Юлия Серьга
Акулькина свадьба

Глава 1

Я шла по улице, не замечая буйства красок осенней природы и думала о своей дальнейшей жизни. Я через месяц выхожу замуж, но я не уверена, что я хочу туда. Мой жених сделал мне предложение только потому, что хотел затащить меня в постель, а я думала в тот момент только о каких-то высоких чувствах, о том, что я теперь взрослая и уже почти замужняя женщина, и должна ему эту постель. Именно так – должна!

Чуть позже, после того как у моего жениха голод по женскому телу схлынул, пришли вопросы более насущные. А именно, как я буду жить и на что, если я только закончила кулинарный колледж, и собираюсь искать работу, живу с мамой. Жених же мой, Пётр, и вовсе не закончил ещё ПТУ на электрика, ибо поступил учиться туда уже третий раз.

Мама на мои желания быстрее выйти замуж за любимого отреагировала очень спокойно. Только спросила, – Алинка, а ты уверена, что это именно тот самый любимый и единственный, на всю жизнь.

Я, ошалевшая от поцелуев и объятий, сияя от счастья заверяла маму, что да, это именно так.

Мама сняла отложенные, ею же, за всю мою жизнь деньги со своего счета, и сказала – Готовься к свадьбе!

Мы купили белое платье, которое выгодно подчёркивало мою фигуру, купили к платью бельё, фату и белоснежные туфли лодочки. Мне тогда казалось, что я счастливее всех на белом свете.

За месяц до свадьбы ситуация изменилась.

Пётр засел за онлайн игры, и если раньше мы проводили время гуляя вместе по лесу за ручку, то сейчас я максимум сидела по левую руку от него и смотрела по экрану монитора бесконечные бои в преисподне.

Сидеть по левую руку было безопаснее, Петя не совсем себя контролировал во время боёв и мог иногда ударить воображаемого врага не кнопочками на джойстике, а кулачищем. О чем свидетельствовали многочисленные вмятины на столе, стене и даже системном блоке.

Я постепенно сопоставляла свою жизнь, с жизнью жениха и понимала, что мы из разных миров. Если я понимала, что семейная жизнь – это не белые единороги в розовых пачках, то Петенька считал, что он перейдёт от мамы, к другой такой же женщине, только с прекрасным бонусом в виде совместных ночей. А я была пока не готова становиться мамой кого бы то ни было. Двадцать лет – это не тот возраст, чтобы усыновить половозрелую особь мужеского пола.

В тот день я шла по улице, переходила дорогу и думала о том, что я попала в тупик, и теперь проще выйти замуж за этого игруна и делать вид, что я такая дурочка, которая даже не увидела в женихе всё то, о чем мне талдычили родственники, да и подруги тоже, но наперекор всем счастлива, чем отказаться и пожинать плоды своей трусости, объясняя, что я сначала подумала, а потом передумала. Да, я же не трус! Я выйду замуж и буду счастлива наперекор всем, пускай завидуют моему счастью!

Я постепенно накрутила себя до состояния отчаяния, когда иррациональный страх какой-то необратимости происходящего затопил меня на секунду, в результате от нахлынувших эмоций, я прикрыла глаза, а когда их открыла, все осенние прелести благоустроенной жизни исчезли, а их место заняла глухая деревня с бездорожьем, и размазанной жирной грязью в тех местах, где люди должны ходить по дорогам.

Я как была в чёрной болоньевой куртке, и широких чёрных брюках, так и осталась стоять на островке грязи посередине дороги в центре огромной лужи.

Глава 2

– Акулинаа, девка ты растреклятая, а ну иди за скотиною навоз греби! И во что ты вырядилась, убогая, кто тебе эти тряпки скинул? Быстро пошла переоделась в нормальную одежду, я сказала. Я тебе не мать! Я тебя живо выучу как вести себя у меня в доме.

Я огляделась в поисках той самой Акулины, но не обнаружила на улице какой-то незнакомой деревни ровным счётом никого, кроме бегущей в мою сторону старухи с хворостиной.

Бабка с перекошенным от гнева лицом, вбежала на полном ходу в лужу, поскользнулась и со всего маху рухнула в самую глубокую её часть. Я ещё некоторое время постояла, посмотрела как волны переливаются через верх моих сапог, но чуть позже, по гневным речам старухи я поняла, что обращается она ко мне, и хворостина, которой продолжала размахивать женщина барахтаясь в луже, тоже приготовлена для меня.

Ровно на этом месте, я со всей дури рванула по улице прочь от старухи, мечтая оказаться снова на чистеньком асфальте родного поселка и своей улицы Ленина.

Я бежала молча и сосредоточенно, правда ноги мои оказались слабенькими, еле-еле переставлялись, сзади старуха уже почти догоняла меня. И меня удивило, что в зоне видимости не было ни единого автомобиля, все заборы были деревянными, и даже проводов и газовых труб не было видно.

Я отвлеклась и не увидела сразу, что навстречу едет карета запряженная тройкой лошадей, старуха уже почти догоняя меня заметалась по дороге и шмыгнула в чей-то стог сена. Я же на адреналине пробегая мимо кареты услышала зычный мужской голос:

– А ну стой, дура! – высунулся мужик в окно без стекла и уставился на меня.

Впереди, на козлах сидел одетый победнее мужичок, и поигрывал длинным хлыстом.

Я, осознав, что мужик с хлыстом – это не старуха с хворостиной, испуганно остановилась и молча уставилась на хозяина кареты.

– Ты пошто зенки-то вылупила, глупая?! – мужик снисходительно смотрел на меня. – Как звать-то тебя?! Иль ты немая?

– Акулина её звать, барин! – Старуха запыхавшись подбежала, и огрела меня хворостиной по спине. Я съежилась, но промолчала.

– Чья ты?! – снова обращаясь ко мне, спросил барин.

Я бы и рада была поговорить с добрым человеком, но совершенно не знала, ни кто я, ни где я. И если я сейчас скажу, что я живу в районном посёлке на улице Ленина, мужик просто меня не поймёт, а не дай Всевышний, ещё и выпороть прикажет.

– Да ничья она барин, сирота, вот кормлю и воспитываю несчастную. Дура она с рождения у нас, немая, – старуха нацепила на лицо маску сострадания и смирения, но даже по виду я могла бы сказать, что она не обладает ни одним, ни другим таким качеством.

– Смотрю я на тебя, Акулина, и понимаю, что выглядишь ты ни как девка, что при полном довольствии живёт у мачехи, а еле-еле душонка в теле держиться, какая-то ты жёлтая и худая. А уж шмотье на тебе и вовсе мужицкое какое-то. Сколько тебе лет, убогая?!

Я попыталась открыть рот, но всё, что смогла оттуда выдавить – это горловой звук, похожий на мычание, который меня напугал ещё сильнее, чем барина.

– Не знает она о годах своих, и мне не младенцем досталася, – проговорила старуха склонившись.

Барин же глядя на моё лицо все больше скатывающееся в отчаяние вдруг проговорил, – Замуж тебе надо! У тебя есть приданое?!

Я обернулась к старухе, та ненавидящим взглядом, готовым прожечь дыру во мне по центру, сказала:

– Есть, батюшка, вышитый рушник, да накидка на подушку незаконченная. Не мастерица она у нас.

– Тогда вот тебе девка десять рублей, да чтобы в течение месяца свадьбу уже сыграла. А ты, старуха, чтобы отчиталась мне о предстоящем торжестве, да за десять рублей тоже, что и почем купила ей в приданое.

Барин залез обратно в карету и я услышала как он вполголоса говорит кому-то, – Ну вот, душу от грехов очистил и помог сиротке, теперь везение будет. Как и сказал батюшка.

Мы стояли посередине улицы, по колено в грязи. Старуха, в грязном сюртуке кое-как очищенном сеном, застыла в поклоне и одним глазом зыркала в сторону кареты, нервно сжимая деньги в кулаке.

Как только карета завернула за угол, она размахнулась и со всей дури огрела меня прямо по лицу хворостиной, и я ощутила, что в районе носа у меня появилась огромная царапина. От шока я застыла.

Старуха ещё пуще разозлилась, под нос себе пыхтя что-то о том, что барин теперь её накажет за порченый товар.

– Ну иди домой, дура, какой черт тебя послал бегать по улицам. И переоденься быстро. А то ещё сопливая замуж пойдёшь. Ух и дура ты пробитая.

Я подумала о том, что в теории убежать я всегда успею, но вот куда бежать по холодной грязи в совершенно незнакомой деревне я не знала.

Значит надо пойти с этой женщиной, переодеться в сухое и понять где я, и кто я. Телефон можно будет попросить и позвонить Пете, или маме, наверное, лучше. Может это вообще сон – я поморщилась и ощутила, как снова закровоточила царапина на лице. Не очень-то похоже на сон.

Старуха схватила меня, всё ещё стоящую посередине дороги, за шиворот и в прямом смысле потащила домой.

Глава 3

Зайдя в сени она крикнула: – Мавра, а ну иди забери Акульку. Эта дура выбежала на дорогу прямо под колёса барину, и теперь он велел выдать её замуж. А кому она такая убогая нужна, будем думать, что же делать…

Мавра, дородная женщина средних лет в цветастом платье и грязном переднике, схватила меня так же за шиворот, швырнула за печку, шепнула, что одежда и ужин в старом кувшине припрятаны.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.