# Комплекс хорошей девочки

Эль Кеннеди

Маккензи «Мак» Кэбот – правильная до мозга костей. Она привыкла следовать правилам и угождать людям: родителям, друзьям, бойфренду. Однако в глубине души девушка очень хочет стать независимой, сосредоточившись на развитии своего интернет-бизнеса. Но для того, чтобы достичь этой цели, ей необходимо закончить учебу.
Она переезжает в прибрежный городок Авалон-Бэй, надеясь сделать все как положено. По правилам. Но все ее планы летят коту под хвост, когда она встречает местного плохиша Купера Хартли. Он грубый и резкий, не стесняющийся говорить в лицо. Прямая угроза ее упорядоченной жизни.
Маккензи решает, что нет ничего дурного в том, чтобы подружиться с ним, но вскоре осознает, что это была плохая идея.
Очень плохая.

УДК 821.111-31(73)

ББК 84(7Сое)-44


Эль Кеннеди

Комплекс хорошей девочки / Эль Кеннеди. – М.: АСТ, 2023. – (Серия «Хиты Эль Кеннеди»).


Маккензи «Мак» Кэбот – правильная до мозга костей. Она привыкла следовать правилам и угождать людям: родителям, друзьям, бойфренду. Однако в глубине души девушка очень хочет стать независимой, сосредоточившись на развитии своего интернет-бизнеса. Но для того, чтобы достичь этой цели, ей необходимо закончить учебу.

Она переезжает в прибрежный городок Авалон-Бэй, надеясь сделать все как положено. По правилам. Но все ее планы летят коту под хвост, когда она встречает местного плохиша Купера Хартли. Он грубый и резкий, не стесняющийся говорить в лицо. Прямая угроза ее упорядоченной жизни.

Маккензи решает, что нет ничего дурного в том, чтобы подружиться с ним, но вскоре осознает, что это была плохая идея.

Очень плохая.


ISBN 978-5-17-145843-0


© 2022. GOOD GIRL COMPLEX by Elle Kennedy the moral rights of the author have been asserted;

© Серегина Ю., перевод на русский язык

© Железнова В., иллюстрации

© ООО «Издательство АСТ», 2023

* * *

## Глава первая

КУПЕР

Я по уши увяз в Ягербомбе[1].

Вчера я был буквально женат на блендере, трудился над пина коладой и клубничным дайкири, словно рабочий на заводе. Сегодня очередь водочного Рэд Булла[2] и «Огненного шара[3]». И не забудьте про розе́[4]. Ох уж эти придурки и их розе́. Все они прильнули к барной стойке, растянувшейся от одной стены до другой, в своих льняных рубашках пастельных тонов, со стрижками за триста баксов, выкрикивая мне заказы на выпивку.

Слишком жарко для такого дерьма.

В Авалон-Бэй времена года отмечены бесконечным циклом оттоков и нашествий. Как приливы сменяются отливами во время шторма, так заканчивается лето и все здесь идет на убыль. Обгоревшие на солнце туристы забираются в минивэны, прихватив своих объевшихся сладостями детей, и направляются вглубь страны, обратно к себе в пригороды и клетушки. На смену им приходит волна загорелых школьников – армия клонов, возвращающихся в Гарнет-колледж. Отпрыски обладателей трастовых фондов, чьи прибрежные дворцы закрывают вид на океан для остальных из нас, кто собирает мелочь, выпадающую из их карманов.

– Эй, приятель, шесть стопок текилы! – вопит какой-то клон, постукивая кредитной картой по липкому дереву барной стойки. Как будто я должен быть впечатлен. На самом деле, он просто еще один типичный придурок из Гарнета, вышедший прямо из каталога Сперри[5].

– Напомни мне, почему мы это делаем, – говорю я Стеф, собирая для нее очередь «Джеков» и кока-колы на стойке для официантов.[6]

Она залезает руками в бюстгальтер и приподнимает каждую грудь, чтобы те казались больше в ее черном топе с надписью: «Пляжный бар Джо».

– Чаевые, Куп.

Точно. Ничто не тратится быстрее, чем чужие деньги. Богатые детишки выкидывают купюры на ветер, играя в игру «кто кого переплюнет», пользуясь преимуществами папиной кредитки.

Выходные на набережной как Марди Гра. Сегодня последняя пятница перед началом осеннего семестра в Гарнете, что означает три дня буйства прямо до утра понедельника: бары разрываются по швам. Мы практически печатаем деньги. Не то чтобы я планировал заниматься этим вечно. Я подрабатываю здесь по выходным, чтобы накопить[7] немного денег, перестать работать на других людей и начать быть самим собой. Как только денег станет достаточно, моя задница покинет этот бар навсегда.

– Будь осторожна, – предупреждаю я Стеф, когда она ставит напитки на свой поднос. – Кричи, если понадобится схватиться за биту.

Это будет не первый раз, когда мне приходится избивать кого-то за то, что они не принимают «нет» за ответ.

В такие ночи совсем другая энергетика. Влажность настолько густая, что можно намазать соленый воздух, как крем для загара. Прижимающиеся к друг другу тела, отсутствие запретов и текила – опасный коктейль, полный плохих намерений. К счастью, Стеф – крутая девчонка.

– Я справлюсь.

Она подмигивает мне, забирает напитки и с улыбкой на лице быстро разворачивается, покачивая длинным черным хвостиком. Я не знаю, как она терпит, когда эти чуваки трогают ее. Не поймите меня неправильно, я получаю свою долю женского внимания. Некоторые становятся довольно смелыми, слишком дружелюбными. Но с девушками иначе – ты бросаешь им ухмылку или шутку, они хихикают и оставляют тебя в покое. Но не эти парни. Придурки из команды и ублюдки из братства. Стеф постоянно хватают и лапают, шепчут в ухо всякие пошлости. К ее чести, она почти никогда не бьет их.

Таковы наши трудовые будни: приспосабливаться к сезонным паразитам, к этому агрессивному виду, который использует нас, местных жителей, высасывает все соки и оставляет после себя мусор. И все же этот город едва ли существовал бы без них.

– Эй! Налей-ка мне шоты! – снова выкрикивает клон.

Я киваю, как будто говоря «уже бегу», хотя на самом деле имею в виду «я нарочно игнорирую тебя». Мое внимание привлекает свист на противоположной стороне барной стойки.

Сначала обслуживают местных. Без исключения. За ними следуют постоянные клиенты, которые хорошо дают на чай, затем вежливые люди, горячие красотки, милые крошечные старушки, а уже после все эти пресыщенные болваны. Я отправляю стакан, наполненный бурбоном, в конец барной стойки, где стоит Хайди, а после наливаю и себе. Мы опрокидываем по порции, и я наливаю ей еще.

– Что ты здесь делаешь? – спрашиваю я, потому что ни один уважающий себя местный не придет сегодня на набережную. Слишком много клонов убивают атмосферу.

– Надо отдать ключи Стеф. Пришлось забежать к ней домой.

Хайди была самой красивой девочкой в первом классе, и с тех пор мало что изменилось. Даже в кроссовках и голубом топе она, несомненно, самая горячая красотка в этом баре.

– Ты сегодня закрываешь?

– Да, не уйду отсюда до трех, наверное.

– Хочешь заглянуть после ко мне? – Хайди приподнимается на носочках, чтобы перегнуться через барную стойку.

– Не, у меня завтра двойная смена. Нужно выспаться.

Она дуется. Сначала игриво, а потом более легкомысленно, когда до нее доходит, что я не заинтересован в свидании сегодня вечером. Может, этим летом мы и устроили целую череду интрижек, но делать это на постоянной основе с одним из лучших друзей начинает напоминать полноценные отношения, к чему я определенно не стремлюсь. Я все еще надеюсь, что она поймет это и перестанет спрашивать.

– Эй. Эй! – Нетерпеливый волосатый чувак в другом конце бара пытается поймать мой взгляд. – Клянусь богом, мужик, я дам тебе сотню за долбаный шот.

– Тебе лучше вернуться к работе, – говорит Хайди с саркастичной улыбкой, посылая мне воздушный поцелуй. Я медленно двигаюсь к клиенту. Он прямо с ленточного конвейера клонов: стандартная кукла Кен с лучшей улыбкой, которую можно оплатить стоматологической страховкой. Рядом с ним пара приятелей, чья идея о ручном труде, вероятно, состоит в том, чтобы подтирать свои задницы.

– Давай-ка посмотрим, – подначиваю я его. Клон отслюнявливает мне Бенджамина. Так гордится собой. Я наливаю одну рюмку виски, потому что не помню, о чем он просил, и передаю ему. Придурок выпускает купюру, чтобы забрать стакан. Я хватаю деньги и кладу в карман.[8]

– Я заказал шесть шотов, – говорит он самодовольно.

– Давай еще пятьсот, и я их налью.

Я жду, что он будет ныть или закатит истерику. Вместо этого парень смеется, грозя пальцем. Для него это тот самый очаровательный местный колорит, за которым они сюда приходят. Богатые детки любят быть облапошенными.

К моему полному изумлению, этот болван вытаскивает еще пять купюр из пачки наличных и кладет их на барную стойку.

– Давай лучшее, что у тебя есть, – заявляет он.

Лучшее, что есть в этом баре, – это Джонни Уокер Блю и текила, название которой я не могу выговорить. Ни один из этих напитков не стоит больше пятисот долларов за бутылку. Так что я изображаю удивление и встаю на стул, чтобы достать пыльную бутылку текилы с верхней полки. Ладно, я прекрасно помню, что он просил, и поэтому налил ему[9] кое-что подороже. В любом случае Богатенький Ричи доволен и уходит к своему столику.

Мой коллега-бармен Ленни искоса смотрит на меня. Я знаю, что не должен поощрять такое поведение. Это только укрепляет идею, что мы продаемся и что они владеют этим городом. Но к черту все, я не собираюсь продавать напитки до своей смерти. У меня более грандиозные планы.

– В котором часу ты заканчиваешь? – раздается мурлычущий женский голос слева от меня.

Я медленно поворачиваюсь, ожидая окончания. Обычно за этим вопросом следует один из двух вариантов:

«Потому что я хочу, чтобы ты меня снял».

Или«Потому что не могу дождаться, чтобы снять тебя».

Последующие действия – это простой способ определить, окажешься ты в постели с эгоисткой или с любительницей раздавать минеты. Ни один из этих методов съема не отличается оригинальностью, но никто и не говорил, что клоны, приезжающие в Авалон-Бэй каждый год, оригинальны.

– Ну? – давит блондинка, и я понимаю, что для меня у нее нет никакой подготовленной реплики.

– Бар закрывается в два, – просто отвечаю я.

– Составишь нам компанию после того, как закончишь? – флиртует девушка. У нее, как и у ее подруги, блестящие волосы, идеальные тела и светящаяся после дня, проведенного на солнце, кожа. Они милые, но я не в настроении для того, что они предлагают.

– Прости. Не могу, – отвечаю я. – Но ты приглядись тут к кое-кому, кто выглядит в точности как я. Мой брат-близнец где-то здесь.

Я машу рукой на толпу людей, переполняющих бар, словно натолканных в банку сардин.

– Уверен, он с удовольствием развлечет тебя. – Я говорю это в основном потому, что знаю – это взбесит Эвана. Хотя, с другой стороны, может быть, он поблагодарит меня. Хоть он и презирает клонов, но, кажется, ничего не имеет против богатеньких принцесс, когда они обнажены. Клянусь, парень пытается переспать со всем этим городом. Брат постоянно повторяет, что ему «скучно».

– О божечки, вас двое? – Практически моментально у обеих девушек делаются мечтательные глазки. Я хватаю стакан и кладу туда кубики льда.

– Ага. Его зовут Эван, – добавляю я. – Если найдете его, скажите, что вас послал Купер.

Когда цыпочки, наконец, уходят с фруктовыми коктейлями в руках, я вздыхаю с облегчением. Работа бармена – такое дерьмо.

Я толкаю виски со льдом к тощему чуваку, который его заказал, и забираю деньги. А затем, взъерошив волосы, делаю медленный вдох, прежде чем идти к следующему клиенту. Большую часть ночи пьяным посетителям удается держать себя в руках. Дэрил, швейцар, выгоняет всех, кого, по его подозрению, может стошнить, а мы с Ленни занимаемся идиотами, которые подтягиваются к бару.

Я приглядываю за Стеф и другими официантками, пока те работают в толпе. Стеф обслуживает столик, полный парней из Гарнета, пускающих по ней слюни. Она улыбается, но я знаю этот взгляд. Когда девушка пытается уйти, один из них хватает ее за талию.

Я прищуриваюсь. Это тот же придурок, «мистер шесть купюр». Когда ее глаза находят мои, я почти выхожу из-за стойки. Но она качает головой, словно не знает, что может произойти. Потом Стеф умело уворачивается от шаловливых рук этого урода и возвращается к бару.

– Хочешь, чтобы я их вышвырнул? – спрашиваю я ее.

– Нет. Я справлюсь с ними.

– Знаю. Но ты не обязана. Я вытащил шесть сотен из этих тупиц. Могу поделиться с тобой. Давай я избавлюсь от них.

– Все в порядке. Просто дай мне три «Короны» и два «Яг…

– Даже не произноси. – Все мое тело дрожит от этого слова. Если мне больше никогда не придется нюхать эту мерзкую черную хрень, это будет просто замечательно. – Мне нужно купить затычки для носа.

– У тебя как будто контузия, – смеется она, наблюдая, как я страдаю.

– Я должен получать надбавку за вредность. – Я заканчиваю и толкаю напитки к ней. – Серьезно, если эти парни не могут держать руки при себе, я иду туда.

– Все в порядке. Но, черт, как бы я хотела, чтобы они свалили. Не знаю, кто сегодня хуже – Мистер Цепкие Ручонки или Сэр Выпускник, жалующийся на папочку из-за того, что тот отказался от своего обещания купить ему яхту на выпускной.

Я усмехаюсь. Стеф вздыхает и уходит с полным подносом напитков.

Большую часть часа я не поднимаю головы. Помещение настолько переполнено, что лица уже сливаются в одно пятно, и все, что я делаю, это на автомате наливаю выпивку и принимаю кредитки, едва ли осознавая свои действия. В следующий раз, когда я проверяю Стеф, то вижу, как Богатенький Ричи пытается убедить ее потанцевать с ним. Она, как боксер, пытается обойти его, ускользнуть, лишь бы сбежать от чувака. Мне не удается разобрать ее точные слова, но их легко угадать:«Я работаю, пожалуйста, дай мне вернуться к работе. Я не могу танцевать с тобой, я работаю». Стеф пытается оставаться вежливой, но ее пылающие глаза говорят мне, что она уже сыта по горло.

– Лен, – зову я, кивая в сторону разворачивающейся сцены. – Дай мне секунду.

Он кивает в ответ. Мы заботимся о своих.

Я шагаю вперед, зная, что представляю угрожающую картину. Мой рост около двух метров, я не брился несколько дней, а волосам не помешает стрижка. Надеюсь, я выгляжу достаточно грозно, чтобы удержать этих парней от глупостей.

– Здесь все в порядке? – интересуюсь я, когда дохожу до их компании. Мой тон будто говорит:«Я знаю, что это не так, и тебе лучше остановиться, или я вышвырну твою задницу отсюда».

– Свали, клоун, – бормочет один из них.

Оскорбление меня не трогает. Тут не привыкать к такому.

Я поднимаю брови.

– Я не уйду, пока моя коллега не скажет мне уйти. – Я многозначительно смотрю на руку этого пижона, который удерживает Стеф. – Она не подписывалась на то, чтобы ее лапали богатеи вроде вас.

У парня хватает ума убрать руку. Стеф использует эту возможность и встает возле меня.

– Видишь? Ничего страшного, – насмехается он. – Ни одной несчастной дамочке не нужна помощь.

– Лучше убедиться, что так и будет. – Я делаю акцент на предупреждении с такой же усмешкой. – И держи свои руки при себе.

Мы со Стеф уже собираемся уходить, но тут слышится звук разбитого стекла. Неважно, как громко в помещении, неважно, что оно переполнено людьми, – стекло бьется об пол, и сразу же после этого можно услышать, как крылья колибри трепещут в двух округах от тебя. Каждый поворачивается в нашу сторону. Один из приятелей Богатенького Ричи, который уронил стакан, невинно моргает, когда я встречаюсь с ним взглядом.

– Упс, – говорит он.

Смех и аплодисменты прерывают неожиданную тишину. Затем снова возобновляются разговоры, и все внимание присутствующих возвращается к пьяным развлечениям, которыми они занимались ранее.

– Твою мать, – бормочет Стеф себе под нос. – Иди за стойку, Куп. Я разберусь.

Она уходит, раздраженно нахмурившись, в то время как заносчивые придурки отворачиваются от нас и начинают громко болтать и смеяться между собой.

– Все хорошо? – спрашивает Ленни, когда я приближаюсь к бару.

– Не уверен.

Я оглядываюсь на компанию богачей и хмурюсь, когда замечаю, что их главаря больше нет с ними. Куда он делся?

– Нет, – протягиваю я. – Не думаю, что хорошо. Дай мне еще секунду.

Я снова оставляю Ленни одного на боевом посту, а потом выхожу из-за барной стойки, чтобы найти Стеф. Я иду к подсобке, думая, что она пошла туда за метлой, чтобы подмести стекло. И тут слышу:

– Слезь с меня!

Я бросаюсь за угол. Моя челюсть сжимается, когда я замечаю пастельное поло Богатенького Ричи. Он загнал Стеф к дальней стене в конце короткого узкого коридора, где находится подсобка. Когда она пытается вывернуться из его цепких лап, он преграждает ей дорогу, хватая за запястье. Второй рукой подонок скользит вниз и пытается схватить девушку за задницу.

Нет, к черту все. Я направляюсь к нему и дергаю за воротник. Секунду спустя он приземляется прямо на липкий пол.

– Убирайся, – рычу я.

– Купер.

Стеф удерживает меня, даже несмотря на благодарность в ее глазах. Знаю, она ценит спасение. Я стряхиваю ее руку, потому что с меня уже достаточно этого дерьма.

– Вставай и вали отсюда, – приказываю я этому испуганному мудаку.

Он выкрикивает злобные проклятия, пока встает на ноги.

Туалеты прямо за углом, в десяти футах отсюда, и его гневные крики уже привлекли внимание. Группа визжащих девиц из сестринства уже спешит сюда, за ними следуют другие любопытные посетители. Внезапно все больше голосов заполняет коридор.

– Престон! Приятель, ты в порядке?

Двое его друзей пробиваются сквозь толпу. Они выпячивают свою грудь, прикрывая любимого чемпиона, ведь, если их выгонят отсюда на глазах у всех этих людей, им придется весь год пить дома в одиночестве.

– В чем твоя проблема, чувак? – выплевывает Громила, прожигая меня взглядом.

– Никаких больше проблем, – отвечаю я, скрещивая руки. – Просто вынес мусор.

– Чувствуешь запах, Престон? – говорит его приятель с подначивающей улыбкой. – Здесь чем-то воняет.

– Тут помойка неподалеку, или это твой трейлер? – шутит другой.

– Попробуйте сделать два шага вперед и сказать это снова, – поощряю я их, потому что, как бы то ни было, мне скучно, а эти придурки своим поведением просто умоляют, чтобы их побили.

Я оцениваю свои шансы. Три на одного, и парни-то совсем не тощие: каждый из них ростом около шести футов, примерно моего размера. Они могли бы стать частью команды по водному поло, спонсируемой братьями Брукс. Но я, вообще-то, тренируюсь, и эти мышцы не для показухи. Так что мои шансы довольно высоки.

– Куп, остановись. – Стеф толкает меня в сторону и встает между нами. – Забудь. У меня все в порядке. Возвращайся в бар.

– Да,Куп, – насмехается Престон, после чего обращается к своим друзьям: – Ни одна цыпочка в городе не стоит таких проблем.

Я смотрю на Стеф и пожимаю плечами. Богатенький Ричи должен был уйти, когда у него имелась такая возможность.

Пока он продолжает смеяться, такой самодовольный от собственного превосходства, я хватаю его за рубашку от Ральфа Лорена и бью кулаком прямо ему в лицо. Престон, пошатнувшись, падает на своих друзей, которые толкают его ко мне. Окровавленный, он бросается на меня, как потустороннее существо из фильма ужасов, размахивая кулаками и брызгая кровью. Мы натыкаемся на девушек из сестринства, а затем со всего размаху влетаем в стену. Спиной я врезаюсь в старый таксофон, которым никто не пользовался вот уже лет пятнадцать, и поэтому Престон успевает нанести мне ответный удар по челюсти. После я разворачиваюсь и прижимаю его к стене. Мне уже не терпится разбить его чертово лицо, но именно в этот момент Джо, владелец бара, вместе с Дэрилом и Ленни удерживают меня и оттаскивают от него.

– Ты тупой городской мусор, – булькает мудак. – Ты хоть представляешь, что уже на пути к смерти?

– Хватит! – кричит Джо. Ветеран Вьетнама с седой бородой хиппи и хвостиком указывает толстым пальцем на Престона. – Убирайтесь отсюда. В моем баре не дерутся.

– Я хочу, чтобы этого психа уволили, – заявляет Престон.

– Поцелуй меня в зад.

– Заткнись, Куп, – говорит Джо. Он позволяет Ленни и Дэрилу отпустить меня. – За это я урезаю тебе зарплату.

– Куп ни в чем не виноват. – Стеф оправдывает меня перед боссом. – Этот парень приставал ко мне, а потом последовал за мной в подсобку и зажал меня в коридоре. Купер пытался выгнать его.

– Вы знаете, кто мой отец? – прикрывая свой кровоточащий нос, спрашивает Престон. – Его банк владеет половиной зданий на этой грязной набережной. Одно мое слово, и у вас появится очень много проблем.

Губы Джо сжимаются в тонкую полоску.

– Ваш сотрудник поднял на меня руку, – продолжает злиться Престон. – Я не знаю, как вы управляете этой дырой, но, если бы это случилось где-то еще, человека, напавшего на клиента, больше бы не наняли.

Гадкая ухмылка этого пижона заставляет меня сжать кулаки от злости. Я хочу задушить его голыми руками.

– Так что либо вы разберетесь с этим, либо я позвоню отцу и сделаю это за вас. Знаю, уже поздно, но не переживайте, он проснется. Он сова. – Ухмылка становится еще неприятнее. – Так он заработал все свои миллиарды.

Наступает долгая пауза. Потом Джо вздыхает и поворачивается ко мне.

– Ты ведь не серьезно, – говорю я в изумлении.

Мы с Джо давно знаем друг друга. Мой брат и я устраивали здесь барбекю летом во времена старшей школы. Мы помогли старику восстановиться после двух ураганов. Я водил его дочь на выпускной, ради всего святого.

У него отстраненный вид, он пробегает пальцами по бороде.

– Джо! Серьезно, мужик. Ты позволишь одному из них указывать тебе, как управлять твоим баром?

– Прости, – произносит Джо, качая головой. – Я должен думать о своем бизнесе. О своей семье. Ты зашел слишком далеко в этот раз, Куп. Возьми из кассы то, что я тебе должен за ночь. Утром пришлю тебе чек.

Довольный собой, Богатенький Ричи насмехается надо мной.

– Видишь, деревенщина? Так устроен настоящий мир. – Он кидает кровавую пачку денег прямо в Стеф и выплевывает густой комок крови и слизи. – Вот. Прибери здесь все, милая.

– Это не конец, – предупреждаю я Престона, когда он и его друзья собираются уходить.

– Все было кончено до того, как началось, – ехидно бросает он через плечо. – Ты единственный, кто этого не знал.

Глядя на Джо, я вижу поражение в его глазах. У него больше нет ни сил, ни желания сражаться в этих битвах. Вот как они до нас добираются. Понемногу. Бьют нас, пока мы не устанем, не сможем держаться дальше. Затем они захватывают нашу землю и наш бизнес, вырывают наше достоинство из наших умирающих рук.

– Знаешь, – говорю я Джо, забирая деньги и бросая их ему в руку. – Каждый раз, когда один из нас уступает одному из них, мы делаем так, чтобы им было немного легче поиметь нас в следующий раз.

Только вот…Нет.

К дьяволу «следующий раз».

Эти мудаки больше никогда не получат от меня следующего раза.

## Глава вторая

МАККЕНЗИ

С тех пор как я покинула дом своих родителей в Чарльстоне этим утром, моя голова не прекращает болеть, и это ощущение все усиливается, приказывая мне повернуть назад. Сорваться и бежать. Опять разыгрывать тот же самый спектакль и мучиться из-за окончания моего академического отпуска.

Теперь, когда мое такси едет по дубовой аллее к Талли-Холлу в кампусе колледжа Гарнет, меня охватывает ледяная паника.

Это действительно происходит.

За зеленой лужайкой и рядами машин, суетящимися первокурсниками и их родителями с коробками виднеется четырехэтажное здание из красного кирпича. Белая отделка, обрамляющая ряды окон и крышу, это отличительная черта одного из пяти оригинальных зданий исторического кампуса.

– Я вернусь за этими коробками, – предупреждаю я водителя, перекидываю сумку через плечо и ставлю чемодан на землю. – Просто хочу убедиться, что попала в нужное место.

– Без проблем. Не торопитесь, – невозмутимо отвечает он. Конечно, ведь мои родители заплатили ему кругленькую сумму за то, чтобы он на день притворился моим личным шофером.

Проходя под массивным железным фонарем, свисающем с балки над входной дверью, я чувствую себя пойманной беглянкой, возвращающейся после года скитаний. Что ж, это было слишком хорошо, чтобы так продолжаться и дальше. И каким же образом я должна вернуться к домашней работе и контрольным? Раньше моя жизнь зависела от ассистентов преподавателей и учебных планов, в то время как последние двенадцать месяцев я была сама себе начальником.

Чья-то мать останавливает меня на лестнице, спрашивая, не являюсь ли я консультантом общежития. Просто потрясающе. Я чувствую себя древней. На меня накатывает новая волна соблазна развернуться на каблуках и улизнуть, однако я заставляю себя игнорировать ее.

Я поднимаюсь на четвертый этаж, где комнаты чуть больше и чуть лучше, – для тех родителей, что готовы потратить ВВП[10] маленького островного государства. Судя по сообщению на телефоне, моя комната под номером 402.

Внутри небольшая гостиная и мини-кухня разделяют две спальни на равные половинки. В комнате слева стоит пустая кровать, деревянный стол и комод. Справа через распахнутую дверь я наблюдаю пританцовывающую блондинку в обрезанных брюках и без рубашки – она развешивает одежду на вешалки.

– Привет? – говорю я, тщетно пытаясь привлечь ее внимание, и бросаю сумки на пол. – Эй?

Она по-прежнему не слышит меня.

Я нерешительно подхожу и хлопаю ее по плечу. Она буквально выпрыгивает из своих сандалий и прикрывает рот ладонью, чтобы заглушить визг.

– Боже, детка, ты меня напугала! – восклицает она с сильным южным акцентом. Тяжело дыша, девушка вытаскивает беспроводные наушники и запихивает их в карман. – Я чуть штаны не обмочила!

Ее сиськи прямо передо мной, во всей своей красе, и она не предпринимает ровно никаких попыток прикрыться. Я пытаюсь смотреть ей в глаза, но получается неловко, поэтому перевожу взгляд на окна.

– Прости, что вмешалась. Я просто не ожидала… –Что найду свою соседку, занятую любительским порно.

Она пожимает плечами и улыбается.

– Да не переживай.

– Я могу, эм, могу вернуться через пару минут, если…

– Не, все в порядке, – уверяет она меня.

У меня не получается заставить себя взглянуть на нее, когда она стоит тут с руками на бедрах и оголенной грудью, ее соски направлены прямо на меня.

– В анкете на жилье была нудистская графа, которую я не заметила?

Девушка смеется, а затем наконец-то тянется к майке.

– Мне нравится очищать энергетику места. Дом не дом, пока ты не походила по нему голышом, верно?

– Жалюзи открыты, – замечаю я.

– Зато никаких полосок от загара, – подмигивает она мне. – Я Бонни Мэй Бошан. Думаю, мы соседки.

– Маккензи Кэбот.

Бонни сжимает меня в объятиях. Обычно я бы расценила это как серьезное посягательство на мои личные границы. Но по какой-то причине я не могу найти в себе причин оттолкнуть эту девчонку. А вдруг она ведьма? Зачаровала меня своими ведьминскими сиськами. И все же от нее исходит хорошая энергетика.

У Бонни мягкие, округлые черты лица и большие карие глаза. Яркая белоснежная улыбка, одинаково безопасная для женщин и доступная для мужчин. Этакая милая младшая сестренка для всех. Но с сиськами.

– Где все твои вещи? – наконец отпустив меня, спрашивает она.

– Мой парень придет чуть позже и принесет большую часть из них. Кое-что лежит у меня в такси. Водитель все еще ждет.

– Я помогу тебе притащить их.

Вещей всего-ничего, пара коробок, но я ценю ее предложение и компанию. Мы хватаем коробки и несем их в комнату, затем немного бродим по коридорам, чтобы осмотреться.

– Ты из Южной Каролины? – интересуется Бонни.

– Из Чарльстона. А ты?

– Я из Джорджии. Папочка мечтал, чтобы я отправилась в Университет Джорджии, но мамуля ходила в Гарнет, вот они и поспорили – исход футбольного матча определил мою судьбу.

Внизу, на третьем этаже, ходит чувак с рюкзаком-кулером, наполненным Фрозе́[11], и пытается предложить нам налить по бокальчику в обмен на наши телефонные номера. Его руки, грудь и спина сплошь покрыты черными цифрами, написанными несмываемым маркером, – в большинстве своем в этих номерах отсутствует одна или две цифры. Конечно же, все они ненастоящие.

Мы отказываемся от предложения и ухмыляемся про себя, оставляя его позади.

– Ты перевелась откуда-то? – спрашивает Бонни, когда мы продолжаем неспешно прогуливаться по общежитию. – Я имею в виду, и не пойми меня неправильно, ты не похожа на первокурсницу.

Я знала, что это может произойти: чувствую себя вожатым лагеря. Я на два года старше своих сверстников из-за академического отпуска, а также потому, что пошла в детский сад на год позже, ведь мои родители предпочли продлить свое плавание по Средиземному морю, а не отвезти меня домой, чтобы вовремя отправить в школу.

– Я брала академический отпуск. Заключила сделку с родителями, что пойду в любой колледж, какой они выберут, если сначала позволят мне поработать над собственным бизнесом.

Хотя, если бы это зависело от меня, то я бы полностью пропустила этот период своего взросления.

– Ты уже занимаешься бизнесом? – потрясенно спрашивает Бонни, округлив глаза. – А я провела все лето смотря повторы «Вандерпамп»[12] и тусуясь на озере.

– Я создала веб-сайт и приложение, – признаюсь я. – Да так, ничего особенного. Не то чтобы я изобрела Теслу или что-то в этом роде.

– Что за приложение?

– Это сайт, где люди постят смешные или постыдные истории о бойфрендах. Начиналось как шутка для кое-кого из моих школьных друзей, но потом вроде как стало популярным. В прошлом году я запустила еще один сайт, только теперь для историй о девушках.

То, что начиналось как обычный блог, в прошлом году раздулось до невероятных размеров: пришлось нанимать менеджера по рекламе, модераторов сайта и даже маркетинговую команду. Появилась платежная ведомость, налоги и семизначная сумма на моем расчетном счете. И где-то между всем этим мне еще придется беспокоиться об эссе и промежуточных экзаменах? Но сделка есть сделка, и я сдержу свое слово, но вся эта тема с колледжем кажется абсолютно бессмысленной.

– Невероятно, я знаю этот сайт! – Бонни взволнованно шлепает меня по руке. Такое ощущение, что у этой девчонки стальные прутья вместо пальцев. – «ПареньТерпитНеудачу»! Вот дерьмо. За чтением этих постов мы с девчонками провели больше времени, чем за домашней работой, пока были в выпускном классе. Это тот самый сайт? Про парня, который отравился после свидания, и отец этой девчонки вез их домой, когда у бедняги случился сильнейший понос на заднем сиденье!

Бонни сгибается пополам в полной истерике. Я улыбаюсь, поскольку хорошо помню этот пост. Он получил более трехсот тысяч просмотров, тысячи комментариев и стал успешнее любых других постов в том месяце.

– Вау, – говорит она, когда наконец успокаивается. – Ты реально делаешь деньги на таких вещах?

– Да, за счет размещения рекламы. Получается неплохо. – Я скромно пожимаю плечами.

– Это круто. – Бонни надувает губки. – Я завидую. Я-то понятия не имею, что делаю здесь, Мак. Могу я называть тебяМак или ты предпочитаешь Маккензи? Маккензи звучит как-то официально.

– Сойдет и Мак, – уверяю ее я, стараясь не засмеяться.

– После старшей школы колледж – это ведь то, чем мне нужно заняться, понимаешь? Только вот черта с два я имею хоть какое-то представление, на чем хочу специализироваться или что я должна делать, когда повзрослею.

– Люди всегда говорят, что колледж – это место, где ты находишь себя.

– А я думала, это Панама-Сити.

Я хихикаю. Мне и правда нравится эта девчонка.


Примерно через час появляется мой парень с остальными коробками. Мы не виделись уже несколько недель. Мне требовалось уладить кучу проблем с бизнесом, прежде чем я бы передала дела своим новым штатным сотрудникам, так что об отпуске, чтобы навестить Престона, не могло быть и речи.

Это оказалась самая долгая разлука с тех пор, как его семья отправилась в отпуск на озеро Комо.

Я предложила идею снять вместе квартиру за пределами кампуса, но Престон только посмеялся над этим. Зачем жить в трущобах, когда у него есть бассейн, личный шеф-повар и горничная? У меня не нашлось хорошего ответа, который бы не звучал снисходительно. Если независимость от родителей не мотивирует жить вместе, то я не знаю, что сказать на это.

Независимость стала моей единственной мотивацией со средней школы. Жить со своей семьей было все равно что тонуть в зыбучих песках, которые поглотили бы меня целиком, если бы я не выдернула собственные волосы, чтобы сделать из них веревку и вытащить себя. Я не создана для того, чтобы меня удерживали.

Наверное, именно поэтому, когда парень, с которым мы не виделись больше месяца, входит в комнату с первой партией коробок, я не переполняюсь глубокой тоской или внезапным волнением после разлуки.

Не то чтобы я не скучала по нему или не рада, что он здесь. Просто… Я помню свои влюбленности в средней школе, когда время между встречей с мальчиком за обедом и шестым уроком казалось вечностью, которая разрывала мое маленькое подростковое сердечко. Однако теперь я выросла. Наши отношения с Престоном – комфортные. Надежные. Мы практически пожилая супружеская пара.

Стабильность во всей ее красе.

– Привет, детка. – Немного потный после четырех лестничных пролетов, Престон крепко обнимает меня и целует в лоб. – Скучал по тебе. Выглядишь отлично.

– Как и ты. – Привлекательность никогда не была проблемой. Престон красивый, как картинка. Он высокий, стройный, атлетичный. Прекрасные голубые глаза, которые кажутся невероятно яркими, когда на них светит солнце. Классические угловатые черты лица, привлекающие внимание повсюду, куда бы он ни пошел. Престон подстригся с тех пор, как мы виделись в последний раз: его светлые волосы немного длиннее сверху, но выбриты по бокам.

Он слегка поворачивает голову, и я замечаю синяки вокруг носа и правого глаза.

– Что с тобой случилось? – тревожно спрашиваю я.

– А, да… – Он трогает глаз и пожимает плечами. – Мы с ребятами играли в баскетбол на днях, и я получил мячом по лицу. Ничего страшного.

– Уверен? Выглядит так, будто тебе больно. – На самом деле выглядит уродливо, как сгоревшая яичница всмятку, расположившаяся прямо на его лице.

– Я в порядке. Пока не забыл. Я принес тебе это.

Он залезает в задний карман своих штанов-хаки и достает подарочную пластиковую карту. На ней написано: BIG JAVA. Я принимаю ее.

– Ой, спасибо, милый. Это для кофейни в кампусе?

Престон с энтузиазмом кивает.

– Подумал, это самый подходящий подарок «добро пожаловать в колледж» для такой помешанной на кофе девушки, как ты. Я закинул на нее пару тысяч, так что картой уже можно пользоваться.

На кухне подслушивает Бонни.

– Парутысяч? – пищит она.

Ладно, две тысячи долларов на кофе – это немного чересчур, но одна из черт, которую мне нравятся в Престоне, это то, какой он заботливый. Ехал целых три часа до моих родителей, чтобы самому забрать вещи, а потом обратно в кампус, и делает он это с удовольствием. Парень не жалуется и не считает меня обузой. Он делает это потому, что любит меня.

Настоящий джентльмен.

Я гляжу на свою соседку.

– Бонни, это мой парень, Престон. Престон, это Бонни.

– Приятно познакомиться, – говорит он с искренней улыбкой. – Я заберу оставшиеся коробки Мак, а после можем вместе пообедать, как вы на это смотрите?

– Я в деле, – отвечает Бонни. – Голодна как волк.

– Это было бы здорово, – я тоже соглашаюсь. – Спасибо.

Как только Престон уходит, Бонни улыбается и поднимает большой палец вверх.

– Классно устроилась. Как долго вы вместе?

– Четыре года. – Я иду за ней в общую ванную, чтобы подправить прически и приготовиться к обеду. – Мы ходили в одну и ту же подготовительную школу. Я была второкурсницей, а он ходил в выпускной класс.

Мы с Престоном знакомы с детства, но не дружили из-за разницы в возрасте. Я видела его в загородном клубе, когда мои родители таскали меня туда с собой на праздники, сбор средств и подобные мероприятия. Когда я поступила в Спенсер Хилл, он повел себя очень мило и стал замечать меня в коридоре и здороваться на вечеринках, тем самым помогая обрести некоторую уверенность, необходимую для выживания и процветания в кишащих акулами водах подготовительной школы.

– Ты, наверное, рада наконец-то поступить в колледж с ним. Я бы на твоем месте с ума сходила от мысли, что он здесь один.

– У нас все по-другому, – объясняю я, причесываясь. – Престон не из тех, кто изменяет. Он большой фанат семьи и плана, понимаешь?

– Плана?

Это никогда не звучало настолько странно, пока Бонни не посмотрела на меня в зеркало с поднятыми бровями.

– Ну, наши родители были друзьями в течение многих лет, так что после того, как мы некоторое время встречались, стало вроде как понятно, что в конце концов мы выпустимся, поженимся и все такое. Знаешь, план.

Она глядит на меня во все глаза, а затем морщится.

– И ты… согласна с этим планом?

– Почему бы и нет?

Все это чертовски похоже на то, как мои родители оказались вместе. И их родители. Знаю, это очень напоминает старые времена, когда существовали браки по договоренности, и, если честно, я подозреваю, что Престона уговорили пригласить меня на свидание в первый раз. Он был старшеклассником, а я – неуклюжей второкурсницей, которая даже не усвоила, как пользоваться утюжком для волос.

Однако независимо от того, пригласил ли Престон меня по просьбе его родителей или нет, ни один из нас не чувствовал себя обязанным встречаться. Мы искренне наслаждались обществом друг друга и до сих пор наслаждаемся.

– На твоем месте я бы очень расстроилась, если бы вся моя жизнь была распланирована еще до того, как я начала свой первый день в колледже. Это как узнать весь сюжет фильма, пока стоишь в очереди за попкорном. – Бонни пожимает плечами, проводя блеском по губам. – Но послушай, если это делает тебя счастливой, то почему бы и нет?

## Глава третья

КУПЕР

С тех пор, как мы были наивными босоногими детьми, что гонялись друг за другом по песку, просыпались перед миллионными особняками и убегали от копов, у нас – у отчаявшейся молодежи Авалон-Бэй, чья юность растрачена впустую, – появилась традиция. Последнее воскресенье лета заканчивалось Костром.

И существовало лишь одно правило: только местные жители.

Сегодня вечером мы с братом-близнецом устраиваем вечеринку у себя дома. Двухэтажный пляжный коттедж в деревенском стиле принадлежит нашей семье уже три поколения – и это заметно. Ветхий дом уже в плохом состоянии и требует хорошего ремонта, однако он компенсирует свой суровый внешний вид неотразимым очарованием. Как и его обитатели, хочу заметить. Хотя Эван определенно более обаятелен из нас двоих. Иногда я бываю угрюмым засранцем.

Ко мне подкрадывается Хайди, ставя фляжку на деревянные перила.

– Внизу есть выпивка. Тонны, – говорю я.

– Не в этом смысл фляжки.

Она прижимается спиной к перилам, опираясь на локти. Есть у Хайди такая фишка. В мире нет ничего, что могло бы удовлетворить эту девчонку, – настолько ее интересы далеки от всех и вся. В детстве именно это привлекло меня в ней в первую очередь. Хайди всегда искала что-то еще. Мне тоже хотелось принять участие в поисках.

– Тогда в чем же? – спрашиваю я.

– Почувствовать себя плохой девчонкой. Фляжка – это секрет.

Хайди смотрит на меня с хитрой улыбкой. Она сегодня прихорошилась. По крайней мере, насколько это возможно здесь, в Авалон-Бэй. Волосы завиты. На губах темно-красная помада. Даже надела мою старую футболку с символикой «Rancid»[13], которую превратила в майку, обнажающую черный кружевной лифчик. Хайди приложила много усилий, чтобы отлично выглядеть, но на меня это все равно не действует.

– Не в духе, да? – догадывается она, когда я не клюю на наживку.

Я пожимаю плечами. Потому что я правда не в настроении для вечеринки.

– Мы можем сбежать отсюда. – Хайди выпрямляется и кивает в сторону. – Прокатиться. Как тогда, когда мы своровали ключи у твоей мамы, помнишь? Остановились где-то в Теннесси и заночевали в грузовике.

– А разъяренный рейнджер выгнал меня из национального парка в четыре утра.

Она смеется, игриво толкая мою руку.

– Я скучаю по нашим приключениям.

Я делаю глоток из ее фляжки.

– Когда у тебя уже есть свои ключи и пить официально разрешено, весь смысл таких приключений теряется.

– Поверь, мы все еще можем вляпаться в кучу неприятностей.

Эта кокетливая искра у нее в глазах нагоняет на меня грусть. Ведь раньше мы вместе веселились, а теперь чувствуем напряжение. Неловкость.

– Куп! – зовет меня брат, стоя во дворике внизу. – Это вечеринка, чувак. Давай спускайся сюда.

Телепатия близнецов все еще работает. Я оставляю Хайди на террасе, иду вниз и беру пиво по пути на пляж, где у костра встречаю Эвана с нашими друзьями. Я пью, пока они проводят следующий час, обмениваясь теми же историями, что мы рассказываем уже десять лет. Затем наш приятель Уайет предлагает сыграть в футбол под луной, и большая часть нашей компании направляется к нему. Лишь несколько человек остается у огня. Эван сидит в садовом кресле Адирондак[14] рядом со мной, смеется над словами нашей подруги Аланы, но я не могу наслаждаться вечером. У меня под кожей будто ползают жуки. Зарываются все глубже. Прогрызают дыры в моей плоти и откладывают яйца гнева и негодования.

– Эй, – Эван пинает мою ногу, – приди в себя.

– Я в порядке.

– Ага, – говорит он с сарказмом. – Я знаю.

А затем хватает пустую бутылку пива, которую я уже долго держу в руках, и бросает мне новую из холодильника.

– Ты уже два дня ведешь себя как маленькая капризная сучка. Я понимаю, ты злишься, но это больше не прикольно. Напейся, покури травки. Хайди где-то здесь. Может, она снова с тобой замутит, если ты вежливо попросишь.

Я подавляю стон. В нашей компании нет секретов. Когда я впервые переспал с Хайди, все остальные узнали об этом прежде, чем мы с ней успели открыть глаза после сна. Еще одно доказательство того, что встречаться с друзьями или спать с ними – плохая идея. Это приносит только проблемы.

– Выкуси, мудила.

Хайди бросает в него горсть песка с другой стороны от костра, а после показывает ему средний палец.

– Упс, – произносит брат, прекрасно зная, что она сидела там. – Виноват.

– Это просто невероятно. – У Хайди такой тон, словно она собирается отрезать ему яйца. – Вы двое выглядите абсолютно одинаково, и все же я ни за какие деньги не дотронулась бы до твоего члена, Эван.

– Жжешь, – выкрикивает Алана, смеясь вместе с Хайди и Стеф.

Эти трое были настоящей пыткой для каждого мальчишки в Авалон-Бэй со времен третьего класса. Дьявольская троица, наводящая ужас. Само воплощение сексуальности.

Эван показывает в ответ непристойный жест, потому что оскорбления не в его стиле. Потом он поворачивается ко мне.

– Я по-прежнему утверждаю, что мы должны дождаться, пока этот пижон покинет свой роскошный домик, а затем преподать ему урок. Слухи расходятся, Куп. Люди начинают думать, что ты сам позволил случиться этому дерьму и не ответил. А потом все станут думать, будто они могут связываться с нами.

– Куперу повезло, что этот урод не выдвинул обвинения, – отмечает Стеф. – Но, если ты превратишь это в войну, он может передумать.

Она права.

На ум не приходит ни одного внятного объяснения тому, почему я не провел последние два дня в тюрьме, кроме того, что Престону было достаточно моего унижения. Хотя я никогда не признаю поражения, меня по-прежнему бесит мое увольнение. Брат прав: Хартли не допускают такого дерьма и не могут оставить все как есть. У нас особая репутация в этом городе. Люди сразу чуют слабость и начинают придумывать всякую чушь. Даже когда у тебя ничего нет за душой, кто-то всегда попытается забрать это ничего.

– А кто он вообще такой? – спрашивает Хайди.

– Престон Кинкейд, – отвечает Стеф. – Его семья владеет огромным поместьем вниз по побережью. В прошлом месяце они вырвали двухсотлетние дубы на той территории, чтобы поставить третий теннисный корт.

– Фу, я знаю этого парня, – сообщает Алана, и ее светло-рыжие волосы сияют в свете костра. – Мэдди занималась парасейлингом[15] с лодки своего отца несколько недель назад и взяла этого придурка с какой-то цыпочкой. Он пытался заигрывать с Мэдди прямо перед своей подружкой. Придурок реально пригласил ее на свидание. Когда она придумала отговорку – ведь ей все еще нужно было получить чаевые, – он попытался уговорить ее на секс втроем прямо на лодке. Мэдди сказала, что чуть не сбросила его за борт.

Стеф корчит гримасу.

– Он такой урод.

– Точняк. – Эван берет свежее пиво и делает глоток. – Он это заслужил. Мы бы оказали обществу услугу, если бы спустили этого мудака с небес на землю.

Я с любопытством смотрю на своего брата.

– Месть, братишка. Он знатно тебя унизил. Мы отплатим ему за это вдвойне.

Должен признаться, я жажду расплаты. Два дня этот кипящий гнев сидел у меня внутри, норовя вырваться на свободу. Работа за барной стойкой не являлась моим единственным источником дохода, но мне нужны были эти деньги. Теперь из-за этого болвана возникли дополнительные трудности.

Я обдумываю слова брата.

– Если ударю его по лицу, окажусь в тюрьме. Не могу отнять у него работу, потому что – да ладно, кого мы обманываем – у чувака ее нет. Он родился с серебряной ложкой в заднице. И что тогда остается?

– Ах, бедная глупышка, – вдруг говорит Алана, повернувшись к нам, чтобы показать свой телефон. – Только что просматривала его социальные сети. У него есть девушка.

Я прищуриваюсь, глядя на экран. Интересно. Кинкейд опубликовал сегодня историю о переезде его девушки в женское общежитие Гарнета. В посте много эмодзи «сердечек» и всей этой слащавой херни – явного признака лжеца, который уж слишком старается показать идеальную картинку.

– Черт, – говорит Эван, беря телефон. Он пролистывает их фотографии, сделанные на отвратительной яхте Кинкейда. – Горячая цыпочка.

Он прав. Снимок, который рассматривает Эван, изображает высокую, темноволосую девушку с зелеными глазами и загорелой кожей. Она носит белую обрезанную футболку, которая спадает с одного плеча, открывая взору лямку синего купальника под ней, и по какой-то причине эта тонкая полоска ткани горячее любого порнографического фото, что я когда-либо видел.

Она дразнит.

Приглашает.

Ужасная идея появляется в самой бесстыдной части моего разума.

– Забери ее, – озвучивает мои мысли Эван, ведь, несмотря на все наши различия, мы абсолютно одинаковы.

Глаза Аланы светятся озорством.

– Сделай это.

– Что, украсть его подружку? – недоверчиво спрашивает Хайди. – Она не игрушка. Это…

– Отличная идея, – заканчивает за нее Эван. – Подцепи девчонку этого клона, ткни ему этим в лицо, а потом брось ее богатенькую задницу.

– Какая мерзость, Эван. – Хайди поднимается и, забрав у него телефон Аланы, продолжает спорить: – Она человек, знаете ли.

– Нет, она тоже клон.

– Ты хочешь, чтобы она кинула Кинкейда, верно? Так почему бы нам просто не поймать его за изменой и не послать ей доказательства, чтобы она его бросила? Тот же результат, – подмечает Хайди.

– Не тот же самый, – возражает мой брат.

– Как это не тот же самый?

– Да потому что, – Эван указывает горлышком бутылки на Хайди, – недостаточно того, чтобы Кинкейд проиграл. Он должен знать,кто его победил. Мы причиним ему боль.

– Куперу необязательно заставлять ее влюбляться в него, – произносит Алана. – Всего лишь соблазнить ее достаточно, чтобы она рассталась со своим парнем. Несколько свиданий максимум.

– Соблазнить? Ты имеешь в виду, трахнуть ее, – уточняет Хайди, раскрывая настоящую причину своего недовольства этим планом. – И снова мерзость.

В любой другой день я бы согласился с ней. Но не сегодня. Сейчас я зол и жажду крови. К тому же я бы оказал этой девчонке услугу, спасая ее от Кинкейда.

Избавил бы от несчастной жизни с ублюдком-изменником, который относится к ней хорошо, только чтобы сделать с ней парочку отпрысков, прежде чем переключить все свое внимание на многочисленных любовниц.

Я постоянно встречал таких парней, как Престон Кинкейд. Одно из моих самых ранних воспоминаний: как пятилетний я стою на пирсе с моим отцом и братом и пребываю в замешательстве, почему же все эти модно одетые люди разговаривают с папой так, будто он собачье дерьмо на подошве их дорогих туфель. Черт, а ведь есть шанс, что девушка Кинкейда еще хуже, чем он сам.

Стеф решает озвучить возможную проблему:

– Но если он уже изменяет ей, то насколько сильно он заботится об этой девушке? А вдруг ему будет наплевать, если его бросят?

Я гляжу на Эвана.

– Она права.

– Не знаю. – Задумавшись, Алана тянется через плечо Хайди, чтобы посмотреть в телефон. – Поразмыслив над всем этим, я все-таки считаю, что они вместе уже несколько лет. Ставлю на то, что для него это серьезно.

Чем дольше эта идея крутится у меня в голове, тем больше я увлекаюсь ею. В основном чтобы увидеть выражение лица Кинкейда, когда он поймет, что я победил. Но еще и потому, что даже если бы я не знал, что она девушка Кинкейда, то все равно бы попытался приударить за ней.

– Давайте сделаем поинтереснее, – произносит Стеф. Она обменивается взглядами с Аланой, обдумывая возможности этой идеи. – Ты не можешь лгать. Не можешь притворяться, что влюблен в нее, или спать с ней, если только она сама не захочет и не предложит первая. Поцелуи разрешены. И ты не станешь просить ее расстаться с ним. Это должна быть исключительно ее идея. Иначе в чем смысл? Мы с тем же успехом могли бы воспользоваться планом Хайди.

– Договорились. – Даже нечестно, как легко это будет устроить.

– Молчание – это та же ложь. – Хайди в ярости. – Что заставляет тебя думать, что один из них порвет свои отношения ради тебя?

Она не ждет ответа. Просто уносится прочь к дому.

– Не обращай на нее внимания, – говорит Алана. – Мне нравится этот план.

Эван тем временем пристально смотрит на меня, а потом кивает в сторону Хайди.

– Ты должен что-то с этим сделать.

Да, может быть, и должен. После нескольких перепихов мы с Хайди вернулись к платоническим отношениям, и все было круто на протяжении целого лета. Но потом все изменилось, она стала чаще выходить из себя, и в этом, наверное, есть и моя вина.

– Она большая девочка, – заверяю я брата.

Может, сейчас Хайди и чувствует себя немного странно, но она переживет это. Мы дружим с первого класса. Она не может злиться на меня вечно.

– Итак, окончательный ответ по поводу клона? – Эван глядит на меня с нетерпением.

Наклонив бутылку пива к губам, я быстро глотаю, а затем пожимаю плечами и говорю:

– Я в деле.

## Глава четвертая

МАККЕНЗИ

В субботу вечером, в нашу первую неделю на первом курсе, Бонни вытаскивает меня из города.Чтобы оценить положение дел, как она это называет.

Пока что мы как соседки по комнате отлично ладим. Лучше, чем я ожидала, вообще-то. Я единственный ребенок в семье и никогда не жила нигде, кроме родительского дома, так что я немного опасалась совместного проживания с совершенно незнакомым человеком. Но с Бонни легко ужиться. Она убирает за собой и смешит меня, ведь у нее просто бесконечный запас южного юмора. Она как младшая сестра, о которой я, сама не подозревая, мечтала.

За последний час, с тех пор как мы покинули кампус, Бонни только подтвердила мою теорию о том, что она ведьма. Эта девушка обладает силой, о которой простой смертный может только мечтать.

Когда мы подходим к бару, расположенному в центре этой шумной дыры со свисающими с балок трусиками и номерными знаками на стенах[16], трое парней практически бульдозерами таранят толпу, чтобы купить нам выпивку. Все что угодно, лишь бы Бонни улыбалась им. С тех пор я наблюдаю, как она очаровывает одного парня за другим, не прилагая почти никаких усилий. Она просто хлопает своими ресницами, немного хихикает, накручивает волосы на палец, и вуаля – они уже готовы продать своих матерей на органы.

– Вы недавно в городе?

Один из наших последних поклонников – парень с внешностью спортсмена, одетый в слишком обтягивающую футболку и, такое ощущение, выливший на себя целый флакон туалетной воды, – кричит мне в ухо из-за ревущей из колонок музыки. Даже когда разговаривает со мной, он то и дело посматривает в сторону Бонни, пока она увлеченно болтает с другим парнем. Невозможно представить, чтобы кто-то из них слышал ее, но это, похоже, не имеет значения.

– Да, – отвечаю я, не отрываясь от светящегося экрана телефона, где переписываюсь с Престоном. Он сегодня у друга, играет в покер.

Пока я уделяю как можно меньше внимания этому чуваку, кому поручили развлекать «подругу», два его приятеля буквально едят из рук Бонни всю дорогу до танцпола. Я иногда киваю и отвлекаюсь от телефона, чтобы якобы поддержать беседу, но мы оба знаем, что все это бесполезно из-за оглушительной громкости музыки. Примерно через сорок минут после того, как мой спутник куда-то ускользает, меня хватает чья-то рука.

– Так скучно. Давай избавимся от этих парней, – громко говорит мне в ухо Бонни.

– Да. – Я уверенно киваю. – Отлично.

Она отшивает двух парней, которые все еще цепляются за нее, как утята за мать, а после мы забираем напитки и ищем обходной путь к лестнице. На втором этаже, откуда открывается прекрасный вид на выступающую на сцене группу, мы находим столик, где можно спокойно выдохнуть. Здесь гораздо тише. Достаточно тихо для того, чтобы продолжить разговор, не выкрикивая слова и не прибегая к языку жестов.

– Они тебе не понравились? – спрашиваю я, имея в виду ее последних жертв.

– Я могу заполучить таких болванов и дома. Камня не бросишь, чтобы не попасть в футболиста из колледжа.

Я ухмыляюсь. Фруктовый коктейль, который я пью, не совсем мне по вкусу, но Бонни заказала именно его у своих ухажеров.

– Тогда кого предпочитаешь?

– С татуировками. Высокого, мрачного и сломленного. Чем больше он не подпускает к себе и не проявляет чувств, тем лучше. – Она сияет. – А если у него еще вдобавок имеются приводы и мотоцикл, то я, как говорится, вся ваша.

Я чуть не задыхаюсь от смеха.

Забавно. Она совсем не похожа на девушку, которая интересуется такими парнями.

– Может, нам стоит найти бар с Харлеем у входа? Я просто не уверена, что мы найдем здесь то, что ты ищешь.

Насколько я могу судить, перспектива так себе. В основном тут ошиваются студенты Гарнета – парни из загородных клубов или братства да парочка любителей пляжа в майках. Никто из них не подходит под описание Бонни.

Она с гордостью произносит:

– О, я провела расследование. Ходят слухи, что в Авалон-Бэй есть именно то, что мне нужно. Близнецы Хартли.

Я поднимаю бровь.

– Близнецы?

– Местные, – кивает Бонни. – Но я не жадная. Один вполне подойдет. Полагаю, мои шансы увеличиваются, раз их двое.

– И эти близнецы Хартли подходят по всем твоим «я люблю плохих парней» критериям?

– О, да. Я слышала об их подвигах от некоторых девушек в кампусе. – Бонни облизывает губы. – Сегодня я хочу стать одним из этих подвигов.

Я смеюсь. Ох уж эта девчонка.

– Ты даже не знаешь этих парней. Что, если они отвратительны?

– Вряд ли. Их имена не слетали бы с уст каждой девушки, если бы это было так. – Она выглядит такой счастливой. – Кроме того, эта девчонка из нашего коридора – Нина или Дина, в общем неважно – она показала мне их фото, и не переживай, мисс Мак, выглядят онивосхитительно.

Мой смех вырывается наружу.

– Хорошо. Поняла. Я буду следить за парочкой этих плохишей.

– Спасибо. А что насчет тебя?

– Меня?

– Ну да, тебя.

– Я не ищу плохого парня.

Мой телефон снова загорается от сообщения Престона – его следующая игра вот-вот начнется. Еще одна черта, которую я ценю в нем, – это рутина, предсказуемость. Я предпочитаю вещи, которые действуют в пределах моих ожиданий. Я планирую. Я организую. И парень, который носится по всему городу, когда ему заблагорассудится, не впишется в мою жизнь.

Опять же, у меня нет ощущения, что Бонни ищет длительные отношения. Скорее, это похоже на что-то несерьезное и легкое.

– Да я всего лишь спросила, – подмигивает Бонни. – Можешь полностью на меня положиться. Я бы никогда не стала стучать на соседку, если бы та захотела немного развлечься.

– Я ценю это, но у меня все в порядке. Мы с Престоном верны друг другу.

Я бы ни за что не согласилась на отношения на расстоянии, если бы хоть чуточку сомневалась в том, что нам удастся хранить верность. И теперь, когда мы оба в Гарнете, обман становится еще более бессмысленным.

Бонни искоса смотрит на меня, а потом немного снисходительно улыбается, но это совсем не выглядит высокомерно.

– Так ты действительно из тех, кому нравятся отношения?

– Да. – Я была только с Престоном, но даже если бы на его месте был кто-то другой, моногамия – моя фишка. – Я не понимаю смысла измен. Если желаешь быть с другими людьми, просто не заводи постоянных отношений. Не тяни кого-то за собой.

– Что ж, тогда выпьем за то, чтобы понять, чего мы на самом деле хотим, и отправимся на поиски. – Бонни поднимает бокал. Мы чокаемся, а потом выпиваем наши коктейли до дна. – Пошли, – торжественно говорит она. – Пора убираться отсюда. Да начнется охота на близнецов.

И это не шутка.

Следующие два часа я таскаюсь за Бонни, которая по внешнему виду словно превратилась в ищейку. Она таскает меня из бара в бар в поисках своих неуловимых близнецов, оставляя за собой бесчисленное количество зачарованных ею жертв. Один за другим эти жалкие неудачники бросаются к ее ногам, пораженные ее ямочками на щеках. У меня никогда не было проблем с привлечением к себе внимания парней, но, стоя рядом с Бонни Мэй Бошан, я чувствую себя просто мебелью, сломанным барным стулом. Хорошо, что у меня уже есть парень, иначе бы развился комплекс неполноценности.

Как бы сильно я не хотела помочь Бонни в ее крестовом походе – найти и покорить городского плохиша, – как только наступает ночь, эта рутина становится утомительной. Если она не устанет в ближайшее время, существует вероятность, что мне придется треснуть ее по голове.

– Этот последний, – предупреждаю я, когда мы пересекаем порог еще одного бара на набережной под названием «Рип Тайд». – Если твоих близнецов-плохишей здесь нет, тебе придется довольствоваться любым другим.

– Последний, – обещает Бонни.

Один взмах ее длинных ресниц – и я, как и любой парень, которого мы встретили сегодня, таю в ее присутствии. На эту девчонку невозможно злиться. Она берет мою руку и тянет меня за собой в «Рип Тайд».

– Давай, подруга, сделаем это. У меня хорошее предчувствие насчет этого бара.

## Глава пятая

КУПЕР

Она здесь.

Судьба, должно быть, благоволит нашему плану, поскольку именно в тот субботний вечер, когда я встречаюсь с друзьями, чтобы послушать группу приятеля в «Рип Тайд», я вижуее. Она одна за барной стойкой, стоит прямо у меня на пути, словно благодаря вмешательству каких-то высших сил.

Ее лицо нельзя не узнать. Да, черт возьми, она хорошо смотрелась на фотографиях, но вживую девушка просто сногсшибательна. Из тех, что непременно выделяются в толпе. Красавица с длинными темными волосами и пронзительными глазами, сияющими в свете прожекторов, установленных у сцены. Даже издалека от нее исходит аура уверенности и спокойствия. Она одета в белую футболку, завязанную в узелок на талии, и джинсы – совсем не старается, этим как раз и отличается от остальных.

# Сноски

1

Jägerbomb – это коктейль-бомба, приготовленный путем добавления порции Jagermeister в энергетический напиток, обычно Red Bull. Иногда этот напиток ошибочно называют традиционным «шотом».

2

Водочный коктейль Red Bull – это алкогольный напиток с кофеином, коктейль Highball, состоящий из энергетического напитка Red Bull и различного количества водки.

3

Коктейль на основе канадского ликера с одноименным названием.

4

Розовое вино (также фр. rosé – розе́) – вино, получаемое с использованием красных сортов винограда в результате непродолжительного контакта виноградного сусла с мезгой (и характерными для кожицы винограда темными пигментами).

5

Американский обувной производитель Sperry вошел в историю как первый бренд специализированной обуви для моряков. Сегодня Sperry принадлежит компании Wolverine World Wide, которая владеет такими известными марками, как Merrell, Saucony, Harley Davidson (только обувное производство), Hush Puppies, Keds и прочими.

6

Jack Daniel’s – бренд виски из США.

7

Марди Гра (фр. Mardi gras, букв. – «жирный вторник») – вторник перед Пепельной средой и началом католического Великого поста, последний день карнавала.

8

100-долларовая купюра.

9

«Джонни Уокер» (англ. Johnnie Walker) – марка шотландского виски. Наиболее распространенный бренд шотландского виски в мире, продаваемый практически во всех странах, в год выпускается более 150 млн литров различных сортов Johnnie Walker. Под этой маркой выпускаются как недорогие сорта выдержкой не менее 3 лет, так и различные типы выдержанного дорогого виски. Большая часть сортов «Джонни Уокер» – купажированный виски.

10

Валовой внутренний продукт – макроэкономический показатель, отражающий рыночную стоимость всех конечных товаров и услуг, произведенных за год во всех отраслях экономики на территории конкретного государства для потребления, экспорта и накопления, вне зависимости от национальной принадлежности использованных факторов производства.

11

Frosé – это смешанный напиток из замороженного розового вина, взбитого блендером, с клубникой, водкой и лимонным соком.

12

Американское реалити-шоу, посвященное Лизе Вандерпамп и персоналу ее ресторанов и баров.

13

Rancid – калифорнийская панк-рок-группа, основанная в 1991 году Мэттом Фрименом и Тимом Армстронгом (бывшие музыканты Operation Ivy).

14

Легендарные американские деревянные кресла, стулья, шезлонги и скамейки для отдыха на даче или в загородном доме из дерева хвойных пород; представляет собой прямой силуэт с наклонной спинкой и оригинальной подставкой для ног.

15

Парасейлинг – активный вид отдыха, при котором человек закрепляется с помощью длинного троса к двигающемуся транспортному средству и, благодаря наличию специального парашюта, парит по воздуху.

16

Частое украшение в американских барах – автомобильные и мотоциклетные номера.