Валентин Маслов
Кирпичики

Дочь автора Гришанова Мария Валентиновна выражает сердечную благодарность:

– священнику о. Симеону Банкову – настоятелю храма Новомучеников и Исповедников Российских, д. Поведники, Мытищинский район за консультации по материалу книги;

– Бороновой Ольге Ивановне – учителю школы № 5, г. Мытищи за консультации;

– Дмитриевой Елене Николаевне – филологу, учителю русского языка и литературы, школа № 687, г. Москва за рецензии и редактирование;

– Ковалёву Владимиру Анатольевичу – председателю директоров компании «Станкоимпорт», за спонсорскую помощь;

– священнику о. Олегу Мумрикову – директору Перловского духовно-просветительского центра при Донском храме г. Мытищи;

– Никифорову Александру Александровичу – системному администратору компании «Станкоимпорт» за техническую поддержку;

– юристу-адвокату Пазизину Александру Анатольевичу за юридическую поддержку;

– Федосову Максиму Валерьевичу за разработку макета данной книги.

К читателю

«Христианство не в молчаливом убеждении, но в величии дела»

Игнатий Богоносец

Эта книга – последний труд моего отца Маслова Валентина Ивановича. Книга вышла в печать в последней коррекции автора, без сокращений. Материал для книги отец собирал более десяти лет, выверял архивные документы.

В первой главе есть строки, звучащие как завещание нам всем:

«Но, даст Бог, если возродятся храмы общими усилиями, то мы снова обретем сорок сороков в былом великолепии и радующем душу малиновым перезвоном колоколов.

Восстановив храмы – восстановим и остальное!»

Его книги – это не сухой язык дат и цифр. Во время работы над книгой, он проникался судьбой каждого человека, упомянутого в исторических хрониках. Переживал с ними, радовался и плакал. Дар сопереживать чужую боль, соучаствовать – всегда оставляет след и в своей собственной душе.

Многогранные способности отца проявлялись в написании не только исторической литературы. Он оставил после себя стихи, музыку, фотопейзажы, рисунки. Его задача – сохранить, донести и подарить людям историю родной земли. Пусть путь моего отца будет примером начинающим любителям истории.

Нам всегда остаются
лишь долги и грехи
жизнь над нами смеется —
вы друзья-лопухи!

Мы мечтаем о небе,
а живем на земле.
Мы мечтаем о воле.
а живем в кабале.

Чтобы в небо подняться —
Научитесь ходить.
Пред бедой не склоняться.
Щедрым в радости быть!

Сорняки у дороги,
Вам не дорого небо,
Похоронные дроги,
Помню был, может не был?

Может это не я
Жил с мечтою о небе.
Жизнь прошла где-то рядом,
Вся в заботах о хлебе…

Нам долги бы вернуть
И раскаяться грешным.
Чтобы в небо взлететь
Этим вечером вешним…

11.03.2004 г. В. И. Маслов

Отец родился 9 сентября 1936 года в Мытищинском районе в поселке «Красная звездочка» станции Тарасовка. В 1955 году окончил Мытищинский машиностроительный техникум. Отслужил срочную службу в должности музыканта полкового оркестра 109-го Гвардейского полка военно-воздушных войск. Учился в ВЗМИ (Всесоюзный заочный машиностроительный институт), который окончил в 1964 году по специальности «Приборы точной механики».

Одновременно учился на курсах руководителей духовых и эстрадных оркестров при институте военных дирижеров.

Работал в НИИ музыкальной промышленности в должности заместителя начальника лаборатории духовых музыкальных инструментов. С 1973 года перешел на преподавательскую работу в Мытищинский машиностроительный техникум, с которого начинал свой путь. Более 30 лет преподавал курс «Сварка и Технология металлов». В 1980 году окончил по сокращенной программе МАТИ (Московский авиационнотехнологический институт).

Его многолетний опыт выразился в следующих книгах:

– «Духовые музыкальные инструменты фирм ГДР и ФРГ», – 1971 г.

– «Отчизне посвятим» (два издания) – 2000 г.

– документальная повесть «Кирпичики» – 2002 г.

– «Минувших дней людские судьбы» – 2003 г.

– «200 лет Екатерининскому Мытищинскому водопроводу» – 2004 г.

– «По берегам мытищинских рек» фотоальбом 2009 г.

– «Сварочные работы» (учебник, выдержавший 9 изданий) – последний выпуск 2012 г.;

– «Канал им. Москвы. Стройка века, судьбы людей» – 2012 г.

– «Кирпичики» (посмертно) – 2014 г.

Многочисленные статьи в газетах и журналах «Инженер», «Отчина», «Подмосковный летописец», «Наука и технология в промышленности», «Build Report», «Проектирование и инженерные изыскания», «Архитектура, строительство, дизайн (АСД)», «Средне профессиональное образование», «ЖКХ», «Лосиный остров».

Литературные награды:

– лауреат премии имени митрополита Московского и Коломенского Макария (Булгакова);

– Лауреат премии «Зодчий» имени Д. Кедрина (дважды);

– Дипломант премии М. Пришвина (Министерство культуры Московской области).

Награжден наградами: юбилейная медаль к «850-летию Москвы», медалью имени В. Г. Шухова, медалью имени А. И. Дельвига, почетным знаком «Исследователю Транссиба», призом Союза журналистов Московской области за серию фотографий «История Мытищинского водопровода» и «Осень в окрестностях Аксакова».

Создан сайт ПАМЯТИ ОТЦА – www.maslovvi.ru

Дочь Мария.

Учитель, мастер, наставник…

Валентин Иванович Маслов (09.09.1936–13.05.2013) – человек, известный многим мытищинцам.

Мое знакомство с ним состоялось в 2009 году, на юбилее Мытищинского машиностроительного техникума. Он подписал и подарил свой замечательный фотоальбом, посвященный родному краю. Выяснилось, что Валентин Иванович очень хорошо знал моего деда – Петра Васильевича Мумрикова (1906–1975 гг.), заведующего сварочной лабораторией Мытищинского машиностроительного завода, преподававшего в Мытищинском машиностроительном техникуме.

Валентин Иванович Маслов был светлый, многогранный человек, деликатный, тактичный собеседник. Несмотря на солидный возраст, он был удивительно молодой в душе человек, преданный своему профессиональному призванию.

Всю свою жизнь он посвятил изучению родного края. Валентин Иванович оставил книги, очерки, талантливые и неповторимые фотозарисовки.

Встреча с таким увлеченным человеком оставила неизгладимый след в душе на всю жизнь, равно как и оставленное им наследие.

Священник Олег Мумриков, директор Перловского духовно-просветительского центра при Донском храме г. Мытищи, преподаватель Московской духовной академии.

Светлой Памяти Валентина Ивановича Маслова

Вышла новая книга Валентина Ивановича Маслова, удивительного, разностороннего человека. Он прошел путь от сварщика до инженера. Был замечательным педагогом, художником, фотографом, музыкантом, историком-краеведом.

Что всегда поражало в этом человеке – это умение радоваться каждому дню. Валентину Ивановичу было интересно все: работать со студентами, наблюдать за природой в многочасовых прогулках по лесу, изучать историю семей Мамонтовых, Арцебушевых, заниматься историей создания вагоностроительного завода и мытищинского водопровода, знакомиться с историей сел и деревень Мытищинского края и многое-многое другое. Он видел то, что мы в суете жизни, к сожалению, не замечаем. Его радовал журчащий ручей, пение птиц, небесная красота.

Валентина Ивановича трудно было застать дома, дозвониться. К нему всегда можно было обратиться за помощью – он всегда откликался. Валентин Иванович получал радость от того, что мог быть полезным. Помощь его была основательной и бескорыстной.

А как интересны были телевизионные краеведческие вечера с Валентином Ивановичем: зрители видели увлеченного, знающего рассказчика. Он «вел» за собой на улицы родного города, погружал в тайны семейных архивов, знакомил с земляками, с уникальными уголками нашего района. Он учил нас видеть то, что окружает нас.

Последние годы В. И. Маслов серьезно занимался историей. Он основательно изучал страницы родной истории по книгам и архивным документам. Валентин Иванович находил интересных людей не только в нашей стране, но и за рубежом. Родственники архитектора Шухова, промышленника – мецената Мамонтова и многие другие потомки поделились с ним семейными архивными материалами. Все это легло в основу его книг.

В. И. Маслов несмотря на почтенный возраст, вставал рано, чтобы успеть встретить рассвет и запечатлеть его красоту в своем снимке. Его жизнь стала доказательством постулата, что возраст измеряется не годами, а состоянием души. У Валентина Ивановича было масса идей, планов, желаний, издать краеведческий альманах мытищинского края, выпустить в свет свою книгу «Кирпичики». Остались рукописи. Я верю, что последний труд Валентина Ивановича будет интересен своими традиционно глубокими, обстоятельными исследованиями. Люди будут читать и перечитывать книгу В. И. Маслова.

Валентин Иванович Маслов подарил землякам свою любовь к родному Мытищинскому краю в книгах, фотографиях, телепередачах.

Учитель МГОУ СОШ № 5 г. Мытищи, руководитель краеведческого кружка «Русичи» при школьном музее «Наша Перловка» Воронова Ольга Ивановна.

Сентябрь 201.3 года.

Глава 1. Изобретение кирпича сделало человека могучим творцом

«Ой да каменна Москва долго строилась»

Русская народная песня

Слово «кирпич» тюркского происхождения. По-турецки, по-азербайджански и по-татарски оно произносится «кярпишь». Во всех европейских словарях кирпич именуется самым древним искусственным строительным материалом определенной формы: нем. Ziegel, Mauerstein, Backstein; фр. La brique; англ. Brick.

С древнейших времен (4–3 тысячелетие до н. э.) в строительстве несложных зданий и жилых домов наиболее широко применялся необожженный кирпич-сырец. В деревянную форму закладывалась замоченная глина с добавлением в нее резаной соломы или отходов после обработки злаковых культур. Из формы вынималась заготовка, которая сушилась на открытом воздухе. После сушки такой кирпич укладывался в кладку стены и скреплялся сырой глиной. В российских деревнях до сих пор печи устраивают из так называемого битого кирпича. Битый кирпич – это тот же самый сырец, только уплотненный специальной деревянной колотушкой-чекмарем.

Применение в строительстве обожженного кирпича также восходит к глубокой древности (3–2 тысячелетие до н. э.). Известны постройки в Египте, в Индии (Махенджо-Даро). Важную роль кирпич, как строительный материал, играл в зодчестве Месопотамии, а позднее и в Древнем Риме, где из кирпича выкладывались сложные строительные конструкции: своды и арки дверных и оконных проемов, акведуки, мосты, выездные ворота охранительных башен, храмы и приделы к ним, дворцы и замки.

В средние века кирпич служил не только строительным материалом. Он широко применялся в качестве декоративных архитектурных элементов. Для этих целей изготавливался лекальный кирпич, валик и полувалик, фигурный, глазированный. Кирпичную кладку часто выполняли с применением майоликовых или терракотовых деталей. Такое сочетание кирпича с отдельными архитектурными вставками придавало зданию индивидуальную неповторимость. Эти шедевры строительного искусства сохранились в Средней Азии. В частности, в мавзолее Саманидов в Бухаре (конец IX века).

Непревзойдённая кирпичная готика сохранилась в Германии и Прибалтике с XII века. Знаменитый Кельнский собор – это чудо архитектурного искусства. Он строился 300 лет (1248–1560 гг.) и достраивался ещё 300 лет. Окончательное строительство завершилось в 1880 году. Секреты строительного искусства держались в строжайшей тайне и передавались из поколения в поколение.

Со временем сформировалось тайное общество каменщиков и строителей, от идей которого в европейских странах стали зарождаться так называемые масонские ложи – религиозно-мистические объединения.

Однако следует помнить и понимать, что прежде строительной практики необходимо было освоить технологию изготовления кирпича, используя опыт предшествующих поколений, начиная от мастеров-горшечников. Об этом пишет Ю. С. Мелентьев в книге «О Золотом кольце и связи времен» (с. 154): «Из размытой под дождём глины еще неумелая рука первобытного человека грубо вылепила убогую плошку, а неведомые мастера Древнего Египта, Вавилона и Греции стали создавать шедевры – кувшины, амфоры, светильники. Они научились видеть в своем творчестве совершеннейшие формы красно и чернофигурных сосудов, изобретение кирпича сделало человека могучим творцом городов, крепостей, храмов».

Была в кирпичном деле и своя поэзия и музыка, чему свидетелями являются сохранившиеся здания, олицетворяющие финал всего процесса: от куска сырой глины до прекраснейших образцов архитектурного искусства. В исторической литературе встречаются такие фразы «симфония в камне», «каменная летопись», «вечный каменный букет». До сих пор вызывает восхищение красота старинных зданий, построенных много веков назад.

Когда любознательные обыватели спрашивали старых потомственных каменщиков: «Почему же такие ровные швы в кладке и безупречные углы?», то они отвечали: «Так ведь плохо работать никак нельзя: от хозяина боязно, от Бога совестно. Да и сами мы из той же глины по образу и подобию Божьему».

Относительно грамотное кирпичное и каменное строительство на Руси началось при сыне Ивана I Даниловича Калиты (Иоанн I, именовавший себя «Великим князем всея Руси»), Иване Ивановиче (Иоанн II Красный 1326–13.11.1359).

В то время на Руси ремесла и художества сосредотачивались в Божьих храмах и, главным образом, во дворе митрополита под защитой льгот, которые были даны ему от предыдущих Ордынских ханов. Все мастеровые люди, состоявшие в ведомстве митрополии, были освобождены от всяких даней и пошлин. К этим мастеровым принадлежали «ремесленники, писцы, каменные издатели, древоделы и иные, каковы ни буди», как упоминалось в царских ярлыках-грамотах. Мастера именовались церковными людьми.

Форма «пролетка»: верхняя – для склизового кирпича, нижняя – для поддонного кирпича

Митрополит Алексий пробыл в Орде около года, видел жизнь ордынцев, наблюдал их нравы. Он прекрасно понимал, что после смерти Тайдулы[1] сыновья или внуки ее сначала передерутся за власть, а после снова придут к Москве.

Вернувшись в Москву, Алексий после очередного, наиболее опустошительного Всехсвятского пожара в 1365 г., как писал историк И. Забелин: «… озаботился вместо обгоревших стен дубового города построить город каменный». По его совету и благословению уже внук Ивана Калиты, Дмитрий Иванович (впоследствии Донской), «немедля нимало» приказал готовить камень в ближайших подмосковных карьерах. Для ускорения строительства Кремлевских стен отовсюду были собраны мастера каменного дела. Постройка началась весной 1367 года, и уже через два года каменно-кирпичная стена послужила надежной защитой от первого нашествия литовского князя Ольгерда.

Впервые кирпично-каменная стена вокруг Московского Кремля помогала устоять Москве и Московскому княжеству против последующих нападений Твери и ордынцев. Окрепла и Великокняжеская власть. Кремлевские стены у самих жителей Москвы укрепили веру в неодолимую силу Московского Великого князя, породили чувство опоры и безопасности. В соседних княжествах обозначилось стремление к идеям государственного единения. И уже через 10 лет это единение выразилось в общем сборе в каменной Москве всенародных полков для похода на Куликово поле.

Летопись тех лет сохранила до нас такую запись: «Князь Великий Дмитрий Иванович заложи Москву камену и нача делати беспрестани; и всех князей Русских привожа под свою волю, а которые не повиновахуся воле его, и на тех нача посягати». Русь утверждала себя храмовым и оборонительным каменным строительством.

Кроме кирпично-каменной стены и охранительно-дозорных башен одновременно строились и храмы. Еще при Иване Калите был построен первый каменный соборный храм во имя Успения Богородицы, который собственными руками заложил первосвятитель всея Руси митрополит св. Петр. Этот Божий храм явился объединяющим центром в период формирования идеи о необходимости народного и государственного единства.

Следует напомнить, что деревянная Москва горела довольно часто, но и быстро восстанавливалась. Историки невольно останавливали свое внимание на регулярности этих несчастий и пытались раскрыть их причины. «Горела Москва и от воли Божьей, как писали летописцы, так и от воли людей обиженных: и по правде, и по неправде».

Но жители не только Москвы, но и других городов упорно противились возведению кирпичных построек. Несмотря на беспрестанные пожары, они по-прежнему оставались жить в деревянных домах. Такой консерватизм объяснялся ещё и тем, что строевой лес был значительно дешевле кирпича, да и быстрее можно было построиться заново после пожара. Опыта по строительству деревянных домов, дворцов и теремов было не занимать. Северная сторона от Москвы изобиловала лесами. Значительно позднее остались небольшие лесные массивы Сокольников и Лосиного острова.

По кирпичному делу опыта недоставало. Первые каменосечцы и каменорезцы заготавливали белый камень (известняк), в основном, в Мячковских карьерах. Размеры камня выдерживали безупречно. А кирпичное производство только-только осваивалось. Раствор извести для кладки стен готовили на глазок. Прочность таких каменно-кирпичных строений обнаруживалось только с годами. Поэтому случалось, что обрушивались храмы и в Москве, и в Новгороде, и в других городах.

К концу XV века стали забываться многие бедствия и разорения Москвы, длившиеся целое столетие. Настало время царствования Ивана Васильевича (Иоанн III), правнука Ивана Калиты. К этому времени в Москве было воздвигнуто несколько храмов и других каменно-кирпичных строений.

По свидетельству летописцев:

– в 1411 г. Ростовский епископ Григорий построил на своем дворе в Дорогомилове церковь Благовещения;

– в 1433 г.  архиепископ Евфимий построил первый каменно-кирпичный дом;

– в 1450 г. Владимир Ховрин заложил на своем дворе кирпичную церковь Воздвижения; в этом же году митрополит Иона заложил на своем дворе палату кирпично-каменную и домовую церковь Положения Ризы Пресвятой Богородицы;

– в 1458 г. в Кремле построена церковь Введения с палатой кирпично-каменной на Симоновском подворье;

– в 1459 г. возведен придел у южных ворот Успенского собора во имя Похвалы Богородицы;

– в 1460 г. на Троицком подворье в Кремле построена церковь Богоявления;

– в 1461 г. построена церковь Рождества Иоанна Предтечи в Кремле у Боровицких ворот;

– в 1462 г. восстановлена стена Кремля от Свибловой стрельницы до Боровицких ворот. Руководил ремонтно-восстановительными работами Василий Дмитриевич Ермолин;

– в 1471 г. «Гость», приезжий купец, по прозвищу Таракан, построил первый частный кирпично-каменный дом.

Безусловно, кирпичных домов и других строений было ничтожно мало, дело такое было в диковинку. В 1471 г. Иван III Васильевич начал переговоры о сватовстве царевны Софьи Палеолог. После падения Константинополя она нашла приют и покровительство в Риме, где была вынуждена принять католичество. Для ускорения переговоров 16 января 1472 г. были отправлены послы в Рим, а в Москве в это время приступили к закладке нового храма во имя Успения Богородицы. «Были призваны мастера по каменному делу Ивашка Кривцов, да Мышкин». Со времени строительства прежнего храма минуло 146 лет. Старый храм держался на бревнах-подпорках.

После долгих переговоров царевна Софья была, наконец, отпущена в Россию и с подобающим торжеством прибыла в Москву 12 ноября 1472 г. По всему пути от Рима до Пскова и Новгорода ее встречали с великими почестями. С бракосочетанием надо было торопиться, так как с 14 ноября начинался Филиппов пост. Поэтому в день приезда Софья, вернувшись в православие, была обручена с Иваном III Васильевичем 13 ноября. Бракосочетание совершалось в новой деревянной церкви среди сооружаемых стен нового недостроенного кирпично-каменного собора Успения Богородицы.

Софья Палеолог была человеком образованным: владела европейскими языками, знала толк в искусстве. Она тайно привезла в Москву прекрасную библиотеку, ценные иконы для обустройства храмов и первое изображение будущего герба России – «Двуглавый орел».

Постройка собора продолжалась своим чередом, и к весне 1474 г. церковь виделась «чудна вельми и превысока зело». 20 мая в час позднего солнечного заката, случилось в Москве землетрясение. Церковь обрушилась «…бысть трус во граде Москве и церковь св. Богородицы, сделана бысть уже до верхних камор, падеся в час ночи, и храми вси потрясошася, яко и земли поколебатися», как писали историки того времени. Предыдущее землетрясение произошло в те годы, когда Иван III был еще пятилетним ребенком. Это случилось 1 октября 1445 г. на Покров Богородицы «…в 6 часов ночи потрясеся град Москва, Кремль и Посад весь, и храмы поколебались. Спящие не слыхали, но не спавшие в большом страхе ожидали, что пришел конец мира». Так что случались в Москве землетрясения.

Причиной обрушения храмов и других каменно-кирпичных строений послужило еще не сформировавшееся искусство строителей. Прежний способ строительства храмов, когда-то принятый от мастеров Новгорода и Владимира, заключался в том, что наружные и внутренние стены выкладывались из аккуратно притесанного белого камня в один ряд, с промежутком между стенами, образуя пустое пространство. Эту пустоту заполняли бутовым камнем, булыжником и заливали раствором извести.

Приготовление качественного известкового раствора – это очень тонкое дело! Раз на раз не получалось необходимой клеевитости. Стяжные балки, как правило, были деревянными и без глубокой заделки концов. Небольшие храмы и строения выдерживали перегрузки от толчков землетрясения. Но стоило увеличить размеры строений, как кирпично-каменные постройки обрушались даже от незначительных колебаний почвы.

Весь скудный опыт выработки и обжига кирпича сводился к усвоению тех навыков, которые достались мастеровым людям от гончарного производства. Прочность и размеры кирпича никакими требованиями не оговаривались. Сохранились названия мест, где добывали глину для самодельного, не очень грамотного производства кирпича по жалованным грамотам – это Подкопаевка, Староглинищевские переулки, Глинищи, Хамовники…

Выписанные из Пскова мастера «каменной хитрости» не взялись за исправление обрушившегося храма Успения. Но позднее они построили небольшие кирпично-каменные храмы св. Троицы в Сергиевом Посаде (1477 г.) и Иоанна Златоуста в Москве (1478 г.)

Иван III долго советовался с думными боярами и дьяками о судьбе несостоявшегося строительства Успенского собора. Но лучше любых советников была для него супруга Софья, которая прекрасно знала возможности мастеров греческих и итальянских. По совету супруги Иван III Васильевич твердо решил: «Послать за мастерами в Венецию!» Через два месяца после обрушения собора 24 июля 1474 г. был отправлен туда посол Семен Толбузин с поручением: «…отыскать мастеров церковного устроения». Толбузин, возвратившись в Москву, рассказал, что там много знатных мастеров, да никто ехать на Русь не желает. Соглашался один Аристотель, подряжался за службу по 10 руб. в месяц. Свои хоромы и палаты показывал. Видел Толбузин и церковь св. Марка, построенную мастером «…Вельми чудна и хороша». Венецианский князь никак не хотел отпускать одного из лучших мастеров каменного дела. Поговаривали, что мастер и фальшивую монету чеканил для князя.

Творило для затеса глины

Мастер Мурроль или Аристотель (разные исторические источники упоминают, что Аристотель – это прозвище, которое итальянский мастер получил за свои выдающиеся математические способности, а настоящее имя его Ридольфо). Но в России он так и остался в повествованиях историков Аристотелем. Он приехал в Москву только на следующий год, на Пасху 26 марта. Вместе с ним приехал сын Андрей и молодой помощник Петр Антон Фрязин. Аристотель был не только прекрасным строителем, как и его сподвижники (их называли «архитектон»), но и прекрасно знал литейное дело: отливал пушки и колокола «и иное все лити хитр вельми». В последующие годы потомки Фрязина занимались в основном перестройкой и реставрацией старых кремлевских стен и сторожевых башен. За многолетнюю государеву службу и «усердие в делах каменных» они были жалованы землями и имениями в Подмосковье (нынешнем Фрязино).

17 апреля 1475 г. Аристотель приказал разбить полуразрушенные стены Успенского собора. Он сконструировал так называемое «било», подвешенное к деревьям бревно, которое оковал с торца железом. В одну неделю стены были разбиты. Подсобники едва успевали выносить камень. Мастер внимательно осмотрел тесаные камни, кирпич и известковый раствор, проанализировал принцип кладки и добротность заделки стяжных деревянных балок. И. Забелин так описывает выводы мастера после осмотра всех элементов строения: «…похвалил гладость камня, похулил известь, что не клеевита, да и белый камень, сказал, что не тверд. Плита (то есть кирпич) оказалась тверже камня, примолвил он, а потому своды надо было выводить кирпичом. Стяжные балки деревянные нужно заменить на железные, закладку углов строения заводить «взамок» с большим перехлестом угловых кирпичей». Ездил Аристотель и во Владимир с целью осмотра тамошнего Успенского собора, чтобы оценить оригинал, с которого в Москве пытались построить копию. По элементам строения признал руку итальянцев, похвалил, сказавши: «наших мастеров дело».

Вернувшись в Москву в начале июня, Аристотель принялся за дело. Под фундамент была произведена новая разметка и выкопаны рвы глубиной в 2 сажени, а местами и глубже. В этих рвах были забиты дубовые сваи (дубовое колье). Для производства кирпича Аристотель присмотрел наиболее подходящие залежи глины близ Калитниковского кладбища, в Золоторожье: (золотой рожок – речка с желтой водой) за Андрониевым монастырем (теперь по этому месту проходит Курская железная дорога). Там он построил печи для обжига кирпича, заготовил запас дров для топки печей, оборудовал место для замеса глины, так называемое творило и нанял работников, имевших какой-то опыт по выработке кирпича.

В описаниях кирпичного производства тех лет отмечено: «…и кирпичную печь устроил, в чем обжигать кирпич и как делать; нашего русского кирпича поуже да продолговатее и тверже, известь же густо мотыками повелел мешать так, как если на угро засохнет, то и ножом не расколупить».

За первое лето Аристотель вывел постройку из земли. В основание фундамента был заложен белый камень, а цокольный ряд выравнивался кирпичом. Известь готовили как густое тесто и швы в кладке получались ровными. Внутри храма были заложены 4 столба круглые, а в алтаре 2 столба четырехугольные, все из кирпича. И. Забелин отмечает: «опорные столбы и проёмы – всё делал в кружало (сводами) да в Правило (по уровню и отвесу)».

В следующее лето (1476 г.) вывел стены храма по киоты, которые по наружной стене означились в виде поясов и ряда колонн, соединенных круглыми перемычками. Внутри стен были заложены железные «всуцепы» на веретенах (закладные элементы), а столбы для связи «схвачены были железом кованым».

Впервые на Руси были введены Нормы, которые определяли размеры и качество кирпича. Аристотелевский кирпич имел в длину 6 1/2 вершков, ширину 21/2 вершка и толщину 11/2 вершка (1 вершок = 4,45 см).

На третье лето (1477 г.), достигнув подсводной части строения, Аристотель сконструировал первую в России лебедку для подъема тяжестей и кирпича, чтобы не таскать их на спине. «…Работники уже не носили кирпичи и камни на плечах да на спине. Этим снарядом посредством веревок поднимали без особого труда все грузы на самый верх: «…чудно было видети», как отмечали историки.

Наконец на четвертое лето (1478 г.) постройка была вчерне окончена. В зимнее время кирпич не вырабатывали, и строительства не производилось. Аристотель в свободное зимнее время занимался расчетами и чертежами. В заключительной стадии постройки он устроил лестничные переходы и хранилища на опасные случаи, оштукатурил своды и стены, полы намостил мозаикой. Кровлю по указанию Великого князя сделали из немецкого железа. Окончательно постройка завершилась в 1479 году. Внутреннюю роспись храма делали русские живописцы и иконописцы Дионисий, поп Тимофей, Ярец и Коня. Была та церковь, как писали летописцы, «…чудна вельми величием, высотою и светлостью, звоностью и пространством, таковой прежде не бывало на Руси, опричь Владимирской церкви».

12 августа 1479 года собор был торжественно освящен митрополитом Геронтием с архиепископом Ростовским Вассианом, епископом Суздальским Евфимием и Саровским Прохором. Радость в этот день всех жителей Москвы была неописуема. Минуло 7 лет и 4 месяца с тех пор, как не было в Москве соборного храма. Великий князь но всему городу раздавал богатую милостыню окружным монастырям, священникам, инокам и всем нищим; а высшему духовенству и боярам дал обед на великокняжеском дворе. Как писали историки того времени: «…в его, князя, особой храмине ядоша и пиша 7 дней».

И все-таки кирпично-каменные строения в древней Руси были довольно большой редкостью, поэтому летописцы тщательно заносили в свои сборники «временных лет» всякую подробность строения, не говоря уже о самих Божьих храмах.

В последующие годы (1490, 1493, 1495, 1504 гг.) посылались русские послы в Европу для привлечения специалистов по разным искусным делам. Приезжали в Москву греки, итальянцы, немцы, чехи и многие другие мастера. Большинство из них оставались в России, принимали православие и уже в 3-ем, 4-ом поколениях писались русскими. Московские мастера быстро освоили строительное дело и производство кирпича от учителей Византийских и Фряжских.

В годы правления Ивана III Васильевича были присоединены к Московскому государству Новгород и Тверь, свержено татарское иго в 1480 г. В Москве впервые была учреждена полиция, открыты серебряные и медные рудники в окрестностях Печоры, указано начинать Новый год вместо 1 марта с 1 сентября. Изданы законы под названием «Судебник Иоанна III». Начали впервые отливать мощные пушки. Итальянские мастера возвели Успенский собор, построили Благовещенский и Архангельский соборы. В Кремле была построена Грановитая палата. Кроме этого, было реализовано много решений по вопросам устроения и укрепления государственности Руси.

Жителям Москвы еще раз было предложено строить кирпичные дома, чему сразу же последовали боярин Образцов, митрополит Зосима и другие московские обыватели, имевшие для этого возможности.

Река Неглинка была запружена, и водой наполнился кремлевский ров, выложенный кирпичом. Московский Кремль стал неприступным островом, и он по-прежнему оставался символом объединяющего Центра. Постройка Московских соборов совершалась шаг за шагом, одновременно с устроением Московского единодержавного государства. И обыкновенный кирпич, с виду не хитрая «штука», выполнял символическую роль основы дальнейшей жизни и развития форм государственного законодательства.

Сын Ивана III Васильевича, Василий III Иванович, продолжил дело отца. В Китай-городе был построен Гостиный двор, основана Тула. Присоединены к Москве Псков, Смоленск и Рязань. Учреждена Макарьевская ярмарка (впоследствии знаменитая Нижегородская), началась постройка Новодевичьего монастыря. На Посаде москвичи развели сады, Яуза изобиловала запрудами и мельницами. Москва стала уже знаменитой. В ней проживало более 100 тысяч жителей и насчитывалось до 41 тысячи домов. Причем, кирпичные дома стали появляться на Посаде. Кремль стал называться Городом. Василий III Иванович, назвавшись царем, принял титул «Царя и Самодержца всея Руси» (1505–1533 гг.). Благодаря особому пристрастию к строительству всякого рода защитных укреплений и украшению города прославили свое имя и время правления Великий князь Иван III Васильевич и его сын Василий III Иванович.

Василий III скончался, когда его сыну Ивану IV Васильевичу (Грозному впоследствии) было всего 3 года. В наследство ему достался Кремль в полном устройстве. Стены Кремля, храмы, дворцы – все было обновлено добротно и красиво. Родоначальником этих дел был Аристотель. Имя его в Российской истории осталось памятным в веках.

Первые итальянские мастера произвели крупнейший переворот в московском строительном деле. Стала формироваться новая эпоха в истории городского строительства. При усердии и несомненном таланте Аристотеля, этого выдающегося строителя того времени, сложилась отечественная школа специалистов каменно-кирпичных сооружений. Строители стали грамотно готовить известковые растворы (цемент появился только во второй половине XIX века). На качество кирпича были выработаны единые требования и определена классификация кирпича по сортам.

Впервые на Руси стали обжигать огнеупорный кирпич для кладки каминов, шведских и голландских печей. Для кровли изготавливалась черепица, для обделки печей стали применять изразцы. Своей огнеупорной глины в то время еще не знали. Глина эта завозилась из Германии и стоила очень дорого. Только в XIX веке залежи огнеупорных минералов были обнаружены на Юге России, в Донецкой области. Чтобы привлечь внимание отечественных предпринимателей к производству огнеупорных материалов в России был введен высокий таможенный тариф на импортную огнеупорную глину. В 1891 году платили 4 копейки золотом за пуд такой глины!

Но основная заслуга Аристотеля заключалась в том, что он в своей архитектурно-строительной практике сохранил главнейшие элементы русского стиля. И. Забелин по этому вопросу писал, что к началу царствования Ивана Грозного русские мастера основательно выработали свой самобытный, своеобразный стиль церковных построек. Они вводили старозаветные типы и элементы своих деревянных строений в кирпичные сооружения с незначительной прибавкой к ним итальянских образцов. Это касалось мелких деталей по преимуществу, в так называемых «обломах», при отделке и украшении поясов, карнизов и всяких подзоров. В таком стиле был построен в 1555–1561 гг. собор Покрова Пресвятой Богородицы (Храм Василия Блаженного) в память о покорении татарских царств Казанского и Астраханского.

К этому времени относится предположение о строительстве Благовещенской церкви в селе Тайнинское (Мытищи). И. К. Кондратьев в книге «Седая старина Москвы» пишет: «…кем построена церковь неизвестно, но с некоторой достоверностью можно полагать, что при царе Иоанне Грозном, с позднейшей реставрацией при отце Петра I, Алексеем Михайловичем».

Наиболее значимые храмы и строения, возведенные по указам Ивана Грозного, это особые хоромы с набережной стороны Кремля и при них каменно-кирпичный храм во имя Сретения Господня (1561 г.), 4 придела над папертями Благовещенского собора (1563–1564 гг.). Построены Посольская палата, особые хоромы в Александровской слободе и множество других построек. Все было выполнено в старорусском стиле. В год смерти Ивана Грозного (1584 г.) был создан «Государев Приказ каменных дел». Этому Приказу подчинялось «всего Московского государства каменное дело, да на Москве же известные и кирпичные дворы и заводы». Чиновники Приказа строго следили за сбором налогов со всех, кто имел дело с производством строительных материалов, добыча белого камня, изготовление кирпича и извести. Кроме надзора за строительством и расходом строительных материалов была создана служба дозорных и мерщиков для «обнаружения и осмотра» новых залежей минералов нерудного происхождения.

После смерти Ивана Грозного настало время деятельности Бориса Годунова при царе Федоре Ивановиче. Годунов состоял при Дворе в должности главы Конюшенного приказа и считался, как думный боярин, «первый после царя». Однако, он не был прямым родственником царской фамилии, а приходился братом жены царя Федора Ивановича и не имел официального права престолонаследия. После смерти царя наступило безвластие, и Годунов временно возглавлял московскую власть. Его указы были восприняты жителями как великое благодеяние: «…чтобы людям питатися, повелел делати каменное дело многое»; приступил к строительству кирпичных стен вокруг Кремля, заложил новые торговые ряды «во успокоение торжникам». Для кирпичников и каменщиков появилась возможность хорошего заработка. Во время правления Бориса Годунова были восстановлены и украшены многие церкви и монастыри. При нем был построен большой мост в середине Москвы с торговыми лавками и мост через речку Неглинку, воздвигнут большой храм Николая Чудотворца на Арбате (Никола Явленный). Особое внимание Годунов уделил восстановлению Новодевичьего монастыря.

О состоянии градостроительства Москвы в период Смутного времени свидетельствует лишь меткое народное слово «Московская разруха». Как писали историки, «…излися фиал горести царствующему граду Москве, всеобщее разорение. Падоша тогда вы сокосозданные домы, красотами блиставшие, все огнем поядошася, и вси премудроверхия церкви скверными руками до конца разоришося».

В первые годы царствования Михаила Федоровича Романова вокруг Посада был сооружен Земляной вал с глубоким рвом. На валу устроен острог-тын. На строительство ушло 8 лет (1633–1640 гг.) Это строительство диктовалось крайней необходимостью защиты города от ожидаемых повторных нашествий своих извечных врагов. Чтобы пополнить казну, на Земляном валу в 1641 г. была построена центральная каменная Мытоимница, «яже есть Таможня». Миновать заставы стало невозможно. Весь товар стал проходить через Мытоимницу по закону. Для торговли был построен кирпично-каменный Гостиный Двор. «В нем палаты двокровные и трикровные, на вратах Двора Михаил Федорович повелел свое, царского величия имя, написати златыми письмены, и вверху свое царское знамя орел позлащен». Устроением Москвы царь занимался с большим желанием и настойчивостью. Почти все храмы были подновлены, монастыри обнесены кирпичными оградами, «… хитростройными сооружениями благоверный царь возвел воду из Москвы реки на царский двор ради великого потребления».

Это первое упоминание о водопроводе в Москве. Историки по достоинству оценили деяния Михаила Федоровича: «яко же ин ни кто же». Не успел он подновить только стены Кремля. В год его кончины (1645 г.) эти стены «представляли с наружных своих сторон великую обветшалость».

Сын Михаила Федоровича, Алексей Михайлович, не торопился приступать к ремонту кремлевских стен. Предварительно была составлена смета на материалы и саму работу. Чтобы определиться со временем «этих забот» по царскому указу печник Куземка Кондратьев в 1647 г. устроил кирпичный завод у Данилова монастыря в так называемых «Даниловских сараях», сложил кирпичную обжиговую печь по немецкому образцу на 34500 кирпичей в одну загрузку. Но мощности такого завода было недостаточно, и ремонтные работы растянулись на 10 лет. В год изготавливалось около 5 млн штук кирпича, а потребность составляла 7–8 млн. штук. Поэтому стены и башни сторожевые приходили в ветхость быстрее, чем их могли подновить.

В 1666 году были разосланы Государевы грамоты по городам о собрании всех до одного человека каменщиков, кирпичников и горшечников в Москву для церковного, дворцового, палатного и городового (стенного) дела в Кремле, Китай-городе и в Белом городе. Грамоты сопровождались строгим наказом: «…если кто из них ухоронится, то жен их и детей повелено метать в тюрьму, покамест мужья не объявятся». Такова была государственная необходимость. Кирпичное производство переживает новый подъем. Кроме Даниловских заводов кирпич стали вырабатывать Хамовнические, Полевые (старые и новые), Андреевские, Калитниковские и другие.

Строительные работы при Алексее Михайловиче не были особо выдающимися, но все-таки при нем был построен новый Гостиный Двор, более обширный и удобный по сравнению с тем, что был построен при Михаиле Федоровиче. Заново было перестроено здание Приказов в Кремле, окончательное строительство было завершено уже при его сыне Федоре Алексеевиче. Исторические записи свидетельствуют, что он многие церкви Божии «пречудне украсил всяким благолепием и царский дом свой и грады Кремль, и Китай преизрядно обновил». К 1680 году были закончены ремонтные и реставрационные работы стен и башен Кремля. Но возникли другие проблемы. В прежние годы стены Кремля облицовывались белым известняковым камнем, поэтому и Москва называлась белокаменной. Однако многочисленные подновления в более поздние годы производились красным кирпичом. Дождями постепенно известь выбивалась из швов кирпичной кладки, и образовались потеки, обезобразившие внешний вид Кремля. Алексею Михайловичу было доложено, что необходимо либо все побелить известью, либо расписать стены и башни по образцу Спасских ворот, которые были «прописаны черленью и белилом в кирпич». Государь указал: «Город Кремль и стены выбелить известью!». Что и было исполнено.

Расширение кирпичного дела привело к новой форме организации труда. Некоторые заводы стали сдаваться в аренду старшему обжигальщику, который сам уже нанимал рабочих, обучал новичков, следил за соблюдением технологии выработки кирпича, и присматривал за порядком. Этим заводам было разрешено не только поставлять кирпич по царскому указу для государева строительства, но и продавать кирпич частным лицам. Клеймо дозволялось ставить в виде одной буквы (буква Д означала, что кирпич Даниловского завода) или аббревиатуры из двух-трёх букв (инициалы старшего обжигальщика).

В эти годы (с середины XVII века) часть кирпичных заводов принадлежали государству и назывались «Государевы сараи». Клеймо на кирпичах ставилось в виде двуглавого орла или единорога – символа Приказа Каменных дел.

Клеймо стало означать товарный знак, который проходил обязательную регистрацию и утверждение в Торговой палате. Кирпич продавался тысячами и товарным знаком клеймился каждый тысячный кирпич. К прибыльному делу потянулись купцы. Первоначально они являлись лишь посредниками между производителями кирпича и потребителями. Со временем купечество становилось более активным участником в производстве кирпича, вкладывая в развитие его производства свою долю капитала. Такое объединение стало именоваться «Торговый дом». Наиболее оборотистые купцы откупали казенные заводы или заводили собственные. Клеймо в этом случае, как правило, содержало полную фамилию хозяина. При объединении нескольких заводов по производству строительных материалов возникали «Товарищества». Многие монастыри имели собственные заводы, так называемые «Монастырские сараи». Клеймо имело изображение православного креста или 2–3 буквы. Например, ТСЛ (Троице-Сергиева Лавра).

На примере храма Благовещения в селе Тайнинском удалось обнаружить на кирпичах клеймо с двуглавым орлом, на других кирпичах клеймо «Торговый Дом Помеловы». На прилегающей территории, где располагался путевой царский дворец, в фундаменте обнаружены кирпичи с клеймом «БРГ».

Кирпичным производством в Москве и губернии занимались в основном три разряда работников. Казенные обжигальщики, жившие в Москве на государевых заводах, получали особый «корм» по статьям: 20 рублей в год и отдельную плату за обжиг с каждой печи. Они же являлись приказчиками и распорядителями работ, первыми организаторами кирпичного производства. «Записные» кирпичники, посадские люди разных городов и «беломестцы» (жители Белого города) ежегодно собирались к началу сезонных работ в Москву и ее окрестности на казенные кирпичные и другие работы. Приходили свободные люди: орловские, тамбовские, белгородские, рязанские, тульские, тверские и из местных крестьян. Оплата труда была сдельная. Оплачивался проезд к месту работы (прогонные), и им выдавалось разрешение заниматься торговлей со льготами. Постепенно «отходники» вытесняли кирпичников «записных». К кирпичному делу привлекались так называемые «ярыжные». Это наемные работники из свободных крестьян и «гулящего люда». Они, как правило, работали подсобниками и занимались заготовкой дров и пиломатериалов, копкой и подвозкой глины, песка и воды. Нанимались прачки, поварихи и фуражиры. Привлекались и солдаты, «…когда бывала им гулящая неделя и на карауле не стоять». Здесь они присматривали себе невест ловких и работящих.

Со временем утвердились специалисты: порядовщики-формовщики, сушники-правщики, обжигальщики. Работники, работавшие 3–4 сезона, считались кадровыми. Таких кирпичников было до 70 %.

Съезжались кирпичники к месту работы 20 мая (нов. ст.), устраивались с жильем, а 22 мая на день святителя Николая Чудотворца, отстояв утреннюю службу, выходили на работу. Сезон заканчивался 28 августа (и. ст.) в день Успения Пресвятой Богородицы. В этот период погода (температура и влажность воздуха) были наиболее благоприятными для выработки кирпича. Семилетнее правление царевны Софьи с В. Голицыным не порадовало жителей достижениями в градостроительстве Москвы. Время Петра I в истории Москвы ознаменовалось резкими переменами.

В первый же год нового столетия (1701 г.) Петр I приказал произвести обследование всей наличности Москвы: сколько и каких домов обывательских, храмов, монастырей, дворцовых построек, земель пустующих и застроенных. По случаю такой всеобъемлющей статистической ревизии были подробнейшим образом описаны крепостные сооружения и стены Кремля. Длина кремлевских стен оказалась 1040 саженей, высота от 5 до 8 саженей, ширина (толщина) от 1,5 до 2 саженей. Ворота и башни также были тщательно обмерены.

Какова же представлялась общая картина Москвы? Оказалось, как писали историки, «что город Москва не только деревянный, но и вполне деревенский». Это был город, «подъезжая к которому иностранцы говаривали, что это Иерусалим, а потом, въехавши в его деревенские улицы, убеждались, что это скорее Вифлеем. Но среди однообразной патриархальной старины вдруг являлся взору Златоглавый Каменный Кремль».

В 1707 году Петр I, опасаясь вторжения шведов в Москву, повелел немедленно укрепить Кремль и Китай-город. Были в спешном порядке организованы строительные работы: сооружены Боровицкий, Неглинный, Троицкий, Никитский, Воскресенский и другие бастионы.

После побед над шведами Москва принимала Петра с триумфом. К этому времени специальным указом Новый год был перенесен на 1-ое января. В Кремле было заложено основание и началось строительство нового обширного каменного здания Арсенала (позже Оружейная палата). Но в своих мыслях Петр I уже уносился на берега Невы. Там должна быть столица Российской империи. Старый Московский каменно-кирпичный дворец был покинут и оставлен на полное разрушение. Некоторые общественные здания и храмы на территории Кремля продолжали строиться. Строители торопились, так как предчувствовали, что грядут перемены.

9 сентября 1714 г. Петр I подписывает Указ о том, чтобы всех мастеров каменного дела и кирпичников направить на строительство Петербурга. По расчетам потребность кирпича составляла 10–12 млн. штук в год. Чтобы обеспечить скорейшее строительство новой столицы, «рабочие руки созывались туда волей и неволей». Указ проводился в жизнь неумолимо строго. В Петербург были переселены все московские специалисты каменно-кирпичного строительства, как бывшие казенные мастера, так и вольные подрядчики.

Более чем на 10 лет замерла всякая каменно-кирпичная деятельность на остальной части России. Запретительный Указ первоначально касался казенных заводов, частные заводы частично сохраняли независимость и состоятельные бояре продолжали исподволь строить домовые храмы. Последовал Указ Святейшего Синода, опубликованный 21 апреля 1722 года, который предписывал «обретающиеся в Москве у знатных персон в домах церкви весьма упразднить».

Этот указ коснулся очень важной стороны быта московских жителей и больно отразился на их чувстве приверженности к русской старине. Так была пресечена последняя возможность применения живописных форм русского барокко при кирпичном строительстве дворцов, храмов и других построек. Коренные перемены в придворной обстановке и увлечение Петра I западноевропейским бытом обессилели московское строительное искусство. Но, несмотря на запреты и другие трудности, с 1702 г. строительство Арсенала продвигалось. Неудачи преследовали оставшихся строителей храмов и кирпичников, так как последовал еще один указ, которым предписывалось «наистрожайше запретить сооружение вотчинных храмов»…

Однако, при строительстве жилых построек Петр I произвел значительное упорядочение. 9 июня 1722 г. главе московской полиции Грекову была прислана из Петербурга инструкция из 48 пунктов с предписанием: контролировать соблюдение Правил застройки города, «…чтобы все было строено по указу, по улицам линейно, и никакое строение из линии не выдавалось, чтобы со временем улицы и переулки были равны». В Кремле и Китай-городе разрешалось строить каменные строения по улицам и переулкам, но не во дворах. Все строения покрывать черепицей или гонтом (дерном). Кто не мог построить каменный дом, тем дозволялось строить деревянный, но уже за чертой Китай-города.

Десять пунктов инструкции предписывали строжайшим образом соблюдать Правила застройки, где указывался целый комплекс противопожарных мероприятий. От запрета класть узкие печные трубы до распорядка, когда топить печи. Полиции предписывалось четыре раза в год «…осматривать все печи, камины, очаги в поварнях, банях и прочая, где огонь водится, и перестерегать. И где явится худое, велеть перестраивать немедленно. В складах воинских и купеческих предусматривать устройство брандмауэров (разделительные кирпичные огнепреградительные стены), мостовые впредь строить брусчаткой из дикого камня».

Приближалось событие, которое Петр I не мог игнорировать. На 1724 год намечалась коронация его супруги Екатерины I, поэтому Москву необходимо было подготовить к традиционному торжеству. Была составлена смета на восстановление Большого старого каменного дворца на 53 тыс. рублей, но денег на полную реставрацию в казне не нашлось. Пришлось ограничиться восстановлением Грановитой и Столовой палатами и жилым корпусом Теремного дворца. К этому времени во дворце уже не было ни дверей, ни окон, ни полов…

Коронация состоялась 7 мая 1724 года. В предыдущие годы в Москве по традиции совершалось венчание на царство, коронование было введено Петром I. После коронации и торжественных застолий гости разъехались, и Большой дворец был оставлен на повторное запустение. В последующие годы главные отделы дворца подновлялись только к коронационным торжествам, остальные строения постепенно разрушались и, в конце концов, дошли до пепла и развалин после страшного пожара всей Москвы в 1737 году.

Запретительные Указы действовали до 1730 года, что привело к упадку кирпичного производства в Москве и окрестностях. Кое-как еще подновлялись дворцы и строились немногие храмы, общественных монументальных сооружений почти не возводилось. В строительстве обывательских домов наблюдалось затишье. И вот, вновь активной движущей силой в восстановлении кирпичного производства выступили монастыри. Они стали обзаводиться собственными заводами, и к 1740 году «Монастырские сараи» избавились от зависимости правительственных разрешительно-запретительных указаний.

Императрицы Анна и Елизавета после смерти Петра I желали устроить себе жилище именно в Кремле. Анна Иоановна выстроила деревянный небольшой дворец Анненгоф рядом с Арсеналом. Но вскоре его перенесли за Яузу. Императрица Елизавета построила каменный дворец возле Благовещенского собора по проекту обер-архитектора Растрелли в 1753 г. Новое сооружение именовали Кремлевским Зимним дворцом, так как Яузский назывался Летним. По этому случаю вновь была произведена ревизия разрушающегося Большого каменного дворца. Выяснилось, что «в одном дворце всех покоев с погребами находится до тысячи номеров и не малое число открытых площадок, галерей с балконами-глядельнями. Указано: наиболее обветшавшие строения мало-помалу разбирать».

К этому времени относится построение Царского путевого дворца в селе Тайнинском. Вместо деревянных строений были построены каменные хоромы. Фундамент был выложен белым камнем с последующей кирпичной кладкой, сохранившейся до настоящего времени.

Эпоха Екатерины II отличалась более зрелым пониманием красоты. На смену Елизаветинской пышности в градостроительство приходит утонченная гармония и простота. Увлечение классицизмом захватывает вкусы архитекторов. Классическая архитектурная красота требовала более широких задач и высокого художественного замысла, идеалом которого в то время был Древний Рим.

Мечты и мысли архитекторов, скульпторов, художников о гармонии материи и духа сплетались с представлением о вдохновенной гармонии античного мира. В России классицизм нашел благодатную почву. К 1780 году в Москве выпуск кирпича составлял 28 млн. штук в год. Вновь построенные общественные здания и жилые дома строились русскими, итальянскими, испанскими и французскими зодчими.

Таких домов в Москве сохранилось немало, но многие, если не большая их часть, уже навсегда утратили свое былое назначение. Вспомним хотя бы несколько наиболее значимых строений. Дом Пашкова – это Российская Государственная библиотека (1784 г.); дом Баташова на Таганке – Яузская больница (1798 г.); дом князя В. М. Долгорукова – Колонный зал. Дом Талызиных на Воздвиженке (1787 г.); дом графа Мусина-Пушкина на Разгуляе; дом Губина на Петровке; дом Панина на Никитской; дом князя А. Б. Куракина на Новобасманной. Угловые дома графа Шереметева на Воздвиженке и Юшкова на Мясницкой (Училище живописи, ваяния и зодчества, 1780 г.); дом графа Соллогуба на Поварской и многие, многие другие. Так и остались бы погибающими памятниками недостроенные дворцы, спроектированные В. И. Баженовым и М. Ф. Казаковым в Царицыно, но здесь на сегодняшний день Господь Бог сподобил возвратить нам былую красоту замыслов выдающихся мастеров.

Храмовая архитектура Москвы эпохи Екатерины Великой реализовывалась в классических формах, независимых и свободных от прежних традиций. Храм Большого Вознесения у Никитских ворот проектировался еще Баженовым, а достраивался Казаковым. Наиболее замечательными строениями храмового искусства и по сей день остаются: храм св. Иоана Предчети на Земляном валу, храм св. Косьмы и Домиана на Маросейке, храм св. Филиппа-Митрополита на 2-ой Мещанской, храм св. Мартина Исповедника на Таганке, собор Богоявления в Елохово и др.

К этому времени относится и строительство знаменитого Мытищинского водопровода для снабжения питьевой водой жителей Москвы по указу Екатерины II. До сих пор Ростокинский акведук, как наиболее интересная архитектурная часть водопровода, поражает воображение любознательных людей своей торжественной величавостью, пропорциями и какой-то необыкновенной притягательностью. Жители Москвы и сегодня любуются его воздушными арками. Этому памятнику промышленной архитектуры исполнится 210 лет (1805–2014 гг.).

Годы правления Павла I миновали быстро и незаметно отразились на внешнем облике и быте Москвы. Чуть заметно прибавилось домов-особняков. Многие перебрались из Петербурга в Москву по причине недовольства правящим режимом.

Здесь еще продолжалось строительство в духе предшествовавшего царствования его матери. Однако, зарождавшийся новый век привнес и новый образ мысли, и новые взгляды на строительное искусство. Увлечение помпезностью римского искусства сменялось преклонением перед античным греческим миром. И только изготовление кирпича оставалось таким же, как и во времена Ивана III Васильевича. Глину месили ногами.

В некоторых местностях для этой цели использовали лошадей, быков или верблюдов, но лучший промес глины оставался за людским трудом, как и весь последующий процесс выделки кирпича. А каменщики по-прежнему клали кирпичик к кирпичику по уровню (шнурку) и по отвесу.

Недопустимо забывать о тех, кто месил глину, формовал и обжигал кирпич; о тех, чьими руками построены великолепные дворцы, храмы и общественные здания. Эти безымянные труженики выработали за свою жизнь миллионы кирпичей, а каменщики из этого кирпича построили тысячи зданий, не говоря о том, что бессчетное количество деревянных домов построено на фундаменте из красного водостойкого строительного кирпича…

Новый стиль, так называемый Александровский классицизм или русский Ампир, захватывает и первую половину царствования Николая I. Стиль Ампир завоевывает себе место, чему способствует энергичная застройка Москвы после пожаров 1812 года.

Наполеон намеревался выжечь Москву до основания со всем, что в ней оставалось после пожара и что было в окрестностях города. Предполагалось «составить 4 колонны, каждую из 2 тысяч человек и велеть им жечь все на двадцать миль около Москвы. Но он не решился на сию меру», как писали французские газеты.

Не решился только потому, что этим заниматься было некогда, надо было спешить, чтобы выбраться из московской ловушки. Французы успели частично разрушить Кремль. «Арсенал, казармы, магазейны, – все было истреблено. Сия древняя крепость, современная основанию Российской державы, сии Чертоги Русских царей – они были – их нет!», как писали историки. Так бы случилось и с другими строениями, но пошел проливной дождь, намочивший фитили от бочек с порохом у многих башен, у Ивана Великого, у Спасских ворот и в других местах. Некоторые здания все-таки были разрушены, там, где произошли взрывы.

После разорения Москвы французами город принялся восстанавливать свой облик. Ущерб, нанесенный Москве, оценивался в 300 млн. рублей. Большое внимание городу и жителям, пострадавшим от пожаров и разрушений, уделял сам император Александр I, который писал Московскому генерал-губернатору Федору Васильевичу Ростопчину: «Обращая попечительное внимание наше на пострадавших жителей московских, повелеваем вам немедленно приступить к призрению их и к поданию нуждающимся всевозможной помощи, возлагая на вас обязанность представлять нам о тех, которые наиболее претерпели». Б конце 1811 года в Москве числилось 9151 строение: 6854 деревянных и 2567 каменных. После ухода французов уцелело 2100 деревянных домов и 626 каменных. Из 329 церквей уцелела 121. К концу 1812 года в Москву вернулось 64 тысячи жителей, и Белокаменная столица начала обустраиваться.

Уцелевшие здания ремонтировались, подновлялись, но многое строилось заново. Александр I дал указание министру финансов выделить 2 млн. 50 тысяч рублей для покупки хлеба казенным крестьянам Московской губернии, «наиболее претерпевшим разорение от нашествии неприятеля». Для восстановления Москвы была создана Специальная комиссия. Правительство выделило 5-ти миллионную беспроцентную ссуду с рассрочкой на 5 лет. В руководство комиссии, так называемое Присутствие, вошли известные архитекторы О. Бове, В. Балашов, Д, Григорьев, В. Гесте и др. Исполнительная деятельность комиссии осуществлялась через чертежную, состоявшую из двух отделов-землемерного и архитектурного. Были разработаны планы застройки крупных жилых массивов Москвы, планы площадей, улиц, набережных и переулков. Лучшие архитекторы разработали несколько вариантов проектов фасадов общественных зданий. Для ускорения восстановительных работ в распоряжение комиссии было выделено несколько строительных батальонов. Солдаты выполняли роль строителей и подсобных рабочих. Пять кирпичных заводов бесперебойно снабжали кирпичом строительство и ремонтные работы в Москве. В зимний период строительство не велось, добротный сырец-кирпич оставался в запас до весеннего обжига. Потребность в кирпиче составляла более 30 млн. штук в год. К качеству и размерам кирпича стали предъявляться более жесткие требования. (В Центральном историческом архиве Москвы обнаружен любопытный документ от 12 авг. – 4 сент. 1815 года: «Дело о привлечении к судебной ответственности владельцев кирпичных заводов купцов И. Шмелева и Н. Кулькова за нарушение размеров выпускаемых кирпичей» (ф.1б, оп. 6, д. 71113).

К середине XIX века всё больше деревянных домов заменяются каменно-кирпичными особняками. Со строительством железных дорог Москва быстро разрастается, кирпичное производство из Москвы отходит в пригородные окрестности, ведется активный поиск новых залежей глины, открываются новые заводы. К этому времени Мытищинские кирпичные заводы становятся наиболее крупными поставщиками кирпича для строительства фабрик, заводов, железнодорожных депо и вокзалов с комплексом необходимых зданий функционального назначения, доходных домов, храмов, общественных зданий и т. д. Зарождается промышленная архитектура, приближаясь к типу западноевропейских городов. Здания строятся во всех архитектурных стилях, появлявшихся последовательно в Европе с середины XIX века и менявшихся каждое десятилетие. Однако сохраняется стремление многих архитекторов сохранить древне-русские формы. Достаточно проявить любознательность и осмотреть здания так называемой Мытищинской водокачки. Архитектор Максимилиан Карлович Геппенер оставил нам на память технические здания изумительной красоты.

Конец XIX и начало XX веков ознаменовались строительством значительного количества трамвайных депо в Москве. Старинных домов остается немного, большинство заменяется многоэтажными постройками, приспособленными для торговли, контор и различных учреждений.

Предреволюционные годы характеризуются симпатиями московских зодчих к модерну. В Мытищах наиболее типичным сооружением в стиле Модерн являются здания администрации бывшего ВНИИВА (Всесоюзного научно-исследовательского института искусственного волокна) и опытного завода.

Представляет интерес любопытный факт из общественной жизни столицы. Московское Городское общественное Управление устраивало конкурсы с премированием наиболее красивых фасадов домов. Первая премия и золотая медаль была присуждена полудоходному, полуособняку кн. Щербатова на Новинском бульваре. Вторая премия и серебряные медали достались зданиям Высших женских курсов (МГПИ им. Ленина) и университета Шанявского на Миусской площади. Третья премия и бронзовые медали – дому Шах-Паронианца в Ананьевском переулке, дому гр. Шереметьева и дому Тверского отделения Городского ломбарда.

Москва из прежней «большой деревни» превратилась в густонаселенный торгово-промышленный город. С Воробьевых гор уже видится иная панорама. Вместо златоглавых церквей выделяются небоскребы. Но, даст Бог, если возродятся храмы общими усилиями, то мы снова обретем сорок сороков в былом великолепии и радующем душу малиновом перезвоне колоколов. Восстановив храмы, восстановим и остальное!

Градоначальника Ф. В. Ростопчина сменил А. П. Тормасов, служивший в свое время ближайшим сподвижником и заместителем М. И. Кутузова. Новый московский генерал-губернатор написал для Комитета министров доклад: «Относительно устроения Москвы и вспоможения на обустройку потерпевшим от разорения и пожаров жителям оной». Комитет министров направил доклад А. П. Тормасова на утверждение Александру I, который, ознакомившись с его содержанием, добавил еще 2 млн. 250 тысяч рублей на уплату компенсаций тем москвичам, чьи дома попадали под снос в процессе реконструкции города, и более 1,5 млн. рублей ассигновал на нивелирование городской территории и дорожное строительство. Дополнительно были выделены в качестве рабочих солдаты 4-х пехотных полков, 2-х саперных рот и еще 2-х батальонов. 5 млн. рублей, выделенных на восстановление города, было приказано использовать на отделку погоревших каменных домов, находящихся «на примечательных и видных местах, дабы оные дома не делали городу безобразия».

Ремонтом Петровского театра (будущего Большого) и перепланировкой площади перед театром занимался О. И. Бове, а позднее – архитектор Высочайшего двора Альберт Катеринович Кавос, венецианец по происхождению, который впоследствии восстанавливал Малый театр и строил Мариинский в Петербурге.

К 1819-му году основные работы по восстановлению Москвы были закончены, хотя окончательно Первопрестольная обновилась только к 1830-му году. В 1830–1835 годах, уже в который раз, Москва-река сильно обмелела, и резко обнажились берега. По фарватеру не могли разойтись встречные суда и баржи. Речной транспорт в то время был наиболее экономичным, особенно при перевозке кирпича и камня – наиболее тяжелого основного строительного материала. Да и по объему перевозок грузопоток не имел равных. Москва в черте города обнажала и свои язвы. Открывалась весьма неприглядная картина разлагающихся отбросов и нечистот, стекающих по коллекторам, сточным канавам, по руслам ручьев и речушек. Особенно сильно загрязнялись места сброса промышленных отходов с кожевенных фабрик, химических заводов, хлопчатобумажных и шерстопрядильных, свечных и чугунолитейный предприятий, скотобоен, общественных бань и т. д. Текстильные фабрики, кирпичные заводы, хлебопекарни и другие заведения, который требовали большого количества чистой воды, задыхались…

Постепенно Москва становилась изящней и стройнее. В 1837-м году в своей записке о Москве к приезду наследника престола будущего императора Александра II профессор-историк М. П. Погодин писал: «Москва, перестав быть средоточием истории со времен Петра Великого, осталась средоточием русского могущества, просвещения, языка, литературы, промышленности, торговли, вообще русской национальности… Вот почему она называется представительницей Святой Руси. Вот почему всякий русский питает сыновнее благоговение к этому первопрестольному граду своих предков. Здесь покоятся останки великих основателей и благодетелей России. Здесь цари принимают венец свой и клянутся блюсти уставы Отечества. Если Петербург называется Главою России, то Москва, без сомнения, есть её Сердце».

В декабре 1848 года уже новый генерал-губернатор Москвы Арсений Андреевич Закревский составил записку о запрещении строить в Москве новые промышленные заведения и расширять старые ввиду ухудшавшейся из года в год экологии в черте города. Комитет министров 28 июня 1849 года подвел окончательный итог: «запретить строительство в Москве бумажных, шерстопрядильных, чугунолитейных, кирпичных, стеариновых, сальных и химических заводов, а другие промышленные заведения учреждать только с разрешения Московского генерал-губернатора и создать Особый комитет по надзору за фабриками и заводами».

Кирпичные заводы Москвы в большинстве своем уже вырабатывали сырьевые ресурсы и стали, как и многие другие фабрики и заводы, формироваться на окраинах Москвы и в Московской губернии. В первую очередь переместились текстильные фабрики, так как для промывки тканей требовалось большое количество чистой и мягкой воды. Стали интенсивно изыскиваться возможности в использовании залежей глины на старых или заброшенных карьерах бывших мелких кирпичных заводов. При геологических изысканиях залежей необходимой глины для новых кирпичных заводов выбирались такие места, где сама глина, вода, песок и дрова или торф, были бы под рукой. Землю арендовали на долгосрочной основе только в том случае, если запасы глины были достаточными для ее использования не менее 10 лет. К этому времени уже определились и финансовые затраты: для строительства кирпичного завода по выработке и обжигу 1-го миллиона кирпича в год требовалось вложить в дело 10 000 рублей первоначального капитала, для выработки 2-х миллионов – 20 000 рублей…

К середине XIX века кирпич уже доставлялся в Москву с окраин: преимущественно из-за Серпуховской заставы, включая смежные земли за Калужской заставой и с Воробьевых гор; из-за Семеновской заставы и с Введенских гор. С других мест кирпич поступал в незначительных количествах. Многие заводы были маломощными и порой не учитывались регистрационной Палатой, так как работали на разовый заказ или на собственные нужды.

За Серпуховской заставой располагались кирпичные заводы княгини Кропоткиной, Китайцевых, Перелыгина, Протасьева, князя Енгалычева, Хлебникова, Нарского и Андреева. У Калужской заставы и на Воробьевых горах – заводы Байдакова, Мамонтова, Бодрова, Шмелева, Фескина (Конькова), Бронзова, Поленова, Степанова. За Семеновской заставой – заводы Колкунова, Гусарева, Милованова. У Тверской заставы – заводы Донскова и Смирнова, Карепина. У Рогожской заставы – заводы Рюмина (в селе Кучино), Теряева и Афанасьева. За Крестовской и Бутырской заставами – заводы Прорехова (в Лихоборах). Заводы Головина в Мытищах. У Андрониева монастыря на берегу Яузы – завод Алексеевых. Вниз по течению Москвы-реки располагался завод Мокеева. За Преображенской заставой – еще один завод Гусарева и завод Битюгина.

Весьма любопытен один из фактов истории реконструкции Москвы тех лет. В 1856 году начались хлопоты о восстановлении старинной палаты Романовых, которые уцелели в 1812 году. Историк И. К. Кондратьев писал: «Государев двор уцелел от огня и разрушения, так как старинная палата была занята французским провиантмейстером, бывшим прежде на русской службе. А после ухода французов в них некоторое время жил архиепископ Августин, поэтому они устояли и от разорения». 25 февраля 1857 года палата была передана в дворцовое ведомство, и начались реставрационные работы. Позднейшие пристройки к старинной палате были снесены, остались только старинные стены основного здания, оставшиеся еще с 1668 года. В этих стенах археологами были обнаружены кирпичи с клеймом двуглавого орла с опущенными крыльями, без корон. Оттиск клейма один к одному соответствовал такому же клейму в кладке храма Василия Блаженного, что подтверждало неизменность клейма в течение 100 лет.

Далее Кондратьев тщательно записал само событие: «31 августа 1858 года состоялось освящение момента закладки первого нового кирпича. Прибывшего государя Александра II встречал митрополит Филарет с напрестольным крестом в руках – вкладом матери царя Михаила, великой княгини Марфы. В приготовленное место для закладки государем и августейшей фамилией были заложены новые и древние монеты (золотые и серебряные), поднесенные членами комиссии по постройке в знак свидетельства, что здание это было построено при Иване Грозном. И что настал момент действительного начала работ по реставрации дома, в котором родился и вырос государь – первый из поколения Романовых. Председатель комиссии князь М. А. Оболенский поднес государю медную позолоченную доску с подобающей надписью. Архитектор Федор Федорович Рихтер поднес государю, государыне и митрополиту Филарету кирпичи, серебряные молоток (каменотеску) и лопатку (мастерок), раствор извести для закладки первого кирпича. После ектении и молитвы митрополит сказал подобающее слово. После чего он поднес в благословение государю св. икону Спасителя, а государыне св. икону Знамения Божией Матери… Палаты были восстановлены 22 августа 1859 года – ныне это едва ли не единственный такого рода памятник во всей России – образец стародавнего боярского быта, дающий возможность достоверного понятия о тогдашнем образе жизни бояр, их домашнем быте и обиходе».

Палата состояла из 4-х ярусов: подвальный (погребье) с ледником и медушей; нижний (подклетье) с людской, кладовой и приспешней (поварней). Средний – это жилье с сенями, девичьей, детской, крестовой с молельной и боярской комнатами; четвертый – чердак (терем) с вышкой и светлицей. Все покои соединялись проходами и потаенными лестницами. Двери, как правило, однопольные, из дубовых плах, с тщательной подгонкой в пазах. Крестовая комната была в каждом боярском доме. В эту комнату приглашались священнослужители, в ней осуществлялись всевозможные требы для православных хозяев. Здесь пели молитвы и служили панихиды.

Вот как описывал внутреннее убранство восстановленных палат историк М. М. Снегирев, который сам был членом комиссии по реконструкции и лично подносил Александру II серебряные золотые монеты, чеканенные 1856-м годом в память коронования государя: «В палате свод стрельчатый, с расписанными подлинными грамотами царя Михаила Федоровича. Окна с древней слюдяной оконницей. В переднем (святом углу) древний образ Спасителя. Посреди палаты стол, покрытый богатой персидской тканью, рядом два кресла. Вдоль стены деревянные лавки. У свободной стены горка или постав за стеклами с золотой и серебряной посудой, принадлежавшей боярам Романовым: золотые и серебряные блюда, ковши, кубки, чарки для водки, братины, стопы, сулеи, достаканы и, наконец, серебряная с кровлей солоница патриарха Филарета Никитича Романова. Такая посуда переходила от отца к сыну и хранилась как святыня. На парадных обедах посуда на столах выставлялась горкой и пирующие пивали из нее меды и вина, от того и произошла поговорка: «Пир горой».

К середине XIX века реконструкция Москвы заканчивалась, но заводы продолжали вырабатывать кирпич, и создавалось перепроизводство, цена на кирпич снижалась с 28 рублей до 18 рублей за 1000 шт. Теряли в заработке все, в том числе и хозяин. Если продавать кирпич по себестоимости, то быстро «вылетишь» через трубу собственного завода, как тогда говорили. Чтобы успеть перестроиться на выпуск другой продукции, надо было оперативно добыть новый вид сырья, освоить новую технологию, найти новые заказы и опередить конкурентов. В эти переходные периоды экономить можно было только на еде, поэтому рабочие выражали свое недовольство через забастовки. А некоторые переходили на другие, более благополучные заводы, где хозяин был расторопнее. На тех же обжиговых печах при наличии нужной глины можно было вырабатывать огнеупорный кирпич для металлургических заводов, для термических печей и кузнечных горнов, изразцы и керамическую отделочную плитку. Переломным этапом для существования кирпичных заводов явилось расширение переместившихся на окраины Москвы фабрик и заводов. Началось строительство железных дорог.

Новый подъем кирпичного производства пришелся на последнюю треть XIX века. Именно в это время начинают свою историю Мытищинские заводы, имевшие большие и еще неизрасходованные запасы добротной глины. Кроме заводов Головина в Мытищах открываются кирпичные заводы Гусарева, Романова, Челнокова, Воронина, Герасимова. В ближайших деревнях и поселках – в Вешках, Новосельцеве, Хлебникове, Осташкове. Устраиваются небольшие заводы для собственных нужд у деревни Зимине – завод Чернышевых («Товарищество Пелагеи Чернышевой сыновей» в Пирогово).

Большинство заводов продолжало работать по старинке. Но некоторые стали работать уже по новой технологии, с применением машин внедрение которых производилось с трудом. Порядовщики, сушники и обжигальщики никак не хотели мириться с тем, что машина сможет заменить людей в таком тонком деле, да и по затратам выходило почти одинаково. И все-таки с чего же начинался завод? Устроение кирпичного производства не требовало таких больших затрат как строительство машиностроительных, металлургических или текстильных предприятий. Подавляющая часть рабочих-кирпичников – это сезонники. Для них, как правило, не требовалось жилья, но баня и прачечная устраивались в обязательном порядке…

Сначала строилась обжиговая печь с дымогарной трубой. Для кладки трубы приглашались специалисты по этому делу. Материалом для устройства обжиговой печи служил хорошо обожженный кирпич-клинкер, изготавливаемый из тугоплавкой глины и обжигаемый при температуре 1000…1200 С° до полного спекания, но без остекленения поверхности. Название клинкер происходит от немецкого слова klingeln (звонить). При соударении такой кирпич издавал чистый ясный звон. Из такого кирпича выкладывались своды оконных и дверных проемов, своды всевозможных арочных перекрытий, термических печей и кузнечных горнов, тротуары (слово заимствовано из французского trottoir и происходит от trotter – «семенить»). Как указывает Г. М. Щербо: «…В Западной Европе в XVII–XVIII вв. клинкер широко применялся для устроения мостовых. Наиболее широкое распространение такие мостовые имели в Голландии в XIX веке. В 1820–1830 гг. этим материалом были выстланы тротуары большинства городов США. В 1880 годах его применили в Чернигове и окрестностях, где был построен первый, а затем и второй клинкерные заводы. Позднее подобный завод появился в районе Киева, а в 1918 г. в окрестностях Гомеля. Однако еще в 1779–1789 гг. клинкер производили и на одном из московских заводов. В конце XVII в. в России были напечатаны первые рекомендации по устройству тротуарных клинкерных покрытий при укладке кирпича «на ребро» и «в елочку». В 1928 г. на Ленинградском шоссе, ныне Ленинградский проспект, появился опытный участок мостовой, в 1929 г. на 3-й Мещанской, в 1939 г. на Пушечной улице.

В галерее Мытищинского водопровода первой очереди (1779–1804 гг.) свод выложен из клинообразного клинкера. В Медвежьих Озерах (Щелково), недалеко от военного городка, была устроена подъездная дорога к взлетной полосе аэродрома, на котором совершал свои опытные испытательные полеты Валерий Чкалов, а во время Великой Отечественной войны этот аэродром сохранялся как резервный. Такая же дорога была построена у аэродрома в Монино…

К середине XIX века в Европе и Америке уже широко применялись кольцевые и туннельные обжиговые печи вместо напольных печей-времянок, внедрялись в производство ленточные прессы, глинообрабатывающие машины: бегуны, вальцы, глиномялки и другое оборудование. В России преобладало ручное производство строительного кирпича, при котором добыча глины велась лопатами, подвоз осуществлялся тачками; перетаптывание замоченной глины – быками или лошадьми, а то и сами рабочие месили ногами глину. На один замес требовалось около 3-х часов. По мере окончания замеса рабочий ногами чувствовал вязкость замеса. Он брал глину в ладонь, сжимал пальцы в кулак, следил за тем как глина выдавливается сквозь пальцы и говорил: «Ну, теперь шабаш, готово!». Заказы сыпались со всех сторон, а до механизации кирпичного производства руки не доходили.

В 1861 году была издана небольшая, но очень интересная книга «О кирпиче и московских кирпичных заводах» И. Ржанова. Книга с первых же строк обнаруживает любопытные сведения: «Известно, что многие говорят: «в старину все не так бывало, было прочно, крепко, на век; а ныне как бы сделать всё поскорее да полегче, только бы с рук сбыть, да денежку нажить…» Такое же говорят и о кирпиче. Старинный кирпич громадный, весом 22 фунта (1 торговый фунт = 409,56 гр.; аптекарский и английский фунты имеют другие показатели) и так крепок, что едва разобьешь; а нынешний уже не тот: хорошо, если 10–12 фунтов, да и то по весу расходится; а форма – одна другой мельче. Все хотят повыгоднее сделать, да и поскорее продать; горячий кирпич из печей возят, так что верхи телег у извозчиков загораются».

О свойствах современного кирпича и говорить не приходится. Телевидение часто демонстрирует, как молодые лихачи разбивают кирпич ребром ладони или ударом кирпича об голову. Попробовали бы эти «герои» разбить о свою голову кирпич, выработанный на дореволюционных Мытищинских заводах И. П. Воронина, И. Г. Герасимова, династии Челноковых!?. Можно только представить себе, какой же прочности был кирпич, выработанный на заводах их предшественников: Гусарева, Романова и Головина. На эту тему было много разных споров, но разбить кирпич еще никому не удалось! Мытищинская глина, из которой изготавливался кирпич, относится к минералу Юрского периода. Это значит, что возраст глины 150–140 млн. лет. Именно в этот период формирования земной коры сформировались так называемые жирные глины.

Глава 2. Первые кирпичные заводы Мытищинской волости

Кирпичный завод представлял собой обжиговую печь под навесом от дождя. Рядом располагались сушила для сырого кирпича. Это длинные сараи, крытые тесом и открытые со всех сторон с приставленными лесинами (щитами из хвороста) для защиты сырого кирпича от чрезмерных сквозняков. На некоторых заводах обходились и без щитов. Для рабочих и извозчиков устраивались легкие бараки без отопления.

Принадлежности простые: деревянные или металлические формы по размеру кирпича (станки-пролетки), машинки для зачистки и правки сырого кирпича, ушаты, шайки, лопаты, резаки для глины и т. д. Основной материал: глина, песок и вода. Топливо – торф, пни или трехполенные дрова.

Копачи заготавливали глину и подвозили ее на тачках к навесам. Порядовщики приготавливали глину и формовали сырец; сушники смотрели за просушкой кирпича под навесами, правили его вальками или дощечками и наблюдали за перестановкой или откидкой щитов (лесин). Обжигальщики загружали сырец в печи, обжигали, высаживали, сортировали и ставили в клетки. Извозчики доставляли и складывали готовый кирпич на место доставки.

Но примитивное на первый взгляд производство кирпича требовало тонких навыков и интуиции. Трудности и особенности заключались в том, что не было в то время еще никаких приборов для измерения влажности воздуха и самого кирпича-сырца, находящегося в процессе сушки, не было и приборов для измерения температуры в процессе обжига. Так что на ответственных операциях работали только опытные мастера-сушники и обжигальщики. Опыт же приходил с годами. За работой и технологией выработки кирпича следил, как правило, распорядитель работ или «старшой».

В упоминавшейся книге у И. Ржанова можно прочитать: «Порядовщик должен плотно набивать в пролетку порцию глины, ровно сглаживать ее и, с проворством вынимая сырец из формы, искусно ставить его на ребро стоймя, близко один к другому, чтобы не покривить и не помять. Сырец устанавливается рядами, с небольшим промежутком для свободного прохода воздуха и постепенной просушки. Худой порядовщик, у которого выходят дурные углы кирпича, заминки по бокам или недостаточные куски порции глины образуют провалы. А добавлять глины уже нельзя, так как не будет спая. Такой порядовщик всегда останется без заработка Взгляните на хорошего порядовщика: любо дорого смотреть как у него вынимается и становится сырец. Каждый кирпичик словно брусок, обтесанный машинкой: ровный, гладкий, прямой; а у дурного – совсем не то и косоват кирпич, и угла прямого нет, постоянные заминки, сколы на углах и прочие недостатки…

Тепловая предварительная сушка кирпича

Исправлять худую работу порядовщика приходится только одним средством: браковать и не брать в счет, а бракованный сырец побросать в глиняную массу и вновь перемешать. Хороший порядовщик всегда подспорье сушнику».

Способы формовки кирпича применялись различные: подпятный кирпич формовался в деревянных формах пяткой рабочего и считался наиболее прочным, так как масса глины подпятного кирпича приготавливалась более крутой и уминалась плотнее; столовый и поддонный кирпичи формовались на столе и глина уминалась руками. Если форма была без дна, то такой кирпич назывался склизовой, а если форма была с донышком, то поддонный. Покупатели прекрасно знали возможности заводов и самих мастеров. Поэтому для особых заказов просили только подпятный кирпич и деньги платили загодя. Дело сушника заключи лось в том, чтобы своевременно выправить кирпич, который коробится во время сушки. Но и нельзя было допускать, чтобы кирпич слишком пересох, так как он после обжига становился очень хрупким. Однако вся тонкость была еще впереди: нельзя было править кирпич, если он еще мягковат и довольно сырой.

Процесс естественной сушки зависел не только от погоды, но и от состава и свойства глины. Сушник должен успевать обойти навесы и убедиться: нет ли чрезмерного сквозняка. Влажность воздуха измерялась самодельными психрометрами (психрос, в переводе с греческого, влага). Для этого выстригались 5–10 женских волос длиной 30–40 см. Такой пучок закреплялся на двух гвоздиках, образуя горизонтально натянутую струну (подобие волос скрипичного смычка). В средней части подвешивалась деревянная метка (щепка). Человеческий волос довольно гигроскопичен: при сырой погоде длина волос увеличивалась, и метка опускалась; при сухой погоде длина волос сокращалась, и метка поднималась. По каждому положению метки делались засечки в нужном месте. И, таким образом, определялась влажность воздуха при естественной сушке. Но в процессе сушки необходимо было еще и регулировать влажность, поэтому сушники то прикрывали навесы с боков щитами, то раскрывали их в зависимости от показаний самодельных «приборов». Кроме этого, необходимо было измерять влажность самого кирпича, чтобы определять его готовность перед обжигом. Для этого рабочий-сушник пальцем надавливал на плоскую часть кирпича с определенным усилием. Наиболее оптимальной влажностью обладал тот кирпич, который не оставлял вмятины от пальца, но оставалась бы царапина от ногтя.

Формовка кирпича на горизонтальной машине

Продолжительность естественной сушки сырца составляла не менее 10 дней, чаще 2 недели. Но в сырую погоду приходилось сушить и целый месяц. Окончание сушки узнавалось по излому пробного кирпича. Кирпич разламывался на половинки, рабочий нюхал излом, так как глина имела знакомый ему запах. Затем он внимательно рассматривал внутреннюю структуру: хорош ли промесс. Затем рабочий прикладывался влажной частью нижней губы к излому, чтобы определить по прилипанию: достаточно ли просох сырец и готов ли к обжигу? Опытные и знающие дело сушники ценились на всех заводах. А искусство сушников приравнивалось к искусству дегустаторов. Доброкачественность кирпича в первую очередь определялась равномерностью промеса глины и правильной последовательностью естественной сушки. Хорошо сработанный сырец мог подаваться на обжиг или оставаться на складе всю зиму до следующего сезона и не терять своих прочностных свойств.

«В обжиге кирпича также дело мастера боится, – продолжал И. Ржанов, – а потому обжигало на заводе играет также важнейшую роль. В первые дни, по насадке печи сырцом, огонь пускается чрезвычайно слабый в течение 4–10 дней; этот период обжига называется «на парах», потому как выгоняется пар из сырца. Когда же пар равномерным, легким огнем освободится, что узнается по сухости теплого воздуха, выходящего сверху печи (обжигальщик нюхал воздух у смотрового отверстия), тогда пускается в течение 2–3 суток сильный, ровный огонь, который под конец обжига пробивается до самого верха печи (колпака) и раскаляет кирпичи докрасна, как железо в кузнице. Эта операция называется «взваром».

При интенсивном обжиге влага, находящаяся в химически связанном состоянии, разлагается на кислород и водород. Водород, как горючий газ, при сгорании давал свой оттенок в пламени, его-то и улавливал опытный глаз обжигальщика. По мере выгорания водорода и исчезновения оттенка в пламени определялось время обжига.

«Потом дают печи остынуть в течение 4–5 суток и тогда начинают высаживать кирпич, раскладывая его по сортам: от железняка, до печного. Чем больше выходит красного или алого кирпича, тем выгоднее. Такой кирпич дороже ценится, и более идет для работ в кладке лицевых стен строения или для сводов. Однако у обжигал часто случаются неудачи: кирпич выходит бледный, и при том дресвяный (с глухим надтреснутым звуком) или с «запаром». Такой кирпич идет только для кладки отопительных печей, поэтому он назывался печным. Последнее время опять кирпич стали делать мельче. Такой кирпич часто хвалят каменщики и мастера по приготовлению известковых растворов. Первые потому, что легче носить и счетом больше пойдет в стройку, а вторые потому, что больше извести потребуется, если на поставку ее ставится условие оплаты с 1000 кирпичей. Мелкого кирпича и возчик уложит больше, и он тоже похвалит. Кому на чай дадут, и тот похвалит кирпич, с какого придется завода. Нить такой похвалы при постройка идет непрерывно».

Невольно возникает вопрос: почему же у обжигальщиков случались неудачи?.. Необходимо вернуться к технологии обжига. Как точно измерить температуру в печи в процессе обжига? Температура и, соответственно, обжиг не могут быть равномерными для всего количества загруженного кирпича из-за неравномерного теплообмена на большом пространстве печи. Для ориентировки на заданную температуру вместе с загружаемым кирпичом устанавливались пирометры Веджвуда, так называемые плавни: керамические трубочки, палочки или кругляки величиной в указательный палец, которые расплавлялись при определенной температуре. Кирпичные клетки с установленными плавнями пододвигали ближе к смотровому отверстию, чтобы обжигальщик смог наблюдать за их оплавлением. Для различной глины требовалась разная температура обжига: 800–1200; 1200–1500; 1500–17200 С°. Поэтому температура пламени поддерживалась с большим разбросом от ее заданного значения, да и не всегда удавалось подобрать необходимые плавни. Обжигальщики по-своему сетовали: раньше топили трехполенными дровами, прошлый сезон топили углем, нынче топим торфом, а на следующий сезон будем переходить на мазут или газ, а глаза уже не те. Таким образом, мастера-обжигальщики температуру в печи в большинстве случаев определяли «на глаз». В каждом конкретном случае выручали только интуиция и зрительная память. Это один из примеров своеобразного искусства: уметь определять температуру в печи по оттенкам пламени. Обжиг – это последняя операция, поэтому она самая ответственная.

Горизонтальная машина – тоншнейдер

При составлении калькуляции себестоимости кирпича хозяин всегда включал непредвиденные расходы. Согласно новым установленным правительством Правилам кирпич должен был иметь длину 6 вершков, ширину 3 вершка и толщину 1,5 вершка. Общие требования сводились к тому, чтобы можно было оценивать основные достоинства кирпича: «кирпич должен быть хорошо обожжен, крепок, плотен и мелкослоен; звон должен быть как у крепкого, хорошего горшка». Периодически осуществлялся контроль. Кирпич опускали на десять дней в воду, затем взвешивали, чтобы убедиться в его допустимой гигроскопичности. Далее – замораживали и размораживали до нескольких циклов, давили грузом или прессами до появления первой трещины или до полного разрушения. В кирпиче не должно быть комочков известковых включений (с опокой), так как в зимнее время эти известковые включения (меньше спичечной головки) впитывают влагу, а в морозы, образовавшиеся кристаллики льда в этих местах разрывают кирпич. Форма кирпича оговаривалась своими особенностями: поверхность должна быть ровной, с целыми и правильными углами; при кладке такого кирпича шов в стене получается ровным (с расшивкой), тонким и красивым.

Доставку кирпича в эти годы осуществляли сами заводы гужевым транспортом, поэтому непременным условием было: наличие конюшни, каретника, кузнеца и ремонтного мастера, ночлега и питание для извозчиков. На 5–6 телег укладывалась 1000 кирпичей, в среднем 200–250 штук на подводу. Извозчики укладывали кирпич так, чтобы с лицевой стороны был только хороший (сортовой), а снизу подсовывали бракованный, печной, а то и битый. По этому поводу случались и скандалы. Дело иногда доходило до того, что весь караван возов с кирпичами заставляли «съезжать со двора». Принятый кирпич строители опрыскивали известью, чтобы не было путаницы с тем, который еще разгружался. Но извозчики народ дошлый, умудрялись-таки подсунуть бракованный кирпич или маломерный. Во что же обходился кирпич по себестоимости в 1860–1870-х годах в России из расчета затрат на 1000 штук?

Порядовщику за выработку партии сырца платили 2 рубля. За рабочий день он вырабатывал 1000–1500 шт. Выбраковку в счет не принимали (в среднем 150 шт. с каждой 1000 изготовленного сырца) из-за дефектов: окрайка, ветряиица затечки, кривизна. Это так называемая отбойка. Однако кирпич все равно обжигался отправлялся на продажу. Как сказали бы сегодняшние наши предприниматели – это заначка на «черный нал»…

Вертикальный пресс для формовки кирпича

Сушнику устанавливали 40–50 копеек с 1000. Обжигальщик получал 1 рубль. Щиты прислонные (лесины) обходились в 25 копеек; песок и вода 25–50 копеек; глина 70 копеек и 1 рубль. Аренда земли 25–75 коп., непредвиденные и страховые расходы принимались из расчета в 1 рубль. В среднем получалось около 7 рублей. Экономия за счет всяких скидок и вычетов составляла не более 15 % (еще около 1 рубля). Таким образом, остается 6 рублей.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Из письма хана Джанибека к великому князю Иван Ивановичу: «…слышали мы, что есть у вас поп, которому Бог дает все по молитве его. Пустите к нам сего служителя Божия, да испросит он здравие моей супруге». Митрополит Алексий поехал в Орду и вылечил Тайдулу, которая с этого времени сделалась усердной защитницей перед ханом за русских.

Вернуться