Тира Видаль
Жена – кукла вуду

Я коротко кивнул дежурному и потоптавшись несколько секунд возле решетчатой двери, отделявшей зал посетителей от рабочих кабинетов нашего отделения, в ожидании ставшим привычного щелчка, потянул железную створку на себя. За спиной лязгнуло, и я поморщился – звук неприятно резал уши и судорогой сводил челюсти. Я до сих пор чувствую себя не в своей тарелке, представляя, что прячусь от людей в клетке, как в зоопарке. Но приказ есть приказ, во всех отделениях установили такой контроль.

Сержант – молодой парнишка, недавно окончивший школу полиции, вскочил по стойке смирно. Я махнул ему рукой, призывая сесть, и отправился на второй этаж в кабинет полковника Нестерова.

Только вчера мы с моей женой Верой, дочкой Дашей и ее двумя сыновьями вернулись из отпуска, который прекрасно провели на курорте Анапы, и все еще пребывали в приподнятом благодушном настроении, когда раздался звонок из отделения. Я узнал номер, который высветился на экране, и в сомнении медлил с ответом – не хотелось брать трубку, в голове набатом прогремел звоночек недоброго предчувствия, но Женька, мой ясновидящий племянник, подтолкнул мне айфон.

– Тебя все-равно не оставят в покое. – вздохнул он. – Так что не тяни резину. Ты уже не сможешь отвлечься и будешь истерить, мучаясь в неизвестности. Работа пойдет тебе на пользу.

– Новое дело? – я в досаде сжал кулаки. – Сейчас на пользу мне пойдет свиной стейк и жареная картошечка, а потом трехдневный отдых на диване с пультом от телевизора. Мой отпуск еще не окончен.

Я отвернулся от пиликающего телефона и нервно затеребил рукав рубашки. Женька как всегда оказался прав – телефон не умолкал, а я все больше закипал… и нажал, наконец, на кнопку ответа. Я надеялся еще пару-тройку дней провести в тишине и покое, но голос на том конце трубке не дал моим мечтам осуществиться.

Я постучал в дверь в надписью – начальник уголовного розыска Нестеров Антон Петрович, и приоткрыл дверь. Полковник нервно расхаживал по кабинету заложив руки за спину. Это означало крайнюю степень озабоченности. А значит дело, которое так его взволновало – совсем не простое. Увидев меня, он кивнул мне на стул, а сам уселся на свое место – большой письменный стол, заваленный кучей бумаг, не просмотренных актов и папок с номерами дел, находящихся в разработке.

– Ты прости, Боря, что приходится прерывать твой отпуск, но дело срочное!

– Других у нас и не бывает. – сказал я, устраиваясь за столом. – Я вас внимательно слушаю.

Антон Петрович немного помолчал, собираясь с мыслями, и затем выдал:

– В соседнем городке две недели назад стали находить трупы без голов и с вырезанными сердцами.

– Возраст жертв, пол, сфера деятельности? – сразу включился я.

– Возраст около тридцати, плюс-минус год, все женщины, а вот сфера деятельности у всех настораживает – это либо сиделки, либо нянечки, либо домработницы…

– Сколько ж их всего?

– Тринадцать.

– Чертова дюжина? – я в задумчивости почесал подбородок. – Может это ритуалка? И на этом все закончится?

– Ритуалку не исключаю, а вот насчет – закончится – это вряд ли! – полковник откинулся на спинку кресла и потер затылок. Я молча ждал продолжения. – Вчера и у нас проявилась ритуалочка. Может это и отдельное дело, но уж больно схож почерк. У одной дамы умер муж. Ничего криминального – болел раком, и все родственники готовилась к печальному событию. Заранее заказали могилку, костюмчик, гроб, ну и все что полагается в таких случаях, чтобы не бегать потом впопыхах, закупая необходимое. Настал час. Проститься пришла немногочисленная родня, да два старых друга. И все бы ничего, но стоя у могилы в последнем прощании, брат покойного оступился и выронил мобильник, который угодил прямехонько в яму. Пришлось лезть, доставать. Вот тут-то и обнаружились «непрошеные гости» – закиданные наспех тонким слоем земли два тела. И как водится, без голов и сердец.

– Однако. Кто-то сильно постарался, чтобы спрятать тела. – усмехнулся я.

– Дааа, повезло так повезло, ничего не скажешь! Однако, если бы ни этот инцидент с телефоном, мы бы никогда и не узнали, что пропали женщины, а о том, чтобы их тела когда-нибудь нашли, и вовсе речи нет.

– Что говорит эксперт?

– Пока еще не был с докладом. Но думаю, ответ ожидаем.

Через полчаса явился эксперт – Нотан Евстигнеевич, колоритный мужчина с ярко выраженной восточной внешностью. Он степенно уселся за стол, достал свои бумаги и неспешно углубился в чтение. Наше нетерпение его ничуть не смутило. Этого грузного человека с копной черных кудрявых волос вообще никогда ничего не могло, ни смутить, ни заставить спешить. Его вальяжную походку и надменную манеру держаться нельзя было перепутать ни с кем из коллег. А его бас заставлял трепетать сердца наших сотрудниц и дребезжать стекла.

– Торопиться мне некуда, – частенько говаривал он, – мои клиенты никуда не убегут. А спешка нужна только в случае поимки блох – это всем известный факт. Я же делаю свою работу добросовестно, основательно. Это тоже факт. И уж точно ничего не пропущу. Так что вам, дорогие мои, придется набраться терпения.

Вот и сейчас он пожевал губами, вытер руки влажной салфеткой и только потом приступил к докладу.

– Это две молодые женщины, скорее всего знакомые или даже подруги. – начал он. – Предупреждая ваш вопрос, объясняю – в желудке обнаружены идентичные продукты, поглощенные в одно и то же время. Это значит, что перед гибелью, часа за полтора-два девушки сидели в кафе и мирно беседовали. Пища переваривалась медленно, в течении получаса. Так долго могли беседовать только подруги. Сделали одинаковый заказ, и никуда не торопились.

– Пока нам это мало что дает! – нахмурился полковник.

– Ну не скажите… – Нотан Евстигнеевич поднял указательный палец вверх, призывая к вниманию. Мы замерли в ожидании. – Я сверился с набором продуктов, из которых были изготовлены блюда, и могу с уверенностью сказать, что это был ресторанчик «Пигмалион», что находится на Трактовой. Только там можно заказать запеченую в соусе ставриду такого качества. И только там подают молодое вино с вяленым ананасом.

Мы с Нестеровым переглянулись, и одобрительно закивали.

– Вы меня поражаете, Нотан Евстигнеевич. – всплеснул руками полковник. – Только специалист высшего уровня может преподнести нам такие сведения.

Голудян зарделся от удовольствия, и заерзал на стуле.

– Это еще не все. – продолжил он, и в его голосе послышались торжествующие нотки. – Насилия не было… Обе дамы вели довольно праздный и достойный образ жизни – не злоупотребляли, не работали физически, много времени уделяли прогулкам, фитнесу и своему внешнему виду. Смею предположить, что одна была жгучей брюнеткой, а значит вторая, как это часто бывает – блондинка. Так поступают женщины, которые проводят вместе много времени, чтобы их не путали и не сравнивали между собой. – мужчина немного помолчал, что-то обдумывая, а потом добавил. – Я бы сказал, что действовал не профессионал. Если взять за основу, что и прошлые жертвы его рук дело, то вначале он убивал грубо, по-дилетантски. Я изучил доклады своих коллег – первым жертвам досталось жестко – удары ножом хаотичные, поверхностные, края ран рваные. Преступнику ранее не доводилось иметь дело с ножом, вернее с таким применением данного холодного оружия. Видимо, он сильно нервничал, торопился… Первые две девушки истекли кровью. И только тогда были изъяты сердца и отрезаны головы. Представляю как они, бедные мучилась перед смертью. Но с каждым разом рука убийцы твердела. И «наши» неизвестные получили ножевые ранения, уже опытным человеком.

– Вы хотели сказать – недочеловеком. – поправил его Нестеров.

– Ну, это как хотите. – не стал возражать эксперт. – Не знаю, как убийца заманил к себе первых девушек, но наши были усыплены сильнодействующим снотворным, попавшим к ним вместе с последней трапезой… А кто и как это умудрился проделать – выяснить – ваша задача. Все что я смог вытянуть – я рассказал.

– Это уже не мало. – похвалил его Антон Петрович. – Определить личности девушек, я думаю, теперь не составит труда. Отличная работа, коллега.

Нотан Евстигнеевич и бровью не повел в ответ на похвалу, но вид у него был довольный, щеки порозовели, а складки на подбородке заходили ходуном.

– Здесь все мои отчеты, экспертизы и прочие факты, о которых я не упомянул. – он пододвинул папку с актами Нестерову. – Прочтете сами. Кратко я высказался.

– Да тут страниц сорок. – полковник взвесил пухлую папку в руке. – Надеюсь, мы быстро разберемся с этими убийствами. С такими-то подсказками.

– Ну, тогда удачи вам! – козырнул Голудян. – А меня ждут мои молчаливые и терпеливые «друзья».

– Ну что, Боря, принимай дело. – сказал Нестеров, когда эксперт покинул кабинет. – Изучай факты… Съезди к соседям, может там найдешь ту ниточку, за которую удастся дернуть и распутать весь клубок.

Я взял папку и удалился к себе в кабинет. Прежде чем отправиться в «Пигмалион», следовало подробнее изучить сведения, предоставленные экспертом. Честно сказать, мне никак не удавалось втянуться в рабочий ритм. Мысли все еще были далеко, и от дома, и от работы. В ушах слышался шум моря, а перед глазами, то и дело, представал финский стол с многочисленными разносолами.

Я несколько раз пробегал глазами строчки актов, но смысл прочитанного не хотел укладываться в голове. В конце-концов я сдался и отправился в ближайшее кафе выпить чашечку кофе, чтобы прийти в себя. И только спустя время я наконец способен был сосредоточиться на деле.

Итак, все жертвы принадлежали обслуживающему персоналу, за исключением последних двух. Возможно эти преступления совсем не связаны друг с другом, либо первоначальная цель маньяка изменилась. А может, как это нередко бывает, он вошел во вкус… Стал более разборчив и придирчив… Хотя и это не факт… Ни одна из жертв не была изнасилована. Но с другой стороны – две богатенькие дамы пропали несколько суток назад, и что, никто их не хватился? Ни родители, ни мужья? Так же не бывает. Что-то здесь не то. Но вот что?

Из раздумий меня вывел телефонный звонок.

– Может ты зайдешь домой? – услышал я голос племянника. – Я тут сварганил нечто на подобии небольшого пикничка на лоджии. Мясо по узбекски, овощи гриль и море фруктов. Твои жена и дочь уже налопались от пуза и ушли гулять в парк. Но не переживай, еды хватит еще на стадо бизонов.

– Звучит соблазнительно! – ответил я зевнув. – Но труба зовет. Дело невполне обычное!

– Так любое, порученное тебе дело, необычное! – хмыкнул Женька. – Но думаю, на работе от тебя сегодня толку мало. Завтра ты поймешь, что все люди ошибаются, даже самые педантичные и высококвалифицированные.

Мой мозг попытался зацепиться за слова парня, но мысли расплывались и никак не хотели собираться в кучу. Подумав минуту, я сложил бумаги в сумку и отправился домой.

– Прав племяшка, – бормотал я себе под нос, – чего попросту штаны протирать. Почитаю дома, покумекаю. Может и от Женьки удастся чего узнать… Хотя, не стоит пока нагружать его расспросами, чего доброго опять сорвется на наркоту.

Обед действительно был хорош. Последний кусок уже никак не хотел лезть в горло, но я упорно доел остатки. Меня неумолимо клонило в сон. Я пытался разлепить глаза, и хотя бы прочитать до конца акты экспертиз.

– Мне надо съездить в кафе. – с трудом выдавил я. – Как-то нехорошо получается – есть жертвы, есть наводки… А старый корень не может оторвать свой зад от кресла. Это уже ни в какие ворота…

– Да брось, ничего тебе не даст твое кафе. Сходишь утром. Завтра всегда удачней чем сегодня, хотя бы потому что есть вероятность, что все будет хорошо. А сегодня уже не будет. – как-то задумчиво, растягивая слова, пролепетал Женька.

– Ничего не понял из того, что ты тут набуровил. – я потер лоб, стараясь прогнать сон. – А кстати, что ты там говорил насчет квалифицированных специалистов и их ошибок?

– Не помню. – парень собрал грязные тарелки пирамидкой и отчалил на кухню.

Я же почувствовал себя как старая развалина. Не хотелось, ни шевелиться, ни говорить, ни даже моргать.

Допив остатки чая, я отправился к себе в комнату и включил телевизор. Краем глаза следя за какой-то драмой, разворачивающейся на голубом экране, отзвонился Вере, чтобы узнать о ее планах на сегодняшний вечер, и услышав, что она собирается провести ночь у дочери, с облегчением отключил телефон. Не в силах больше бороться с сонливостью, я закрыл глаза,.. и открыл их только услышав как надрывается будильник. Чувствовал я себя вполне отдохнувшим и бодрым.

– Все-таки молодец Женька, шельмец. – похвалил я парня, смотрясь в зеркало ванной комнаты. – Заставил отбросить все дела и выспаться. Сегодня я готов свернуть горы и достать с неба звезду, а вчера только вымотал бы себя окончательно и бестолку.

В кухне царил идеальный порядок. На столе исходила паром картошечка, в придачу с соленым огурчиком, да малиновый пирог с чашкой ароматного чая.

– А обед с собой не полагается? – крикнул я в коридор.

– Пообедаешь в кафешке… вернее, возьмешь с собой и перекусишь на работе.

– Ладно, – махнул я рукой, – хотя и сомнительно. Зачем идти в кафе, чтобы взять еду с собой?! Ну, наверное так тоже можно! Посмотрим!

Я облачился в легкую футболку, зафиксировав на градуснике двадцать три градуса. И это в семь-то утра! Значит днем можно смело ожидать не менее тридцати. Пришлось захватить пачку влажных салфеток. Громко вздохнув, я отправился прямиком на Тверскую, в то злополучное кафе «Пигмалион».

Как и предсказывал Женька, ничего путного узнать мне не удалось. Девушек запомнил официант, который их обслуживал. Но больше ничего интересного он сообщить не мог. Вспомнил только, что обе они симпатичные, и ранее он их здесь не видел. Сделали довольно дорогой заказ, и сидели тихо, не привлекая особого внимания. Как они ушли, парень не видел, работы в тот день было много. Оставили наличку на столе, и даже сверх положенного. Камер у них нет, так как руководство проводит политику доверительного управления. Да и каких-либо эксцессов у них отродясь не было за все существование кафе.

– А как выглядели девушки? – спросил я напоследок.

– Одна блондинка, вторая брюнетка. – подтвердил слова эксперта официант. – Одеты чисто, но… – он заколебался на мгновение.

– Что но? – поторопил я.

– Мне показалось, что девушки вовсе не богаты и… как бы это сказать… они не хозяйки, что-ли… ну, вроде нас, только классом повыше.

– Это как? – не понял я.

– Ну, настоящие богачки держатся по-другому, может увереннее как-то, не знаю, надменнее… Их сразу видно по поведению. Эти зажаты были, хихикали постоянно, нет в них той жилки, какая бывает у знатных особ. Те и вилку держат по-другому и бокал с вином, и даже голову поворачивают по-особому. С достоинством, что-ли. Вся их осанка, манера держаться выдают в них высший свет, а эти проще были, гораздо проще. Ну вы понимаете, что я хочу сказать?

Я понимал… особенно после того, как вспомнил слова Женьки: «Все люди ошибаются, даже самые педантичные и высококвалифицированные». А ведь Голудян говорил, что девушки из богатеньких. Стоит подумать об этом на досуге. Как-то не вяжется одно с другим.

– Что за дельце такое, с самого начала одни непонятки?!

Тут я увидел, как к нам приближается высокий, невероятно полный человек в костюме-двойке, и это в такую-то жару. Парень тоже его заметил и заметно занервничал.

– Простите, какие-то проблемы? – выдавил дежурную улыбку человек и зло зыркнул на официанта. Тот съежился под его взглядом и пробормотав что-то неразборчивое быстро ретировался, оставив меня с незнакомцем наедине.

– А вы кто? – без обиняков спросил я, показывая свое удостоверение..

– Управляющий «Пигмалионом». – мужчина поправил галстук, словно тот его душил, и взяв меня под локоть, проблеял, – Может пройдете ко мне в кабинет? Там и потолкуем.

Я не стал сопротивляться и отправился следом за льстецом, намереваясь выведать что-нибудь интересное, недаром же так разнервничался дружок, лица нет – наверняка грешков немерена куча. Но, узнав мой истинный интерес, Петр Григорьевич с облегчением выдохнул, даже не пытаясь скрыть от меня своей радости.

– Я не всегда нахожусь здесь. – затараторил он. – Сами понимаете – дела, поставщики, продукты, опять же, надо проверить… А от камер мы и вправду отказались. К нам доверие сразу возросло, люди стали подтягиваться более «приличные». Кому охота себя светить? – он соскочил с места и ринулся к сейфу. Покопавшись немного в его недрах, вытянул несколько купюр, и положив в конверт, протянул мне.

– Это что, взятка? – я был поражен. Так вот откуда у Мишки Попова из отдела контроля новенький автомобиль, а у Захарова из отдела «борьбы с экономическими преступлениями» приличная дача на пол гектара земли с домом-коттеджем…

Меня охватила неистовая злоба и грусть одновременно – я целыми сутками гоняюсь за преступниками, рискую жизнью, профукал семью, а тут все так просто – сидишь себе в тепле и уюте, а денежки капают, только глаза успевай закрывать.

– Уберите! – рыкнул я. – И чтобы это был первый и последний раз.

Петр Григорьевич сконфуженно засуетился.

– Ну хоть пообедайте у нас. – запричитал он, пряча деньги обратно в сейф. – Гриша! – крикнул он в трубку. – Принеси наше фирменное, упакуй, да побыстрее.

Я хотел было отказаться, но управляющий настаивал.

– Это, не подумайте ничего плохого, просто дегустация наших блюд, в качестве рекламной акции. – он протянул мне увесистый пакет, который запыхавшись принес тот самый официант Григорий, с которым я беседовал полчаса назад.

– Пахнет изумительно! – сказал я. – И если это только в рамках акции, я возьму.

Управляющий быстро закивал, соскочил с места и открыл передо мной дверь. А после моего ухода тихо, почти бесшумно закрыл ее и бросился к телефону, быстро-быстро тараторя, сообщил кому-то о моем приходе. Я не стал дожидаться окончания разговора – итак все было ясно. Но Нестерову следует доложить о том, какие в его отделении творятся делишки.

Я отправился в отдел, чтобы обдумать следующие шаги. Стояла нестерпимая духота, а на небе не было ни облачка. Изнывая от знойных паров, я еле передвигал ноги. «Наверное стоит вызвать дежурную машину и прокатиться с ветерком». – подумал я, вспомнив, какими привилегиями пользуются мои коллеги из «экономического». – «Ну, может быть в масштабах страны, их деятельность и более нужная, однако и убийства – вещь не шуточная».

Я углубился в тень одного из домов, и уселся на лавочку, поджидая наш ГАЗик. Обмахиваясь папкой как веером, я размышлял о деле, когда рука невольно потянулась к пакету, врученному мне в кафе. На поверхность вышел контейнер с внушительным куском жаренной акулы в сливочном соусе, пара кальмаров, начиненных рисом с овощами, несколько контейнеров с разными закусками и прочей снедью, название которых я даже не знал. Не успел я съесть и половину, как в кармане завибрировал телефон. Облизав пальцы, я ответил на незнакомый номер.

– Борис Петрович? – раздался чей-то баритон.

– Он самый. – ответил я насторожившись.

– Мы здесь арестовали парня… Говорит – ваш племянник.

Я соскочил с лавки и начал быстро нарезать круги вокруг скамейки. От волнения еще сильнее вспотела спина и ноги сделались ватными.

– Что еще он успел натворить? – мой голос сорвался на хрип.

– Их взяли с поличным… Он покупал наркоту у одного козла, которого мы пасем вот уже полгода.

– Черт, – засуетился я, – не предпринимайте ничего. Я сейчас буду.

Записав адрес в блокноте, я быстро покидал остатки трапезы обратно в пакет, ругаясь про себя на чем свет, и одновременно решая как быть – дождаться Степана Евгеньевича или взять такси, а может быстрее будет сгонять пешком – здесь всего два квартала. Но вопрос решился сам собой.

– Петрович! – услышал я и обернулся. Машина остановилась в десяти метрах от меня у обочины, и высунувшись в окно, водитель махал мне рукой.

Я ринулся к нему, выкрикивая адрес, почти на ходу прыгнул на заднее сидение, и Евгенич тут же дал по газам. Мне пришлось кратко обрисовать обстановку, и попросить включить мигалку.

– Да и без мигалки успеем. – гыркнул шофер. – Тут езды-то на пять минут.

Я кивнул сам себе и уставился в окно.

«Ну что за кретин! – ругал я Женьку. – Попастись среди бела дня! Вот найду и… – я не знал, что с ним сделать – врезать, отмазать, выслать обратно домой? В душе-то я понимал, что не сделаю, ни того, ни другого, ни третьего… и именно сейчас, когда я зашел в тупик, без его подсказок мне не обойтись. – Наверное придется звонить Нестерову. – только мой начальник знал, на что способен мой племянник, находясь под «кайфом». Сколько раз пацан выручал нас своими советами, ясновидением и пророчествами… сколько дел было раскрыто благодаря ему. Вот только одно но… Женька мог «видеть» только приняв дозу и погрузившись в транс.

Но все оказалось еще хуже, чем я мог себе представить. Племянник лежал на заднем сиденье легковушки с закрытыми глазами. Его руки подрагивали, словно его бил тик, полузакрытые глаза слезились, а по щеке стекала тонкая струйка слюны, капая на кожаные чехлы белой пеной. Второго уже увезли в участок, а капитан остался ждать меня.

Сославшись на Нестерова, я объяснил, что парень выполнял порученную нами работу, по поиску серийного убийцы и видимо перестарался, входя в роль. Я не очень покривил душой – Женька ведь и вправду помогал нам вот таким вот странным и забавным способом.

– Возможно, мы вышли на одну банду с разных сторон. – коротко объяснил я коллегам. – Евгенич!… – крикнул я шоферу. – Подсоби. Женьку надо доставить к нам. – тот лишь коротко кивнул и без лишних вопросов подошел к нам. – Спасибо, капитан! – я протянул руку мужчине, и тот ошарашенно пожал ее в ответ.

Я как-то сконфузился, начисто забыв, что я при исполнении, старший по званию и это мне он должен отдать честь, а не я ему жать руку. Но что сделано, то сделано.

Мы погрузили Женьку в наш ГАЗик и быстро уехали с места происшествия. Вдвоем со Степаном Евгеньичем, пыхтя и отдуваясь, перетащили парня домой, практически неся его податливое, обвисшее тело под мышки. Хорошо, что в такую жару на лавочках перед подъездом не оказалось ни одной старушки, иначе разговоров было бы не избежать еще долгое время, а оправдываться и объясняться перед Верой и моей сестрой совсем не хотелось.

Свалив Женьку на кровать, стянув с него штаны и рубашку, укрыв простыней, я предложил Степану Евгеньевичу в благодарность за услугу, пообедать.

– Я сегодня богат на изысканные харчи. – проговорил я. – Если не в лом, сходи в машину. На заднем сидение – пакет с едой. А я пока чайник поставлю, да стол сервирую.

Мужчина не стал отпираться и метнулся за халявным перекусом, а я умылся ледяной водой, смывая потные потеки на лице и шеи. Евгеньич вернулся быстро, я не успел даже переодеться.

– Вот бы нам таких расторопных. – кивнул я одобрительно. – А-то ползают как сонные мухи.

– Ничего удивительного! – пожал плечами Ботвин. – Жара!

– Жара. – подтвердил я, выставляя из пакета полупустые контейнеры с остатками моей трапезы и перекладывая их содержимое на тарелки. – Угощайся. Я-то успел уже пообедать.

Степан Евгеньевич без лишних уговоров принялся за еду, а я лишь пил чай.

– Ну как? – спросил я через некоторое время.

– Гадость редкостная эта ваша «заливная рыба»…

– Акула. – поправил я. – Деликатес. Стоит баснословных денег.

– Это не делает ее вкуснее. – отмахнулся он. – А вот кальмары, картошечка и вот эти салаты – вполне можно есть.

– Эх, темнота! – сказал я, но в душе был с ним абсолютно согласен.

Загрузив тарелки в раковину, а контейнеры в мусорное ведро, проверив Женьку, мы отправились в отделение, чтобы продолжить начатое расследование.

Остаток дня выдался на редкость спокойным. Лишь к концу рабочего дня пришлось отвлечься от дела. Было только два заявления. Но оба посетителя изрядно помотали нервы. Первым был мелкий бизнесмен Борисов, которого обманул какой-то поставщик, не вовремя доставив товар. Комерсант посчитал, что тот обязан возместить ему простой и требовал вызвать его на допрос, чтобы привлечь к ответственности. Мне пришлось изрядно попотеть, чтобы объяснить разгневанному посетителю, что полиция не занимается подобными делами. Но тот ничего не хотел слушать и настаивал на том, чтобы ему заплатили деньги, которые он потерял, не выставив женские платья в витринах своего салона вовремя.

– За те четыре часа потерянного времени, у меня могли бы раскупить весь товар, и я бы уже отдыхал с семьей на Мальдивах! – вопил он, бегая по кабинету и заламывая руки.

– Ну так разберитесь с поставщиком в частном порядке. – увещевал его я. – Откажитесь от такого ненадежного поставщика, наконец, подайте в суд, где можете потребовать выплатить компенсацию в полной мере.

– Вы должны… нет – обязаны, реагировать на такие сигналы! – не унимался мужчина.

– Вы, извините, какой навар имеете? – в конец измотанный, спросил я, оглядывая неряшливо одетого посетителя – явно его доход был не так велик, как он пытался мне внушить.

– Тысяч тридцать. – остановился он прямо напротив меня.

– В день?

– В месяц. – ответил он понуро опустив голову.

Я ошарашено уставился на него.

– В месяц? – спросил я, едва сдерживая сарказм. Он кивнул, покосившись на меня.

– Ну так это значит, что в день ваш доход составляет около тысячи рублей. А вы утверждаете, что за те четыре часа простоя, потеряли столько денег, что могли бы уехать с семьей отдыхать на море? У вас что, магазин совсем пустой, что нечего предложить покупательницам? И сколько к вам зашло посетительниц за это время?

Он взорвался ругательствами, его щеки запылали багровыми пятнами, а лоб покрылся испариной.

– Ну и что из того? – брызгал он слюной. – Могли же зайти! Гипотетически! А вдруг это был бы мой удачный день?! Да и не об этом речь! Дробинин был обязан соблюдать график. У нас везде бардак и никто ни за что не отвечает.

– Откажитесь от такого не пунктуального партнера. – еще раз проговорил я.

– Не могу! – с нажимом и какой-то горькой отрешенностью заявил Борисов. – Он дает мне товар в рассрочку.

– А вы сами-то вовремя отдаете ему долги? – спросил я.

Губы его мелко задрожали, и мне показалось, что он сейчас расплачется. Но мужчина оперся руками о мой стол, нависая надо мной всем своим не малым телом, потом фыркнул и вылетел из кабинета, громко хлопнув дверью.

– Идиот. – прошептал я. – Сейчас явится за пропуском.

Мне было смешно и жалко этого маленького неудачника, который изо всех сил хотел показать, что он значим и успешен.

– Дурачок, радуйся уже тому, что никто из бандитов не претендует на твой бизнес… – крикнул я ему вдогонку.

Конечно, как я и предполагал, он вернулся за подписью. И надув губы, ожидая пока я сделаю отметку, как бы невзначай проговорил:

– Еще и продавщица сбежала… Конечно, кому охота сидеть за пустым прилавком?!

Спустя полчаса пришла очень эмоциональная дама. Она рыдала во весь голос, то прославляя любовь, то проклиная весь мир, называя его сволочным и предназначенным для уничтожения. Мне с трудом удалось выяснить, что от нее накануне свадьбы сбежал очередной жених, даже не удосужившись объяснить свое решение.

Я сочувствовал этой женщине, одетой в яркое цветастое платье, как минимум на два размера меньше чем требовалось, чтобы скрыть аппетитные формы. Ярко накрашенные губы, такие же яркие голубые тени на пол лица и потекшую тушь…

– Он украл у вас что-нибудь?

– Что вы имеете ввиду? – она на мгновенье затихла, уставившись на меня покрасневшими глазами. Потом, словно очнувшись заверещала. – Конечно, он украл мое сердце!

– Я имею ввиду материальные ценности – деньги, драгоценности, технику… – стал терпеливо перечислять я.

– Да нет, у меня этого отродясь не было. – она задумалась. – Да и деньги все на месте… Но не о том же речь! Я требую объяснений! Начните его поиски. – она вновь зарыдала. – Я без него не могу… мне страшно и одиноко… мне не кому жарить котлетки… я буду заботиться о нем…

– Возможно вы придавили его своей любовью. – вклинился в разговор Артем, мой заместитель, которого мне прислали на практику после гибели моего друга и напарника Григория Одинцова. Он только что вошел в кабинет и услышал наш разговор.

– Да как вы смеете так говорить? – накинулась на него посетительница. – Я о нем заботилась. Я его любила. Я с него пылинки сдувала… Ну конечно, я хотела сделать из него настоящего мужчину – инженера, профессора, врача.

– А он оказался тунеядец? – сержант деланно поднял брови.

– Дальнобойщик. – поджала губы тетка. – Никакой романтики.

– Забудьте про него. У дальнобойщиков в каждом городе семья. – Забродин протянул ей платок, и женщина громко высморкалась. – А инженер, врач, опять же… скажу честно – та еще романтика, обсуждать больные органы и кирпичи…

– Может и правда – ну его? – спросила она с надеждой, и мы в унисон одобрительно кивнули. – Мне действительно нужен кто-то поинтереснее. А то, ни рыба, ни мясо. Да и девушка ко мне приходила ежедневно, готовила, убиралась… Жаль ее, пришлось отказаться от услуг, денег едва хватало, чтобы этого борова прокормить.

Артем тихонько приподнял нашу посетительницу за локоток, и с лучезарной улыбкой проводил ее до двери, пожелав на прощание найти поскорее принца на белом коне.

– Боюсь, что такие дамы как эта, никогда не найдут себе, не то что принца – простого работягу. – облегченно бросил я. – Ну, что там у нас?

Артем достал список пропавших без вести за последние несколько месяцев.

– Обзвонил все морги, соседние участки и даже города, вдруг наши дамы приехали из-далека. И ничего подходящего. – он сокрушенно причмокнул и развел руками.

– Но не с неба же они свалились. – начал закипать я. – Есть же хоть кто-то кто их знал.

– Похоже – они из сирот. Как версия.

– Тогда поезжай в детские дома.

– И что я спрошу? – законючил стажер. – Числились ли у вас лет десять назад девушки – блондинка и брюнетка? Хоть головы бы нашли – тогда и опознать можно.

– Были бы головы – и ты бы мне был не нужен! Иди с глаз моих. Толку от тебя – ноль.

Лицо сержанта покраснело, губы капризно сложились в тонкую линию.

– Ага, заплачь мне еще тут! Детский сад прямо. – я кивнул на дверь. – Проваливай. И включи мозги, если они у тебя есть.

Он козырнул, и выскочил из кабинета, тихонько прикрыв за собой дверь. А я заварил чай и стал еще раз перечитывать акты эксперта, ища хоть малейшую зацепку. Мне никак не давали слова Женьки о том, что и эксперты ошибаются. И в чем именно ошибся наш Голудян?

Вспомнив про племянника, я набрал домашний номер, чтобы свериться все ли у него в порядке. Женька ответил едва ворочая языком:

– Прости, дядя, исправлюсь!

– Ага, держи карман шире! Горбатого могила исправит!.. Может доктора вызвать?

– Не надо! Что, в первый раз что ли? Кстати решение твоих проблем у тебя под носом. Судьба тебе благоволит, а ты такой шанс упускаешь.

– Ну и где он ходит, мой шанс? – я пробежал глазами по кабинету. – Нетути, никакого шанса! Никакой подсказки!

– Ты просто плохо смотришь! Любой посетитель дается не просто так, языки почесать. В них твое решение. – голос племянника стал еле слышен. – Пересмотри протоколы и заявления – там твоя разгадка. – и он бросил трубку.

– И что я упустил, что не разглядел? – задумался я. – Туповатый истеричный Борисов и не менее туповатая, вульгарная Осиновская. Вот и все посетители.

Я еще раз перечитал протоколы опросов. Ну не Борисов же убийца? Кишка тонка. Да и кого он мог убить? – я с трудом мог себе представить его с ножом в руке, оттачивающим удар. Затем прочитал опрос Осиновской, с тем же результатом. Ну и что у них может быть общего.

Я набрал номер Женьки. Тот заикаясь и тяжело дыша что-то невнятно пробубнил в трубку, но я не отставал.

– Женя, приди в себя на пару минут! – взывал к нему я. – Иначе отправлю тебя в родной дом, к мамочке под крылышко!

– Ну что еще? – грубовато, но уже более осознанно бросил он.

– Я ничего не нашел в протоколах и опросах. Да и те ли это посетители, у которых отгадка на мои вопросы?

– Те. Только не в печатных строчках ищи, а вспоминай. Был бы ты более лоялен к людям, проявил бы сочувствие и жалость, может не пришлось бы теребить меня по пустякам. Вспоминай о чем говорилось не для протокола. – и трубка снова запиликала короткими гудками.

Я пошел в туалет, окатил голову холодной водой и глядя на себя в потускневшее зеркало, в сотый раз задавал себе вопрос: «Что я должен вспомнить?»

Вернувшись в кабинет, я все еще злился на Женьку, на себя, на весь мир.

Последнее, что сказал Борисов было: – «Еще и продавщица уволилась. Кто будет сидеть в пустом магазине?». Я даже подскочил на месте. Еще не вполне осознав его слова, я попытался вспомнить что говорила о своей жизни Осиновская. «Пришлось уволить девушку, на хахаля уходили все деньги».

Я уставился в монитор, выискивая адреса визитеров. Вот оно! Осиновская живет там же, где стоит магазин Борисова, в полусотни метрах друг от друга, на улице Кутузова.

– Артем! – заорал я в трубку. – Немедленно ко мне! Есть дело, которое, думаю, будет тебе вполне по плечу.

– Вот скажи мне, Федя, – Павел Николаевич Задорожный опрокинул стакан с водкой одним махом и нервно поставил его на стол. – Вот я, человек далеко не бедный… можно даже сказать богатый.

– Да не юли, братан, – перебил его друг детства Федор Ильин, – говори прямо – олигарх. Чего скрывать, для наших мест ты просто Крез.

– Это для наших, как ты говоришь, мест… Ну да не о том речь. – мужчина разлил последние остатки огненного пойла и не чокаясь с приятелем, опрокинул в рот. Подозвал рукой официанта. – Еще бутылку и нарезку. – приказал он, пьяно покачиваясь из стороны в сторону.

– Сию минуту, Пал Николаич! – козырнул паренек и умчался на кухню за заказом.

Ресторанчик, завсегдатаем которого был местный инвестор Задорожный, славился своей кухней и расторопным персоналом. Здесь собиралась городская элита, чтобы обсудить дела, провести переговоры и заключить сделки. А еще просто перекусить и выпить великолепного кофе.

Павла Николаевича знали в лицо, и при его появлении старались угодить неприхотливому и щедрому заказчику. Вот и сейчас повар уже готовил нарезку, когда официант примчался за заказом.

– Сегодня он какой-то не такой! – сообщил гарсон коллеге. – Пьяный вдрызг, а еще бутылку заказал.

– Ну так готовь карман по-шире. – осадил его полный мужчина, мастерски работая ножом. – И не болтай лишнего.

– Да я просто так сказал, к слову.

– Ну так бери тарелку и чеши отсюда.

– И друг его сегодня необычный. – вскользь добавил парень.

– Какой такой необычный? – заинтересовался повар. – Очередной партнер, наверное.

– Нее, не похож. – замотал головой официант. – Этот из простых, что говорится – ни рожи, ни кожи.

– Ну а тебе какое дело! – вновь вскинулся на парня мужчина. – Может приятель, может решил бомжа угостить, по доброте душевной… Будешь на такие мелочи внимания обращать – долго не проработаешь!

– Так чего все-таки случилось, Паш? – щуплый мужичонка покрутил головой, разминая шею. На его рубашку с губ упало несколько крошек, и он небрежно смахнул их рукой. – Я думал у тебя никаких проблем нет – денег куры не клюют, дом, машина, что твой танк… жена Светка – красавица, любовь со школы…

– Вот о ней и речь! – пьяно икнул собеседник. – Помнишь же ее, какая в школе была – глаз не смела поднять, в одном платье годами ходила, пока жопа не начинала светиться… бабка ее надставит подол из такого же рванья – она и дальше еще год ходит… Я ее отмыл, одел, выучил… А она теперь зубатится со мной, орет, делает что хочет! Меня не в грош не ставит. Словно я ребенок какой недоразвитый. Все ей не так и не эдак. Скандалы каждый божий день.

– Где шлялся? Время не уделяешь! Дома нет! Баня десять на десять… видела по телеку, что сейчас комплексы строят с двумя-тремя бассейнами, да с какими-то бочками инфракрасными… – он устало опустил голову на руки и замер в такой неудобной позе. Потом поднял голову, хрюкнул, и продолжил жаловаться:

– Надоело мне это до чертиков! Убил бы!

– Ну так гони прочь! В чем проблема? – удивленно вскинул брови друг. – Пусть катится туда, откуда пришла!

– Да не могу я ее выгнать! – не то всхлипнул, не то усмехнулся Павел Николаевич. – Люблю стерву! Но и жить так больше не могу! Что делать – не знаю!

Мужчины молча выпили, и принялись жевать принесенную официантом тарелку с закуской.       .

Федор вдруг застыл на месте уставясь в одну точку, с торчащей изо рта зеленой веточкой петрушки. Задорожный, заметив это, тоже перестал жевать, замерев в немом удивлении.

– Слушай, – перевел на него затуманенный взгляд товарищ, – я кажется знаю, что тебе нужно, и как помочь.

Павел Николаевич с сомнением причмокнув, снова взялся за бутылку.

– Мне ничего уже не поможет. – обреченно махнул он рукой, опрокидывая очередной стакан в рот.

– Не дрейфь! – Федор заговорщически пригнулся ближе к приятелю. – У меня есть один корешок, говорит, что знаком с магией вуду. Ездил недавно на острова, там и научился.

– Это на Гаити что ли?

– Ну вроде того. Я не силен в географии. Да это и не важно. – он полез в карман за допотопным телефоном и стал тыкать своим грязным пальцем по кнопкам. – Щас телефон его дам.

– Погоди ты, – отпрянул от него Задорожный, – я в эту чушь не верю. Да и что он может – убить с помощью магии? Бред какой-то.

– Да не убить – сделать послушной! Все что скажешь – будет молча исполнять!

Павел Николаевич с сомнением посмотрел на товарища, но телефон записал, так на всякий случай.

– Давай лучше еще выпьем. – предложил он и разлил остатки вина по стаканам. Но свою порцию пить не стал – слова Феди застряли в голове острой занозой. Как не уговаривал он себя выбросить эти бредни из головы – тонущий хватается за соломинку. А тут такая перспектива. «Не поможет, так хоть развлекусь». – Мне домой пора, да еще пара дел наклевывается. – сказал он вслух. – Бывай!

– Так я позвоню мужику? Предупрежу? – Федор суетливо засунул в рот остатки еды, вытер губы рукавом. – Если срастется – с тебя магарыч!

– Всенепременно! – кивнул Павел Николаевич и поспешил удалиться.

Он бесцельно катался по городу, собираясь с мыслями. Его, слегка виляющую на поворотах машину, постовые не останавливали – себе дороже. Не стоит рубить сук на котором сидишь. Инвестор щедро отсыпал «на лапу» каждый месяц, и гаишники закрывали глаза на его чудачества. Кроме того, за всю жизнь Задорожный ни разу не попал в ДТП, да и в пьяном виде редко садился за руль.

Прошло часа два, прежде чем Павел Николаевич решился на звонок. Срывающимся от волнения голосом он сбивчиво объяснил цель своего обращения к магу и схватив ручку, быстро накорябал на клочке бумаги адрес.

– Была не была. Ничего же не потеряю. Вдруг действительно поможет. – решился несчастный муж.

Он открыл интернет и набрав в поисковике – магия вуду – принялся бегло читать.

– Однако… если все это правда… может закончатся наши скандалы, и Светка, наконец, угомонится?

Артем вернулся через полчаса с ничего не понимающими предпринимателем Борисовым и несчастной брошенной аферистом-дальнобойщиком пенсионеркой Осиновской.

Все смотрели на меня с непониманием и каким-то нездоровым ожиданием.

– Присаживайтесь. – кивнул я им на стулья. – Расскажите-ка мне подробнее о ваших девушках – работницах.

– Это о Жанке? О Леське? – спросили они разом.

– А что о ней рассказывать? – начал Борисов. – Жанка, она девчонка не плохая, только бестолковая. Я ее принял продавщицей сразу, как только она появилась в дверях… А что? – он опустил глаза в пол. – Симпатичная блондинка, из простых, наивная, а главное, таким много платить не надо. – он виновато почесал затылок.

– Каким таким? – не понял я.

– Ну, таким… из детдома.

– Ой, и моя Леська тоже из детдома. – всплеснула руками Осиновская. – В соседнем городе есть детский дом, один на всю округу. Вот ихние воспитанники и прут к нам за работой. Там почти деревня – устроиться некуда, вот и едут сюда. – Валентина Степановна договорила эти слова медленно, с расстановкой, сверля меня своими заплывшими жиром глазками. – А какое отношение это имеет к моему делу? Это вертихвостка охмурила моего Венечку? А потом и укатила вместе с ним? – женщина разнервничалась, все ее тело пришло в движение. И спустя минуту она уже рыдала во все горло, сотрясаясь как проснувшийся вулкан. – А я ей еще денег дала сверх обычного, чтобы она другую работу нашла.

– И я своей за день до того, зарплату выдал. – вскричал Борисов шлепнув себя рукой по лбу. – Во дурак! Она еще и в долг попросила – в счет будущей зарплаты, сказала, что решили с подругой квартиру снять поближе к работе, а денег не хватило. Ну я и пожалел ее. Да и подумал, что если к работе ближе, то можно и рабочий день продлить… – он спохватившись, сконфуженно замолчал.

– Вот тебе и поворот событий! – вытер я взмокший лоб, когда колоритная парочка удалилась. – Вот тут Женька прав – девушки оказались не такими богачками, как представил нам Голудян. Хотя… тут вполне можно было ошибиться – обе накануне получили деньги, семьи ни у одной не было, жили подружки для себя. Решили зайти в ресторанчик – перекусить, поговорить о жизни…

– Надо бы в город к соседям съездить. – предложил Артем. – Обе жертвы из их детдома, и первые жертвы тоже оттуда.

– Думаешь, ниточка тянется… – начал было я, но тут сообразил, что негоже сержанту-новичку диктовать какие шаги следует предпринимать подполковнику, и хмуро добавил. – Сам разберусь. Завтра по утру и отправлюсь.

Домой я пришел уставший и недовольный. Ни на работе, ни дома дела не вязались. Женька все еще спал в своей комнате, съежившись в комочек и постанывая. Я накрыл его одеялом, распахнул окно, чтобы вечерняя прохлада выветрила наркотические пары, а сам попытался заснуть, но сон не шел. Я безуспешно проворочался около часа, потом встал, умылся и отправился на работу, предварительно вызвав дежурную машину.

– Отправляемся немедленно. – сказал я водителю, втискиваясь в салон новенькой иномарки. – И давно нам подогнали такую красавицу?

– Вы о машинке? – молодой паренек, на вид не более двадцати с небольшим лет, надавил на газ и весело разоткровенничался. – Да вот только дня два назад. Вашему, – он осекся, – вернее, нашему, отделению выписали за заслуги перед отечеством! – он гоготнул и прибавил скорость.

– Ты, это, не гони, давай! – предостерегающие заявил я. – Мне еще работать надо. Некогда по больницам шастать.

– Да вы не переживайте так, я профессионал своего дела.

– Когда ж ты профессионалом-то успел стать? – я недоверчиво покосился на парня. – Вон, еще молоко на губах не обсохло, а туда же – профессионал!

– Да я только недавно вернулся! От туда! – он неопределенно мотнул головой. – Сами понимаете… с горячей точки… демобилизовали по состоянию здоровья. Ранен был. Но об этом не принято говорить.

– Сколько же тебе лет? На вид молоденький совсем!

– Через месяц тридцатник стукнет! – парень наигранно скромно почесал нос. – Нет, серьезно! Не вру! Просто у меня и мать и отец хорошо выглядят. Молодо. Вот и я в них пошел.

– Как звать-то тебя, герой?

– Кирилл!

– Ладно, Кирилл, гляди на дорогу, темень – глаз коли. А дороги у нас как обычно – не очень! А в районе – и того хуже. Городок небольшой, значит и финансирование отвратительное.

Остальную часть пути мы проехали молча, что дало мне время собраться с мыслями и сосредоточиться. Мне предстоял трудный разговор с родственниками жертв, которых удалось опознать, разбор полетов с работниками местного отделения, ну и посещение морга, где все еще хранились изуродованные тела погибших девушек.

На удивление дорога была идеально гладкая – ни ямки, ни бугорка. Мы с Кириллом переглянулись, и он как обычно весело хохотнул:

– Вот вам и дыра! Вот вам и задворки мира! Нам такие дороги и не снились! И освещение по всей дороге какое – словно день!

– Вот так и не знаешь, где найдешь, где потеряешь!

Павел Николаевич постучал в дверь некогда добротного, а сейчас весьма обветшавшего дома, и замер в ожидании ответа. Он огляделся вокруг, надеясь обнаружить атрибуты колдуна, эзотерика или экстрасенса, но не увидел ничего примечательного. Обычный дом.

– Может лучше свалить отсюда пока не поздно? – спросил он себя, и хотел было уже ретироваться по тихому, но не успел. Дверь распахнулась и на пороге возник невысокий щуплый мужичок неопределенного возраста в старой тельняшке и потертых сандалиях.

– Захходи мил челловек. – слегка заикаясь проговорил тот, отодвигаясь в сторону, чтобы дать проход.

Задорожный, обливаясь потом, бочком протиснулся в узкий проем и шагнул в маленькое захламленное помещение, пропахшее кислятиной, прелыми травами и тухлым мясом. В комнате оказалось неимоверно душно и его слегка затошнило.

– Оооо, дда тебя ммилок сглазили. – потер руки колдун, заметив как гость покрылся испариной и побледнел. – Плюххайся на лавку, оттдохни. – он помог Павлу Николаевичу устроиться на сиденье и даже услужливо подсунул ему под спину замызганную подушку.

– Что значит сглазили? – еле ворочая распухшим языком промямлил посетитель.

– Ввижу, дело совсем пплохо! – мужик почмокал пухлыми, слюнявыми губами, поводил рукой над головой клиента и вновь заговорил звенящим шепотом. – Все беды у теббя через ббабу твою, небось ллюбишь ее, проклятущую, а она тебе волли не дает, ввсе жилы из ттебя вытянула.

Задорожный слушал и кивал в ответ, подтверждая слова колдуна.

– Все так. Все верно. – он изнывал от жары и запахов, мечтая поскорее выбраться на воздух. – Откуда знаешь?

– Так на то я и яссновидящий! – осклабился беззубым ртом хозяин дома. – Я все ззнаю! Это тебе повезло, что суддьба направила тебя ко мне. Еще ннемного и конец бы тебе ппришел. Да ты сидди, ссиди… – затараторил он, видя, что богатый клиент пытается встать. Хорошо, Федор предупредил, что этот денег не пожалеет, рассказал о его проблеме все, что услышал от самого приятеля.

– Ты антураж наведи, мозги задурмань… а деньги потом поделим пополам.

– Да я уж ппостараюсь.

– Ну раз ты все знаешь о моей проблеме, – начиная приходить в себя заявил Задорожный – делать мне больше здесь нечего! Не знаю как – вуду, заговорами ли, шаманством – мне все-равно, хоть пол города истреби, но сделай мою Светку послушной и ласковой. Сделаешь – озолочу! Нет – самого на тот свет отправлю, пожалеешь, что на свет родился!

Взгляд клиента злой и отрешенный напугал названного колдуна до одури. Вся бравада разом спала с его лица, и поджилки мелко затряслись. «С этим лучше не шутить! – решил он – Вот дурак, связался на свою голову! Будь неладен Федька! Как теперь расхлебывать?». А вслух сказал:

– Вы ддолжны понимать, госсподин хорроший, чтобы сладить с ббабой, тут надо не ттолько куколки пповязать, да иглой потыкать – тут надо с ппокойничками порработать – они тихие, ппокорные, да где их взять? – он и сам не понял как такое с его языка слетело. Думал напугать мужика, а тот встал со стула, вытащил из портфеля тугую пачку денег и бросил ее на стол.

– Делай что хочешь, но заказ исполни. Тут аванс! Тебе хватит и дворец построить и любого покойничка найти. А нет, так сам сделай! Смори, башку снесу, если прокол выйдет!

Задорожный схватил портфель и выскочил за дверь быстрее пули.

– И не звони мне, я сам тебя найду, если не почувствую перемен! – крикнул он со двора.

Колдун побледнел. Трясущимися руками сгреб со стола купюры и заметался по комнате не зная куда спрятать «улов». На душе кошки скребли с такой силой, что казалось еще мгновенье и пушистые черти проделают в груди дыру и выскочат наружу.

– Что деллать? Что деллать? – никак не мог определиться он. И денег было жалко и как помочь мужику он не знал. – Надо по-узнавать, что это за магия такая – вуду. А может и что другое поискать! Выход есть всегда! Надо позвонить Федьке – пусть думает что делать. Он кашу заварил, вот пусть ее и расхлебывает.

Мужичок засуетился, выискивая глазами телефон. Нашел его на диване, схватил, начал тыкать по кнопкам грязным пальцем, никак не попадая по нужным цифрам. Наконец отбросил его в угол стола, и накинув на плечи потрепанный пиджачишко выскочил из дома, даже не заперев двери – красть-то все-равно нечего, потрусил к автобусной остановке.

– Такие дела не решаются по телефону. Надо с Федькой с глазу на глаз потрещать.

Городок встретил нас пустынными улицами. И хотя время только перевалило за семь часов утра, дышать уже становилось невмоготу.

– Лето только началось, а пекло давит нешуточное. – оправдывался я, вылезая из машины и покрываясь липким потом.

– А вы намочите затылок, сразу станет легче. – Кирилл протянул мне бутылку с водой, и я последовал его совету. Вылив на платок изрядную порцию «Карачинской», я протер лицо и шею, но это помогло ненадолго. Уже через пять минут я вновь обдувал себя картонной папкой с актами и экспертизами, которую захватил с собой. По спине ручьями стекал пот, а голова гудела, словно пустой котелок.

– Ну и где эти работнички? – пыхтел я, глядя на запертые двери местного отделения полиции. – На руках столько трупов, а им хоть бы хны!

Я отошел под сень березы, и опершись о ее ствол, стал ждать.

Наконец раздался скрип тормозов, и из-за угла выкатили старенькие «Жигули».

– Здравия желаю! – отчеканил капитан и принялся отпирать двери серого одноэтажного здания. – Давно ждете?

– Да уже минут как десять топчемся! – сердито буркнул я.

– Да вы не сердитесь! – он повернул ко мне веселое лицо, распахивая настежь дверь и пропуская меня вперед. – Вчера заявление принесли о краже в магазине, вот сегодня пришлось зайти, разобраться. Люди же не понимают, что у нас тут запара… А может наоборот, понимают, поэтому и наглеют, думают, что до них дело не дойдет.

– Если не трудно, организуй чайку или кофе. – попросил я. – Всю ночь ехали!..

– Впустите переночевать, а то есть очень хочется?! – схохмил капитан и тут же прикусил язык. – Это присказка такая есть! Не я придумал.

– И чего это нам так весело? – вконец разозлился я.

– Это нервное! – стушевался парень. – Если напряг не снять – совсем худо будет! Тринадцать трупов – это вам не жук чихнул! – начал оправдываться он . – И ни одной зацепки. Даже не всех опознали. Хорошо, что вы приехали, а то тут совсем стремно работать стало.

Я хотел было отчитать его, но вспомнив и о своих неудачах, передумал.

Около трех часов мы обсуждали дела, периодически кипятя чайник и прося дежурного сбегать в ближайший киоск за печеньем.

– А что с трупами? Можно на них взглянуть? – мне хотелось убедиться в правдивости слов нашего эксперта о почерке убийцы.

– Да хоть сейчас отправимся в морг. – подскочил капитан. – Все тела на месте. Мы не выдаем их родственникам пока дело еще не закрыто.

Зрелище оказалось не из приятных. Удушливый приторный запах формалина ударил в нос и меня затошнило. Еле сдерживая рвотные позывы, я осмотрел тела, одно за другим. Прав оказался Нотан Евстигнеевич – некоторые тела были буквально искромсаны, а вот на «самых свежих» раны имели более четкие и аккуратные контуры.

– Пошли, капитан, – сказал я, – здесь нам больше делать нечего. Поговорим на улице.

Я поспешил покинуть помещение, обливаясь потом и еле переводя дух. Горячие солнечные лучи, совсем не свойственные середине мая нещадно щипали кожу. На небе ни облачка. Даже тень высокой кудрявой березы, под которой мы укрылись, не спасала от жары. Моя рубашка тут же промокла насквозь, прилипая к спине и животу. По лицу струились соленые ручейки, заливаясь в рот и сбегая за воротник. Капитан выглядел не лучше. Он достал пачку влажных салфеток и предложив мне, начал со всей силы тереть шею и затылок. Я не преминул воспользоваться его предложением. Но и это помогло мало. Кирилл, видя наши муки притащил канистру с водой и мы с радостью умылись прохладной водой.

– Я всегда таскаю воду в багажнике. – как всегда улыбаясь во весь рот, сообщил он. – А сегодня жена еще и лед в воду положила. Специально морозила всю ночь.

– Респект ей… Передайте мою благодарность… – враз сказали мы с капитаном.

Кирилл весело пропел какой-то знакомый мотивчик и отправился в машину, поудобнее устраиваясь на сидении.

– Если я вам пока не нужен – вздемну часок. – и получив утвердительный ответ, он откинул спинку до отказа и развалился на импровизированном ложе, закрыв глаза.

Я мысленно позавидовал ему: «Вот прокатился в машине и спи себе целый день, никакой ответственности, никаких трупов, никаких загадок… а деньги получает немногим меньше чем я».

– Надо поговорить с родственниками тех, кого удалось опознать. – вернулся я к действительности, обращаясь к капитану. – И еще съездить в ваш детский дом, откуда, по всей видимости, наши девушки. Возможно и неопознанные тела – их воспитанники.

– Да у нас здесь каждый четвертый, а то и третий – сирота. – кивнул капитан хмуро. – Девчонкам, я имею ввиду, жертвам, всем около тридцатника, а значит выпустились они больше десяти лет назад. Кто их сможет опознать? Уже и персонал поди весь поменялся. Да и что можно опознать? Нет голов – нет описаний.

– И все же стоит наведаться в это учреждение. Может наш душегуб выбирал именно тех, кого точно знал, что искать и опознавать будет некому.

– Может быть и так. – капитан задумался. – Но как быть с теми немногими, у кого вполне благополучные семьи. Есть мужья, дети.

– Давай не будем нагнетать, а займемся делом. Вызови тех, чьи дети опознаны. Начнем с них. А потом по плану…

– Не думаю, что мы узнаем что-то новое. – с сомнением покачал головой капитан. – А еще раз подвергать убитых горем родных таким пыткам, мне кажется бесчеловечно.

– Если они хотят найти и наказать преступника или преступников, они должны с нами сотрудничать! – зло процедил я. – И не важно сколько раз им придется отвечать на наши вопросы, капитан! Если ты такой сердобольный, тебе следовало бы поискать другую профессию. Лить слезы – это оставь на потом! Наше дело найти и покарать! А я даже не уверен, те ли ты задавал им вопросы! – капитан покраснел, опустив голову. Но мне было не до церемоний – я изнывал от жары, жажды и усталости.

Следующие несколько часов мы вновь и вновь опрашивали родственников погибших. Выслушивали их стенания, обиды и злость, и в первую очередь на нас, блюстителей закона, а не на преступника. Им не хотелось вспоминать, не хотелось думать, не хотелось отвечать на вопросы…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.