НашлаСь!
Как найти путь к себе с помощью женской сумочки
Надя Риччи

© Надя Риччи, 2023

ISBN 978-5-0060-5438-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

⠀

«Эта книга – водопад искренности, смелости, чувств, открытий и размышлений!

Дорогой во всех смыслах аксессуар, подруга и свидетельница, момент истины, точка входа в инициацию. Все это – женская сумочка!

Автор предельно честно и откровенно рассказывает о своем пути проявления женской сути через историю восьми главных сумочек ее жизни, каждая из которых оказалась маркером нового этапа: от зарождения женщины в трехлетней девочке до осознания силы своей Внутренней женщины.

Через общение с символичным предметом женского гардероба, который умеет говорить и хочет быть услышанным, книга мягко, но уверенно ведёт читателя к поиску себя!»

⠀

Валерия Стекаловская – автор книг, эксперт по вдохновению и личному бренду

Предисловие

⠀

Сумочка может сказать о женщине все, или просто сказать, что эта женщина пока себя не знает…

⠀

Маруся Чичваркина,

повар столовой №6 

Калининского района

г. Санкт-Петербурга

⠀

⠀

Было ли у тебя хоть раз такое, что ты заходишь в магазин, смотришь на сумку и понимаешь, что она твоя? Это не чувство стиля, когда видишь, что вещь подходит к определенному образу, но ты понимаешь, что она – твой портрет, вернее, твое содержание, выраженное в небольшом кусочке душистой кожи волшебного цвета.

Если ты еще не испытывала экстаза от поистине эпохальной встречи с сумочкой, то понять меня сейчас, возможно, нелегко, однако я рискну заявить, что каждая женщина достойна этой встречи, и каждая, даже если не осознает, ее жаждет, потому что в такой момент открывается истина, складываются пазлы, но об этом чуть позже…

У меня лично всегда были разного рода трудности с выбором сумочек. То вообще ступор, не понимаю, чего хочу, то решительно ничего не нравится. Я долгое время внимательно наблюдала за женщинами с их сумочками, пытаясь понять, как же они решают, какая именно им сейчас нужна, и я завидовала тем, кто имеет по сто тысяч сумок на все случаи жизни. «Вот те, кто точно знают, чего хотят», – думала я, выбирая с огромным трудом одну и потом не желая от нее оторваться годами. Но как выяснилось впоследствии, цимес вовсе не в количестве и даже не в качестве сумочки. Для меня самый сок в том ощущении, которое ты ловишь, опознав свою.

Несмотря на мой относительно редкий покупательский опыт по части сумочек, я делала достаточно ошибочных покупок. Думаю, каждой из нас хорошо знакомо состояние, когда идешь в магазин не потому, что тебе что-то нужно, а потому, что внутри тебя прямо что-то зудит и рвется на волю. И если сейчас не купить себе чего-нибудь ценного, то кому-то не поздоровится. Вот в этом состоянии ты видишь какую-то вещь, например, сумочку, и говоришь себе: «Ой, какая прелесть! Хочу!» Это даже как будто немного назло кому-то, неизвестно кому, особенно если сумка стоит как, например, кошка редкой породы. Покупка случилась, состояние прошло, а кошка, то есть сумка осталась. Вот и висит эта живность в шкафу, выгулянная единожды в жизни, и медленно, но верно стареет во всех смыслах этого слова. Чаще всего ждет ее судьба «удочеренки» – уходит жить к другим людям, но хуже, если решиться на что-то по отношению к сумочке никак не удается. Бедняга будет висеть в своем пыльнике вся такая брендовая, почти новая, но совсем забытая и ненужная, словом «брошенка».

Иногда, скользя взглядом по матерчатому мешку, ты вдруг вспоминаешь, кто там живет, и испытываешь какое-то смутное чувство не то стыда, не то досады. Что, мол, вот еще год прошел, а ты так ни разу и не захотела уделить внимание существу, одиноко прозябающему в твоем шкафу, как в приюте для животных.

Конечно, с годами ей там становится уже не так одиноко, ряды «брошенок-однодневок» пополняются и дополняются матерыми, прожжеными и повидавшими на своем веку «боевыми подругами», с которыми когда-то были пройдены фронты, а теперь вроде как и порох еще в пороховницах не иссяк, но появляется четкое ощущение, что больше эту сумку ты взять с собой не сможешь никогда! Вердикт вынесен. После такого внутри что-то переключается, и если изменишь себе, то весь день будешь чувствовать себя неуютно, внутренне извиняясь за малодушие.

Возможно, ты никогда не думала, почему перестала носить ту или иную сумочку, или думала, что просто от нее устала, но дело чаще всего совсем в другом! Именно так заканчивается очередной жизненный этап – ты меняешься, и сумочка просто перестает соответствовать твоему новому содержанию. Ты выросла, дорогая!

Индивидуация – это термин великого Юнга, который мне полюбился по нескольким причинам. Я, конечно, буду говорить здесь о женском варианте индивидуации, о мужском я знаю только теорию, да и не моя это тема. Женская, как и мужская индивидуация, – это процесс взросления и раскрытия себя, который, несомненно, сопровождается принятием всех открываемых частей и приводит к целостности. Но немаловажно, что в понятие индивидуации входит и реализация того, что ты в себе открыла. Таким образом, индивидуация – это путь, который ты идешь своими ножками к себе настоящей, целой и реализованной, и которому свойственны определенные этапы, сопровождающиеся открытиями и осознаниями. Наиболее значимые из этапов обозначены так называемыми инициациями, событиями, которые произвели поворотное влияние, то есть влияние такой силы, что меняет тебя и заставляет повернуть в другом, новом для тебя направлении.

Раньше инициация была неотъемлемой частью жизни так же, как и духовная жизнь была неотъемлемой частью жизни социальной. Благодаря ритуалу и посвящению, необходимые этапы взросления и смены ролей женщины проходили символически, под защитой своего сообщества и под руководством старейшин. Хотя все равно было страшно и неуютно, но имелась серьезная поддержка. Утратив эту культуру, мы, к сожалению, практически ничем не заменили важный аспект жизни. Поэтому жизнь теперь сама предлагает нам инициации и посвящения, только уже без ритуала, вживую и взаправду. Нас лишили защиты и подготовки, но ведь зачем-то это было нужно! Возможно, Пространство сочло нас способными самостоятельно осознать себя, без чьей-либо поддержки. Возможно, лишение поддержки – это такая глобальная инициация для нас всех перед переходом от религиозного сознания на уровень осознания себя как божества, в любом случае все будет хорошо, и другого выбора у нас нет. Поэтому, думаю, важно отслеживать свои этапы, осознавать происходящее и делать выводы, которые двигают нас еще ближе к себе, исцеляют и округляют нашу форму, позволяя запятым Инь и Ян плавать в ней свободно и легко, в полной нирване.

В этой книге я делюсь своим опытом прохождения поворотных этапов жизни и раскрываю один очень женский и совсем не серьезный инструмент, который, как оказалось, отлично работает, помогая прийти к осознанию своего пути и его цели.

Конечно же, я говорю о сумочках! Когда мне пришла идея разложить свой путь на этапы, которые можно охарактеризовать сумочками, я решила посмотреть, а вдруг кто-то уже это делал. Но, оказалось, что в основном все говорят о содержимом женской сумочки, а не о ее форме, цвете и качестве. Мол, по содержимому сумочки можно составить психологический портрет ее владелицы.

Я считаю, что содержимое – это только часть портрета, причем самая явная. Стиль и назначение, форма и цвет, а также другие внешние и тактильные характеристики могут рассказать гораздо больше, но только в том случае, если ты сама выбираешь сумочку по своим внутренним ощущениям, а не берешь первую попавшуюся, лишь бы «дорого-богато», также не подходит и вариант подарка-сюрприза. То есть важно, чтобы сумочка нравилась, чтобы ты ее чувствовала своей, а лучше всего, чтобы ты вообще с ней не хотела расставаться на протяжении какого-то времени.

По всем психологическим канонам сумочка, конечно, является образом женственности. Любая сумочка, какую ни возьми, имеет вогнутую форму, то есть является контейнером, вместилищем, прообразом лона, поэтому даже самая квадратная сумочка – круглая! Глядя на сумочку и прислушиваясь к себе, ты точно почувствуешь, твое или не твое. Что-то в ней будет либо привлекать, либо отталкивать, звать или оставлять равнодушной, приглашать в путешествие или подталкивать к выбору… Я убеждена, что по-настоящему твоя сумочка не просто так бросается тебе в глаза, она, на самом деле, страстно желает тебе что-то открыть, что-то важное о тебе самой. Порой ты можешь испытать настоящее счастье от того, что услышишь вдруг зов своей сумочки! Так и было со мной. Одна моя сумочка не просто позвала меня, она еще заставила написать эту книгу, сподвигла на новый этап самоисследования и определила род моих занятий на ближайшее время! Об этом, как ты догадалась, тоже чуть позже…

Сумочки посылают нам знаки, которые помогают лучше узнать себя и увидеть свой путь. И если эта книга поможет тебе взглянуть на свою жизнь под новым углом, осознать, на каком этапе ты сейчас находишься и куда двигаться дальше, то я буду считать свою миссию выполненной!

Иди на зов!

Глава 1. Моя Первая сумочка

Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не вешалось.

⠀

Скотаренко Галина Дмитриевна,

фельдшер вытрезвителя №5

Петроградского района

г. Санкт-Петербурга

Подарок

⠀

Кто родом из того же детства, что и я, 70-х годов ХХ века в СССР, меня хорошо поймет. Что нам было нужно в нашем детстве? Коробка игрушек, и чтобы тебя любили, – последовательность можно поменять. Жили мы довольно скромно, мама – инженер, папа – водитель, поэтому игрушек хороших и интересных у меня почти не было, доставались редко, только в случае подарка. Помню, однажды мой двоюродный дед, которого я никогда раньше не видела, решил послать мне подарок на мое семилетие. Он жил на Украине, близ той самой Диканьки, которую я здесь упомянула неслучайно, скоро поймешь, почему. Двоюродный дед Володя был родным братом моего родного деда Гриши, бывшего мужа моей бабушки. Расстались они много лет назад со страшным скандалом и никогда не общались после, поэтому получить подарок «с той стороны» было как-то необычно само по себе.

Посылка пришла на адрес бабушки, которая с подозрением посмотрела на деревянный ящичек и сказала: «С чего это вдруг он решил тебе подарок прислать?» Потом она взвесила ящик на вытянутой руке и вынесла вердикт: «Слишком легкий. Варенья там точно нет!» Из ее слов и взгляда я заключила, что ждать ничего хорошего не стоит. Мы приступили к распаковке. Крышку пришлось отдирать стамеской, я затаила дыхание. Под крышкой ящика лежала смятая бежевая упаковочная бумага, как сейчас говорят, крафтовая, а тогда-то самая что ни на есть обыкновенная.

Подняв первый слой, мы обнаружили под ним второй. На лице бабушки ясно читалось подозрение. Она наверняка думала, что все это какой-то жестокий обман. Помяв бумагу руками и не нащупав ничего твердого, она явно утвердилась в своем убеждении. Мы в какой-то мистической коме (сами понимаете, откуда была посылка) продолжали вынимать один слой бумаги за другим, молча и сосредоточенно. У бортиков бумага была смята в более плотные комки, мы ее доставали, и, казалось, конца и края нет этому бумажному потоку, уже весь пол комнаты скрылся под горой мусора, а я все стояла и ждала, когда же из этого волшебного ящика появится что-то прекрасное, ведь у каждого фокуса должен быть яркий финал.

Под одним из слоев вдруг промелькнуло что-то бело-голубое. Сердце забилось от предвкушения! Еще слой, и я вижу ее! Это была чудесная маленькая куколка в голубом с белыми кружевами длинном платьице, со светлыми длинными волосами, заплетенными в косу и с белыми туфельками на маленьких каблучках. Алёнушка или Снегурочка, что-то напоминало в ней эти сказочные образы, в общем, невеста. Она была красива, но холодна, вполне в стиле наших сказок. А, как известно, в сказках речь вовсе не о реальных принцах и принцессах, а о состоянии души. Код любой сказки можно расшифровать, допустив, что героиня – это Душа, или Анима, непроявленное, а герой – это Анимус¹, или реальный человек, для которого и рассказывается сказка, который и совершает подвиги, чтобы со своей Анимой воссоединиться, в основном спасая ее, и обрести целостность. Поэтому сказки и заканчиваются браком, то есть нахождением или пробуждением своей Души. Это цель любого Путешествия.

Куколка, как олицетворение моего женского, была, несомненно, красивая, нежная, миниатюрная, только пока немного замороженная, ей явно требовалось пробуждение и чего-нибудь «для согрева». При этом она обладала неповторимой уникальностью и была совсем не похожа на своих современниц. Она не была куклой-девочкой, а была куклой-девушкой. Такой куклы точно не было ни у кого из моих знакомых!

Когда мы нашли куклу, все вдруг встало на место и даже преобразилось. Стало понятно, что дед положил такое количество бумаги с одной только целью – уберечь куколку при пересылке. И как же резко поменялось отношение с разочарования и подозрения на признательность и благодарность! Бабушка, конечно, как человек прагматичный не смогла не заметить, что в такой огромный ящик могло влезть еще несколько банок варенья, посылать одну куклу, по ее мнению, было как-то не по-хозяйски. Но потом и у нее отлегло.

Грех

Но вернемся пока в более раннее детство. На фоне тотального дефицита игрушек особенно тяжело переживаются моменты, когда игрушки, которых так не хватает, ты видишь у кого-то в полном достатке и даже с перебором. Особенно мучительно это переживается в возрасте 3—4 лет, когда тебя еще не научили сдерживать свои чувства. Моей подружке Наташке очень сильно повезло. Ее папа, дядя Боря, руководил каким-то заводом и даже ездил за границу, откуда и привозил любимой дочке все это девичье богатство. Чего только у нее не было! Куклы всех размеров и мастей, фермы животных, а главное – чудесный кукольный домик, в котором было абсолютно все, что необходимо в кукольной жизни. Полностью оборудованные комнатки с мебелью и крохотной посудой, шкафы с одеждой и даже ванная комната с маленькой розовой ванной, в которой можно было купать кукол. Куколки, которые жили в домике, были такие маленькие, что просто прелесть! При этом у них двигались ручки, в которых держались чашечки, и ножки, на которые надевались туфельки. Все это чудо еще и пахло как-то совершенно по-особенному. Сейчас я понимаю, что это был за запах. Это был запах высокого качества и роскоши.

Наши мамы дружили, и каждый раз, когда мы бывали у них в гостях, самым чудесным и завораживающим был момент игры. Причем Наташка совершенно спокойно относилась ко всему своему добру, а у меня просто слюнки текли. Уходить не хотелось и хотелось одновременно, потому что сложно было выносить эту пытку, ведь ты можешь только играть, это все не твое и твоим никогда не будет!

Однажды среди вороха фирменных игрушек я разглядела маленькую сумочку коричневого цвета, под кожу, на длинном ремешке. Хотя эта сумочка предназначалась одной из кукол, я прекрасно представила ее своей маленькой дамской сумочкой. Это было чувство жесточайшего искушения, помнишь, как Голлум говорил: «Моя прелесть», вот что-то такое случилось и со мной. Весь вечер я носила эту сумочку в руках и представляла себя взрослой. Мне казалось, что она ужасно мне идет, а главное, что она мне совершенно необходима!

Последняя мысль, прежде чем засунуть сумочку в карман, была: «Она все равно не заметит пропажи, ведь у нее столько игрушек!» И я это сделала. Страх грехопадения был побежден неизвестно откуда взявшимся чувством убежденности в правоте своих действий. Пожалуй, тогда я впервые почувствовала волю своего Сердца. Знаешь, когда голова говорит, что так делать не надо, а Сердце убеждает – делай! В такой момент не работают общественные или любые другие ограничения, ты чувствуешь, что должна сделать так, и все. А потом ты получаешь подарок, который поначалу кажется проклятием.

Инициация №1

Я принесла свое сокровище домой и положила под подушку. Так я спала несколько ночей, а утром доставала сумочку, чтобы поиграть во взрослую женщину. Я понимала, что надо это делать, когда меня никто не видит, ведь мама может спросить, откуда эта красота.

Как-то у нас были гости. Меня покормили и отправили играть в комнату.

Это была частая практика, мама была очень общительна и не представляла жизни без встреч с подругами. Поэтому я очень хорошо помню свою комнату с закрытой в нее дверью и время с собой наедине. Мне не было скучно, скорее одиноко, но я была послушная девочка и не дергала взрослых. Помню четыре стены, закрытую дверь и темно-красный линолеум на полу, сколько же времени я так проводила? Совсем не помню, чтобы мама играла со мной или читала мне. Почему я этого не помню, а комнату с полом помню хорошо? Вот загадка! В этой комнате, несмотря на скудность интерьера и выбора игрушек, всегда находились какие-то приятные занятия. Например, однажды папа привез откуда-то целый мешок очищенного фундука. Папа ездил в дальние рейсы и часто подвозил попутчиков, которые расплачивались с ним чем бог пошлет. То привезет живую утку, то огромные куриные яйца с двойными желтками, которые обычно списывали на фабриках, как неликвид или раздавали работникам в счет премии. А в этот раз, видимо, бог послал мешок фундука.

Мешок стоял в углу той самой комнаты, таскать оттуда орехи запрещалось, потому что много орехов вредно, как объяснила мама. Но ведь мешок был раскрыт и просто накрыт сверху журналом с надписью «Болгария» и красивым загорелым мужчиной на обложке. У него на лице была родинка, и улыбался он хитро, одними глазами. Мне он очень нравился, поэтому, каждый раз подходя за горстью орехов, я улыбалась ему в ответ и спрашивала его разрешения, вместо того чтобы спрашивать маму. Потом я представляла, что он дал мне его, поднимала журнал и с легким сердцем брала очередную горсть. Мне казалось, что так я соблюдаю все необходимые формальности, и совесть меня совсем не мучила.

Этот мешок с орехами был моей тайной и моим сокровищем. «Болгарин» с хитрой улыбкой стал его стражем, который по моей просьбе выдавал мне очередную порцию лакомства и снова закрывал свой «сим-сим». Никаких плохих последствий от переедания орехов я не помню, и тайна взаимоотношений с симпатичным «болгарином» оставалась не раскрыта до настоящего момента, а вкус фундука навсегда закрепился как вкус детства и периодически требуется моему организму именно для ритуала заботы о своем Внутреннем ребенке. Вот как почувствую, что хочется фундука, понятно, что пришло время снова позаботиться о моей маленькой Внутренней девочке.

Еще комната с красным линолеумом всплывает в памяти, когда думаю о своем детском вокальном таланте. Лет с пяти я уже пела в хоре радио и телевидения. Мой дедушка Гриша, о котором расскажу чуть позже, очень вдохновился моим желанием петь. Поэтому однажды он привез с собой катушечный магнитофончик с подключаемым к нему микрофоном, чтобы записать, как я пою. Вместо фонограммы на другой катушке звучала моя любимая песня Высоцкого «Кони привередливые», а я с микрофоном на длинном проводе расхаживала по пустой комнате с красным линолеумом и пела дуэтом с Владимиром Семеновичем.

Когда позже я слушала эту запись, то не могла поверить, что это мой голос. Он звучал так высоко и пронзительно, что, казалось, совершенно не подходил к песне. Но зато по характеру все было точно!

Не знаю, что именно я понимала в словах этой песни, сомневаюсь, что много, но точно я проживала эти чувства, и они почему-то были мне близки.

Словом, комната с красным полом играла своеобразную роль в моей маленькой жизни. Вот и в этот раз взрослые закрыли дверь на кухню, где сидели и говорили на недетские темы, и, видимо, сидели они не за пустым столом, судя по шумному смеху, я же была предоставлена сама себе. Вот как раз и момент для игры с сумочкой, решила я.

Мне казалось, или на самом деле играла тихая приятная музыка, и я танцевала с сумочкой, то держа ее за ремешок, то вешая на плечо. Хотя это было не очень удобно, я справлялась, важнее было само действие. Только теперь я понимаю весь его символизм. Это было первое осознание своей принадлежности к женскому сословию! И проводником стала именно сумочка. Через много лет я поняла, как было важно для маленькой девочки убедиться, что она – женщина. Это был момент самоидентификации, который является неотъемлемой частью развития. Дальше мы уже развиваемся в своем направлении, которое выбрали.

Но, как известно, если происходящее тянет на инициацию, оно должно сопровождаться событием, закрепляющим новое положение вещей. И такое событие произошло. Это было вовсе не то, чего я боялась, а боялась я, конечно же, разоблачения. И этот страх – важный момент инициации, страх нужен, ведь, по сути, ты готовишься умереть и возродиться, пусть и символически. И страх отвлекает тебя от другого, более страшного страха, это такая уловка психики, иначе ты можешь избежать инициирующего события, а Душа-то уже все подготовила!

Я продолжала танцевать и даже напевала мелодию. Кружась по комнате в полном восторге, я оказалась у балконной двери. Дверь была приоткрыта и занавешена, так как стояло лето, и солнце могло нагреть комнату. Внизу под занавеской лежало какое-то пушистое чудо! Раньше я никогда не видела ничего подобного! На вид оно было необыкновенно красиво: оранжево-черные полоски на меховом тельце завораживали! Существо было живое, оно ползало, жужжало и шевелило прозрачными крылышками. Округлая форма и нежная пушистость производили впечатление невинности, и мне захотелось его потрогать. Я села на корточки и дотронулась до существа, оно было мягким. «Боже, какое чудо, – подумала я, – надо положить его в сумочку, может быть, ему в ней понравится, и он останется там жить». Я уже продумывала, как буду его кормить, и потянулась к нему двумя пальцами, чтобы взять это нежное создание как можно осторожнее.

Уже через секунду я орала во все горло от пронзительной боли! Боль сконцентрировалась в большом пальце, я смотрела на него, кричала и недоумевала, потому что я не могла понять, что произошло. Я не видела никакой раны, но палец раздувался на глазах и болел так, что выносить это было невозможно.

Взрослые гурьбой высыпали из кухни. Мама схватила меня в охапку и понесла в ванную. Палец надо было держать под струей холодной воды, я не переставала плакать от боли и разочарования. Папа сказал, что это был шмель и что он его убил. Я была зла на шмеля, но все же мне было его жаль, ведь он был такой красивый!

Не помню, как меня лечили, но помню, что завладела вниманием родителей на весь вечер, и это само по себе было приятно. Боль и отек постепенно уходили, но урок был ясен и вряд ли забудется когда-нибудь.

Удивительно, но после случившегося отношение к волшебной сумочке изменилось. Она уже не давала мне того ощущения эйфории. Как будто сумочка выполнила свою миссию, и мне она больше не была интересна. Я даже вернула ее подружке, так же незаметно, как и забрала. Но с того момента во мне что-то поменялось. Изменение было неуловимым и бесповоротным, оно проявлялось медленно, вначале незаметно, практически бессознательно, и вылилось в приобретение, а вернее, в раскрытие некоторых качеств моего характера, которыми теперь я очень дорожу. Возможно, потому что это не те качества, которые во мне воспитали, а те, что были заложены природой.

Несомненно, и у тебя есть качества характера, которые ты очень хорошо в себе знаешь с самого детства. Обычно это те твои проявления, которые досаждали взрослым, но при этом вследствие какой-то чудесной случайности никто над ними не «поработал», и тебе не пришлось их притуплять или прятать.

Я отлично помню и знаю одно из таких своих качеств, несмотря на то, что уже во взрослой жизни мне пришлось его реанимировать, о чем расскажу немного позже.

Граф

Когда в моем детстве появился дед Гриша, мамин папа, мне было года четыре. Семья восприняла возвращение блудного отца по-разному. Бабушка, его бывшая жена, так и не сумевшая простить Графа, как она его называла, категорически не принимала ситуацию. Мой дядя Серёжа, их сын, был с ней заодно, а вот мама, которая в глубине души отлично знала, что от бабушки невозможно было не уйти, отнеслась к появлению отца по-хорошему. Дед стал приезжать в город на Неве каждый год, а мы начали ездить в Киев, где, кстати, жило еще много очень приятной и любвеобильной родни по маминой линии.

Граф был морским офицером, статным и очень красивым, судя по фотографиям, которые хранились в альбоме у бабушки. Свою персону он носил с огромным достоинством, был хорошо образован и очень много читал. Несмотря на крестьянское происхождение, он сделал прекрасную военную карьеру, в восьмилетнем возрасте самостоятельно покинув родную деревню в украинской глубинке и поступив в школу в Полтаве, а потом и в военно-морское училище. Так что можно себе представить силу характера!

Однажды, когда дед Гриша гостил у нас, он вызвался вывести меня на прогулку. Но когда мы с ним оказались на улице, выяснилось, что на детскую площадку он идти не хочет, потому что сидеть ему скучно, и он предложил мне просто пройтись. Мне было пять, и я была не против прогулок, только вот дед был знатный ходок во всех смыслах, а у меня к тому моменту ноги еще не были самыми длинными среди сверстниц. Шли мы довольно долго – я почти вприпрыжку, чтобы поспевать за спортивным дедом – и дошли до большого универсама, куда обычно ездили на трамвае три остановки. Увидев знакомый магазин, я тут же обрадовалась, что мои усилия могут быть вознаграждены, и попросила купить мне мороженое. Дед, никогда не воспитывавший детей, не знал, зачем человеку мороженое, о чем мне тут же сообщил, вызвав бурю эмоций. Я заупрямилась и сказала, что без мороженого я никуда больше не пойду, он уступил. Получив сладкое и празднуя свою маленькую победу, я вдруг почувствовала усталость. Мы и вправду много прошли, если измерить путь моими маленькими, пятигодовалыми, шажками. Но дед настаивал на возвращении домой тем же путем, то есть пешком! И тут настал момент истины. Я вдруг очень твердо сказала, что если он хочет идти пешком, то пусть идет. Я же поеду на трамвае. И он пошел. Гордость не позволила ему спорить или менять свое решение, несмотря на то, что рядом была маленькая девочка.

Когда я, переполненная гордостью за свою самостоятельность, впервые в жизни сама приехала на трамвае к дому, то домой не пошла, а осмотрительно осталась гулять на площадке и украдкой поглядывала в сторону, откуда должен был через какое-то время появиться Граф. Он прошел, сделав вид, что меня не заметил. После этого не разговаривал со мной дня два. А потом постепенно мы помирились. Но этот случай остался в памяти, как победа здравого смысла и отстаивание своих границ, несмотря на небольшой возраст. Да, я была маленькой, но я была девочкой, которая ценила свои чувства и не хотела ничего делать через силу, просто потому, что кому-то это надо. Я очень хорошо помню, как это решение рождалось внутри меня. Понимала, чем я рискую, ведь вряд ли кому-то из взрослых это понравится. Но я не могла иначе! И я благодарна деду Грише за этот ценный опыт, который раскрыл мне еще одну часть моей силы. Назовем ее – женское умение сказать «нет».

По ощущениям, именно зарождающаяся женственность, которую мне удалось прочувствовать с помощью украденной игрушечной сумочки, начинала набирать силу и заявлять свои права.

Однажды, в том же возрасте, меня взяли в общественную баню. Мне было очень страшно и неприятно. Куча народа, шум, женщины бегают раздетые с шайками и вениками. В парилке я смогла простоять одну минуту, потом подумала, что задыхаюсь, и выскочила. Большую часть времени я провела в раздевалке, где наблюдала, как приходят и уходят посетители, и в какой-то момент я словила, как теперь понимаю, медитацию. Я завороженно смотрела на обнаженные женские тела, они были все абсолютно разные: низкие, высокие, стройные, пухленькие и даже откровенно пышные. С грудью и попами абсолютно разных форм и размеров. Когда женщины были в одежде, они были обычными, можно было сказать, что у кого-то красивая фигура, а у кого-то нет, кто-то мне нравился, кто-то наоборот. Но без одежды они все преображались и становились прекрасными! Я не могла оторваться от этой красоты и была поражена своим открытием. Без одежды мы все красивы! И я тоже принадлежу к этой чудесной касте чудо-существ!

Получается, что инициирующие события проясняют тебе твой образ, помогают узнать себя настоящую, даже если этот процесс никем специально не организован, ему есть место в жизни каждой женщины. За тем, чтобы инициация произошла в нужное время, следит сама Природа, за всем этим процессом стоит сама Жизнь, которая подкидывает нам ситуации и снабжает нужными людьми и даже насекомыми.

Наверняка и в твоей жизни происходили события, которые не забываются, несмотря на прошедшее время. Я думаю, что мы их помним не просто «потому что», но и «для того, чтобы». Потому что они эмоционально заряжены, и для того, чтобы, когда будем готовы, иметь возможность их проанализировать. Мне бы не хотелось в этой истории с сумочкой делать дидактических выводов о том, например, что плохо брать чужое. В данном случае вообще речь не об этом, на мой взгляд. Если бы я разбирала этот случай как собственный сон, то увидела бы такую картинку. Девочка украла сумочку – элемент женственности, пока еще игрушечный, но точно указывающий на женское. Возможно, это был единственно возможный вариант заполучить его в ее ситуации. Во сне нет места осуждению, украсть можно то, без чего никак не обойтись в реальной жизни. А возможно, получение женского должно быть связано с опасностью разоблачения, это то, что делается только скрытно, что не афишируется. Это тайное знание, которое приводит в экстаз само по себе, потому что в такой момент все совпадает. Это то, чего она ждала, это ощущение своей принадлежности к определенной мощной силе. Она танцует, поет, даже, возможно, под музыку, которая звучит исключительно в ее голове, значит, она действительно переживает необыкновенное состояние, состояние измененного сознания. И именно в этом состоянии она встречает шмеля – мужской элемент, обладающий опасным жалом – символом мужественности.

Она хочет положить его в сумочку, чтобы он там жил, то есть соединить мужское и женское. Но получает урок – предупреждение о той боли, которая ее ждет в будущем при взаимодействии с мужским миром и мужчинами в частности.

Не всегда так просто соединить то, что такое разное, даже если оно само стремится к соединению.

Плюс, конечно, сам момент «ужаливания», впрыскивания чужеродной субстанции, яда, всегда означает некое посвящение. Именно так мужской мир дает женщине новые знания, помогая открывать новые части себя, беременеть идеей и рождать что-то новое.

Думаю, что первая инициация девочки незаслуженно забыта в наши дни, ведь важность ее необыкновенно велика. Многие источники считают первым посвящением девочки момент наступления менструации, о чем и сказка «Красная Шапочка», например, многократно проанализированная коллегами. Однако в современном обществе девочки зачастую не получают инициации, связанной с наступлением менструации, поэтому, мне кажется, имеет смысл говорить об определенном возрасте, когда может произойти инициирующее событие, не привязываясь к факту гормональной перестройки организма, то есть примерно это возраст 10—14 лет. Но я все же считаю, что это время второй инициации, а здесь хотела напомнить про существование первого посвящения, которое связано с самоидентификацией, первым ощущением своей принадлежности к женской стае, это возраст примерно 3—4 года.

Это еще очень рано, но оставляет сильное впечатление, первое из тех, что мы в состоянии осознать. Хотя можно вспомнить и еще более ранний инициирующий опыт – момент собственного рождения, который, несомненно, обладает способностью влиять на жизнь на протяжении очень долгого времени, пока не будет осознан с помощью перерождения. Я имею в виду открытую Станиславом Грофом² перинатальную матрицу, сильнейшему влиянию которой подвергается каждый родившейся ребенок. И эта травма – базовая для всех, она абсолютно бессознательна и очень глубока, потому что в той ситуации у нас вообще отсутствует какой-либо выбор, зато есть полный спектр ощущений и эмоций.

Родовой канал

Я гуляла одна в свои пять лет. Были времена! Снега навалило столько, что под ним можно было вырыть еще один город, чем дети и занимались! Прямо у своей парадной, в одной из гор собранного с дороги снега, кстати, совершенно белого и чистого, что сейчас трудно представить, я вырыла тоннель. Он шел от дворовой дорожки к газону. Отверстие было достаточно широкое, по моим оценкам, и я решила его испробовать. Занырнула я в лаз со стороны дороги и застряла посередине, ни туда ни сюда. Я подергалась-подергалась и поняла, что мне не вылезти. Благо воздух поступал с обратной стороны тоннеля, но руки мне было не высунуть наружу, зато ноги торчали со стороны входа, и я могла ими шевелить. Я лежала и думала: «Вот интересно, меня кто-то найдет?» Потом стало холодно лежать, и я немного испугалась. Тогда я решила позвать на помощь. Не помню, что именно я кричала, но, думаю, что-то наподобие: «Вытащите меня! Вытащите меня!», и меня вытащили! Какой-то мужчина, проходя мимо, видимо, увидел торчащие из норы в снегу детские ноги и просто дернул за них, вызволив меня из заточения. Это воспоминание всплывет и осознается позже.

В детстве одной из моих любимых книжек стала «Козетта», как я потом узнала, эта история является частью романа «Отверженные» Виктора Гюго. Название романа тоже стало открытием, как ты понимаешь. «Козетту» мне читала бабушка и, судя по тому, что читала с большим удовольствием, для нее это тоже было значимое произведение.

Так вот, в «Козетте» девочку оставляет мать, потому что не может ее прокормить и должна уехать туда, где есть работа. Девочка живет у женщины, которая загружает ее черной работой и относится к ней как к рабыне, но в один прекрасный момент ее спасает мужчина, который видит ее страдания. Он делает вид, что приехал от мамы девочки и, по сути, выкупает ее у хозяйки. Спасает от неминуемой гибели практически. Скоро поймешь, зачем я все это рассказываю.

Практику «Родовой канал»³ я проходила раза три в своей жизни. Во второй раз, когда мне было лет тридцать пять. Я участвовала в тантрическом семинаре у Роба Илинскаса – известного в нашей стране преподавателя массажа и других телесных практик. К слову сказать, это был семинар для всех уровней, поэтому тантрические практики сводились в основном к медитациям и дыханию. Было интересно, наверняка были открытия, которые сейчас уже не помню, но вот тот «Родовой канал» был самым сильным впечатлением и оказался самым сильным Каналом для меня до настоящего времени.

Только представь. Огромная группа – человек сорок, не меньше. Половина женщин, половина мужчин. Приглушенный свет и специальная музыка, какая-то смесь звучания натуральных инструментов, преимущественно барабанов, со звуками природы и перинатальными звуками, как в утробе матери. Сначала мы все «раздыхиваемся» довольно долго в технике холотропного дыхания. Все эти звуки, полутьма и дыхание вводят в трансовое состояние.

Потом, не прекращая дышать, группа создает живой канал, вставая на колени и предплечья. По принципу игры «Ручеек» каждый из канала по очереди его проходит, заползая в канал на спине головой вперед, как идет младенец по родовым путям. А в конце стоят мужчина и женщина, которые играют роль родителей и встречают народившегося заново человека.

Ощущения, которые я испытала, передать сложно, но попробую.

Страшно, горячо, очень горячо, очень мало места, кажется, что ты не пройдешь, застрянешь, задохнешься! Горячие обнаженные тела, соединенные вместе, создают ощущение огромного живого организма, с которым ты борешься! Тебе надо победить, выйти, выжить! Потом замечаешь, что если ты груба, злишься и толкаешься, то Канал тебе отвечает тем же! Учишься успокаивать себя, учишься принимать его живым.

Он живет и двигается, раскачивается из стороны в сторону, дышит и гудит. Ты летишь в открытом космосе. Нет ничего и никого… пока… Откуда этот звук?! Он ужасает и одновременно погружает тебя все глубже в себя, на уровень общего для всех людей бессознательного. Там остается только желание выжить и, как ни странно, вера в то, что ты зачем-то нужен на Земле. Это осознание помогает, успокаивает, и ты продвигаешься еще немного…

Потом вдруг снова захлестывает эмоция жуткого страха: «Я не выберусь! Не смогу!» Орешь, умоляешь выпустить. Канал непреклонен, ты должна пройти его сама! Цепляешься за краешек светлой мысли: «Я ведь когда-то уже это делала и, наверное, даже не единожды!» Снова ползешь…

Силы на исходе. Кажется, ни руки, ни ноги больше не могут двигаться. Сдаешься. Лежишь где-то в середине пути и думаешь: «Ну и ладно! Пусть так, не рожусь я сегодня, останусь здесь, все равно скоро задохнусь…» Но Канал не терпит тебя в статике, начинает поддавливать. Ползешь одной спиной, что делать! Остаются считаные «ползки» до выхода. Ты уже видишь маму с папой, которые тянут к тебе руки и радостно улыбаются – они ждут тебя! Еще прибавляется сил.

Один метр до выхода. Я сдалась. Не могу сдвинуться с места. Не хочу ничего. Только мама и папа, которых я вижу, запрокинув голову назад, дают надежду. Я вою, из последних сил высвобождаю руки и протягиваю к ним. И, о чудо! Меня берут за руки и вытягивают наружу!

Неожиданная жизнь, когда казалось, что смерть неизбежна! Родители, которые говорят, как они меня ждали и что я их самая любимая девочка! Эмоции переливаются через край, я ору во весь рот, как это делают младенцы. Меня укутывают и кладут к маме, которая укачивает и говорит мне всякие приятные слова о любви и моей нужности. Потом наступает момент тишины и единения с собой. Какое-то время ты остаешься со своими переживаниями и перевариваешь то, что можешь переварить, а потом с новыми силами и новым пониманием идешь обратно к Каналу, чтобы быть причастной к рождению остальных.

Когда я спросила у мамы, как проходили мои роды, она сказала, что я не хотела рождаться. Была рядом с выходом и ныряла назад! Врачу пришлось мне немного помочь! Этой информации я не имела раньше!

Когда я сложила все выходные данные: мое застревание в снежной норе, книга «Козетта», опыт «Родового канала» и подтверждение этого опыта, то поняла, что один из основных сдерживающих паттернов моего поведения – это ожидание помощи со стороны, в частности от мужчин.

Как будто бы без этой помощи я не могу двигаться дальше. То есть мой перинатальный опыт проигрывался в жизни многократно, пока, благодаря психологии, я не вывела его на поверхность и не осознала.

Вот так маленькая игрушечная сумочка привела к размышлениям о моем перинатальном опыте и следующей за ним инициации идентификации, которую можно считать базой на пути индивидуации. К сожалению, сейчас во многих западных странах детей с детства намеренно путают, предлагая им самим выбрать половую принадлежность, называя их «оно», а папу с мамой – родителем №1 и родителем №2, я считаю это огромной и непростительной ошибкой, за которую потом будет расплачиваться целое поколение. Именно родители являются проводниками ребенка в мире, на них огромная ответственность. И эта ответственность не ограничивается кормлением, одеванием и обучением. Важнейшим аспектом родительства, на мой взгляд, является именно помощь в духовном развитии, приводящем к индивидуации.

Если что, то я здесь вообще не про религию, но про реальную помощь самоосознанию маленького человечка. Кто еще ему поможет, пока он полностью во власти взрослых?

Привет, Я твоя сумочка! Рассказ №1

Светлана Заруцкая, 49 лет, психолог, стилист.

Ее сумочка – это небольшая сумка-планшет, или почтальонка, черного цвета, из-за почтенного возраста превратившаяся в винтажную.

Я – сумочка, которая любит путешествовать и быть нужной. Поэтому мне нравится, что хозяйка всегда берет меня в разные поездки, и я могу видеть мир. Я очень ценю, что меня не нагружают различной дрянью. Хорошо, что я такое не вмещаю!

Мне приятно чувствовать себя надежной, что я не подведу, что я крепко и хорошо сделана и что я красивая…

Я бы хотела, чтобы хозяйка почаще вытряхивала из меня лишнее, потому что когда во мне скапливается мусор, например, в виде табака, то я чихаю…

Я не люблю стоять без дела в углу, я сумка действия, поэтому мне хочется движения, путешествий, ощущения своей нужности, необходимости. Стоять в углу – это не про меня, я не чемодан!

Кому-то может показаться, что я старенькая, возможно, какая-то кривая, косая, тем не менее на меня всегда обращают внимание и даже говорят: «Ну надо же, какая милая!» У меня еще очень много нерастраченной энергии, поэтому я не считаю себя старой, скорее, это не старость, а новая жизнь в новом образе!

Глава 2. Мамино наследство

Когда рождается девочка, она может быть похожа на кого-то из родителей или других членов семьи, потом она становится очень похожей на свою маму и, только когда действительно найдет себя, станет похожа только на себя саму.

⠀

Ольга Погорельцева, поэтесса, г. Ужгород, из сборника песен «Про маму»

Старая душа

Есть одна фотография, которую мы с мамой сделали в фотоавтомате, так вот, на ней моя прекрасная мама, необыкновенной красоты, и половинка моего лица. Ну так вышло, я же маленькая была, но уже, наверное, неудобно было держать меня на руках. Правда, получилось одинаково на всех четырех кадрах, ну и ладно, я себе там все равно нравилась, а вторую половину лица я легко могла дорисовать в воображении. И потом я помню, что как-то снисходительно, что ли, относилась в детстве к маме, с каким-то слишком взрослым пониманием. А фото это мне кажется вполне показательным и символичным. Можно сказать, что мама на нем намного важнее меня или что я пока «недомама», но я уже есть, показалась наполовину! Я уверена, что эта фотокарточка сохранилась в альбоме, потому что мама там очень хорошо получилась. А то, что меня не видно, ее, думаю, не очень смущало.

Наверное, наши родители, я имею в виду мое поколение, нас слишком рано родили. Вернее, родили-то как положено, но сами еще оставались детьми, и вопрос взросления в том смысле, в котором мы сейчас задаем его себе, перед ними не стоял. Они были такими, какими могли быть, любили, как могли любить, и никто даже не задумывался, как сделать свою жизнь лучше, стать счастливее, просто проработав какие-то проблемы прошлого. Жили как жили, а тут еще мы со своими надобностями родились, ну никто не ожидал!

Я очень хорошо помню, как примерно в свои года два стояла на кухне в нашей новой кооперативной квартире, на седьмом этаже, в Веселом поселке – одном из спальников Ленинграда, и смотрела на родителей. Было жарко, окна распахнуты настежь, все ходили полураздетые и почему-то очень веселились. Папа пододвинул магнитофон прямо к открытому окну и включил «Битлз» на всю громкость, так, чтобы весь двор мог слышать музыку, и они с мамой принялись пританцовывать. Это был момент какого-то откровения, возможно, я уловила сообщение своей уже немолодой души, которая, как мудрая бабушка, смотрела на этих молодых людей, качала головой и сокрушалась: «Какие же они все-таки еще дети!»

На весь двор бомбила заводная «Сan’t buy me love!», и родители прыгали и кружились по еще пустой кухне, а я стояла и смотрела на них с очень серьезным лицом, как «самая старшая из присутствующих здесь дам»⁴…

Бесполезные туфли

Родители взрослели вместе с нами, но редко кому из них удавалось хотя бы немного оставаться резвящимся детьми, как, в принципе, и повзрослеть внутри. Со временем они становились родителями, которые забыли, что когда-то весело дурачились на кухне под орущую на весь двор музыку, стали серьезными и «взвалили» на себя долг воспитания.

Мне было лет восемь, когда на день рождения кто-то из родни подарил мне туфли. Они были очень милые, белые, с черным лакированным ремешком и на широком небольшом, пятисантиметровом каблучке. Это были очень нарядные, несомненно, детские туфли, и они были мне точно впору, но мама почему-то решила, что они выглядят слишком вызывающе для моего возраста и не разрешила их носить.

Туфли убрали обратно в коробку и засунули в шкаф до лучших, более правильных времен. Я тихо плакала, уткнувшись в бабушкин передник, измазанный мукой, и не могла понять смысла происходящего. Тогда мне казалось, что я за что-то наказана, только непонятно за что.

Однажды у нас были гости, и мама попросила меня станцевать цыганочку. У меня был прекрасный костюм из цветастой длинной юбки, светлой блузы с рюшами и косынки с люрексом. Я обожала этот костюм и танец, не знаю даже, как я ему научилась, по-моему, просто посмотрев фильм «Табор уходит в небо», который произвел на неокрепшую детскую психику сильнейшее впечатление. Думаю, что я была даже похожа на главную героиню в исполнении Светланы Томы, или мне так казалось. Хотя я была согласна и на ту маленькую девочку-цыганочку, которая так душевно пела грустную красивую песню и зажигательно плясала. Словом, фильм, музыка Доги и сама история долго варились в моем воображении и задавали направление творчества. Мы с бабушкой смастерили костюм из старых платьев, и я танцевала на радость гостям, когда таковые заходили к нам домой.

Так и в этот раз, я открыла шкаф, чтобы достать свой цыганский костюм, и увидела коробку с теми самыми белыми туфлями на каблучках. Как сейчас помню мамино удивление, когда я не смогла в них втиснуться, прошел ведь только год! Девочка неожиданно выросла вместе с размером обуви, а туфли обычно не растут вместе с девочками, поэтому они остались прежними и немым укором ушли в закат. Мама была разочарована. Ее картина мира пошатнулась. Оказывается, эти туфли были задуманы именно для меня восьмилетней, и теперь они совершенно бесполезны!

Как же часто мы лишаем себя радости момента из-за каких-то глупых внутренних ограничений или суровых принципов! Потом момент уходит, и его уже не вернуть. Конечно же, будут новые возможности, жизнь их постоянно подкидывает. Я думаю, что мы должны использовать абсолютно каждую! А мы почему-то склонны хватать только то, что расстраивает и приводит к стрессу. Есть такая особенность у женщин – не позволять себе радоваться, как будто это неприлично или даже «греховно», зато пострадать – мы тут как тут, потому что это считается благородным, опять же все жалеют, короче, выгодно. Но, на самом деле, от женщины требуется только одно – пребывать в радости. Радость – это женская валюта! Радость растет на любви к себе. Когда мы радуемся, значит, мы к себе хорошо относимся, принимаем, тогда мы и всех остальных вокруг себя с легкостью можем полюбить. И наши дети, и наши мужчины, и сотрудники будут чувствовать себя рядом с нами хорошо, они никуда не захотят уходить, потому что с нами они любимы и приняты. Поэтому каждый раз, когда мы теряем радость, нам надо придумать всевозможные способы, чтобы снова ее найти. Одним из моих любимых способов восстановить свою радость является пребывание в женском кругу. Когда удается снять маски, расслабиться и забыть на время о мирских проблемах, можно почувствовать общую энергию группы, которая складывается из энергии каждой из нас, и каждый раз этот узор будет звучать по-новому, каждый раз будет наполнять. Мы как реки, которые бегут каждая в своем направлении и вдруг сливаются во временное море, играют там, веселятся и возвращаются к своим берегам наполненные и обновленные.

Сумочка №2. Стиль и свобода

Мама одевалась всегда как артистка, несмотря на то, что денег особо не было, как и у всех в те времена, но она как-то умудрялась! Природный вкус и точеная фигура всегда выделяли ее среди подруг. В комнате у родителей стоял румынский стенной шкаф – стенка, которую достали по случаю, с переплатой в двадцать рублей, – спасение для молодой семьи. Треть стенки была заполнена книгами и хрусталем, а две другие трети – мамиными вещами, папины же вещи жили в детской, так как места им не хватило, да и что там были за вещи! Что вообще мужику надо? Пара брюк да рубах, да ящик с бельем! Никто не жаловался, кстати, папа маму очень любил и принимал ее звездность.

Помимо прочего, у мамы был комод, как я теперь понимаю, с винтажными вещами, которые она надевать не решалась, но хранила, потому что уж очень они были интересными и красивыми. Я часто примеряла мамины вещи, особенно туфли, которых у нее было пар двадцать, и все итальянские. Как сейчас помню, стоили они в магазине девяносто рублей за пару, и надо было иметь блат, чтобы тебе заранее сообщили, когда новый товар «выкинут» на прилавок, чтобы оказаться среди первых покупателей. Молодые женщины нашего двора часто толпой выезжали на промысел и потом все ходили в одинаковых туфлях, но у мамы всегда был выбор больше, поэтому она почти ни с кем не повторялась! Только через блат или еще с переплатой можно было ухватить кусочек красоты. Мне кажется, мама не просто любила хорошо одеваться, она собирала коллекцию туфель, это было ее отдушиной в сером советском мире и, возможно, ее реальным сокровищем.

А вот комод с практически музейными экспонатами винтажных аксессуаров был тайной целью моих секретных паломничеств в родительскую комнату. Эти вещи маме тоже нравились, но носить их она не осмеливалась, наверное, или, может, считала их немодными. Выбросить же такую красоту, конечно, было невозможно.

Жила в том комоде одна сумочка. Рыжая замшевая почтальонка или, как еще ее называют, кросс-боди на широком длинном ремне. Она была небольшая и плоская и, конечно, предназначалась исключительно для украшения, что само по себе было нонсенсом в те времена! Нормальные женские сумочки для ежедневного ношения должны были вмещать множество вещей. Театральные сумочки – другое дело. Но эта! Для театра слишком хипповая, для обычного дня слишком маленькая, вообще непонятно куда, как и кому ее носить! Вот и лежала она в комоде, как в музее.

В один прекрасный день мама застукала меня в образе. Я стояла перед зеркалом в клетчатой юбке-шотландке, белой пионерской рубашке, на которой я поменяла пуговицы на пластиковые под кость, и с замшевой почтальонкой наперевес. У меня были волосы до плеч, к которым я прикрепила серое голубиное перо, а на ногах были рыжие ботинки, которые отвоевала у бабушки, – ей сын подарил, а она не носила. Это были классические английские школьные ботинки, но кто тогда мог об этом знать? Я просто увидела, что они сюда прекрасно подходят.

Мама неожиданно вошла, и я перестала дышать, приготовившись услышать ее возмущение, но, к удивлению, реакция была абсолютно другой. Ей понравилось! Она не ожидала! Она вдруг увидела, как и кому нужно носить эту сумочку! И сказала: «Забирай!»

Музейно-винтажный комод еще долго оставался притягательным для меня. Счастливые часы я проводила возле него, разбирая и примеряя необычные вещи, создавая новые образы, но эпизод с сумочкой запечатлелся на всю жизнь. Построение своего образа для меня с тех пор не только стильность и тем более не мода, но и узнавание какой-то новой части себя или декларация той части себя, которая уже открыта и должна быть проявлена миру.

Говорят, что есть врожденное чувство стиля, но, думаю, что у каждой из нас есть еще врожденное чувство себя. Это чувство, когда ты точно определяешь свою или не свою вещь.

Не столько по принципу идет или не идет, модно или немодно, сколько по собственному ощущению. Эти ощущения часто теряются под давлением семьи и социума, но – хорошая новость! – их можно восстановить, просто направив свое внимание в эту тему.

Замшевая сумочка позволила мне почувствовать ту свою часть, которая мне очень нравилась, но до этого момента не проявлялась. Это моя необычность, нежелание соответствовать стандартам, даже пусть и самым модным, но все равно стандартам. Моя смелость проявлять себя такой, какая я есть, возникла именно тогда, и хотя потом я ее снова потеряла надолго внутри, я уже узнала эту свою ценность, к которой в будущем обязательно вернусь! Я впервые почувствовала свою внутреннюю свободу быть самой собой. Плюс, оказывается, у меня есть чувство стиля! И это признает даже моя мама – эталон женственности и красоты!

В этой стилизованной британской теме уже проглядывалось нечто дикое, первозданное. Рыжий цвет кожи сумочки направлял фантазию в леса и поля, поближе к животным, к взаимодействию с ними и ритуальной охоте, к выживанию в дикой природе своими силами. И эти силы чувствовались, эта связь с Землей, с корнями, со свободной песней души. Откуда это все бралось, конечно, осознать было невозможно, оставалось прислушиваться и ждать понимания.

Мама

Мама была для меня идеалом женской красоты и грации. Она всегда прекрасно выглядела и уделяла своему внешнему виду очень много времени. Вспоминаю наши сборы в детский садик. Я самостоятельно одеваюсь и стою у двери, жду маму. А у нее утренний ритуал – ресницы! Помнишь, у твоей мамы или бабушки была такая советская тушь в коробочке, в которую надо было поплевать, чтобы немного развести. И щеточка такая пластиковая. Вот этот процесс занимал у мамы минут тридцать, не меньше. Она старалась как можно больше туши оставить на ресницах, а для этого приходилось попотеть!

Я изнывала в зимней одежде у входной двери и только изредка заглядывала в кухню, где и происходило священнодейство, пытаясь определить, сколько еще ждать. Меня всегда удивляло, как мама не обращала внимания на время, ведь мы могли опоздать, что и происходило довольно часто. Бабушка вечно отчитывала мать за такую нерасторопность, но та отстаивала свое право на эту утреннюю медитацию, когда нет никаких мыслей и ты никому ничего не должна.

Думаю, маме надо было родиться в артистической семье и играть в театре, а лучше в оперетте, потому что она была очень зажигательная и яркая и всегда завоевывала внимание любой компании.

Для нее это было очень важно, так она чувствовала, что нужна, что ее любят. Когда же этой любви она не ощущала, то становилась очень грустной и теряла силы. Мама всегда так удивлялась, когда я ей говорила, что люблю ее. Как будто не могла в это поверить.

Мне было невыносимо видеть ее несчастной, поэтому, когда подросла, я стала рассказывать ей о моих увлечениях и старалась привлечь ее внимание к другой стороне жизни, духовной и душевной. Ей было интересно, она ходила со мной на собрания в буддийский храм, на дыхательные практики и медитации, купила себе книжки по психологии. Кто знает, возможно, она просто хотела убедиться, что я не в какой-нибудь секте, и только поэтому следовала за мной. А может быть, действительно, видела в этом и для себя какой-то выход.

К сожалению, как-то так всегда получалось, что мои занятия ей не очень-то нравились. Вот именно для нее что-то не подходило, происходило не так. Сначала я очень расстраивалась, но, по мере изучения психологии, начинала понимать, что я не должна была ее за собой тянуть. Это неправильно – «поучать» своих родителей и брать за них ответственность. У Берта Хеллингера⁵ это четко расписано. Что в любой родовой системе родители стоят выше детей. Все знания и другие блага должны идти сверху вниз, а никак не наоборот. Затем дети «кормят» своих детей и так далее. Если же это правило нарушается, то нарушается и течение родовой энергии. В тот момент этих знаний у меня не было, я воспринимала маму больше как подругу или старшую сестру.

В нашей дружбе было и много хорошего. Особенно теплым был период моего восемнадцати – двадцатилетия. В это время я чувствовала себя свободно, на одной волне с мамой. У меня дома часто бывали друзья, даже приезжали на несколько дней. Мама уезжала к бабушке и приходила только иногда, чтобы разделить с нами веселье. Я тогда думала, что мы самые близкие люди на Земле, и друзья мне, действительно, завидовали. Потому что обычно с родителями каши не сваришь!

Мама обладала острым чувством справедливости, которое передалось и мне. В нашей семье всегда говорили правду о том, что происходит в стране, никто не боялся. И я в школе резала правду-матку на уроках истории, за что вечно имела тройку в году. Все поменялось, когда правда стала удобной, в 1987 году на госэкзамене я впервые получила отлично, хотя говорила все то же самое, только в этот раз учителя улыбались и кивали. А я была горда собой, ведь для меня ничего не поменялось, а вот им, возможно, теперь нужно лицемерить в другую сторону.

Маму несколько раз вызывали в школу из-за моего поведения, но она всегда отстаивала меня. Однажды ее вызвали, потому что я отказывалась участвовать в так называемой пятой трудовой четверти. Знаешь, что это? Это когда после шести школьных уроков ты должна вместе со всем классом ехать на какую-нибудь фабрику и заниматься там своего рода трудом! Я один раз съездила.

На ткацкой фабрике ума не могли приложить, чем бы нас, такую орду, занять. И вот нам дали огромные ящики с катушками для ниток разной величины, которые надо было рассортировать по размеру в коробки. Бесполезность этого действия удручала, страшно жалко было времени, потому что дома меня ждала куча дел. Мама была ужасно недовольна моим длительным отсутствием и впредь запретила мне посещать сие сомнительное мероприятие.

Ее вызвали в школу, и она спокойно объяснила секретарю школьной партячейки, что у ее дочери, то есть у меня, пятая трудовая четверть каждый день дома! Что я смотрю за младшим братом, делаю с ним уроки, вожу гулять и в музыкальную школу, а также убираю дом! От меня не только отстали, но и поняли, что семья у нас несознательная, поэтому ждать от нас особенно нечего.

Мама была очень принципиальная! Однажды она меня наказала за что-то и запретила выходить из дома. Как назло, весь класс собрался ехать на экскурсию в Таллин.

Я ужасно хотела поехать, но было невозможно уговорить маму. Тогда я решила написать ей письмо с объяснениями и уехать несмотря на запрет, пользуясь тем, что она на работе.

Я написала ей примерно такой текст: «Мамочка, прости, я знаю про запрет и что я виновата, но я просто не могу не поехать! Не хочу подводить класс!»

Сделав этот, как мне казалось, беспроигрышный шаг, я спокойно отправилась на вокзал, где наш поезд уже стоял под парами. На перроне я встретила своих, они радовались за меня, что мне удалось вырваться, мы шутили, хохотали, как вдруг…

Я увидела свою маму, которая не спеша шла по перрону в мою сторону. Она остановилась чуть поодаль и жестом позвала меня к себе. В моем сердце еще теплилась надежда, что она просто поговорит со мной, и я смогу уехать. Но нет, она просто забрала меня домой, сказав, что, несмотря на такое впечатляющее письмо, не может снять наказание. Я ощутила обиду и грусть. Мне вдруг стало ясно, что она главная, я ничего не решаю в своей жизни.

Для мамы было очень важно настоять на своем, я потом долго работала над этой привычкой, передавшейся по наследству, особенно когда у меня появился сынок Лёнька. Ну и, конечно, с ощущением, что ничего не могу решить сама.

Мама хотела вырастить из меня сильную личность. Поэтому она не очень-то меня поддерживала в моих переживаниях, полагая, что я должна научиться справляться со всем сама. Я понимаю, что она хотела как лучше, но в моем случае кнут всегда работал плохо. Моя мотивация – это похвала, восхищение моими талантами, а никак не критика или игнор, замаскированный под желание предоставить мне возможность решать самой. Решать самой как раз мне редко позволялось, но с тяжелыми чувствами я обычно оставалась наедине, за редким исключением.

Сейчас, конечно, я понимаю, что мама была сама настолько травмирована, что мои чувства ей уже не удавалось переварить, поэтому мне оставалось справляться самой как могла. И поэтому, наверное, я выбрала впоследствии психологию.

Каждое лето с семи до четырнадцати лет я проводила в пионерском лагере. Я очень любила это время, потому что там мы были практически предоставлены сами себе, было очень много свободы. Как-то всегда везло с воспитателями и пионервожатыми, они оказывались все добрыми, приличными людьми. Было много игр, дружбы, любви, приключений, леса, озера и пирогов с черникой. Этот период незабываем, он оставил нестираемый отпечаток на моей личности.

Однажды, когда мне было лет тринадцать, со мной в этом лагере случилась история, которую потом пришлось серьезно прорабатывать. В моем отряде мне объявили бойкот. Причем по абсолютно ничтожной причине. Я дружила с девочкой Таней, которая мне очень нравилась, я прямо была в нее влюблена, любовалась ей и даже немного завидовала, потому что она мне казалась очень взрослой и сексуально привлекательной, в отличие от меня. Ей тоже было хорошо со мной, и мы все дни проводили вдвоем, нам никто был не нужен.

Как-то раз, войдя в палату после обеда, я увидела, что основная масса девчонок отсутствует. Оставались две-три девочки, которые не входили в основную компанию под предводительством Лариски – лидера мнений. Лариска всегда водила за собой целую кодлу девочек, которые слушались ее и делали то, что она скажет. Мы с Таней как-то выбивались из общей канвы, у нас были свои интересы. Лариске это не нравилось, и она придумала, как разбить нашу пару.

Когда толпа девчонок вернулась в палату, со мной никто не разговаривал. Я пыталась поговорить с Таней, но и она не хотела и даже не объяснила мне, в чем дело. Я была в жутком состоянии, не могла поверить, что дружба могла так закончиться.

Позже мне объяснили причину. Оказалось, что я была виновата в том, что полностью подчинила себе Таню и лишила ее способности соображать. Из-за этого якобы Татьяна не заметила, как я потащила ее на качельку, на которой сидела и разговаривала парочка из нашего отряда. Мы им помешали договорить, нарушили романтик, но это, конечно, я так сделала специально, а Таня просто находилась под моим влиянием!

Абсурдность ситуации была для меня очевидной, но сделать с этим ничего было нельзя. Я пыталась найти поддержку у других девчонок, не входивших в конгломерат Лариски, но они боялись со мной общаться, не хотели навлечь гнев на себя. Так я осталась совершенно одна. Я больше не принимала участия в общих делах, слонялась по территории в полном одиночестве, и душа моя выла на луну, испытывая отверженность.

Кстати, в дальнейшем предательство неоднократно повторялось в моей жизни. Будет еще история про подругу Марину, но это позже. Один астролог, заглянув в мою натальную карту, сказал, что так я отрабатываю кармический долг. «Ну и слава богу, – подумала я, – главное, самой не предавать!»

Я написала маме письмо, рассказав об этой ситуации. Мне, конечно, хотелось, чтобы она приехала и забрала меня. Ну или хотя бы просто приехала ко мне. Но этого не произошло. Недели через две я получила письмо от мамы, в котором она говорила, что я сильная девочка и со всем должна справиться сама. Точка. С того момента во мне поселилось четкое убеждение, что помощи ждать неоткуда, да и бесполезно. И мой ум испытал состояние – «враскорячку». С одной стороны, мне необходима помощь, и без нее я не могу двигаться, с другой – помощь никогда не приходит.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Анима и Анимус – термины введенные в психологию К. Г. Юнгом и обозначающие, соответственно, архетипы женской и мужской составляющих Души.

Вернуться

2

Станислав Гроф (чеш. Stanislav Grof, родился 1 июля 1931 г., Прага, Чехословакия) – американский психолог и психиатр чешского происхождения, доктор философии по медицине, один из основателей трансперсональной психологии и пионеров в изучении измененных состояний сознания.

Вернуться

3

Родовой канал – это групповая психотехника, повторного воспоминания, проживания и проработки родового опыта, работающая на основе холотропного дыхания С. Грофа.

Вернуться

4

Фраза из знаменитого фильма 1975 года «Здравствуйте, я ваша тетя!»

Вернуться

5

Берт Хеллингер – немецкий философ, психотерапевт и богослов. Известен благодаря терапевтическому методу «Семейные расстановки».

Вернуться