# Шепот под звездами. Сборник рассказов

Дарий Райд

Сборник коротких рассказов, объединенных тайнами, ужасом и приключениями. Погрузитесь в загадочные миры, от старых городов до научной фантастики и далекого будущего.

© Дарий Райд, 2023

ISBN 978-5-0060-5945-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero


## Маска Элис. I

Красная линия пересекла изящное деревянное лицо. Мастер отошел от стола и слегка прищурился. С секунду постоял над своим творением, после чего мягкая кисть нанесла на него еще несколько несложных рисунков. Внезапный звонок телефона выдернул молодого человека из подобия транса, знакомого каждому творцу, и заставил выйти из любимой мастерской.

– Добрый вечер, – прошипел сквозь помехи мужской бас, – это мистер Гордон. У вас все готово?

– Почти, – ответил худощавый молодой джентльмен, – нужно еще немного времени.

– В полночь вас будут ждать около старого особняка к западу от Портленда. Надеюсь, вы исполните свою часть договора на совесть.

– Не сомневайтесь.

На пути в подвал его преследовали неподвижные взгляды с фотографий, висевших вдоль всей лестницы: вот, он совсем маленький выглядывает из колыбели, вот несколько снимков в школьные годы, когда юный Томас впервые столкнулся с прелестью одиночества. Уже тогда темно-синие круги вокруг серых глаз контрастировали с бледной кожей. Особенно хорошо это было заметно на старых снимках. Мистер Коунволт остановился напротив одной из рамок и вгляделся в свое же юное лицо. «Тогда у меня еще были шансы на нормальную жизнь», – вздохнул он и двинулся дальше. На следующем фото он уже красовался посреди старого кладбища, на котором провел не один месяц в бесконечных исследованиях. Его странное увлечение, а именно «коллекционирование забытых имен» – так он называл переписывание в блокнот информации с полуразрушенных надгробий, отпугнуло немногочисленных друзей, оставшихся со школы. Спустя какое-то время блаженное одиночество, к которому Томас так стремился с самого выпускного, перестало существовать для него. Молодой человек обнаружил, что видит странные тени, скользящие между могил. Отныне они всегда были рядом, куда бы он не направился. Более того, некоторые оказались весьма разговорчивы. Мистер Коунволт глубоко вздохнул и вернулся, наконец, в мастерскую. Его встретил еле слышный детский смех. На столе, где он оставил маску, сейчас было пусто.

– Элис, прекращай баловаться. Где она?

– Не скажу, – игриво прозвучал детский голосок над его правым ухом.

– Слушай, твои родители встретятся со мной уже через час! Мне некогда играть с тобой, – проворчал Томас и принялся обыскивать ящики и полки, коих здесь было бесчисленное множество.

– Я же говорила вам, это не мои родители!

Тень девочки десяти-одиннадцати лет скользнула вдоль занавески и зашла за старинный фамильный шкаф.

– Может быть, после смерти у тебя пропала память? – уже спокойнее отозвался Мастер, вынимая очередную охапку хлама из-под стола, – я ознакомился с документами и уже получил плату за труды.

Хрупкое девичье тельце, лежащее на столе рядом под простыней, вдруг зашевелило пальцами ног. Светло-русые косы повисли в воздухе, словно настороженные ослиные уши. Все действо сопровождалось звонким смехом.

– Элис, я серьезно. Мне нужна эта маска. Верни ее, это очень важно.

Тень недовольно хмыкнула и снова залетела за шкаф. Через несколько секунд оттуда выкатилось деревянное лицо, удивительно похожее на нее при жизни, с той лишь разницей, что маску покрывали символы, понятные только Мастеру. Еще в детстве он заметил, что может прикреплять души умерших к портретам. Впервые это случилось с картинкой, которую маленький Том нарисовал в честь своего деда, скончавшегося накануне. Долго же крики матери эхом носились по дому, когда карикатурный детский рисунок заговорил голосом ее покойного отца. В конце концов, портрет был благоразумно разорван на кусочки, и о своем даре Томас не вспоминал ровно до тех пор, пока тени не начали ходить за ним по пятам, умоляя хотя бы на один день вернуть их к жизни.

С возрастом мистер Коунволт отточил навык до филигранного совершенства. Он выяснил, что портреты могут хранить в себе души веками, и схожесть их с усопшими только закрепляет эффект. Очень скоро слухи о таинственном Мастере, который создает необычные маски удивительно тонкой работы, расползлись по всему Мистленду. Образовался нескончаемый поток желающих приобрести точную копию своего лица или еще кого-то. И только единицы знали об «особых» масках, в которые Мастер был способен заключить душу. Впрочем, он сжигал их сразу после удачного опыта и брался за подобную работу далеко не каждый раз, когда к нему за этим обращались.

Мастер торопливо схватил свое творение и положил на лицо бледной, как мел, Элис. Тень подошла ближе и с интересом уставилась на свою холодную оболочку.

– Что со мной произойдет? – тихо прошептала она.

– Увидишь. Думаю, тебе понравится, – рука Томаса с трепетом прикоснулась ко лбу девочки, – сейчас будет немного неприятно.

Он закрыл глаза и крепко сжал ледяную детскую ладошку. Элис почувствовала, как ее притягивает маска, подобно магниту. Что-то подобное она уже ощущала, когда летела к свету за секунду до смерти, но вместо легкости сейчас по конечностям расползались тяжесть и ноющая боль. Особенно тяжелым показалось сердце, застрявшее в груди мертвым грузом.

Никогда раньше Томасу не приходилось надевать свои работы на лица мертвецов. Он так и не решил для себя: это сподвигло его принять заказ, или чувство жалости к мертвому ребенку, но радость от результата превысила все ожидания. Разумеется, если маску снять, девочка рухнет замертво. Более того, скорее всего тело продолжит разлагаться, ведь конкретно к нему душа имеет весьма опосредованное отношение. Но требования заказчика он выполнил, Элис вела себя как обычный ребенок, разве что в жутковатой маскарадной маске. Впрочем, она была сделана настолько хорошо, что отвлекала внимание от нездоровой бледности девочки.

– Что ж… нам пора, родители уже ждут тебя около дома.

Мистер Коунволт помог девочке слезть со стола и протянул ей свою шерстяную кофту, заметив при этом, что, вероятно, она не способна чувствовать холод.

– Я не помню, чтобы у меня были родители! – продолжала упрямиться Элис, но все же последовала за Мастером наверх.

– Слушай, меня это не волнует. Они сказали, что ты их любимая дочурка, и у меня нет повода не верить этому.

Словесная перепалка прекратилась сразу, как только они вышли за порог. Элис все время глядела по сторонам, стараясь увидеть хоть какой-то знакомый пейзаж. Тщетно – она никогда не была в этих краях при жизни и сейчас чувствовала себя совсем неуютно. Чтобы хоть как-то отвлечься, девочка принялась осыпать Мастера вопросами, подобно всем детям ее возраста:

– Вы видите тени всех мертвецов?

– Нет, только тех, кто умер совсем недавно.

– А когда умерла я?

Она говорила об этом так легко, что у Томаса по спине бежали холодные мурашки.

– Почти сутки назад. И если бы ты не вернула мне маску, я может и не смог бы сейчас идти с тобой на встречу с твоими… – Элис не дала ему договорить:

– Это чужие люди!

– Ладно-ладно. Мы уже почти пришли. Будь паинькой, иначе мне придется вернуть кого-нибудь другого вместо тебя.

Девочка притихла и вгляделась в горизонт. Вдалеке уже виднелся одинокий флюгер на крыше старого особняка. Перед ним только вошли в цвет белоснежные розы, ярко выделяющиеся на фоне почти черного камня. В свете луны они походили на ее осколки, застрявшие в траве. Мистер Коунволт оставил свою спутницу посреди двора, а сам не торопясь обошел дом. Время уже подходило к полуночи. Когда он вернулся, то застал Элис в компании мужчины и женщины. Они были облачены в траурные наряды и о чем-то еле слышно перешептывались. Заметив фигуру Мастера, они вдруг выпрямились и жестом пригласили его присоединиться к беседе.

– Вы вернули нашу крошку! Я не верю своим глазам! – всплеснула руками женщина и крепко сжала руку девочки.

– Да, – отозвался плечистый джентльмен, стоящий рядом с ней, – спасибо. Мы ведь рассчитались с вами?

– Угу, – кивнул Мастер и приготовился отправиться обратно, как вдруг остановился и повернулся к заказчикам, – вы можете назвать фамилию девочки?

Мужчина и женщина переглянулись и заулыбались неестественно-белоснежными широкими улыбками.

– Я думала, мы обойдемся без лишних вопросов, мистер Коунволт, – вкрадчиво проговорила женщина.

Томас заметил, что после этих слов ее тело приняло странные, искаженные черты: голова вытянулась, а руки превратились в паукообразные уродливые подобия человеческих конечностей. Мастер заморгал, списав все на ночную темноту и галлюцинации. Действительно, видение пропало.

– Итак, фамилия, – стоял на своем молодой человек. Почему-то сейчас его переполняла странная тревога за Элис. Как же он упустил все это, когда принимал заказ?

Мужчина в черном фраке вдруг достал из кармана что-то вроде табакерки и открыл крышку. Томас ожидал, что следом за ней в его руке мелькнет какая-нибудь резная курительная трубка, но вместо нее джентльмен одним движением метнул горсть содержимого коробка в лицо Мастера. Перед глазами тут же вспыхнули красные искры, и все погрузилось во мрак. Последним, что почувствовал Томас Коунволт стали прикосновения бритвенно-острых когтей к шее.

II

Мистленд. Некогда чудесный маленький городок на окраине старой Англии. Узенькие уютные улочки, словно кровеносные сосуды, пронизывали его вдоль и поперек, поддерживая течение жизни улиц. Подобно эритроцитам носились по ним жители, совсем не обращая внимания на то, что со временем их родной уголок начал тускнеть и выцветать. Мистленд старел, как любой другой живой организм: цветы теряли сочность красок, трава и листва казались не зелеными, а какими-то голубоватыми, облака все чаще превращались в мокрые серые тучи, и в целом все указывало на то, что город пришел в упадок.

Каждое умирающее существо притягивает к себе всевозможных паразитов и санитаров: болезни, грибки и стервятников. Несомненно, их роль в круговороте природы велика, и не нашлось бы ни одного ученого, который опроверг бы это, но быть съеденным – это последнее, чего хочет живое создание. Оно продолжает бороться и цепляться за жизнь, пусть ее и осталось крохотная толика. Так боролся с паразитами и Мистленд, не желая кануть в забвение. Его название на карте мельчало каждое десятилетие, пока не исчезло совсем, и единственное, что поддерживало жизнь городка – память жителей да все еще суетливые улочки, вымощенные камнем.

И все же произошло в нем некое событие, которое послужило своеобразным уколом адреналина в самое сердце. На центральной площади Мистленда словно из ниоткуда появилось внушительное трехэтажное здание с огромными окнами, сквозь которые виднелся бархатный занавес. Погруженные в рутинный городской кровоток жители обратили на него внимание, только когда на фонарных столбах появились афиши. Причем весьма необычные: представление описывалось как грандиозное шоу мистера и миссис Вандерлен – знаменитых чревовещателей и владельцев самой профессиональной в округе труппы артистов. Одно только смущало – о дате представления не было известно ровным счетом ничего, и, спустя неделю затишья, по улицам поползли слухи. Еще через какое-то время о таинственном театре кричали заголовки всех газет, а фотографии Вандерленов украшали первые полосы.

Именно их и вспомнил Томас Коунволт, когда очнулся посреди темного чердака в окружении театрального реквизита. Из углов и приоткрытых гардеробов на него смотрели стеклянными глазами фарфоровые марионетки, а на полу пестрыми островками валялись костюмы.

– Мы уже испугались, что вы не проснетесь, – прошелестел сухой, бархатистый женский голос.

– Миссис Вандерлен… – разговор давался Мастеру с трудом, – я не узнал вас с первого взгляда. Что вам нужно от меня?

Пленник осмотрелся по сторонам в поисках собеседницы, и тут же его взгляд споткнулся о фигуру в темной вуали, стоящую в углу. В сознании вдруг всплыло ночное видение, и Томас поспешил отвести взгляд. Мало ли, что почудится после дурацкой пыли, которая все еще жгла веки.

Фигура не торопясь выплыла из тени и подошла ближе к стулу, на котором сидел совсем побледневший худощавый молодой человек. Сейчас он выглядел намного старше, чем есть на самом деле.

– Мистер Коунволт, вы родились в этих краях?

«Только не снимай вуаль», – пронеслась в голове мысль, когда ее голос снова зазвучал из-под ткани. Мастер не мог объяснить самому себе, откуда взялся такой панический страх.

– Да, – чуть слышно прошептал он.

– Значит, у нас наверняка найдутся точки соприкосновения, – Миссис Вандерлен мягко дотронулась до плеча Томаса, заставив его при этом подскочить на месте, – Мистленд нуждается во втором дыхании.

– Я хочу вернуться в свой дом и умереть одним чудесным днем вместе с этим городом.

Веревки начинали ощутимо врезаться в запястья Мастера. Он уже несколько минут не чувствовал своих пальцев.

– Очень жаль, – проговорила женщина, словно сквозь улыбку, и одним движением рассекла канат, стягивающий руки Томаса.

«Разве у нее был нож в руках?» – заметил молодой человек и вновь поспешил отогнать навязчивое ночное воспоминание.

Фигура в вуали приблизилась к двери.

– Выбраться из этого здания у вас не выйдет без моей помощи, а потому… – она заправила под вуаль выбившуюся из прически прядь черных волос и шагнула в темноту, – приведите себя в порядок и приходите на представление сегодня ночью. Надеюсь, оно поможет вам сделать правильный выбор.

– Где Элис? – вдруг спохватился Томас.

– Билет лежит на тумбочке, мистер Коунволт.

III

Как только ее шаги окончательно затихли, Томас почувствовал, как сильно на него давят стены. Окон не было, но от чего-то комната не казалась совсем темной. Мастер прошелся от стены до стены, дотронулся до холодных, жутковатых лиц марионеток и выглянул в пустой коридор. Где-то в конце него из-под потолка пробивался небольшой лучик сумеречного солнца. Очевидно, близился закат. «Неужели я проспал почти сутки?» – удивился мистер Коунволт и вернулся на чердак. На тумбочке действительно лежал темно-коричневый матовый билет. «Восставшие из пепла» – гласила надпись, – «количество мест-1, время начала: 00:00».

Он в замешательстве пригладил каштановые, почти черные волосы, которые после всех ночных приключений больше напоминали спутанный войлок и снова опустился на стул.

«Что ж… по крайне мере, я жив».

***

– Донован, я все еще сержусь на тебя! – выпалила миссис Вандерлен и с силой швырнула об пол какой-то глиняный сосуд.

– Брось, все идет как надо. Он здесь, спектакль готов. Что тебя снова не устраивает, Мэри?

Женщина невольно поморщилась и откинула с лица вуаль.

– Опять этот идиотский вопрос! – вниз полетел очередной кувшин.

– Отчего же? Ты совсем разучилась разумно реагировать на непредвиденные обстоятельства.

– А как я должна была среагировать на подобную выходку? – она повернулась к собеседнику. В лучах заката сквозь лицо снова проступили чуждые человеку черты, – Он нужен нам как союзник, а не как пленник.

Мистер Вандерлен поднялся с кресла и приобнял супругу.

– Поверь, у нас есть проблемы посерьезнее, чем масочник на чердаке. После всего, что мы пережили… – он осторожно провел рукой по шее женщины, кожа на которой казалась обугленной до самой гортани, – нам необходимо встать на ноги, и разборки с местным шерифом здесь ни к чему.

Перед ее глазами невольно замелькали образы из прошлого: алый занавес, колоссальный успех, богатство и счастье. Когда-то все было чудесно, и жизнь кипела вокруг крохотного портового поселка, где по стечению обстоятельств обосновался Театр таинственных Вандерленов, яркий, красочный и просто волшебный. Спектакли собирали толпы народа, люди покидали стены здания в полном восторге и жаждали вернуться. «Леди Магбетт» в исполнении артистов заставляла зрителей сгрызть все ногти до развязки событий, произведения Шекспира даже не требовали афиш, но самым удивительным амплуа обладала детская труппа, которую Вандерлены по крупицам собирали из всех приютов, которые им встречались. Каждый из детей был особенным, со своим даром, который демонстрировался жадной на представления публике с завидной регулярность. Были среди них экстрасенсы, фокусники, карлики, сиамские близнецы и просто вундеркинды. Юных артистов обожал вся округа. Пока один день не перечеркнул сотни судеб.

Осень, 1732 г. Талант маленькой актрисы затмил всех, кто выступал на сцене до нее. Элис поразила зрителей не по возрасту серьезными ролями, которые исполняла с поразительным мастерством. Ее дар не блистал на фоне других детей, но оказался самым полезным – она могла внушать зрителям эмоции, которые испытывала сама. Вандерлены сразу же отдали ей главную партию в грядущем представлении.

Финал. Зрители в напряжении не сводят глаз с процессии «храмовников», тянущих за собой крохотную девочку, признанную ведьмой. Посреди сцены обустроена почти настоящая виселица со страховочным механизмом. Судья в накрахмаленном парике зачитывает короткий приговор. Ступенька, еще одна… на лице юной актрисы блестят кристальные слезы, в которых отражается немая мольба. «Палач», растягивая момент, накидывает на шею осужденной веревку и отходит. Когда люк под ногами Элис с треском открылся, по залу прокатилась волна ужаса. Занавес опустился и озадаченный народ нехотя встал со своих мест. Все ждали, что живая и здоровая Элис выйдет на сцену и традиционно поприветствует их, но вместо этого под потолком мелькнула еле заметная искра и упала на ковер, который тут же вспыхнул. Очевидно, канат, на котором повисла юная актриса вспыхнул от трения. За несколько минут пламя перекинулось на набитые соломой кресла и охватило весь зал. Люди в спешке бросились к выходу, толкая друг друга, наступая на ноги и сбивая всех, кто стоял на пути. Мистер и миссис Вандерлен пытались всех организованно вывести на улицу, но ситуация усугублялась с каждой секундой. В какой-то момент дубовая балка перед дверью обвалилась и перекрыла выход. Все, кто не успел выйти сгорели заживо, включая и владельцев театра.

Самое страшное, что в суматохе ассистенты совсем позабыли об Элис, которая повисла на страховке с веревкой на шее. Ее криков никто не слышал, а занавес скрыл агонию, которая охватила хрупкое тельце, когда она задыхалась от дыма. Веревка сгорела, и девочку поглотил открытый люк, похоронив под сценой.

В тот день местность опустела. Остались лишь старики, которые отжили свой век, и без того наполненный всевозможными спектаклями, да несколько десятков счастливчиков, успевших покинуть роковое представление.

это конец… Казалось бы,

В свою самую последнюю секунду Мэри успела прошептать старинные строки, переходящие из поколения в поколение в ее семье. Там говорилось что-то об особой плате за жизнь и смерть. Она повторяла их снова и снова, как дань уважения матери, но древние слова сработали согласно своему тайному предназначению. Вандерлены не погибли, но что-то сильно изменило их. Не люди и не призраки, ни живые, ни мертвые скитались они по опустевшему городу в поисках освобождения. Боль от страшных ожогов смешалась с ужасом, который просыпался в их сердцах каждый раз, когда перед сгоревшими лицами оказывалось зеркало. Они видели себя настоящими, такими, какими сделало их заклятие: уродливыми существами, словно сошедшими со страниц Некрономикона. В обгоревшем здании они отыскали нетронутое пламенем тело Элис и поспешили поскорее избавиться от него.

Какая-то сила держала Вандерленов рядом с театром. Переступив порог миров в его стенах, они застряли в них. Долгие годы Мэри пыталась найти способ умереть, наконец, по-настоящему, пока ответ сам не напомнил о себе. Одна из бесчисленных бессонных ночей заставила ее снова вспомнить строки, изуродовавшие их жизни:

– Донован! – воскликнула она, влетая в ночную комнату, – Я знаю, как нам все исправить!

– М-м? – промычал мистер Вандерлен сквозь полудрему.

– Мы погубили целый город! На наших руках столько крови, что можно наполнить ею озеро!

– Былого не вернуть. Успокойся и ложись спать.

– Да нет же! Мы должны спасти столько же людей или больше! Только…

– Что? – нетерпеливо проворчал мужчина.

– Нужно отыскать город, которому мы нужны.

Несколько лет скитались Вандерлены по всей Англии, таская за собой трейлер с уцелевшими остатками театра. В конце концов судьба закинула их в умирающий Мистленд, истощенных и слабых. Последние сбережения ушла на постройку здания, приманка разлетелась по фонарным столбам, и Вандерлены, словно каракурты, затаились в глубинах нового театра, ожидая первых зрителей. К сожалению, труппа актеров, собранная ими за прошедшее время, и рядом не стояла с той, которую они загубили по глупой неосторожности. Их души уже давно упокоились и растворились в потоке тысяч забытых голосов. Вандерлены приняли решение заменить актеров марионетками. Всех, кроме Элис. Она каким-то чудесным образом застряла среди досок, из которых была сколочена уцелевшая сцена. Мэри часто слышала, как девочка ветром завывает в щелях и скрипит половицами. Несчастную постигла слишком мучительная смерть, чтобы ее душа могла спокойно отбыть к предкам.

«Значит, должен быть способ вернуть ее, – рассуждала женщина, прислушиваясь к ночной тишине, – вернуть их всех».

Случай донес до них слухи о нелюдимом Мастере, который живет на окраине и создает странные говорящие маски. Несколько недель Мэри Вандерлен высматривала на улицах девочку, которая бы хоть немного напоминала маленькую Элис. И она нашла ее: дочь местного бедняка была похожа на нее, словно сестра-близнец. Порошок из табакерки за секунду превратил девочку в податливую болванку, которая и не почувствует «случайного» удушья. Этой же ночью Донован обратился к Томасу Коунволту за особой услугой. Отказа не последовало, и Мастер принялся за работу.

***

– Меня очень волнует наша девочка, – начал мистер Вандерлен, – она стала немного другой.

– Конечно, – прошептала женщина, – она мертва вот уже более шести лет!

– Она не помнит нас.

– Ей нужно время, Донован. Будь терпеливым.

– Я больше не могу ждать. Это тело причиняет невыносимую боль.

– Коунволт вернет нам наших артистов, и этот город воспрянет. Вот увидишь!

– Он не знает, что грозит Мистленду. С чего ты взяла, что он станет помогать нам?

Миссис Вандерлен нахмурила аккуратные черные брови:

– То есть, я зря готовила спектакль?!

Донован поспешил увести разговор в другое русло. В комнате не осталось ни одной вещи, которую Мэри могла бы разбить.

– Нет-нет. Ты все сделала правильно. Пойдем, надо отрепетировать все еще раз.

***

Элис бесшумно шагала по темному подвалу. В памяти смутно вырисовывался путь к выходу. Это здание было похоже на лабиринт, но какое-то чувство вело ее вперед и вперед, и заставляло не пропускать ни одного поворота. С той самой секунды, как двери театра закрылись за ее спиной, девочка поняла: что-то не в порядке. Изнутри ее сжигала боль, которую она не могла описать. Именно она вела ее прочь от этого места на поиски того, что сможет облегчить страдания. Более того, где-то глубоко внутри сжималась невидимая пружина. И что произойдет, когда она распрямится было известно одним богам. «Что же он изменил во мне, когда засунул в маску?» – думала девочка, вглядываясь в темноту. Постепенно коридор становился шире, и впереди блеснула в луче света стальная дверная ручка.

Улочки в свете заката выглядели сказочно: низкие каменные домики, небольшая церквушка вдали, да редкие жители, неспешно гуляющие вдоль цветущих клумб. Элис прошла мимо нескольких окон, заглянула внутрь. Все шло своим чередом, судя по всему, был выходной день. Вдруг она заметила впереди открытую дверь. Девочка осторожно прошла внутрь и вгляделась в приятный полумрак. Маска на ее лице слегка поблескивала в свете заката, пробивающегося сквозь мутное окно. Около дальнего угла спали двое влюбленных: девушка склонила голову на плечо парня и приобняла его за шею. Эта картина вызвала у Элис странное желание подойти поближе и дотронуться до щеки спящей. Стоило синеватым детским пальцам скользнуть по бархатистой персиковой коже, как девушка распахнула глаза, вздохнула и замерла. Ее тело иссохло за одно мгновение, превратившись в мумию. Элис же впервые за прошедшие сутки смогла улыбнуться – боль отступила на несколько секунд. Они показались девочке настоящим блаженством. Сейчас она поняла, что отдала бы все на свете, чтобы заставить их длиться вечно.

Хрупкая ладошка потянулась к мирно спящему юноше.

IV

Последний удар часов застал Томаса перед сценой. Пустой зал, и одно единственное место для него. «Чудесно, – подумал он, опускаясь в бархатное кресло, – я здесь явно желанный гость».

Прозвучало небольшое музыкальное вступление, и на сцене показался первый актер. Мистер Коунволт сразу же узнал в нем куклу, подобную тем, что валялись в шкафу на чердаке. Про себя молодой человек отметил, что никогда раньше не видел подобного, и с интересом принялся следить за происходящим.

– Театр мистера и миссис Вандерлен счастлив приветствовать дорогого зрителя! Сегодня вы познакомитесь с историей небольшого города, такого же, как ваш, увидите его рассвет и закат, а также узнаете огромную тайну, которую он скрывает…

Кукла исчезла за кулисами, уступив место действию. Поначалу Мастер пытался разглядеть в лицах на сцене живых людей, но уже через несколько минут он совсем позабыл об этом – так изящно двигались по сцене куклы в тусклом свете. Размеренная жизнь города постепенно сменялась сценами горя и слез. Все происходящее смешалось в один поток истории, который унес Томаса далеко за пределы театра, в местечко на берегу моря, канувшее в небытие после событий одного единственного дня. Переживший несколько эпидемий и войн, город оказался беспомощен перед одной единственной искрой, погубившей самое главное – его жителей, которые поддерживали пульсацию жизни малюсеньких улочек.

***

Подобно этой крохотной искре бродила Элис по улицам Мистленда, отбирая жизни в каждом доме, которые в большинстве своем не запирались на ночь, ведь все друг друга хорошо знали. А если и висел на дверях небольшой стальной замочек, всегда оставались приоткрытые окна. С каждой минутой Мистленд все быстрее превращался в склеп, даря бледному хрупкому созданию секунды облегчения. Очень скоро Элис совсем перестала чувствовать сострадание и без колебания подходила к детским колыбелям и кроватям тщедушных больных в единственном госпитале. Нет, это была уже не та девочка, подарившая себя сцене, со счастливыми слезами встречавшая каждые аплодисменты. Сейчас это была испорченная, пустая душа, тенью скользящая по закоулкам и высасывающая жизни жителей городка, словно вампир.

***

Огонь был благоразумно заменен алым атласом, развевающимся над сценой. Томас постепенно перебрался на первый ряд, чтобы лучше видеть удивительное представление. В его сознании уже полностью сложилась картина произошедших событий, но что связывало эту историю с Мистлендом? Мастер не знал, но решил при первой же возможности задать этот вопрос мистеру и миссис Вандерлен.

Вдруг декорации сменились. На сцену опустился пугающий мрачный пейзаж с изображением блуждающих теней. Куклы с уродливыми лицами, совсем не похожие на людей, носились над фарфоровыми жителями, заставляя их падать замертво. Громогласный голос под жуткую музыку завершил повествование:

– Как только город становится забытым и никому не нужным, на него опускается туман, скрывающий в себе стервятников. Им нет дела до ваших судеб и семей, они здесь только ради одной цели – стереть ваш родной край с лица земли! Канете вы в забвение, или вдохнете полной грудью? Делайте выбор.

Занавес опустился и зажегся свет. Из-за сцены выплыла фигура Мэри, а следом за ней и Донован. Женщина теперь была без вуали, и Томас заметил на ее лице страшные ожоги, сквозь которые он боковым зрением мог уловить образ существа, которое так напугало его прошлой ночью.

– Смотрю, вас впечатлило представление, – улыбнулся мистер Вандерлен, – мы польщены.

– Да. Но что вы хотели этим доказать мне? – недоумевал Мастер.

– Мы видим стервятников, мистер Коунволт. Они кружат над Мистлендом вот уже три года, ждут, пока городок совсем ослабнет. Он уже исчез с карт… осталось совсем мало времени.

– Пф, – фыркнул молодой человек, – вы действительно надеялись, что я поверю в это?

– Вы общаетесь с мертвыми и возвращаете их души. Это, по-вашему, звучит правдоподобнее? К тому же… – вдруг запнулась она, – все, что вы видели на сцене – чистая правда.

– Хорошо, допустим, я поверю. Что дальше? Что вам нужно от меня? – он снова повторил вопрос, уже с сильным раздражением. Все происходящее начинало действовать Томасу на нервы.

Донован Вандерлен шагнул вперед.

– Верните наших актеров так же, как Элис. Мы подарим Мистленду славу, спасем вас от неизбежного уничтожения и покинем этот мир.

– Я не могу вернуть души тех, кто умер так давно, – начал Томас, после чего вдруг схватился за голову, – но Элис ведь погибла в тот же день?!

Владельцы театра молча кивнули ему в ответ.

– Тогда чье это тело?! Кого я вернул?!

– Именно ее вы и вернули, не волнуйтесь, – спокойно произнес мистер Вандерлен.

– Вы не понимаете, о чем говорите! Где она?

Все трое разошлись по зданию в поисках девочки. Разумеется, ее уже давно не было здесь, что уже через несколько минут стало очевидным. Вне себя мистер Коунволт побежал к выходу, но его встретили тяжелые запертые ворота. После нескольких попыток сдвинуть их хоть на сантиметр, молодой человек обернулся и устало произнес:

– Хорошо. Я попробую помочь вам, если вы отпустите меня и позволите найти ее.

Дверь медленно отворилась, издав при этом мерзкий скрип. Томас стрелой вылетел из стен театра и бросился по улицам. До рассвета было еще около часа, и он совсем не надеялся найти ее. Если бы знал Мастер, что она сама ищет его – последнего живого жителя Мистленда. И, надо сказать, Томас знал, чего можно ожидать от того, что он сотворил собственными руками. Много лет назад он пытался вернуть душу матери, спустя много лет после ее смерти. То, что вернулось вместо нее, сложно было назвать душой человека. Оно кричало от боли, страдало и умоляло его прикоснуться к маске. Вооружившись длинными щипцами, Мастер сжег свое творение и больше никогда подобным не занимался.

После недолгих раздумий Томас направился к дому. Там он надел плотные перчатки, отыскал в грудах хлама веревку и снова отправился на поиски. Рассвет застал его около часовни на окраине Мистленда. По дороге к ней молодой человек заглянул в каждый дом.

«Хорошо, что я не прикоснулся к ней тогда, – подумал он, – или нужно было сделать это? Тогда ничего этого не случилось бы!»

Около здания, украшенного великолепными витражами, Мастер почувствовал на спине чей-то взгляд. Он обернулся и тут же увидел посреди тропы девочку. Ее одежда покрылась пылью, впечатанной в ткань утренней росой. Бледные конечности с черными ногтями раздулись и сочились зловонной жидкостью. Мистер Коунволт помотал головой, отгоняя образ, возникший в сознании при попытке представить, что сейчас происходит с ее лицом. Весь облик Элис выдавал в ней ходячий труп, кроме маски, которая все также повторяла некогда ангельские черты.

– Что же ты наделала? – начал молодой человек, – Я никогда не думал, что такое милое создание способно погубить целый город, – на его глаза навернулись слезы.

– Мне очень больно, – зазвучало одновременно несколько голосов из-под маски, – ПРИКОСНИСЬ КО МНЕ!

Хлюпающее зловонное тело бросилось к Мастеру.

Томас вздрогнул и с силой сжал в кулаке веревку, готовясь набросить на Элис петлю, но не успел – узел пролетел в паре десятков сантиметров от ее головы. Девочка тем временем ловко забежала за спину Мастера и попыталась схватить его за одежду. Этого мало, это не то. Нужно тело, живое, пульсирующее… только оно способно отдать жизнь. Разочарованное создание одним прыжком дотянулось до воротника Томаса. Боль сжигала ее изнутри, заставляла всеми силами хвататься за последнюю возможность утолить ее. Мистер Коунволт почувствовал, что теряет равновесие. Тогда ей не составит труда добраться до его шеи или лица. Преодолевая приступ тошноты от царящего вокруг зловония, он схватил Элис за руку и сбросил с плеч на землю. Создание забрыкалось в агонии, но руки Мастера были достаточно ловкими и сильными для того, чтобы надежно связать склизкое тело девочки. Пока он фиксировал узлы, то различил десятки голосов, вырывающихся из-под деревянной маски, которая намертво приросла к лицу Элис.

Двери театра приветливо распахнулись перед ним. Томас прошел вглубь зрительного зала и швырнул на ковер извивающуюся ношу.

– Здесь ваша Элис! – крикнул он на все здание и опустился в кресло.

С лестницы тут же сбежали владельцы театра. Мэри подбежала к девочке и опустилась на колени.

– Где вы нашли…

Ее слова прервали ужасные крики, от которых по спинам всех присутствующих побежали мурашки.

– Томас, что с ней? – включился в беседу Донован.

– Могу вас поздравить с еще одним уничтоженным городом! – вскрикнул Мастер, – в домах остались одни трупы. Вы вообще думаете о последствиях, когда делаете что-нибудь!?

– Не смей так разговаривать с нами, – на секунду руки Вандерлена обзавелись лезвиями когтей.

– О нет, – одними губами прошептала Мэри, – что же нам теперь делать?

По ее щекам побежали крупные слезы.

– Вы уже сделали все, что могли! Сыграли роль стервятников, которых так боитесь! Счастливо оставаться, надеюсь, вы сгниете также, как она!

С этими словами Мастер покинул здание. Всю дорогу его душил надоедливый ком в горле. Он никогда особенно не любил людей, но сейчас вдруг понял, что скорбит по каждому из них, ведь в Мистленде он знал всех. И жители знали его – замкнутого Мастера, делающего чудесные маски, которые висели в качестве украшений почти в каждом доме.

Близился полдень. Успокоившись и собравшись с мыслями после ночного кошмара, Томас позвонил в ближайшую железнодорожную станцию. Паровозы нечасто ходили в Мистленд, но он надеялся, что успеет забронировать билет до того, как до соседних регионов дойдут слухи. Пока он собирал чемоданы, чтобы уехать куда подальше, и забыть о пережитом, в голове вдруг возникла мысль:

«…почти в каждом доме… Точно!»

Откинув огромную свалку барахла, которую собирался забрать с собой, молодой человек вышел из дома и отправился по улицам. Преодолевая трепетный ужас от сотен трупов, смотрящих на него сквозь почерневшие веки, он снимал с гвоздей все свои работы, одиноко висящие на стенах. Время совсем не отразилось на них, они были также прекрасны, как в день покупки, особенно карнавальные – яркие и изящные. Больше четырехсот масок собрал Томас по всему городу, еще несколько надо было изготовить в ближайшие часы. Уже у самого театра в глазах Мастера отразилась тень сомнения, но он быстро отогнал ее. «Ведь они умерли совсем недавно», – успокоил он сам себя. Оставалось решить только одну проблему.

Элис.

V

– Нет-нет, об этом не должно быть и речи! – воскликнула Мэри, как только Томас заикнулся о том, чтобы уехать из города, – мы не можем покинуть театр!

Мастер махнул рукой и с немой мольбой взглянул на мистера Вандерлена.

– Она рано или поздно сбежит. А не сбежит, так рассыплется прахом, а маска останется и неизвестно, сколько бед натворит.

– Может быть, все-таки есть способ уничтожить ее?

Миссис Вандерлен устало опустилась в зрительное кресло после десятков попыток сломать, сжечь или разрубить чертово деревянное лицо. Поглотив столько жизней, оно обрело прочность, не сравнимую, пожалуй, ни с чем другим. И никому из присутствующих не было известно, как поступить с этим орудием смерти.

Больше всего Элис сейчас хотела прикоснуться к Томасу, такому живому и полному энергии, что ее хватило бы, может, на целую минуту без боли. А уродливые владельцы театра теперь казались ей пустой ореховой скорлупой. Сердца их уже давно остановились. Они-то без опаски подходили к ней, пытались снять маску, уничтожить и ее, и раздутое тело, но все было тщетным.

– Отпустите меня, возможно среди старых записей в моем доме найдется способ…

– Вы должны понимать, что это слишком рискованно для нас. Пока наши артисты не будут воскрешены, мы не можем отпустить вас.

Мистер Коунволт на секунду опешил.

– Неужели не видно, что происходит, если я пытаюсь вернуть кого-то, кто давно уже не здесь? – он с сожалением взглянул на Элис, – получаются пустые, испорченные души.

– Это наша последняя надежда, – очнулась от минутного оцепенения Мэри, – нам смерть не грозит, но без актеров мы – ничто.

– Время идет, миссис Вандерлен! Еще один день, и я не смогу вернуть жителей города.

– А зачем они вам? – пожал плечами Донован, – это же будут просто говорящие маски…

– У меня есть план. Но для этого мне очень нужно домой.

– Исключено, – отрезал мистер Вандерлен, – сначала актеры. В ваших же интересах начать попытки как можно раньше, Томас.

Мастер бросился к исполинской двери, которая снова оказалась запечатанной. Как и ставни на окнах и всевозможных запасных выходах. Владельцы здания с ухмылками наблюдали за суетой молодого человека, который, отчаявшись, направился на уже знакомый и ставший по-своему родным, чердак. Там он разыскал какие-то инструменты и принялся вытачивать изящные лица из полусгнивших досок, валявшихся в углу.

«Я не создам еще одного монстра. Ни за что».

Снизу то и дело доносились крики, от которых кровь стыла в жилах. Если девочка разорвет веревки, то наверняка очень быстро отыщет поникшего Мастера наверху. Возможно, он будет дремать и даже не заметит легкого холодного прикосновения. Разве что проснется от вони. Спустя несколько часов мистер Коунволт понял, что на каком-то уровне сознания ждет этого момента. Он испытывал глубокое чувство вины и беспомощности, и это точило его изнутри. Темно-каштановые пряди волос совсем спутались, и сальной сеткой спадали на острые сероватые глаза. Трехдневная щетина уже густо покрывала нетронутые морщинами щеки, заставляя молодого человека время от времени почесывать их. «Сколько времени я уже не мылся?!» – думал он, срезая небольшим ножиком опилку за опилкой.

Чирк. Чирк.

«Почему в Мистленде не появился ни один шериф? Ведь у многих были родственники в округе».