушно отвернулись.

– Не хочешь – как хочешь, – Далмат опустил взгляд в книгу. Его спокойствие убивало. – Хотя от благословений не отказываются.

На слове “благословение” Эмилию как током прошибло. Гарцин тоже поняла, чем это пахнет, но решила не лезть. Эмилия уже знала, что Далмат может превратиться в дракона, и ее вдруг посетила гениальная идея: если она умаслит его, может получить от него благословение – от настоящего, живого дракона! Это было гениально. Осталось только понять, как это сделать. Она поймала взгляд Далмата, и он тут же покачал головой.

– Нет уж, теперь не уговаривай.

А это Эмилию уже немного разозлило. Какого же нужно быть мнения о себе, чтобы думать, что она станет его уговаривать. Еще и на глазах у своего парня.

– Я и не собиралась, – фыркнула она. – Просто смотрю на тебя как на идиота.

Далмат улыбнулся и опустил взгляд в книгу.

– Ну-ну…

Эмилия старалась не злиться. Она медитативно вдохнула и выдохнула и вернулась за стол. Маркэль еще с несколько секунд последил за Далматом и тоже вернулся за стол. Эмилия снова присмотрелась к ГОКу, но никак не могла придумать, как лучше поступить. Спиной она чувствовала, как Далмат сверлит ее взглядом, и это напрягало сильнее, чем когда он говорил.

– Смешай ГОК с зельем в отдельной банке.

Эмилию передернуло. Маркэль тоже напрягся и обернулся к Далмату.

– Слушай, я же… – начал он, но Эмилия мягко коснулась его ладони.

– Погоди-погоди. Он, конечно, идиот, но, вроде, не тупой. Что? – она обернулась к Далмату. Он поправил закатанные рукава на локтях, снова обращая ее внимание на свои крепкие предплечья, подвинулся к столу и положил перед ней Продвинутое зельеварение с открытым рецептом.

– Отлей зелье в баночку, замешай туда ГОК и вылей обратно.

Далмат взял листок и карандаш, будто не говорил с ней только что, сдвинул несколько листов и стал что-то выписывать. Эмилия замерла в раздумьях. Она следила за его пальцами. Он сидел слишком близко, и теперь она знала, что от него пахнет морем и апельсинами.

– Как скажешь, – выдохнула она и потянулась к баночке. – Почему это в книге не написано?

Он не ответил; дописал что-то в листочке, оставил ей книгу и ушел. Эмилия сделала все, как он сказал, и на ее удивление все прошло гладко. Она не напрягаясь почистила луковицу и потерла на терке. Остался только боб-шлеп, его Эмилия сначала пыталась разрезать пополам, но сок шел не очень хорошо. Тогда она раздавила его ножом, и сок прямо брызнул на стол. Эмилия нацедила сока с бобов и стала добавлять по чуть-чуть, доводя до консистенции – жижа из бобов была очень густая, и зелье быстро густело вслед за ней.

Джау Астасагар был очень доволен ее зельем. На запах оно было идеальное, он покатал каплю зелья между пальцами и, кажется, оно было именно таким, как нужно. Он уже знал, что она варила его по рецепту из Продвинутого зельеварения, поэтому спросил другое:

– Далмат помогал?

Он скосил на нее белесые глаза; он не мог видеть метаний на ее лице, но она была почти уверена, что он все понимает. А еще она была уверена, что он знает, что Далмат ей подсказывал.

– Он подсказал мне… одну вещь.

На лице джау Астасагар отразилась улыбка. Он зачерпнул зелье и перелил его во флакон, не пролив ни капли. В первый раз Эмилию это сильно удивило, а теперь она видела это в сотый раз. Астасагар закрыл горлышко пробкой и передал зелье Эмилии.

– Прекрасное зелье. Зачтено.

Эмилия сжала маленький флакон в кулаке и прижала к груди.

– Откуда вы знали?

Он снова повернул на нее невидящие глаза.

– Откуда я знал, что Далмат помог тебе? В свое время он сдал это зелье на отлично. Да и я не думаю, что Далмат устоял бы…

Он не договорил, но она все равно поняла, что он хотел сказать; Эмилию это не то смутило, не то разозлило. Возможно, эти чувства для нее следовали друг за другом. Она сильнее сжала флакон в кулаке.

– Вряд ли это то, о чем вы думаете, джау Астасагар.

Старик хохотнул и положил руку на живот.

– Вы просто невнимательны, андре Арте.

– А вы, я так понимаю, глядите в оба?

Гарцин прыснула от смеха, а джау расхохотался. У Эмилии на душе полегчало от того, что она смогла отвести разговор от неприятной темы и рассмешить деда. Он любил шутки про слепоту.

– Ой, андре Арте, – он утер выступившие слезы, – у меня от твоих шуток аж в глазах потемнело.

– Вы старый сводник, – протянула Эмилия, и Астасагар рассмеялся еще громче. Шутки с правдой самые смешные, это Эмилия уже заметила. Астасагар хоть и знал, что она встречается с Маркэлем, любил над ней подтрунивать. Она даже не могла предположить, откуда он мог знать, что за ней регулярно кто-нибудь берется ухаживать.

Эмилия попрощалась с джау Астасагар и Гарцин, которая доваривала зелье, и вышла из кабинета. Несколько минут по темным лестницам, и Эмилия снова в общежитии, в светлой комнате. Она опустилась на колени перед алтарем, поставила рядом со скелетом ящерки флакон, сложила руки и приступила к короткой молитве. Сердце и душа ее теперь были не полностью поглощены молитвой. Часть ее была в смятении: что, если все это бесполезно? Что, если из мертвого или ненастоящего дракона нельзя получить благословение? Тогда ей и правда стоило бы сосредоточиться на Далмате? Но здесь встает другой вопрос – сможет ли Далмат, который всего лишь человек, превращающийся в дракона, распоряжаться благословением в той же мере? Если бы она знала, как работает благословение, все было бы намного проще, но Гарцин так и не сумела ей объяснить.

А было бы неплохо.

03 Не в службу, а в дружбу

Времяпрепровождение в “Крепком и сладком” было для Эмилии еженедельным ритуалом. В это время она могла провести время с кланом и братом, который учился на курс старше. С тех пор, как она начала встречаться с Маркэлем, он стал напрашиваться с ней. Эмилия неохотно соглашалась, потому что девочки при нем становились менее разговорчивыми, а обсуждать дела клана при посторонних не было никакого желания.

– Тупой Фанобаррен, – Эмилия воткнула вилку в кусочек торта. – Достал, он только меня заставил отрабатывать. Пиши, говорит, доклады за все те занятия, что ты пропустила.

– А сколько ты пропустила? – спросила Некэйн. Она не была знакома с Фанобарреном, у нее уже не было зоологии.

Некэйн училась на шестом курсе, у нее были отвратительные отношения со всеми преподавателями и с большинством девочек в клане. Самые плохие – с госпожой Соргиной.

– Ну, недель шесть, – Эмилия сцепила пальцы. – Но он сам отменял эти обоссанные занятия. Я больше всех ждала, когда он скажет – нате, пожалуйста, приходите, и он каждый раз с вечера опять отменяет занятие. И когда мы его, наконец, вытащили, нажаловались на него в ректорат, он еле как приперся на занятия, и я опять виновата! Как будто это я ходила на него жаловаться.

– А кто ходил?

– Гойен.

Все повернулись к Сагари Гойен; она сидела, подперев голову ладонью, и даже не пыталась оправдываться. Она скучающим взглядом обвела девочек и Арнаса, который смотрел на нее без осуждения, и пожала плечами.

– Да, я пожаловалась на него в ректорат, – сказала Сагари и откинулась на спинку дивана. – Он не дает нам занятия, а в итоге спрашивать с нас будет, как будто мы на всех занятиях были. Зато выглядел он так, будто его прессанули жестко.

– Я надеюсь, его уволят, – буркнула Эмилия.

– Я уверена, его уволят. После того, как ушел предыдущий – кто там был? – у нас вообще преподов по зоологии не осталось. Мне вообще сказали, он инженер.

– Ну и пусть поезда собирает, а не вот это вот все. Как его вообще взяли?

– Не хватало кадров, – Арнас пожал плечами. – Классика, берут кого попало.

Арнас всегда скучал на импровизированных собраниях клана, потому что его в последнюю очередь интересовали их общие дела и уж тем более мальчики. Эмилия держала ответственность за семью на себе, и ему оставалось просто получать удовольствие от жизни. Но и это сестра у него отняла: приходилось постоянно быть с ней. Они были погодками от разных отцов; все вообще удивлялись, что они родственники: Арнас был высоким черноволосым красавцем, а Эмилия – маленькой рыжей стервой. Девочки в их семье всегда были копией матери, а вот с мальчиками иногда случалось… странное. Как с Арнасом. Мама никогда не говорила, кто его отец, но Эмилия подозревала, что к этому могут быть причастны Соргины. Что, конечно, вряд ли, скорее всего, на Арнасе просто неудачно отразилась история семьи Арте.

– Тем более, – забурчала Эмилия, – как вообще инженер может вести зоологию? Он права не имеет столько работ с нас трясти.

– С тебя, – поправил ее Арнас.

– С Гойен он должен был их требовать.

– Сидеть тише воды, ниже травы и не вызывать подозрений – лучшая моя способность, – улыбнулась Сагари. – Не так ли?

Сагари и правда всегда сидела тихо как мышка. И выглядела как мышка: бесцветные светлые волосы, бледная кожа, простое круглое лицо и маленький вздернутый носик. Она, как и Эмилия, всегда решала проблемы по-своему. Только Эмилия начинала пытаться сильнее, а Сагари бежала жаловаться. И то и другое оказывалось достаточно эффективно.

Эмилия фыркнула, бросила вилку в расковырянный тортик и сложила руки на груди.

– Несправедливо, – буркнула она. Маркэль хотел приобнять ее за плечи, но она оттолкнула его. Ей не нужны были утешения. И она не расстроилась.

– Ближе к делу, – Арнас тоже сложил руки на груди, и теперь они сидели недовольные друг против друга. – Как ты собираешься это решать?

– Он задал мне несколько тем, – Эмилия выудила из сумки учебник, а из него свернутый пополам лист.

– Ты везде носишь их с собой? – удивленно спросил Маркэль, и Эмилии показалось, что он пытается ее задеть. Она обожгла его взглядом и развернула лист.

– Один такой доклад есть у чела с нашей группы, я просто куплю его и…

– Зачем деньги тратить? – спросил Маркэль, и Эмилия аж вздрогнула от его голоса. – Деньги не лишние, а доклад этот хоть я могу тебе написать.

– Потому что я могу себе это позволить, – едва не закричала Эмилия, пригвоздив его взглядом. Он, наконец, притих. почему-то иногда со своей неумолимой тягой к экономии он начинал ее раздражать. Если бы он просто не лез под руку, они жили бы счастливо, потому что денег у ее семьи хватит кормить его ближайшие лет пятьдесят. – Дальше. Два доклада я, так и быть, возьму на себя, вот этот доклад писала Гарцин, не знаю, дописала она его в итоге или нет, а два доклада скину на Далмата.

При упоминании Далмата за столом оживились два человека: Маркэль, который терпеть его не мог, и Мэит, которая была от него в восторге. Мэит подняла глаза от стола, Маркэль от злости чуть не побагровел.

– На кой черт приплетать к этому Далмата? – спросил он.

Вопрос был резонным. Маркэль еще не отошел от того, что Далмат предлагал ей целоваться.

– А кого мне еще просить? Кто мне, по-твоему, эти доклады напишет?

Они скрестили взгляды. Маркэль молчал, тогда Эмилия продолжила:

– Я хочу разобраться с этим как можно скорее. Далмат мне эти доклады сделает завтра. У него, может, даже в залежах есть что-то похожее.

– Я не хочу, чтобы ты к нему обращалась, – твердо сказал Маркэль. Эмилия не отводила от него взгляда. – Он мне не нравится.

– Он хотя бы сделает их быстро.

– Ты уже забыла, какой у него тупой юмор? – стал нападать на нее Маркэль, и Эмилия опустила взгляд на ожог. Уже не болело, но, возможно, это останется с ней на всю жизнь – обваренные пальцы и запястье были неприятного коричневатого цвета.

Никто не торопился их разнимать, тогда Эмилия пошла на рискованный шаг. Если у нее получится отманипулировать Маркэля и скинуть на него два доклада, это будет даже лучший исход.

– Тебе завидно? – спросила она. Маркэль расширил глаза.

– Мне завидно? – Маркэль едва не закипел от поднимающейся в нем волны злости. Он побагровел, нахмурился и раздулся, расставив плечи. – Да чему там завидовать? Ты видела его? Затюканный бесформенный идиот, который только и знает, что домашки делать.

– Да, – недолго думая, согласилась Эмилия. В любом случае, именно так он и выглядел. – Именно поэтому я к нему и пойду. Потому что он только и знает, как делать домашки.

– Нет уж, давай я сделаю. К тому же это будет бесплатно, а не за баснословные бабки.

– Согласен, – кивнул Арнас. – Он, может, и умный, но обдерет тебя, Лия, как липку.

Эмилия обернулась к брату, сцепив пальцы в замок.

– И сколько ты отдал ему? – деловито спросила она, и Арнас поднял глаза к потолку, медленно выдохнув.

– Ну, – протянул он. – Около пятиста я за одну работу выложил.

– Он за доклады не просит меньше?

– Я не брал у него доклады.

Эмилия не стала упоминать, что докладами он не занимается, чтобы Маркэль более ревностно относился к написанию для нее работ. Эмилия поджала губы, делая вид, что пятьсот марок за доклад – это дороговато, и покосилась на Маркэля.

– Ну, если ты очень хочешь сделать мне пару докладов, – Эмилия отклонилась к Маркэлю; он приобнял ее за плечи и поцеловал в лоб. – То забирай этот и этот.

Эмилия указала ему в списке два доклада, которые хотела заказать Далмату. Маркэль снова поцеловал ее в лоб, и она заулыбалась, прикрыв глаза.

– Ладно, все, – Эмилия поднялась из-за стола. – У меня куча дел. Мне еще свои доклады писать…

– Так давай я и их напишу, – сказал Маркэль, оборачиваясь к ней. Эмилия на секунду задумалась и пожевала щеку.

– Нет, это будет долго, – бросила она, накидывая куртку на плечи. – А так пока ты пишешь два, я тоже два напишу. Все, пока, – она послала столу воздушный поцелуй и вышла из Крепкого и сладкого на пронизывающий горный ветер.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.